Kitobni o'qish: «Исцеляющий миры. На грани разлома. Часть 1»

Глава 1. Крушение НЛО

«То, что мы называем случайностями, — это всего лишь закономерности, которые мы не в состоянии расшифровать».— Чак Паланик

13 июня 2016 года. Пятница

Случайности не случайны…

Одна случайность тянет за собой другую, та — третью, и так до тех пор, пока последствия первой не достигают апогея и не запускают новую цепочку. Но вот что невероятно: порождённые ими события выстроены столь безупречно и взаимосвязано — словно звенья пищевой цепи или система органов, — что просто не способны существовать друг без друга.

Самый простой пример — Большой взрыв. Почти четырнадцать миллиардов лет назад, совершенно случайно, в мире, где не было материи, одна бесконечно малая точка концентрированной энергии разом выплеснулась наружу — и Вселенная расширилась, породив скопления галактик, туманности, звёзды, планеты. И всё это случайно выстроилось так, чтобы появилась — и в дальнейшем жила и развивалась — сине-зелёная планета с чудесными её обитателями… и людьми.

Случайности — проект гениального ума, часть Великого Плана. И даже если вы атеист, агностик или обыкновенный скептик, предпочитающий науке и религии телевизор, — когда оно случится, вы не станете отрицать неведомое. Потому что в тот самый момент наша бесконечная Вселенная станет невероятно маленькой и тесной, точно птичья клетка или аквариум.

История, которую я хочу поведать, уже случилась… или случится в будущем. А может, происходит прямо сейчас? Кто знает? Главный принцип случайностей в том, что они просто случаются. Такова их природа.

Вы можете счесть это абсурдной выдумкой фанатика научной фантастики. Но уверяю: всё рассказанное в этой книге не менее реально, чем пульт от телевизора. Потому что в такой Вселенной, как эта, истории не бывают выдуманными.

Случайности не случайны, — напоминала себе Габриэль Феннис, сидя за рулём новенького серебристого «Фольксвагена» и взирая на полупустую дорогу впереди с таким упорством, будто гонщица «Формулы-1» на финишной прямой.

Случайности не случайны, — повторила она и случайно опрокинула быстрорастворимый кофе, купленный в какой-то случайной забегаловке. Мысли свистели, гудели и отдавались в ушах набатом. Рассеянные картинки и мыльные пятна мельтешили перед глазами. В груди стрекотала дрожь — та самая, что поднимает волосы на затылке. Кажется, это называется волнением.

Был июнь. Солнечный, тёплый июнь, подпорченный серыми клочьями облаков, сонно растянувшихся по ещё пару часов назад синему небу Британии. Их содержимое скудно и вяло вываливалось наружу, разбиваясь о вымытое до блеска лобовое стекло.

Габриэль вздрогнула и проморгалась, будто пытаясь смахнуть с ресниц дурной сон. ВУС — Великая Утренняя Случайность — случилась с ней и овладела всеми её чувствами. Не отрывая глаз от дороги, окружённой лесополосой, она пробежалась пальцами по кнопкам радио.

Частоты скакали, как перепуганные птицы.

«…повторяю, над Уиллоубруком замечено… тррр …это не учения, я сам видел, оно было… тррр …»

«…планета, пришельцы, вторжение… — монотонно бубнил один ведущий, будто зачитывал список покупок. — …космический корабль…»

«…в пять утра над лесом стояло зарево, и мои собаки, собаки, сэр! Вы когда-нибудь слышали, чтобы собаки выли так всю ночь?.. тррр …»

«…официальные лица пока не комментируют… тррр …призываем сохранять спокойствие… тррр …не подходите к месту падения… тррр …»

В этом гуле, сквозь помехи и обрывки, проступали одни и те же слова: «планета», «пришельцы», «вторжение», «космический корабль». Каждый считал долгом прерваться на невнятный дискурс.

«Это не случайность!»

Габриэль замерла; по позвоночнику пробежали мурашки десятком крошечных паучков.

«Это вторжение! Я их видел, сегодня на рассвете, — причитал испуганный мужской голос, захлёбываясь. — Космические корабли просто так не приземляются на Землю! Они собираются захватить мир! Вы меня слышите? Вы вообще меня слышите?!»

«Мистер Бернетт, — доброжелательно, почти убаюкивающе отозвался ведущий, — вы, как и многие очевидцы крушения НЛО над Уиллоубруком, утверждаете, что видели падение летающей тарелки. Но так ли это? Нельзя исключать, что мы имеем дело с космическим мусором или крупным метеором, сгорающим в атмосфере. Это мог быть земной спутник, сошедший с орбиты. Видеорегистраторы, увы, не обладают должным качеством съёмки. Напомним также, что линия доверия…»

«Падение? Ха! Черта с два это было „падение“! Оно тормозило! Вы понимаете — ТОРМОЗИЛО!.. тррр …»

Щёлк. Габриэль отключила радио.

НЛО? — подумала она, вглядываясь в ровные загорелые стволы сосен. — Причём здесь НЛО? Это не относится к моей проблеме!

Она застонала и забарабанила по рулю, как ребёнок, разочарованный рождественским подарком.

Серебристый «Фольксваген» мчался через Уиллоубрук. А над уиллоубрукским лесом, пересекая воздушное пространство вязких ленивых туч, мчался серебристый космический корабль. Точнее, падал — и падал очень стремительно. Корабль обтекаемой формы, напоминающий летающую тарелку — эталон звездолётов научной фантастики, — лучился аварийными огнями.

НЛО пролетело прямо над машиной Габриэль и, описав в небе совсем не радужную дугу, рухнуло в гущу зелёных крон.

Но девушка этого не заметила: именно в этот момент захрипел и забулькал мобильник, на который, оказывается, пролился тот самый быстрорастворимый кофе из случайной забегаловки. Это привлекло всё её внимание, а также всю нецензурную брань, которую Габриэль разучила за двадцать шесть лет пребывания в сложном мире социальных взаимодействий.

— Да, слушаю! — буркнула она, неуклюже обтерев гаджет о джинсы.

— Габби, Габби! Ну что за новости посетили меня сегодня! — досадно качала головой тётушка Мэй на другом конце провода. — Майкл только что плакался мне по телефону, что ты, якобы, разорвала помолвку ни с того ни с сего! И это за неделю до свадьбы! Я так расстроена! Сколько денег мы угрохали на платье, боже упаси!

Габриэль молчала. Она даже не скрипела зубами и не закатывала глаза, как обычно делала в разговорах с тётушкой (выражать протест словами в её компании было так же бесполезно, как пытаться резать ножницами воду из-под крана). И такая стойкость была не внутренним ростом, а всё той же проблемой ВУС, переворачивающей привычное представление о реальности с ног на голову.

Дело в том, что сегодня Габриэль проснулась очень рано утром — или очень поздно ночью, тут как посмотреть. Ей вдруг стало совсем не по себе: неправильно физически и душевно, словно подступило дурное предчувствие. Подташнивало, сердце упало куда-то в живот, мысли беспорядочно путались. Она очнулась в холодном поту — и тут-то начались странности.

Первую странность Габриэль обнаружила сразу, как доползла до ванной и заглянула в круглое зеркало в медной состаренной раме, которое когда-то подарила ей тётя Мэй с комментарием: «В магазине мне сказали, что если в него достаточно долго смотреть, то можно увидеть своего суженого».

В ту же секунду Габриэль была обескуражена: её длинные медово-рыжие волосы вдруг оказались короткими и взъерошенными, словно она сунула голову в газонокосилку. Отчаянные попытки уложить лаком непослушные лохмы не дали результата — кроме грязного блеска и приторного запаха.

Пока руки судорожно ощупывали голову, отыскалась ещё одна, не менее пугающая странность. На безымянном пальце Габриэль — той самой Габриэль, что всегда скептически и даже презрительно относилась к замужеству, — вдруг засверкало аккуратное колечко из белого золота с красиво окаймлённым бриллиантом.

Девушка в ужасе швырнула кольцо в раковину и отшатнулась, будто узрев свой главный кошмар.

Несколько долгих минут она молчаливо раздумывала, надеясь уловить хоть малейшую ниточку логики, которая объяснила бы всё это. Но ниточка, увы, оборвалась этой ночью.

Габриэль напялила рваные джинсы и чёрную футболку с адским принтом и надписью «Нам всем дорога в ад», которая всегда заставляла улыбку тётушки искривляться под странными углами. Сверху накинула широченную клетчатую рубашку, сунула ступни в красные кеды и выскользнула из дому — так и не обнаружив главную странность этого утра: чудесное воскрешение из мёртвых схороненной не далее как вчера тётушки Мэй.

— Тётушка… — оборвала её болтовню недоумевающая Габриэль.

— Так ты объяснишься? — настойчиво требовала та.

— Тётушка!

— Ну что-что?!

— Это ведь ты, тётушка? — уточнила девушка, чтобы не попасть в неловкую ситуацию, хотя была уверена на все сто: это та самая тётушка Мэй, которая должна бы сейчас сидеть на облаках, а не молоть о чужой личной жизни по телефону.

— Ну конечно же, я! Что за глупые вопросы!

— А… — Габриэль сглотнула. — Можно приватный вопрос?

— Если ты о Говарде, то это недоразумение. Между нами ничего нет! Он заходил к нам, кхм, по делу. Скажем, починить кран. Да, кран.

— Нет, тётушка… Где ты сейчас?

— Я же говорила, дорогая: какое-то время меня не будет в городе, я уехала по делам в Лидс.

— Но ты не можешь быть сейчас в Лидсе! Ты должна лежать в могиле!

— Что?! — Тётушка прокашлялась и заверещала что-то о нынешнем невоспитанном поколении и деградации общества, потом приплела ко всему Библию и беднягу Иисуса, намекая на свою страдальческую судьбу.

Габриэль вздохнула и отключила мобильник.

Больше всего её сейчас утешала мысль о встрече с профессором Нортоном — добродушным пожилым человеком, с которым она связалась первым же делом, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию, — так называемую «Великую Утреннюю Случайность».

***

Мужчина лет шестидесяти с водружёнными на выдающийся нос круглыми очками сидел в одном из «вечных» — как он их называл — ресторанов. Такое нескромное имя профессор давал только самым стабильным заведениям Станвелла, чьи стены, меню и даже работники оставались неизменными, словно застыли во времени.

