Kitobni o'qish: «Страж огня»
Стражи
Предисловие
Пламя большого костра в темноте ночи казалось еще ярче, отражаясь рыжим отблесками на сосредоточенных и торжественных лицах совсем юных парней и девушек, стоящих вокруг в черных камзолах. Их вид был собран и строг, как у любого воина перед заданием, а лица сдержаны и сосредоточены. Не замечая холода, те смотрели друг на друга, и только глаза выдавали волнение, царящее в их сердцах. Поочередно каждый делал глоток из глиняного кувшина и передавал следующему, подбадривая стоящего рядом взглядом. Двенадцать лет они тренировались плечом к плечу и сейчас тоже поддерживали друг друга как могли.
Торжественная тишина повисла над поляной, лишь звук пламени нарушал ее мерным потрескиванием. Природа тоже будто чувствовала важность момента. Ни один звук, кроме огня, разгорающегося все сильнее от магии, не нарушал напряженную тишину, повисшую над погруженной во мрак равниной. Стоящие чуть поодаль трое взрослых мужчин в таких же черных, как и на молодых ребятах одеждах, тоже не произносили ни звука. Казалось, даже не дышали, сливаясь с мраком ночи.
Наконец, последний юный парень сделал глоток и вытер рот рукой, а затем возвратил кувшин старшему из наставников. Тот так же молча забрал сосуд и отошел на прежнее место, вновь превратившись в почти недвижимую статую и продолжая наблюдать за молодыми людьми.
Парни и девушки теперь стояли и смотрели на огонь, словно не могли отвести взгляд или двинуться, пребывая в трансе. Священный огонь, казалось, плясал в их радужках, прожигая магией их сердца и тела. Через несколько секунд они закрыли глаза, не в силах совладать с просыпающимся даром внутри, кто-то чуть застонал, но никто не двигался со своего места.
-Началось, - тихо прошептал старший из стоящих неподалеку наставников. Остальные двое лишь молча кивнули, сосредоточенно смотря на каждого из воспитанников.
Еле дыша, я прятался за огромным валуном в нескольких метрах от Священного круга огня, где происходила Церемония, сам не веря, что смог сюда пробраться и увидеть воочию, как становятся стражем. Ночь была особенно холодна сегодня, пробирая до костей, но я не обращал в восхищении на эту мелочь внимания, не смея даже дрожать или стучать зубами, так боялся, что меня обнаружат и прогонят. И это было бы лучшим исходом. Находиться здесь без ведома наставников и Главнейших было нельзя. Прохождение обряда было самым важным моментом в жизни каждого стража. Таинство, не предназначенное для чужих глаз. Нарушение любого правила стражей было чревато наказанием, а такое, какое совершал сейчас я, каралось особенно строго. Но мне было все равно. Я был поглощен тем, что происходило передо мной и не смел даже дышать от восторга.
И вот молодые люди стали открывать глаза, а я завороженно осознавал, что они изменились. Теперь те смотрели на мир взглядом стража. Ярко-янтарный цвет их радужки, так похожий на огонь, был отличительным признаком проснувшегося дара. Тех способностей, которые делал нас теми, кем мы были рождены. Стражами огня. Борцами с нечестью и злом. Воинами, призванными не позволить поработить людей ведьмам и колдунам, сделать их рабами злых чар.
Вдруг старший страж подошел к одному из юношей и чуть повернул того так, чтобы видеть глаза.
-Эр, прости сынок, - сказал он вдруг тихо и с искренним сожалением, сразу отойдя.
Лицо парня смертельно побледнело даже в сумерках ночи. Мы с ним одновременно не сговариваясь выдохнули от ужаса.
-Только не изгой! Только не изгой! – шептал я, чувствуя, как леденеет тело уже не от холода ночи, а от этого слова.
Оно было приговором для новобранца. Неумолимым и безжалостным. В единицах из нас дар не просыпался даже после глотка волшебного и священного напитка янган, сваренного Старейшим. Они оставались людьми и потому больше не могли жить со стражами, становясь изгоями. Мы не могли допустить, чтобы дар слабел.
