Kitobni o'qish: «Принцесса для Тёмных Земель»
Глава 1
Лилит
— Ты не посмеешь! — кричала мать с нотками театральной истерики.
Королеве Блуокса — Роксане Ловин, было уже больше сорока, но её фигура оставалась по-девичьи изящной, лицо моложавым, а светлые волосы роскошно-густыми. Барды и художники королевского двора имели редкую привилегию оставаться честными, восхваляя красоту своей покровительницы. Жаль, что я пошла не в мать.
Окна покоев королевской четы выходили на небольшой, уютный садик. Затаившись среди кустов магнолии, я — вторая принцесса Блуокса, одного из королевств Союза Рубежа, с замиранием сердца слушала ссору родителей.
— Всё решено, Роксана, — пытался быть твёрдым мой отец Седерик Киллан — король Блуокса, — совет утвердил Лили.
— Мне плевать, что утвердил ваш Совет! Моей девочке и так несладко. Я не позволю отправить её на смерть!
Из-за окна донёсся шум, звон разбившейся посуды и снова шум. Прекрасно зная характеры родителей, я представляла, что происходит сейчас в комнате: мать швырнула в отца подносом, бокалом или кувшином. Отец сжал её в объятиях и успокаивает как может.
Рядом с ним — рослым, широкоплечим, пусть и набравшим жирка с возрастом, мать казалась особенно хрупкой. Художники обожали писать их совместные портреты.
Я подобралась поближе, с трудом, но расслышала горячий шёпот.
— А кого из наших детей ты позволишь отправить в Тёмные Земли? Сару? Она ещё совсем девочка и её брачный договор уже подписан. Найли? Она моя наследница: прилежная, умная, красивая. Блуокс и мечтать не мог о королеве лучше.
Во рту появился привкус горечи. Я твердила всем вокруг, что ничуть не завидую старшей сестре. Обычно так и было. Обычно. Не в те моменты, когда нас сравнивал отец.
Мать ответила ему дрожащим голосом.
— Отдашь им Лили, потому что она некрасива и нелюдима?
— Роксана, — заговорил отец с отчаянием, — я не могу не отдать Тёмному Властелину никого. Не могу! Эния уже отправляла к нему невесту, королева Виолы не имеет девочек подходящего возраста, и у Эсвуса тоже есть только принцы. Других вариантов нет, настал черёд Блуокса. Я должен отдать им одну из наших дочерей, понимаешь?
— Отдай Найли, — неожиданно попросила мать. Я прикусила большой палец, чтобы физической болью отвлечься от желания расплакаться, — она мила, как сама Принцесса Радости. Он не посмеет её обидеть.
— Принцесса Стея тоже была мила, — возразил отец, — но потомки демонов — это потомки демонов. Если нашу дочь и спасёт что-то, то явно не красота.
— И ты отдаёшь ему Лили, — заплакала мать.
Мне не нужно было видеть происходящего в комнате, чтобы знать: отец обнимает её за талию одной рукой и гладит по волосам другой.
— Лили везде не на своём месте. Она не любит людей, и они тоже от нее не в восторге. Ей не интересны ни политика, ни дипломатия. Она не будет хорошей королевой. Я не найду ей мужа в Союзе Рубежа, а в Тихих Землях она сама сойдёт с ума от тоски. Я не способен сделать её счастливой, Роксана, не способен. Из всех наших доче...
— Ты отдаёшь ему Лили, — продолжила плакать мать, перебив отца на полуслове.
Я бесшумно отошла в сторону. Пролезла через густое зелёное насаждение — ветви не царапали, почти не задерживали меня — и бегом пустилась к реке.
Я всегда была маминой любимицей. От природы жалостливая и чувствительная, она выделяла меня, как волчица выделяет самого слабого волчонка. Вылизывала чаще, оберегала нежнее и всегда подсовывала кусок получше.
Матушка, несомненно, сделает всё, что в её силах, но решения отца изменить не сможет.
