Kitobni o'qish: «Там, где море горит»

Там, где море горит

Моему любимому

Рома, без тебя этой книги не было бы, а моя мечта так и осталась бы лишь мечтой

Часть 1

Глава 1

Пусть повезёт тебе найти то, что, сгорая, станет светом.

Би-2

Это случилось осенью. Я увидел её огненно-рыжие волосы и не смог отвести взгляд. Уставился на неё, забыв обо всём вокруг. Её волосы. Они так органично вписывались в осенний пейзаж; они пылали ярче, чем жёлто-оранжевая листва на деревьях, готовящихся к холодам. А кудри, которые появились, вероятно, из-за прошедшего недавно дождя, напоминали языки пламени костра… Костра, который горит где-то в глубине леса летней ночью под усыпанными звёздами небесами, и согревает двух заблудившихся возлюбленных, так нежно обнимающих друг друга. Один взгляд на неё навевал грёзы. Я никогда раньше не встречал её, а сейчас, увидев так внезапно, стоял и вглядывался в нежные черты, чувствуя как меня охватило то самое пламя. Не знаю, заметила ли она, но если и да, то виду не подала. Она сидела на старенькой лавочке с небольшим ноутбуком на коленях и, казалось, ждала кого-то. Я присел на лавку напротив. Осень окутывала всё вокруг: над ней склонились деревья, на которых были ещё заметны отголоски лета, несмотря на то, что под ногами всё вокруг было усыпано палой листвой, которая шуршала при малейшем ветерке. А о прошедшем недавно ливне говорили небольшие лужи, виднеющиеся повсюду. К одной из них подбежала бездомная кошка: вся промокшая, чрезмерно худая и, на удивление, тоже рыжая, как и зачаровавшая меня девушка. Тут она достала что-то из сумки, протянула руку к кошке и приласкала её. Кошка тихонько тёрлась о её ноги. Послышалось мурчание. Я снова обратил свой взгляд на незнакомку. Что странно, в моей голове даже не проскочила мысль подойти и познакомиться, я был заворожён её локонами и только-только начал вглядываться в очертания лица, как кто-то подошёл.

Парень и девушка – видимо, пара. Они, смеясь, подошли к обладательнице огненных кудрей, и завязался разговор. Девушка была рада их видеть, но отчего-то выглядела немного растерянной. Возможно, они оторвали её от важных раздумий, но вряд ли я когда-то уже об этом узнаю. Я не вслушивался в разговор намеренно, но некоторые слова долетали и до меня.

– Жень, пожалуйста, идём скорее, иначе опоздаем!

Значит, Женя. Забавно, неужели нас зовут одинаково? Я не уверен, что парень обращался именно к рыжеволосой незнакомке, а не к своей девушке, но мне кажется, что всё же Женя – это именно она. Евгения…

Кто-то выкрикнул моё имя, что вырвало меня из задумчивости. Это была Марта. Я успел забыть, что ждал её здесь. С ней у нас отношения непонятные. Никогда не говоря о чувствах, всё, что у нас было, – это частые прогулки и пара неловких объятий, обычно вызванных несколькими бутылками сидра. Может быть, моя подруга и ждала первого шага, но я не видел в этом смысла. Она хороший человек, но не мой. Ничего моё сердце не может ей дать, а значит, не надо и пытаться.

Марта рассказывала мне о том, как прошёл учебный день, который я благополучно пропустил. Я учусь в школе последний год, такой значительный в жизни каждого человека. Поэтому и пропускаю занятия временами. Иногда мне нужно восстановить душевные силы. Серьёзно занимаюсь я только теми предметами, которые мне нужны для экзаменов, соответственно, теми, которые мне интересны и не вызывают желания выброситься в окно, глядя на объёмы информации, которую нужно изучить и усвоить. На остальные предметы я благополучно плюю, занимаясь ими очень поверхностно, не распыляя силы в ненужные русла. Сегодня в школе были как раз самые ненужные мне предметы, поэтому я и решил сделать себе выходной, оставшись дома играть в очередную РПГ и поглощая всю имеющуюся дома еду, преимущественно вредную. От этого занятия меня и оторвала Марта, позвав пройтись по ближайшему парку. Отказать было неудобно, а быстро придумать вескую причину не идти я не смог.

И вот она, устроившись на лавке рядом со мной, закинув одну ногу на другую, продолжает рассказывать о школе, в которой, как я понимаю, так и не произошло ничего, заслуживающего внимания.

Снова начинает моросить дождь, небо затягивается серыми тучами, похожими на печальных пушистых кроликов, и Марта предлагает зайти к ней.

Я всегда любил дождь, он обволакивает меня, помогает расслабиться и погрузиться в неспешные раздумья, а ещё такая погода особенно удачна для чтения книги и чашки какао. Но сейчас все мои мысли занимала Евгения. Она так резко и так глубоко врезалась в мою память, что ничто уже не было способно её вытеснить. Пламенные волосы овладели моим разумом в ту самую секунду, как я их увидел. Жаль лишь того, что я так и не рассмотрел их владелицу поближе, ведь когда я перевёл взгляд на лавку напротив, она была пуста.

– Эй, друг, ты идёшь или нет? Сейчас промокнем.

– Да, конечно.

Мы уже отошли на достаточное расстояние, дождь усиливался, и Марта спешила, хотя дом находился совсем рядом. Она боялась промокнуть в отличие от меня. Я люблю дождь и поэтому позволяю ему проникать в каждую клеточку моего тела. Но стоял октябрь, капли обжигали холодом, а я вдруг подумал кое о чём и, сорвавшись с места, побежал назад.

– Что ты вытворяешь, куда ты? – Марта вскрикнула почти испуганно, глядя на меня с недоверием. Было заметно, что её начинает раздражать всё происходящее, ведь ей дождь совсем не доставляет радости.

– Я сейчас!

Нашёл. Промокшая, рыжая, исхудалая. Я вернулся за кошкой. Она сидела под лавкой и там сухого места не было, как и на бедном животном. В лужах расплывались всё новые и новые круги, капли барабанили по маленьким киоскам, расположенным совсем близко, а солнце спряталось окончательно. Витый забор, видневшийся вдалеке, перелезали соседские дети, которые, конечно же, забыли взять зонтики. Было серо и пасмурно, кто-то скажет – грустно, а я скажу – меланхолично. В таком настроении есть особая осенняя прелесть, разве нет? Октябрьская прелесть. Сентябрь ещё радует лучами солнца и тёплыми вечерами, ноябрь уж слишком суров с его голыми стволами деревьев и бесконечной смесью серого асфальта и повсеместной грязи. А вот октябрь, как по мне, – самый прекрасный осенний месяц, в нём собрана вся осенняя красота, вся светлая грусть, приходящая с этой порой года.

Я аккуратно взял кошку на руки, прижал к себе и, расстегнув пальто, укрыл под ним исхудавшее тельце. Удивительно, что она не вырывалась. Наверное, она тоже устала быть одна. Кто знает, какой чёрт меня дёрнул вернуться и забрать её, просто я подумал, что хочу ей помочь, что она мне нужна, а я ей нужен ещё больше.

Есть у меня ещё одна версия. Увидев кошку вместе с рыжеволосой девушкой, я, уходя, вдруг почувствовал, что хочу оставить себе нечто, напоминающее об этом дне. Напоминающее о том пожаре, в который я попал, сидя на лавочке в сквере.

Мы с кошкой двинулись к выходу из сквера, где Марта сверлила меня взглядом.

– Ты хочешь, чтобы я заболела? Зачем тебе эта кошка? Нельзя было выбрать момент поудачнее? Я замёрзла, промокла, идём уже скорее! – она засыпала меня вопросами всю дорогу. Я не успевал на всё это отвечать. Я уже почти не слушал её.

– Так, послушай. Мы дошли до твоего дома. Мне пора.

– Разве ты не собирался зайти?

– Мне очень нужно домой. Ты же видишь, у меня кошка, хочу её покормить, высушить, показать ей квартиру.

– Значит, ты идёшь домой.

– Да, мне правда пора.

– А как ты назовёшь её?

Я задумался. Кошка выглядела такой хрупкой, я не понимал почему, но она казалась гораздо беззащитнее других уличных животных. Я стал вглядываться в неё и вдруг понял. Она слепая. Теперь я точно знал.

– Дея.

– Что это за имя вообще? Где ты его взял? Может, как-то попроще?

Тогда я понял, что моя подруга совсем не знакома с романами Виктора Гюго и даже с их аннотациями. Не то чтобы я был ярым приверженцем исключительно классических романов, да и мне без разницы, читает человек книги или нет, но мне стало очень тоскливо оттого, что она не способна понять и разделить мою любовь к этому писателю, к его героям, что я не могу обсудить с ней те эпизоды, которые так меня задели и заставили переосмыслить многие вещи, даже изменить мировоззрение. Ведь как иногда хочется, чтобы рядом был человек, который готов делиться с тобой своими сокровенными мыслями, не боясь быть непонятым, навязчивым или вовсе глупым. В последнее время я слишком часто возвращаюсь к этим мыслям. Но в разговоре с Мартой я просто не вижу смысла поднимать эти вопросы, поэтому отвечаю коротко:

– А мне это имя нравится, вот и всё, может, я его вообще выдумал. Мне пора.

– Хорошо, тогда до завтра.

– До завтра.

Я был очень рад тому, что смог увильнуть от похода в гости к Марте именно в этот день. Почему-то мне совсем туда не хотелось. Так как мой дом находится за углом, я совсем скоро подошёл к своему подъезду.

Тут меня охватило странное чувство. Я повернулся. Мне показалось, что я снова увидел силуэт девушки из сквера. Показалось, что в пелене дождя мельком уловил эти ни на что не похожие огненно-рыжие волосы.

Пламя, которое положило начало нашей истории.

Глава 2

В полумраке, в новых городах вижу сны в твоих глазах.

Offside

Квартира такая уютная: повсюду старинная мебель, на которой лежат бабушкины кружевные салфеточки, обои во всех комнатах таких нежных, светло-розовых или светло-зелёных тонов, на стенах – картины с изображениями морей, лесных троп, горных пейзажей, а с кухни разносятся ароматы самой вкусной еды на свете. Я только зашла и, пока снимала обувь, облокотилась рукой о вешалку. Она упала, оповестив своим грохотом всех, что я дома. Дедушка вышел из спальни, поздоровался и поцеловал меня в щёку. Я сразу кинулась поднимать вешалку, но дедушка меня опередил. А я взяла с пола пальто – его и бабушки. Дедушка взял их у меня из рук, бережно отряхнул сначала бабушкино, а затем своё. И, как всегда, повесил на один крючок: сначала жены, а сверху своё, как будто защищая одно другим, хотя свободных мест на вешалке было предостаточно. Да что уж там – все остальные места были свободны, но он продолжал делать именно так, сколько я себя помню. Это кажется мне чем-то особенным, как будто в его движениях спрятано нечто очень трогательное и личное. Пусть всего лишь мелкая привычка, но формировала её точно любовь.

Теперь я сняла пальто и поспешила к себе, чтобы поскорее переодеться и пойти ужинать.

Как же сильно я люблю эту комнатку – такую уютную и родную, как и вся квартира, как и весь город. Раньше это была спальня родителей. Когда мама вышла замуж за папу, они жили здесь, вместе с папиными родителями. А через пару лет родилась я. Когда мне исполнилось шесть, родители оставили её мне, а сами перебрались в гостиную. Я часто вспоминаю то время с особой теплотой и непонятной грустью. Наверное, всё оттого, что я так и не свыклась с тем, какая у нас жизнь сейчас.

Я сижу здесь, глядя прямо перед собой – на стене множество фотографий, – и вижу моё счастливое детство. Праздники в семейном кругу, улыбающиеся лица родных в новогодних нарядах с поднятыми бокалами шампанского, моё самое первое Первое сентября, дни рождения и главное – мы вместе: мама, папа, я, бабушка и дедушка.

Теперь всё не так. Мне было двенадцать лет, когда мы переехали в Краснодар, где я не знала никого, кроме родителей, где пошла в незнакомую школу и где до сих пор, спустя пять лет, так ни с кем и не сблизилась по-настоящему. Меньше чем через год наступит выпускной.

Думаю, когда буду уезжать оттуда – а я обязательно уеду, – во мне ничего не дрогнет: разве стоит жить там, откуда так легко уехать без сожалений, где ничего не держит? Я уверена, что нет. Может, однажды и родители надумают вернуться сюда, в Анапу, на нашу малую родину.

Я всегда чувствовала себя здесь дома, по-настоящему дома. Эта комната, этот город… самое любимое место на свете. Сейчас я, как в детстве, подойду к большому дубовому шкафу, который казался раньше таким огромным и высоким, достану мягкую красную пижаму, надену её и закутаюсь в тёплый, пушистый плед, сяду у окошка и продолжу читать «Человека, который смеётся».

Не успела я почитать и пятнадцати минут, как услышала тихий скрип открывающейся двери и голос бабушки:

– Алиса, всё готово, идём на кухню, там твои любимые оладушки со сгущёнкой, решила вас с дедушкой побаловать чем-то вкусненьким.

– Уже бегу, страницу дочитаю – и сразу на кухню.

– Ладно, но давай скорее, а то остынет или дедушка всё съест, что более вероятно. – Бабушка улыбнулась и вышла.

По всей квартире разносился аромат только что приготовленных оладий и свежезаваренного чая из малиновых веточек, лимона и корицы. Когда я зашла на кухню, бабушка и дедушка смеялись, сидя рядом. Дедушка, наверное, как всегда, блеснул своим юмором, который я просто обожаю. Я устроилась напротив них за столом, налила себе чаю, полила несколько оладушков сгущёнкой и с удовольствием поужинала.

Дедушка поинтересовался, как прошёл мой день. Я рассказала о Жене и Ване, с которыми мы ходили в кино, о том, что они завтра уезжают обратно в Москву, ведь они старше меня на год и поступили туда; о дожде, который застал нас на полпути в кино; о том, что почти закончила писать доклад по истории ещё до того, как ко мне подошли друзья в сквере, и что собираюсь дописать его перед сном. Тут я услышала, что мне звонят, поблагодарила бабушку и пошла в комнату за телефоном. Ника. Конечно, кому ещё я могла понадобиться.

– Привет, ты дома?

– Давно, уже час как. Почему ты решила позвонить, ты же обычно пишешь? Что-то случилось?

– Ничего особенного. Можно я скажу маме, что я сегодня у тебя ночую? Если она позвонит, ты ей подтвердишь?

Такие просьбы поступают от неё каждый раз, когда я приезжаю. Её мама доверяет мне и никогда не проверяет, а зря. Хотя, возможно, просто делает вид, что ничего не замечает.

На месте родителей Ники я бы давно постаралась прекратить её отношения с Антоном, он редкостный подонок. Мы кучу раз обсуждали с Никой их болезненные отношения, но это до сих пор ни к чему не привело. Если человек слепо уверен в своих иллюзиях, никто не заставит его услышать правду, пока он не столкнётся с ней лицом к лицу. А такие просьбы о ночёвках меня раздражают и расстраивают всё больше. Поэтому я и ответила так:

– А может, ты на самом деле придёшь ко мне для разнообразия?! Я приехала всего на месяц, ты живёшь на соседней улице, но ни разу ещё не зашла ко мне, зато «ночевала» у меня уже трижды.

– Я всё понимаю, не злись, пожалуйста. Просто Антон так расстраивается, когда я рушу совместные планы, мы ссоримся, я снова остаюсь виноватой. Он первый меня сегодня пригласил к себе, если я всё отменю, точно будет скандал. А к тебе я завтра днём приду, сегодня как раз договорюсь с Антоном об этом…

– Ника, ты же не его собственность, чтобы бояться вздохнуть без позволения.

– Всё не так критично, как ты говоришь, ты постоянно придираешься к нему. – В её голосе уже слышались нотки недовольства и обвинения.

– Давай не будем начинать этот разговор снова, ты ведь знаешь, что он заведёт в тупик. Ты не слышишь меня.

– Хорошо, ну так как? Если что, я у тебя, договорились? А завтра я буду у твоего дома в два как штык, окей?