-Мне жаль, - сказал второй старший мужчина сочувственно, подходя к бедолаге и протягивая походный мешок. Перед Церемонией каждый кандидат обязан был собрать такой, чтобы быть готовым уйти сразу, потому что изгой даже не мог попрощаться.
Парень оцепенело взял из рук наставника кожаный баул, смотря неверяще, не осознавая еще, что это происходит с ним.
-Спасибо, - выдохнул он тихо через силу. Теперь даже носить оружие он не имел права. Для рода изгой словно переставал существовать.
-Ты знаешь, что делать, таков закон, - сказал наставник строго, а остальные стражи, еще вчера бывшие Эру друзьями или может любимыми, смотрели испуганно, не зная, что сказать от потрясения. – Вы не имеете права даже попрощаться. Он больше не член нашего рода, - сурово произнес старший, обведя взглядом оставшихся. Те лишь кивнули.
От этих слов мое тело задрожало. Впервые в жизни я ощущал страх неизвестности, представляя, что на месте этого парня всегда могу оказаться сам через несколько лет. Сколько себя помню, я мечтал быть стражем, и потому панически боялся стать изгоем. Этого нельзя был предвидеть, изменить или предугадать. И это было единственным, чего я боялся на самом деле.
В свои шесть лет многое еще ждало впереди, обучение только началось, а я уже мечтал, как буду вот так же стоять перед священным огнем и пить напиток, становясь стражем. Но что, если это не суждено?! Мне страшно было представить, что стану никем. Это было немыслимо … Равносильно смерти…. Даже намного хуже, потому что даже сейчас я не боялся умереть, а не стать стражем страшился как ничего другого.
-Арай, вот ты где?! – вдруг раздался надо мной раздраженный голос отца. – Так и знал, что ты будешь тут. Я же запретил тебе приходить на Церемонию, но все равно ты так и не послушался! Ты уже достаточно взрослый, чтобы знать, что такое дисциплина! Получишь за это десять ударов, чтобы запомнить, что приказ взрослых нужно исполнять! Без понимания этого ты никогда не станешь достойным членом рода! А теперь быстро домой!
Я лишь виновато вздохнул, краем глаза видя, как переглянулись отец и один из наставников на священной поляне. Тот лишь кивнул, а я выдохнул. Хотя бы мой проступок не будет вынесен на обсуждение Совета Главнейших. Это был бы позор всей нашей семье.
-Хорошо, пап, – с трудом двигая затекшими конечностями и замершим телом, пытаясь встать, согласился я, все равно бросая взгляды на молодых стражей. Но я увидел главное, а теперь можно было выдержать все, что угодно. Включая, перетерпеть наказание, которое определит отец. Боль за такое было малой платой. Я был воодушевлен торжеством момента, запечатлевшегося в моей памяти навсегда.
И вот мы шли с отцом по дороге, ведущей к городу, а я не мог удержаться от вопросов, наполнявших теперь мою голову после всего увиденного.
– Пап, почему Церемония проходит так? Ночью, когда никто не видит. Почему запрещают смотреть? Ведь знать, как становятся стражами так важно! И это просто потрясающе! Приходится ждать Церемонию так долго! Целых двенадцать лет! Это же полжизни! Как это вообще можно выдержать?!
Отец неопределенно хмыкнул, но затем строго спросил:
-Откуда ты узнал, когда это произойдет? Это держат в тайне до последнего часа.
Он смотрел на меня сверху вниз будто прожигающими насквозь огненным глазами и цепко держал за руку, чтобы я наверняка больше не сбежал опять. А мне приходилось поспевать за его широким военным шагом, идя почти бегом, пытаясь объяснить.
-Это же просто! Подслушал разговор наставников, – похвастался я, гордясь собой неимоверно. Мне казалось это сделанным умно и ловко.
Отец только тяжело вздохнул.