Добежав до реки, я едва ли не одним прыжком взлетела на нижнюю ветку раскидистой ивы. Легла на неё животом. В глади воды виднелось моё зарёванное отражение.
Маленькое лицо с острым подбородком досталось мне от матери, а крупный нос, тонкие губы и глубоко посаженные карие глаза — от отца. От него же и волосы — не редкие, но тонкие, русо-рыжие, едва достающие до лопаток. Полное тело, короткие ноги и мягкие руки — все это тоже в семейство Киллиан.
Я была принцессой, и потому обо мне отзывались деликатно: королевская дочка обладает исключительным здоровьем. Это правда. Как и любая неофитка друидической магии, я была до крайности живучей.
Мысль о природной магии, обучаться которой мне запрещено, лишь усилила потоки слёз.
В истории Блуокса были королевы-друидессы, но очень давно. Сейчас подобное запретили ради разграничения сфер влияния. Культ играл ключевую роль в противостоянии с демонами, а потому был весьма влиятелен. Безумие пускать друидов еще и в королевский дом. Ты часть одного или другого, но не оба разом.
Я всегда выбирала семью.
Исток всех моих и не только моих проблем - империя магов, тысячелетие назад заигравшаяся с силами Бездны. Необдуманные эксперименты соседей привели к трагическому финалу — прорыву границы с миром демонов. Чудовища хлынули в смертный мир и за считанные годы уничтожили некогда могущественную империю. Обычное колдовство, как быстро выяснилось, исчадиям Бездны почти не вредила. Зато уязвимы они были перед друидикой и божественным светом.
Разбираться во всем этим нашим предкам пришлось на своем опыте.
Мысли о тех днях – и страшных, но свободных, увлекали меня, вызывали сожаление, что с своим рождением я запоздала. К тем годам я подошла бы больше.
У подножья дерева заскулила Весна — полукровка волка и крестьянкой псины, по весне сбежавшей в лес от нерадивого хозяина. Собаку быстро перестали искать, забыв о ней на лето, осень и бо́льшую часть зимы. Когда в самый голодный месяц сука притащила к дому единственного полудохлого щенка, деревенские сразу же послали весточку мне.
Я всегда скучала в замке. Из-за друидического дара или из-за дурного характера, но занятия, приличествующие происхождению, никогда меня не увлекали. Я сбегала гулять с крестьянскими детьми, пасла гусей и с восторгом помогала разродиться стельной корове. В деревне меня любили и, сразу догадавшись, кто будет рад питомцу, передали и псицу, и её волчонка.
Весна выросла чудесной подругой. Умная и преданная, она, как никто другой, понимала моё настроение. Волчица не любила посторонних, не терпела цепей и клеток и отличалась завидной своенравностью. В общем, во всём копировала свою хозяйку, как морщилась иногда Найли.
Весна запрыгнула на ветку и наступила мне на ягодицы своими лапами.
— Ой, — возмутилась я и дёрнулась, намекая подруге убраться.
Весна шагнула дальше и начала топтаться по плечам, тыкаться носом в затылок, шершавым языком лезть в ухо. Я невольно засмеялась, задёргалась, и, конечно же, потеряла равновесие. С синхронным визгом мы плюхнулись в холодную воду.
Слёзы мгновенно высохли. Вода — в марте-то месяце — ошарашила холодом, а платье, пусть и не настолько роскошное, как носили сёстры, всё равно мешало плавать. Хорошо хоть ветвь свисала над мелководьем, и утонуть здесь тяжело. Побарахтавшись и выбравшись на берег, я побежала в замок. Весна неслась рядом, то и дело бросаясь мне под ноги. Сегодня я ещё не играла с ней, и волчица всеми силами привлекала внимание.
Вместе мы добежали до замка. Показав подруге язык, я полезла в окно своей комнаты по широким ветвям оплетающего стену винограда. Весна схватила моё платье зубами и повисла на нём, не позволяя карабкаться выше.
— Нельзя! — рявкнула я, услышав, как начинает трещать ткань.
Волчица выпустила подол, заскулила возмущённо и побежала в обход.
