Kitobni o'qish: «Разведёнка для дракона»

Глава 1

— Ты что наделала?!

— Облегчила тебе жизнь.

— А труп куда денешь?!

— А это уже твоя забота, милый, — пропел надо мной женский голос.

В бок больно ткнули. Или пнули — не разобрать.

— Официально она еще моя жена! — недовольно прорычал мужчина.

Кажется, я его знаю…

— Ты забыл сказать — бывшая? — ехидно осведомилась женщина. — Или ты забыл, кто я? – в голос просочились ядовитые нотки.

— Ну не злись, дорогая. Исчезновение Айсы привлечет к себе ненужное внимание.

— Зато деньги останутся целы. К тому же вдовец звучит лучше, чем разведенный.

— Разведенный — для тебя же лучше, кошечка моя. А к вдовцу начнут присматриваться. Начнутся вопросы, расследования — как я не уберег жену? А так ты — роковая красотка, что похитила мое сердце. Истинная. К тому же я не обеднею, если выплачу ей положенное… Или часть…

Мужчина и женщина спорили, говорили что-то еще, но я не понимала, что — слова расплывались в сером мареве. Их голоса слились в непрерывный гул, а мозг зацепился за одно слово и оно отдавалось в голове гулким эхом. Бывшая…

Бывшая жена?

Кто?

Я?!

Не понимаю… Когда я успела ей стать?

– …Ты же у нас большой и сильный дракон! Реши проблему!

В центре моей груди зародился клокочущий звук. Я бы расхохоталась, если могла. В голос. Увы — голова раскалывалась и начинало мутить.

Я, наконец, ощутила затекшее тело и смогла пошевелить пальцами. Попыталась повернуть голову. Резкая боль прошила затылок и заставила меня застонать.

— А-а-а! — взвизгнула женщина.

Голова заболела еще сильнее.

Я потянулась к затылку — влажно, липко. Волосы склеены.

— О боги! — выдохнул кто-то.

— Вставай уже, разлеглась. Не так уж сильно тебе и досталось! И вообще ты сама виновата! — тут же раздражённо зачастила женщина.

Я разлепила свинцовые веки. Поднесла ладонь к лицу. Кровь.

Второй голос принадлежал Фобсу. Моему мужу.

— Сколько… времени?.. – прохрипела, еле шевеля непослушными губами.

— Ой, да подумаешь, всего-то пару часов.

— Лекаря… позови. – выдохнула я. Попыталась встать, оперевшись на руки и рухнула обратно без сил.

— К утру оклемаешься, вот еще! Деньги на тебя тратить! — возмущенно выпалила женщина, погладила свой плоский животик и и капризно протянула:

— Фо-о-обс, мне дурно… Уведи меня, дорогой, меня от вида крови мутит.

— Идем, милая. – Фобс подхватил женщину под локоток и через плечо бросил мне, — Я вернусь и мы поговорим. Приведи себя в порядок. Смотреть противно.

Дверь закрылась.

Огромные напольные часы мерно тикали, отсчитывая время.

Через щель между косяком и неплотно закрытой дверью сквозило.

Никто не пришёл.

Сколько я пролежала на холодном полу: час или два? Время тянулось медленно, словно густой мед. Боль в голове утихла, превратившись в тупую пульсацию. Тошнота прошла, а слабость осталась.

Когда комната перестала кружиться, я с усилием перекатилась на бок и доползла до стула. Подтянулась на руках и уткнулась лбом в холодную спинку стула. В глазах плыли черные круги.

Я ждала.

Всё же я — наивная дура. Не первый день замужем. Знаю же, что ничего хорошего от Фобса ждать не стоит, и всё равно… Осталось в нем хоть что-то человеческое?.. Осталось же?

На рассвете появилась Марта с подносом в руках. Наша служанка.

Ее глаза расширились от ужаса при виде меня:

— Госпожа! Что с вами?!

Марта помогла мне добраться до кровати и аккуратно обработала рану. Она не спрашивала, но я и не смогла бы ответить, что произошло. Я… не помнила. В памяти зиял провал.

Без помощи Марты я бы не смогла справиться сама при всем желании.

В последние недели я и в обычный день с трудом справлялась — расстегнуть пуговицы или заплести волосы. Сейчас руки дрожали, как у пропойцы. Пальцы с деформированными суставами не слушались.

Боль терзала не только тело. Сердце кровоточило от предательства.

Мерзавец. Использовал меня как дойную корову, выжимая мой дар до последней капли. А теперь мой дар угас окончательно. Неужели нельзя просто отпустить?!

Едва я забылась тревожным сном, как Марта снова появилась на пороге. Лицо ее пылало румянцем:

— Госпожа, Ваш муж просит… вас к обеду.

— Обеду? — Я с трудом сфокусировала взгляд на окне. Я проспала полдня?

Пришлось собираться. Марта помогла мне одеться, я надела митенки, чтобы спрятать калечные пальцы. После того как Марта принесла мне отвар, унявший тошноту, я отправилась вниз, придерживаясь за стены. Простое добротное платье путалось в ногах.

Вместо уютной столовой меня ждал кабинет, где Фобс сидел за массивным столом, мрачный, как грозовая туча. Рядом — незнакомый мужчина в строгом костюме. Очередная канцелярская крыса. Судя по папкам. И… та женщина, которая так резво требовала избавиться от меня. Все трое были по одну сторону стола.

— Айса, — Фобс поднял на меня карие глаза. В них — ни капли вины. Прохладным тоном поинтересовался,— Как себя чувствуешь?

От неожиданного обращения я запнулась и меня повело в сторону — уже не помню, когда Фобс в последний раз называл меня по имени.

— Твоими стараниями, дорогой, — Левую щёку дернуло нервным тиком.Я поспешила криво улыбнуться и спрятала руки в складках платья. Как бы там ни было — я никак не свыкнусь, стесняюсь собственных рук.

— Вот и прекрасно. — Он указал на стул по другую сторону стола. — Садись. Нам нужно поговорить.

Женщина смерила меня взглядом, полным превосходства, и мило улыбнулась:

— Знакомься, Айса. Это Алисия. Моя истинная. А это, — он кивком головы указал на мужчину, — нотариус. Член верхней палаты, Ксави Лойер.

— К вашим услугам. Госпожа Дато, — седовласый поверенный лет пятидесяти сказал «госпожа» так, будто чем-то подавился. — В связи с обретением истинной связи господина Фобстиана Дато с… госпожой Алисией Мальюмо и в виду динамики наследования… — он кашлянул, нашаривая взглядом нужную строчку в документах перед собой и отметил галочкой нужные места, — Ваш настоящий брак признаётся утратившим силу. Здесь подпись. Здесь – подпись. А здесь, — и он подтолкнул в мою сторону стопку листов, — перечень имущества, передаваемого вам.

Сердце упало куда-то в желудок, но я выпрямила спину и, с трудом передвигая ватные ноги, села на жесткое сиденье, ощущая, как стол превратился в барьер. Возникло противное чувство: я сижу на скамье подсудимых.

— Значит, поговорим.

Внутри словно распрямилась сжатая раньше пружина.

Алисия. Боги, я наконец вспомнила эту женщину, которая демонстративно гладила свой плоский живот. Она — последняя, кого я «рисовала». Та, на которую я потратила остатки своего дара. По краю сознания скользнула мысль, но я так и не успела ее ухватить. Кажется, я встречала Алисию раньше. Но где?

И тут до меня дошло. Истинная. Она была истинной парой Фобса. А я…

Боги!

Я едва не расплакалась. Не верится…

Глава 2

Драконы. Элита…

Настоящих драконов почти не осталось. Большинство тех, кто называет себя драконами, на самом деле — дракониды. Что не мешает им гордо называть себя драконами.

В их жилах течет разбавленная кровь, и да — сила, ловкость, скорость — в наличии. Чешуя тоже бывает. Когда злятся или в боевой трансформации. Дракониды лишены малого: оборачиваться уже не могут.

С течением столетий и смешением рас у драконидов ослабла тяга к истинным. Найти ее невероятно сложно — то ли «нюх» ослаб, не знаю, но каким именно образом проявляется истинность — мне не понятно до сих пор.

Дракониды больше не теряют голову от страсти, она не туманит им разум, как в древних сказаниях и легендах. Вроде бы мыслят трезво.

Но сейчас, глядя на Фобса, который с неподдельно-умильной рожей пожирал взглядом Алисию, я усомнилась в его адекватности.

Я качнула головой — можно подумать, она и раньше у него была.

С одной стороны, мне больно.

Больно, что мои надежды, поначалу такие радужные, разбились вдребезги. Я была покорена и очарована Фобсом. Он это умел мастерски.

Много ли надо неискушенной девчонке, едва переступившей порог совершеннолетия? Особенно когда у неё нет выбора: гильотина Магического контроля или брак с красавцем, богатым и уверенно стоящим на ногах.

Да, я немного не обучена этикету, но это не страшно. Я быстро учусь, и я — гостеприимная хозяйка. Подруг нет (а какая ведьма ими может похвастать?), матери давно безразлична.

Зато у мужа знакомых хватает. Важных. Со связями. Для продвижения по службе полезных.

Со временем чары рассеялись, иллюзии тоже.

Боль от несбывшихся надежд смывалась облегчением — я свободна.

Наконец-то.

Только вот дар мой выгорел. Теперь я — «глухарь». И облегчение, смывающее неверными волнами боль, оставило в груди зияющую пустоту.

Внутри завозилась и подняла голову та, которую Фобс нещадно пытался стереть во мне.

Противная, вредная часть характера, которая не могла просто сложить лапки и, покорно повесив голову, уйти.

Не удержавшись, я вставила шпильку и запоздало прикусила язык. Фобс мстителен и злопамятен. Но заткнуться было уже выше моих сил.

— Истинная? — Я выгнула бровь, не отрывая взгляда от документов, рассыпавшихся на поверхности стола передо мной веером, и скрестила на груди руки.— А где доказательства?

Я носила его имя, делила с ним ложе… Правда, у нас были разные «предпочтения» в постели, и что такое удовольствие — мне неведомо. Но, говорят, счастье не в этом.

Я была очарована. Сбита с ног волной обаяния, околдована, заворожена. То невероятное мужское притяжение, которое дракониды источают, у них есть.

Лично проверила. А если учесть, что брак после скоротечного романа мог спасти мою пятую точки от неминуемой смерти — то понятно, что привело меня к алтарю.

Первое время я летала на крыльях. Муж — красавец, и на руках носит. Носил. И даже не требовал «выйти в свет». Ну сказка же.

— Мы же женаты, Фобс. Официально. По всем законам империи. — голос дрогнул и я стиснула влажными пальцами подол платья.

— Были женаты, — поправил он, доставая из кармана свиток с печатями. — Вчера я подал документы на расторжение брака. По причине… несовместимости магических сущностей.

Ну да.

Меня всегда поражало двуличие власти.

Больше десяти лет назад к власти пришел король, которого поддержали не одаренные. И теперь тех, кто имеет хоть искру дара, преследуют. Мы все должны иметь лицензию, регистрацию и ещё кучку бумажек. А если нет…

В зависимости от силы несчастного и того, как он успел применить дар, показательно казнят либо силой заставляют работать на «короля» — хотя все прекрасно знают, что он – декоративный придаток. Или же блокируют дар. Но те, кто пришел к власти, для себя оставили лазейку.

Для общества они являются настоящими борцами с магией, а на деле половина из них — чистокровные маги, воспользовавшиеся переворотом для того, чтобы залезть повыше. И как раз им-то дозволено блюсти «такие браки».

Прикормленный Совет инквизиции и Магический контроль — та самая Верхняя палата, в которую и войдет Фобс после будущей свадьбы. Они — те, в чьих руках сосредоточена реальная власть. На их выходки смотрят сквозь пальцы: у драконидов проблемы с потомством. Всё из-за пресловутой истинности, эфемерного совпадения магических сущностей и потоков.

Дракониды в Оттирии — потомки переселенцев Драконьей гряды. А ссориться с вспыльчивыми соседями в здравом уме никто не захочет.

Мир качнулся. Несовместимость магических сущностей — это была формулировка для случаев, когда один из супругов находил свою истинную пару. Редкое явление, но законодательно закрепленное. Такой брак расторгался автоматически, без права на апелляцию.

Но… Если я сдамся просто так, «без боя», Фобс ни за что не отпустит меня.

В мою сторону по столу проскользил свиток и остановился прямо передо мной:

— Вот справка. Глава Совета лично проводил проверку. Мы с Алисией — истинная пара, признанная высшими силами.

Я неприлично хрюкнула и поспешила скрыть смех кашлем – чуть не заржала во все горло — можно подумать в них еще кто-то верит. Поспешно опустила голову, чтобы спрятать пылающие щеки и навернувшиеся на глаза слезы. Надеюсь их спишут на расстройство от известия о разводе.

От резкого движения в голове помутилось и тошнота, унявшаяся было, вновь подступила к горлу.

Я взяла документ дрожащими руками. Все выглядело безупречно: подписи, печати, даже магическая защита от подделок мерцала по краям пергамента.

— И сколько ты заплатил Совету? – Я отшвырнула листок обратно на стол и снова скрестила руки на груди.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Фобс.

— Сколько ты заплатил Совету за эту… справку?

Алисия фыркнула:

— Ты что, обвиняешь Совет Инквизиции в коррупции? – Алисия покосилась на нотариуса и ее лицо исказилось от ярости, — Это же святотатство! Ты смеешь…

— Смею, — перебила я. — Потому что когда я захотела проверить нашу с Фобсом совместимость настоящим артефактом… Помнишь, дорогой? Ты отказался, сказал, что это пустая трата денег.

Фобс побледнел, но быстро взял себя в руки:

— Справка от Совета подлинная. А это главное.

— Конечно, подлинная, — усмехнулась я. — Глава Совета славится своей… гибкостью в вопросах истолкования магических знамений. Особенно когда речь идет о крупных пожертвованиях на нужды Совета. — Усмешка тронула мои губы.

Можно подумать, что за год замужества я не поняла, как здесь всё устроено.

Тогда, год назад, я действительно была наивной девочкой. Но супружество раскрыло мне глаза на многое.

Поверенный поперхнулся и закашлялся в кулак.

— Ты ничего не можешь доказать! — вскипела Алисия.

— И не собираюсь, — пожала я плечами. — Зачем мне связываться с Советом? У них достаточно власти, чтобы сделать из меня еретичку, если я начну задавать неудобные вопросы.

— Вот и помни об этом!

Фобс бесился. А я ликовала. Впервые за последние полгода замужества я решилась возразить мужу.

И… Неужели я наконец обрету свободу?

Глава 3

Драконы — элита, и только те, кто обрёл вторую ипостась, занимают место главы рода, имеют больше почёта. Занимают хлебные места.

Я никогда это не понимала.

Фобс не имеет возможности обращаться — он драконид. Всё, что мне известно о семье Фобса, — что его старший брат, единственный живой родственник, с которым я за год так и не познакомилась, — дракон, сумевший обернуться и получить место в Верхней палате, которому он завидовал, и поэтому, как малый ребенок, всё время с ним соперничал.

А сейчас, с обретением истинной, карьера Фобса должна стрелой вознести его на вершину.

Пусть.

Главное, чтобы меня не трогал. И оставил в покое.

Я сглотнула вязкую слюну и бегло просмотрела список того, что получу после развода. Вот же… Мерзавец!

Я ни на что не претендовала. Здесь, в доме, нет ничего моего.

Не-е-ет, кое-что мне все-таки причитается. Кажется, Фобс забыл об этом.

С пустыми руками я не уйду.

— Очень щедро, — сухо заметила я и отложила список причитающегося мне.

Кисти-краски и то, в чём пришла.

Спасибо тебе, благодетель!

— Закон есть закон, — пожал плечами Фобс. — Я не могу дать больше. У меня теперь семья будет. — Он нежно погладил живот Алисии. — Ребенку нужно обеспечение.