Несмотря на худобу и дряхлость, одет он был, что называется, с иголочки: каждый день новая выглаженная рубашка и начищенные до блеска туфли с узкими носами. Неизменно зачёсывал редкие белесые волосы назад и ежедневно отчитывал неграмотную молодёжь. И хоть эти привычки выдавали в нём человека ушедших времён, в одном он, несомненно, превосходил всех стариков города, а может, и всей Великобритании: слыл настоящим гением, мудрецом, этаким «Гэндальфом» современного мира, к которому за советом обращались и малые дети, и люди старше его самого.

Когда-то, не так давно, профессор Нортон преподавал в Университете Центрального Ланкашира, в котором пыталась (надо сказать, неудачно) учиться Габриэль. Она была смышлёной, очень талантливой — как говорил профессор, — но, к сожалению, ей не хватало задора и усердия. Так они познакомились и, вопреки разнице в возрасте, стали хорошими друзьями.

Профессор помахал девушке костлявой рукой, когда та спешно ворвалась сквозь стеклянные двери с непривычным огнём в глазах, которого ей так недоставало в студенческие годы.

Первой фразой, сорвавшейся с её губ, было не «Здравствуйте! Как жизнь?» и даже не «Позвольте спросить…». То был беспардонный вопрос, в котором выразилась вся суть нашей героини:

— Профессор, вы ведь — это вы?

Старик кивнул:

— И тебе утречка!

— Вы не замечали сегодня ничего странного?

Тот нахмурился и отодвинул меню в сторону усевшейся напротив девушки. Габриэль не отреагировала.

— Странного?

— Да.

— Хм-м… — протянул профессор с видом человека, решающего сложное уравнение. — Когда ты позвонила и попросила обсудить «нечто немыслимое», я посчитал, что ты имеешь в виду инопланетян…

— Инопланетяне? Что? Нет! — воскликнула она, в недовольстве вцепившись в меню.

— Теперь я ещё больше недоумеваю. А я не люблю недоумевать. Это портит мою репутацию.

Профессор почесал короткую седую бородку и подозрительно сузил карие глаза.

— Я, человек науки, на полном серьёзе заявляю об инопланетных существах, а ты даже бровью не повела. Какую же странность обнаружила ты? Да что вообще может быть страннее инопланетян?

Габриэль вдохнула побольше воздуха и рассказала о ВУС, изменившей её жизнь не совсем понятно в какую сторону.

Профессор изумлённо присвистнул:

— Хочешь сказать, мир сегодня изменился, но знаешь об этом только ты?

— Да, именно так!

— Как забавно! — хмыкнул он.

— Что забавного? Тётушка Мэй восстала из мёртвых! Это же зомби-апокалипсис!

— Нет-нет, дорогая. Я имею в виду, что весьма забавное совпадение…

— А?

— Инопланетяне!

— Инопланетяне?!

— Да, маленькие зелёные человечки с большими глазами и антенками на голове!

— Причём здесь инопланетяне? Почему все говорят… — Габриэль запнулась. Ком осознания медленно наматывал круги в её рассудке, всё увеличиваясь и увеличиваясь, пока не заполнил его весь. — Стоп… Что? Инопланетяне?! — испугалась она.

— А забавно то, что изменение мира и пришествие инопланетян случились в один день. Случайность ли? — протянул профессор, уставившись на тихие окрестности Станвелла, расстилающиеся под неказистым небом.

— И что мне делать?

— Секундочку. — Со вздохом засидевшегося старик неторопливо поднялся и размеренно зашагал к барной стойке. Он пошушукался с барменом, и тот с почтением защёлкал пультом в направлении маленького экрана под потолком. Экран мигнул, поймал сигнал и выплюнул в зал обрывок чужой паники.

«…Станвелл притягивает НЛО! — уверенно говорил мужчина с квадратным лицом, и бегущая строка под ним торопилась: ЧП В УИЛЛОУБРУКЕ — ЛЕС ГОРИТ — ЖИТЕЛЕЙ ПРОСЯТ НЕ ПОКИДАТЬ ДОМА. — Как так получилось, что такое спокойное местечко в Великобритании стало центром инопланетного вторжения?»

«…сегодня в пять утра было зафиксировано крушение НЛО, — вклинился закадровый голос, пока картинка прыгала: дымящаяся кромка леса, мигающие синие огни, чья-то рука с телефоном, снятая слишком близко. — Однако следов крушения обнаружено не было…»

«…я вам говорю, оно было живое! — донеслось из репортажа, и кадр дёрнулся. — Оно смотрело на меня!.. тррр …»

«Не успел город успокоиться, — вернулся квадратный мужчина, перекрывая помехи, — как около получаса назад недалеко от места первого падения разбился ещё один корабль из космоса. На этот раз падение привело к возгоранию лесных массивов Уиллоубрука».

«…в эту самую секунду пожарные, полиция и специальные службы прочёсывают лес… тррр …объявлена чрезвычайная ситуация… тррр …представитель министерства отказался… тррр …»

«Станет ли это прорывом человечества, или грядёт вторжение? Этот вопрос волнует теперь не только уфологов и сторонников теорий заговора. А сейчас — прогноз погоды…»

Экран мигнул — и панику сменила безмятежная женщина с зонтом, обещавшая дожди.

Профессор Нортон самодовольно улыбнулся, с видом сомелье отпил только что отобранный у бармена фирменный лимонад и вернулся к столику у окна.

— И что вы предлагаете? Поискать инопланетян и попросить их мне помочь? — раздражённо спросила она.

— Это моя первая рекомендация.

— Что, серьёзно?

— Да. Только сперва ты поможешь им, а уже потом они — тебе. Понимаешь? — на полном серьёзе заявил старик, беззаботно поигрывая пластмассовой трубочкой с квадратиками льда в прозрачном стакане.

Габриэль замялась:

— С чего бы мне им помогать? Они захватывают наш мир, а я должна похлопать их по плечу?

Профессор удивлённо выпучил глаза и после нескольких секунд визуального осуждения сказал:

— Захватывают мир? Два малюсеньких космических корабля разбились над Станвеллом, а вы, люди, уже говорите о вторжении?

Девушка промолчала.

— Представь, что ты попала на чужую недружелюбную планету, где все вокруг так и норовят сделать из тебя сенсацию. Одинокое, вероятно, раненое инопланетное существо, не уверенное, что твой народ когда-либо отыщет его на этом загаженном космическом камне! Если эти инопланетяне — воспитанные, ответственные космические граждане (а они должны быть таковыми, ибо у них, я уверен, существуют нормы поведения в космосе), то на твою помощь они ответят взаимностью. В конце концов, откуда нам знать: может, всё это взаимосвязано?

— Взаимосвязано? Вы считаете, мир изменился из-за инопланетян?

— Предполагаю, — сверкнул искусственными зубами профессор. — Истина проста: «Будь добра, и добро вернётся». А оно тебе сейчас не помешает. С моей точки зрения, мир не потерпел изменений. А залезть тебе в голову и расследовать это дело я не могу. Понятия не имею, как помочь тебе в данной ситуации.

— Вы мне не верите, да?

— Не верю? Я? Если я во что-то и верю, милая, то только в возможности нашей чудесной Вселенной. — Профессор гордо постучал ногтем по значку с изображением летающей тарелки на лацкане пиджака. Под картинкой читалась надпись: «Клуб любителей научной фантастики».

Всё это время Габриэль мрачно теребила пуговицу на рубашке, пока не почувствовала, что та вот-вот оторвётся. Тогда она нехотя прекратила. Пробыв без движения ровно одну целую четыре сотых и две десятых секунды, пальцы потянулись к новой жертве — бумажной салфетке, которую старательно принялись скручивать в трубочку.

— А вот моя вторая рекомендация… — выпрямился профессор, будто готовый зачитать лекцию. — Наука научила меня: сначала собери достаточно информации, а уже потом изучай. Поброди по окрестностям, поищи последствия ВУС. Возможно, воскрешение тёти и жених, свалившийся из ниоткуда, — не единственные случайности сегодняшнего дня. Кроме того, есть вероятность, что существуют другие люди с такой же проблемой.

Габриэль смяла салфетку и поднялась, не зная даже, что возразить. Теперь она запуталась ещё больше.

— Уже уходишь? Может, останешься выпить?

— Нет, благодарю, профессор. Инопланетяне, спасение мира, то-сё…

— Понимаю. — Старик облегчённо потёр ладони, как человек, исполнивший свой долг, и уткнулся в меню, чтобы сделать важнейший выбор этого утра: шоколадный пудинг или тосты с маслом?

Габриэль повернулась к столику спиной и уже открыла рот, чтобы попрощаться, как вдруг на неё упала чья-то длинная тень, и слова застряли в горле. Она оглянулась.

Силуэт в длинном тёмно-синем плаще, полностью окутывающем тело, стоял неподвижно, загораживая раскалённый шар земного светила, на мгновение выпрыгнувший из-за туч. Капюшон покрывал тёмно-каштановые девичьи волосы, заостряясь на переносице, словно птичий клюв. На нём была изображена пара ромбовидных карикатурных глаз, чей ультрамариновый отблеск преломлялся в стекле и множился, выжигая яркими пятнами бесцветный ламинат.

Как бы Габриэль ни пыталась, она не могла определить возраст девушки: немигающие светло-голубые глаза с полуприкрытыми веками казались древними, по-мудрому спокойными, а маленькое круглое лицо с аккуратными чертами и небольшой рост выдавали в ней ребёнка.

Если бы Габриэль могла отвести глаза и посмотреть вниз, она бы увидела, что плащ, достигая земли, растекается по ней, словно вода в холодной тёмной пещере.

Странное создание продолжало безразлично сквозить взглядом сквозь стекло, пронизывая и будоража душу. Оно ощущалось как то, чем обычно пугаются и восхищаются одновременно. И Габриэль в тот миг действительно и испугалась, и восхитилась, будто увидела страшный фокус.

— П…профессор! — с придыханием воскликнула она.

— Да-да? — весело отозвался старик, не отвлекаясь от гастрономической дилеммы.

— Взгляните! — Габриэль бесцеремонно захлопнула перед ним меню. — Видите? — Её палец указывал в сторону окна.

— Что? — повиновался тот. — Что я должен увидеть?

Но чёрного силуэта за окном уже не было.

— Ничего… Наверное, привиделось.

Старик многозначительно хмыкнул:

— О, дорогая, в такой день, как этот, не стоит недооценивать видения!

Он снова уткнулся носом в меню, позволив спутнице удалиться из кафе в задумчивом молчании — с привкусом тайны, куда более обжигающим, чем утренний кофе.

