Ключевые слова: «право ВТО», Соглашение об учреждении ВТО, многосторонние торговые соглашения, торговые соглашения с ограниченным кругом участников, протокол о присоединении, принципы «права ВТО», действие норм «права ВТО», международно-правовые обязательства, обязательства «ВТО-плюс», правовая система Российской Федерации.
T.K. GULYAEVA
THE RELATIONSHIP BETWEEN WORLD TRADE ORGANIZATION LAW AND NATIONAL LAW OF MEMBER STATES
Monograph
Gulyaeva T.K.
The relationship between World Trade Organization law and national law of member states: monograph / T.K. Gulyaeva – М.: Yustitsinform, 2017. – 228 p.
The book investigates the legal aspects of the relationship between WTO law and national law of member states. The author proposes to modify the legal regulation of accession to the Agreement establishing the WTO. Moreover, the author formulates the position of the Russian Federation on the «direct effect» of «WTO law» within the legal system of the Russian Federation.
The book may be used by the relevant ministries and services in the field of international economic and trade law.
The book may be used to support both teaching and learning of the following topics: «international law», «international economic law», «law of international organizations» and «WTO law».
Keywords: «WTO law», Agreement establishing the WTO, multilateral trade agreements, plurilateral trade agreements, protocol on accession, principles of «WTO law», effect of norms of «WTO law», international obligations, «WTO-plus» obligations, legal system of the Russian Federation.
© LLC «Yustitsinform», 2017
ВАС РФ – Высший Арбитражный Суд Российской Федерации
ВС РФ – Верховный Суд Российской Федерации
ВТО – Всемирная торговая организация
ГАТТ-1947 – Генеральное соглашение по тарифам и торговле 1947
ГАТТ-1994 – Генеральное соглашение по тарифам и торговле 1994
ГАТС – Генеральное соглашение по торговле услугами
ДРГ – Доклад рабочей группы о присоединении к Всемирной торговой организации
ДРС – Договоренность о правилах и процедурах, регулирующих разрешение споров
ЕврАзЭС – Евразийское экономическое сообщество
ЕАЭС – Евразийский экономический союз
КС РФ – Конституционный Суд Российской Федерации
МБРР – Международный банк реконструкции и развития
МВФ – Международный валютный фонд
МЕРКОСУР – Южноамериканский общий рынок
МКЗР – Международная конвенция по защите растений
МОТП – Механизм обзора торговой политики
МС ООН – Международный Суд Организации Объединенных Наций
МЭБ – Всемирная организация здоровья животных
НАФТА – Североамериканское соглашение о свободной торговле
ОРС ВТО – Орган по разрешению споров ВТО
ППМП – Постоянная палата международного правосудия
Право ВТО – Право Всемирной торговой организации
Протокол – Протокол о присоединении к Соглашению об учреждении ВТО
СЗ РФ – Собрание законодательства Российской Федерации
Соглашение об учреждении ВТО – Марракешское соглашение об учреждении Всемирной торговой организации
СФС Соглашение – Соглашение по применению санитарных и фитосанитарных мер
СФС меры – Санитарные и фитосанитарные меры
ТРИМС – Соглашение по связанным с торговлей инвестиционным мерам
ТРИПС – Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности
Учреждение Всемирной торговой организации (далее – ВТО) 15 апреля 1994 г.1 и последующие присоединения государств и таможенных территорий к Марракешскому соглашению об учреждении Всемирной торговой организации 1994 г. (далее – Соглашение об учреждении ВТО), в т. ч. и Российской Федерации2, поставили перед отечественной наукой международного права в качестве одной из центральных проблем соотношение «права Всемирной торговой организации» (далее – «право ВТО») с национальным правом государств-членов, а также выработку понятия «права ВТО», необходимого для понимания этого соотношения.