Сердце сжалось болезненным комом, ускорило свой бег и в ушах зашумело.

Ребенок. Значит, они не только нашли друг друга, но и уже успели…

Перед глазами тут же пронеслись мерзкие сцены.

Я гневно прищурилась и с трудом сдержала желание отодвинуться вместе со стулом. Подальше. Нестерпимо захотелось помыться. Неожиданно для меня самой стало трудно дышать. Судорожно, до боли, стиснула пальцы. Это что, после меня он шел к этой? А потом ко мне? Хотя… Последнее время я плохо себя чувствовала. Фобс всё обещал вызвать лекаря и постоянно забывал. Что ж, неудивительно. Вот она, причина. Сидит, ухмыляется, стреляет глазками. Поглаживает по-хозяйски пальчиками затылок моего мужа.

— Те люди, которых я… Рисовала. Лечила. — Голос дрогнул и я опасливо покосилась на поверенного.

Но Ксави Лойер скорее всего, знает. Должен знать. Там, в Совете, все повязаны. И я продолжила:

— Они должны были оплатить… лечение. И я знаю, что они платили… Щедро платили. Это мои деньги, Фобс.

Глаза Фобса сузились до щелочек. Красивое, породистое лицо исказилось.

— Ты что-то путаешь, до-ро-гая. Деньги мои. Я приводил клиентов. – надменно цедит он.

— А я не просила о них.

Впервые за долгое время в моем голосе прозвучала сталь.

— Мой дар потому и угас, Фобс. Позволю себе заметить, что я не получила эту оплату. Обмен энергиями должен быть равноценный, а деньги — это тоже энергия. В противном случае произошедшее — воровство! Я имею право на эту плату.

— Ты моя жена. Всё твое принадлежит мне!

Фобс окатил меня презрительным взглядом и сжал пальцы в кулак. На них на мгновение проступили очертания чешуек.

Задела? А мне как?! Всё же мы не один день вместе были, и, несмотря ни на что, выдрать остатки тепла, которые еще тлели к этому мужчине, сложно. Но жизненно необходимо.

Алисия возмущенно ахнула и прикрыла кончиками пальцев рот и странно дернулась Фобс скривился.

Я едва сдержала злорадную ухмылку. Кажется, она его под столом пнула. Надеюсь потом она ему что-нибудь откусит.

— То есть, получается, всё твоё тоже принадлежит мне? — меланхолично поинтересовалась я, рассматривая кончики своих пальцев и наслаждаясь его растерянностью, которая мелькнула и тут же исчезла.

— В конце концов, вспомни, кто ты и кто я! — Фобс рявкнул и с такой силой ударил кулаком по столу, что подпрыгнули стоящие на столе чернильница и стакан с магоручками. — Ты выполняла просьбу уважаемых людей, ты помогала им, потому что ты должна была, и ты была моя жена. Долг хорошей жены — быть послушной мужу и выполнять его приказы.

Я поперхнулась воздухом.

— Фобс, за что ты так со мной… Ты же понимаешь, что добром это не…

— Ты вздумала мне угрожать? — ядовито прошипел Фобс, — Ты! Жалкая, никчёмная и бесполезная! Пока ты могла лечить, хоть какая-то польза была. А теперь я уважаемый человек, и моя жена должна быть…

— И это говорит мне почти член совета, — внезапно я успокоилась. Кажется, я ничего не добьюсь, и этот спор совершенно бессмыслен. — Ты и…

— Не смей меня тыкать! – громыхнул, — Хоть мы и сдерживаем одаренных, лишь благодаря мне ты выжила, ты должна мне спасибо сказать, теперь, когда ты стала совершенно бесполезна и твой дар выгорел, ты можешь спокойно жить и не бояться инквизиции. Но мы все еще…

Супруга драконида неприкосновенна. Даже магически одаренная и бывшая.

Я смотрела, как Фобс, привстав, оперся кулаками на стол, брызгает слюной. Как шевелятся его тонкие губы, как хмурятся широкие темные брови, и понимала — ничего нового я уже не услышу.

Вчерашний день всё расставил по местам.

Алисия. При дневном свете она оказалась еще красивее — золотистые волосы, изящные черты лица, дорогое платье цвета морской волны с пеной кружев в тон на пышной груди.

Внутри что-то дрогнуло и я одарила ее сочувствующим взглядом. Эта женщина, хладнокровно предлагавшая мужу «избавиться от трупа», оказалась той самой пациенткой, которую я лечила от «бесплодия».

Но ведьминский дар не обманешь — я сразу поняла, увидела, что она беременна. И что на ней путы остатков черной магии. Только Богам известно, откуда они взялись, но ее беременности они добра не сулили. Но дети…

А дети для ведьмы священны, даже чужие. Фобс не просил — требовал. А я… Может я — дура, но не посмела отказать и заплатила за это своим даром.

Мой дар… Он своеобразный.

Я не могу диагностировать, как другие. Не могу управлять предметами и чем-то еще.

Мой дар был связан с живописью. Когда я рисовала — «смотрела» на человека, то видела не внешний облик, а энергетическую сущность — переливы света и тени, цветные потоки, пульсирующие линии силы. Достаточно было одного взгляда, и в голове сам собой выстраивался образ, который руки воплощали на холсте. Теперь я не вижу почти ничего. Только отблески ауры.

Хвала Богине – этого хватит, чтобы прожить жизнь обычной смертной и я не сгорю, как другие. Но что я буду делать? Чем заработаю себе на жизнь?

Именно проблески ауры Алисии позволили мне вспомнить, что именно её я рисовала последней. А ведь так долго ее облик оставался для меня словно в тумане…

И вообще — кого я еще «рисовала»? Сколько пыталась вспомнить — в памяти какие-то провалы.

Иссякший дар подкосил, похоже, не только физически, но и умственно. Иначе я бы не сидела сейчас и не спорила с Фобсом, а бежала, теряя тапки.

Как бы ни были гонимы ведьмы и маги, как бы ни пытались нас ограничить, к нам шли. Тайно, под покровом ночи. огородами, но шли.

И несмотря на то, что вера в высшие силы в нашем мире почти иссякла, закон сохранения энергии никто не отменял: те, кто был «клиентом» ведьмы, должны расплатиться. Деньгами, продуктами, чем-то посильным, если ведьма не запросила платы. В противном случае то, от чего клиенты так пытались избавиться, вернется к ним. Вопрос времени. А если уж плату «зажали» намеренно…

Жаль, но Алисия или ее нерожденное дитя могут поплатиться за жадность Фобса… Тут же одернула себя: я все равно ничем не смогу помочь. Смысл мне тратить свои силы, убеждать их в том, во что давно не хотят верить?

Марта, незаметно появившаяся в комнате, поставила передо мной чай и, повинуясь нетерпеливому жесту мужа, тут же исчезла за дверью.

Цветочные нотки чая, которые когда-то я любила, защекотали нос. Стараясь занять руки, я подрагивающими пальцами неловко взяла чашку и отхлебнула. Но едва я поднесла чашку к губам, меня снова замутило.

Поверенный кашлянул, нервно передвинул листки перед собой, выбрал один и пододвинул мне.

— Распишитесь, пожалуйста, госпожа. Совет одобрил развод господина Фобса. Вы более не имеете к его фамилии никакого отношения, если только…

Поверенный что-то еще говорил, но я не смогла сдержать позывы — меня стошнило прямо на стол.

Поверенный округлил глаза и резко отодвинулся от стола вместе со стулом.

— Простите, — прохрипела я, неловко вытащила из кармана платок и вытерла рот.

Я вскочила. Комната закружилась перед глазами и темнота приняла меня в свои ласковые объятия.

Глава 4

Тьма отпускала неохотно. Над моей головой спорили. Мне было настолько плохо, что я не могла издать ни звука.

— Господин Дато, вы уверяли, что с вашей супругой всё в порядке…

— Она мне не жена! — прорычал недовольно Фобс.

— Пока она не подписала собственноручно свидетельство о разводе, она ваша супруга, — спокойно ответил нотариус. — Вы уверяли, что с ней все в порядке, но лекарь вынес заключение — ваша жена подверглась насилию. Как бы к вам ни относился совет и какое бы положение вы ни занимали, насилие в отношении женщин неприемлемо. Хоть в нашем обществе женщины довольно бесправны, лично я этого не терплю, — отчеканил господин Лойер.

— Вы свободны. Я найду другого поверенного.

— А вот тут вы ошибаетесь, господин Дато. Я доведу до Совета свою точку зрения, и поверьте — к ней прислушаются. В ваших же интересах позволить мне сейчас поговорить с вашей женой и убедить её подписать свидетельство о разводе. Оставьте нас наедине, будьте столь любезны.

Фобс сказал что-то неразборчивое и хлопнул дверью.

— Открывайте глаза. Вы слышали весь разговор, — хмыкнул нотариус. — Открывайте глаза, госпожа Дато.

Где то в коридоре взвизгнула Алисия:

— Это грабёж! — следом успокаивающе что-то забубнил мужской раскатистый бас.

Я приоткрыла один глаз и коснулась пальцами лба, проведя рукой по лицу.

— Боже, какой позор! — Я бессильно прикрыла глаза и зажмурилась. Не хотела я, чтобы такой меня видел кто-то, особенно Фобс и его пассия. Захотелось зарыться в одеяло с головой, но я же взрослая женщина.

Оглядела себя — меня даже никто не раздел. Даже митенки на месте.

— Это не позор, госпожа Дато. Ничего удивительного. Шишка на затылке, которую обнаружил лекарь, получена тяжелым предметом. Скорее всего, именно она и является причиной вашего самочувствия. Картина неприятная, но в силу своей должности я видел вещи похуже. вы помните, при каких условиях ее получили?

Я отрицательно качнула головой и с удивлением поняла: голова не болит. Самочувствие медленно но верно улучшалось. На мой взгляд Лойс усмехнулся и неожиданно подмигнул:

— Когда кто-то чего-то сильно хочет — готов на многое. Вам ли не знать?

Он взял стул и со скрипом ножек по полу потащил его к кровати.

— Госпожа Айса, послушайте меня, пожалуйста, и не перебивайте. Вы же позволите так себя называть? — господин Лойер предупреждающе выставил перед собой ладонь. — ваш муж, господин Дато, из тех людей, которые, если чего-то хотят, добиваются любой ценой. Подпишите, пожалуйста. В ваших интересах не затягивать бракоразводный процесс. Так вы хотя бы сохраните жизнь. Пожалейте старика, мне пришлось провести у вашей двери почти всю ночь. И по моему настоянию пригласили лекаря.

Я пораженно ахнула.

— Простите, я…

— Не стоит. Хоть вы нелестно и отозвались о Совете, но не всё в нем прогнило. Но я вас понимаю, Айса.

Он обвел взглядом комнату и задержал взор на стопке подрамников с натянутыми холстами, на набросках и уставился на коробку с красками.

— Ваш дар угас, вы теперь… обычная. Глухарь, как говорят. Лекарь подтвердил — дар, скорее всего, уже не вернется. Но жизнь на этом не закончена.

— Поверьте мне, — нотариус наклонился ближе, — если вы вступите в гильдию мастеров, подчиненную нижней палате, сможете честно зарабатывать на хлеб. И вот, пожалуйста…

Его цепкий взгляд поймал мой и не отпускал. Он смотрел прямо в глаза, когда произнес:

— Послушайтесь моего совета. Как только получите то, что вам причитается — а это немного, — уезжайте сразу же. Отправляйтесь в столицу. Здесь, в пригороде, ловить нечего. Насколько я могу судить, у вас есть талант. А в Тиан- Харе сможете зарабатывать пусть небольшие, но честные деньги.

Он откинулся на спинку стула, удовлетворенно кивнув сам себе.

— Пока вы были без сознания, мне удалось убедить господина Фобса выделить… эм-м… некоторую сумму. Я был несколько поражён отчислениями… за ваши услуги. Господин Дато щедро выделил одну десятую, Конечно, большой дом в хорошем квартале вы себе не купите, но в квартале попроще… Например, в Чистом квартале, — он немигающим взглядом уставился на меня и понизил голос, — вполне сможете снять небольшую квартирку. Или даже… арендовать лавку. Там этих денег хватит как минимум на несколько лет арендной платы.

— Я не смогу рисовать, — прошептала я.

Непрошеные слезы скользнули из уголков глаз по вискам в волосы, защекотав кожу. Я подняла руки с деформированными суставами пальцев — все, что у меня было, я отдала вместе с даром. Я не просто лишилась силы. Я ослабла и похудела.

— Посмотрите на это! — Я стянула митенки и потрясла искалеченными руками у него перед лицом.

Нотариус нахмурился, тяжело вздохнул и полез во внутренний карман пиджака. Оттуда он извлек визитку, магоручку и тут же что-то написал на обратной стороне.

— Вот что, милочка, — он протянул мне визитку. — Пойдете по этому адресу и попросите встречи с одним господином. Я напишу ему. Это… — он наклонился к моему уху и выдохнул в него: — Фелиссандр Керн. Скажете, что от меня. Возможно, у него найдется для вас кое-что. Но умоляю — это строго между нами. Вы сможете рисовать…

Глава 5

В дамской сумочке лежало свёрнутое свидетельство о разводе, а на груди, на шнурке, висел небольшой мешочек с деньгами. Пары сотен золотых талиров на первое время должно хватить. Ещё немного я спрятала в коробки с художественными принадлежностями и чемодан.

Вот и всё, что я вынесла за год «счастливой» жизни.

Оказывается, Фобсу не просто щедро платили за мои услуги. Он сдирал три шкуры с «клиентов». Жмот меркантильный!

Сейчас я была благодарна господину Лойеру. Если бы не он, я бы не получила и половины той суммы, большую часть которой попросила забрать нотариуса. Под расписку, конечно же. Везти с собой всю сумму сразу я побоялась. Может он и прав — не все в совете гнилые.

Невидящим взглядом я окинула место своего заточения. Я так давно не покидала стен этого дома, что выйти за порог страшновато. В то же время где-то в животе начинали пузырьками бурлить предвкушение, смешанное с азартом и злостью.

Я жива. Жива!

Перед дорогой я решила перекусить и собрать пару бутербродов с собой. Неизвестно, когда в следующий раз удастся поесть — и удастся ли вообще. Бросив взгляд на коробки и чемодан, я расправила складки платья, привычно натянула митенки и спустилась на кухню.

Фобс… Впрочем, не думаю, что он станет цепляться к таким мелочам.

Когда я тихо вошла, Марта вздрогнула и что-то торопливо спрятала в карман фартука. Стеклянный звон — словно она выронила пузырёк и он покатился по полу— эхом отозвался в тишине.

— Прости, что напугала тебя, — сказала я, подходя к столу. На нём уже стояли тарелка с кашей и чашка дымящегося чая. Как предусмотрительно.

Я благодарно улыбнулась.

— Господин Фобс с невестой изволили уехать, — избегая встречаться со мной взглядом уведомила Марта и нервно сцепила побелевшие пальцы. — Госпожа, я приготовила вам завтрак. сейчас почти обед, но вы…— Она как-то сникла и бочком направилась к выходу. — Вы кушайте, не буду мешать…

— Посидишь со мной? Как это было раньше? — я с улыбкой предложила Марте.

Она отмахнулась:

— Господин скоро вернётся и ваша комната должна быть идеально чистой. — она наморщила нос и дерганым жестом поправила чепец.

Я присела за стол, зачерпнула ложку каши и поднесла ко рту. Знакомые цветочные нотки защекотали нос — опять. Да что ж такое-то, а?

Тошнота волной поднялась к горлу и аппетит сразу пропал. Эта слабость меня доконает. Хочешь — не хочешь, а поесть надо.

Нет, я не беременна — нотариус заверил меня, что лекарь это подтвердил, и, чтобы я могла как можно быстрее покинуть дом, даже применил «неосвященные» артефакты для исцеления. Под ответственность господина Дато, конечно же. Где только достали?

Тогда что это?