-Арай, но почему с тобой всегда так?! Ты постоянно не слушаешься! Как не поймешь, что дисциплина одно из самых важных добродетелей стража! Во всем! А ты ведешь себя словно я никогда не говорил тебе об этом!
Мне вдруг стало неимоверно стыдно. Он был прав. Дисциплина была одним из важных правил нашей жизни. Стало грустно, что я так сильно разочаровал отца, предпочитая теперь молчать, лишь понуро смотря на свои грязные ноги, пока мы не дошли до двухэтажного каменного дома. Когда отец взялся за тяжелую кованную ручку двери, то вдруг тихо и неожиданно произнес. Так тихо, что я даже не был уверен, что это мне не привиделось:
-Потому что всегда больно отпускать тех, кто был тебе другом, братом, сестрой, любимым, а вмиг стал никем. А им будет еще тяжелее уйти, видя лица тех, кого должен покинуть.
А затем сразу открыл дверь, и втащил меня в тепло и свет, где ждала мама и младшая сестренка.
-Кайри, я нашел его! – сказал отец матери уже другим, уверенным и громким голосом, наконец, отпуская мою руку. Та подошла и так же обреченно выдохнула, смотря такими же янтарными глазами.
- Арай, ты же понимаешь, что теперь мы обязаны тебя наказать?- спросила она грустно. – Хорошо, что наставники не доложили Старейшему о твоем проступке.
-Да, мам, - выдохнул я, виновато опустив голову и готовый к этому.
Вот только я все никак не мог прийти в себя от слов отца. Их смысл был не до конца понятен, хотя сам чувствовал легкую печаль за Эра, ушедшего в ночь даже не оборачиваясь. Нет, я не боялся сам по себе уход из нашего города. Это было очень похоже на служение, когда мы покидали наши земли на семь лет, отправляясь в странствия. Больше всего я боялся, что не буду способен сражаться со злом как страж.
- Ты должен запомнить, что нельзя нарушать законы и правила, - сказал отец строго, подходя с розгами, а я молча лег на скамейку животом, задирая рубаху.
Но вдруг перед тем, как начать, тот неожиданно сказал:
- Запомни, мальчик, в душе каждого стража есть рана, которая дает нам способность быть отзывчивыми на чужую боль. Именно это делает нас теми, кто мы есть, а не только дар.
Я был так обескуражен этими словами, что даже не осознал, как прошло само наказание. А приучив себя к боли, особо ее и не чувствовал, погруженный в свои мысли. Лишь лежал и пытался понять сказанное отцом, пока тот вколачивал дисциплину. И эти слова то ли от момента, когда были произнесены, то ли от того голоса, каким это было сказано, врезались мне в память навсегда. В тот момент я даже не понял этого, осознав это значительно позже, еще на зная, как сильно те повлияют на меня и мою судьбу.
Сейчас я лишь удивленно вспоминал промелькнувшую в его глазах тоску, не найдя в себе мужества спросить, кого потерял он, вслух считая удары.
Уже засыпая после ужина и стараясь не обращать внимания на спину, которую саднило от заслуженно полученного наказания, я опять вспоминал Церемонию, страстно мечтая как можно быстрее уже вырасти, и пройти ее сам.
«Всего двенадцать лет и я буду так же как они стоять у священного круга огня и пить волшебный напиток….», - думал я восторженно, с трудом засыпая от переизбытка впечатлений только когда за окном начал брезжить рассвет. Ничего другого мне не хотелось так сильно, как быстрее стать взрослым, чтобы пройти Церемонию и стать стражем. Узнать, что чувствуешь при этом и бороться со злом.
Глава 1
Прошло двенадцать лет…
Стояло начало осени, окрашивая деревья краснеющим золотом, с каждым днем все сильнее напоминая огонь, словно окружающий огромную равнину со столицей Стражей – Ойглус, состоящей из каменных двух- и трехэтажных домов. Вокруг были тренировочные площадки, которые никогда не пустовали. Разве что ночью. Вот и я сейчас сидел другими кандидатами на тренировочном поле и смотрел очередной поединок на мечах.