Я забралась в распахнутое окно. В нашей семье не было мерзлявых — даже мои нежные сёстры в прохладном марте ходили по улице в платье без муфт или шуб. Благодаря исключительному здоровью я могла бегать в нижней рубашке и при этом не болеть. Хотя холод, конечно же, ощущала.
Сбросив промокшее ледяное платье, я торопливо растёрлась сухим полотенцем. Кожа заалела. В дверь с силой заскреблись.
— Впустите, — рявкнула я.
Стражник, стоящий у дверей, запустил Весну.
— Проваливай отсюда, мерзкое животное, — закричала я, стоило влажной псине запрыгнуть на мою постель. Волчица закрутилась, будто специально вытираясь о бельё. Теперь придётся его менять. Но Весна так мило высовывала язык... Так бесновато махала хвостом... Я невольно рассмеялась и упала рядом, обхватив подругу руками. Та счастливо заскулила, вылизывая моё лицо горячим языком.
— Ладно, Светлая Королева с тобой, скотина. Всё равно теперь бельё менять.
Мы повозились какое-то время. После я тщательно вытерла и немного расчесала Весну. Сухая и чистая, волчица пахла землёй, листьями и мехом — странным, но очень приятным ароматом зверя.
В клетке зашуршали крысы. Я подошла к своим любимым девкам. Весна закрутилась рядом, подозрительно заинтересованная.
— Псик, — осадила я волчицу. Подруга не знала команд, но прекрасно понимала интонации. Что, впрочем, не мешало ей пакостить из чистой любви к искусству.
Прежде в стенах королевского замка водились крысы. Мне было семь или восемь лет, когда я первый раз нашла в кладовой ловушку. Зверёнышу, попавшемуся в неё, удивительно повезло — удар пришёлся ему на хвост, а не на шею. Крысёныш метался и пищал от боли, и я, сочувствующая животным не меньше, чем людям, потянулась, чтобы ему помочь.
Разумеется, он меня укусил. Крысёныш поранил мне несколько пальцев, пока я освобождала его хвост. Затем он сбежал и был таков. Нисколько не задетая неблагодарностью, я начала молчаливую войну с королевским крысоловом: ломала ловушки, убирала отраву и выпускала грызунов, которым повезло выжить. Вскоре шалость была раскрыта. Огорошенные родители показали меня друидам. Так они узнали, что дочь родилась с даром.
Крысолова из замка пришлось выгнать — смириться со смертью вредителей я не могла. Ради мира со мной родители пригласили друида, который наложил на замок свои чары. Крысы, какими бы голодными они ни были, не смели приближаться к его стенам. Время от времени чары приходилось обновлять — об этом мы узнавали по нашествию грызунов. Для таких случаев отец отыскал ловушки, что позволяли поймать зверёнышей, не убивая и не калеча их. В начале крыс выпускали в лес, но потом я заказала большую клетку и попросила приносить их ко мне.
С появлением крыс мне пришлось само́й взяться за поддержание порядка в своих покоях — отец не нашёл служанки, которая согласилась бы убираться в комнате под взглядами двух десятков маленьких чёрных глазок.
А я, восторженная интеллектом и привязанностью маленьких друзей, категорически отказалась от них избавляться.
Весна снова закрутилась под ногами. Возмущённо бранясь, я выгнала волчицу за дверь. Не хватало только чтобы она сожрала моих любимцев. Весна завывала, обиженная несправедливостью, а я выпустила крыс на постель и больше часа болтала с ними, жалуясь на незавидную судьбу.
Понимание: ничего хорошего впереди меня не ждёт, становилось все более четким. Эмоциональная паника сменялась холодным, рациональным осознанием.
Меня отправляют к чудовищам.
Демоны не уничтожили всех жителей империи: тварям нужны были рабы для службы и развлечений. Вместо этого несчастных они изменили. Кого-то физически, а кого-то духовно, но людьми, живущие по ту сторону Рубежа, считаться уже не могли. И даже после закрытия порталов чертверть века назад, после исчезновения демонов, твари из-за той стороны реки по-прежнему не заслуживали милосердия.