– Последний раз прикрываю вас, потом делайте что хотите, хоть на улице совокупляйтесь.

– Люблю тебя, до завтра.

– Ага. – И я положила трубку.

Вечер был таким прекрасным до этого разговора. Завтра, как всегда, придётся утирать ей слёзы, потому что, оставаясь вдвоём с Антоном дольше трёх часов, они обязательно поссорятся, а потом она снова его простит, а я останусь «подругой, которая только и мечтает расторгнуть их отношения и лезет не в своё дело» из-за того, что в очередной раз повторю ей, что Антон – отвратительный и относится к ней как к кукле.

Я сидела, тупо уставившись в никуда, думая о сложившейся ситуации, и тут взгляд сфокусировался на книге. Чтение всегда успокаивало меня, поэтому я залезла под одеяло, взяла с подоконника уже начатый роман и выпала из действительности на пару часов. Опомнилась уже в одиннадцать, когда бабушка с дедушкой заглянули в комнату пожелать спокойной ночи. Они пошли спать, а я отправилась в душ. Смыла с себя всю усталость, накопившуюся за день, и тихонечко вернулась в комнату, чтобы никого не разбудить. Доклад по истории, видимо, подождёт до завтра. А я сейчас улягусь в тёплую, мягкую постель, укроюсь одеялом до самого подбородка и провалюсь в сон.

Монотонный стук дождя по окну – одна из моих любимейших мелодий, особенно ночью. По телу сразу разливается спокойствие, умиротворение. Если бы я так сильно не хотела спать, обязательно пробралась бы в гостиную, на балкон, чтобы вдохнуть волшебную свежесть осенней дождливой ночи. Да, если бы шум дождя не действовал как снотворное, то обязательно…

Меня разбудил непонятный шум из соседней квартиры, как будто упало что-то тяжёлое. С трудом открыв глаза, я привстала и приложила ухо к стене. Стены тонкие, поэтому в ночной тишине отчётливо были слышны слова, голос – довольно громкий и очень заботливый:

– Не переживай, сейчас я всё уберу, ты привыкнешь, не расстраивайся.

Видимо, действительно что-то случайно упало и разбилось: может, чашка, может, рамка для фотографии или цветочный горшок. Единственное, что показалось странным – в ответ была тишина. Человеку с заботливым голосом никто не ответил.

А я снова укуталась в одеяло и провалилась в крепкий сон.

Глава 3

И пусть никто не объяснит, никто на свете не расскажет, какой огонь в груди горит.

Би-2

Снова убирать. Сначала стеклянная фигурка, теперь фикус остался без горшка, а по полу рассыпалась земля. Хорошо, что хоть ковёр лежит подальше. Остаётся надеяться, что при прошлой уборке я не оставил нигде осколков, потому что иначе, пока буду ползать и собирать землю, один уж точно вонзится в меня.

– У тебя тут всё нормально? – Я даже вздрогнул от неожиданности. Это оказалась мама, которая своим шёпотом из тёмного дверного проёма в глубокой ночи чуть не заставила моё сердце остановиться.

– Боже, нельзя же так пугать, мам! Всё хорошо. Дея просто ещё не привыкла к новому дому, она ведь не видит, что перед ней. Но кошки – животные очень умные, думаю, она скоро освоится. А ты почему не спишь?

– Вообще-то я спала, пока этот грохот не разбудил. Это твой папа дрыхнет так, что пушкой не разбудишь, а у меня сон чуткий.

– Я сейчас буду убирать, ходить туда и обратно, шуршать, так что…

– Что?

– Можешь пока взять животинку к себе, чтобы она не разнесла землю по всей квартире?

– Хорошо, всё равно я теперь не скоро усну. Иди сюда, хорошая девочка, самая лучшая… – Дальше слышались только слабо различимые ласковые слова, пока мама уносила Дею в свою спальню.

– Спасибо. – Вряд ли она услышала, не буду же я кричать ночью на весь дом. Ладно. Нужно всё это убрать.

Спустя двадцать минут и несколько походов на кухню с осколками, пакетиками земли, веником и совком я наконец-то закончил. Непонятно только, что теперь делать с фикусом. Завтра, конечно же, пойду в магазин, а пока положу его на клеёнку на кухне, надеюсь, кошка не начнёт есть листочки. Я даже не заметил, какой дождь льёт за окном, воздух на улице сейчас, наверное, просто потрясающий. Кажется, я знаю, как проведу ближайшее время.

Воздух и правда оказался невероятным – такой свежий, чистый. Если бы он мог стать выражением человеческих ощущений, то аромат, стоящий этой ночью, принадлежал бы освобождению и надежде. Я ожидал, что на балконе будет теплее. Ночью осень ощущается острее: становится холоднее, капли дождя врезаются в ладони, небо тёмное, затянутое тучами, так что звёзд совсем не видно, всё окутала темнота, и только одинокий фонарный столб своим тускловатым и оттого печальным светом нарушает опустившийся на землю мрак. А изо рта уже вырывается не только сигаретный дым, но и пар. Пришла настоящая осень.

Похоже, я слишком перегнулся через перила, ливень почти потушил сигарету, а рукава рубашки от локтя до запястья промокли до нитки. Если я ещё немного так постою – точно простыну. С моим-то иммунитетом. Но ночь была завораживающей, я набрал полные лёгкие влажного и свежего воздуха и бросил недокуренную сигарету в импровизированную пепельницу. Внутри разлетелись крохотные искорки, и оставив окурок медленно тлеть, я вернулся в комнату, плотно закрыв балконную дверь.

Дея лежала рядом с моей подушкой на уже расстеленной кровати.

Я заглянул в комнату родителей – мама уснула, папа, не просыпаясь, обнял её. Их отношения всегда были для меня примером настоящей любви, проявления которой обнаруживались в самых незначительных и невинных действиях и словах. Видимо, когда мама уснула и перестала гладить Дею, она и убежала ко мне. От осознания этого у меня на душе сразу потеплело, ведь она слепая, но смогла найти дорогу из одной комнаты в другую, нашла кровать, а главное – именно мою. Значит, она уже привыкла ко мне. Я почувствовал, что и сам всё крепче привязываюсь к этому милому и немного грустному животному, которое нашло во мне друга. И я улёгся рядом с ней, закутался в одеяло и, нежно обхватив рукой кошку, погрузился в свои мысли о сегодняшнем дне: воскрешая в памяти образ незнакомой девушки в сквере, думая о новом друге в виде пушистого беззащитного рыжего комочка, сопящего рядом; и вдруг меня охватили непонятные ощущения. То ли того, что я что-то безвозвратно утратил, то ли того, что наконец приобрёл нечто невообразимо значимое и бесценное, – звучит абсурдно, ведь чувства кажутся противоположными, но между ними гораздо меньшая пропасть, чем может показаться на первый взгляд тому, кто никогда не испытывал похожего тихого внутреннего буйства чувств. Одолеваемый такими противоречивыми и пришедшими из ниоткуда мыслями я и уснул под стук дождя о стекло и сопение маленькой жизни рядом.

Несмотря на то, что была суббота, мама разбудила меня непростительно рано, ещё даже девяти не было. Я никогда не был против раннего пробуждения и восстановления такого удобного режима сна, но начинать подобные изменения после того, как заснул ближе к рассвету, оказалось не лучшим решением.

– Доброе утро.

– Доброе, зачем же так рано? – Я всё ещё старался укрыться одеялом с головой, чтобы солнце, палящее прямо в глаза, не помешало продлить сон хотя бы на несколько минут.

– Твой фикус на кухне мешает, да и нельзя ему так лежать, ему почва свежая нужна, горшок, вода, ты и сам знаешь. Вот я и подумала, купишь заодно кое-какие продукты, когда пойдёшь за добром для своего растения?

– Конечно, не вопрос, только дай несколько минут хотя бы в себя прийти… что у нас на завтрак?

– Пюре с сосисками и крабовый салат.

– Это определённо ускорит моё пробуждение. – Я потянулся, а мама усмехнулась и вышла, сказав, что пошла накладывать еду в тарелки.

По-быстрому приведя себя в порядок в ванной, я оделся и направился на кухню, где мама с папой дожидались меня, чтобы позавтракать вместе.

– Жень, что планируешь делать сегодня? Мы собираемся в гости к Сафроновым, пойдёшь? – Папа предложил, потому что мы обычно ходили к ним всей семьёй и праздники отмечали вместе, а сын Сафроновых, Кирилл, – мой лучший друг с самого детства.

Но я не уверен, что сегодня стоит куда-то уходить надолго, кошка ещё не свыклась с новым домом, не хочется оставлять её одну надолго. Так что я отказываюсь, так всё и объяснив.

– Спасибо, я побегу в магазин, вы покормите кошку?

– Уже покормили, не переживай, беги. – Папа ласково посмотрел на Дею, которая тёрлась о его ноги: похоже, и ему она уже успела понравиться.

Да, сегодняшнюю погоду со вчерашней не сравнить – солнечные лучи проникают в каждый уголок города, а когда прекращается ветер, в толстовке становится даже жарко. Идти совершенно неудобно, неся в одной руке огромный пакет с продуктами, а в другой упаковку с чернозёмом и стучащий при каждом шаге цветочный горшок с подставкой. А когда в кармане зазвонил телефон и я попытался его достать, шкала неудобства достигла своего предела и я опустил всю свою ношу на скамейку в том самом вчерашнем сквере, через который я почему-то сейчас решил вернуться домой. Мышцы рук немного дрожали, когда я сел рядом с пакетами и достал телефон. Много уведомлений и пропущенный звонок от Кирилла. Для начала открыв уведомления, я увидел, что он пытается понять, почему я отказался идти к нему. Записывая голосовое сообщение с объяснениями, я стучал пальцами по лавочке и елозил кроссовками по асфальту, уставившись на шуршащие под ногами листья.

– Извини, ты не видел здесь кошку? Вчера ещё тут ходила, такая рыжая, худенькая и… слепая.

Я оторвал взгляд от листьев, резко прервав свой монолог и рассеяно подняв голову к обращающейся ко мне девушке в красных кроссовках, и больше не смог отвести взгляд.

Я снова попал в пожар.

Глава 4

Тёплый кот меня утешит,

ляжет на больное место.

Fleur

Парень выглядел удивлённым, даже завороженным. Я, кажется, не спросила ничего странного, так почему же такая реакция? Но неловкая пауза продолжалась долю секунды. Он мило улыбнулся и ответил:

– Я знаю, где она.

– Где-то под лавками?

– Совсем нет.

– И где же тогда?

– У меня дома.

– Это не шутка? Ты правда забрал её? – Я даже не знала, как реагировать на такой ответ. Всё, что я ожидала услышать, это что-то похожее на «извини, не встречал» или в крайнем случае «пробегала недавно, но где сейчас, понятия не имею». Этот парень начинает казаться мне всё более загадочным. Может быть, он решил познакомиться со мной таким неожиданным способом? Он снова улыбается, вдруг показалось, что его улыбка согревает, хотя, наверное, просто ветер утих и стало теплее…

– Не шутка, вчера ближе к вечеру я увидел тебя и её, то есть её, я имею в виду кошку, возле лавки, а когда уже собрался идти домой, припустил сильный дождь. Уже на выходе из сквера я побежал обратно и забрал с собой. То, что она слепая, я понял, когда подходил к дому, хотя и не сразу, но это всё равно не имеет значения… – Его речь была немного неуклюжей, он сбивался с мысли, выглядел при этом таким забавным и наивным, что остаться равнодушной было просто невозможно. А самое удивительное то, что голос показался смутно знакомым, как будто я уже когда-то его слышала. Тогда я стала приглядываться к нему, пытаясь понять, где могла его встречать. Блестящие русые волосы, мягкая светлая кожа, большие, добрые, выразительные карие глаза, которые были устремлены на меня и лучились наивностью и… надеждой, если мне не показалось. Тут он и произнёс слова, которые удивили меня ещё больше:

– Если хочешь, можем сходить ко мне, чтобы ты её погладила. Наверное, Дея тебе обрадуется… – Дея? Я как раз читаю сейчас роман, в котором главную героиню так зовут, эта встреча начинает казаться всё более невероятной. – … Значит, она помнит тебя. Кошки очень хорошо запоминают запахи, а у неё из-за слепоты чутьё определённо обострилось, да и родителей всё равно нет дома, так что никто нам не помешает… – Тут он засмущался так сильно, что его бледные милые пухловатые щёки, порозовели, и он не замолкая продолжал оправдываться: – Я имел в виду общаться с кошкой, ты не подумай, я ничего такого не подразумевал, прости…

Я не смогла больше сдерживать улыбку, и заметив это, он рассмеялся, видимо, догадавшись, как комично выглядит ситуация. Если бы он не выразился подобным образом, не начал так смешно и неловко оправдываться и застенчиво отводить взгляд, я бы насторожилась от такого спонтанного предложения. Но взглянув на него ещё раз, неожиданно для себя поняла, что хочу продолжить общение с ним. Как минимум ради того, чтобы ещё немного послушать нелепости, которые он будет говорить, а потом смущённо смеяться. Но соглашаться так сразу было неловко, поэтому я предложила прогуляться по скверу и поболтать. Он печально посмотрел на пакеты, стоящие на лавке рядом с ним, и я поняла, как глупо было с моей стороны не догадаться, что прогулка с такими сумками будет слишком проблематичной.

– Давай я их занесу и вернусь? Хотя мне ещё фикус пересаживать… Но он подождёт.

– Пересаживать фикус? Ты не перестаёшь меня удивлять!

– А что такого?

– Да ничего. А кстати, как ты узнал, что я пришла именно кормить кошку?

– У тебя в руках пакетики с кормом, и ты подошла ко мне с вопросом про кошку, не догадаться было слишком трудной задачей, я не справился.

В его неловкости было скрыто особое очарование. Никогда подобных людей не встречала.

– Ладно, давай пройдёмся до твоего дома, но только если недалеко. Я подожду во дворе.

– Не дольше десяти минут пешком.

– Помочь тебе с пакетами?

– Мне и так удобно.

Он встал, кое-как взял свою ношу, и мы медленно двинулись к выходу из сквера. Удобно ему точно не было. Какой же он забавный!

– Как хочешь. Если что, я готова понести горшок для твоего фикуса. – Никакого ответа не последовало. – Ну что ж, как тебя зовут, спасатель кошек?

– Так же, как и тебя.

Этот парень явно не от мира сего! Во-первых, я сильно сомневаюсь, что его зовут Алиса, а во-вторых – откуда он вообще мог предположить, что знает моё имя? Хотя он ведь говорил в начале что-то про то, что видел меня вчера в парке вместе с кошкой, правда, это показалось мне обычной оговоркой.

Я не удержалась и сказала:

– Приятно познакомиться, спасатель кошек по имени Алиса.

Уже знакомым мне образом он застенчиво отвёл глаза и рассмеялся, я тоже не стала сдерживаться.

– Так что, ты представишься или мне так и называть тебя спасателем кошек?

– Я дурак. Меня Женя зовут.

– Я Алиса, но, наверное, ты уже догадался.

– Да уж, труда не составило.

По дороге к его дому, которая становилась всё более знакомой, мы беспрерывно разговаривали, так что к моменту, когда он сказал, что мы пришли, я уже знала, что он родился и вырос в Анапе, как и вся его семья, что учится в выпускном классе, обычно прогуливает бесполезные для него уроки, какими оказались все не гуманитарные, играет в РПГ, много читает, собирает домашнюю библиотеку и что его любимый цвет – синий, как море. На полпути он чуть не уронил свой горшок для фикуса, я помогла его удержать и дальше несла его, несмотря на то, что Женя всеми силами хотел вернуть его.

Наше общение началось так легко – настолько просто и беззаботно общалась и смеялась я с кем-то при первой встрече последний раз, наверное, в начальной школе, когда ещё ничего не стесняешься, не боишься выглядеть глупым и навязчивым. Чем старше я становилась, тем сложнее было знакомиться с людьми, и, видимо, поэтому к семнадцати годам я обзавелась только одной настоящей подругой, с которой мы сдружились в первом классе.