-Давай, Румей! – подбадривал я друга. Тот в ответ ухмылялся, явно одерживая победу над Кердасом. Я лишь пожал плечами, не сомневаясь в исходе. Просто, мне казалось правильным радеть за друга. Хотя каждый из кандидатов был мне другом, с которым все эти годы стали почти родными. Просто с Румеем мы дружили с самого детства, казалось еще до того, как научились ходить.
Я хмыкнул и отвернулся, раз ему это не надо. В воздухе вдруг запахло легкой сыростью. Именно осень всегда была для меня самым любимым временем года, сколько себя помню. Возможно, именно потому, что сильнее всего напомнило символ Стража - огонь в круге. Этот знак вообще незримо присутствовал в нашей жизни везде, начиная со священного огня в чаше круга и заканчивая формой тренировочного поля. Символ начала и конца, которые неразрывно соединены, как жизнь и смерть для каждого из нас, связанные для стража в непрерывное служение пока дышит. Даже главная площадь, вымощенная камнем, где располагался дом Старейшего, имела форму круга.
«Сегодня особенно тепло», - чуть улыбнулся и подставил лицо подувшему ветерку, ожидая пока не подойдет моя очередь драться. Лучший среди кандидатов всегда сражался последним с победителем. И этим лучшим который год был я.
Хотя поздно вечером и ночами уже тянуло прохладой с подлеска вдалеке, где начинались густые леса с речушками и большим озером, но пока был разгар дня. Я сузил глаза, посмотрев дальше, поверх деревьев, где почти на горизонте виднелись горы, отделяющие нас от тех земель, где жили люди. Благодаря этой естественной преграде, климат тут всегда был без резких перепадов, помогая созревать урожаям непрерывно. А времена года были не так ярко выражены, как на той стороне, судя по словам наставников. Здесь была очень плодородная и благодарная земля, не требующая много усилий. Не зная недостатка в еде, мы были признательны людям за этот дар взамен на защиту, которую нес каждый, невзирая на пол. Но еще важным значением гор было в том, что те преграждали дорогу в наши земли из мира людей.
«Нет, мы не боимся их!!»
Я даже усмехнулся такой парадоксальной мысли. Просто Стражи предпочитали уединение, и давным-давно волшебник закрыл проход очень сильной магией. Теперь чтобы пройти на наши земли, нужно было не только знать эту единственную дорогу через горы, но и быть стражем. Только рожденный здесь, даже изгой, мог там пройти в земли королевы Каролины и обратно, так что никто уже многие столетия не мог проникнуть на плодородные и безмятежные земли Стражей.
«Думаю, и вряд ли стремится к этому….. Напасть на род воинов?! Не было еще таких дураков. И вряд ли родятся. Это чистое безумие!»
Говорили, что в тех землях тоже была своя магия, связанная с властью королевы, но это меня не очень беспокоило сейчас. Я замер, смотря вперед. У самого начала леса прямо передо мной было то священное место, где всегда происходила Церемония, и я не мог оторвать от него взгляд. Я смотрел туда с замирающим сердцем, козырьком прикрыв ладонью в перчатке глаза от солнца, в очередной раз вспоминая тот валун, где прятался в детстве, и круг огня, кандидатов, уже в нетерпении представляя себя стоящим так же. Изгой тоже не выходил из головы…
«Наконец-то! Скоро я узнаю это. Узнаю, что чувствует Страж…», - нетерпеливо подумал, подавляя в себе тот детский страх оказаться на месте бедолаги, а потому грубо и с раздражением на себя за такую слабость. Ожидание подобного до сих пор преследовало ночами и страшило.