Это знание купили кровью. Оптимизм и наивность, проявленные монархами двадцать лет назад, дорого обошлись принцессе Стее.
А после ее смерти снова началась война. Без своих демонических хозяев твари стали слабее, но сражались искуснее. Самое ужасное, что у тёмных начали появляться друиды. Пока немного, но тенденция пугала.
Сложно сказать, кого сильнее измотали полтора десятилетия сражений. Прежде я думала, что потомков демонов, но теперь начала в этом сомневаться.
С тех пор прошло восемь лет. Новостей из-за Рубежа приходило мало, или же до меня, второй принцессы Блуокса, доводить их не считали нужным. Разведчики отца, полагаю, знали больше. Я надеялась.
Когда Тёмный Властелин потребовал выслать ему невесту или готовиться к новой войне, Рубеж вынужденно согласился на брак. Союз ещё не оправился от прошлых сражений — у самой границы до сих пор стояли сгоревшие замки, чьи стены даже не начали перекладывать. Тихие Земли, потонувшие во внутренних конфликтах, отказали нам в помощи. Союзу требовалось время. И Совет согласился купить его очередной девичьей жизнью.
Моей. Так уж вышло, что в этот раз на заклание тёмным отправляют меня.
Я снова расплакалась. Хотелось метаться по комнате, но на голове и плечах сидели мои маленькие серые подружки. Крысы не понимали человеческих слов, но улавливали настроение и как могли старались поддержать: облизывали соленые щеки, копошились в волосах, терлись мордочками о руки.
Я поглаживала питомцев и успокаивалась понемногу.
В дверь постучали несмело. Весна снова завыла, радуясь, что её вот-вот впустят в комнату. Я вскочила на ноги и с криком «одну минутку» принялась убирать крыс обратно в клетку.
— Входите!
Стоило двери приоткрыться, как в покои просочилась волчица. Следом вошла мать, мнущая в руках кружевной платочек.
— Лилит, — начала она, и голос её сорвался на дрожь, — я дол...
— Я подслушивала, — перебила я матушку. Правящая королева замерла на мгновение. Затем кинулась ко мне и чуть не придушила в горячих, отчаянных объятиях.
Плакали мы в унисон, а Весна огорченно крутилась рядом. Не понимая причины рыданий, псица растерянно металась вокруг, поскуливала тоскливо.
В разуме моем роились десятки дерзких и глупых идей, как избежать смерти.
Глава 2
Лилит
И ни одной из них я, конечно же, не воспользовалась. Моя жертва требовалась Блуоксу, требовалась Союзу. Кто я такая, чтобы выше поставить страх? Чтобы всех поставить.
В конце концов, других подходящих дочерей у отца действительно не было.
И подготовка к «свадьбе» шла своим чередом.
Первым делом меня начали избегать. Откровенно говоря, я никогда не была популярной принцессой. Некрасивая, нелюбезная и, что самое страшное, не заинтересованная в том, чтобы кому-то нравиться. Давно, в далёком-далёком детстве, мне нравились улыбки и похвала взрослых, как нравятся они любому маленькому человечку. Но сейчас мне было уже девятнадцать, и желание услышать «Лилит, ты такая молодец!» в душе заметно поблёкло. Были люди, чьё мнение я ценила: отец, мать, Найли, верховная друидесса или Кристофер — принц Отлеска, одного из королевств Тихих Земель, ещё в детском возрасте обручённый с моей младшей сестрой. Благочестивый и совершенно не нужный дома он переехал в Блуокс с очевидной идеей отстаивать интересы светлой церкви в наших, иным дышащих, землях.
Симпатии и антипатии Блуокской знати, придворных и тем более слуг меня не беспокоили. Я заплетала свои волосы в куцую косу, носила простые платья, а то и вовсе мужские костюмы, не пользовалась косметикой, не улыбалась мило и бранилась как стражница, на босую ногу которой упал тяжёлый щит. Мне простили бы неприятную внешность — как клялась мать — демонстрируй я смирение и кротость, но безразличие, независимость и дерзость простить не могли.