Отчего же мне с тобой так легко и свободно, Женя, спасающий бедных кошек от дождя, смущающийся от каждой мелочи, болтающий без умолку даже о незначительных вещах, собирающийся пересаживать фикус и почему-то решивший, что меня тоже зовут Женя, и… живущий в соседнем подъезде? Очередная новость. Возможно, скоро я перестану ошарашенно смотреть на всё происходящее со мной после встречи с загадочным Женей, но точно не в эту секунду.

Я тоже успела о себе рассказать некоторые вещи, и в тот момент, когда Женя объявил, что мы пришли, я осознала, что мы стоим у соседнего подъезда дома, в котором я живу, точнее, бабушка с дедушкой, к которым я приехала.

– Бо́льших совпадений и предположить не могу, – зачем-то произнесла я вслух.

– Каких совпадений?

– Я живу вон там. – И я указала на первый подъезд.

На этот раз удивление отразилось на лице Жени. Резко начался лёгкий дождик, который усиливался с каждой секундой: всё же осенняя погода обманчива. Мы быстро оказались под козырьком его подъезда.

– Давай мне горшок и беги скорее домой, встретимся завтра часов в десять здесь, я же обещал тебе кошку, хорошо?

– Ладно, идём к тебе, помогу тебе с фикусом, мы ведь успели немного погулять, так что все мои условия соблюдены. – А потом я подумала и с иронией добавила: – Тем более у тебя дома нет родителей, но только ты ничего не подумай, я не о том… – и засмеялась.

Засмущать его оказалось проще простого: от моих слов он тут же отвёл взгляд. Послышался смех. Кажется, у нас появилась локальная шутка. Он открыл дверь, и мы поднялись на пятый этаж.

– Пятый! Я ведь тоже на пятом здесь живу.

– Серьёзно? Действительно много совпадений для одного дня. Проходи, ванна там, прямо по коридору, можешь пока руки помыть, я сейчас подойду, только продукты поставлю.

Квартира была очень приятной, без кричащих оттенков, с множеством рамочек на стенах и статуэток на всей мебели, которую я встретила в коридоре, а свет лампочек такой тёплый, как будто солнечный. Я сразу почувствовала, что здесь царит дружная, семейная атмосфера, которую я так люблю, в которой чувствуешь себя по-настоящему дома. На выходе из ванной меня встретила уже знакомая кошечка, я взяла её на руки и увидела Женю, который несёт клеёнку с фикусом к себе в комнату. Мы пошли за ним.

Как много книг! Два высоких белых книжных стеллажа, стоящие вплотную друг к другу, и куча постеров по разным играм на стенах. Возле полок – платяной шкаф, такой же снежно-белый. К столу, стоящему у окна, прикручена лампа, а на столе сложены тетради, учебные пособия в небольшом творческом беспорядке, у стены – аккуратно заправленная кровать, в ногах которой установлена маленькая подставка для цветочного горшка, а посередине комнаты лежит ковёр. Синий – как море.

– Располагайся, где тебе удобно.

Я села на краешек кровати, всё ещё поглаживая кошку, которая тихонечко мурчала. Вдруг я задумалась кое о чём:

– А где же предыдущий горшок твоего фикуса? Ты вроде собирался его пересаживать, а не сажать…

– А его Дея разбила вчера ночью, точнее сегодня ночью, это было почти под утро, после трёх. – Говоря это, Женя уже развернул клеёнку с фикусом, поставил туда новый горшок, насыпал на дно дренаж, открыл упаковку с чернозёмом и начал заполнять горшочек землёй. Я слезла с кровати и села на полу, напротив него, чтобы подержать растение, пока Женя занимается землёй. Этот парень всё делал неуклюже, постоянно просыпал землю и бормотал что-то себе под нос, возможно, обращаясь к фикусу. Он нравился мне всё больше. Интересно, почему мы никогда раньше не встречались, не знали друг друга в детстве, когда я ещё не переехала в Краснодар, да и сейчас, ведь я не первый раз приезжаю и живу через стенку?

Через стенку. Разбитый ночью цветочный горшок. Подбадривающие слова без ответа и его голос, с первых же мгновений показавшийся отчего-то знакомым… Неужели?..

Глава 5

Глупо, когда просто,

но здесь нет другого подтекста.

Я никогда не тянулся к звёздам,

я из другого детства.

Нервы

Происходящее казалось невероятным, я думал, такое бывает только в сериалах, фильмах, книгах, во сне, но не в действительности. Вблизи Алиса ещё прекраснее. Прямо сейчас она сидит на полу напротив меня в моей комнате и помогает пересаживать фикус. Когда мир успел так перевернуться? Я могу рассмотреть все её незабываемые черты: длинные густые ресницы, медово-карие глаза, нос и щёки, усыпанные веснушками, забавное, очень серьёзное выражение лица, которое так резко сменяется беззаботным, когда она заливается смехом. А густые рыжие локоны, растрепавшиеся от ветра, стали ещё пламеннее, как будто дотронувшись, одёрнешь руку. Она кажется такой неразговорчивой, серьёзной, но стоит начать что-то ей рассказывать или смешить, как она забывает о своей скованности и искренне, со светящимися глазами участвует в разговоре, смеётся и улыбается, излучая теплоту, которую почему-то пытается скрывать. Я отчего-то разговорчивее, чем обычно. Даже слишком. И веду себя как ребёнок, но с ней не получается по-другому, это выходит само собой, а неуклюжесть сейчас переходит все границы. Но её это веселит, неужели, я нравлюсь ей таким? И снова я от волнения просыпал горстку земли на пол, опять собирать – хотя это весомый повод отвести взгляд от Алисы. Мне кажется, ещё немного, и она заметит, как я непрерывно украдкой её разглядываю. Но мои размышления были прерваны:

– Представляешь, я, похоже, слышала ночью, как разбился горшок, и… твой голос. – Окончание фразы она произнесла тише, как будто застеснялась, но хотела, чтобы я не заметил. Будем считать, что не заметил. Оказывается, не я один могу быть застенчивым.

И вдруг до меня дошёл смысл её слов. Конечно, нет ничего удивительного в том, что твоя соседка слышала, что происходит у тебя в квартире! Но её смущение заставило и меня воспринимать услышанное, как нечто загадочное и необычное. Да что уж там, весь сегодняшний день был чередой невероятных совпадений. Весь он – одно невероятное событие. Я так и сказал:

– На самом деле, сегодня со мной произошло больше странного и неожиданного, чем за всю жизнь.

Я хотел добавить «и всё благодаря тебе», но почему-то решил замолчать.

– Да, с этим не поспоришь. Мне тоже этот день запомнятся надолго. Я тут размышляю кое о чём. Как думаешь, почему мы никогда не встречались раньше? Разве возможно жить в соседних подъездах, в небольшом городе и всегда проходить мимо?

– Ты же вроде говорила, что уже не живёшь здесь?

– Уже да, а раньше? До тринадцати лет жила, пока родители не нашли работу в Краснодаре и мы не уехали туда… Да и приезжаю я сюда раз в полгода точно – на каникулы.

Показалось, что она не рада своему переезду. Мысли метались, и в конце концов я решился спросить, вдруг ей хочется поговорить об этом?

– Алиса?

– Да?

Она оторвала взгляд от фикуса и посмотрела на меня так, как будто ждала вопроса, может, и не того, что я собирался задать, и всё же я продолжил:

– Ты не хотела уезжать отсюда?

Её брови на секунду подскочили, а взгляд стал рассеянным, она выглядела так, как будто потерялась, – как ребёнок в супермаркете, который на мгновение потерял маму из виду и почувствовал себя одиноким в толпе проходящих мимо людей. И вдруг она быстро заговорила:

– Знаешь, не совсем… Сначала это казалось мне первым в жизни большим приключением, такой своеобразной дорогой в неизведанные края, в которых ждёт что-то новое, волнующее. А когда переезд был окончательно завершён – вся мебель, все вещи расставлены, и новая школа ждала меня с распахнутыми дверями, я сломала ногу и попала в больницу, где поняла, что никто не придёт, кроме родителей, да и то на выходных – в будние их рабочий график не совпадал с приёмными часами. Сломать ногу – не трагедия, сущий пустяк, если думать об этом глобально. Но чем дольше я там лежала, тем ярче осознавала, как важно, чтобы кто-то был рядом. Даже если ты просто сломал ногу. Я днями лежала и думала о том, кто бы мог ко мне прийти, будь я в Анапе: Ника, дедушка с бабушкой, которая бы точно принесла только что испечённые блинчики, или пирог, или салатики, такие, какие она одна умеет готовить. Но вокруг не было никого и ничего, кроме унылых бледных стен с облупившейся кое-где краской, большого окна без штор, маленькой тумбочки с парой книжек и костылями рядом с ней. Там я и увлеклась чтением, до этого терпеть не могла книги. Больше ничего не оставалось. Хотела ли я этого переезда? Кажется, хотела, но приключение стало больше похоже на ссылку и с тех пор мало что изменилось. Я не жалуюсь, в Краснодаре довольно хорошо, просто, видимо, у меня не сложилось.

Она говорила так искренне и расстроенно, как будто давно хотела поделиться чувствами, но отчего-то этого не делала. Может, её просто никто не спрашивал? Или не хотел слушать. Я понял, почему она выглядела такой потерянной, когда я задал вопрос. Мне всем сердцем хотелось её поддержать и как-то подбодрить, но нужных слов, как всегда в такие моменты, не находилось, поэтому я просто спросил её про друзей, про то, поддерживала ли она общение с подругой детства и появились ли в Краснодаре новые друзья. На что получил необнадёживающий ответ:

– Новых не появилось. Общение в школе обычно не продолжалось после уроков, а изменить это я не стремилась, мне стало комфортно наедине с собой. А Никой я, конечно, дорожу, но у неё чаще всего много своих дел. – Она не выглядела грустной, но меня не покидало чувство, что её глубоко задевает всё, о чём она говорит. Алиса казалась спокойной, сдержанной, но какой-то хрупкой и потерянной.

На секунду я сильно захотел обнять её… но тут же отогнал эту мысль и, улыбнувшись, предложил:

– Хочешь чаю? Мы закончили с фикусом, теперь с ним всё будет в порядке. Надеюсь, Дея больше его не столкнёт.

– Давай. – И она улыбнулась так тепло, что мне показалось, будто её улыбка согревает, или просто в квартире потеплело от прояснившейся погоды? Я взглянул в окно – погода оказалась ни при чём.

Тут же взяв фикус, я поставил его на подставку, Алиса встала, и мы пошли на кухню. Пока чайник закипал, она молча сидела, глядя в окно, на понемногу прекращающийся дождь и проступающее из-за туч осеннее солнце. А я искал во всех кухонных шкафчиках что-нибудь сладенькое к чаю, пытаясь открывать и закрывать их как можно аккуратнее, чтобы не выглядеть неловко. Нашёл!

– Ты любишь халву с орешками и шоколадом?

– Обожаю! – И она лукаво посмотрела на меня.

Надеюсь, она правда её любит, потому что больше я ничего не обнаружил. Свист чайника отвлёк Алису от разглядывания меня, она встала, выключила его и спросила, где чашки. Я указал на навесной шкафчик над столешницей, и она взяла оттуда две – мою синюю и красную. Неужели запомнила, что мой любимый цвет синий? Пока она заваривала чай, я нарезал халву и сложил её в стеклянную мисочку.

– Сколько тебе ложек сахара?

– Две. А ты со сколькими пьёшь?

– У тебя есть мёд и лимон?

– Понял-принял. Сейчас проверим.

Лимон нашёлся в холодильнике, а вот с мёдом беда – кончился.

– Я только лимон нашёл, а мёд…

Она меня перебила:

– Давай свой лимон, я и без мёда пью, тем более есть халва. – И она отрезала дольку.

– А почему ты не пьёшь с сахаром? Худеешь, что ли?

– Конечно. Ем только пп-пищу, бегаю по утрам и до завтрака выпиваю два литра воды.

Алиса так серьёзно это произнесла, что я не знал, как себя вести, даже не нашёлся что ответить первые пару секунд, а когда собирался сказать что-то нечленораздельное вроде «о, как интересно» или избитое «понятно», она рассмеялась и сквозь смех сказала:

– Ты бы видел сейчас своё лицо! Я, конечно, ничего против такого образа жизни не имею, но сама никогда не стала бы так жить. В мире слишком много вкусной еды и других занятий, на которые мне гораздо интереснее тратить время, чем на пробежки и подсчёт калорий. Мне кажется, что если человек так фанатично относится к питанию, то проблема не в лишнем весе, если он вообще есть, а во внутреннем состоянии. С этим разобраться труднее. Подсчёт калорий – всего лишь способ закрывать глаза на правду. А чай без сахара я пью, потому что однажды, когда дома закончился сахар, я добавила лимон и мне понравилось. А потом попробовала и с мёдом. Теперь только так и пью. Это вроде полезнее.

Наверное, у меня было очень глупое лицо, когда я облегчённо выдохнул и улыбнулся. У меня никогда не складывались отношения с людьми, которые так сильно зациклены на своей внешности и здоровом образе жизни, – мировоззрение оказывалось слишком разным. Поэтому, когда Алиса сказала всё, что сказала, я действительно расслабился.

Мы долго болтали обо всём на свете, перескакивая с одной темы на другую, в чём-то соглашались, в чём-то нет, дискутировали, делились забавными историями из жизни. Больше всех мне запомнилась та, в которой Алиса рассказала, как в двенадцать лет незадолго до переезда залезла на дерево и боялась слезть, и пока Ника побежала за её папой, она увидела чуть выше себя котёнка, жалобно мяукавшего, оказавшегося, видимо, в такой же ситуации, что и Алиса. И ей стало так жалко котёнка, что она посадила его себе в рюкзак и, очень аккуратно переступая с ветки на ветку, спрыгнула на землю. А когда Ника привела папу и они увидели её спокойно стоящую под деревом, она сказала: «Вот так вот» и невинно развела руками.

Мы разговаривали ровно четыре чашки чая и целую упаковку халвы. Мне вдруг захотелось сказать Алисе, что я тоже не очень-то люблю проводить время вне дома, что тоже предпочитаю бывать наедине с собой, читая книжки, проходя игры, просто валяясь на кровати, что у меня тоже не много друзей. Я бы так хотел, чтобы она никогда не грустила… Особенно в другом городе, когда уедет.

Глядя в пустую мисочку, в которой ещё недавно была халва, и водя пальцем по ободку пустой чашки, я негромко произнёс:

– Знаешь, я вот никуда не переезжал, но у меня тоже всего один друг – Кирилл, и то, если бы наши родители не дружили, вряд ли мы познакомились бы. Приятели по играм, конечно, есть, но я даже не знаю, как они выглядят, и мы никогда не обсуждали ничего важного. Как настоящие друзья.

– Теперь два.

Я не очень понял, что она имеет в виду. Точнее, наверное, понял, но решил, что она не может это иметь в виду.

– Что?

– Я думаю, только со временем осознаёшь, какой человек – твой настоящий друг, а кто всего лишь прохожий. Но с тобой у меня такое чувство, как будто… в общем, мне, по крайней мере, хочется верить, что мы станем друзьями в самом настоящем смысле этого слова. Ты хороший человек.

Мне хотелось что-то сказать, много чего, но всё, что я мог делать, – неловко улыбаться.

– Мне тоже хочется в это верить.

Я поставил чайник, и мы болтали ещё две чашки чая; жаль, что уже без халвы. Алиса похвалила имя, выбранное мною для кошки. Сказала, что это удивительная отсылка к произведению, которое она как раз сейчас читает. Упомянув, что сходство героини книги и кошки не только в их неспособности видеть мир, но в способности его чувствовать, и в хрупкой, но твёрдой силе. Я давно не ощущал своё действие таким значимым. Не оттого, что сделал что-то важное, ведь дать имя кошке может каждый дурак, но оттого, что другой человек оценил нечто незаметное, что я всем сердцем вложил в это действие. Я хотел, чтобы наша беседа продолжалась вечность – так боялся неловким словом разрушить окутавшее нас тепло. Но какую бы нелепость я ни говорил, она только смеялась и смотрела на меня своими очаровывающими глазами, полными умиления.

Вдруг Алиса резко вскочила и прислонилась к окну. Я насторожился – мало ли, что могло случиться на улице.