«Право ВТО» («WTO law» (англ.), «Droit de l’OMC» (франц.), «Derecho de la OMC» (исп.)) как особое правовое явление, возникшее после учреждения в 1994 г. ВТО, активно используется на международном, региональном и национальном уровнях, однако до сих пор не получило полного систематизированного освещения в российском правоведении.
Членство Российской Федерации в указанной международной межправительственной организации3 налагает на нее систему международно-правовых обязательств, некоторые из которых выходят за пределы положений соглашений ВТО. Имплементация принятых в рамках ВТО обязательств затрагивает проблему механизма введения соглашений ВТО в сферу национального права государств-членов. Положения Соглашения об учреждении ВТО не разъясняют процедуру обеспечения соответствия «… законов, иных нормативных актов и административных процедур… обязательствам, вытекающим из прилагаемых Соглашений» (ст. XVI.4). Проблема так называемого «прямого действия» норм «права ВТО» (соглашений ВТО) в национальном праве и в целом действия «права ВТО» в пределах территориального верховенства государства лежит в плоскости соотношения «права ВТО» и национального права государств-членов и требует исследования их взаимодействия. Несмотря на то, что соглашения ВТО являются обязательными для всех членов (ст. 11.2 Соглашения об учреждении ВТО), данное требование не позволяет разрешить вопрос о коллизии с нормами внутригосударственного права. Своевременное и эффективное решение этой доктринальной проблемы имеет в то же время практическое значение для Российской Федерации и всего Евразийского экономического союза (далее – ЕАЭС). Введение ограничительных мер внутреннего характера, например, санитарных и фитосанитарных мер (далее – СФС меры), может оказывать воздействие на ход международной торговли и рассматриваться в некоторых случаях другими государствами-членами ВТО как нарушение норм «права ВТО» и послужить основанием для подачи жалобы не только в Орган по разрешению споров ВТО (далее – ОРС ВТО), но и в национальные судебные учреждения Российской Федерации и наднациональный суд ЕАЭС на основе норм «права ВТО».
Анализ международной практики применения соглашений ВТО и решений ОРС ВТО национальными судебными учреждениями государств-членов, а именно – опыта некоторых членов-учредителей ВТО (ст. XI.1 Соглашения об учреждении ВТО) (Федеративная Республика Бразилия (Бразилия), Европейский союз (ЕС), Республика Индия (Индия), Канада, Соединенные Штаты Америки (США), Швейцарская Конфедерация (Швейцария) и Япония), а также стран, входящих в состав таможенной территории (Тайвань в составе Китайского Тайбэя) (ст. XII. 1 Соглашения об учреждении ВТО) позволит Российской Федерации выработать собственный подход и занять свою позицию относительно действия норм «права ВТО» в национальном праве.
На данный момент Российская Федерация является стороной 39 споров в ОРС ВТО4. В частности, Российская Федерация выступает в качестве истца по четырем спорам: «ЕС – Методология корректировки стоимости и некоторые антидемпинговые меры в отношении импорта из России»5, «ЕС и его государства-члены – Некоторые меры относительно энергетического сектора»6; «Украина – Антидемпинговые меры относительно нитрата аммония»7, «ЕС – Методология корректировки стоимости и некоторые антидемпинговые меры в отношении импорта из России» (Второе заявление)8; в качестве ответчика по семи спорам: «Российская Федерация – Утилизационный сбор за автомобили (жалоба от ЕС)»9, «Российская Федерация – Утилизационный сбор за автомобили (жалоба от Японии)»10, «Российская Федерация – Меры, связанные с импортом живых свиней, свинины и других продуктов свиноводства, поставляемых с территории Европейского союза»11, «Россия – Антидемпинговые пошлины в отношении легковых автомобилей, ввозимых с территории Германии и Италии»12, «Россия – Тарифные меры, применяемые в отношении некоторых сельскохозяйственных и промышленных продуктов»13, «Россия – Меры, влияющие на импорт железнодорожной техники и их частей»14 и др., и в качестве третьей стороны по 28 спорам15. Неправильное понимание принципов и норм «права