Ведь раньше я прекрасно этот чай переносила. Тонкий, терпкий аромат и такой же вкус…

Почему сейчас?

К тому же Марта пыталась что-то спрятать.

Я, не донеся ложку до рта, принюхалась.

— Марта, — медленно произнесла я, — что это за аромат?

— Какой аромат, госпожа? — Марта застыла спиной ко мне, втянув голову в плечи. Её голос дрогнул. — Чай ваш любимый…

Я отложила ложку и взяла чашку. Пар поднимался густыми завитками, а цветочный запах был настолько приторным, что перехватило дыхание.

— Этот чай… Он пахнет чересчур интенсивно. Даже на мой вкус перебор.

— Вам показалось, — Марта повернулась и отступила к стене, прижав руки к фартуку.

Сколько помню — этот чай мне подавали весь год. Точнее… Я порылась в памяти и с трудом вспомнила: этот чай появился в моем меню, когда я в очередной раз отказалась «рисовать». Или я путаю?

Почему то сейчас голова соображала на удивление ясно.

— Сядь, — приказала я, указывая на стул. – Составь мне компанию. Ты единственная, кто был ко мне добр, — я постаралась улыбнуться непослушными губами.

Может, я излишне подозрительна, но мне простительно. В конце концов, меня едва не убили.

К тому же, кажется, я действительно была слишком доверчива и слепа. Всё на что-то надеялась…

Не говоря ни слова, я прошла к шкафчику с травами и специями. Достала несколько баночек с совершенно безобидными травками. Марта в них не лезла — в травах она не сильна. А я по запаху и виду отличу одну от другой. Ведьма я или кто?

Несмотря на то, что мой дар почти полностью угас, отварчик я приготовить могу. Даже своими руками. Ага. С непослушными пальцами, из которых пестик то и дело норовит выскользнуть.

Боги, пусть я ошибусь…

— Что… Что вы делаете? — дрожащим голосом спросила Марта.

— Готовлю чай, — спокойно ответила я, высыпая травы в ступку и принимаясь растирать. — С недавних пор меня от этого, — я кивком указала на стол, — мутит. Дорога долгая, а вчерашнего конфуза не хочется. А еще мне нужны силы. Дар-то угас, а ехать далеко. Эти травки совершенно безвредные — мята, ромашка, немного валерианы для успокоения нервов, — перечислила я, с усилием растирая травы в мелкую пыль.

Марта попыталась встать, но я бросила на неё тяжёлый взгляд, и она замерла. Ну да, ореол вокруг ведьм ого-го какой. Даже мёртвых боятся. Но это простые люди.

Я залила истолчённые травы кипятком и поставила чашку перед служанкой.

— Пей.

— Я не буду! — Марта отшатнулась.

— Тебе есть чего бояться?

Я демонстративно сделала глоток из её чашки, вернула её на стол и распахнула холодильный ларь. Всё-таки в дорогу надо что-то взять. До столицы ехать полдня.

— Видишь? Ничего страшного не случилось. Пей, — повторила, и в моём голосе зазвучали отголоски прежней силы. — Или я найду способ заставить тебя.

У меня есть травы и похуже. Спрятанные тут же, на кухне. Если бы их нашел Магконтроль, мне несдобровать. Но жена почти члена совета, да еще и драконида, неприкосновенна.

Жаль, что на драконидов отвар почти не действует. Чего уж теперь… Кстати, травки-то надо забрать. Фобс себе еще купит, а я где найду? Лицензии-то на покупку у меня пока нет.

Марта взяла чашку дрожащими руками и сделала глоток. Потом ещё один.

— Знаешь, Марта, корень правдивца — удивительная вещь. Он заставляет говорить только правду.

А лепестки ежовника с нужными добавками… они стирают воспоминания о том, что человек рассказал под их воздействием.

Я решила ничего не брать — даже уличный пирожок казался безопаснее — захлопнула ларь и медленно приблизилась к Марте.

— Покажи, что у тебя в кармане.

— Ничего! Там ничего нет!

— Марта, — мой голос похолодел, — покажи. Немедленно.

Она попыталась увернуться, но я схватила её за запястье. Из кармана выпал маленький стеклянный пузырёк с остатками мутной жидкости.

— Что это? — я подняла пузырёк, и сердце ухнуло вниз. Приготовить то я могу, а вот в диагностике я не сильна. Плохая я ведьма. Настолько, что глава ковена на меня в свое время махнула рукой.

Марта отшатнулась, её лицо побелело. Боится, что ли? Неужели есть что скрывать?

— Госпожа, я… я не хотела… – на моих глазах взгляд Марты затуманился, а лицо расслабилось.

— Теперь расскажи мне всё, — мягко сказала я. — Что было в этом пузырьке?

— Зелье подчинения и что-то еще, точно не знаю, — монотонно произнесла Марта. — Господин велел подливать его в вашу еду и чай. Каждый день. Уже год.

Холод пополз по моему позвоночнику.

— Зачем?

— Не знаю…

— А что было в другом пузырьке, который уронила? — Я била наугад, но, увы, попала.

— Для ослабления что-то.

— Что ещё приказывал мой муж?

— Следить за вами. Докладывать, с кем встречаетесь, о чём говорите. Не оставлять одну. Он знает про ваши планы побега.

Было дело… Видимо, именно благодаря Марте, у которой я просила помощи, меня перестали выпускать из дома. И бравых гвардейцев приставили.

— Что он планирует делать?

— Не знаю, — Марта покачала головой. — Он не говорил.

Ну да. Она же обычная служанка.

Я налила себе воды из графина и залпом выпила, пытаясь унять дрожь в руках.

— Есть ещё что-то, что ты скрываешь? — я с трудом сдержала себя, чтобы не запустить в стену стаканом, поставила его на стол и оперлась бедром на стол.

Марта замотала головой.

Я устало потерла лоб и уставилась на холодильный ларь. Скользнула взглядом по шкафчикам, по черпакам, подвешенным на крюках. Стиснула в пальцах проклятый флакон.

— Марта… Зачем ты это делала?

— Мне нужна работа. У нас трое детей и младший болен. Вы же знаете, как непросто устроиться, а господин хорошо платит…

На краткий миг в глазах Марты сверкнула неприкрытая ненависть.

— Думала, мы будем терпеть ведьму в доме? Хозяин приказал избавиться от тебя тихо, без лишнего шума.

Пузырёк выскользнул из моих пальцев и разбился о пол. Осколки стекла разлетелись. Как и вся моя прежняя жизнь.

Как будто вчерашнего было мало, внезапно лицо Марты исказилось злобной гримасой.

— Жаль, что не сдохла, проклятая ведьма! — прошипела она. — Целый год я подсыпала тебе яд в еду, а ты всё живёшь и живёшь! Таким, как ты, одно место — на костре! Он давно хотел жениться на новой госпоже, как только она поправится. Только ты оказалась живучей, как таракан! Твоя смерть довершила бы передачу сил.

Мир закачался. Целый год… Все эти недомогания, тошнота, слабость… И постепенное угасание дара. Не такая уж и «обычная» служанка она, раз столько знает. Уточнять что-либо еще не хотелось.

Я поджала губы и сглотнула набежавшие слёзы. Тварь. И Фобс, и Марта… И вообще.

Хватит. Не хочу больше слушать.

Трясущимися руками я достала из шкафчика ещё одну баночку и добавила щепотку в остывший чай Марты.

— Допей.

Она послушно выпила до дна.

— Теперь ты забудешь наш разговор, — сказала я. — Помнить будешь только то, что я ушла рано утром, ничего не сказав. И… в следующий раз, когда мой дорогой муж прикажет тебе кого-то травить, подумай дважды, Марта. В следующий раз тебе может не повезти с хозяйкой.

Марта кивнула и глупо улыбнулась.

Я сглотнула сухим горлом. Аппетит исчез без следа.

В дыру, расползшуюся в груди чернильным пятном, болезненным камнем ухнуло разочарование от очередного предательства. Страшная картина — вот так смотреть на человека, который еще пару минут назад был в своем уме… И детей которого ты лечила.

К возвращению хозяина Марта вернется «в себя».

В горле встал ком, а дыра в груди покрылась ледяной коркой. Вредить намеренно? Не буду. Не в моём характере. Наивно и, быть может, глупо, но я все еще верю в справедливость высших сил и в то, что жизнь — бумеранг. Как завещала Богиня — каждому по делам их.

Не притронувшись к завтраку, я выгребла свои «сокровища» и поднялась в свою комнату. Запихала их в чемодан и спустила вниз вместе с коробками. Больше в этом доме мне делать нечего.

По крайней мере, я еще дешево отделалась.

Теперь я понимала — мой дар не выгорел сам по себе.

Теперь я знала правду, но, даже не имея на руках доказательств, это знание могло стоить мне жизни. И это знание, как ни странно, придавало сил.

Чем быстрее уберусь отсюда, тем лучше.

Я проверила в сумочке визитку с адресом. Как и советовал Лойс, я уеду в Тиар-Хан. По крайней мере, в столице затеряться намного проще.

Сгрузив свои пожитки на двухколесную тележку, с гулко-колотящимся сердцем, я вышла за ворота и направилась в сторону парковки руномобилей. Дорого, но разок можно себе позволить.

Никаких больше драконов. К демонам их.

*****

Я вышла из руномобиля на окраине Тиан-Хара.

До Чистого квартала было далеко, но я решила немного пройтись пешком, а потом с пересадками добраться до нужного места. Я еще не могла поверить в свободу, а потому решила запутать следы. Мало ли…

Иногда неожиданно начинался дождь, и за пару минут превращался в ливень. Потом так же резко стихал. Он превратил улицу в месиво, которое чавкало под ногами

Я старалась держаться поближе к стенам домов, когда обходила большие лужи. Но судьба в этот день явно решила, что мне мало «сюрпризов».

Неожиданно за спиной раздался громкий рёв мотора. Из-за угла дома вылетел чёрный руномобиль — дорогая машина, доступная лишь высокопоставленным чиновникам или очень богатым людям.

Он промчался мимо, сверкая полированными боками, и, не снижая скорости, влетел в лужу, которую я только что пыталась обойти.

Я оказалась как раз напротив неё

Грязная жижа веером взметнулась в воздух и обрушилась на меня, заливая подол платья, пальто и лицо.

— Твою же… — я захлебнулась возмущением.

Это же мое лучшее платье!

Я замерла на месте, растерянно разведя руки и оглядывая себя.

— Да чтоб тебя глиды сожрали! — заорала я вдогонку, вытирая глаза рукавом.

Внезапно машина затормозила и немного сдала назад.

Ярость, которая копилась во мне долгие месяцы и которой я не давала выхода, наконец сорвала крышку у котелка.

Я не шла.

Я летела на воображаемой метле к этому сверкающему стальному монстру прямо сквозь проклятущую лужу.

Мне даже чемоданы с коробками казались пушинками.

— Эй! В железной коробке! — Я с силой ударила кулаком по лакированной дверце, когда поравнялась с машиной. — Вы там совсем совесть потеряли? Или глаза дома забыли?!

Дверца со стороны водителя открылась. Из машины вышел мужчина. С тростью, в дорогом пальто и кашемировом шарфе, небрежно намотанном на шею. Он был высоким, широкоплечим и немного прихрамывал.

— Простите, я не заметил лужу, — он бросил на меня раздражённый взгляд.

— Ты что, ослеп? — я шагнула к нему, размазывая грязь по щекам.

Мужчина слегка поднял бровь, оценивая мой живописный вид, с таким спокойствием, что перед глазами заплясали красные мушки.

— Смотреть по сторонам надо, а не считать ворон, — он сунул мне в руку шелковый платок с вышитым уголком.

Мужчина похлопал себя по карманам, запустил в один из них руку и протянул мне… монету.

— Компенсация за испорченное настроение и… — он окинул меня красноречивым взглядом с головы до ног. — За гардероб.

— Некоторые настолько зажрались, что не замечают людей под колесами! — взвизгнула я. Руки мелко дрожали. — Вы знаете, сколько стоит это очистить?!

Я задыхалась от возмущения, тыча пальцем в испорченную одежду и сумку, и трясущимися руками пыталась достать намокшие бумаги.

Незнакомец окинул меня брезгливым взглядом. Полез во внутренний карман, достал серебряную монету и щелчком пустил ее в мою сторону.

— На новое платье, — буркнул он себе под нос, но я услышала. — И на лекаря, чтобы голову проверил.

Я во все глаза смотрела на короткий ежик темных волос, резкие скулы. В его глазах не было ни капли раскаяния.

— А извиниться нормально язык отсохнет?

Чурбан бесчувственный! Чучело породистое!

Он криво усмехнулся, качнул головой и просто развернулся ко мне спиной.

— Да чтоб у тебя колеса отвалились посреди леса! — выплюнула я ему в спину.

Мужчина замер на мгновение, его плечи напряглись, но он даже не обернулся.

— Вы только что наговорили себе на дело в Магконтроле. Повторите, и я обеспечу вам камеру.

Я прикусила язык.

Мужчина сел обратно в руномобиль и рванул с места, обдав меня на прощание мелкими брызгами.

Я растерянно огляделась и заметила камень. Схватила его и запустила вслед руномобилю.

Не попала, но мне стало чуточку легче.

И платок шелковый постираю. Пригодится.

Глава 6

Через месяц

Я протянула папку с документами, с трудом разжав побелевшие пальцы. Чудом, не иначе, сдержалась и не запустила ей прямо в лицо этому… инквизитору. Сморчок канцелярский!

Казалось бы, ничего особенного в нем нет, но ведь что-то же раздражало! Неуловимо так! Широкий разворот плеч? Внимательный взгляд темных, почти черных глаз? Или этот надменный изгиб губ?

А может, идеальный ежик коротких волос на затылке…

Не знаю. Но он меня знатно бесил! Одним своим существованием. Настолько, что я даже не удосужилась прочитать его имя, написанное на медной табличке, которая была закреплена на двери, — кстати, я даже сейчас написала бы лучше! — и как только этот «господин» разрешил войти, я чуть ли не с ноги открыла заветную дверь и промаршировала к столу.

Подчеркнуто аккуратно опустила папку на стол перед ним и, не ожидая приглашения, наплевала на правила приличия и уселась на стул, откинулась на спинку. Скрестила руки на груди и с удовольствием пошевелила пальцами на ногах.

Инквизитор одарил меня нечитаемым взглядом и я в ответ выгнула бровь. Что? Я устала. С утра на ногах. Чтобы получить дурацкие квитки наверняка я стояла перед закрытыми дверями задолго до открытия управления. Я даже не завтракала! И сейчас я опасалась, что голодные завывания моего желудка будут слышны на весь просторный кабинет.

Он хмыкнул и уткнулся носом в мои документы. Если бы не эти идиотские законы…

Управление инквизиции, а в особенности отдел регистрации магов — самое неприятное место в Тиан-Харе. Каждый маг должен быть взвешен, учтен и получить свою метку, которая потом поможет отследить, чья конкретно сила «засветилась» в том или ином деле. Но я-то — глухарь! И все равно пришла сюда, чтобы получить разрешение на работу! Пра-ви-ла, чтоб их…

В итоге уже третий день подряд клерки меня заставляли бегать от кабинета к кабинету. Нескончаемые очереди, толкотня, запах пота, узкие коридоры… И попробуй отлучиться перекусить!

Пока господин инквизитор методично перекладывал листы, пробегая каждую строчку внимательным взглядом, я, не стесняясь, его разглядывала.

Высокий. Мощный. Аура, которую я почти не вижу. Даже меня пробирает. Если бы я была «в силе», то сейчас у меня волосы дыбом стояли бы. А так — просто неуютно.

Тут же всплыла в памяти сцена из очереди — когда я в первый свой визит сюда пыталась получить разрешение на работу и оформить регистрацию.

Женщины, стоящие рядом со мной, мгновенно преобразились, стоило ему появиться в конце коридора. Спины выпрямились, грудь выпятилась вперед, верхние пуговички блузок словно сами собой расстегнулись чуть больше дозволенного. Томные вздохи провожали его по коридору.