– Прости, мне нужно бежать, там Ника ждёт. Мы собирались встретиться в два, а уже почти три. Наверное, у меня телефон разрядился.

Мельком глянув в окно, я увидел, что на лавочке сидит девушка с длинными тёмными волосами, которые выделялись на фоне белой куртки; она что-то читала в телефоне.

Я перевёл взгляд на Алису. Всё, чего я хотел в этот момент, – это чтобы она захотела остаться. Пусть вернулась бы вместе с Никой, но осталась.

– Мне правда пора. Если что, я живу в тринадцатой квартире.

– Хорошо. – Мне было жаль с ней расставаться, и ещё… какое-то непонятное тёплое чувство зарождалось внутри, но я всеми силами старался это скрыть.

Мы дошли до входной двери, кошка выбежала на шум шагов и ткнулась носиком Алисе в щиколотку. Она присела, погладила Дею, поцеловала её, встала и открыла дверь. Я думал предложить проводить её, но ведь подруга ждала прямо у подъезда, это было бы нелепо. Она попрощалась, я что-то пробормотал в ответ, улыбнулся и закрыл дверь. Я распознал то, что чувствовал. Не помню, когда последний раз я ощущал себя таким безмятежно счастливым. Всё вокруг так преобразилось, краски как будто стали ярче, даже мытьё посуды приносило удовольствие.

Но почему-то стало прохладно. Я коснулся батареи под подоконником.

Странно, она была обжигающе горячей.

Глава 6

Чтоб быть счастливым,

нужен всего лишь воздух и тот,

с кем этот воздух делить.

Orange House

Я выбежала из подъезда. Надеюсь, Женя не заметил, как сильно мне хотелось остаться. Я гладила Дею, стараясь продлить нашу встречу, но уйти всё равно пришлось.

– Неужели ты пришла! А почему из другого подъезда? И почему у тебя такое лицо счастливое?

Она стояла напротив, внимательно разглядывая меня, ветер трепал её длинные волосы, которые постоянно приходилось убирать с лица. Я не знала, стоит ли отвечать, стоит ли поделиться сегодняшним загадочным знакомством, больше всего мне хотелось оставить все чувства, связанные с Женей, внутри себя.

– Я расскажу тебе потом, обещаю.

– Почему потом?

– Не уверена, что это настолько важно, чтобы рассказывать сейчас. Вот через время… – Пока я пыталась подобрать слова, Ника уже сказала:

– Ну мне же интересно, я ведь не усну!

– Давай так, придёшь ко мне ночевать через неделю, напомнишь, и я обещаю, что всё-превсё расскажу. Только не как сегодня ночью, а придёшь! Кстати, как ваша ночёвка?

– Нормально. Всё как обычно. – Взгляд Ники потупился, а голос казался наигранно бодрым.

– Что-то не так, я же вижу, рассказывай. – Я постаралась произнести это как можно мягче, силясь забыть, что ещё вчера знала, что их пребывание вместе не закончится ничем хорошим.

– Нет, ночёвка правда была отличной, просто…

– Просто что?

– Погулять, похоже, не получится.

– Почему?

– Я думала, мы встретимся в два и до трёх походим где-нибудь, поговорим. Но я не могла тебе дозвониться, а твоя бабушка сказала, что ты не дома, я решила ждать здесь, надеясь, что ты скоро придёшь.

– Извини, что так долго, но я же пришла.

– Ты не поняла, через десять минут мне уже надо быть с Антоном.

– Ну позвони ему, скажи, что встретитесь через час, он ведь даже из дома ещё не выходил, скорее всего.

– Я не могу, ведь он уже ждёт меня в три. Если хочешь, можешь пойти с нами погулять.

Её слова меня невероятно злят. Ника проводит с ним время каждый день с утра до ночи, даже сегодня она придёт домой не раньше полуночи, я уверена, и не может выделить час на то, чтобы пообщаться со мной. А проводить время в компании Антона – последнее, чем я хотела бы заниматься. Лучше бы осталась с Женей.

– Я его терпеть не могу, и ты знаешь, что это взаимно.

– Знаю, но почему нет?

– Нет желания портить себе настроение. Давай так. Договорись со своим Антоном, если иначе не получается, о том, когда ты придёшь ко мне на ночь, закажем пиццу, роллы, купим пепси и обсудим всё, что происходит у тебя в жизни, да и у меня тоже. Как раз и расскажу тебе, почему вышла не из своего подъезда. Позвони мне вечером, хорошо?

– Отлично, тогда до вечера?

– Да, до вечера.

Несколько минут я наблюдала за быстро идущей и поглядывающей на часы Никой, а потом села на лавочку у Жениного подъезда, достала телефон, чтобы посмотреть время, но он оказался разряжен, поэтому я бросила его обратно в карман пальто. Погода потрясающая. Солнце слепит глаза, а оставшиеся на деревьях листья неподвижны, где-то сзади просигналила машина. Я оглянулась, но так и не увидела, кто и кому сигналил. Делать было нечего. Взглянув на окно Жениной квартиры, я встала и поспешила домой, как будто волнуясь, что он может стоять там, наверху и ждать, когда же я подниму глаза во второй раз. И как бы мне этого ни хотелось, я подошла к своему подъезду, со звоном достала ключи и, как только дверь открылась, побежала домой.

Уже почти одиннадцать, а звонка от Ники ещё не было. Я проверила, включён ли телефон. Да. Давно зарядился на сто процентов и лежит рядом со звуком, выкрученным на максимум. Бабушка с дедушкой легли спать раньше, чем обычно, потому что завтра утром собрались на дачу. Доклад по истории до сих пор не дописан, наверное, есть смысл им заняться. Пора бы определяться с будущей профессией, а в голове одни смутные варианты и ничего определённого. От того, насколько всё неясно, возвращаться к размышлениям о будущем хочется всё реже и реже. И что с этим делать – неизвестно. Так, надо сосредоточиться на истории. Что тут у меня? Влияние Великой Октябрьской революции на общество.

Через час доклад был готов, утром отправлю его Анатолию Михайловичу на почту, а сейчас самое время отдохнуть. Поэтому я выключила свет, укуталась в одеяло, проверила телефон – ни звонков, ни сообщений – и очень долго лежала, погрузившись в воспоминания о прошедшем дне, которые яркими вспышками всплывали в памяти. Стена напротив время от времени озарялась бликами фар проезжающих мимо дома машин, мысли становились всё запутаннее, мигающие блики на стене виделись всё туманнее, и только одна чёткая картина вырисовывалась в голове: кружка чая с лимоном, пустая тарелочка с крошками, оставшимися от халвы и странный паренёк напротив… а потом всё смешалось окончательно.

Кто-то позвонил в дверь. Еле-еле открыв глаза и тут же закрыв их от ярких солнечных лучей, я наощупь нашла телефон на полу – десять часов десять минут. Наверное, бабушка с дедушкой что-то забыли. Но у них есть ключи. Может, они их и забыли? Медленно и нехотя встав с кровати, я добрела до входной двери, зевнула и открыла дверь.

О Боже! Я не религиозна, но Боже-Боже-Боже. В полуметре от меня стоял Женя, держа в руках пакет с шоколадными пряниками и баночку мёда. Как только я его увидела, чуть не захлопнула дверь прямо перед ним и не убежала. Но это было бы ужасно глупо, хотя сейчас я вряд ли выглядела намного умнее, стоя в мятой пижаме, всеми силами стараясь не зевнуть, с растрёпанными волосами и, уверена, идиотским выражением лица от замешательства. С момента открытия двери прошло не больше трёх секунд, и пока я металась между тем, чтобы убежать, тем, чтобы пригласить его в дом или спросить, что он тут делает, он произнёс:

– Классная пижама. Хочешь пряников? – И улыбнулся.

Неужели нельзя было сказать что-то вроде «доброе утро» или «я думал, ты уже не спишь»? Что угодно более обычное, чем предлагать пряники в десять утра и хвалить пижаму! Он выглядел таким милым, что я не смогла спросить, зачем он пришёл так рано, и просто выпалила:

– Хочу ли я шоколадных пряников в десять утра? Естественно! Проходи, кухня прямо за этой дверью, а я скоро приду.

Он зашёл, а я закрыла дверь и быстрым шагом, пытаясь не побежать, зашла в комнату, схватила из шкафа футболку и шорты и проскользнула в ванную. Вдруг я поймала себя на мысли, что на самом-то деле рада снова его видеть и слышать его невероятные предложения.

Через пятнадцать минут я вышла из ванной в нормальном виде и поспешила на кухню. Неловко трогая волосы, вошла на кухню, где меня ждали пряники, немного выпадающие из пакета на стол, и чашка горячего чая с мёдом и лимоном. Женя сидел на диванчике, сосредоточенно дуя на чай в своей чашке, а если быть точнее, в чашке моей бабушки, и рассматривал висевший на стене лесной пейзаж.

– Спасибо за чаёк. – Надеюсь, это не прозвучало неловко. А вот неожиданно точно прозвучало – Женя резко обернулся, слишком сильно дунув на чай, который пролился на стол и джинсы. Эта картина – лучшее, что я видела по утрам за последние годы. Какой же ты забавный, Женя, принёсший мне шоколадные пряники и бочонок мёда в десять утра.

– Нельзя же так пугать! Я чуть не залил всю твою кухню чаем!

– Что ты здесь делаешь так рано?

– Ты же сказала, где живёшь, я решил, это значит, что я могу зайти за тобой и позвать гулять.

– В этот план слабо вписываются пряники и мёд.

– Идти с пустыми руками было неудобно, я думал отдать их тебе и позвать прогуляться по скверу, кто же знал, что ты откроешь мне в пижаме и пригласишь войти? Но так даже лучше, ведь если бы ты не пригласила, я бы так и не поел пряников, а я их очень люблю, вообще-то.

Я рассмеялась. Надо же, он такой довольный только оттого, что поел пряников.

– А что такого? Я сделал тебе чай, подумал, что после ванны горячий чай – то что надо.

– Долго чашки искал? – Я лукаво посмотрела на него.

– Извини, просто подумал…

– Ничего страшного – это и правда то что нужно. Спасибо.

Мы долго болтали. Сложно вспомнить, о чём именно, а почувствовать легко – внутри как будто расцветала весна.

– Я всё хотел спросить, почему ты здесь? Сейчас же учёба, каникулы только через две недели.

– В Краснодаре школы и универы на карантине из-за короны, ну, ты знаешь, – поэтому у нас дистанционка. Но онлайн-уроков у нас нет: по воскресеньям в беседу скидывают задания, мы их выполняем и отправляем на почту преподам в течение недели. А родителям как раз подвернулась путёвка на двоих в Египет, они и полетели. Они очень много работают, решили устроить себе отпуск на месяц. Идея оставить меня одну их не воодушевила, и я предложила поехать сюда.

– Почему не с ними?

– Родители и так мало времени проводят наедине. Они звали, но я сказала, что соскучилась по бабушке с дедушкой, по Анапе, по друзьям, и они уступили. Кстати, не соврала. Не то чтобы я не хотела в Египет, но подумала, что лучше проведу месяц здесь. Потому что по большому счёту в Египте было бы не лучше, чем в Краснодаре. Новые впечатления, Красное море и верблюды – это потрясающе, но какой от них толк, когда ты скучаешь по простому человеческому общению, по близким людям… А в Египет однажды полечу с любимым человеком, тогда-то… – тут я осеклась. Как, должно быть, наивно и глупо всё прозвучало, я ведь не собиралась так говорить.

Я не сразу смогла поднять глаза на Женю, боясь поймать его взгляд. Почему я чувствую себя так неловко?

– А у меня есть мечта. – Я резко посмотрела на него, ожидая, что он скажет дальше. – Когда-нибудь со своим любимым человеком пойти в поход в горы. Чтобы с палатками, чтобы встречать рассветы, чтобы по вечерам разводить согревающий костёр и спать под звёздами, а потом найти маленькую заброшенную бухточку, установить там палатку и каждый день просыпаться у моря, купаться, целоваться, наслаждаться друг другом и радоваться каждой прожитой секунде.

Женя говорил о своей мечте с такими горящими глазами, размахивал руками, улыбался и смотрел куда-то вдаль, как будто видел все пейзажи, о которых рассказывал, как будто уже ловил ртом солёный воздух, выныривая из бурного синего моря, подставляя себя лучам палящего летнего солнца. Неожиданно его взгляд прояснился и остановился на мне, когда он говорил о том, как прекрасно будет вот так сидеть на берегу и вглядываться в каждую черту любимого создания. Женя прервал речь и потупился. Уставился на последний оставшийся пряник и спросил:

– Хочешь?

– Нет, кушай.

Он потянулся за пряником. Не знаю, как я решилась произнести вопрос, но очнулась я, только когда услышала свой голос:

– Слушай, а у тебя есть человек, которого ты представляешь рядом с собой в этой мечте?

Глава 7

Нас поймёт шумное море,

юность тонет в пучинах твоих.

CVETI

Я застыл, стараясь не смотреть на Алису. Вдруг осознав, что, рассказывая, представлял её. Как её яркие влажные волосы развеваются на ветру, как она смеётся, пытаясь бежать по песку, но падает и смеётся ещё сильнее, как я догоняю её и падаю рядом с ней, как… Нет. Скорее всего, это логично, ведь именно она сидит прямо передо мной. Наверное, сознание сыграло со мной такую забавную шутку, выдав подобную картинку. Я не знал, что ей отвечать. Вдруг на меня обрушилось осознание, что все девушки, в которых я был влюблён, не вызывали во мне на самом деле ничего большего, чем симпатия, мимолётное очарование – я так хотел любви, что привязанности возникали очень быстро, но так же быстро и проходили. Я часто думал о том, любил ли я кого-то, и никогда не приходил к однозначному ответу. Теперь вдруг почувствовал всем своим существом – нет. Не понимаю, почему я так уверен, но сомнений больше не осталось: я не знаю, что есть любовь.

– Никогда не было. – Я не добавил «раньше», просто не смог. – Думаю, я ещё никого не любил.

– Мне кажется, что я тоже.

Я всегда любил разговоры, открывающие тебе частичку чужой души, которая после этого становится капельку роднее. После таких бесед человек становится для тебя особенным. Прямо как в «Маленьком принце». Как же там было? Стоит приручить кого-то, и он становится для тебя одним таким в целом свете. У Экзюпери фраза звучала красочнее, но разве это важно?

– Может, пройдёмся? Смотри, как на улице хорошо. – Алиса вырвала меня из размышлений. Я обернулся, взглянув в окно, – прекрасное время, чтобы сходить к морю.

– Давай на пляж?

Кажется, предложение её воодушевило: взгляд метнулся на мою одежду, затем – на свою.

– Переоденусь, и пойдём. – Алиса допила остатки чая, встала и пошла в комнату.

Я чувствовал себя неловко, сидя здесь, пока она переодевается через стенку от меня. Интересно, как выглядит её комната? Раз она любит читать, надо попросить показать книжки. Обычно, увидев, какие книги читает человек, можно понять его лучше, чем разговаривая с ним. Я чувствовал, что хочу узнать об этой девушке как можно больше: кто её любимый писатель, почему она его любит, какая погода кажется ей самой уютной, когда её день рождения, какой любимый фильм, что заставляет её плакать, а что – радоваться искренне, как ребёнка…

– Я готова.

На ней были плотные широкие голубые джинсы, вязаный красный свитер, очень объемная бежевая куртка и красные кроссовки.

– Твой любимый цвет – красный?

– Да, как… Я хотела придумать красивое сравнение, как с твоим любимым цветом, но ничего не пришло в голову. – Она выглядела немного сконфуженной.

Я решил подсказать:

– Как закат над океаном.

– Разве он не оранжевый?

– Есть ноут? Я тебе покажу.

Вдруг Алиса спохватилась и побежала в комнату, я пошёл следом.

– Что случилось?

– Я должна была сбросить доклад по истории ещё два часа назад. Надеюсь, ещё не поздно.

Она методично пролистывала вордовские файлы, а когда нашла нужный, прикрепила его к письму, нажала кнопку отправить и обернулась ко мне:

– Показывай свой закат.