Глава 2. Случайная встреча

Земля — местечко недружелюбное. Так думают многие пришельцы! А они довольно часто посещают нашу планету, хоть это и не совсем законно… Им с лёгкостью удаётся скрываться среди нас, потому что homo sapiens слишком заняты поеданием бургеров и звонками ворчливых тётушек, чтобы заметить пару-тройку инопланетян с красными глазами или дополнительными конечностями и головами. «Белая горячка!» — поставят врачи диагноз такому наблюдателю, даже если он трезв как стёклышко. А может, стоит проверить зрение?

Да, Земля — местечко недружелюбное. Но если вас утешит — сама Вселенная по своей сути недружелюбна: всё живое инстинктивно страшится нового и неизведанного, и естественная реакция на страх — нападение.

К счастью, Габриэль за это утро успела порядочно попугаться и была абсолютно убеждена, что заработала пожизненный иммунитет. Так что нападать на пришельцев она не думала. Оставалось надеяться, что и у тех денёк задался не лучше.

***

Лес горел. Вертолёты сотрясали воздух над местом крушения НЛО, пешие службы выкрикивали друг другу что-то через рупоры. Серпантин пепла кружился над Уиллоубруком, и дым Габриэль почуяла задолго до того, как на дороге встретилась первая пожарная машина.

— Я ищу инопланетян! — сказала она вслух, с трудом веря собственным словам.

Девушка сбавила скорость, вертя головой и вглядываясь в пространство вокруг. Разглядеть что-либо было почти невозможно: дым протискивался между стволами и с каждым метром сгущался вдоль дороги.

Вскоре дым стал ещё плотнее и проворнее. Он заструился через щели в окнах и поздоровался с водителем. В ответ Габриэль зажмурилась и закашляла, что было не очень-то вежливо с её стороны! На какой-то момент она отвлеклась от дороги — и вдруг что-то бросилось под колёса и ударилось о бампер. Девушка вскрикнула, с силой надавила на тормоз и пополнила лексикон своего языка совершенно новыми словами. В толковых словарях такого точно не пишут.

Первой приличной фразой было:

— Господь милостивый, я сбила человека!

Мысленно Габриэль уже обдумывала, какую татуировку сделает себе в тюрьме. Может, дракона? Нет, слишком банально. А может, инопланетную тарелку? Будет потом всем рассказывать, что убила человека, пока искала в Станвелле инопланетян!

— Боже, боже, боже! — Она опомнилась и вылетела из машины на трясущихся ногах.

На дороге перед слегка помятым «Фольксвагеном» распластался человек. Он корчился от боли, а его грязная, подкопчённая одежда была запачкана свежей кровью.

— Вы… вы… э-э-э… Ради бога, только не умирайте! Я не хочу за решётку! — взмолилась Габриэль, помогая мужчине подняться. — Давайте я отвезу вас в больницу! Только прошу, прошу вас! Не обращайтесь в суд, если выживете! Да и если не выживете — тоже не обращайтесь! Я заплачу! И даже закрою глаза на помятый бампер. — Лицо Габриэль озарила самая натянутая, самая кривая улыбка из всех, на которые была способна её мимика.

Затолкав пострадавшего на заднее сиденье, девушка поспешила захлопнуть дверцу. Однако раненый пешеход не позволил этого сделать, выставив из машины ногу.

— Я пытаюсь помочь! — перешла на писк незадачливая спасительница. — Я даже не стану говорить о том, что вы пачкаете мой салон! Моя машина — одна из тех редких вещиц, что не изменились сегодня!

После нескольких безуспешных попыток совладать с упорством мужчины Габриэль оставила дверцу в покое.

— Ну что? Что не так?!

Человек молчал, продолжая издавать болезненные стоны.

Девушка осмотрелась в поисках проблемы и увидела на обочине зелёный чемодан, заметённый дорожной пылью.

— Чемодан? Он ваш? — догадалась она.

Мужчина одобрительно закивал.

— Я с ума чуть не сошла из-за этого дурацкого чемодана! — закричала Габриэль. — Чего вы сразу не сказали?

Тишина.

Габриэль со вздохом подобрала собственность сбитого пешехода, из-за которой было столько паники.

— Довольны?

Согласное молчание.

Габриэль закинула чемодан в багажник и скользнула за руль.

«Фольксваген» издал свой привычный рев.

— Я только разверну машину, и поедем в больницу, — спокойно пояснила девушка, поправляя зеркало.

Человек внимательно посмотрел на неё.

— Вы вообще говорить умеете?

Габриэль присмотрелась к пассажиру и мысленно присвистнула: надо же, кого сбила — ходячую обложку приключенческого романа. Большие доверчивые глаза, густые брови лишь на тон темнее странно-серебристых, почти белых волос, ровный нос и широкий подбородок с прелестной ямочкой. В нём уживались смазливость современного секс-символа и первобытная суровость человека, который умеет разводить костёр и красиво смотреть вдаль. Габриэль стало вдвойне неловко: во-первых, она его сбила. Во-вторых, он был явно красивее неё — а это уже личное оскорбление.

Улучив момент, когда водительница перевела взгляд на дорогу, мужчина поднял рукав и набрал какой-то код на браслете, похожем на электронные часы.

А Габриэль всё продолжала бурчать:

— Ваше молчание уже начинает действовать на нервы.

Пока из её бессовестных уст лилась речь, пострадавший терпеливо удерживал указательным пальцем левой руки кнопку на диковинном высокотехнологичном браслете. Он изучил информацию, выскочившую на голографическом экране, и провёл рукой по круглому датчику, скрытому в серебристых волосах на правом виске.

— Эй! — тревожно напомнила о себе Габриэль. — Вы что там делаете?

«Соединение установлено, — раздался электронный голос. — Язык объекта определён как: „Международный Земной Английский“. Чтобы узнать подробную информацию о языках планеты — нажмите один. Информацию о координатах планеты и её климатических особенностях — нажмите два. Найти ближайший общепит — нажмите три. Чтобы связаться с оператором — нажмите ноль или дождитесь окончания гудка: пип-пип-пи…»

— Что это? — полюбопытствовала Габриэль.

— Э-э-э…

— О, постойте, я знаю! Смарт-часы? Моя одноклассница состояние на них угрохала! Ну как состояние! Для неё — это «пфф», а для кого-то, конечно, «ого-го». Никогда не понимала. Зачем часы, если есть телефон? Как считаете? Хотя о чём это я? Вы же себе такие и прикупили… Ах, забудьте, — досадно закончила она. — Эм… Вы что-то хотели сказать? Простите, я вас перебила?

— Э-э-э, всё в порядке!

— О, так вы всё-таки говорящий! Чудно! — радостно воскликнула Габриэль. — Как ваши раны? Выглядите уже лучше.

— Неплохо…

— Правда?

— Разве что вы сломали мне плечо и пару рёбер, — спокойно подметил мужчина. — Вы сломали мне плечо и пару рёбер! Где вы учились водить корабль?! — опомнился пострадавший, вновь ощутив тупую боль.

— Корабль? — не поняла та. — Ох, сильно же вас торкнуло!

— «Торкнул-О»?

— Ну ладно, ладно, «торкнул-А». Каюсь, — виновато отвернулась девушка.

— Куда вы меня везёте?

— Я же сказала — в больницу.

— Нет, поворачивайте! — приказал пассажир.

— Вот надо же быть таким ворчуном! Хуже моей тётушки!

— Поворачивайте!

— У вас вся рубашка в чёртовой крови! — захлопала глазами Габриэль.

— Я в порядке!

— А кости?

— Срастаются…

Габриэль скептически хмыкнула.

— «ОГСПССИРЕО-Терра» позаботилась о том, чтобы спонсировать внедрение «рега-ботов» в своих работников, — объяснил мужчина.

— А?

— «Объединённая Галактическая Служба По Спасению, Сохранению И Распространению Единичных Особей — Терра». Это организация, которая занимается…

— Дайте угадаю… Спасением, сохранением и распространением?..

— Да, — согласился пострадавший, — …единичных особей…

— Единичных?

— Да.

— Типа… э-э-э… «Гринпис»?

— Эм… наверное…

— Это в Америке? — предположила Габриэль.

— Почему в Америке?

— Сейчас всё самое крутое у американцев. А что за «нано-боты»? — зацепилась та за другой непонятный термин.

— «Рега-боты», — поправил тот. — Это миниатюрные роботы, которые вживляются в организм для ускорения регенерации.

— О… Значит, Япония?

— Почему Япония?

— Технологическая… держава?

После ещё пяти минут бессмысленного диалога и сотни контраргументов пострадавшего против идеи больницы, серебристый автомобиль неуклюже покатил в пригород Станвелла.

***

Жара выпаривала всю влагу в салоне; в нос бил резкий металлический запах крови вперемешку с ароматом костра. Габриэль отдала последние капли воды жертве своего вождения и теперь жадно изнывала по живительной влаге; воздуха, прокалённого дымом, не хватало даже на отчаянный вздох.

Затуманенное сознание путников потревожил свисток полицейского.

— Попрошу ваши документы, — сурово потребовал полноватый человек в форме и с усиками Чарли Чаплина.

— Извините, — выглянуло из приоткрытого окна страдальческое нечто, которое когда-то было лицом Габриэль, — где я опять наложа… то есть… что я нарушила?

— Не переживайте, мисс. Обычная проверка. Меры безопасности. Вы ведь в курсе про инопланетян?

Габриэль вяло кивнула.

— Что с ними?

— Они… эм, они есть, — тупо моргнул полицейский. — Нам велели проверять всех, кто въезжает в охраняемую зону или покидает её. — Он противно хрюкнул. — Ох, хах, смех да и только! Представляете, они считают, что инопланетяне могут маскироваться под людей или даже выглядеть, как мы! Разве не глупо? Человек создан по образу и подобию Божьему, а пришельцы — маленькие зелёные уродцы с антенками! Это даже ребёнку известно! — Полицейский прохихикался, а потом вдруг состроил серьёзную гримасу и молча помолился, сложив обе руки в молебном жесте. Только после этого он вернул права водителю и обратился к пассажиру на заднем сиденье. — Сэр...

Завидев кровь, он часто заморгал и ещё раз помолился — то ли за здоровье ближнего своего, то ли за собственное — психическое.

— Он… он, — очнулась Габриэль, — он косплеер! Мы с фестиваля. Из Лондона. Ну… заблудились… немного, — заикаясь, пояснила она. — Он косплеит зомби!

— Понятно, — опасливо ответил тот. — Очень… похоже. Но я бы для реалистичности добавил белил на лицо и побольше кровоподтёков.

— Простите, а почему вы охраняете место крушения? — осмелился заговорить спутник Габриэль.