Чтобы отвлечься от этих мыслей, я посмотрел на чистое небо, все же радуясь новому утру неуклонно приближающего меня к заветной Церемонии. До нее оставались какие-то считанные дни, и я жил только предвкушением этого события. Все эти двенадцать лет, если честно, я пребывал в ее ожидании, начиная с той самой ночи, когда увидел все собственными глазами. Церемония снилась ночами, давая силы тренироваться и быть неутомимым даже в обучении основам магии, травам и всего остального, включая языки земли людей, не говоря о Великом кодексе. В нем были древние знания о ведьмах и колдунах, способах борьбы против их чар. Защищающие заклинания и обереги нам самим были не нужны. Магия нашего дара не давала их злым чарам действовать на Стражей. Но вот людей да, приходилось лечить от этих поскудных и гнусных тварей, занимающихся злой магией. Потому и приходилось ко всему зубрить противоядия, оберегающие заклинания и всякую прочую лабутень. Лет до десяти мне вообще это казалось издевательством над самой сущностью Стража, пока не осознал важность таких знаний.
-Арай, ты будешь сражаться или продолжишь витать в облаках?! – спросил насмешливо Румей, уже победив и ожидая меня на поле. Но я действительно, так сильно отвлекся, что тот успел подойти совсем близко и болезненно ударить меня по плечу, тем самым выводя из задумчивости. – Влюбился что ли?!
И на этом он насмешливо посмотрел, точно зная, что это не так. Буквально вчера мы обсуждали, кому какая девчонка нравится из кандидаток, и мне показалось, что как раз друг сохнет по Эвер. Она была милой, но по мне очень тихой. Хотя сражалась отлично. Мне самому любовь казалась чем-то вроде простуды: сегодня есть, завтра нет. Сегодня нравится одна, завтра другая. Мои мысли были только о том, чтобы быстрее стать Стражем. Даже слова отца пару лет назад, что мы все однолюбы, и это счастье обрести свою единственную, не волновали меня совсем. Об этом мне было даже думать скучно, а все мысли крутилась днем и ночью о том, чтобы стать стражем.
– А может ты струсил? – с издевкой и явно раззадоривая, добавил вдруг Румей, смотря сверху вниз на меня сидящего.
-Ага, сейчас! Не дождешься! – хмыкнул я и ловко, в прыжке, встал с земли, на ходу уже доставая меч из ножен. Я не собирался давать ему издеваться над собой, особенно зная, что друг все равно не победит. Никогда. Просто вдруг неожиданно задумался о том, что все мое существование с той ночи было направлено только чтобы стать отличным Стражем. И я сделал это. Все наставники хвалили меня в любых изучаемых искусствах, кроме разве что обращения с животными и языкам. Это давалось мне тяжелее остальных, но я мужественно старался. И надо сказать, в последнее время достиг неплохих успехов. Вчера меня даже отметили похвалой. В очередной раз. Хотя я понимал, что наставник скорее подбадривал, чем оценивал знания.
И вот мы медленно с Румеем вышли на середину условного круга, тут же вставая в позиции для спарринга. Некоторые кандидаты даже стали вставать и уходить заниматься другими тренировками, уже заранее зная, чем закончится бой. Друг при всем этом все равно смотрел самоуверенно в своем старании победить меня. Он всегда был вторым, а потому между нами незримо присутствовало соревнование. Хотя оно не мешало нам крепко дружить, но ни один не собирался поддаваться в учении.
-Что, уже струсил? – усмехнулся я тогда, видя напряженное лицо соперника, смотря ему в глаза. Такие же темно-коричневые пока, как и у меня. Все стражи были темноволосы и кареглазы, а кандидаты коротко стрижены, что говорило о нашем статусе в этом году. Уже став Стражем, мы могли выбирать длину волос, а до этого считались бесправными молокососами. Начиная с самого первого дня обучения. И такое отношение только давало силы быть лучше, быстрее, стать во всем более умелым, учиться и не сдаваться. В общем, на меня действовало, как раздражающий фактор, заставляя каждый раз тренироваться до последних сил. Практически уползать в изнеможении в конце дня домой.