Сев напротив неё на кровати, я поставил ноутбук на колени и набрал в строке поиска «красный закат над океаном», и тут же нашёл, что искал. Солнце почти спряталось за горизонт, озарив алыми лучами небо с тёмными облаками и придав океанским водам яркий огненный цвет. Я поднёс ноутбук с картинкой к её свитеру.

– Смотри, практически тот же оттенок!

Алиса перегнулась через экран, чтобы посмотреть, потом поставила ноутбук на кровать между нами.

– Хорошо, значит, мой любимый цвет – красный, как закат над океаном.

Я был так рад, что сравнение пришлось ей по душе! Вдруг почувствовал себя значимым, второй раз за два дня. Непривычно, но приятно… А комната, кстати, очень светлая и уютная. Я сразу обратил внимание на то, что меня интересовало: книг было немного, все они умещались на журнальном столике и полке под ним, и было не похоже, чтобы они как-то систематизировались – похоже, Алиса покупает только те книги, которые оставили в её душе след, а не скупает их десятками, как случается у меня. На стене, у которой стоял столик, висело множество фотографий: вот она с родителями, вот с бабушкой и дедушкой, вот все вместе, а вот с девочкой – похоже, это и есть Ника.

– Так мы идём? – спросила она вкрадчиво, как будто не хотела помешать мне осматриваться.

– Конечно.

Прогулявшись по скверу, устроившему нашу встречу, мы свернули на узенькую улочку. Идти пришлось недолго, уже показалась аллейка, в конце которой – спуск к пляжу.

– Я смотрел фотографии. На одной из них ты с темноволосой девочкой с зелёными, если я ничего не путаю, глазами. Вам лет по десять, а в руках ты держишь белого пушистого котёнка. С тобой там Ника?

– Да, она. Кстати, только сейчас поняла. Я совсем не видела у тебя фотографий. Не любишь, когда тебя снимают?

– Не то что не люблю, просто все фотографии лежат в альбомах у мамы, а моя комната мне нравится и с плакатами на стенах, не хочу ничего добавлять.

Мы дошли до ступеней, ведущих к пляжу. В нескольких метрах от нас Алиса заметила пологий склон, спускающийся туда же.

– Ступеньки – это скучно, идём туда? – она произнесла это с таким энтузиазмом, что я сразу им заразился.

Спуск оказался круче, чем мы рассчитывали, но это только добавило азарта. Мы шли почти вровень, медленно и аккуратно переставляя ноги, я старался идти рядом, чтобы, если она потеряет равновесие, успеть подхватить. Вдруг камешек выскочил из-под моего кроссовка и я чуть не упал, сердце на секунду замерло, но я смог поймать равновесие. Алиса, шедшая на пару шагов позади, вскрикнула, протянула ко мне руку и схватилась за мою куртку. Правда, к тому моменту я уже спокойно стоял и никуда не падал.

– Дай я возьму тебя под руку, чтобы ты не упал ещё раз. – И я почувствовал, как Алиса мягко взяла меня под локоть.

Так мы и спускались. Неловкость витала в воздухе, и я решил разрядить обстановку:

– Я ведь не упал.

– Но мог бы. Второй раз вряд ли так повезёт. – Алиса посмотрела на меня и сразу опустила взгляд, чтобы следить за дорогой и не поскользнуться.

Спуск почти закончился, когда я увидел небольшое углубление как раз там, где мы должны были оказаться через несколько шагов, и прижал руку Алисы сильнее.

– Аккуратно, там, кажется, неровность.

Пляж. Ледяной ветер нападал со всех сторон, на берегу оказалось гораздо холоднее, чем было наверху. Я начал волноваться, что Алиса замёрзнет.

– Может быть, нам лучше вернуться?

– Тебе холодно? Надень капюшон. – Она продолжала внимательно смотреть на меня, пока я не надел капюшон.

– Нет, так мне тепло.

Она достала из внутреннего кармана куртки белую вязаную шапочку и, надев её, сказала:

– Тогда прогуляемся ещё? Я, на самом деле, люблю такую погоду, холодную, с пронизывающим ветром – ощущается в ней какая-то природная мощь.

Я ведь тоже люблю бывать здесь осенью. В это время море особенно завораживающее. Я мог бы написать книгу о том, как выглядит этот пейзаж в каждый месяц года, – так часто прихожу сюда в поисках покоя или вдохновения. Иногда, хотя в последнее время всё чаще, я сбегаю сюда, чтобы отвлечься от всего и просто побыть наедине с собой и успокоить поток беспокойных мыслей.

– Отлично, тогда идём. Если замёрзнешь, сразу скажи.

– Хорошо, и ты тоже.

Глядя под ноги, я не смог сдержать лёгкую улыбку, надеясь, что Алиса не заметит, и мы пошли вперёд.

Галька рассыпалась под ногами, шум ледяных волн перебивался лишь криками чаек где-то далеко над водой, ветер проникал в каждую клеточку тела, а людей вокруг совсем не было. Мы шли не останавливаясь, рассказывая друг другу о школе, о родителях, о планах на лето. Мои родители, когда я поступлю, собирались подарить мне машину, а родители Алисы обещали сразу после сдачи ЕГЭ поехать с ней отдыхать в Италию. Это было тоже интересно, но мне так хотелось узнать больше именно о ней, о том, какой она человек, стать для неё чуточку ближе и подпустить её ближе к себе. Я не знал, как это сделать ненавязчиво, и продолжал молчать. Забавно. Молчать с ней, бродя по этому холодному морскому побережью так же прекрасно, как и говорить.

– Когда твой день рождения? – Я чуть не остановился от этого вопроса ни с того ни с сего. Видимо, я мог быть смелее в проявлении своего любопытства, но Алиса меня опередила.

– 16 августа, а у тебя?

– 18 сентября.

– Так я старше всего на месяц!

– Получается, так.

– Тебе не кажется, что весь этот вид, шум, атмосфера располагает к задушевным разговорам? Давай по очереди задавать друг другу вопросы, и не спрашивая после «а тебе?», тоже на них отвечать, и потом снова. – Я казался себе глупым, предлагая такую нелепость. Даже не решался поднять взгляд.

– Забавно, как в детстве. – Я думал, что провалюсь прямо сейчас под землю, точнее, под эту дурацкую гальку. Но она вдруг продолжила: – Мне нравится эта идея.

Я посмотрел на Алису. Похоже, она говорила серьёзно. Чтобы скрыть свою неловкость, я решил, что сейчас моя очередь, и задал вопрос:

– Кто твой любимый писатель? И почему?

– Из современных – Исигуро. Потому что у него очень лёгкий, но изящный слог и темы, которые он поднимает, я почти никогда не встречала в других книгах: например, готовы ли мы к тому технологическому прорыву, который уже наступил, насколько искусственный интеллект может становиться человеческим, что вообще он из себя представляет, насколько далеко люди готовы зайти, используя прогресс, и чем пожертвовать. Его романы в целом необычные и при этом очень гуманные. А из классиков, наверное, Ремарк, особенно «На Западном фронте без перемен» и «Возвращение». Тут даже не знаю, что сказать. Их нужно пропустить через себя, они ломают и собирают по кусочкам, не знаю, как правильно объяснить, лучше я просто дам тебе их почитать. Одного писателя выбрать не могу, пусть будет два.

Я и правда не читал ни один роман из ею названных. Настала моя очередь отвечать на свой же вопрос:

– Обязательно дай мне их, я не забуду. К современным авторам я пока только присматриваюсь. А мои любимые – Гюго и Достоевский. Вначале их читать сложно, но тот масштаб и многогранность проблем и человеческих чувств, которые они охватывают в своих текстах, я даже не возьмусь описывать. Оба блестящие понимают человеческую натуру. Их книги научили меня большему, чем учителя и родители. Как видишь, тоже не могу выбрать одного.

Алиса слушала меня, стараясь не упустить ни слова, ведь море бушевало всё сильнее, слышать друг друга становилось труднее, и мы шли так близко друг к другу, насколько это было возможно.

– Достоевского нам как раз задали на лето перед одиннадцатым классом, но я так до него и не добралась, а Гюго читаю сейчас впервые. У меня есть чувство, что я понимаю, что ты имеешь в виду. Когда дочитаю, обязательно расскажу.

Волна чуть не проникла в нашу обувь своим холодом, я схватил Алису за руку у плеча и отпрыгнул, потянув её за собой. Похоже, ветер крепчает. Всё больше берега волны захватывают в свои владения.

– Пора домой. Кажется, будет шторм. Я тебя провожу.

– Мы же живём в соседних подъездах. – Она взглянула на меня с улыбкой.

– А это неважно. Если бы ты жила на другом конце города, я бы всё равно тебя проводил. Идём скорее, ветер становится сильнее.

И мы быстрым шагом направились к ближайшим ступеням. Не знаю, как посмотрела на меня Алиса после той фразы, потому что я не решился повернуться к ней, просто шёл, глядя перед собой, с покрасневшими, судя по всему, не от ветра щеками.

Домой мы дошли быстро. Не помню, о чём говорили по дороге, но погода портилась, поэтому, подойдя к подъезду, мы попрощались. Как только подъездная дверь закрылась за Алисой, я взглянул на окно ее кухни, где ещё утром мы пили чай с пряниками. Почему я не предложил переждать шторм у меня? Ведь её бабушка и дедушка на даче… Зачем ей сидеть там совсем одной? Но уже поздно метаться, сам дурак. Я медленно поплёлся домой.

Я долго лежал у себя в комнате, свет в которой не спасал от напиравшей с улицы серости, пялясь в потолок, думая, что же сделал не так, почему расставание было таким неловким. Тут пришла одна мысль. Раз уж Алиса и так считает меня странноватым, можно не стесняться быть таким и дальше. Ведь это и есть я. Я быстро встал и подошёл к книжному шкафу.

Глава 8

Очарованные небом глаза.

Я не смогу объяснить, но возвращаюсь назад.

Земфира

Как только дверь за мной закрылась, я тут же пожалела, что не позвала Женю переждать наступающую грозу вместе, ещё попить чаю, как утром… Всё равно бабушка с дедушкой приедут только завтра, а теперь сидеть мне одной. Какая же я дура!

Никак не могу забыть его слова: «А это неважно. Если бы ты жила на другом конце города, я бы всё равно тебя проводил». Может, он даже не придавал им особого значения, так почему же для меня они значат так много?

Я открыла дверь, зашла в прихожую и села на пол, стягивая кроссовки. За окном было серо и пасмурно. Когда Женя был рядом, погода казалась завораживающей, располагающей к беседам, а сейчас это просто мрачные тучи. Свет включать не хотелось, а в полумраке атмосфера в квартире навевала тоску. Надо его позвать! Я побежала к кухонному окну, но на улице уже никого не было. Ещё немного, и тучи начнут проливать холодные слёзы. Ладно, заварю себе чай.

Я сидела на кухне, на том же месте, что и утром, только напротив было пусто. Солнечные лучи больше не заливали комнату, которая всё сильнее погружалась во мрак. Молнии сверкали так близко к окну, что я боялась, что ещё немного, и их свет ослепит меня, а капли дождя так звонко бились о стекло, что, реши я лечь спать, это было бы невозможно. Я люблю такую погоду, но только если не приходится быть в это время одной. Хотя я люблю проводить время наедине с собой, а в такую бурю обычно читаю, закутавшись в плюшевый плед и сидя на подоконнике. Почему же сейчас вдруг стало так тоскливо? Наверное, надо взяться за книгу.

Я лежала, пыталась читать, но слова никак не хотели складываться в предложения и смысл прочитанного постоянно ускользал, поэтому я оставила закладку там, где она была со вчерашнего дня, и положила книгу рядом с подушкой, развернулась к стене и принялась разглядывать обои.

«А это неважно. Если бы ты жила на другом конце города, я бы всё равно тебя проводил». Чёрт возьми, да почему же я опять вспомнила об этом?!

Гроза вдруг перестала казаться такой громкой, а наоборот, стала такой успокаивающей, умиротворяющей, гром доносился откуда-то издалека, перед глазами всё затуманилось…

Звонок в дверь. Я проснулась очень резко. Было уже совсем темно, даже звёзд не видно из-за туч. Где мой телефон? Восемь вечера ровно. Странно, бабушка с дедушкой точно не вернулись бы в такую ужасную погоду. Может… Нет-нет, не может. Он же не дурак в такую бурю выходить на улицу.

– Кто там?

– Женя.

Похоже, всё-таки дурак. Как только я открыла дверь, он зашёл, и на полу сразу образовалась огромная лужа. Я включила свет в прихожей.

– Зачем ты пришёл в такую погоду? Ты же весь промок! – Я улыбнулась, забрала его куртку и пошла повесить её на спинку кухонного стула.

Когда вернулась в коридор, где оставила Женю, то поняла, что волосы у него такие, будто он только что помыл голову.

– Ты же заболеешь! Идём скорее со мной.

– Не переживай так, я же недолго был на улице, добежал от одного подъезда, до другого, и всё.

Я взяла Женю за руку и повела в ванную. Сердце стало биться чаще.

– Заходи.

Он на секунду замешкался и только потом переступил порожек. Неуверенно сел на край ванны и как-то слишком пристально стал разглядывать полочку с шампунями. Я достала фен из ящичка, включила в розетку и сказала, чтобы он сидел спокойно.

– Да я сам могу…

– Нельзя касаться электрических предметов мокрыми руками, это же опасно!

Мне кажется, Женя так же хорошо, как и я, понимал, что полотенце висит прямо за мной, но он только улыбнулся. Я включила фен, который заполнил шумом всю ванную и перебил звуки грозы. Я перебирала пряди его промокших волос, тщательно просушивая каждую, чтобы он не простудился, и стараясь не смотреть ему в глаза. Я немного увлеклась: волосы уже были сухими, а я продолжала запускать в них пальцы, аккуратно водя феном по кончикам прядей. Какие же они мягкие и блестящие! Касаться его волос так приятно… Сушить больше нельзя, а то ещё спалю – то ли фен, то ли волосы – уже как пять минут ведь просушиваю сухие. Положив фен обратно в ящик, я наконец-то взглянула Жене в глаза. Почему он выглядит таким довольным? Ещё и пытается это скрыть.

– Спасибо. – Он так искренне улыбался, будто я не волосы ему высушила, а как минимум жизнь спасла. От этой улыбки внутри у меня потеплело.

– Не за что. Ну что, идём пить чай?

– Это, кажется, становится традицией. – Тут он встал, и мы пошли на кухню.

Пока чайник закипал, я спросила:

– Так почему всё-таки ты пришёл?

– Я просто подумал, что в такую бурю лучше быть вдвоём. И принёс монополию. Точно, я ведь оставил её в коридоре! Сейчас.

И Женя побежал за игрой. Вроде ничего такого, но почему всё, что он делает, кажется таким необычным и… милым? Чайник закипел. Женя вернулся, я сделала нам чай.

– Ты любишь настольные игры?

– Вообще-то я очень давно не играла в них, мне они кажутся скучными.

– Тогда можем фильм посмотреть, например.

На его лице промелькнули разочарование и смущение. Похоже, он расстроился, что старался зря. Но ведь я не сказала, что не люблю в них играть. Может, в этот раз будет по-другому.

– Нет, давай возьмём чай, монополию и пойдём в мою комнату. Только раскладываешь всё ты, я ведь уже не помню, что там и как. И правила напомнишь, хорошо?

– Ты правда не против поиграть?

– Да, погода такая, хочется провести это время как-то необычно. Так что, идём?

Он так обрадовался, что словами не передать. Все его чувства просто написаны у него на лице. Эта наивность и открытость мне в нём и нравятся.

Мы уселись на полу возле кровати. Женя разложил все карточки, объяснил правила, и мы начали игру.