Глава отдела шел, заметно прихрамывая и тяжело опираясь на трость и ни на кого не обращал внимание.

Стоило этой глыбе льда пройти мимо нас. обдав шлейфом приятного аромата, как вокруг зашушукались.

— Хоро-ош! Демонски! — с придыханием прошептала одна.

— Жаль, что инквизитор. Я б ему дала…

Подружки переглянулись и тут же прыснули со смеху.

А я прикрывала лицо папкой и старалась слиться со стеной. Уж больно знакомая хромота и лицо этого… экземпляра.

Хотя такие, как он, вряд ли помнят всех, кого обдают грязью на улице. Мы ж для них пустое место.

И как я не почуяла, что он «непростой»? Видать, и впрямь отдых и покой пошли мне на пользу.

Вот некстати вспомнилась эта ситуация. Я усмехнулась и закусила губу.

Ну да, хорош. Не писаный красавец, конечно. Нос крупноват, хищный такой. Вон, сидит, принюхивается. Как то по звериному.

На краткий миг мне стало неуютно. Настолько, что я невольно склонила голову и тоже потянула носом воздух. Вдруг от меня и впрямь чем-то пахнет? Не мудрено — в коридорах рядом с другими страдальцами можно пропитаться каким угодно ароматом.

Не поднимая головы, инквизитор метнул на меня взгляд исподлобья:

— Что-то смешное?

— Нет, ничего. — Я пожала плечами.

А что еще остается, господин хороший? Плакать я уже устала.

— Вы затянули, а должны были сразу по приезду явиться в управление. Я не нашел в ваших документах нескольких нужных бумаг. — Он быстро написал список, вложил его в стопку, обстучал документы об стол и аккуратно вернул всё в папку. — Мой вам совет — оформите их в ближайшее время.

— И что? — Я выгнула бровь. — Накажете меня?

— А нужно? — Он прищурился. В этот момент солнечный свет как -то особенно упал на его лицо, когда инквизитор повернул голову и его глаза словно вспыхнули, как будто загорелись изнутри янтарным пламенем.

У меня перехватило дыхание. Дракон!

Теперь понятно, почему на него так реагируют. Но у меня иммунитет!

Мужчина завязал на папке бантик.

— На первый раз обойдетесь предупреждением. — Его взгляд на мгновение тоскливо скользнул в сторону двери и вернулся ко мне. — Чем быстрее оформите, тем лучше для вас. Если к следующей проверке не предоставите документы, буду вынужден выписать штраф.

— Позвольте полюбопытствовать — какая сумма?

От услышанной суммы я закусила губу. Да я столько не зарабатываю! Я вообще еще не зарабатываю, если на то пошло! И всё из-за них, чтоб вам икалось!

Глава 7

Я сидела на лавочке, жевала пирожок и, как маленькая, болтала ногами, озираясь по сторонам.

Когда в спешке покидала дом бывшего мужа, на руномобиле я доехала только до окраины Тиан-Хара, уже оттуда я на городском транспорте добралась до Чистого квартала и по чистой случайности, не иначе, мне повезло снять комнату у симпатичной пожилой женщины.

Первые дни прошли как в тумане. Я просыпалась только для того, чтобы поесть, умыться и сходить в туалет. Даже не подозревала, что настолько истощена. Возможно, мой организм просто брал своё — восстанавливал силы после долгого напряжения.

На улицу выходить опасалась и только смотрела в окно, разглядывая улицы и спешащих людей.

К концу второй недели я начала приходить в себя. Страх, который сковывал меня каждую ночь, постепенно ослабевал. Раньше я вздрагивала от каждого шороха, ожидая, что вот-вот ворвётся Фобс — потребует что-то, куда-то потащит, заставит выполнять его прихоти. Или что за мной придут его бравые молодцы, схватят за шиворот и утащат обратно.

Но время шло, а ничего не происходило. Я осмелела. Сначала я просто выходила на улицу, а потом заходила всё дальше и дальше — в центр города.

В этот район, рядом с престижным жильем для титулованных, я забрела впервые. Чистый квартал и практически большую часть центра за две с половиной недели, когда набралась смелости выходить на улицу, я прошла вдоль и поперёк. Днём, конечно же, в светлое время.

Год назад, ещё до замужества, когда я приехала в Тиан-Хар, толком осмотреться здесь так и не успела. Да и не было тогда ни сил, ни желания, кроме одного — затеряться, спрятаться от Дерианы, главы нашего ковена, и ищеек Магконтроля, который, как я подозревала, именно по её указке на меня начал охоту.

Нелегальные подработки, знакомство и скоротечный роман с Фобсом…

Сейчас понимаю, что я сама ему была и не нужна. С друзьями он меня не знакомил, в свет не выводил.

Тогда я радовалась — ужасно боялась опозорить мужа, бросить на его репутацию тень, только потом, позже, начало доходить — он меня скрывал. И, скорее всего, стыдился.

Когда выспалась, к концу второй недели я поняла, что устала.

Устала сидеть и вздрагивать от каждого шороха — я всё ещё опасалась того, что вот-вот и ворвётся в комнату Фобс, начнёт что-то требовать, куда-то меня тащить, требовать выполнять его указания. Или ворвутся бравые молодчики, которые схватят меня за шкирку и поволокут меня к «хозяину». Но время шло, ничего не происходило, и я осмелела и стала потихоньку выходить гулять.

С каждым разом всё больше отдаляясь в сторону центра. Чистый квартал. Его назвали так словно в насмешку.

«Чистый» — потому что магия здесь под запретом. Но даже у меня, с иссякшим даром, волосы вставали дыбом, когда я подходила ближе к центру. Магия прекрасно чувствовалась. Артефакты, приобретённые в обход закона, работали в богатых особняках. Им всё дозволено. А мы довольствуемся тем, что «дают».

Цены на жильё в городе поражали. Я подсчитала стоимость покупки домика и поняла, что нотариус Лойер оказался прав – в хорошем квартале дом я не потяну. Но я и сама не захотела бы жить среди тех, кто считал себя пупами земли.

В Чистом квартале мне тоже не нравилось. Днем то ходить страшновато, а уж вечером и подавно.

Узкие, похожие на лабиринты тёмные улицы разбегались в стороны от пары пересекающихся проспектов, освещённых тусклыми фонарями.

Извилистые переулки с нависающими балкончиками и вывешенным бельём на просушку. В дальних углах — запах нечистот. И лишь на центральных проспектах призывно сияли вывески: бакалеи, пекарни, ателье, мастерские по ремонту обуви.

Здесь даже была своя типография.

Самой большой достопримечательностью Чистого квартала было единственное здание с презентабельным фасадом, где абсолютно все окна с красными шторами. Люди шептались что это- толи кабаре, то ли дом утех, в который не гнушались заезжать богачи — частенько тут можно было увидеть руномобили.

Можно перекусить в домашней пекарне либо в кафетерии.

Кстати, кормят довольно вкусно и недорого. Когда, устав от петляния по городу, я ввалилась перед закрытием в пекарню, желая перекусить, то неожиданно для самой себя разговорилась с хозяйкой и у неё же сняла комнату. Она меня подкармливала остатками того, что осталось за день после готовки.

Как она сказала, выкидывать жаль, а на завтра это есть уже никто не будет. А я не отказывалась. Я понимала, что тех денег, которые я получила после развода, надолго мне не хватит.

И когда я пришла в себя, остро встал вопрос поисков работы.

Наняться в горничных в богатый дом? Хоть вместе с Фобсом мы почти никуда не ходили, я всё равно опасалась встретиться в один не самый прекрасный день с теми немногими, кто знал меня как жену Фобса. Я не зарекаюсь, нет, давно уже поняла — стоит только поклясться: «Вот, да я никогда», и – бамс! — жизнь преподносит сюрпризы. А терпеть насмешки я вряд ли смогу.

Я предложила свои услуги женщине, у которой снимала комнату. Убрать, что-то перенести, помыть. Но она только махнула рукой.

— Деточка, сначала подлечи руки.

Мне хотелось и плакать, и смеяться. Повезло, что у меня только руки. Как объяснить, что я даже причесаться не могу?

Теперь вместо пучка я носила просто заплетённую косу. На большее я была не способна. Пришлось потратиться и на швею.

Попросить заменить на платьях пуговицы и многочисленные крючки на то, что я смогла бы самостоятельно надеть. Она попросила пару дней на раздумья. И когда она предложила мне вариант, как исправить ситуацию, радости моей не было предела.

Деньги таяли. Осталось дело за малым. Просто устроиться на работу.

В нашей стране маги бегут за границу — каждый в поисках лучшей доли. Могла бы и сама сорваться в одночасье, уехать в никуда. Но что я смогу?

Дракониды с Драконьей Гряды выращивают кристаллы — прекрасные накопители энергии и привечают артефакторов. Но в артефакторы я не гожусь. В Эльфирию? Эльфы славятся пренебрежительным отношением к людям. Хотя особо талантливому магу или зельевару и там найдётся место. А уезжать в никуда страшно. Легко говорить, когда за душой полные закрома. А когда ничего…

От тягостных мыслей меня отвлекли — рядом, на другом конце скамейки, сел старик. Лицо бледное, покрытое испариной. Тяжело дышит. Я сразу напряглась и опасливо отодвинулась к краю — готовая вскочить и убежать. Шутка ли — сейчас сезон туманов, холод от реки пробирает до костей, начинается сезон болезни. Не хватало ещё проваляться месяц, задыхаясь от кашля.

И тут же разозлилась — я давно не общалась с людьми. Совсем забыла, каково это. Одичала. Я что, так и буду всю жизнь прятаться? Я пристальнее вгляделась в мужчину. Вряд ли у него «студень».

Старик закашлялся. Сильно. Ему было плохо.

Я завернула в салфетку недоеденный пирожок и убрала его в сумочку. И решительно направилась к киоску с горячим чаем.

— Возьмите, — протянула я стакан старику. — Вам станет легче.

Он посмотрел на меня и кивнул.

— Вряд ли, дочка… Но спасибо.

Он пил медленно. Постепенно кашель ослаб, а дыхание стало ровнее.

— Может, вас проводить? — предложила я. — Не бойтесь, я просто пойду рядом. На всякий случай.

Глава 8

Мужчина окинул меня цепким взглядом неожиданно ясных глаз.

— Идти-то недалеко, но я не откажусь. Мне бы вот, — и он махнул рукой, указывая себе под ноги на ранее не замеченную мною сумку. — Староват я стал, нести тяжело.

Сумка, потрепанная, с облупившейся кожей, напоминала те, с которыми ходят почтальоны, лежала в тени скамейки у его ног.

Я подняла ее и прикусила язык — она оказалась невероятно тяжелой.

Неожиданно налетел порыв ветра и ржавая осенняя листва полетела под ноги.

Я последовала за мужчиной, держась на расстоянии пары шагов. Он то и дело останавливался, хватаясь за грудь после приступов кашля.

Незаметно мы с ним разговорились.

— Я раньше тебя не видал в этом районе.

— Вы часто здесь бываете?

— Каждый день. Утром на работу, вечером домой. — Он сплюнул в сторону. — Сейчас вот ходил посылку забирал.

— Вам бы к лекарю. — Впалые щёки, тени под глазами, как будто он давно не спал.

Всё-таки он болен. Еще и кашель такой нехороший. Я поймала себя на том, что уже мысленно подбирала травы для отвары и тут же себя одернула.

– Да ничего страшного. Ерунда. Вечером выпью бульону, спать пораньше лягу и всё пройдет. Протянуло, видимо, где-то. Так откуда ты?

Я покосилась на него и как можно расплывчатей ответила:

— С пригорода.

— Что, на работу приехала?

— Ну, можно и так сказать.

— Ну и как?

Я тяжело вздохнула. Сумка врезалась в бедро. Я переложила ношу на другое плечо. Мышцы с непривычки уже горели.

— А чего умеешь-то?

Вот же любопытный какой! Не считая моей квартирной хозяйки, это едва ли не первый человек, с которым я вот так, добровольно разговариваю. Сама!

До сего момента я настороженно относилась к незнакомцам, особенно когда они начинали проявлять интерес. Мне было гораздо спокойнее, когда я оставалась незамеченной.

Что я могу? Читать и писать. Готовить люблю и умею. А, рисовать я люблю. Любила… Сейчас пальцы непослушны, всё, что доступно, — это сделать легкий эскиз. С того момента, как я приехала сюда, коробки с красками и карандашами до сих пор оставались не распакованными. Смысл открывать и бередить раны? Может, когда-нибудь…

Могу еще отвары варить. Ворожить? Никогда не умела. Я ж говорю — неправильная ведьма. Потому и ковену не нужна. Сейчас так и подавно.

Поправила лямку оттягивающей плечо чужой сумки и задумалась.Может, курьером устроиться? Для этого много ума не надо. А долго ли я протяну? Нет, этот вариант я оставлю на крайний случай.

Дальнейший разговор не клеился и я была благодарна мужчине, что он сменил тему. Он рассказывал о женитьбе сына и о том. что он сейчас в свадебном путешествии, уже месяц как.

–-Уехали на теплые озера, а там и до моря рукой подать.

Я уставилась на затылок мужчины— короткие седые волосы торчали, словно после сна. Добротный, с белесыми швами, хоть и немодный редингот, выгоревший котелок. С виду-то и не скажешь, что человек при деньгах.

На мгновение в груди кольнуло завистью и тут же схлынуло.

Я тоже мечтала увидеть море. Однажды я заикнулась об этом Фобсу, но он меня только на смех поднял, и больше я об этом не заговаривала. Мне нужно было еще тогда понять, что он меня стесняется, да вообще не собирается никуда выводить. Но я была ослеплена. Поглощена внезапной влюбленностью и тем, что удалось укрыться от Дерианы. Думала, что вытянула счастливый билет.

Мы вышли на узкую улицу, где здания стояли так близко, что небо превратилось в серо-голубую ленту над головой. Мы остановились у тяжелой двери около одноэтажного приземистого здания с лаконичной вывеской «Печатный двор».

Я не собиралась заходить внутрь, но и бросить сумку на пороге не могла. Колокольчик над дверью оглушил своим звоном.

Сумка тянула плечо вниз, пока я переступая с ноги на ногу осматривалась. Посреди комнаты стоял массивный стол с уложенными на нём аккуратными стопками бумаги, деревянная линейка, нож для резки и несколько тёмных чернильниц.

По правую сторону стояли высокие узкие стеллажи. На полках — бумаги, свёртки, какие-то аккуратно подвязанные тетради, толстые книги в потёртых переплётах. Прямо напротив входа — стойка с поблескивающей в полумраке кассой. Какие-то металлические зажимы и штампы. Письма, бланки, серые конверты.

Слева приоткрытая дверь, из-за которой доносилось медленное, почти убаюкивающее ритмичное постукивание.

Мужчина, не говоря ни слова, скинул с себя пальто и повесил его в неглубокий шкаф у стены. Он явно чувствовал себя здесь как дома.

Я осталась стоять, не зная что делать — то ли мне ждать, то ли уходить. Вроде проводила, пора и честь знать. Сумку я всё ещё держала, но мужчина снова закашлялся и жестом показал, чтобы я оставила её рядом со столом.

Он скрылся за перегородкой, и приоткрытая дверь, из-за которой доносилось постукивание, скрипнула и чуть сильнее приоткрылась. Осторожно, почти не дыша, я подошла ближе и осторожно заглянула внутрь.

Помещение было освещено скудно — один оконный проём под потолком пропускал дневной свет. Этого оказалось достаточно, чтобы разглядеть стоящий в центре странный агрегат с железными валами, которые в слаженном ритме опускались и поднимались, длинной ручкой, покрытой пятнами, и странной, похожим на изогнутый перевернутый рупор, трубкой.

С одной стороны — стопка чистых листов, с другой — уже отпечатанные страницы. Они выезжали изнутри агрегата и ровно укладывались одна за другой на деревянном лотке.Машина работала сама. Будто дышала.Это же.. Печатный пресс?! Настоящий?!