ВТО», а также их ненадлежащее применение по этим спорам может привести к отмене введенных Российской Федерацией мер, несовместимых с положениями какого-либо из охваченных соглашений ВТО; компенсации и приостановлению действия уступок или других обязательств (ст. 3.7 Договоренности о правилах и процедурах, регулирующих разрешение споров (далее – ДРС)16). Идентификация «права ВТО» имеет также практическое значение для государств-членов ЕАЭС17. В преамбуле Договора о ЕАЭС от 29 мая 2014 г.18 государства-члены ЕАЭС (Республика Армения, Республика Беларусь, Республика Казахстан, Кыргызская Республика и Российская Федерация) выразили согласие на соблюдение норм, правил и принципов ВТО. В свете указанного и положений одного из соглашений ВТО – Генерального соглашения по тарифам и торговле 1994 г.19 (далее – ГАТТ-1994) – государства-члены ЕАЭС и государства-кандидаты по вступлению в ЕАЭС (Республика Таджикистан20) должны учитывать принципы и нормы «права ВТО» ввиду того, что учреждение ЕАЭС (таможенного союза) должно содействовать торговле между составляющими его территориями и не создавать «барьеров для торговли других договаривающихся сторон с этими территориями» (ст. XXIV.4 ГАТТ-1994).
Таким образом, соотношение «права ВТО» и национального права государств-членов приобретает все большую научную и практическую актуальность в современных условиях.
Исследование соотношения «права ВТО» и национального права государств-членов прежде всего требует изучения понятия «права ВТО», его принципов и источников в отечественной правовой науке с учетом зарубежной доктрины и практики. Формирование подходов к содержанию и определению «права ВТО» не может происходить в отрыве от всестороннего анализа международно-правовых взглядов ведущих ученых, сопоставления научных позиций и вклада юристов-международников в его изучение. Это в свою очередь позволит прояснить соотношение «права ВТО» и национального права, где «право ВТО» является ключевым понятием.
Вопросу определения «права ВТО» в отечественной международно- правовой литературе длительное время внимания не уделялось. Такое положение было отчасти следствием продолжавшихся в течение 18 лет переговоров по вступлению Российской Федерации в ВТО21.
В 1999 г., когда проходили переговоры в формате Рабочей группы по присоединению к ВТО по вопросу доступа на внутренний рынок услуг22, была защищена кандидатская диссертация А.Б. Цепова на тему «Международно-правовые аспекты деятельности всемирной торговой организации (ВТО)»23, где впервые вводится термин «право ВТО». Однако следует заметить, что А.Б. Цепов использует этот термин исключительно в целях констатации «прогрессивной тенденции к увеличению распространения «права ВТО» на международные торговые отношения»24.
Первой комплексной публикацией, изданной также в период присоединения Российской Федерации к ВТО и в последующем дополненной в 2014 г. новым изданием «Право Всемирной торговой организации»25 и в 2015 г. методическим пособием по изучению «права ВТО»26, стала монография И.В. Зенкина, который полагал, что «право ВТО» следует использовать «в качестве технического термина, позволяющего обозначить крупный, разветвленный комплекс норм, регулирующих самые различные аспекты международной торговли, различающихся по своей юридической силе и содержащихся в «пакете соглашений ВТО», решениях / резолюциях ВТО (и его органов) и внутренних регламентах органов ВТО»27.
Анализ отечественной доктрины, для которой «право ВТО» является, по выражению В.М. Шумилова, «уникальным правовым феноменом современности»28, представляет несомненный интерес, но определение сущности, структуры и места «права ВТО» в системе международного публичного права и его действия в национальном праве государств-членов ВТО необходимо начать все же с западной доктрины.
Зарождение научных взглядов в зарубежной науке международного права относительно исследуемой проблемы тесно связано с именами таких известных юристов-международников, как П. Ван ден Боше, У.Д. Дейви, Дж. Джексон, С. Кармоди, Б. Киэффер, Т. Котье, Ц. Лафер, М. Оэш, Д. Палметер, Э.-У. Петерсманн, А.О. Сайкс, Г. Эванс и др.