До того, как стало известно о предстоящем браке, ко мне проявляли должное почтение из осторожности. Основной наследницей являлась Найли, но в случае трагедии страна могла достаться мне.
Теперь этот риск исчез. Теперь все, кто прежде брал на себя труд мне улыбаться, показали своё истинное лицо.
Меня не замечали. Не игнорировали прилюдно, но всеми силами избегали встреч. Даже на неофициальные приемы, где обычно общалась молодежь, больше не приглашали.
— Пёс с ними, — успокаивала я отца, пришедшего в бешенство от подобного хамства, — я всё равно бы туда не поехала.
Мать, скорее огорченная, нежели злая, беспомощно стояла рядом.
— Лили, — тяжело дышал Его Величество, крепко прижимая меня к груди. Привычка. Матушка, если не держать её во время ссор, перебьёт всю посуду в замке. А потом ещё и отца в этом обвинит, — это твой дом. Что бы ни случилось, тебя всегда здесь примут.
Принцессу Стею вернул домой ее брат. Обеспокоенный долгим отсутствием писем он тайком отправился в Тёмные Земли, разыскал сестру, выкрал и привез домой.
А затем бедная девушка покончила с собой.
— Да, конечно, — иронично усмехнулась я, — осталось лишь дотянуть до тех пор, когда Рори возмужает достаточно, чтобы меня спасти.
Отцу от моих шуток весело не было.
— Милая, я не думаю, что всё будет так плохо. Джархану не нужна твоя смерть. Как мне показалось, он ищет мира.
— Это моего суженого так зовут? — перебила я отца, первый раз услышав имя Тёмного Властелина.
— Да, — подтвердил папа, — Джархан Сильран. Наши шпионы говорят, что система власти, оставшаяся от демонов, рассыпается у него в руках. Он занят внутренними проблемами, и война с нами ему не нужна. А я начну войну, если ты пострадаешь.
Я тяжело вздохнула. Утешения отца звучали нелепо даже для меня, далёкой от интриг и политики.
— А разве не была испокон веков война тем клеем, что скрепляет воедино союзы? Рубежных Королевств, например. По такой логике именно война ему и нужна.
Отец прикусил язык.
— Я не отправил бы тебя, не будь у меня надежды, — сказал он искренне. Наверное.
— Надежда умирает последней, — резюмировала я, — сначала умру я, а потом уже ваша надежда на то, что дочь цела и невредима.
Мать заплакала, и отец выпустил меня из объятий, переключившись на неё.
Оставшиеся дни проходили в одиноких прогулках, слезах и «ободряющих» разговорах с родителями и сёстрами. Хоть какую-то радость я чувствовала только в лесу или у реки в компании верной Весны.
Времени у меня оставалось немного: уже через неделю в Блуокс доставили брачный договор, подписанный моим будущим супругом.
Я долго разглядывала документ. Стандартный текст, написанный аккуратными крупными буквами, и размашистая подпись снизу.
Забавный правовой казус состоял в том, что формально меня отдавали за действующего военного противника — никакого мира с Тёмными Землями мы не заключали. После трагедии со Стеей Королевства Рубежа отказались от идеи, что с тёмными можно вести дипломатию. Она невозможна была с демонами — если верить книгам по истории, то создания Бездны принципиально не понимали концепта договорённостей с людьми. Теперь мы также воспринимали их наследников. Не люди — чудовища. Не государство, а логово монстров. Какая здесь дипломатия? Долгая война завершилась прекращением сражений, но и только.
Отец клялся, будто последние годы тёмные сами проявляют инициативу и ищут с нами общения. Убеждал, что верит в возможность настоящего мира.
Я считала, что моей жизнью лишь покупают спокойные годы на подготовку к войне.
Матушка говорила, что я рассуждаю чересчур мрачно.
Я покорно соглашалась.