Я же не ошибаюсь?

Я смотрела, затаив дыхание и чувствуя, как замедляется сердцебиение. Пахло краской. Вкусно! Очень похоже на тот аромат, который слышишь после того, как наносишь первые мазки на холст.

У меня даже пальцы задрожали, так захотелось провести пальцами по железным блокам, проследить за бороздками, потрогать замеченные артефакты, видимо они и служили источником энергии этого пресса.

Не желая, чтобы меня застали за подглядыванием, я шагнула назад и едва не закричала — уперлась спиной во что-то твердое. Точнее, в кого-то.

— Хочешь попробовать? – лукаво блеснув глазами мужчина слегка улыбнулся и придержал меня за локоть.

Я приложила ладонь к груди, стараясь унять бешеный стук сердца, и неожиданно для себя ляпнула:

— А можно?

Глава 9

— Ты не смотри, что он старый, почистить немного, маслом заправить, и проработает еще полста лет. — Мужчина отошел к шкафу и достал из него плечики. — Ты разденься, давай, а то сопреешь.

Я подрагивающими пальцами неуклюже расстегнула пуговицы на пальто и переступила, то и дело кидая косые взгляды в сторону пресса.

Мужчина, который представился как господин Сцинсер, настаивал чтобы я обращалась к нему сугубо по имени — Тома́.

— Этот пресс купил еще мой отец, а потом его немного усовершенствовали, за годы он стал немного шалить. Иной раз мне кажется, что у него даже характер появился. Но это так, мои стариковские бредни, — хохотнул он и снова кашлянул. — Смотри…

Он подхватил исписанный корявым убористым почерком лист из стопки на столе и обошел меня, поставил стул перед агрегатом и потянул «рупор».

— Вот сюда нужно говорить, только следить надо, чтобы литеры выстраивались правильно.

Он объяснял про «разрешенную» магию, которая связывала процессы, про артефакты, которые помогали литерам выстраиваться в правильной последовательности, и любовно оглаживал поверхности.

— А потом? Ну… дальше что? – неожиданно я поймала себя на том. что у меня уж руки зудели в предвкушении. Как тогда, когда я бралась за кисть.

— А дальше всё просто. Держи, — протянул он мне лист.

Я отерла ладони и юбку и села на место, которое он мне уступил. Прочистила горло и, вглядываясь в первые строчки, прочитала несколько слов. На моих глазах маленькие металлические оттиски букв притянулись к металлической пластине и выстроились в нужной последовательности.

Через несколько минут я дочитала текст и передо мной уже был готовый набранный «оттиск».

— Ну вот. Ты никуда не спешишь?

Я помотала головой. Кому я нужна?..

— Нет. – я старалась избегать внимательного взгляда. Делиться, как господин Тома подробностями своей жизни я не спешила. Но он оказался настолько располагающим к себе, такой… открытый, что мне впервые за долгое время приятно было находиться в чьем-то обществе. Даже квартирная хозяйка не взывала такой симпатии.

— Неужели такую красавицу и никто не ждет? Ну ничего. Придет время, и тебя будут ждать.

— А много у вас тут работников? — я встала и качнулась с пяток на носки и обратно. Сцепила пальцы за спиной, уставилась на пресс и задумалась.

Типографий, насколько я могла судить по тому, что увидела в Тиан-Харе, не так уж и много. Самые известные печатают городские новости, дамские журналы. Есть более мелкие, что они выпускают- без понятия. Но всё, что я видела — черно-белое. Кроме вручную сделанных визиток и приглашений на празднования. Помню, как высунув от усердия кончик языка, по просьбе Фобса, больше напоминающей приказ, своими руками вырисовывала затейливые вензеля на приглашениях на собственную свадьбу. Только толку то? Знала бы, что на обряд явится всего три человека, не сидела бы почти полночи. С моей стороны звать было некого.

А если… И кто то же делает визитки с золотыми вензелями?

В голове тут же разом появилось столько мыслей, что я не знала, за какую хвататься. С одной стороны, для меня это — работа мечты. Читай себе текст, следи за буковками, да краску подливай вовремя в резервуар. Если потребуется ремонт- можно вызвать мастера, сама все равно не справлюсь.

Хотя всё, что я видела сейчас, — только то, что лежит на поверхности. Интересно, а сколько такой пресс стоит?

Если повезет и мне удастся напроситься хоть в подмастерья…

— Да нет, со мной трое всего было. Помощник недавно уволился. — Он снова закашлялся и покачнулся.

Я поспешила его поддержать и усадила на место, на котором сидела, когда читала.

— Может, чаю вам сделать? Только скажите где. Или я могу сбегать… Вам горячего надо.

Почему-то я почувствовала себя сразу в своей тарелке, стоило только попасть в тесное пространство, оборудованное под кухню, хотя кухней ее можно было назвать с большой натяжкой. Здесь можно было согреть чай и еду, если принесли с собой, — крохотная плита позволяла.

За чашкой горячего чая я узнала, что в «Печатном дворе» подрабатывает курьер-мальчишка. Раньше наборщиком-чтецом был помощник господина Тома, но он уже уехал из города. Часть работы выполняет сын господина Тома.

— Вернётся домой, я ему все дела передам, а сам дома осяду. Решил сделать ему свадебный подарок. Сын выгодно женился, важный теперь ходит. Невеста из богатых. – хмыкнул господин Тома,качнул головой и скомкал платок, уставившись в окно, выходящее на задний двор.

— Если я правильно понимаю. то должность вакантна? — осторожно спросила я.

— А сама то хочешь?

— Хочу. Только… Вы должны знать, господин Тома. – я сначала потупилась, а потом решительно вздернула подбородок. Мне стыдиться нечего. Врать? Не хочу и не буду. Не этому человеку точно.

— Я – глухарь. Вы сами понимаете, к чему приведет моя работа у вас…

К проверкам. Если повезет, то раз в месяц. А если нет, то раз в неделю кто-то из отдела регистрации сюда будет заходить. Кому захочется видеть у себя проверяющих?

Проблема в том, что получить работу без «официального статуса» невозможно. Для этого требуется разрешение от отдела регистрации магов и гильдии ремесленников. Но и гильдия требует для выдачи лицензии договор с работодателем. Замкнутый круг.

Чтобы получить работу- нужна лицензия, а чтобы получить лицензию — УЖЕ нужно иметь работу! И этот же дурацкий документ- пропуск к нормальной жизни. Без него я не смогу даже мечтать о том. чтобы купить собственный угол!

Я скрипнула зубами и, не выдержав пристальный взгляд Тома, уставилась в пол под ногами. Говорят, что бывших магов и ведьм не бывает. И в чем-то правы — знания-то никуда не делись. Простые люди нас опасаются, сторонятся. Но камнями, как сотни лет назад, не забивают и на костер не отправляют. Это только Инквизиция старается угодить королю. Лицемеры…

Молчание затягивалось и я уже была готова вскочить и бежать, как господин Тома сказал:

— Оплата небольшая, шиковать ты вряд ли сможешь, но на хлеб с маслом хватит. Кем была то ты, девонька?

Глава 10

Впервые я так поздно возвращалась домой. Ха! Едва ли комнатушку, в которой я обитала, можно было назвать домом, но и этому радовалась.

На тот счет, что кому-то придет в голову проверять мои вещи, я была спокойна. Госпожа Эмма сразу уверила, что ключи, которые она мне передала, единственные, но если я пожелаю, смогу сменить замок. Конечно же, я пожелала! И теперь спокойно оставляла там вещи и те немногие средства, которые у меня оставались после развода. Правда, я все равно их распихала по всем углам. Что-то под плинтус, что-то за трубы в крохотной ванной, а что-то по старинке, в матрас. Так спокойнее.

Задержалась я с господином Тома, обсуждая условия работы, но это не пугало. Главное, что мне удалось договориться о работе на полдня, пока оформляю документы.

Дай Богиня ему здоровья! Господин Сцинсер не испугался и тут же составил трудовой договор и заверил его своей печатью. Правда, сначала пришлось ему рассказать, опуская подробности, о своей ситуации. Он не настаивал, и за это я ему была благодарна.

Пара подписей — и я официально столичная фифа!

Если к той сумме, что я оставила у нотариуса, прибавить то, что смогу скопить, работая здесь, и правда, через пару лет я смогу выкупить дом. Небольшой, с парой комнат, но зато полностью свой!

Единственное, что печалило — добираться до места работы придется почти час — уходить засветло и возвращаться в кромешной темени. А сейчас, с наступлением осени, темнеет и вовсе быстро. Придется озадачиться другим жильем — все-таки жить я еще хочу. И желательно целой.

К этому часу почти все заведения и лавки уже закрыты. А мне очень хотелось есть. Несчастный пирожок и пара чашек чая за весь день — так себе пища. Надеюсь, госпожа Эмма что-нибудь оставила для меня, и мне удастся перехватить что-то на ужин.

Я остановилась перед длинным арочным проходом между домами, за которым начинался неосвещённый переулок. Если мои расчеты верны, то стоит лишь пересечь его, и через каких-то четверть часа я буду дома.

Облизнула пересохшие губы и вцепилась в ручки сумочки. В груди обожгло дурное предчувствие. Место глухое, почти безлюдное. Случись что, никто не поможет. Очередной налетевший порыв ветра хлестнул опавшими мокрыми листьями и неподалеку что-то перекатилось с глухим металлическим звуком.

Я вздрогнула и замерла, прислушиваясь к каждому шороху. Сердце колотилось уже где-то в горле.

Напряженно вгляделась в непроглядную темноту между домами. Вроде никого нет, и, набравшись смелости, всё же решилась проскочить. К этому моменту я уже основательно замёрзла — резкие порывы ледяного ветра хлестали колючими каплями дождя.

Едва я перевела дух, выскочив из арочного прохода, как впереди выросла тень.

Я резко застыла на месте. Тут же бешено застучало в висках. Показалось?

От шума в ушах я почти ничего уже не слышала. Еще и дождь усилился.

Я ругала себя на чем свет стоит, что решила вернуться плохо изученным путем. Ну кто, кто мешал мне вернуться уже знакомой дорогой?! Да, это намного дольше, зато безопасней.

Тень отделилась от стены, сделала шаг в мою сторону и превратилась в высокий мужской силуэт.

Я попятилась.

— Дозвольте вас проводить, госпожа. Время позднее…

— Н-не надо, я сама…

За спиной раздались тяжелые шаги и на меня пахнуло застарелым перегаром. Кто-то схватил меня за локти и резко дернул назад. Над головой, прямо перед моим лицом, вспыхнул и тут же погас огонек. Яркий свет на миг ослепил и я зажмурилась. Демоны! Только маги могут создавать люмьены!

— Какая куколка и одна!Только не ври, что тебя ждут. Иначе ты одна бы не шла здесь, верно?

Я сглотнула. Ноги стали ватными, и я лихорадочно огляделась. Как назло, никого.

— У-у меня есть д-деньги, немного, но… — я готова была распрощаться с той небольшой суммой, которая была при себе. Только бы отпустили. самое ценное — это договор с Тома. Да плевать!

— Деньги это хорошо, но ты можешь предложить кое что поинтереснее, верно?

Меня резко толкнули в спину. Я оступилась на скользких камнях мостовой и упала на колени. Их тут же обожгло болью. Ладони от удара о булыжники занемели. Спина покрылась холодным потом.

Я сглотнула ставшую густой и вязкой слюну.

Кинула быстрый взгляд на ладони. Не вижу. но чувствую, что кожа содрана до крови.

В глазах закололо от непрошенных слез.

Не долго же я была вольной птицей…

Те, к кому я попала в ловушку, отрезали пути отступления, по их короткому разговору я поняла, что они ждут кого-то еще. Третьего.

Твари.

Что ж… Словно со стороны я наблюдала за мыслями, которые вспыхивали в голове.

Одинокая девушка в темноте. Без сопровождения. Думают, что бояться нечего?

Сглупила. Не прислушалась у чутью, хотя если б прислушалась, не вышла бы замуж.

И мой дар не угас. Да даже если б и не угас, я все равно могла бы противопоставить им только одно.

В наше время почти не верят в высшие силы.

В Ведьмином Уделе, где я росла, мои сестры из ковена, которые были самыми старыми, сетовали на то, что к нам теперь относятся без должного почтения, что когда-то было иначе.

Люди забыли, что ведьмы — дети природы, к которым отношусь даже я, такая неправильная.

Не знаю, откуда во мне взялась эта холодная отстраненность, но… Просто так я не дамся.

Ведьм опасаются, и не зря. Мало кто знает, что даже лишенная сил, она может выплести заклятие. Простое, и своей простоте страшное заклинание, которому меня научила самая старая ведьма, которая отдала должность главы ковена Дериане.

Я уйду. Только я уйду быстро. Против воли мое лицо скривилось, и уголок губ дрогнул — хоть в чем-то мне повезет.

А эти…Эти твари — а я уже поняла, к чему всё шло, — заберу их с собой. Их не жалко.

Их жизнь будет чуть дольше. Но они и сами будут не рады ей…

Больше они никому не причинят вреда.

— Что ж, если вы так хотите, — процедила я сквозь зубы и нырнула рукой в карман пальто. Зря я что ли, на всякий случай носила с собой пару веточек бризойля? Крови, что выступила на ладонях, должно хватить…

Они потом. позже поймут, что ведьм нельзя обижать.

Но будет поздно.

Глава 11

Аларик Дато

Я устал. Демонски.

Бесконечные потоки просителей всех мастей. Каждому что-то нужно. Еще и взгляды… Они прожигали мою спину везде, где бы я ни появился.

Каждый раз, стоило мне окунуться в волну любопытных глаз, мне хотелось помыться.

Бесят.

К вечеру, уже когда ушел последний проситель, я устало навесил долбаные разрешенные артефакты на тяжелую дверь, чтобы покинуть контору. Регистрация магов…

Веками жили, и не было проблем, пока одному долбоклюю не взбрела в голову светлая мысль, что неплохо бы всех магов держать в узде. Смешно. То же самое, что пытаться удержать воду в дырявом ведре.

К концу дня вспомнил, что неплохо бы заглянуть к Лису. Давно пора было отнести бланки. Жаль, что достать удалось немного. Но все же лучше. чем ничего.

Только ощущение того, что за мною следят, до сих пор не давало это сделать. Привлекать внимание раньше времени у меня в планах не было.

Наконец я покинул этот гадюшник и отправился прогуляться. Погода была настолько мерзкой, что захотел вызвать руномобиль. Но если не буду двигаться, то скоро ходить вообще не смогу — зарасту мхом и покроюсь плесенью.

Ну что ж, дождя мне точно не стоит бояться — наш заботливый Совет так переживает за своих драгоценных работников, что расщедрился на артефакты. Активировал — и струи дождя меня обтекают, словно я какой-то неприкасаемый. Еще бы вниманием так «обтекали» …

Внезапно почувствовал в воздухе напряжение. Словно волна еле уловимой силы прошла сквозь меня, и дракон, с которым я не в ладу уже долгое время, лениво приоткрыл один глаз. Прости, дружище, но летать нам нельзя, да ты и сам не хуже меня это знаешь. Он что-то недовольно проворчал и снова улегся спать.

Я уже и забыл, когда в последний раз летал. Такое чувство, что вечность назад. Увы, сломанное крыло восстановить нельзя. Если бы знал, кто придумал это проклятье, голову бы отвернул.

Я постоял немного, прислушиваясь, пытаясь определить, с какой стороны пришла сила, но повторов не было. Нападений я не опасался. Лис за своей территорией хорошо смотрит. Не чета другим.

Того, что встречу знакомые лица в его заведении, тоже не опасался.Я не верил в его успех, и напрасно — Лис сейчас на волне популярности и держит ее уже третий год. Самые сливки частенько зависают в злачных местах, подобных «Розарию». Пользуются своей безнаказанностью.