Спустя год после учреждения ВТО первый решительный шаг к рассмотрению сущности «права ВТО» и его места в системе международного публичного права был сделан в работе Д. МакРея «Вклад международного торгового права в развитие международного права»29. Д. МакРей один из первых утверждал, что «право ВТО» относится к сфере международного публичного права.
Другие зарубежные ученые практически единогласно признают международно-правовую природу «права ВТО». Последующие труды таких авторов, как Дж. Джексон30, Э.-У. Петерсманн31 и Дж. Повелин32, свидетельствуют о наличии общей позиции относительно того, что «право ВТО» – составная часть международного публичного права.
П. Ван ден Боше33 и Т. Котье и М. Оэш34 также полагают, что «право ВТО» относится к сфере международного публичного права. Так, П. Ван ден Боше поясняет, что, во-первых, международное торговое право (подотрасль международного экономического права) состоит из двусторонних, региональных и многосторонних торговых соглашений; во-вторых, «право ВТО» – это право Соглашения об учреждении ВТО, которое является одним из наиболее значимых многосторонних торговых соглашений наряду с двусторонними (Соглашение о свободной торговле между США и Израилем 1985 г.35, Соглашение между ЕС и Австралией о торговле вином 2008 г.36) и региональными торговыми соглашениями – такими, как Североамериканское соглашение о свободной торговле (далее – НАФТА37) и Южноамериканский общий рынок (далее – МЕРКОСУР38). Соответственно «право ВТО» входит в систему международного торгового права и является системой норм, регулирующих торговлю товарами, услугами и защиту прав интеллектуальной собственности39.
В отличие от П. Ван ден Боше, Т. Котье и М. Оэша, рассматривающих понятие «право ВТО» как право Соглашения об учреждении ВТО, другие зарубежные авторы (Дж. Джексон, У.Д. Дейви и А.О. Сайкс), предлагают свой подход к определению «права ВТО» как системы следующих международных соглашений, принимаемых членами при вступлении в ВТО:
«Многосторонних торговых соглашений», участие в которых обязательно для всех членов;
«Торговых соглашений с ограниченным кругом участников», участие в которых оставлено на усмотрение членов40.
Согласиться с суждениями этих авторов представляется возможным лишь отчасти. Они справедливо отмечают наличие двух групп соглашений – основных и факультативных. Присоединение к последним напрямую зависит от заинтересованности членов ВТО в регулировании соответствующих групп правоотношений.
Заключительный Акт по результатам Уругвайского раунда многосторонних торговых переговоров41 предусмотрел, что Соглашение об учреждении ВТО должно быть принято в целом участниками как «единый пакет соглашений»42, в состав которого входят «Многосторонние торговые соглашения» (Приложения 1–3 Соглашения об учреждении ВТО)43 и «Торговые соглашения с ограниченным кругом участников» (Приложение 4 Соглашения об учреждении ВТО)44. Однако все 33 решения Генерального совета и Конференции министров45 о присоединении государств или таможенных территорий к Соглашению об учреждении ВТО после 1 января 1995 г. (после даты вступления в силу Соглашения об учреждении ВТО) содержат положения, согласно которым протокол о присоединении государства или таможенной территории к Марракешскому соглашению об учреждении Всемирной торговой организации от 15 апреля 1994 г. является неотъемлемой частью Соглашения об учреждении ВТО46. Это также подтверждается практикой разрешения споров в ОРС ВТО, а именно решениями ОРС ВТО (например, спор «Китай – Меры, затрагивающие импорт автомобильных запчастей» (2009), «Китай – Меры, затрагивающие торговые права и услуги по распространению некоторых публикаций и аудиовизуальной развлекательной продукции» (2010) и «Китай – Меры в отношении экспорта различного сырья» (2012))47.