Полицейский гордо расправил плечи:

— Полиция Британии охраняет человечество от вторжения!

— Почему вы решили, что это вторжение?

Полицейский погладил усы и задумался:

— Хм… Потому что это очень… в духе инопланетян?

Габриэль захихикала, но, поймав недоверчивый взгляд служащего, тут же взяла себя в руки и извинилась:

— Простите.

— И что вы будете с ними делать, когда найдёте? — спросил спутник Габриэль.

— О! — оживился полицейский. — Арестуем и отправим на опыты, разумеется!

Пассажир «Фольксвагена» скривился:

— А если инопланетяне не… плохие? — с улыбкой надежды уточнил он.

— Не бывает неплохих инопланетян! — уверенно отозвался тот и засуетился: — Что ж, проезжайте дальше, миссис Феннис…

— Мисс! — резко поправила Габриэль.

— Ох, мисс Феннис, простите и… мистер… — Человек в форме многозначительно уставился на мужчину в кровавых одеждах.

— Имя… Скажи ему имя, — подсказывала Габриэль с дурацкой улыбкой и румянцем на щеках.

Пассажир встрепенулся. Его странно-фиолетовые глаза в панике забегали по салону и остановились на бейджике, что висел на груди у полицейского.

— Э-э… Адам Дэвисон… — неуверенно выдал он и невинно улыбнулся.

— Боже! — возрадовался тот и уступил дорогу. — Какое совпадение! Меня тоже зовут Адам Дэвисон! Это хороший знак!

Так, под развесёлые напевы полицейского, уверовавшего в благое знамение судьбы, «Фольксваген» с двумя пассажирами благополучно покинул задымленный Уиллоубрук.

Глава 3. Ни в этом мире, так в том

Пенни Уоткинс, родом из Сассекса, была девушкой красивой, но очень самокритичной. С работой у неё никогда не ладилось. И дело не в том, что она слыла неумехой или дурочкой. Всё было намного-намного сложней…

Работодателям Пенни нравилась, особенно мужского пола. Они её обожали! За доброту, милое личико и пышные округлости там, где они были к месту. Но куда бы она ни устроилась, через неделю-две её стабильно ожидало увольнение.

Как так вышло?

Поскольку Пенни, как было упомянуто выше, особа самокритичная, на очередной новой работе она не переставала себя критиковать — за малейшую осечку, за собственную неловкость и неточно высказанное слово. Она врывалась в кабинет начальства с красными от слёз глазами и отчаянными воплями: «Я не заслуживаю здесь работать! Увольте меня!»

На все попытки успокоить сотрудницу та только сильнее начинала рыдать, и ничем её было не успокоить. Владельцу компании приходилось выполнять не укладывающиеся в его голове условия и отправлять девушку, так сказать, восвояси — наперекор своим эротическим фантазиям.

Пенни Уоткинс возвращалась домой и долго плакалась матери о несправедливости мира. А потом звонила на новое место трудоустройства, и там всё начиналось по-новой.

После многолетних попыток найти себя девушке предложили поработать официанткой в одном прокуренном баре.

Была не была, сказала себе Пенни — и не ошиблась. Новую служащую приняли на ура. Впрочем, как и всегда. Грузные потные мужчины в кожаных куртках постоянно её хвалили и говорили комплименты. И никто из них ни разу не сделал ей замечание, потому что после пары пинт крепкого алкоголя все посетители «Вялой кобылы» — так называлась эта дыра — обычно лежали лицом в собственной блевотине, не способные сказать что-либо членораздельное. Пенни была счастлива.

На славу отработав очередной день, девушка поспешила в каморку для работников, чтобы переодеться и собрать вещи.

Она поправляла макияж, когда в дверь постучали.

— Войдите!

Сутулый силуэт владельца заведения протиснулся через приоткрытую дверь.

— Пенни, свет моих очей!

— Да, сэр? Что-то не так? — побледнела та.

— О, нет, нет, всё чудесно! — Хозяин «Вялой кобылы» нервно сглотнул и отвёл глаза. — Я бы сказал — лучше и быть не может!

— О, боже, не томите! — Девушка закрыла лицо ладонями. — Скажите сразу, что я ужасна! Это будет куда более милостиво с вашей стороны!

Мужчина хлопнул в ладоши и подошёл ближе:

— Пенни, милая Пенни, я просто хочу, чтобы ты обслужила одного особенного клиента.

— Правда? — удивилась та.

— Правда-правда!

— Но моя смена кончилась! Я так опоздаю на электричку!

— Не переживай, я тебя подвезу! — Начальник стёр со лба пот.

— А почему я?

— О, Пенни, прекрасная Пенни! Никто не достоин обслужить такого, — запнулся он и криво улыбнулся, — важ-но-го посетителя! И только ты, ты, Пенни Уоткинс из Сассекса, способна сделать это!

Девушка заискрилась гордостью:

— Я справлюсь! — уверовала она и выскочила в бар.

Владелец облегчённо выдохнул, поправил галстук и произнёс себе под нос:

— Как же хорошо, что не дошло дело до премиальных! Ещё бы чуть-чуть… ещё бы чуть-чуть…

***

За пустой барной стойкой сидел человек. Он внимательно вглядывался в покрытый помехами экран телевизора, который обычно использовали только для просмотра бокса или как мишень для метания забредавших в бар «дохлых сосунков» (то есть всех, чьё тело не покрывали необъятные бугры мышц). На посетителе были узкие брюки пыльного цвета из какой-то новомодной ткани, похожей на деним, зелёный галстук и голубой пиджак с нашивкой на груди: «3.9». Волосы посетителя были неестественно светлыми, а зелёный чемодан у его ног — жутко подозрительным. Так, по крайней мере, подметила про себя Пенни Уоткинс, смущённая испуганными лицами коллег, выглядывавших из импровизированных укрытий.

Она подошла ближе и открыла рот, чтобы сказать: «Добрый вечер, сэр, чего изволите?» Но промолчала.

Человек досадно вздохнул и, не отрываясь от монитора, пробормотал:

— Почему они нашли обломки только одного корабля?

— Простите? — вежливо улыбнулась Пенни, стараясь не думать о бордовом пятне, под которым, вероятно, когда-то была белая рубашка.

— Только один космический корабль! Но ведь я летел прямо за ним! Был у него на хвосте! Он должен быть там. — Человек нервно прикусил губу и ненадолго завис.

— Что вам принести? — после неловкой паузы спросила Пенни.

— Что? — отвлекся тот от телевизора и наконец обратил на официантку внимание. — Ах, да… простите… Да… эм… Можно мне воды и чего-нибудь поесть?

— Разумеется, — успокоилась девушка. — Чего-нибудь конкретного?

— Я не уверен, что разбираюсь в местной кухне… Что-нибудь на ваш вкус!

Пенни Уоткинс записала в блокноте «Попить и поесть подороже» и побежала на кухню, чтобы отдать заказ напуганному повару.

Для единственного посетителя накрыли целый стол: несколько мясных блюд с душком, тарелка пожухлых фруктов, самые отвратные, но дорогие напитки — ну знаете, из тех, что берут ради бренда.

Мужчина молча выпил стакан лимонада со льдом, опустошил одну тарелку с тушёным мясом и овощами и аккуратно, словно не замечая множества глаз, пристально следящих за ним, вытер рот и руки салфеткой.

Пенни Уоткинс, понимая, что трапеза кончилась, воспарила рядом с ним со своей самой ангельской улыбкой, ожидая оплаты и чаевых. Для полноты образа не хватало только нимба.

Человек потянулся к своему зелёному чемодану, на котором были нанесены числовые знаки — те же, что и на его пиджаке.

Работники «Вялой кобылы» задержали дыхание.

К дальнейшему их облегчению, человек всего-навсего достал карту оплаты. Он предоставил её официантке.

— Что это?

— Галактическая валюта!

— Что?

— Валюта, признанная единой в галактиках разряда X-Zep. То есть на Земле её тоже должны принимать.

Пенни Уоткинс посмотрела на мужчину, затем перевела взгляд на закипающих от гнева коллег, покраснела и выбежала вон из бара с криками:

— Я не заслуживаю работать в «Вялой кобыле»!

На следующий день Пенни Уоткинс уволили.

***

Габриэль дремала на маленьком сером диванчике с пачкой недоеденных хлопьев «Сладкий праздник». Славные пучеглазые хлопья, нарисованные на упаковке, по словам производителей, должны были вызывать у детей умиление и интерес к товару. Не очень хорошая идея, учитывая, что их предназначение — быть переваренными детскими желудками.

Пару часов назад Габриэль распрощалась с Адамом Дэвисоном.

— Высадите меня где-нибудь, где есть устройство для наблюдения за охраняемой зоной, — попросил он, и Габриэль свернула в сторону ближайшего заведения, где имелся телевизор. Им оказалась «Вялая кобыла».

— Спасибо, что подвезли, мисс… Феннис. Так, вроде бы, вас зовут? — уточнил мужчина, вытаскивая зелёный чемодан из машины.

— Можно просто Габриэль, — хлопнула автомобильной дверцей девушка. Она с досадой пощупала вмятину на бампере, прикидывая, сколько будет стоить починка машины. От одной мысли о затратах ей стало дурно.

— Ты в порядке? — забеспокоился Адам.

Скрестив руки на груди, Габриэль какое-то время осуждающе глазела на человека, которого сама же сбила и сама же спасла. Тот, в свою очередь, смотрел на неё абсолютно добропорядочным и благодарным взглядом, лишённым коварства и мук совести.

— Что-то не так? Я должен заплатить? — засуетился тот.

— Адам Дэвисон, значит! — разозлилась Габриэль.

— Да. Приятно… познакомиться?

— Ни черта приятного в нашем знакомстве нет!

— Я чем-то тебя обидел?

— Да, своим существованием! Хватит строить из себя дурака. Я всё знаю! — метала Габриэль ядовитые взгляды.

Адам Дэвисон напрягся. А Габриэль продолжала напирать:

— Ты… — проскрипела она зубами, наступая ему на тень. — Преступник! Какая же я идиотка! Иначе зачем ты представился чужим именем? Ты точно в бегах! Как я сразу этого не поняла? Не надо было тебя спасать!

— Тебе бы не пришлось меня спасать, если бы ты меня не сбила.

Адам никак не хотел задевать чувств девушки, но это всё равно случилось.

— Я бы тебя не сбила, если бы ты не прыгнул под колёса!

— Я не…

— Вали отсюда. Просто вали отсюда, — пролепетала Габриэль в болезненно-взвинченном настроении. Она принудила свои губы растянуться в улыбке, не представляя, насколько пугающе выглядит со стороны.