К тому же, что могут про меня подумать? Что еще одна канцелярская продажная крыса пошла тайком сбросить пар с девочками? Плевать. Я здоровый мужчина. Почти. Жаль, что на полноценную семейную жизнь мне уже не рассчитывать. Кому нужен такой калека? Только и остается, что заглядывать в гости в «Розарий».

Я миновал узкий арочный проход, желая сократить привычный путь, и застал «забавную» картину.

Кажется, я погорячился насчет «смотрит» за территорией.

— Лис в курсе, что вы на его территории промышляете? — Два мерзавца поднимали с колен почти бессознательную девчонку, она то ли от испуга, то ли еще почему не подавала признаков жизни.

— Вали, пока цел. – не оборачиваясь процедил один из ублюдков и сплюнул в мою сторону.

Мне это не понравилось, еще и внутренний зверь нервно потянул носом, сначала лениво приоткрыл глаз, затем сделал долгий вдох, а потом распахнул оба глаза.

Не понял…

Я принюхался, втянув воздух так, как делал это крайне редко в обычной ипостаси, в человеческом виде.

Я очень чувствителен к запахам. Поморщился — от этих ушлепков разило страхом, похотью, остатками магии и чем то еще так, что сшибало вокруг. Если обделаются, то потом будет смердеть еще долго.

— Я спросил про Лиса, — повторил я, чувствуя нарастающее раздражение. Медленно шагнул вперед, опираясь на трость.

Теперь повернулись оба. Тощий, с крысиными глазками, оттопыренными ушами и сальными патлами прижал девчонку к себе, как щит. Я скривился. «Настоящий» мужчина, мать твою за ногу.

А вот второй… Второй – здоровый детина.

— Спаситель нашелся… — Здоровяк сплюнул сквозь зубы и прошипел: — Ты глухой?! Сказали — вали!

— А то получишь, как эта шлындра, – добавил крысеныш и тряхнул девчонку за волосы.

— Последний раз говорю… — я внутренне подобрался. готовый к удару и перехватил удобнее трость. — в тусклом свете блеснуло грязное лезвие ножа.

Она глухо застонала и во мне что то щелкнуло.

Достаточно было выпустить немного силы, и их просто размазало бы по стенке. Я быстро просчитал варианты — похоже, драки не избежать.

Кинул быстрый взгляд в стороны и приложил голубчиков вязью арканов. Полежат пусть пока, до прихода людей Лиса. Ничего им не будет. Ледяной дождичек охладит горячие головы.

А вот девчонка меня беспокоила. Она медленно, словно в трансе, повернула в мою сторону голову, заторможенно моргнула и… начала оседать. Я, забыв обо всем, рванул к ней и едва успел подхватить. Грязь, слякоть и булыжная мостовая — не лучшее место для потери сознания трепетной девы. Даже если она- весьма легкого поведения.

Кое-как ее перехватил и раздраженно обернулся — трость осталась лежать там, где я ее бросил. Выругался.

— Эй, красотка. Глазки открой, — я прищурился.

Все-таки есть свои преимущества в том, что я обращенный дракон. Запах, вкус, зрение и скорость реакции намного превосходят человеческие. И то, что я увидел, мне не понравилось. Девчонка стремительно бледнела. Губы почти посинели. То ли от холода, то ли…

Внезапно она что-то зло прошипела и попыталась ударить меня обеими ладонями. Едва успел перехватить её руки, но и того, что успел «словить», оказалось достаточно.

Что за дрянь?! Настолько забористая, что я словил яркие вспышки перед глазами. Как только в глазах перестали мельтешить светлячки, я понял, что девчонка окончательно потеряла сознание…

Я ее перехватил поудобнее и неловко встал на ноги. Когда голова девушки коснулась моего плеча, мой внутренний зверь нетерпеливо начал скрести когтями и… едва не пробился наружу. Я едва смог сдержать обращение.

Да что за дрянь творится?! И когда моего носа — человеческого — коснулся аромат девушки, до меня дошло — где-то я его уже… Ведьма.

Точно. Гадюшник. Это же Та самая наглая пигалица, что сегодня ввалилась в мой кабинет.

Глава 12

Пробуждение мне не понравилось. Горло саднило, голова раскалывалась, а во рту кто-то нагадил.

От попыток одновременно вспомнить, что я вчера пила, и попытки разлепить веки, тут же в голове застучали дятлы. Сотня, не меньше.

Еще и руки жгло. Невыносимо. Ладони горели и пальцы ныли. К тому же я лежала на чем-то твердом.

Попыталась вспомнить, что произошло, и… Вспомнила — переулок, дождь, бандиты.

Нос раздражающе щекотал дым. Откуда?

Последнее, что я помнила, — падение на мостовую, боль в сбитых коленях и руках. И…чужие сильные руки и глаза. Красивые такие. А дальше — провал.

Точно дым. Странный такой, вроде я такой уже раньше слышала аромат.

Я в преисподней? Значит…Получилось.

Дериана точно была бы рада. Каждый раз, когда у меня что-то не получалось из того, что нужно было ей, именно геенну она мне обещала.

Глаза защипало и стало себя та-ак жалко… Я только только начала жить. Даже работу нашла! И я еще море не видела-а!

Легкое дуновение. Я осторожно приоткрыла один глаз — струйкой под потолком потек дым.

А, нет. Ошибочка. Не преисподняя. И это — дым сигар. Давило чувство чужого незримого присутствия. А еще я отчетливо ощущала прожигающий взгляд. На лице, на груди, на… Кстати, кажется, я еще в платье. И даже в чулках. Почему-то мне резко захотелось прикинуться ветошью.

В носу засвербило и, в конце концов, я чихнула. В голове зазвенело.

Я распахнула слезящиеся глаза, подслеповато щурясь в полумраке, царившем в комнате, и уставилась в… Потолок. Наверное, белый. В тусклом свете не разглядеть. Лепнина. Темно-красные шторы. Красивые такие. Тяжелые. Стол. Пепельница. Канделябр. Пара стульев, стеллаж.

Как я сюда попала?!

Я поднесла к лицу перевязанные ладони. Такое ощущение, что с них целиком сняли кожу. Как перчатку. Так сильно жгло и пекло.

— Растрачивать силы на тех, кто того не стоит, — самая большая глупость, которую я видел. — Донеслось откуда то со спины.

Я попыталась извернуться, чтобы увидеть говорившего, но в голове раздался «волшебный звон» и шевелиться тут же перехотелось.

— Я не тратила сил. У меня их нет, — буркнула я и зажмурилась.

Из одной переделки в другую. Богиня, ну нельзя было мне просто тихо и мирно сдохнуть, а?

— Жертвовать жизнью — еще большая дурость.

Я стиснула зубы и процедила:

— Вам-то какое дело? — всё-таки я попыталась сесть и меня немного повело в сторону и замутило.

— Полежите. Не стоит вставать. Нужно было просто их тихо прикончить и так же тихо слинять. Не думаю, что от их потери кто-то сильно страдал.

— Вам-то какое дело?

Не объяснять же мне уже нечего было терять.

Но… Я прям почувствовала, как нехорошо зазудело в пятой точке. И плечи закаменели. Кажется, разговор не сулил ничего хорошего. Для меня.

Рассудив, что выговор лучше выслушать «стоя», я всё-таки села и, чтобы удержать равновесие, схватилась за спинку диванчика, обтянутого кожей, пережидая волну мути, поднявшуюся к горлу.

— С того, до-ро-гая, что вы приложили меня непонятной х.. хр.. хтонью. То, что вы пытались сделать, тянет на смертную казнь. До сих пор в ушах звенит. Что это было?..

Что там еще вещал этот глубокий бархатистый голос с едва уловимой ехидцей, прозвучало фоном. Меня постепенно окутывало тяжелой аурой, и волосы вставали дыбом от понимания: «ее» я уже чувствовала, и что-что, а с памятью у меня в порядке. Последнее время так вообще отлично.

К тому же голос…Услышь этот голос хоть раз — и вряд ли забудешь. Но я упорно отказывалась верить.

Не-е-ет. Только не это. Богиня… Богинюшка, пусть я ошибусь,а? И какого он тут делает?!

От ощущения глубокого трындеца, в который я попала, екнуло где-то в пятой точке, и если бы у меня был хвост, я бы его непременно поджала…

Кстати, где я — так до сих пор и не поняла. К тому же, кажется, нужно этого человека поблагодарить — все таки я жива и относительно цела. И разговаривать спиной к собеседнику неприлично.

Я рывком обернулась и уперлась взглядом в журнальный столик, на котором лежала моя сумочка, а рядом с ней… мои вещи в неопрятной кучке.

Мир сузился до столика, моих вещей и мужчины, который за ним сидел.

Пальцы скрючило от такого сильного желания вцепиться в лицо этому… этому… инквизитору, что я с трудом удержала себя на месте и кое-как прохрипела:

— Вам на жизнь не хватает, что вы шаритесь в чужих вещах?! Не стесняйтесь, там есть пара талиров, так и быть, можете взять.

Глава 13

Инквизитор медленно перевел взгляд с меня на мои пожитки и обратно.

— Два талира и пара медяшек. Маловато для платы за мои услуги. — Он снова выпустил струйку дыма и стряхнул пепел. — Но впечатляющее состояние для особы вашего статуса.

Гад! Он же даже мелочь пересчитал!

Я вздернула подбородок и сжала зубы.

— Так что оставь свои копейки себе. Продолжишь в том же духе — и они тебе понадобятся. На адвоката. — Инквизитор стряхнул пепел в массивную пепельницу и спокойно добавил, — Нападение на представителя инквизиции. Применение запрещенной магии. Это статья.

Я сглотнула.

— Но… Это несправедливо! Я защищалась…

Дверь распахнулась, и в комнату вошла служанка в платье, которое открывало ноги выше колен, и с таким глубоким декольте, из которого почти вываливались ее грудь.

До этого момента у меня даже мысли не возникло, что я попала в неприличное место.

Я понимаю — каждый зарабатывает как может. Только мне такой «заработок» претил.

Женщина, окутанная облаком сладких духов и въевшегося сигарного дыма, поставила поднос на стол и одарила меня оценивающим взглядом. Растянула накрашенные губы в улыбке:

— Поправляйтесь, милочка, — пропела она приятным мелодичным голосом, — хозяин велел передать, что вы можете оставаться сколько угодно.

Хозяин… Божечки…

Да если кто прознает, в мою сторону потом плевать вслед начнут!

Стоило служанке закрыть за собой дверь, как какая-то невидимая струна внутри меня натянулась до предела и с тихим. слышимым только мне тонким звуком лопнула.

— Вы. Куда. Меня. Притащили? — прошипела я, словно змея.

Пальцы свело в желании вцепиться в ухмыляющееся лицо этого гада. Даром, что инквизитор

— Ну ты же уже всё поняла. — протянул он с издевательской ухмылкой и, слегка поморщившись, вытянул правую ногу. — Не переживай. Девочки здесь добрые и внимательные…

Кровь прилила к лицу, и в висках застучало.

— Вы так себе на жизнь зарабатываете? Поставляя сюда… — Я с трудом заставила себя прикусить язык.

— В кабаре, — поправил меня он и скользнул взглядом поверх моей головы. — Хотя, как по мне, так для твоей репутации это не имеет никакого значения. Воспитанные леди сидят по ночам дома. А ты на приличную совсем не похожа…

— Лучше бы вы бросили меня на улице, чем притащили в публичный дом! — Я с трудом заставила себя прикусить язык.

Все они двуличные твари. Конечно, им всегда всё сходит с рук!

Инквизитор склонил голову к плечу и уставился на меня так, словно разглядывал невиданную букашку под лупой.

— Вы, моя до-ро-гая, находитесь сейчас в стенах замечательного заведения в Чистом квартале. Это «Розарий», — ухмыльнулся он.

Что?! «Розарий»?! Это же то самое заведение, в котором проводят свой досуг толстосумы! Тут же… публичные женщины!

— И, простите, — инквизитор развел руками, — тащить почти мертвую девицу через весь город в богоугодное заведение мне было лень. Вы же, судя по всему, сюда и направлялись. Так я сократил вам путь. Что-то не так?

Да за кого он меня принимает? Кажется, я последнее сказала вслух, потому что неожиданно для себя услышала ответ.

— Хм… Дайте подумать… Девица с глазами невинной лани подкарауливает меня в подворотне с сообщниками, пытается убить, потом падает в обморок, хотя на убийцу ты не тянешь… — Инквизитор задумчиво постучал пальцем по подбородку. — Это тоже статья. Или смертная казнь. Если сделать скидку на умственные способности… То ты, скорее, маленькая ду… Гхм. Кто тебя подослал?! Кстати, нормальные люди в здравом уме не хамят инквизиции.

— Так-то нормальные, — тихо буркнула я.

Но инквизитор услышал и заржал. Мощная грудь сотряслась от смеха.

— К вашему сведению, «Розарий» — не публичный дом. Что ж, если не желаете говорить, то, значит, будете отрабатывать.

— Где? — непонимающе заморгала я.

Инквизитор так виртуозно играл словами, что не успевала собраться с мыслями.

— Тут.

— Это же… бордель. — ужаснулась я.

— Ну да. Вас что-то смущает? По-моему, здесь лучше подворотни… Или на улице всё же привычней?

Это уже было слишком. Внутри что-то щелкнуло. По венам потек вспыхнувший пожар.

— Если вы закончили, может, соизволите меня отпустить? — процедила я и смерила его презрительным взглядом.

Ярость, горячая и слепая, застелила глаза красной тряпкой. Я в борделе… ужас какой…

— Долго молчать будешь? Кто ты?!

Инквизитор потянулся к моей сумочке, вытянул многострадальный договор и…

Я забыла про боль в ладонях. Весь мир сузился до красивого лица и насмешливых темных глаз, которые мне захотелось выцарапать.

Разом появились силы. Не помню, как в одном прыжке в желании выцарапать наглые зенки кинулась на этого…

— МОЁ!

Но что-то пошло не так.

Аларик Дато

Я стоял у окна, скрестив на груди руки, и смотрел, как хрупкая фигура, втянув голову в плечи, растворяется в тумане.

— Да не переживай ты так, — сказал Лис, подходя ко мне. — Её проводят.

— Ты жесток. Можно было и открыто ее проводить.

— Я не позволю называть «Розарий» публичным домом. Даже шепотом.

— Хочешь сказать, что это не так? — я скептически заломил бровь.

— «Розарий» — ка-ба-ре! — гневно сверкнул глазами и хрустнул костяшками Лис.

Лис, как маленький, бурно реагировал, когда его детище называли публичным домом. По началу.

Грешен, каюсь — я тоже первое время поддевал его. А что еще можно подумать, оказавшись впервые в заведении, где женщины одеты в платья на грани приличий, а на сцене артистки отплясывают, высоко задирая подолы юбок в задорном танце?

Но первое впечатление обманчиво.

Хороший обед в компании кокетки с таким глубоким декольте, что оно почти ничего не скрывает, приглушенный свет и чувственный голос певицы — это всё, на что можно было рассчитывать.

За несколько месяцев «Розарий», несмотря на то что был расположен в Чистом квартале, стал весьма популярен. Сейчас сюда стекались большинство влиятельных людей, чтобы показать свой статус, обсудить дела и заключить выгодную сделку. А капля вытяжки сока из яблок фейри помогала им приятно проводить время и быть немного щедрее.

— Не беси меня, Рик. Ты прекрасно знаешь — я никого ни к чему не принуждаю. Если они захотят, то пожалуйста. За пределами «Розария». Здесь разврата не будет. – Черты лица Лиса стали жёстче.

— Удалось что-нибудь про нее узнать? — сказал я, доставая из внутреннего кармана кошелек. Лис молча наблюдал за моими действиями, скрестив руки на груди.

— Пока ничего.

— Она не сможет сейчас сама о себе позаботиться… — Я достал несколько золотых монет.

— Хочешь меня обидеть? — с лёгким упрёком спросил Лис, прищурившись.

Я застыл с рукой, в которой были зажаты деньги, так и не донеся её до поверхности стола.