В любом случае все мы помнили, что общаемся с врагами. Не было ни сватовства, ни бала. Ни Тёмный Властелин, ни доверенные его слуги не решились посетить нашу столицу. Договор передали птицей, и я подписала его с тяжёлым сердцем.
Матушка пыталась уговорить отца провести скромную прощальную церемонию только для семьи, но угомонилась, когда я клятвенно пообещала на неё не приходить.
Мама очень старалась быть полезной. Не в силах повлиять на решение Совета, она взялась за то, над чем имела власть. За оставшееся время матушка твердо вознамерилась превратить меня в настоящую принцессу. Ей упорно казалось: если в Тёмные Земли приедет достаточно милая девочка, то даже злобные потомки демонов не посмеют её тронуть. От подобной наивности тошнило, но я старалась спорить поменьше. Не так много времени нам оставалось, чтобы тратить его на споры.
Платьев — роскошных, богато вышитых платьев сшили мне больше, чем за жизнь можно сносить. Мама пригласила всех швей, которых только сумела найти, перетряхнула свой гардероб и гардероб моей старшей сестры, потребовала что-то у тёток и даже сама взялась за иглу. Отец икал и морщился, когда слышал суммы, что ей требовались. Но не спорил. В конце концов, к принцессе и в самом деле обязаны были прилагаться наряды, даже если она и ненавидела их носить.
Кроме того, надо мной часами издевались парикмахерши. Эти женщины пытались не то завить мои волосы так, чтобы волнистыми они остались на всю жизнь, не то обучить своему искусству. Первый вариант, откровенно говоря, шансов на успех имел больше.
От краски для лица я сумела отмахаться так же, как и от туфель на каблуках. Хоть в чём-то моя родительница пошла навстречу.
Ожесточённые споры разгорелись вокруг необходимости отправить со мной свиту. Я никогда не пользовалась услугами фрейлин. Не в деревню же на выпас овец их тащить? Десяток миловидных знатных дам числились моими помощницами сугубо для протокола. Я не знала, согласится ли хоть одна из них поехать со мной в Тёмные Земли, но была уверена, что самой мне такой подарочек не нужен. Я в Блуоксе-то предпочитала игнорировать их существование, чего ради тащить несчастных на смерть?
Матушка считала, что с компанией мне будет проще.
Я ругалась, что в Бездне видела такую компанию.
Отец тактично замечал, что отправлять принцессу совсем одну неприлично для её статуса.
Я ехидно спрашивала, не плевать ли ему, что подумает о нашем «приличии» Тёмный Властелин?
После долгих споров родители смирились. К Тёмным я поеду одна. В качестве ответной уступки от меня потребовали хотя бы попытаться изобразить воспитанную принцессу. Книги по этикету пришлось зазубрить наизусть. Я злилась, но терпела, чтобы не огорчать мать.
С чего она вообще взяла, что этикет тёмных соответствует нашему? Я не была в этом уверена.
Весна, понимающая, что творится что-то ужасное, не отпускала меня ни на минуту. Стоило мне закрыться от неё в своей комнате, как псица поднимала вой на весь замок. Я могла бы спать под него, но мои разозлённые сёстры приходили ругаться. А Сара даже пыталась побить веником.
С Весной вообще было тяжелее всего.
Я не планировала забирать с собой животных. Хотелось верить, что мой будущий супруг и в самом деле решил заключить мир, но рисковать нельзя. Я не могла повлиять на то, что ожидает в Тёмных Землях меня, но могла оставить в безопасности своих питомцев.
Крысы, конечно же, будут скучать, но как-нибудь с этим справятся. Мои девки — последний пасюк умер два месяца назад — жили большой и дружной семьёй, им было кого любить и с кем общаться. Отец обещал проследить, чтобы какой-нибудь мужчина кормил их и чистил клетку достаточно часто. Но Весна всегда была только моей. Ни с сёстрами, ни с братом, ни с матерью волчица не ладила. Терпела Сару и пару девчонок из деревенских, но только пока я рядом. Как она останется без меня?
Я не представляла.