На улице выл порывистый ветер, дождь неумолимо врезался в стёкла, комнату атаковал свет молний, а гром обрушивался так резко, что мы пугались, а потом смеялись с самих себя и друг с друга. Мы играли и играли, пили горячий чай, то брали подушки, то убирали их, потому что сидеть на полу в одной позе временами уставали. Женя сидел напротив, рассказывая, что он собрал первую монополию, расставлял домики, а я вдруг подумала о том, какой он красивый, когда что-то увлечённо делает и не замечает, что на него смотрят. Я пересчитывала свои картонные деньги, мы болтали обо всём и ни о чём, смеялись, продолжали игру. В первый раз выиграл Женя, и мне очень захотелось сыграть ещё раз, не только потому, что хотелось реванша, а потому, что это оказалось и правда весело. Просто для настольных игр, видимо, нужна подходящая компания. Я принесла ещё чаю, и мы начали игру заново. Женя выглядел таким счастливым. Может, и я выглядела так же? Уж не знаю, какой я казалась со стороны, но чувствовала я именно это. Чувствовала себя счастливой здесь, сидя на полу, играя в монополию с этим милым парнем, в то время как за окном бушевала гроза. Мы забыли о времени.

Клонило в сон. Женю, похоже, тоже. Но не хотелось, чтобы всё это заканчивалось… да, не хотелось…

Глава 9

Улыбаешься ты в своей серой футболке

из нежнейшего хлопка. Нежнее только руки твои.

Элли на маковом поле

Сквозь сон я услышал чей-то голос.

– Кто это? Ты его знаешь? Что он тут делает?

– По всей видимости, то же, что и Алиса, – спит.

– Что ж, судя по раскиданной по полу монополии, а не одежде, игры здесь были не эротические, а значит, спросим, что здесь происходит, когда проснутся.

Послышался чей-то тихий смех и аккуратно закрывающаяся дверь. Я медленно открыл глаза. Прямо передо мной спала Алиса. Я вдруг почувствовал, что готов каждое утро просыпаться вот так: с ноющими мышцами, не чувствуя ногу, в которую только сейчас, когда я зашевелился, начала поступать кровь, но с Алисой. Какая же она прекрасная, когда спит: волосы растрепались, ресницы немного дрожат… Похоже, она просыпается. Мы так и уснули прямо на полу, положив головы на кровать. Наверное, сначала просто облокотились, а потом и провалились в сон. Я даже не помню, как это случилось, не помню, до которого часа мы играли, не помню, когда кончилась буря. Только теперь я подумал о голосах. Видимо, вернулись с дачи бабушка с дедушкой. Как неловко получилось! Но, судя по тому, что я слышал, они отнеслись ко всему с юмором. Люблю таких людей. Не чопорных и бухтящих по каждому поводу, а понимающих и умеющих обратить всё в шутку. Но неловкость от этого осознания не прошла.

– Уже что, утро? – послышался сонный голос Алисы. Она открыла глаза и смотрела на меня. Выглядела она сейчас, как домовёнок Кузя из старого советского мультика, отчего почему-то нравилась мне ещё сильнее.

– Да. И – не знаю, хорошая это новость или плохая, – но твои бабушка с дедушкой приехали. Они заходили в комнату, когда я просыпался, но не переживай, они отнеслись ко всему спокойно.

– Они что, были здесь? Что говорили? Увидели, что ты не спишь? Невероятно! Как мы вообще могли уснуть на полу?!

– Так. То, что я просыпался, они не заметили, и поэтому я безнаказанно услышал всё, что они говорили.

– Не томи! – Она выглядела взволнованной, но всё ещё очень сонной.

Я, борясь с застенчивостью, постарался пересказать разговор так, чтобы голос не дрогнул, но не уверен, что получилось. Алиса сильно засмущалась, отвела глаза, что-то пробормотала, а потом встала и подошла к зеркалу у шкафа, пытаясь пригладить непослушные волосы.

– Я в ванну, а ты тогда посиди пока тут. К бабушке и дедушке пойдём вместе, чтобы я вас представила друг другу.

Мне показалось, что она вышла из комнаты немного быстрее, чем это делают только что проснувшиеся люди. От того, что Алиса так сильно смущалась, хотя и старалась этого не показать, я и сам совсем перестал смущаться и просто наблюдал за тем, как забавно она изображала, что пропустила фразу мимо ушей.

Дверь снова открылась.

– Я забыла взять что-нибудь переодеться.

Она открыла дверцу шкафа, взяла что-то зелёное и снова вышла. Я попытался встать. Получилось не сразу – ноги за ночь так затекли, что пришлось их разминать. Спустя пять минут я уже ходил по комнате, стараясь ещё лучше разогнать кровь и размять мышцы. Книги. Точно! Вот чем займусь, пока Алиса в ванной. Похоже, она привезла их с собой. Книг было немного, всего… четыре, пять, шесть… и седьмая – на подоконнике, та, которую она читает сейчас. Я сел перед журнальным столиком. Мышцы в ногах снова заныли, но это ничего. Что же тут у неё есть? «Куда приводят мечты» Матесона, «Погребённый великан» Исигуро. О, это тот автор, о котором она говорила вчера. «Любовь во время чумы» Маркеса, «Возвращение» Ремарка – тоже книга из вчерашнего разговора. «Ходячий замок» Джонс и «Дневник памяти» Спаркса. Интересно было бы…

– Можешь идти в ванну. – Алиса вошла в комнату, такая бодрая, с аккуратно уложенными волосами и в лёгком зелёном платье. Ей очень идёт зелёный, так красиво сочетается с огненными волосами!

Мне было неловко пользоваться её ванной, особенно когда дома её бабушка с дедушкой.

– А можно мне просто расчёску?

Алиса подошла к столу, взяла расчёску из ящика и протянула мне. Я коснулся её руки, такая нежная… я сразу вспомнил, как вчера Алиса взяла меня за руку и повела в ванную.

Я по-быстрому причесал волосы у зеркала.

– Что ж, идём знакомиться.

Мы тихо вышли из комнаты и пошли на кухню. Бабушка и дедушка, похоже, уже позавтракали и пили чай. Это были очень милые и приятные люди, обоим на вид немного за пятьдесят. У бабушки были русые волосы до плеч с лёгкой пробивающейся сединой и добрые зелёные глаза. Она была заметно ниже дедушки, у которого волосы были темнее, а седина проглядывала сильнее. Это был крепкий мужчина с немного строгим, но спокойным и тоже добрым взглядом. Я заметил, что глаза у него точно такого же цвета, как и у бабушки, разве что капельку светлее.

– Здравствуйте, я Женя. – Я протянул руку дедушке, собрав все душевные силы, ведь он мог и не протянуть в ответ, и я стоял бы как идиот. Но он немного привстал и пожал мне руку, добродушно улыбнувшись.

– Привет, – это уже сказала её бабушка, которая тоже улыбалась, бросив многозначительный взгляд сначала на нас с Алисой, а потом на дедушку.

– Знакомься, мои бабушка Дарья Степановна и дедушка Валерий Петрович.

– Приятно познакомиться.

Какая же избитая фраза, но я не нашёлся, что ещё сказать.

– И нам тоже. Садитесь, позавтракайте с нами. – И Валерий Петрович указал на стулья напротив них, поднял тарелку, которая накрывала другую тарелку, где оказались бутерброды с колбасой, сыром и огурцом. А Дарья Степановна уже наливала чай в приготовленные заранее чашки. Пока мы кушали, бабушка с дедушкой поинтересовались, как мы познакомились и давно ли дружим. Они явно удивились, когда я рассказал, что мы познакомились из-за кошки, и удивились ещё больше, когда узнали, что я живу в соседнем подъезде.

– А кто твои родители?

– Их зовут Костя и Вика Вознесенские.

– А ведь я с ними знаком! Не близко, но часто встречаю их то у подъезда, то в местном магазине. Очень приятные люди. Мы, конечно, мало общаемся, так, перекидываемся парой слов по-соседски. Хотя начали общаться чуть больше, после того как твой папа помог мне с машиной пару месяцев назад: она заглохла по дороге к дому, и он взял меня на буксир.

– Да, папа всегда готов помочь. – Я улыбнулся и отхлебнул немного чая.

– Ну, вы тут чаёвничайте, а мы с дедушкой пойдём отдохнём, телевизор посмотрим, а то немного устали после дороги. – И бабушка Алисы неспешно встала, сполоснула свою чашку из-под чая и дедушкину. Он тоже не задерживался, и они вышли.

Мне показалось, или нас специально хотели оставить наедине?

– Как тебе мои бабушка с дедушкой? – Алиса посмотрела на меня с улыбкой, немного повернув голову набок.

– Очень добродушные и понимающие, правда. Давно я не встречал такую красивую пару, ну, если не считать моих родителей.

– Да, они такие. Постой. Какой сегодня день?

– Понедельник.

– Как же твоя школа?

– Всё равно уже проспал, зато у меня есть идея получше. – Это была та самая идея, которая пришла мне в голову, когда я рассматривал книги. Алиса смотрела на меня выжидающе, попивая чай. – Поехали в книжный? Я сегодня рассматривал книги у тебя в комнате и подумал кое о чём. Давай в магазине ты выберешь книги мне, а я – тебе? Так мы поделимся друг с другом чем-то важным для нас, лучше узнаем друг друга.

Её глаза вдруг стали полны радости, воодушевления, я бы даже сказал, нетерпения. Я чувствовал себя точно так же, особенно после того, как понял, что она в восторге от этой задумки.

– Это просто потрясающая мысль! Я только переоденусь, и едем.

– Стой-стой. Мне нужно забежать домой, я-то не ночевал дома… В душ сходить, и всё такое. – По правде говоря, я ещё и очень хотел в туалет.

– Да ладно, сходи в душ у меня, ты же видишь, бабушка с дедушкой хорошо к тебе отнеслись.

– Мне ведь надо взять деньги, переодеться, так что я пойду всё-таки. Но я очень быстро! Через полчаса буду ждать у твоего подъезда. Кстати… – тут я немного замешкался.

– Что?

– Дай мне свой номер. Вдруг ты опоздаешь или я задержусь, мало ли.

Она улыбнулась и сказала записывать. Я достал телефон, на котором было семь пропущенных от мамы и который, как назло, долго не мог разблокировать, а потом записал номер. Её телефон был в комнате, поэтому, чтобы она за ним не шла, я просто набрал ей и сбросил. Мы пошли к двери, я оделся, обулся и, сказав, что скоро вернусь, побежал вниз по ступеням. Какая же замечательная была ночь и как прекрасно начинался день!

Глава 10

Listen to your heart before

you tell him goodbye

Roxette

Чтобы время прошло быстрее, я решила помыть посуду. Тёрла чашку и думала о прошедшей ночи, о последних двух днях вообще. Как удивительно быстро мы сближаемся с Женей! Действительно, как в детстве. Просто гуляем, просто болтаем о том, кому что нравится, просто играем и смеёмся, просто пьём чай. В этом всё дело. Есть люди, к которым не знаешь, как подступиться, боишься сказать лишнего, стараешься быть чересчур вежливым и спокойным. А с Женей всё получается само собой. Я не задумываюсь о том, как выгляжу или разговариваю, а ведь, когда ты забываешь следить за каждым своим движением и словом – это и есть настоящий ты.

Посуды оказалось немного. Что там на часах? Чёрт, осталось пятнадцать минут, если он, конечно, не опоздает.

Женина монополия на полу. Я невольно улыбнулась, вспоминая, как мы играли. Ладно, позже соберём. Почему соберём? Как будто я уже жду, когда он снова придёт…

Я быстро оделась в то же, что вчера, только свитер заменила на футболку. Сегодня солнце прямо-таки печёт, вся комната залита лучами. Взяла полторы тысячи из ящика стола, телефон, бросила всё в рюкзак и пошла к выходу. Прежде чем выйти за дверь, я крикнула:

– Бабушка, дедушка, мы с Женей поедем в книжный, вернусь не поздно.

– Хорошо, лисёнок, – ответил дедушка.

Он называл меня так с самого детства, как и бабушка. Когда я подросла, то пыталась протестовать для вида, но на самом деле мне всегда приятно, когда ко мне так обращаются.

Побежала вниз. Кто-то звонит. Я что, уже опоздала? Доставать телефон на лестнице слишком неудобно. Это не Женя.

– Привет, что ты хотела?

– Прости, что не позвонила позавчера, я просто…

– Загулялась с Антоном, я знаю.

– Ещё раз извини… Мы ведь хотели устроить ночёвку. Может, сегодня? – Голос Ники звучал действительно расстроенным. Похоже, ей правда жаль и она хочет остаться у меня и поговорить по душам.

– Ладно, всё нормально. Приходи в четыре сразу ко мне домой.

– А где ты сейчас?

–Собираюсь в книжный. – Точно. Я ведь осталась стоять на втором этаже, когда она позвонила! Я пошла вниз, отвечая на ходу.

– С кем?

– А это ты узнаешь вечером. Вместе с историей о том, почему в день нашей последней встречи я вышла из соседнего подъезда.

– Договорились! Жди меня в четыре.

– Если ты, как всегда, опоздаешь, будешь спать на балконе.

Она засмеялась, сказала, что придёт вовремя, и положила трубку. Я вышла на улицу.

Женя ждал на лавочке. Он тоже был с рюкзаком – видимо, любит покупать сразу кучу книжек. Как я его понимаю! Мы неловко поздоровались во второй раз за это утро и направились к остановке, обсуждая, будем ли разделяться в магазине, чтобы второй человек совсем не знал, что ему купят, или же переходить от стеллажей одного жанра к другому вместе, выбирая бумажные кирпичики на глазах друг у друга. Решили, что второй вариант лучше, ведь мы не знаем о том, какие книги уже есть у каждого из нас дома, а купить второй экземпляр было бы глупо. Когда мы подошли к остановке, я вспомнила, что совсем не взяла мелочь, и уже собирала в себе силы, чтобы сказать об этом Жене, хотя просить деньги было так неудобно… Но подъехала маршрутка и он сразу зашёл в неё, я – сразу за ним. Он заплатил и повернулся ко мне.

– Ты не мог бы… Я, кажется, не взяла мелочь, ты мог бы мне одолжить 22 рубля?

Он умилённо улыбнулся. Наверное, от того, как неуклюже звучал мой голос.

– Я уже заплатил за тебя.

Вот блин! Ну неужели он сразу не мог этого сказать, чтобы я не краснела?

– Спасибо.

Мы аккуратно продвигались по салону, пытаясь добраться до двух свободных мест в конце. Я пролезла к окошку, Женя сел рядом. Я вдруг подумала о том, что сейчас мы так же близко друг к другу, как тогда, когда спускались на пляж. Надеюсь, не заметно, как мои щёки запылали. Обстановку нужно как-то разрядить.

– Спасибо, конечно, что ты за меня заплатил, но, надеюсь, ты не собираешься это сделать и в книжном?

– Вообще-то я взял денег на двоих…

– Вообще-то, – я сделала ударение на это слово, – это наши подарки друг другу, так что я сама выберу тебе книжки и заплачу за них, иначе какой же это подарок?

Похоже, Женя не знает, что возразить, и соглашается. Несколько минут мы ехали молча, пока не показался торговый центр. Быстро выбежав из маршрутки, мы пошли туда. Стараясь не заходить в попутные магазины, наконец-то добрались до книжного. Сколько же здесь всего! Повсюду яркие, привлекательные обложки, множество серийных томиков, так красиво стоящих рядом, что хочется скупить их все. Похоже, мы здесь надолго. Я точно не смогу уйти раньше, чем через часа два. В самом начале выставлены новинки. Но я люблю начинать поиски с отдела классики. Оказалось, что Женя тоже не против начать оттуда.

Так спокойно… По залу разносится приятная музыка, люди неспешно ходят от одного стеллажа к другому, несколько человек уже сделали выбор и стоят в очереди к кассе, а нам только предстоит перебрать весь ассортимент, чтобы найти те самые книги.

Мы добрались до нужных стеллажей. Я точно знаю две книги из этого раздела, которые хочу подарить Жене. «На западном фронте без перемен» и «На обратном пути» Ремарка. У меня вторая книга хранится ещё в советском издании в другом переводе. Надеюсь, новый перевод окажется не хуже. Беру их с полки. Украдкой пытаюсь уловить названия книг, которые выбрал Женя. У него в руках пока только «Нетерпение сердца» Цвейга. Слышала о нём, но пока у меня его нет. Хотя, кажется, можно считать, что уже есть. Внимательно просматриваю полки, стараясь… «Не стреляйте в белых лебедей» Васильева! Беру не раздумывая. Я очень люблю эту историю. Надеюсь, Женя тоже её полюбит.