— Но…

— Тс-с, молчи! Ни слова! Ты казался мне куда приятнее, когда молчал! Можешь снова стать немым, пожалуйста? А теперь давай, ступай, пока я не сдала тебя властям. У меня вообще-то важная миссия, мне некогда возиться со злоумышленниками.

Габриэль картонно развернулась и засеменила вдоль улицы.

— Куда ты? — крикнул ей вслед Адам.

— Спасать мир!

Габриэль неспроста припарковалась на Кловер-стрит, 18. По этому адресу, если ВУС не наделала дел, проживала её лучшая подруга — Розетт Смит, или, как её называли практически все, Роуз.

Роуз — рослая девушка с волнистыми пепельными волосами, большим ртом и широким лбом. Она находила своё отражение в таких выражениях, как «плечо, в которое можно поплакаться» и «рука помощи», — лучше подруги и пожелать нельзя! Они с Габриэль были знакомы, как говорится, с пелёнок. С пелёнок малютки Саманты — кузины Роуз, в семье которой Габриэль долгое время подрабатывала няней.

Итак, если кто-то и заметил странность, то это, наверняка, Роуз, сказала себе Габриэль, шлёпая по асфальту избитыми кедами. И неважно, что это за странность — пришествие Христа или аномально резкий скачок цен в магазине одежды. Ничто не ускользнёт от острого глаза Роуз!

Одноэтажные дома в этом районе веяли уютом прованса. В отличие от большинства станвеллских зданий, эти имели жёлтые и зелёные крыши, что выделяло их на фоне бесцветных дорог и магазинов. Примечательнее всего они смотрелись весной, летом и в начале осени, когда краски природы были особенно насыщенны.

Прежде чем войти, Габриэль осмотрела дом через окна. Свет был погашен во всех комнатах, и из-за стен не исходило ни звука.

Габриэль постучала раз, постучала второй, но, как она и думала, приветствовать её никто не спешил.

Тогда девушка поискала номер Розетт в телефоне и позвонила. Звонок тоже остался без ответа: «Охайо, это Роуз. Оставьте своё сообщение после звукового сигнала: буп».

«Привет, Роуз, это Габб. Не пугайся, я позависаю у тебя дома, пока ты не придёшь. Мне нужно с тобой обсудить кое-что важное. И да, сгоняй в магазин, я с утра ничего не ела и собираюсь опустошить твой холодильник! Люблю. Целую».

— Что ж, Роззи, — хмыкнула она, обнаружив под придверным ковриком ключ, — по крайней мере, твоё чувство безопасности по-прежнему на высшем уровне.

По-хозяйски осушив полбутылки газировки и стянув непочатую пачку медовых хлопьев из шкафчика на кухне, девушка уселась в гостиной. Там она и задремала.

Ей снилось, что она идёт по пустой дороге Уиллоубрука, и стволы, точно обожжённые ноги, маршируют во тьме. Гомон их шагов заставлял землю вздрагивать, но почему-то во сне это не сильно беспокоило. Габриэль с черепашьей скоростью плыла вперёд, утопая кедами в густом тумане. Призрачные белые рыбки выныривали в воздух и вновь исчезали, сплетаясь между собой, как завитки сигаретного дыма.

— Габриэль! — Кто-то позвал её по имени. Габриэль знала этот голос — раскатистый и звонкий, полный любви к жизни. Если бы у улыбки был голос, то он звучал бы именно так.

— Тётя Мэй! — обрадовалась она, и как только произнесла это, белый туман закопошился и воплотил в себе фигуру — высокую и плечистую, с короткой стрижкой, но явно женскую. На ней была та же одежда, в какой запомнила её Габриэль: широкие лоснящиеся брюки цвета бордо с высокой талией, шёлковая блузка приглушённого бежевого оттенка и многочисленные браслеты на запястьях.

— Габриэль! Ты опять надела эту сатанинскую футболку! — покачала головой тётя Мэй. Её лицо уже почти сформировалось, и Габриэль увидела, как губы, смачно разрисованные вишнёвой помадой, разомкнулись. — Тебе не идёт такой стиль одежды, тебе же не четырнадцать лет! Неудивительно, что тебя никто не воспринимает всерьёз. Под «никто», дорогая, я подразумеваю людей мужского пола.

Габриэль стояла с полураскрытым ртом, наполовину улыбающимся, наполовину — искривлённым. Несмотря на двоякое чувство, закравшееся в её сердце, Габриэль совершенно искренне набросилась на тётушку с объятиями:

— Ох, тётя Мэй! На какой-то короткий миг я подумала, что ты умерла. Но вот ты здесь, передо мной — живая и здоровая.

— Я всегда с тобой, Габриэль. Ни в этом мире — так в том, ни в том — так в этом.

В памяти будто щёлкнул переключатель. Габриэль в смятении разглядывала туман за спиной тётушки, который всё сгущался и сгущался, поднявшись уже до колен, и никак не могла растолковать — что здесь не так?

— Прощай, Габриэль, — сказала тётя Мэй, отлепляя племянницу от себя. Она держала ладони на плечах Габриэль и улыбалась одними глазами.

— Ты уже уходишь? Так скоро?

— К сожалению, мне пора.

— Снова этот Говард? — нахмурилась Габриэль. — Побудь ещё немного, прошу! Мне почему-то кажется, что мы с тобой нескоро увидимся, а даже если и увидимся, то… неправильно.

Но тётя Мэй уже начала исчезать, выцветая и растворяясь в белом тумане. Последней исчезла её улыбка.

Габриэль затопталась на месте, ощущая, какой зыбкой становится её сила воли теперь, когда она снова одна, в безликой ночи, где не слышно ничего, кроме гула марширующих деревьев.

Внезапно у неё над макушкой воссиял лунный диск. Он осветил её, как огромная настольная лампа. Габриэль подняла голову к небу и увидела, как из света возникают чёрные силуэты, похожие на обезьяньи. Это была не луна, а летающая тарелка, точно сошедшая с киноленты 80-х.

Пришельцы столпились вокруг заблудшей души, и на их плоских мазутных мордах вспыхнул звериный оскал. Они всё наступали и наступали, сверкая слюнявыми клыками и облизываясь длинными лягушачьими языками.

Габриэль попыталась сорваться с места, но туман стал плотнее и теперь больше походил на белое болото.

Звон.

Со всех сторон взвились цепи. Они извивались перед лицом Габриэль, свистели у неё в ушах, закручиваясь вокруг шей и конечностей пришельцев, плясали в безумном кровавом танце и с ненавистью бились об асфальт, поднимая в небо пыль и пепел дороги.

Габриэль проснулась в холодном поту и услышала разговор на пороге дома Роуз:

— Дорогой, звони в полицию! — тревожно воскликнула какая-то женщина. — Кажется, в нашем доме кто-то есть!

Воспоминания сегодняшнего дня ворвались в память Габриэль, как ураган. Ужас охватил её нутро. Как же она не подумала?! О, этот самоназванный Адам Дэвисон с его сломанными костями и зелёным чемоданом! (Хотя причём здесь он?) Она так зациклилась на воскрешении тёти Мэй, что совсем не подумала о феномене смерти. Если один в этом мире воскрес, почему бы кому-то другому не умереть? На обновлённой Земле Розетт Смит здесь не живёт. Возможно, она вообще больше не живёт. Нигде. Ни в этом доме. Ни на планете Земля.

Габриэль бросила пачку хлопьев и, спотыкаясь, побежала к выходу на задний двор. Она ловко перепрыгнула стол с матовой вазой неприятного поросячьего цвета, открыла стеклянную дверь и оказалась на террасе. В этот момент свет в гостиной включился, и полноватая женщина, обнаружив на полу «готовый завтрак», заорала что есть мочи:

— Вор! Люк, у нас украли еду!

Габриэль Феннис не бежала — она неслась дворами прочь, словно подстреленная лань. Пожалуй, последний раз ей приходилось так бегать в детстве на физкультуре, когда девочка отчаянно пыталась скрыться от надзирательного взгляда учителя где-нибудь в тени парка с книгой в руках.

Огромный ком страшного предчувствия пульсировал в груди Габриэль. Она согнулась, уперлась руками в колени и, жадно хватая воздух, огляделась. Ноги притащили её в узкий переулок, до которого почти не добирался скудный предзакатный свет. Кирпичные стены были расписаны граффити. На одном из таких рисунков художник изобразил перечёркнутую летающую тарелку и красную надпись: «Смерть Неопознанным Летающим Объектам!».

Телефон в кармане Габриэль запищал. Когда-то давно она поставила на звонок главную музыкальную тему из фильма «Убить Билла» и сейчас особенно жалела об этом, поскольку побег и неприветливый ночной переулок совсем не располагали к подобному сочетанию.

На экране засветился знакомый номер, по которому она уже звонила сегодня.

— Да! Роуз! Это я — Габриэль!

Из динамика раздался заплаканный голос пожилой женщины:

— Да как тебе не стыдно? По-твоему, это смешно? О, моя бедная девочка! — плакала она. — Не думай, что тебе повезёт дважды, мерзавка! Я упеку тебя, если не за решётку, то в психушку, уж наверняка, Габриэль Остин Феннис!

Габриэль в панике бросила трубку. Она ещё долго смотрела в экран и дрожала. Это всё не взаправду. Она до сих пор в кошмаре, нужно просто разбудить свой мозг! Габриэль ущипнула себя за локоть — не помогло. Смачно хлестнула себя по щеке — нет, всё ещё спит. Тогда она попробовала технику, которую вычитала в каком-то развлекательном журнале: если это действительно сон, то количество пальцев на её руке будет искажаться при подсчёте.

Она подняла правую руку — хм, вроде пять… А ну, ещё раз — один, два, три, четыре, а это ещё что за… один, два, три, четыре, семь, да сколько же вас?

Габриэль отвлеклась от пересчёта пальцев и начала считать движущиеся к ней тени.

Люди в чёрных худи вошли в переулок. Плоские мазутные лица и злобные ухмылки, прямо как в недавнем сне, наступали со всех сторон. Габриэль попыталась бежать, но один человек из компании грубо прижал её к стене.

— Смерть Неопознанным Летающим Объектам! — прошипел он ей в лицо.

Габриэль вскрикнула, больно ударившись спиной:

— Но я не неопознанная! Я — человек!

— Я тебя не знаю. Для меня ты неопознана, — серьёзно ответил тот.

Фигуры одобряюще загудели.

— Ладно. Справедливо. Но! Я точно уж не летаю! Ха! Как вам такой аргумент?!