Но и брать её к тёмным категорически не хотела.
Сара, моя младшая и самая бойкая сестрёнка, с энтузиазмом отнеслась к идее унаследовать волчицу. Я таскала их обеих с собой, пытаясь хоть немного подружить за оставшееся время.
Чуть меньше чем через три недели мы загрузили приданое в телеги, а себя в экипажи. Отец, мать и Рори ехали в одной карете. Я, Весна, Сара и её гувернантка в другой. Несколько друидов и один священник следовали за нами в третьем экипаже. Найли осталась дома — если всё это ловушка тёмных, то старшая принцесса не может погибнуть вместе с королевской четой.
На телегах позади ехало моё приданое.
Окружали нас, конечно же, солдаты. Путь был неблизким, но куда короче, чем мне хотелось.
Мать, предчувствуя скорую разлуку, постоянно пыталась затормозить процессию. То умыться ей нужно, то на закат посмотреть, то Рори как-то подурнело.
«Перед смертью не надышишься», — мрачно пошутила я во время вечерней прогулки с родителями. За спиной шумели солдаты — перекрикивались, кололи дрова, и кормили лошадей. Мать вела за руку сонного Рори.
— Уложи его, пожалуйста, — попросил отец и кивнул двум своим телохранителям, чтобы те матушку проводили.
Она не стала спорить.
Солдаты шли позади достаточно далеко, чтобы наш с отцом разговор оставался приватным.
Его Величество взял меня за руку и сказал тихо, тоскливо.
— Милая, ты ведь знаешь, как много лет Союзу Рубежа?
Я кивнула, осознав, что сейчас услышу очередные оправдания. От них было тошно, но я молчала вежливо. Пусть отцу станет легче.
— Мы долго спорили. Монархи Эвии и Эсвуса стояли на своём. Виола в конечном счёте согласилась с их мнением. Я не мог отказаться от решения, принятого большинством. Клятвы, существующие столько поколений, не будут разрушены при мне, понимаешь?
Я кивнула вновь.
Союз, созданный для противостояния демонам, существовал уже больше тысячелетия. Государство магов продержалось всего несколько лет, прежде чем оказалось полностью порабощено, однако, эти лет хватило нашим далеким предкам для организации обороны.
Верность союзников ни единожды проверялась, но ни разу не давала трещины.
Или, быть может, история не сохранила упоминаний об этом?
— Я сказал, что… в худшем случае… не оставлю твою смерть неотомщённой, и Союз уверил меня в своей поддержке. Но они тоже не думают, что дело дойдёт до войны. И Властелину глупо было бы нас провоцировать. Всё будет хорошо, Лили.
Я тяжело вздохнула. Будь отец уверен в своих словах, и произносил бы он их иным тоном. Сейчас папа просто утешал меня, да и себя, вполне возможно, тоже.
В общем, за задержки матери я была благодарна.
К сожалению, спустя неделю мы добрались до Рубежа.
Тёмные, как сообщили отцу, ожидали нас на другом берегу. Я ничего не могла рассмотреть — ширина русла в назначенном месте была больше десяти километров. Ничего, скоро окажусь ближе. Крупную лодку, способную перенести добрый десяток человек, уже подготовили.
По протоколу забрать меня из дома отца и везти в свой жених должен лично. Властелин предсказуемо отказался рисковать. Сошлись на том, что меня встретят на той стороне. Отец, помнится, долго возмущался, что это унижает мой статус. Я уговорила его не устраивать скандала. Чем позже встречусь с мужем, тем лучше.
У воды мне стало очень, очень плохо. Я храбрилась все предыдущие дни, но сейчас ужас накатил ледяной волной. Нутро вымерзло, будто я выхлебала ведро ключевой воды. Пальцы задрожали. В глазах резко потемнело, и я покачнулась, сама того не заметив.
Мне всего девятнадцать! Я не хотела умирать!
Отец посмотрел на меня с тоской.
— Давайте остановимся здесь на ночь, — неловко предложил он.