– У тебя же дома нет других книг Гюго? Кроме «Человека, который смеётся»?

– Нет, пока не купила.

– Прекрасно. – И он с трепетом берёт с полки книгу «Труженики моря». Присаживается на корточки, чтобы рассмотреть книги, стоящие внизу. Берёт оттуда «Цветы для Элджернона» в переплёте.

– Я её читала. Потрясающий роман! Теперь буду знать, что ты тоже так считаешь.

Он неловко улыбнулся, поставил книгу назад и передвинул руку на соседнюю, вопросительно глядя на меня. «Норвежский лес» Мураками. Я киваю. С Мураками познакомиться ещё не довелось. Мы решаем пойти в отдел современной прозы. Здесь я выбираю для Жени «Не отпускай меня» Исигуро. Взгляд падает на «Дневник памяти». Как бы мне хотелось разделить с ним ощущения от этой книги! Я взяла её в руки, но тут же поставила обратно. Похоже, Женя это заметил.

– Почему ты передумала?

– Ну, я решила, что ты вряд ли захочешь читать.

– Почему ты любишь её?

– Потому что она поддерживает веру в истинную любовь. И убеждает, что всё зависит от нас самих, что только наш выбор определяет, станем ли мы счастливы или струсим, выбрав лёгкий путь.

– Тогда скорее бери её! Или ты хочешь сказать, что я готов отказаться от сильной и воодушевляющей, по твоим словам, книги, только из-за того, что это – любовным роман с розовым корешком? – Он улыбнулся так ободряюще, что я без сомнений положила книгу к остальным выбранным.

Женя взял что-то с соседней полки. Потом отошёл от меня к дальним стеллажам и положил ещё две книги в свою стопку. Похоже, теперь у нас обоих по пять книжек. Он подошёл ко мне и предложил идти на кассу. Я быстро окинула взглядом то, что он собирался купить мне. Нет, ни одну не читала.

Перед нами стояла пожилая женщина, в руках у которой были «Хроники Нарнии». Мне казалось, что это детская история…

Похоже, женщина заметила, что я рассматриваю её выбор с лёгким удивлением. Вдруг она полностью развернулась ко мне и сказала:

– Думаете, я беру это для внуков? – Женя ошеломлённо смотрел на неё, ведь он не заметил, как я разглядывала её книгу. – Я очень люблю своих внуков, но у них есть свой экземпляр. Моя домашняя книга уже совсем растрепалась, вот я и решила, что самое время обзавестись новой. – Голос у неё был очень живой и мягкий.

– Но разве она не для детей? – я не выдержала и высказала эту мысль.

Женщина протянула мне книгу обратной стороной, указав на цитату, написанную самим автором книги: «Когда-нибудь вы станете достаточно взрослыми, чтобы снова прочитать сказки».

– «Хроники Нарнии» – это больше, чем просто сказка, это целый мир, полный любви, борьбы и теплоты.

– А ведь я согласен с вами, – Женя произнёс это так неожиданно, что я чуть не подпрыгнула.

Пока я удивлённо смотрела на него, он сказал, что сейчас вернётся, и куда-то побежал.

Он добавил к своим покупкам такую же книгу.

– Спасибо вам большое!

– Не за что, деточки. – Подошла её очередь, она оплатила покупку и медленно вышла из магазина.

Чтобы обслужить нас с Женей, девушке за кассой понадобилось несколько минут – мы действительно много набрали.

Когда ехали домой, мы обменивались книгами, которые друг другу купили, перекладывали их из Жениного рюкзака в мой и наоборот. Помимо того, что я успела хорошо рассмотреть в магазине, он выбрал для меня «Общество мёртвых поэтов» Клейнбаум и «Потому что я тебя люблю» Мюссо. Маленькая, светлая книжечка в обложке с минималистичной иллюстрацией.

– Почему ты выбрал именно её?

– «Потому что я тебя люблю»? – Я немного опешила, но вдруг поняла, что это название книги. Кажется, Женя тоже понял, как это прозвучало. Он посмотрел на книгу в моих руках и сказал: – Потому что это книга Мюссо, с которой я начал знакомиться с его творчеством, поэтому испытываю к ней особые тёплые чувства.

– Обязательно прочитаю! – Я улыбнулась и аккуратно положила её в рюкзак так, чтобы она не помялась.

Наша остановка.

Мы шли медленно, обсуждая покупки. Когда показался наш дом, я вспомнила, что сегодня должна прийти Ника.

– Сколько времени?

– Почти три.

Она придёт уже через час. Мне надо заправить диван, предупредить бабушку и дедушку, а они точно попросят то ли помыть пол, то ли пропылесосить. Надо прощаться. Мы были так близки, когда выбирали книги, и не просто вместе, а друг другу – я никогда и ни с кем не делала ничего подобного. Даря человеку свою любимую книгу, чувствуешь, будто делишься частичкой своей души. И несколько минут назад парню, стоящему прямо передо мной, я подарила таких целых пять. А он мне – шесть. Хочу остаться с ним. Но скоро придёт Ника. Она моя лучшая подруга, и я не могу просто так, без уважительной причины, отменить встречу, она ведь тоже важна для меня. Надо прощаться.

Только когда Женя совсем скрылся в подъезде и с металлическим звоном хлопнула дверь, я пошла домой.

Я оказалась права: бабушка попросила прибраться перед приходом Ники. Пропылесовив, я заправила диван, взяла с собой ноутбук, чтобы заказать роллы. Время ещё есть, поэтому взяла телефон, чтобы посмотреть, что выложили мои любимые блогеры. Женщина, живущая в Японии; девушка с Дальнего Востока, которая рассказывает о прочитанных книгах; ещё одна девушка, которая рассказывает о книгах – она, кстати, из Краснодара, но мы никогда не встречались. Вереница историй затянула меня в свои сети так сильно, что я не заметила, что уже половина пятого. До сих пор никого нет. Я набрала Нику:

– И зачем я заправляла диван, если ты предпочла спать на балконе?

– Не злись, я уже на подходе. Через десять минут буду, честно.

Надеюсь, так и есть.

– Хорошо, я жду. – И я положила трубку.

Смысла спрашивать, из-за чего, а точнее из-за кого, она задержалась, не было. Какого чёрта я могу сказать, что у меня планы на вечер с подругой так, чтобы мой… чтобы Женя не обиделся, а она – не может? То, что она опаздывает, не стало неожиданностью, хотя я надеялась, что сегодня будет по-другому. Зря.

Через десять минут в дверь действительно позвонили. Я открыла. О нет! Они присосались друг к другу так, что, казалось, ещё немного, и Антон поглотит её. Когда он заметил меня, то грубовато прекратил то, что считал поцелуем, и отрывисто поздоровался. Я промямлила что-то в ответ.

– Может, я с вами останусь?

Нет-нет-нет, только не это! Как бы вежливо отказать? Никак.

– Нет, не останешься, не хочу портить себе вечер.

– Чего это портить? Что я вам испорчу? Зато буду со своей Никусей.

– Как минимум я не хочу весь вечер наблюдать, как ты целуешься с ней. Это женский клуб, возвращайся завтра. А лучше не возвращайся.

Ника всеми силами старалась взглядом дать мне понять, чтобы я перестала его выводить из себя. Хорошо.

Антон обратился к ней:

– И почему ты вообще хочешь с ней остаться?

– Но ведь я не виновата, что вы терпеть друг друга не можете. Каждый из вас мне дорог, я не хочу ссориться.

– Хорошо, я уйду, если ты так сильно этого хочешь. Оставайся со своей дорогой подругой. – Он раздражённо развернулся и побежал вниз, перепрыгивая ступени.

Нам уже привезли роллы, бабушка с дедушкой ушли к себе в спальню, мы включили какую-то музыку на фон, болтали обо всём на свете, а роллов становилось всё меньше и меньше. Я, как обычно, спрашивала, как у них с Антоном дела, она, как всегда, отвечала, что всё нормально, что ссоры её не раздражают, что они – огонь их отношений, который не даёт заскучать. Только мне уже как два года кажется, что этот огонь лишь сжигает её, а она не понимает. Или понимает, но не хочет ничего менять. Ника рассказывает об одной из последних ссор, которая задела её сильнее других. Я успокаиваю её, убеждаю, что человек, который требует всего внимания себе одному, уговаривая забить на друзей и родителей, – всего лишь собственник, что он не любит её по-настоящему, если может так легко причинить ей боль, если постоянно доводит до слёз. Она пытается объяснить мне, что он не виноват, что это она слишком чувствительная и постоянно всё портит. Мои попытки убедить её в том, что отношения, в которых она плачет чаще, чем улыбается, – нездоровы и лучше никогда не станут, не увенчаются успехом. Уже в который раз за последний год. Ника заслуживает, чтобы её любили искренне, по-настоящему. Хотя что я могу знать о любви? Я никогда не чувствовала ничего подобного. Но одно знаю точно – Антон не любит её, даже если он сам уверен в обратном. Главное, чтобы, когда Ника осознала это, не было уже слишком поздно.

Уже ночь. Такая спокойная и тихая, в комнате темно. Только луна озаряет своим светом всю гостиную. Мы лежим на диване, глядя в потолок.

– Так почему всё же ты вышла из соседнего подъезда?

Я совсем забыла, что обещала рассказать. Но, раз обещала, значит, надо.

Я набираю в грудь воздуха и рассказываю обо всех событиях, произошедших за последние три дня; аккуратно умалчивая о чувствах, в которых я и сама ещё не разобралась.

Глава 11

Распутаться нечем, и сломанный вечер,

потухшие свечи – зажгу.

promise

Небо такое ясное, луна и звёзды не скрыты пеленой дождя и грозными тучами, как в ту ночь, когда я курил здесь в прошлый раз. Миллионы неподвижных звёзд сияют ярко прямо надо мной. Над всей планетой и над множеством других планет и спутников. Дым медленно тает в ночи. Такое чувство, что в мои лёгкие попадает не сигаретный дым, а дыхание вселенной. Полное умиротворение. Я снова и снова прокручиваю в голове поход с Алисой в книжный магазин. Кстати, она до сих пор не знает, что я курю. Пусть и не часто, но регулярно. Сам не знаю зачем, но меня это успокаивает, помогает сосредоточиться, особенно сейчас, в такую ночь. Завтра надо всё-таки почтить своим присутствием школу, наверное, там все соскучились уже. Снова придётся придумывать оправдания для учителей и родителей, если им позвонят. Ладно, оставлю это на завтра. А сейчас пора спать. Бросив окурок в баночку, я зашёл в комнату, где на расстеленной кровати уже спала Дея. Улёгся. Взгляд задержался на стопке книг, которые выбрала для меня Алиса. Завтра возьму одну из них в школу, чтобы было чем заняться на геометрии.

Чуть не опоздал. Звонок прозвенел, как раз когда я поставил рюкзак на парту. Марта глянула на меня так, как будто ей стыдно за меня, за то, что я такой неорганизованный. Ещё и вчера прогулял. Елизавета Сергеевна, наша классная руководительница, а по совместительству и учительница русского и литературы, смотрела на меня неодобрительно, но не осуждающе. Её уроки я не прогуливал. Наверное, ей было приятно, что я отношусь серьёзно к её предмету. Я быстро достал тетради и внимательно стал слушать Элизу – такое прозвище закрепилось за Елизаветой Сергеевной класса с шестого. Марта сидела рядом, но не была заинтересована в объяснениях Элизы. Ей было важно присутствовать на уроках, даже если ей наплевать на них. Я же как мог старался не появляться там, где мне неинтересно, а если и вынужден был появляться, чтобы не было слишком много прогулов, то занимался своими делами, но не забывал время от времени записывать что-то с доски, чтобы тетради не были совсем уж пустыми.

Марта как-то странно поглядывала на меня уже третий раз за полчаса, а потом начинала писать кому-то в «Телеграме». Не буду мешать.

День пролетел быстро, хотя и довольно скучно. После литературы был английский, а так как Марта в другой группе, я не мог выяснить, почему она так странно поглядывала на меня. На оставшихся уроках тоже не случилось ничего примечательного: на русском вызывали к доске, где меня выручила интуиция и какая-никакая начитанность, так как правил я не учил; а последней была геометрия, где я старался не привлекать внимания и начал читать «Не стреляйте в белых лебедей».

На второй главе меня прервала Марта:

– Женя, мы можем поговорить сегодня?

– Конечно, а о чём?

– После школы, когда будем идти домой, я всё тебе расскажу. Может, зайдёшь ко мне?

Я хотел сразу как освобожусь встретиться с Алисой, но, похоже, для Марты это важно. Она выглядит очень взволнованной.

– Что-то случилось?

– Ничего страшного, даже наоборот.

До конца урока мы больше не говорили. Я дочитывал четвёртую главу, когда прозвенел звонок. По дороге домой молчание давило, я не понимал, что она хотела от меня. У неё точно ничего не случилось – она не выглядела расстроенной или испуганной, но была явно чем-то взволнована.

У Марты дома никого не было, и это неудивительно: её родители ведь тоже работают. Но отчего-то находиться с ней в квартире наедине мне стало некомфортно.

– Проходи на кухню, а я переоденусь – и к тебе.

Я оказался в светлой маленькой кухоньке. На столе стоял красный чайничек. Красный, как закат над океаном. Я отчего-то почувствовал себя виноватым из-за того, что думаю об Алисе сейчас.

За окном собрались тучи, было пасмурно, серо и холодно. В кухню вошла Марта. На ней было лёгкое чёрное платье.

– Давай выпьем вина! Мне нужно рассказать кое-что важное, а под легким градусом будет проще. Ты не против?

– Если для тебя это важно, то давай.

Ситуация начинает казаться двусмысленной, но, по-моему, мне только кажется. Может, действительно произошло что-то значимое.

Она наполнила бокалы вином и протянула мне один. Мне показалось, или она накрасилась? Точно – стрелки, тушь, светло-розовая помада. Наверное, ещё в школе она была накрашена, просто я не заметил.

– Идём в мою комнату, там лежит шоколадка.

Мы зашли в её спальню, где на столе и правда была нераспечатанная шоколадка, но стул был только один.

– Садись на кровать, а бокал, если что, можешь ставить на подоконник. – Она села рядом со мной, положив между нами шоколадку и делая большие глотки. Я немного пригубил вино и поставил бокал, куда было сказано. На улице становилось всё пасмурнее и темнее, так что рассмотреть обстановку её комнаты оказалось проблематично: недалеко от кровати стол, в дальнем углу небольшой шкаф с зеркалом; вдруг я понял, что даже не помню, какого цвета обои, а ведь был у неё не в первый раз… Я хотел встать, чтобы включить свет, но Марта остановила меня, встала и нашла в тумбочке две ароматические свечки. Одну поставила на подоконник, другую на стол; одну подожгла сразу, а другую – не с первого раза. Она заметно нервничала.

– Женя.

Неужели мне не показалось? Что теперь делать?

– Женя, ты нравишься мне давно, очень давно. Может, я даже люблю тебя, да, скорее так. Я очень хочу быть с тобой! Ты такой интересный человек, такой отзывчивый, хотя и скрытный, но я хочу узнать тебя лучше, ближе… – Она допила своё вино, поставила на пол бокал и отодвинула шоколадку. Марта не была пьяна, скорее немного навеселе.

Я не знал, что сказать, и истошно пытался сформулировать фразу, которая бы не обидела её, но объяснила бы, что я не чувствую к ней ничего похожего.