-Ну точно влюбился, - хмыкнул тем временем Румей, пристально за мной наблюдая, - еще ждет чего-то. Покрасоваться хочешь перед ней? Наступай уже!
Но зря он подзадоривал, я тут же начал атаку, и уже совсем скоро, друг признал поражение, недовольно ворча.
- Это только сегодня! В следующий раз победа будет за мной!
Я лишь ухмыльнулся, убирая меч. Так было каждый раз все последние годы. Он точно был упрям. И затем самодовольно повернулся к Румею, уже теперь сам с легкой издевкой сказав:
- Не будет! Так что с тебя как обычно плата за проигрыш. Колись, в кого влюбился сам?! – хмыкнул я, подавая ему, распластанному на земле, руку, чтобы тот поднялся. Румей скривился, вставая. Мы всегда втайне от других играли на желание. И теперь я хотел знать, от чего друг стал таким нервным последнее время…. Я был уверен, что его нужно спасать, иначе он может не стать Стражем, если будет думать о девчонках…
Глава 2
И вот уже Румей стоял на ногах и смотрел на меня в упор. Глаза его яростного сверкали, ноздри гневно раздувались вместе с тяжелым и частым дыханием то ли после боя, то ли больше от возмущения. Мне было не понятно, что он так завелся на слова, когда я сказал правду?! Друг же фактически отбросил поданную ему руку помощи и тут же процедил, прищурившись:
- У тебя мозги совсем размякли от победы?! Ничего такого и в помине нет! Может, сам сначала поделишься в кого втюрился?! А то какой-то чересчур задумчивый и заботливый стал!
Я лишь вздохнул в ответ, ведь все собственные мысли были только о Церемонии. И не стану ли изгоем после напитка…Тело сводило от одной лишь этой мысли, но даже с другом я не мог поделиться своими страхами. Настоящий страж не может бояться даже этого….. И мне было стыдно.
Мы стояли, замерев, и смотрели друг на друга враждебно и молча, а я заметил, что остальные уже ушли. Остались только я и Румей, готовые опять начать новую схватку. Друг выглядел устрашающе, и любой другой не стал бы с ним связываться в таком состоянии, поверил бы грозному взгляду, угрожающей позе, наводящих страх на любого, но не на меня. Я слишком хорошо знал друга и никогда не боялся его вспышек гнева, несмотря на то, что тот был на полголовы выше и шире в плечах. Этакий громила, которого вряд ли будешь подозревать в чуткой душе и искренней преданности. Но он был именно таким. И я хотел помочь. Румей был для меня образцом настоящего стража, и мне совершенно не хотелось, чтобы парня наказали за чувства, с которым тот пытался бороться. До того, как проснется дар. До Церемонии. А что будет потом, никто не знал пока. Просто был уверен, что тогда люди потеряют отличного защитника, а я друга.
-Так что?! – процедил он опять, не отводя взгляд, – сам-то расскажешь?!
Я вздохнул. Кого он хотел обмануть?! По его сжатой челюсти я лишь окончательно убедился, что прав. Слишком уж бурно друг отреагировал.
-У меня точно никаких подобных чувств ни к кому нет, - спокойно и с легкой печалью ответил ему, осознавая, что тот даже не может притворяться, настолько поглощен своим чувством к Эвер. Я видел его нервозность и не понимал, как можно так относиться к любой девушке, ощущая, что просто обязан вмешаться. Румей нуждался в моей помощи! Он должен был пройти Церемонию! И я был намерен сделать все, чтобы предотвратить беду. Наставники ждали, что мы осознаем важность момента и все чувства подчинены этому. Несмотря ни на что.
- Я только и мечтаю о Церемонии, ни о чем другом. Это самое важное сейчас, - продолжил я, пытаясь убедить, что и друг должен забыть об остальном. Хотя бы на время. - Ты должен знать это лучше любого другого и не забивать голову этими глупостями. Сам же знаешь, что нам нельзя думать о подобном сейчас! Только помочь хочу, а ты огрызаешься! – уверил Румея, держа его тяжелый взгляд, все больше волнуясь за друга. Неожиданное понимание, как это важно для него не дало сказать глупость или продолжать отчитывать.