— О, если будешь действовать мне на нервы, то, поверь мне, полетишь вон в те помои, словно птичка! — заржал человек.

Габриэль скисла — аргументы кончились.

— Ещё возражения?

Девушка задумалась.

— Да… пожалуй, имеется ещё одно…

— Ну? — Негодяй нетерпеливо вдавил жертву в стену.

Габриэль перенесла всю свою силу в правую ногу и пнула его прямо в мужское достоинство, тем самым высвободившись из хватки.

— Ха! Как тебе такой аргумент? Достаточно весомый? — Она метнулась в сторону, но её тут же оцепили две новые пары рук. Габриэль сопротивлялась несколько минут, пинаясь, брыкаясь и кусаясь, как дикарка из джунглей.

Пыл её остудил вид перочинного ножа, который достал из кармана третий нападающий.

Сбитый с ног главарь банды «Смерть НЛО» встал, сопровождая свои движения проклятьями и угрозами.

— Режь ей горло! — гаркнул он.

Человек с ножом сплюнул, давая понять предводителю, что понял его.

Габриэль затрясло.

Глава 4. Девочка на крыше

Если вы любите загадки — полюбите Вселенную. Потому что, несмотря на периодически выныривающие глупости и абсурдные вещи, она сложнее самых сложных загадок, которые существуют внутри неё. Но если вы любите загадки решать, то тут вам делать нечего. Либо забудьте о решении и наслаждайтесь одним лишь фактом их существования, либо… смотрите сами.

В созвездии «Лошадиная голова» на планете Олоноскал существует одна прежде мудрая газообразная форма жизни, среди народа которой известна легенда о «Круглой Вселенной и Боге».

Когда-то их предки освоили внетелесные путешествия сознания. Этой методике посвятили жизни олоноскалские учёные-монахи. Добившись такого состояния, они отправляли свои разумы бороздить далёкие миры Вселенной со скоростью, не уступающей скорости света. Миллиарды поколений олоноскалцев пытались обнаружить конец Вселенной, но ничего не получалось, поскольку любопытство сбивало их с намеченного курса. Новые галактики, планеты, созвездия — всё это казалось для них слишком привлекательным. Тогда один из мудрецов по имени Урос сказал: «Я полечу прямо сквозь Вселенную и не поверну головы в сторону манящих светил. А когда я умру, мой путь продолжат мои дети, и дети моих детей, и дети детей моих детей… и так до тех пор, пока олоноскалский народ не найдёт конец Вселенной». Современные олоноскалцы до сих пор задаются вопросом… как он умудрился заделать детей, пребывая всю жизнь в состоянии транса? Но сейчас не об этом.

Спустя бесчисленные годы путешествия одного-единственного поколения юный потомок мудреца Уроса, известный как Гиил, завидел впереди галактику, похожую на его родной дом.

Среди знакомых звёзд и планет в вакууме висела маленькая планета Олоноскал.

Народ встретил его со словами: «В смысле ты пролетел Вселенную по кругу?»

Так олоноскалцы доказали теорию «Круглой Вселенной». Однако любопытство их было неутолимо. Жажда познания заставила спросить самих себя: «Если Вселенная круглая, то что находится за ней?»

Гиил подумал: «Наша вода под воздействием гравитации принимает форму шара, планеты и звёзды — тоже шарообразные. Даже ядра наших газовых клеток не имеют углов. Всё в мире стремится к форме шара. Однако эти объекты существуют внутри чего-то большего».

«Что ты там про клетки сказал? — задумался старый учёный-монах. — А что, если Вселенная — лишь ядро громадной клетки Великого Вселенского Организма? Нужно это проверить!»

И они проверили. Ну… попытались. Учёные-монахи создали устройство, разрывающее материю Вселенной, чтобы покинуть предполагаемое «ядро клетки ВВО» и углубить свои знания.

Так появились чёрные дыры.

К сожалению, никто из олоноскалцев так и не вернулся из путешествия, а их газообразные тела развеяло время. Никто. За исключением одного потерявшего рассудок учёного-монаха. Когда он очнулся, его газовое лицо было безмятежно мудрым.

«Я видел Бога», — сказал он.

«Как он выглядел?» — столпился вокруг народ.

«Он выглядел, как я», — ответил олоноскалец и совершенно спокойно уничтожил всех учёных-мудрецов и их технологии.

С тех пор ни один житель Олоноскала не стремится познавать мир, а олоноскалцы были признаны самой тупой расой во Вселенной.

***

Габриэль зажмурилась, предвкушая холодное лезвие на шее, а затем — острую боль и вкус собственной крови на языке.

Звон.

Знакомый из сна звон цепей.

На одной из крыш возник чёрный силуэт, укутанный с головы до ног в плащ. Низкое солнце лучилось позади него, скрывая лицо, отчего светлые глаза, поражающие своим ненормальным спокойствием, горели сверхъестественно ярко. У подола растекающегося плаща поднимались в воздух маленькие подвижные шарики, похожие на капли ртути. Они сталкивались, объединялись и вновь разлеплялись.

Незнакомец легко спрыгнул с крыши, приземлившись с нечеловеческой мягкостью. Тёмный шлейф поднялся в воздух и обрызгал асфальт. Следы жидкости тут же впитались обратно в плащ.

Голубые глаза устремились на человека с ножом. Последовал взмах рукой где-то за плащом, и тонкие пальцы ухватились за крепкую блестящую цепь.

— Ты ещё кто? — Человек в худи опустил нож, бросая панический взгляд то на силуэт, то на своего главаря.

— Что ты такое? — заорал предводитель «Смерть НЛО».

— Это определенно Неопознанный Летающий Объект, — сказал один.

— Точно-точно! Мы его знать не знаем! А ещё он летает! — сказал третий.

— Так он же не летел, а просто спрыгнул? — предположил кто-то.

— Ну и чё? — огрызнулся главарь. — Когда это мешало не считать объект нелетающим?

Банда засовещалась, одобрительно гудя.

— Смерть НЛО! — закричал человек с ножом.

— Смерть НЛО! — вторили остальные.

Только-только их ноги в стоптанных кроссовках оторвались от земли, чтобы наброситься на незнакомца в плаще, как десятки новых цепей помчались на них со скоростью, недоступной людскому глазу. Ступни бандитов не успели коснуться асфальта, а враг уже крепко-накрепко связал каждого из них.

Габриэль опёрлась о расписанную уличными художниками стену, потому что колени предательски дрожали.

Цепи звякнули, окончательно обездвижив людей в капюшонах. Те, в свою очередь, закряхтели, давясь собственной слюной. Их лица, все как один, посинели. Они задыхались.

Габриэль тоже поплохело. От этой картины. Но зато теперь, когда потасовка кончилась, она смогла убедиться, что незнакомец в плаще — это девочка, причём та самая, которая померещилась ей сегодня в кафе и, вероятно, привиделась в недавнем сне.

— Что ты… что ты с ними сделаешь? — Габриэль не могла справиться с собственной речью. — Убьёшь?

Девочка в плаще сжала цепь ещё сильнее, и тонкие красные полосы заструились по телам пленников.

— П… п… перестань! Я благодарна тебе за спасение. Правда, очень благодарна! Но убийство — это уже перебор! Давай я наберу полицию. — Непослушными пальцами Габриэль взяла телефон, но он ей не пригодился. Цепи опали, и члены банды «Смерть НЛО» разбежались кто куда, хромая, всхлипывая, всхрюкивая, как стадо свиней.

Девушка выдохнула и изнеможённо съехала по стене. Когда она опомнилась, тёмный силуэт уже стоял на крыше, обдуваемый усилившимся ветром.

— Подожди! Кто ты такая?

Девочка незаинтересованно отвернулась. Её облик зарябил, исказился помехами. Она переместилась на соседние крыши чёрно-синим аляповатым пятном, после чего след её потерялся.

— Боже! Поверить не могу! — выдохнула Габриэль, оставшись наедине с тишиной. Она прикрыла веки, отдышалась, провела мысленную самодиагностику и, удовлетворившись, что дрожь почти спала, медленно и шатко приняла стоячее положение. Так же медленно и так же шатко заковыляла она вдоль переулка.

На соседней улице бодро прогудели полицейские машины.

— Чёрт! — выругалась Габриэль, уверенная, что те ищут её.

Чуть быстрее, но ещё более шатко, чем прежде, она направилась в обратную сторону.

Вдруг что-то резко вынырнуло из-за угла, и девушка инстинктивно закричала. Потом испуг заменил гнев, а следом за ним — благоговейное облегчение.

— Ты!

— Габриэль!

— Что б тебя! Ты меня до чертиков напугал!

Адам Дэвисон стоял перед ней в той же окровавленной рубашке, с тем же зелёным чемоданом в руках. Он тоже казался встревоженным.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

— Это что ты здесь делаешь?

— Прячусь.

— От кого?

— От полиции!

— Какое совпадение! А ты что натворил? — удивилась Габриэль.

— Не заплатил за ужин.

— Всего-то?

— Ну и разбил окно.

— Зачем?!

— Э, мне пришлось. Они не выпускали меня через дверь.

— Ты видел её? — парировала Габриэль.

— Кого?

— Девочку в плаще?

— Нет, прости, я никого не видел.

— Понятно… — Габриэль странно хохотнула, и вроде бы на её лице выписалось что-то похожее на отдохновение. — Не думала, что со мной это случится так рано…

— Случится… что?

— Потеря рассудка!

Часом позже она уже сидела в «Фольксвагене» и слушала гудки в телефоне, задумчиво вглядываясь сквозь стекло в выгорающее небо, нещадно затягивающее в свою пустоту печальное солнце. В голове её роились воспоминания неоднозначных событий сегодняшнего дня, от которых чувства завязывались в тугие узлы.

— Профессор! Я вам не помешала?

На том конце трубки закряхтел голос профессора Нортона:

— Здравствуй, милая, я ждал твоего звонка! Ты что-нибудь выяснила? — весело спросил он.

— Да, профессор. Полагаю, что мир не изменился, это я — изменилась. Или, если быть точной, сошла с ума. Скажите, профессор, та я, которую вы знали все эти годы, какой она… какой она была?

— Такой же, как сейчас, — серьёзно ответил старик. — Я прекрасно тебя знаю, Габриэль. Ты не могла повредиться умом. В конце концов, инопланетян никто не отменял. Они есть. И этот факт уже сам по себе меняет наш мир, поэтому, что бы ты там такое ни раскопала, оно, наверняка, настоящее и имеет непосредственную связь с НЛО. А теперь давай, не томи, что случилось?