— Организуй ей доставку еды. До выздоровления…

— Мы своих не бросаем, а бывших не бывает, — хмыкнул он и отвернулся к окну, устремив невидящий взгляд вдаль. – Еще вопрос, как она дар потеряла.

Лис злопамятен, мстителен и своих не дает в обиду. А «своими» он считал всех, за кого взял ответственность. Беглые маги, жители Чистого квартала. Беспризорники, для которых нам с трудом удалось организовать приют.

Девушки, которые работали в «Розарии», чаще всего и жили прямо здесь. Многим из них некуда было идти. Чистая одежда, еда и кров над головой в купе с безопасностью — им этого хватало. Лис никого не держал силой и если мог помочь уехать — он это делал.

Лис строго следил, чтобы к его официанткам никто не приставал и содержал для этого целый штат охраны. С трудом, но до гостей заведения дошло, что за попытку облапать официантку или задрать ей юбку можно не только со свистом вылететь отсюда, но и хлебнуть проблем.

Мало кто знал, что под маской хозяина «Розария» скрывается Фелисандр Керн. Полукровка. Незаконнорожденный сын одного из аристократов.

Сегодня, когда я принес в «Розарий» свою неожиданную «находку», ее лицо, когда она осознала, где оказалась… Это выражение было настолько красноречивым, что его стоило бы запечатлеть для потомков. Я все ждал, когда эта ведьма вспыхнет, но, к ее чести ей достало ума удержать свое мнение при себе.

Я покачал головой и ухмыльнулся, вспоминая ее реакцию.

— Я только одного не могу понять, — задумчиво проговорил Лис после недолгого молчания. — Лойер далеко не болтун. Мы с ним работаем уже очень давно. Да и ты сам его помнишь.

Я согласно кивнул.

— И просто так разбрасываться моими контактами…

— Он еще ни разу нас не подвёл.

— Почему она не пришла ни разу, как только приехала?

— Сам спроси. Рано или поздно она все равно придет.

Перед глазами, как сейчас, всплыло лицо наглой пигалицы. Нахмуренные бровки и недовольно выпяченная нижняя пухлая губка. Она что-то возмущалась, ругалась. Пыталась побольнее уколоть, но мне было смешно.

И даже зная о том, кто я, что может огрести проблем на свою голову, она даже не задумывалась ни на мгновение, когда увидела что на ее вещи посягнули.

А нам надо было знать, кого я принес.

По началу я решил, что сцена в переулке была тщательно спланирована. Всё изменилось, когда девочка-зельевар, которую призвал Лис, с изумлением потребовала принести настой с порошком из костей «хрустальной» рыбы.

Когда ведьма была у меня на приеме, она не произвела впечатление человека, желающего покончить жизнь самоубийством. Мне даже стало жаль незадачливую девицу — как минимум неделю она не сможет ничего делать.

Я прекрасно знаю, как моя аура действует на женщин. Это утомляет. И от Айсы я ожидал набившего оскомину испуга, или, как минимум — восхищения, того, что она начнет строить глазки. Рассчитывал надавить. Но ей было абсолютно плевать.

Я настолько привык к заигрываниям, что первые мгновения почти потерял дар речи, таращась в её глаза. Гневно сверкающие, настолько светлые, цвета расплавленного серебра, что они казались почти прозрачными.

Мой взгляд метался от глаз к губам, от губ к груди. Высокой, акуратной такой. На перемотанных бинтами кулачках на бинтах проступили кровавые пятна. Она забавно пыхтела, как мелкий ежик, который едва успел отрастить колючки и пытается ими тыкать во всех окружающих.

И неожиданно мне стало смешно. Когда я заржал, запрокинув голову…

Если бы могла, мелкая пигалица вцепилась бы мне в лицо. Но её ещё на подлёте остановил Лис.

Когда он ей изменил легким движением руки вектор ее движения, эта пигалица повалилась прямо на меня. А мой зверь почему-то радостно оскалился и радостно «замолотил» хвостом.

Видимо умом тронулся от долгой спячки.

Я тряхнул головой, прогоняя воспоминания. Потом разберусь. Есть проблемы более насущные.

Я вытянул пачку бланков, которые удалось достать и передал Лису

— Контроль на границах ужесточается. Переселенцев лучше отправить по новому маршруту. Как только график проверок будет известен, я дам знать

— Не рискуй сильно. У нас больше нет ушей в совете.

— Не учи, — хмыкнул я. — Я прекрасно знаю, что делаю.

За поздним ужином, плавно перетекшим в ранний завтрак, мы обсудили поставки, наметили новые маршруты для беженцев. А потом, когда я покинул «Розарий», не заметил, как ноги сами меня понесли по следу пигалицы.

Глава 14

Я вернулась домой далеко за полночь.

Пока шла по улице, я, как загнанный зверь, оглядывалась по сторонам, мне всё казалось, что звуку моих шагов вторят чьи-то еще. Остановлюсь — и преследователь затихал. Пойду — и кто-то легко, словно скользил, шел следом за мной. Остаток пути я преодолела почти бегом.

Осторожно, крадучись, стараясь не скрипеть половицами, поднялась по ступеням и прошла к себе в комнату, опасаясь привлечь к себе внимание.

Госпожа Эмма сразу сказала, когда я только заселялась, что она не потерпит гулящих. Я ее понимаю, но все же я деньги плачу, целый золотой за месяц! И это очень, очень дорого для тех «хором», которые она мне выделила.

Хоть я никого и не собиралась приводить к себе, мне никто не нужен, но все же меня ее требование несколько покоробило. А если бы я на завод устроилась? Конечно, меня туда вряд ли бы взяли, но все же? А там и ночные смены есть. Мне что, сидеть до утра под дверью?!

Прикрыв за собой едва скрипнувшую дверь, я вздохнула, прислонилась к косяку и уставилась в темноту. Сволочи!

Гады паскудные!

Мало того, что этот лощеный инквизитор притащил меня в весьма заведение сомнительного толку, так еще и вещи растребушил. Еще и глумился надо мной!

Хмырь горбатый!

Хоть ничего не пропало, и то хлеб. Я недовольно поморщилась, вспоминая, как нехотя, едва ворочая языком, давилась собственными словами. Но всё же поблагодарила его за спасение.

И хозяина дома, в котором волей судьбы оказалась.

Много ли людей в наше время окажут помощь прохожему и вступятся за честь незнакомой женщины? Если уж мужья бросают жён, как ненужную вещь, то что уж говорить про посторонних…

Правда, это было потом, после того, как я кулём рухнула инквизитору на колени.

Он потянулся к моей сумочке, вытянул многострадальный договор и…

МОЁ!

В глазах потемнело. Что-то щелкнуло в голове.

Не помню, как сорвалась с места, протянув руки, чтобы стереть эту невыносимую ухмылку с самодовольного лица. Но что-то пошло не так, и я рухнула прямо в объятия несносного мужчины. Словно кто-то отвесил пинка.

На моих запястьях сомкнулись чужие горячие пальцы и сжали их крепко, но не больно.

— Отпустите! — я дернулась, пытаясь вырваться, но хватка была железной. — Пусти, кому говорят!..

— Чтобы ты выцарапала мне глаза? — он притянул меня к себе ближе и… уткнулся носом мне в волосы. Шумно вздохнул. — Ну уж нет, шрамов мне хватает, и они мне совсем не идут. Кстати, у тебя очень острые локти.

Я притихла. Страшно до одури. То, что нюхает — да пожалуйста, мне не жалко.

— Это ка-ба-ре, — отчеканил злой голос мужчины, который вышел из ранее не замеченной мною двери. — Здесь подают еду, слушают музыку, играют в карты. Здесь приличная публика. К слову, здесь чище, чем в публичном доме. И прежде чем молоть языком, потрудитесь сказать простое «спасибо» за спасение собственной жизни.

— А… — Я разглядывала высокого жилистого мужчину в полумаске.

Он склонил голову к плечу.

— Я хозяин этого заведения.

— Я… Простите…

— Легкомысленная, истеричная, неблагодарная женщина без инстинкта самосохранения, — протянул он. — Которая кидается на тех, кто спас её шкуру. Сегодня я отпускаю вас, — сказал он пробирающим до мурашек спокойным тоном. — Пока я добрый. Выметайтесь.

Я пристыженно поблагодарила и не знала, куда себя деть.

Полнейший шок меня ждал дальше, когда меня наконец отпустили, я кое-как сгребла вещи, но меня, как маленькую, усадили за стол и начали кормить с ложечки, приговаривая «за папу, за маму».

Я давилась бульоном, который мне с ложечки вливал в рот инквизитор. Кашей, которой кормил этот мужчина в маске. Только когда они впихнули в меня содержимое двух тарелок, мне помогли натянуть плащ, нахлобучили на голову потерявшую форму шляпку. И даже бантик завязали.

До последнего я боялась.

Я боялась, что меня станут удерживать, но оказалось, что есть отдельный вход, через который меня и выпроводили на улицу.

И плату за зелье не взяли. О его стоимости я могла лишь догадываться. Неловко-то как… И страшно.

Щеки от стыда до сих пор полыхали. Кожу на кистях рук пекло.

Хоть боль немного утихла. Сейчас же еще и нестерпимый зуд. Подумать только — порошок из костей хрустальной рыбы!

Дорогущее средство, я о нем только слышала. Да только оно и могло вытянуть яд, жаль, что сама я теперь не могу ни умыться, ни причесаться. При малейшем движении мне казалось, что пересохшая кожа начинала громко, с сухим треском, лопаться, и из ранок сочилась сукровица.

От жалости к себе глаза защипало.

Я перебирала в памяти травы, которые могли бы помочь заживлению, но ничего подходящего. Если только сделать подобие восковых перчаток… Да, смотреться будет на руках жутко, заживать раза в два дольше, но это лучше, чем вообще не смогу ничего. Просить о помощи все равно некого. А к боли почти привыкла. По сравнению с тем, что творил Фобс, это мелочи.

Решительно тряхнула головой и, скинув сумочку с вещами, которые торопливо запихивала еще там, я кое-как разделась и решительно распотрошила одну из коробок, в которой прятала травы.

Ссыпала на чистое полотенце травы, не обращая внимания на боль в руках, и так же крадучись поспешила на кухню, там я завтракала и ужинала и знала, что и как устроено на кухне.

Главное — не сильно греметь посудой и побыстрее замести все следы за собой.

Там, как воришка, поминутно вздрагивая от любого шороха, я варила зелье, которому меня научили еще в Ведьмином Уделе. Простые женщины частенько обжигались на кухне, да и стирка с щелочным мылом разъедала кожу рук так, что без слез не взглянешь, тогда-то одна из сестер и придумала это зелье.

Когда я, морщась и глотая слезы, размотала бинты и засунула руки в еще горячий отвар, то едва сдержала крик. Настолько было больно. Глотая слезы, пришлось повторить окунание рук несколько раз. Когда смесь на руках застыла, мои руки выглядели так, словно с них сняли кожу, что почти соответствовало действительности.

Я приготовила еще немного отвара в запас и почти на рассвете вернулась в комнату. Смысла ложиться спать уже не было — нужно было спешить в отдел регистрации, а потом в типографию.

Первый рабочий день!

Но если бы знала, что меня ждет, пошла бы другой дорогой.

Глава 15

Первые солнечные лучи окрасили крыши домов напротив моего окна в золотистый цвет.

Я, кряхтя не хуже тех божьих одуванчиков, что просят милостыню на паперти возле храма забытой Богини, с трудом сменила платье.

Накинула пальто, проиграв сражение с застежками и решив, что лучше так, чем вообще без него. Надела едва просохшую шляпу, ленты спрятала под тулью. Завязать всё равно бы не смогла. И поспешила в отдел регистрации магов.

Дождь прекратился еще ночью. Оставшиеся лужи подернулись первым хрустким льдом. Ветер стих, но то и дело задувал под полы тонкого пальто, полы которого я безуспешно стягивала на груди, выдыхая легкие облачка пара.

К тому моменту, как открыли двери и поток страждущих ворвался в здание инквизиции, у меня уже зуб на зуб не попадал.

Мне повезло проскочить одной из первых и не толкаться в очереди.

Когда я протянула свой договор молодому клерку с едва пробившимися куцыми усиками, мечтая наконец получить вожделенную подпись инквизитора, он недовольно пожевал губу и едва не кинул договор в лицо.

— У вас уже подписано самим, — клерк воздел палец вверх и с подобострастно выдохнул: — главным. Ходите тут, наше время отнимаете!

Я пораженно забрала договор, перелистнула на последнюю страницу и уставилась на размашистую подпись с затейливыми вензелями.

Это что, это как… Получается, этот хам… Когда он успел?!

Я ж ему вчера готова была лицо расцарапать… А было бы что потяжелее в руках — огрела бы. Ибо нечего в чужих вещах рыться!

Тут же устыдилась своих мыслей: ведьма, которая отчаянно пыталась мне вбить умение держать язык за зубами, не погладила бы по голове. Она вечно ругалась, что мало кто из сестер может похвастать своей сдержанностью. Вот и у меня язык впереди меня бежит.

Пусть с запозданием и коряво, но я его поблагодарила. Всё же он вчера меня спас. И он же меня еще с ложечки, как младенца, кормил!

А перед этим почти «незаметно» облапал!

Но откуда было мне знать, что он такой?!

Стоило на миг прикрыть глаза, как передо мной мгновенно встало его лицо — волевое, с широкими, слегка изогнутыми бровями и темными глазами, с едва заметной огненной каймой по краю радужки.

Тяжёлая аура и эта каёмка — единственное, что выдавало дракона, обретшего вторую суть. На моей памяти это был единственный «знакомый» дракон, который сумел обернуться.

Все мои знания о драконах почерпнуты из рассказов и слухов, да пары книжек, которые удалось тайком прочесть. Фобс делился знаниями неохотно.

Драконов мало. Поговаривают, что не селятся они на одной территории — начинают за неё сражаться, а там под раздачу попадают все, кто не успел спрятаться.

Что из этого правда, а что ложь — мне не ведомо, да и знать не хочу. Хватит с меня их братии. Одно слово — ящерицы.

Странные у него глаза, у этого инквизитора. Как там его… Тьфу ты, даже имени его не припомню. Да больно надо! Больше встречаться с ним не собираюсь!

Я тряхнула головой и поспешила освободить стул следующему страдальцу.

Вроде инквизитор. А спас и с договором помог. Но в то же время всё внутри протестовало.

С детства привитая неприязнь и страх перед инквизиторами сделали свое дело — мы их ненавидели и старались избегать. Для одаренных встречи с ними почти всегда заканчивались одинаково — арест, суд, а дальше мало кто возвращался. Единицы. И никто из них прежним уже не был.

К тому же, с чего бы ему быть ко мне таким снисходительным? Я ведьма без дара, с меня взятки гладки. Кто знает, что потом с меня может потребовать? Он мужчина, а им всем нужно только одно, и все они обращаются с женщинами одинаково. Это, поначалу они такие приветливые.

Решив подумать об этом позже, я поспешила в гильдию ремесленников, которая находилась недалеко от центральной площади. До неё я ходила только один раз по центральным дорогам, опасаясь заплутать.

Сегодня время поджимало и я решила сократить путь. Всё-таки первый рабочий день — опозориться и получить взбучку совсем не хотелось.

Я быстро прикинула, где примерно выйду, и спустя время вынырнула в одном из переулков на проспекте, аккурат с краю площади. Гильдия находилась на противоположной стороне.

На площади бурлила толпа. Кто-то возмущался, кто-то тихо переругивался. Я не обращала внимания. Не до того было. Где-то внутри шевельнулось любопытство, но в открытые пространства, где так много людей, выходить я опасалась. Мало ли — обкрадут, обнесут как липку, а я ничего не смогу сделать – даже простой оберег сейчас не по силам.

Прижала сумочку к груди, укрыв полами пальто и поежилась — опять налетал порывами холодный ветер. Надвинула шляпку на лоб, опустила голову пониже и побежала.