– Марта, я не уверен, что…

Марта придвинулась ближе. Её рука оказалась у меня под футболкой. Она поглаживала меня по груди, медленно спускаясь к джинсам и глядя прямо в глаза и иногда на губы. Она смотрела на меня так, будто ждала поцелуя. Я хотел отодвинуться, но, когда почувствовал её пальцы на моей ширинке, вдруг понял, что не могу пошевелиться. Действия Марты вводили меня в состояние ступора, я не верил, что это происходило на самом деле. Я заметил, какое глубокое, оказывается, декольте у платья. Почему я обратил внимание только сейчас? Когда Марта окончательно справилась с ширинкой, она стянула с себя платье, оставшись в чёрном кружевном белье. Она придвинулась ко мне ещё ближе, хотя, казалось, это уже невозможно. Она хотела поцеловать меня, а я вскочил. Сам не понимаю как, словно рефлекторно. Она сидела на кровати. Изгибы её тела были так привлекательны, что я всё острее чувствовал желание поддаться моменту, даже не вполне отдавая себе в этом отчёт. Меня просто тянуло к ней, хотелось коснуться её, но тут я увидел её глаза – полные непонимания, влажные от подступивших слёз – и вмиг очнулся, как от наваждения. Я посмотрел на неё иначе: увидел девушку, которая пристыженно сложила руки на груди и бросала взгляд то на меня, то куда-то под ноги. Она выглядела хрупкой и уязвимой. Марта заслуживает того, кто будет смотреть на неё с любовью, кто сможет ответить на её чувства, а не такого идиота, как я. Ведь она мне доверилась, открылась, а я осознал яснее ясного, что не чувствую к ней ни-че-го. Глядя в её глаза и понимая, что придётся сказать ей об этом в такой момент, меня разрывало чувство вины. Дольше тянуть было нельзя.

– Марта, прости меня, но я не могу. Я не могу ответить тебе тем же. Ты замечательная девушка, но я не чувствую…

– Но как я могу не нравиться тебе, если… – Она бросила быстрый взгляд на мои расстёгнутые джинсы, точнее на то, что заметно вырисовывалось под ними.

– Ты очень привлекательная девушка, а я здоровый семнадцатилетний парень, это нормальная реакция. Но это всего лишь моё тело, понимаешь? Не я. Прости меня, я не хочу причинять тебе боль, не хочу обманывать тебя. Ты очень красивая, но я не люблю тебя. Пускай всё это останется между нами, но больше этого не повторится. Прости меня ещё раз.

Я очень надеялся, что мои слова звучали мягко, что я не выгляжу моральным уродом. По её щекам покатились слёзы. Я чувствовал себя отвратительным человеком, но, поступи я иначе, было бы намного хуже. Как же я надеюсь, что она это тоже понимает!

Она заплакала. Я хотел утешить её, но в такой ситуации лучше было поскорее уйти, чтобы не вселять в неё надежду, которая однажды всё равно разбилась бы, и Марте было бы гораздо больнее, чем сейчас.

Я подошёл к ней, поднял с пола маленькое чёрное платье, положил его ей на колени и, немного наклонившись, взял за руку, снова извинившись. Застегнул ширинку и сказал:

– Мне, наверное, лучше уйти.

– Почему она, а не я? Чем тебе понравилась эта веснушчатая рыжая сука?

Я стоял как вкопанный. Где она видела меня с Алисой? Почему решила, что мне нравится Алиса? И как она смеет так говорить о ней? Я уже приоткрыл рот, чтобы ответить ей грубостью на грубость, но вдруг понял, что ей сейчас очень больно, и что виноват в этом я, и что именно поэтому она хотела своими словами сделать больно мне в отместку. Поэтому я просто развернулся и пошёл к выходу.

Она натянула на себя платье и стояла в дверном проёме, глядя, как я надеваю куртку и обуваюсь.

– Скажешь хоть что-то?

– Я уже сказал. Прости меня, пожалуйста, но я не хочу обманывать тебя. Алиса здесь ни при чём.

Она открыла мне дверь, и я вышел. Из квартиры послышались всхлипы. Нет, нельзя возвращаться. И я побежал вниз по лестнице как никогда быстро.

Уже подходя к своему дому, я посмотрел на кухонное окно Алисы, но понял, что сейчас не могу с ней встретиться – нужно побыть наедине со всем произошедшим. Поэтому и решил не звонить ей сегодня. Я почти отыскал ключи, когда послышался звонок. Алиса. Несмотря на шок от случившегося, я был рад, что она позвонила первая, пусть и в такой момент. Сказала, что увидела меня из кухни и предложила встретиться. Я хотел сначала отказать, но вдруг понял, что мне хочется, чтобы она была рядом. Поэтому сел на лавку и ждал, когда она выйдет.

Алиса появилась через несколько минут. В свете фонаря её волосы казались ещё более яркими, чем обычно.

– Привет!

– Привет. – Наверное, прозвучало не очень радостно.

У Алисы, похоже, было прекрасное настроение.

– Что-то случилось? Ты выглядишь потерянным.

Её взгляд излучал заботу и искреннее беспокойство. А я действительно чувствовал себя потерянным. Я хотел поделиться с ней всем, что произошло, хотел открыть ей всё, что чувствовал в тот момент, но испугался, что она сочтёт меня жестоким или подумает, что у меня было с Мартой что-то до этого, раз произошла такая ситуация. А ведь у меня не то что секса ещё не было – даже первого поцелуя… Наверное, поэтому я и вскочил с кровати именно в тот момент, когда понял, что Марта собирается поцеловать меня. Я не хотел, чтобы это произошло с ней. Интересно, поступил ли бы я так же, не будь знаком с Алисой, если бы никогда не встретил её? Все эти вопросы носились у меня в голове, мне было больно и страшно открыться Алисе. Я так боялся, что она уйдёт, сам не понимая, почему для меня так важно, что она думает обо мне. Мне было стыдно перед ней за то, что я причинил боль другой девушке. Поэтому я и молчал, так и не решившись сказать.

Глава 12

Мы друг для друга давно стали как зеркала,

видеть тебя и всё чаще себя узнавать.

Порнофильмы

Женя выглядел потерянным и расстроенным. Мне показалось, он хотел что-то сказать, но продолжал молчать. В тот момент больше всего хотелось обнять его и спросить ещё раз, что же произошло. Но мы знакомы совсем немного, поэтому я решила не настаивать, хотя смотреть на то, в каком он состоянии, было непередаваемо грустно. Наверное, единственно верным решением сейчас было отвлечь его. А если захочет, расскажет.

– Можно я закурю? – Он так неожиданно прервал своё молчание, что резко вырвал меня из размышлений.

– Конечно, я не против. Не знала, что ты куришь.

– Не то чтобы я выкуриваю по пачке в день, но иногда сигареты помогают мне расслабиться или успокоиться.

Значит, я не ошиблась. Он не в порядке.

– Хочешь пройтись?

– Да, давай. Идём в наш сквер? – Он сказал «наш» сквер. Так приятно это слышать.

Мы шли, молчали, каждый был погружён в свои мысли. Я бы многое отдала, чтобы знать, о чём думал Женя, чтобы его поддержать, утешить. Но он просто шёл рядом и курил, бесшумно выдыхая дым и глядя в никуда. Он казался мне прекрасным в этот момент: такой печальный, но искренне переживающий о чём-то, такой задумчивый, но растерянный в свете тусклых фонарей. Мне вдруг захотелось спросить его о чём-то важном.

– Расскажи о своей самой большой мечте и о самом большом страхе.

Он явно удивился такому предложению, но, похоже был рад поговорить о подобном.

– Хорошо, я расскажу, обещаю. Но давай сначала ты.

Неожиданно, но я не против. Мне на самом деле уже давно хотелось поделиться этим с кем-то, но не представлялось то ли нужного случая, то ли нужного человека…

– Я боюсь, что не знаю, куда мне идти.

Женя немного непонимающе взглянул на меня, как бы говоря – продолжай. Долго уговаривать меня не пришлось, ведь когда что-то долго носишь в себе, а потом появляется возможность выплеснуть всё, ты становишься неудержим. По крайней мере, со мной всегда так.

– Я действительно боюсь. Боюсь того, что не знаю, чего хочу от жизни, что не знаю, куда двигаться в будущем, того, что не представляю своего будущего, просто не вижу в нём себя, не вижу, кем я стану, не понимаю, что делать сейчас… А времени до окончания школы всё меньше, нужно определяться, нужно размышлять как взрослый человек, взвешивать за и против, а у меня даже взвешивать нечего. В голове перекати поле, когда начинаю об этом думать. И с каждым днём это угнетает всё сильнее, как будто все вокруг знают свой путь, одна я бреду в потёмках, понимаешь? – Мне показалось, ещё немного, и я расплачусь, поэтому решила замолчать. Зато высказала то, что так давно меня гложет.

– Я понимаю тебя, правда понимаю. Я очень долго чувствовал себя так же и совсем недавно осознал, что не обязательно размышлять как взрослый человек, не обязательно выискивать практичную сторону вопроса о будущей профессии и вообще о будущем. Важно лишь чувствовать себя на своём месте. Чувствовать, что ты любишь то, что делаешь, что работа – не обязательство, а часть жизни, ради которой ты готова стараться, которая вдохновляет. Это как с человеком. Брак по расчёту может быть выгодным и спокойным, но ты никогда не проснёшься с утра с мыслью: «Как же я счастлива!» Я, на самом деле, долго мучился этим вопросом, долго не решался выбрать то, что мне по-настоящему нравится. А когда принял окончательное решение, которое пусть и не просто далось, я как будто внутри себя выиграл гражданскую войну без жертв.

– И кем ты решил стать? – Его речь меня вдохновила. Я вдруг поняла, от чего стоит отталкиваться, а от чего точно не стоит. А ведь если знаешь точку отправления, уже легче искать дорогу.

– Кондитером. Понимаешь, как на меня смотрели родители, когда в одиннадцатом классе, совсем недавно, я заявил им, что не пойду в вуз? Я потерял уже год, а сейчас теряю второй, ведь на повара-кондитера можно поступать и после девятого класса. Мне нужно сдать только русский. Там вообще требуется средний балл аттестата и ничего больше. Ещё я решил сдавать английский, так как неплохо его знаю, пригодится однажды. Родители пытались поговорить со мной, напомнить о потерянном времени. Но лучше я потеряю два года, чем всю жизнь. Они называют это максимализмом, а я – шагом к мечте.

Я действительно удивилась:а нужно быть смелым и уверенным в себе человеком, чтобы вот так бросить многое и шагнуть навстречу неизвестному, пусть и такому желанному.

– Ты так уверен в своих силах! Я бы многое отдала за то, чтобы…

Он перебил меня.

– Я не уверен в себе. Каждый день думаю: каково будет проснуться через двадцать лет и осознать, что родители оказались правы? А потом – каково будет жить до конца дней с мыслью, что предал мечту, так и не попробовав. Это даёт мне силы не бросать. Я уверен в том, куда хочу идти, но не уверен, что дойду, что поступлю, куда хочу, что не сломаюсь на учёбе и не заброшу её. Да что уж там, я не уверен ни в чём, кроме правильности своего решения.

– Уже немало. У меня нет и этого.

Я почти восхищалась Женей. Несмотря на душевные терзания и неуверенность в том, что всё получится, он всё равно не передумал, всё равно твёрд в своих убеждениях.

– А что тебе нравится делать? Кроме того, о чём я уже знаю.

Я задумалась. А действительно… что приносит мне удовольствие? Да, люблю читать. Рисую очень редко и не очень красиво. Неплохо пою, но это скорее просто хобби, я не хотела бы делать вокал своей профессией. Частенько смотрю аниме… тут кое-что пришло в голову.

– Иногда думала о том, чтобы выучить какой-то язык или научиться фотографировать профессионально. – Я и сама удивилась тому, что так легко смогла произнести это вслух, тому, какой отклик эти мысли наши во мне.

Наверное, мне просто нужно было услышать и осознать всё, что только что сказал Женя. Я вдруг поняла, что согласна с ним, но боялась признаться в этом себе, боялась встретиться лицом к лицу с общественным неодобрением. Да ладно с общественным, но с непониманием семьи уже сложнее. А когда нашла поддержку в другом человеке, вдруг почувствовала себя способной осуществить всё что угодно.

– Вот видишь, тебе есть, от чего отталкиваться, это же замечательно! Теперь главное – разобраться в том, что из этого ты хотела бы изучать в учебном заведении, а что побочно, на курсах, например. Ведь если тебя вдохновляют языки и фотография, то рано или поздно ты захочешь заняться и тем и другим.

– Ты прав. Теперь мне есть над чем думать и, надо признаться, думать об этом стало не так страшно. Кстати, насчёт мечты. Мне в последнее время очень грустно читать посты, смотреть истории книжных блогеров. То есть я обожаю книжные блоги, а расстраивает то, что я бы тоже многое хотела рассказать, хотела бы делать фотографии книг, делиться мыслями о прочитанном, находить единомышленников, но я слишком трусливая, чтобы это сделать.

– Чего ты боишься? Почему просто не создашь блог?

– Боюсь, что это не будет интересно ровным счётом никому, кроме Ники и тебя, и то из вежливости. Или что фотографии будут недостаточно красивыми, или что текст будет посредственным и плоским.

– Подожди, но ведь, даже если будет мало заинтересованных людей, а изначально у всех так, это не помешает твоей главной цели – делиться мыслями о прочитанном и делать фотографии. А раз ты хочешь заниматься фотографией, то блог станет подсказкой, стоит ли двигаться в этом направлении, понравится ли тебе уделять время съёмке, монтажу, обработке. Да и не знаю, как насчёт Ники, а мне твоё мнение о книгах будет интересно не из вежливости, а потому что ты – интересная личность.

Только что я почти схватила телефон, чтобы создать аккаунт для блога. Женя-Женя, как же у тебя это получается? Неужели всё, что человеку нужно для исполнения мечты, – это искренняя поддержка другого человека? Он верит в меня больше, чем я сама, и это даёт мне силы. Наверное, если бы он сам не поступал так, как советует мне, я бы никогда не решилась думать в подобном направлении. Но его смелость и решительность меня вдохновили.

Мы ещё долго бродили по скверу, иногда присаживаясь то на одну лавочку, то на другую, разговаривая о том, что в будущем ждёт каждого из нас. Женя сказал, что поступить хотел бы в Колледж кулинарного мастерства в Питере. Так как я ещё не решила даже, кем хочу стать, я не знала и города, в который поступать. Но Питер казался отличным вариантом. Родители предлагали мне поступать туда, говорили, что смогут оплатить обучение даже за границей, лишь бы я определилась, а я только злилась, когда они заводили эту тему. Жаль, что они не понимали, что злилась я не на них, а на себя.

Домой мы пришли около одиннадцати. Бабушка с дедушкой, наверное, звонили не раз, но телефон стоял на беззвучном и мне не хотелось прерывать такой важный для меня разговор. Я чувствовала, что сегодняшний вечер помог мне многое осознать.

Бабушка и дедушка, конечно же, стояли на пороге, когда я открыла дверь. Женя пошёл со мной, чтобы забрать монополию и проводить по тёмному подъезду. Как же я была рада, что он здесь! Потому что когда дедушка начал свою речь о том, как безответственно я себя веду, Женя сказал, что он сам меня заболтал да и гуляли мы недалеко, что он проводил меня, как они могут видеть, до самой двери. Я была несказанно ему благодарна. Дедушка спокойно его выслушал, но сказал, что за монополией пусть приходит завтра, а сейчас всем пора спать. Могло быть хуже. Мы попрощались. Дедушка уже вместе с бабушкой немного поворчали на меня, но в конце концов успокоились и пожелали спокойной ночи.

Я переоделась и села на пол складывать монополию. Занималась я этим слишком долго, потому что никак не могла перестать думать о разговоре с Женей. О том, что он сказал о моём ещё не существующем блоге. Ещё.

С монополией я закончила и поставила коробку на стол, быстренько сходила в ванну и долго расчёсывала волосы, стоя перед зеркалом у себя в комнате и думая о том, что хочу сделать. Когда заметила, что волосы уже электризуются, отложила расчёску и взялась за телефон. Открыла всем известную социальную сеть, в которой читала любимых книжных блогеров.

Добавить аккаунт.

Имя пользователя: @sunseT_over_the_ocean.

Добавить фото профиля.

Написать пост.

Я загрузила фотографию и написала пост-знакомство о том, что люблю книги и почему хочу рассказывать об этом. Глупо? Возможно. Но такого умиротворения и воодушевления я не ощущала давно. Улеглась в кровать. Постельное было свежим и приятно хрустело, пока я закутывалась в мягкое одеяло. В ту ночь я заснула быстро и спала спокойно.