— Я не знаю! — схватилась за волосы девушка, глаза её увлажнились. — Моя лучшая подруга мертва, и я каким-то образом связана с её смертью!

— Ты о Роуз?

— Вы знаете что-то о ней? — Габриэль вцепилась в телефон двумя руками.

— Это было давно… Пять лет назад или около того.

— Пять лет назад? — выдохнула Габриэль с комом в горле.

Профессор продолжил:

— Роуз с компанией, в числе которой была ты, отмечали её день рождения на крыше, и она… она случайно перегнулась через перила и… сама понимаешь. Хотя случившееся и было расценено как несчастный случай, родители Роуз по сей день придерживаются своей истины.

— Они считают виновной меня?

— Увы, милая. Таково родительское сердце. Ему трудно принять, что в смерти ребёнка не виноват никто, кроме случайности.

— Но случайности не случайны, профессор. Вы сами мне годами твердили эту фразу.

— И я по сей день в это верю, Габриэль. Вот только связь случайностей порой непостижима для простого человеческого ума.

— И что вы мне посоветуете? Смириться с моей новой жизнью? Или продолжить расследование?

Профессор Нортон, у которого всегда была тяга к разыгрыванию драмы, выдержал паузу, чтобы потом спросить:

— А чего хочешь ты?

Габриэль стёрла слёзы рукавом и шмыгнула носом:

— Я хочу всё знать, — преисполнилась она решимости. — Я всегда была неудачницей. С самого рождения. В школе меня гнобили, преподаватели в универе заваливали на ровном месте, я не продержалась ни на одной работе дольше месяца, а теперь ещё и потеряла близкую подругу. По-моему, я заслужила ответы.

— Тогда вперёд, милая! И помни: что бы ни случилось, я на твоей стороне!

Габриэль распрощалась с профессором и отложила телефон.

Среди удушливой тишины и безрадостного стрекотания кузнечиков раздался один продолжительный вздох.

— И давно ты тут подслушиваешь? — взвилась Габриэль, и её светло-карие глаза блеснули в полумраке салона.

Адам Дэвисон отвлёкся от суетных картин своего воображения:

— Я не подслушивал, — сказал он примирительным тоном. — Я размышлял о своём.

— И всё же, какого лешего ты делаешь в моей машине?

— Эм, полагаю, что просто сижу.

Габриэль посмотрела на него с укоризной:

— Издеваешься?

— Когда два существа, контактирующие ранее, расходятся, они, как правило, прощаются на словах. Мы не попрощались, вот я и предположил, что у нас ещё остались дела.

— Серьёзно?!

— На самом деле нет. Я не совсем уверен, куда идти…

— Как насчёт… туда, куда ты направляешься?!

— Я не уверен…

— А в чём ты уверен?

Адам честно кивнул:

— Я уверен в том, что не уверен, куда идти. Видишь ли, Габриэль, я ищу кое-кого.

— И поэтому ты бродил по лесу? Тот, кого ты ищешь, был в лесу? — догадалась девушка.

— Верно.

— Это пришелец?

— Да.

— Так ты занимаешься изучением НЛО?.. Почему сразу об этом не сказал? Я могла сдать тебя копам, между прочим. О, это всё меняет! Ибо знаешь что? Я тоже ищу пришельцев! Раз уж у нас общая цель, то почему бы нам не объединиться? Если случайности в самом деле не случайны, то наша встреча тоже несёт в себе какой-то сокровенный смысл! О, профессор Нортон, ваша метафизика гениальна!

Габриэль перевела дух и выжидающе уставилась на Адама.

— Ну, что скажешь?

Тот моргнул.

— На какой из вопросов мне ответить сначала?

— Буду считать это «да»! — Габриэль отвернулась к рулю и завела мотор. — Добро пожаловать в клуб неудачников, партнёр!

Глава 5. Уиллоубрук

14 июня 2016 года, 6:30 утра

Лондон заливал дождь. Птицы, пролетая над городом, каркали и гадили на мельтешащие по тротуару «инопланетные тарелки» — тенты невзрачных зонтов, под которыми прятались лица суетливых прохожих, чьи мозги заполонили надуманные, ничего не стоящие проблемы. Они убедили себя, что их озлобленные, прокисшие мины никто не видит. Но они ошибались…

Он видел. Видел их всех. Заглянул в каждое из них.

Он был простым котом: беспородным, неприметного тёмно-бурого окраса — самое то, чтобы слиться с лондонской грязью. Местные коты называли его «Мяау», дети — «Кися», скромняги робко шептали «кис-кис», а торговцы величали его «Пшелвонкотяра!» Ни одно из этих имён — считал кот — ему не подходило. Ну знаете, — не отражало его истинную сущность! Поэтому он предпочитал оставаться «Безымянным Бездомным Котом». По крайней мере, если кто-то при знакомстве услышит это имя, то тут же поймёт, что ничегошеньки от такого, как он, не наберёшься (разве что блох). И не будет тогда обмана и предательств, обёрнутых в целлофан лицемерия, — а тот настолько метафорический, что его даже нельзя пожевать. Этой универсальной истиной он жил долгие восемь лет — рекордный срок для бродяги. Иногда Безымянный Бездомный Кот жалел, что не родился человеком. Ему казалось, что он мог бы стать выдающимся философом, героем или, возможно, даже премьер-министром. «Вот в следующей жизни…» — сетовал кот, но каждую новую жизнь вновь рождался простым котом, и — что самое обидное — каждый раз бездомным. Сегодня он прозябал девятую жизнь — последнюю невычеркнутую из списка.

Безымянный Бездомный Кот нашёл убежище от дождя в старой коробке из-под какой-то бытовой техники, среди мусорных баков в мрачном ущелье между двумя магазинами. В такие пасмурные летние периоды в Лондоне момент, когда ночь встречается с ещё не разгоревшимся солнцем, самый неприятный: холодный и слякотный, как мокрые носки.

Кот поджал под себя лапки, пристально провожая взглядом толпы британцев. Иногда он жалобно мяукал, чтобы привлечь к себе внимание. Но всем было на него всё равно. Он был слишком мал для того, чтобы значить что-то для этих двуногих.

Безымянный Бездомный Кот прикрыл глаза. В животе громко заурчало, и он облизнулся, вспоминая, что не ел уже три дня. Коробка могла спасти его от дождя и ветра, но никак не от голода. «Нужно найти еду», — подумал он, слишком усталый, чтобы осуществить план.

Так, в компании голода, кот задремал. Он давным-давно привык не видеть снов — с тех самых пор, как люди бросили его маленьким котёнком. Но Безымянный Бездомный Кот радовался и бесцветным пустотным дрёмам, часам бездумья и забвения. Хотя однажды ему привиделось, что он — профессор, вещающий гениальные лекции по философии многомиллионным слушателям.

«Мяу-мяау-мур-мя-мяяа», — рассказывал профессор Безымянный Бездомный Кот. Или лучше — «Гениальный Профессор Кот»? Это имя ему понравилось: скромное и звучное.

Толпа двуногих аплодировала ему, фиксируя в толстенных блокнотах каждое слово.

«Великолепно!» — плакали лучшие умы человечества.

«Я люблю вас!» — вздыхали девушки.

Кот приоткрыл один глаз, почуяв вкуснейший аромат. Он принюхался. Ага! Говядина. И совсем близко — прямо у его картонного домика. Что за сон? Нет, стойте… он уже проснулся? Безымянный Бездомный Кот открыл второй глаз, поднялся и осторожно выглянул из коробки.

Еда. Она лежала прямо там. Целая кучка мясных кусочков в нежном желе. Кот посмотрел по сторонам — никого из двуногих поблизости не было. Это показалось ему весьма странным, потому что обычно добродетели ошиваются поблизости, улыбаясь, издавая жуткие звуки — как они считают — умиления, и беспардонно наблюдая за столь интимным процессом, как приём пищи.

Безымянный Бездомный Кот тотчас бы бросился к ноутбуку и написал об этом загадочном явлении целую диссертацию! К сожалению, он не умел пользоваться ноутбуком, да и писать тоже. А даже если бы и умел, то всё равно не смог бы, потому что… у него лапки.

14 июня, 7:15 утра

Габриэль Феннис и Адаму Дэвисону предстояло долгое и утомительное пешее путешествие, но то была идея Габриэль, поэтому, несмотря на намозоленные ноги, она не жаловалась. А её друг… казалось, его это вообще не волновало.

Толстые стволы тянулись к небу цвета мокрого бетона: живые столпы, дома и убежища для мелких животных и птиц, строительный материал и пища для насекомых. Если бы Габриэль попросили описать деревья в уиллоубрукском лесу тремя словами, она бы сказала: «Красивые, молчаливые, полезные». Иначе говоря — её полная противоположность.

Девушка отвлеклась от рассматривания лесных красот и поняла, что отстаёт от своего спутника. Она перешла на лёгкий ковыляющий бег, нагнала мужчину и выровняла шаг.

Адам Дэвисон внимательно следил за показаниями какого-то чудо-прибора с вертящимися в разные стороны антеннками, кнопками и рычажками, когда они попали, как он рассчитывал, в охраняемую зону. Белки и ящерицы расступались перед ним, словно море перед Моисеем. Нет, их пугала не его запятнанная кровью рубашка, ставшая прошлой ночью причиной переполоха в «Вялой Кобыле», — её он предусмотрительно заменил на новую хлопковую, купленную здесь, на Земле, — звери шарахались от мерзкого писка, исходившего от его так называемого «технического чуда».

К счастью для Габриэль, писк раздавался на частоте, не воспринимаемой человеческим ухом, и девушке повезло не оглохнуть от самого противного звука на свете. Не будем брать в расчёт, что в пределах Вселенной найдутся звуки похуже.

— А что ты делаешь? — наконец обратила Габриэль внимание на устройство в его руках. — Это и есть твой чудо-радар?

— Это… — Адам демонстративно потряс предмет. — Это… просто бесполезный неработающий хлам, — расстроился он и растряс «бесполезный неработающий хлам» ещё сильнее. Один рычажок отвалился.

— Что делает эта штуковина?

— Эта «штуковина» улавливает энергетические следы. Например, вблизи космического корабля радиационный фон начнёт увеличиваться…

— А это не опасно?

— Главное, не отходить от инструкций.

На профессиональном языке «Штуковина» Адама носила название «Локус Рассеянной Потенциальной Энергии» и обладала множеством полезных функций. Как и сказал Адам, она умела определять различного рода следы энергоколебаний: телепортационные, химические, вакуумные, гравитационные и другие, а также — оценивать радиус их действия и вероятную продолжительность активной фазы. Короче говоря, парни из «Терра» весьма предусмотрительны.