Парень отвел глаза и вдруг доверительно тихо произнес:
-Сам знаю! Я же не дурак. До Церемонии не позволяю себе даже думать об этом, но это сложно. А вот потом….
Он как-то судорожно и словно отчаянно вздохнул, бросив взгляд туда, куда я сам смотрел еще совсем недавно. Место Церемонии. Только в его глазах сейчас было другое. Печаль, сожаление и надежда.
-А потом мы должны уйти, - вздохнул я, продолжив фразу за Румея. То, что оба понимали.
-Да. И только потом долг, - кивнул он, не отводя взгляд.
С начала обучения нам говорили, что у каждого стража должно быть хотя бы по два ребенка, чтобы стражи не вырождались. Будет это по соглашению или дальше пара будет жить вместе и воспитывать своих и чужих детей – мы все решали для себя после того, как возвращались из странствий служения. Это и был долг перед родом, уже после долга людям. До этого можно было влюбляться, но думать о будущем вместе только после всего.
Я смотрел на Румея, видя бурлящие чувства друга. Неожиданно его напряженная поза сказала о внутренней борьбе намного больше, чем то, что тот, возможно, хотел показать.
-И это если она не откажет, - тихо добавил я вторую правду. - Эвер может полюбить другого….
На эти слова друг резко повернулся лицом ко мне.
-Ты думаешь, я не понимаю сам и это?! За кого ты меня принимаешь?! Что я такой идиот?!
Он сделал вздох.
- Потому и откладываю разговор с ней. Как минимум после Церемонии. Если не нравлюсь, то и сожалений не будет, уйду к людям с легким сердцем. А если вдруг все же…
Он не закончил, но отчаянная надежда засветилась в глазах.
-Ну и правильно! – попытался приободрить его я. – Не надо думать об этом сейчас! Давай сначала станем стражами, а потом кто знает, что нам скажет дар? Может, разлюбишь?! Или все это будет не так сильно?
Друг странно ухмыльнулся. Грустно. Казалось, он совсем не верил в такой исход. И вдруг мне в голову пришла мысль, чтобы облегчить мучения Румея.
-А что если я попробую с ней поговорить? Ну, расспросить и понять, как она к тебе относится? Намеком. А?
Тот взволнованно посмотрел в ответ.
-А ты сумеешь? Так, чтобы аккуратно? Что-то меня берут сомнения…. Ты не очень-то тактичен, если честно, - хмыкнул он уже более знакомо.
-Как сумею, - улыбнулся я, радуясь, что сейчас друг больше похож на самого себя прежнего, - не хочешь, могу и не разговаривать! – пожал я плечами с усмешкой, дразня. Оба это понимали.
Румей же подошел совсем близко, пристально смотря в глаза, будто хотел убедиться, что я искренен. Мне оставалось лишь терпеливо ждать, чтобы тот понял это и поверил. Так мы стояли молча и смотрели глава в глаза. Вдруг за моей спиной раздался голос младшей сестры Саелы. Капризный и по-детски даже чуть визгливый пока. Ей только исполнилось одиннадцать. Самый ужасный возраст, когда уже осознаешь себя взрослым, хочется доказать, что многое можешь, а все вокруг твердят, что еще маленькая. И она отыгрывалась на всех нас за это как могла. Да еще дружила с такой же, как сама оторвой, Лирой. Нашей соседкой того же возраста. Обе и по одиночке были невыносимы, а проводя много времени вместе, становились просто катастрофично невозможны. Я давно говорил родителям, что их дружба плохо отражается на характере сестры.
-Арай, папа зовет тебя на разговор! – сказала она с мученическим недовольством, потому что не могла ослушаться одного из Главнейших. Или его жену, тем более, когда это собственные родители, даже если это была просто просьба передать сообщение, - и не надо меня использовать как почтового голубя! И маме скажи! Это она послала к тебе, когда у меня другие планы!