— Переправьте меня сегодня, — сказала я севшим голосом и растянула губы в жалкой улыбке, — перед смертью не надышишься.
— Милая, — потянулась ко мне мать. Я отскочила, как кипятком ошпаренная, и выкрикнула с наследственными театральными нотками:
— Я хочу уплыть сегодня!
Стражники – невольные свидетели унизительного срыва, неловко отводили глаза.
— Нужно время, чтобы переправить приданое... — протянула мать, не желающая отпускать меня так быстро.
— Оно догонит! — никак не успокаивалась я.
Отец откашлялся.
— Хорошо, я прикажу готовить баркас.
Я вернулась в карету и бросилась обнимать Весну.
— Защищай Сару, — попросила я свою серую подругу, — заботьтесь здесь друг о друге.
«Обо мне бы кто позаботился», — подумалось зло.
Жить хотелось со страшной силой.
Лодку подготовили быстро. Я заперла карету, чтобы Весна не смогла кинуться за мной. Мать, стоя у берега, указала мне на лежащий в судне ящик:
— Я собрала то, что ты обычно носишь. Возьмёшь с собой, чтобы сразу лежало под рукой.
— В там и такое было? — искренне удивилась я.
Мать заплакала.
Я прыгнула на борт, чтобы не зарыдать вместе с ней, не схватиться руками за ближайшее дерево, не доводить до ситуации, когда передавать принцессу тёмным придётся тщательно связанной.
— Я вас люблю, — крикнула я родителям, — пишите письма.
Лодка оттолкнулась от берега.
Я не смотрела по сторонам: ни на семью, ни на тёмных. Только на серо-синее небо, что постепенно покрывалось тучами.
Вскоре разглядывать его мне надоело. Небо было скучным, а ожидание мучительным. Хотелось встретить свою судьбу побыстрее.
— Мы скоро? — спросила я у офицера, сидящего рядом на носу баркаса. Он посмотрел странно.
— Несколько часов, Ваше Высочество.
С берега завыла Весна. Я тяжело вздохнула и вытащила из сумки единственное рукоделие, к которому меня сумели приобщить — вырезание фигурок из дерева.
Мама, помнится, ругалась, что это предпоследнее дело, каким стоит заниматься принцессе. Я спрашивала, какое последнее, и она закатывала глаза.
Отец одобрял всё, что не тащило меня в новые неприятности. Сижу смирно — уже хорошо. А Найли и Сара с радостью хранили вырезанные мной фигурки и даже заказывали заколки.
Воспоминание об улыбках сестёр отдавало и горечью, и тёплом.
Я взялась за заготовку и начала придавать ей форму волка.
Волчицы.
Весны.
«Девочка моя, ну хоть ты не глупи» — думалось мне.
Противоположный берег медленно приближался. Я закончила бо́льшую часть работы к тому моменту, когда до стороны тёмных оставалась пара сотен метров. Спрятав фигурку и резцы в сумку, я начала рассматривать стояку слуг моего будущего супруга.
На первый взгляд лагерь выглядел обычным: костры, шатры и фигуры, издали напоминающие человеческие. Нигде не висят распятые пленные, никто не орёт от боли и никого вроде как не жрут.
Ах да, точно. До ужина-то ещё пара часов.
Чем ближе я подплывала к берегу, тем больше замечала странностей. Мужчина с пепельной кожей, прикрывающий глаза от едва выглядывающего из-за туч солнца.
Девушка в лёгкой робе, за волосами которой тянулся дымчатый шлейф.
«Лошадь», задумчиво жующая свиную тушу.
Меня снова пробрало холодом.
Огромный мужчина в доспехе, вес которого страшно было даже представлять, ждал у дерева. Пышная рыжая борода спускалась до середины груди. Брови срослись на переносице. Волосы были собраны в две толстые косы. Рядом с ним стоял другой... человек. Изящная девушка со светло-серой кожей, миловидными чертами лица и длинными, полностью белыми волосами. Одета она была в мужской придворный костюм, что лет пятьдесят назад, наверное, мог бы считаться изящным.