Габриэль Феннис снова не поспевала. Прошло ещё около часа пути, и усталость давала о себе знать.

— Я так не могу! — застонала она. — Я обессилела и голодна!

— Мы ели в машине.

— Знаю, но… Да чёрт! — заглядевшись, Габриэль споткнулась об очередную ветку и растянулась на траве, получив в подарок от камня круглый фиолетовый синяк на левом колене. — Откуда столько веток?!

Адам подал спутнице руку.

— Не знаю, — вздохнул он, и девушка поняла, что её спутник тоже на пределе.

— Нет, правда! Их тут целая куча. Хоть шалаш строй! — Габриэль схватила его ладонь и поднялась, скрипя суставами. — Вроде урагана не было. Да и ветер не настолько сильный, чтобы обломать ветки.

— А ты права, — осмотрелся Адам. — Это странно.

Они всё шли. Адам, как всегда, впереди — увлечённо изучал пейзажи, ну прямо юный натуралист, мечтающий заслужить значок! Удивительно, как ему хватало терпения оставаться сосредоточенным, когда над самым ухом не умолкала болтовня Габриэль.

— Когда мы найдём инопланетян, что мы им скажем? — опомнилась Габриэль Феннис, осторожно перешагивая обломанные ветки. — Типа, эй, как делишки? Наверное, плохо! Вам помочь?

— Ты только сейчас об этом думаешь? — спросил Адам, сверяясь с картой на голографическом экране браслета.

— А стоит ли мне помахать им рукой? Ну знаешь, в приветствии! — Девушка помахала правой рукой, репетируя дружеский жест. — Вдруг у них так не принято, и они решат, что я им угрожаю? А улыбка? Стоит ли улыбаться им? Может, физиология их лиц отличается от нашей, и, когда они — как нам может показаться — улыбаются, в действительности им очень грустно? — Габриэль переступила через горку муравейника. — А что если! — воскликнула она, схватившись за голову.

— Что если что? — вздрогнул Адам от неожиданности.

— Что если у них нет лиц?

Адам скептически прищурился:

— Нет лиц?

— Да! Они же инопланетяне!

— Ты слишком возбуждена, — диагностировал он. — И думаешь не о том.

— Но где у них нос? А рот? А глаза? Как они… Боже, как они дышат? И, — остановилась Габриэль, — чем? Что если наш кислород им не подходит? Голова кругом! Столько всего надо было продумать, прежде чем отправляться на поиски инопланетян, — пришла к выводу она. — Не знаю, что бы я без тебя делала, Адам! Спасибо, что согласился сотрудничать.

— Пустяки… — протянул тот, вспоминая, как вообще они к этому пришли.

Пятнадцатью часами ранее…

— Ай, дурацкая булавка! — Габриэль сунула уколотый палец в рот, чтобы умерить боль. — Не получится у меня создать детективную атмосферу с этими кривыми булавками! Адам, сгоняй в магазин канцтоваров.

Адам молча поправил (с первого раза!) съезжающую со стены карту с видом на Уиллоубрук. Это была совсем небольшая карта, такого размера, который смог выдать старина принтер. Она пока не имела на себе никаких подписей и фотографий, никаких разноцветных нитей, сплетающихся друг с другом в паутине тайны, — одним словом, никаких улик.

— О, да ты прямо булавочных дел мастер! — Габриэль принялась с энтузиазмом что-то вычерчивать на карте красным фломастером.

Понимая, что в этой возне они только теряют драгоценное время, Адам молвил:

— Напомни, зачем нам бумажная карта на стене, когда я могу транслировать изображение со спутников в любом разрешении и в любой момент? — Адам поколдовал над наручными часами, доказывая, что он не врёт.

— Как зачем? Для атмосферы! Вдохновение играет немаловажную роль в успехе расследования! — высунув язык от усердия, пояснила та.

— Но это не рационально…

На секунду отвлекшись от дела, Габриэль зловеще прищурилась на Адама:

— Какой ты нудный! Как моя тётушка…

— Между «занудством» и «рациональностью» есть разница, — не согласился Адам, но всё же свернул голограмму. — И что ты рисуешь?

Габриэль закрыла фломастер колпачком и выпрямилась с видом детективного гения:

— Уиллоубрук находится на окраине Станвелла, в его восточной части. Здесь, — стукнула она фломастером по дороге, — где нас тормознули копы, кружило больше всего вертолётов. Зачем вертолёты на месте крушения НЛО? Правильно! Чтобы тушить пожар. Соответственно, эта область, — Габриэль ткнула в круг, захватывающий порядочную часть северной части леса, — место локации летающей тарелки. Самый безопасный вариант для нас — пройти в лес с южного перекрёстка. Мы припаркуем машину в миле от леса, спрячем её где-нибудь за кустами, пройдём здесь и здесь и — вуаля! — мы в лесу! Дальше всё зависит от наших детективных способностей. Проще некуда! Есть вопросы?

Габриэль стояла со счастливой улыбкой и глупо хлопала ресницами, запыханная собственной речью. Она ожидала большего воодушевления от Адама, чем тот демонстрировал ей сейчас.

— Да, — сказал Адам сухо. — А что такое Станвелл?

— Это название города! — Фломастер в кулаке Габриэль заскрипел.

— А, тогда понятно.

— Ещё вопросы?..

— Как ты планируешь не заблудиться?

Габриэль поскоблила фломастером подбородок:

— Здесь ты прав, — вздохнула она, — в этом загвоздка. Идеи?

Каменное лицо Адама посетило нечто вроде ухмылки:

— Я могу отыскать корабль с помощью своего радара, если, конечно, ты не придумаешь какой-нибудь новый отсталый способ поиска, Габриэль.

Воспоминание растаяло. Лес вернулся писком радара и запахом сырой земли.

— Это ещё что… — Адам, оторвавшись от воспоминаний, внимательно следил за символами и цифрами на экране радара, стремительно наматывающими значения, и не мог уложить в голове, что всё это значит. Он запрокинул голову к небу, высматривая что-то среди зелёных крон.

— Габриэль, смотри! — воскликнул он, трогая за плечо девушку, старательно отряхивающую одежду от земли и пыли.

— Что?

— Макушки деревьев поломаны!

— Я вижу.

— Что-то здесь явно пролетало. Судя по всему, второй корабль не обнаружили, потому что он не достиг земли.

— Не достиг земли? — не понимала Габриэль. — Как он мог не достичь земли?

— В этом и загвоздка! Что-то произошло до того, как он коснулся поверхности.

— Телепортация?

— А ты соображаешь, — протянул Адам.

Габриэль хмыкнула и развела руками:

— Годы фанатизма и научной фантастики сделали своё дело.

— Однако это не совсем обычный телепортационный след. Я не знаю, как его расшифрова-аать!

Устройство задымилось в руках Адама, и тот едва успел избавиться от него, прежде чем прогремел взрыв. Покров из земли и листьев взметнулся в воздух, осыпав путников грязным дождём. Каркая свои вороньи проклятья, с деревьев в испуге слетели вороны.

Габриэль смахнула со лба грязь.

— И что это было? — уронила она.

— Перегрелся.

— Адам?

— Да?

— Твои технологии — полный отстой.

— Согласен, — подтвердил Адам и вытащил из волос Габриэль пожухлый лист.

***

Офицер Гарри Фицман хмуро следил за своими солдатами, раскуривая очередную сигарету в надежде притупить нервное возбуждение.

Не помогало.

Он был озлоблен на подвернувшуюся работёнку, на людей, на вечно горланящих птиц, на дождливую погоду и даже на траву, которая, как ему чудилось, колыхалась у его ног слишком шумно.

Слышали про обсессивно-компульсивное расстройство? Так вот, в случае офицера Фицмана оно могло стать летальным для всех, кто подойдёт слишком неосторожно или заговорит слишком резко. А уж если человек ему не понравится — пиши пропало. Одна его рука всегда держалась за пистолет. По этой незамысловатой причине солдаты подступали к своему командиру с благоговейной аккуратностью.

— Дурацкие инопланетяне, — сплюнул офицер.

— Да, сэр, — отозвался стоящий рядом с ним солдат в шлеме и в бронированном жилете — член военно-научного комитета британских сил.

— Чтоб их…

— Да, сэр. Согласен, сэр.

— С чем согласен, болван? Как же я устал от вашей тупости!

— Да, сэр.

Гарри Фицман с презрением взглянул на солдата.

— Ты другие слова знаешь?

— Да, сэр. В смысле… так точно, сэр.

— Будь прокляты эти инопланетяне. Из-за них вторые сутки прозябаем в этом вонючем лесу. — Офицер бросил сигарету и раздражённо затоптал окурок, воображая, будто уничтожает весь мир.

— Да, сэр.

Гарри Фицман опасно глянул на солдата и ушёл.

Перекур не мог длиться вечно, в отличие от слабоумия его подчинённых. Как бы он того ни хотел, а работа требовала от него действий. Раздражённо сопя, Фицман отправился к разбитому космическому кораблю и к другим безмозглым солдатам.

— Сэр! — отдал честь молодой солдат.

— Чего тебе?

Прежде чем тот заговорил, Гарри Фицман самостоятельно узрел проблему. В паре ярдов от него двое других солдат вели за собой странного мужчину с зелёным чемоданом и молодую девушку. Первый шагал смирно, оглядывая место крушения, а вторая — дёргалась, бледнела и обливалась потом.

— Мы обнаружили в лесу двух гражданских, — отчеканил солдат. — Утверждают, что журналисты.

***

Когда их поймали, Габриэль Феннис и Адам Дэвисон наблюдали за работой солдат из естественного укрытия, которым для них послужили обгоревшие стволы деревьев, поваленные на бок массивным космическим объектом. Пожар потушили, но специфический запах всё ещё носился над землёй, гонимый сквозняком, как неприкаянный зверь. Летающая тарелка глубоко вошла в грунт правым бортом, зачерпнув землю, словно совок садовой лопаты.

Пока солдаты сторожили звездолёт, другие специалисты из военно-научного комитета в неуклюжих защитных костюмах с помощью лазерной пилы и других инструментов пытались вскрыть корпус. Космический корабль не успел остыть после входа в атмосферу, и горячий пар, исходивший от него, увеличивал температуру воздуха в радиусе полумили.

— Настоящий! — потрясённо выдохнула Габриэль.

— Да, — тихо согласился Адам.

— Как ты думаешь, инопланетяне ещё внутри? — восторженно шипела она ему на ухо.

— Нет.