На этом сестра, не дожидаясь моего ответа, развернулась и вместе с подругой пошла к стрельбищу попрактиковаться из лука. Это было очень грубо по отношению старшему и почти стражу, не говоря о том, что намеренно сказано таким снисходительным тоном, что я разозлился. Где искать отца? Дома или в доме Главнейших? Она словно специально хотела поставить меня в идиотское положение, не сказав все. И я не выдержал. Сделав буквально один резкий выпад, схватил Саелу за плечо, удерживая, лишь желая уточнить, как увидел у своей руки нож.
-Отпусти ее или пальцы тебе отрежу, - прошипела неожиданно Лира, смотря с непонятной злостью, - уж пораню точно!
Я бросил очумелый взгляд на девчонку. Та была со смешно торчащими короткими каштановыми волосами, которые явно долго пытались убрать так, чтобы не мешали. Но все попытки закончились тем, что она еще больше стала похожа на ощетинившего иголками ядозуба. Это пугливое и дикое животное отстреливалось при опасности тонкими короткими ядовитыми иголками, которые потом воспалялись и вполне могли стать причиной смерти. При этом само несчастное создание оставляло себе лишь подшерсток, и потом было вынуждено голодать, отсиживаясь в норе, пока не отращивал новые, боясь выйти наружу. Вот и взгляд Лиры был таким, что не станет отступать.
-Ты чего? – выдохнул я ошарашенно от такой наглости, - ты понимаешь, что делаешь?! – тихо спросил, не желая привлекать внимание. Оскорбление старших таким действием грозило девчонке наказанием. К счастью, в Румее я был уверен. Тот скорее навалял бы ей, чем подставил под розги. Он всегда ценил отчаянную храбрость. Пусть и бесполезную.
-Скажу, что оборонялась, - вздернув подбородок, вдруг заявила нахалка. - А если ты настоящий страж, то стыдно боятся какой-то девчонки. Или как?!
На этом она сузила глаза и угрожающе тихо спросила:
- Будешь драться с тем, кто почти в два раза младше или отступишь?
-Тебя отшлепать нужно, а не драться с тобой, - проворчал я, все же отпуская неожиданно молчащую сестру, но перехватив ту за предплечье, чтобы не ушла с триумфом в глазах. Я видел насмешку в ее взгляде. Вот только мне все равно нужны были ответы. – Куда идти к отцу? – спросил я Саелу, как мог спокойно, – Я же не телепат это узнать.
Та снисходительно посмотрела, смиряясь с моей тупостью.
-Он в доме Главнейших. У них там Совет. Так что можешь не торопиться. Скоро он тебя и не ждет. Мама сказала, что после тренировки можно подойти.
Меня охватила ярость. Ведь специально так сказала, будто это срочно! И теперь, пытаясь сдержаться, я отпустил Саелу совсем, и обе засранки тут же пошли к тренировочному полю. Я лишь смотрел вслед, поражаясь, как их не порят каждый день.
-Крутая у тебя сестра, - с легкой издевкой заметил Румей. - И дружит с такой же.
Теперь уже я зыркнул на него со злобой. Сестра и Лира бесили меня все больше с каждым годом. И наверно еще и поэтому я не представлял, как можно любить девушку, если даже в таком возрасте они такие вредные.
- Прибить порой хочется! И связалась с этой Лирой! Та совсем дикая. Добром это точно не закончится! Я уверен! Как отец с матерю не видят?! – сокрушался я, вспоминая, какая сестра еще совсем недавно была милым и пухлым ребенком, которая любила сидеть на коленях и преданно смотрела в глаза. - Ладно, пойдем, обсудим, что я буду говорить Эвер, - сказал я, желая поменять тему и уже направляясь к следующему тренировочному полю, где сидели остальные.
Румей тяжело вздохнул и пошел следом.