Я налетела на кого-то. Буркнула извинения.

Меня перехватили чьи-то руки, сбоку раздался металлический лязг.

— Стой. Двигай на площадь. — Равнодушный холодный голос остановил меня.

Я подняла голову, посмотрела на людей, перегородивших путь, и скривилась. Стражники. Так и захотелось плюнуть в их сторону.

На левых предплечьях у них была вышита эмблема — пылающая в костре рука, сжимающая флакон с зельем. Прислужники инквизиции.

Я сделала шаг влево, стражник сделал симметричный шаг, преграждая путь.

— На площадь, сказано.

— Зачем? – В животе свернулся ледяной змеёй страх и я поежилась.

Рядом со мной зароптали другие голоса — я не единственная, кому преградили путь.

— Там и узнаете.

Кто-то из стражников хохотнул и сплюнул под ноги.

Оказалось, что со всех переулков сгоняли людей. В центре площади возвышался эшафот, ранее мной незамеченный.

Нас продержали на площади почти час. Люди всё прибывали и прибывали.

Я уже нетерпеливо пританцовывала на месте и озиралась по сторонам. Куда ни глянь — сплошь головы. Море хмурых лиц, то и дело кидающих опасливые взгляды на эшафот с установленной гильотиной.

В попытке скрыться от этого ужаса я втянула голову в плечи и потихоньку, стараясь делать как можно незаметнее, протискивалась к краю площади, Главное — подальше от лобного места.

Мне ни разу не доводилось присутствовать при публичной казни и я надеялась, что никогда не увижу ее.

Видеть, как на твоих глазах обрывается чья то жизнь…

Где-то за спинами раздалось ржание лошадей и цокот копыт.

Люди расступились, образуя живой коридор. Передние ряды теснили задние. И в этом коридоре проехала телега, груженная двумя клетками.

В одной из них сидел безучастный мужчина в окровавленной одежде с всклокоченной бородой. А во второй стояла коротко, до плеч, остриженная женщина средних лет — гордо вскинув подбородок, с разбитыми губами, в разорванном платье.

Обрезанная коса была привязана к прутьям.

Сердце екнуло. На мгновение мне почудилось, что она поймала мой взгляд.

Ее губы расплылись в кривой улыбке и она еще сильнее вскинула подбородок, из последних сил цепляясь побелевшими пальцами за прутья клетки.

Я вцепилась в горло, стараясь подавить крик.

Ведьма. Сестра…

Глава 16

Телега, скрипя колесами, остановилась перед эшафотом и несчастных вытащили из клетки.

Под свист и редкое улюлюканье загнали дубинками на помост, на котором уже стояли трое хорошо одетых мужчин. Когда они там появились?! Даже отсюда мне было видно, насколько хороша и добротна их одежда,

Мой взгляд остановился на высокой фигуре в темно-красном плаще. Капюшон был надвинут так низко, что скрывал лицо. Мне почудилось в ней что-то знакомое, но я поспешила отмахнуться.

Палачей я не знала и знать не желала.

Рядом с мужчиной в красном стоял тощий клерк в парчовом одеянии. Он то и дело приплясывал на месте и периодически дышал на руки с зажатыми в них свитками. Озирался по сторонам, словно опасаясь чего-то. Третий мужчина в котелке и распахнутом пальто выглядел усталым, тайком поглядывал на карманные часы и был совершенно равнодушен к происходящему.

— Жители Тиан-Хара, — раздался зычный голос.

Я ошалело уставилась на этого тощего клерка.

— Сегодня вы собрались… Сегодня казнят преступников… — Он резким движением развернул один из свитков и быстро зачитал имя мага,-- … который посмел укрыть свой дар от святой инквизиции и не поделиться им с народом.

Со всех сторон волною над головами пронеслись редкие ядовитые смешки и тут же стихли.

— И Катарину Амьес. Это ведьма, которая посмела покинуть Ведьмин Удел и минуя запрет на использование природных сил и указ о применении освященных артефактов, единственное дозволенное средство для исцеления…

Я стояла где то в середине толпы, плотно зажатая со всех сторон и не отрываясь смотрела на приговоренных, ощущая, как по позвоночнику медленно стекает ледяная змея и сворачивается тяжелым камнем в животе.

Им просто не повезло.

На месте этих несчастных мог оказаться любой — достаточно проявить сочувствие к ближнему, протянуть руку помощи, посметь «ослушаться».

На эшафоте может оказаться кто угодно. Машина правосудия перемалывает не только преступников.

С усилием перевела взгляд на троицу палачей, к которым присоединился еще один — мужчина в черном, с лицом, полностью закрытым маской. Пока оглашали «прегрешения» смертников, он готовил гильотину к исполнению приговора –поправил что-то у основания, потянул за веревку, ведущую к лезвию. Скрипнула, протяжно и жалобно, одна из деревянных стоек.

Во рту стали кисло.

Твари. Их раздражало не нарушение законов, не угроза порядку. Их бесило, что прибыль утекает мимо карманов аристократов и совета. Вот что в действительности выводило из себя этих лицемеров. А вовсе не то, что кто-то решил помочь себе или другим по доброй воле, не выспрашивая разрешения у власть имущих.

Раньше инквизиция охотилась на отступников, которые грабили и убивали людей. Применяли дар во вред. Но когда это было…

Когда нож гильотины подняли со скрежетом вверх, маг словно очнулся.

Ему накинули на голову мешок и потащили к плахе.

Он верещал, вырывался.

Я зажмурилась. Задержала дыхание… как и тысячи других вокруг меня. Толпа, до этого тихо роптавшая, затихла. Превратилась в единое застывшее немое существо.

Краткий свист. Глухой удар.

Единый вздох толпы.

Вывели ведьму. И я хотела, пыталась закрыть глаза, зажмуриться изо всех сил, до боли… И не смогла, Она приковывала к себе взгляд своей осанкой.

Женщина, стоявшая расправив плечи, не молила. Только брезгливо дернула свои руки.

— Сама пойду, — стражники, повинуясь легкому взмаху мужчины в котелке, нехотя ее отпустили.

Палач потянулся, чтобы одеть ей мешок, но она жестом отмахнулась.

— Не положено!

— Последнее желание умирающего. Пусть видит, против кого воюете. – Она вздернула бровь, горделиво выпрямилась и трясущимися руками разгладила измятое платье.

«Котелок» снова взмахнул рукой. Ведьма усмехнулась. Опустилась на колени у плахи.

Против воли, не в силах отвести глаз, я смотрела, как женщина перекинула волосы через одно плечо и криво, одной стороной рта, улыбнулась.

Скрипнула веревка. Натужно, с усилием, и тяжелый металл медленно пополз вверх, пока не достиг самой вершины.

Когда она положила голову на плаху, я зажмурилась. Глаза невыносимо жгло. Я до боли стиснула зубы.

Мир замер. Исчезли звуки. Затихли птицы, ветер. Казалось, что даже облака остановили свой бег.

Глухой «тук», эхом отдавшийся в груди.

Что-то упало и покатилось, и одновременно с этим меня в грудь сильно толкнуло с такой силой, что я спиной налетела на того, кто был сзади. Тычок в бок и чужое, как сквозь толщу воды, бормотание: «Малахольная».

Я открыла глаза и растерянно заморгала, озираясь по сторонам: неужели никто не заметил?

Не услышал?

НЕ ПОЧУВСТВОВАЛ?

И тут словно волна силы, которую выпустила ведьма, ударилась о невидимую преграду и с силой была отброшена назад. С тонким, неощутимым «дзинь» лопнул невидимый кокон, который до этого сдерживал звуки, птичий гомон, хлопки их крыльев и шелест ветра в кронах деревьев.

Хлынула какофония оглушительных звуков. Цвета стали ярче. Над головой пронесся мощный порыв ветра, с которым сила схлопнулась, и сбросил капюшон с головы мужчины в красном.

Я только краем глаза увидела его профиль и собиралась уже отвернуться и уйти вслед за потянувшимися к выходу с площади людьми, как мужчина развернулся и встал, расставив широко ноги, заложил большие пальцы рук в карманы брюк с превосходством осматривая площадь.

С горечью и страхом я отшатнулась, зажав себе рот.

Нет. Не может быть.

Хотя… Фобс…

Мужчина, который стремился в свет, но до жути боялся вида крови. Который не хотел марать руки, и всё, что его интересовало, — подковерные игры.

Когда, когда он стал таким? Или он таким БЫЛ, а я ничего не замечала?

Что я знала о нем? Выходит, что ничего.

К горлу подступил ком и во рту стало горько.

Захотелось помыться. Отскрести кожу, к которой он когда-то прикасался. Не хочу ничего общего с ним иметь.

Страх сжал сердце ледяной когтистой лапой. Кажется, нам двоим в городе не место.

Глава 17

Не помню, как добралась до типографии — всё было словно в тумане.

Помню только одно желание: бежать и не оглядываться, не разбирая дороги. Бежать как можно дальше.

Как назло, взгляд на протяжении всего пути моего бегства цеплял расклееные листовки с эмблемой инквизиции, стражников, прогуливающихся группами. Пару раз меня даже остановили для проверки документов, но со словами «истеричка» отпускали.

Разумеется, в гильдию я так и не попала. Про нее я даже не вспомнила.

Когда я ввалилась в типографию — растрёпанная, со сбившейся на затылок шляпкой, едва державшейся на голове, — Тома, судя по всему, собирался возмутиться. Но вместо этого он окинул меня цепким взглядом, кивнул сам себе и помог мне раздеться. Молча усадил меня на кухне и вручил обжигающий чай, щедро сдобренный мёдом.

— Рассказывай, — сипло потребовал он и уселся на колченогий стул, зябко кутаясь в теплую кофту.

Я открывала и закрывала рот, не в силах выдавить ни звука. А потом расплакалась.

Кого я оплакивала? Себя? Тех людей? Ту ведьму? Казненного отца, которого даже не помню? Не знаю.

Как то всё навалилось разом…

Тома пододвинулся ближе со стулом, привлёк меня к себе, уложил мою голову себе на плечо, и только тяжело вздыхал, неловко похлопывая меня по плечу. И от этой молчаливой поддержки, живого участия без лишних вопросов меня наконец прорвало.

Захлёбываясь рыданиями, я рассказала о казни, о ведьме и о палаче, отдавшем приказ.

— Так бывает. Значит, кому-то они изрядно насолили, — покачал головой Тома и зашелся в приступе кашля. — За последние месяцы это третья публичная казнь. Те, что были до этого, срывались — преступники либо бежали, либо их находили мёртвыми в камере.

Я зябко передернула плечами и совсем неприлично высморкалась в платок, который мне подсунул Тома.

— Но это по слухам. А ты что, знаешь этого… ну, в плаще?

Я прикусила язык, лихорадочно вспоминая- что я успела вывалить и… хоть тресни- плохо помнила!

— Ты назвала его по имени, — заметил Тома и пожевал нижнюю губу.

— Что?!

Я уставилась на него, вытаращив глаза. Комкала в пальцах подол платья и не знала, стоит ли рассказывать. По сути, кто Тома такой? Человек, у которого я устроилась на работу. Про потерю дара я рассказывала, не вдаваясь в детали. Как работодатель он имеет право знать. Но про Фобса…

Я впилась в него взглядом и выпалила:

— Это тот, кто… — «помог мне стать глухарём», — чуть не сорвалось у меня с языка.

— Мой… бывший муж. – не выдержав пристального взгляда я отвела глаза и шмыгнула носом. – Простите, но большего я не могу рассказать.

Не хочу. Слишком больно. Слишком грязно.

Если бы я знала, каков Фобс на самом деле…

Когда мы только начали встречаться, я относилась к нему настороженно, несмотря на то, что внешне он был весьма привлекателен. Но он влез под кожу своими речами, рассуждая о неравных правах. Тогда он делал вид — и довольно успешно, — что сочувствует одарённым. Красиво рассказывал о помощи нам.

Я поверила.

Только когда я стала жить с ним рядом, начала замечать нестыковки между словами и действиями Фобса. И чем дольше я находилась рядом, чем больше задавала вопросов, тем сильнее росло мое разочарование.

— Встретились, быстро поженились. По собственной глупости я лишилась дара. Развелись. На этом всё.

Морщинистой рукой с пигментными пятнами он осторожно похлопал меня по запястьям, косясь на мои ладони – «перчатки» следовало бы обновить: местами они растрескались и поверх них выступило несколько капелек крови.

— Хорошо, дочка. Только ты особо об этом не труби. Мало ли… Такими знакомствами хвастать не стоит.

— Больно надо! — вскинулась я. Щеки опалило жаром. — Это то, чего я меньше всего хочу. Вы не представляете, как мне стыдно, что я была женой такого…

Человеком назвать Фобса не поворачивался язык.

Недоящерица он. Поганая. Чтоб не познать ему оборота и навек остаться таким.

— Ох, как же ты ещё молода, — вздохнул Тома. — Можно всю жизнь прожить с человеком и не знать, на что он способен. На какую подлость готов. Можно доверять, любить. Даже… растить… И поверь, девочка, от этого никто не застрахован. Любовь такая штука — влюблённые люди прощают самую страшную грязь тем, кого любят.

— Неправильная это любовь, — буркнула я и отвела взгляд.

— Много ты понимаешь, — грустно улыбнулся он и снова закашлялся. Подрагивающими пальцами он вцепился в кружку, осушил ее и просипел, — Давай-ка пообедаем и за работу. Работа, — воздел он указательный палец вверх, — самое лучшее средство от самоедства. Лучше всего помогает выбить лишние мысли из головы. Сегодня нужно печатать заказ. Он поступил ещё две недели назад, но один я не справлялся. А теперь заказчик потребовал сократить сроки.

— Что там?

— Методичка, «разрешенное» пособие для заводских магов. Сама понимаешь, прежде чем отправить в печать, нужно подписать соглашение о неразглашении. Только с такими руками — он указал взглядом на мои руки- подпустить не могу. Испачкаешь…

— Дайте мне десять минут привести себя в порядок, — взмолилась я. — На бумагах не будет ни капельки!

Тома одарил меня неверящим взглядом, шумно выдохнул, скрипнул зубами, но молча взмахнул рукой.

— Хоть капля…

Повторения мне не потребовалось. Я налила в чашку оставшуюся кипяченую воду, прихватила остатки отвара, которые предусмотрительно взяла с собой утром.

В крохотном клозете, больше напоминавшем плохо освещенный чулан, шипя и пританцовывая, быстро обновила «перчатки». Умылась холодной водой, которая тут же стянула кожу. Судорожно пригладила влажные волосы на лбу и висках — совсем забыла взять косынку – на прессе есть валы, на которые легко намотает длинные волосы во время работы.

От внезапно возникшей перед глазами картины — я, вся такая маленькая, беспомощная, зажатая в тиски между лязгающими шестеренками и со снятым скальпом…. Бррр… От пробежавшего по спине волной холода я вздрогнула и мне стало себя так жалко…

Тома прав.-- работа! Это то, что мне сейчас нужно.

До меня донесся надсадный лающий кашель, и я на миг замерла — за своими переживаниями совсем не заметила, что сегодня Тома выглядел еще хуже: лихорадочно горящие глаза, красные пятна на лице… Как бы самой не заразиться — похоже, что все же сезонная хворь не обошла Тома стороной. Приготовить для него отвар?

Это я еще могу — даже без капельки силы отвар ему облегчит состояние. Глубоко внутри возникла потребность отплатить этому мужчине за тепло и участие. Надеюсь, не побрезгует варевом из рук ведьмы. А побрезгует- так придумаю, как напоить.

А пока — за работу. Меня снова посетила мысль, которая впервые пришла в голову, когда я только попала сюда. Но сначала нужно познать азы.

Нацарапала подпись- закорючку на листе о неразглашении я с предвкушением потёрла руки и взялась за первый листок.

Я мало что знала о магах, и мне стало интересно — чего там придумали выкормыши совета.

— Приступим.