В споре «Китай – Меры в отношении экспорта различного сырья» (2012) третейская группа постановила, что протокол о присоединении является составной частью Соглашения об учреждении ВТО. В качестве примера третейская группа указала, что в соответствии с § 1.2 ч. I Протокола о присоединении КНР «Соглашение об учреждении ВТО, к которому присоединяется КНР, является Соглашением об учреждении ВТО с любыми его исправлениями, поправками или иными изменениями, внесенными любыми правовыми документами, которые могли вступить в силу до даты вступления в силу Протокола. Настоящий Протокол, содержащий обязательства, указанные в § 342 ДРГ, является неотъемлемой частью Соглашения об учреждении ВТО»48. Третейская группа также отметила, что все стороны спора признали, что Протокол о присоединении КНР составляет неотъемлемую часть Соглашения об учреждении ВТО и согласились, что члены ВТО вправе инициировать процедуру разрешения споров посредством подачи жалобы о нарушении Протокола о присоединении КНР49. Более того, все стороны спора признали, что предусмотренные в ДРГ обязательства и инкорпорированные путем отсылки в Протокол о присоединении КНР, подлежат принудительному исполнению в ОРС ВТО50.
В споре «Китай – Меры, затрагивающие импорт автомобильных запчастей» (2009) третейская группа также указала, что Протокол о присоединении является неотъемлемой частью Соглашения об учреждении ВТО в соответствии с чД ст. 1.2 Протокола о присоединении. В свою очередь, § 342 ДРГ КНР инкорпорирует обязательства КНР, включая § 93, в Протокол о присоединении. Таким образом, обязательства КНР, содержащиеся в § 93 ДРГ, также являются неотъемлемой частью Соглашения об учреждении ВТО51.
В другом споре «Китай – Меры, затрагивающие торговые права и услуги по распространению некоторых публикаций и аудиовизуальной развлекательной продукции» (2010) США в своем заявлении о нарушении Протокола о присоединении КНР подтвердил и, что торговые обязательства, содержащиеся в Протоколе о присоединении КНР, являются юридически обязательными и составляют часть Соглашения об учреждении ВТО52.
У. Дадуш и С. Осакве в своей статье «Размышления относительно присоединений государств к ВТО в связи с 20-летием ВТО»53 подчеркивают, что исходя из совокупности решений, принятых в рамках ОРС ВТО, протоколы о присоединении и ДРГ стали составной частью «права ВТО».
Соответственно протоколы как источники прав и обязательств членов ВТО составляют неотъемлемую часть Соглашения об учреждении ВТО.
Таким образом, понятие «право ВТО» включает не просто Соглашение об учреждении ВТО, являющееся единым международным договором, который предусматривает права и обязательства для всех членов ВТО, а состоит из совокупности «Многосторонних торговых соглашений», «Торговых соглашений с ограниченным кругом участников» и протоколов о присоединении к Соглашению об учреждении ВТО.
Следует обратить внимание на противоборство двух точек зрений, с которых рассматривается «право ВТО» (Соглашение об учреждении ВТО), а именно через призму конституции и международного договора. Сторонники первого подхода (Дж. Джексон, Дж. Дуноф)54 указывают на недопустимость отступления от принятых международно-правовых обязательств. Сторонники «договорного подхода» (Р. Хаус)55, напротив, полагают, что члены вправе заключать друг с другом соглашения, изменяющие принятые международно-правовые обязательства.
Так, например, Дж. Джексон и Г. Эванс, выступающие за «конституционный подход», полагают, что Соглашение об учреждении ВТО – это конституция в сфере торговли, основу которой составляют нормы материального права56. Э.-У. Петерсманн указывает на ограничительные обязательства как ключевой элемент конституции57. По его мнению, «право ВТО» следует понимать в конституционном значении как «наивысшую» форму права, изменение или отступление от которой недопустимо58.
Дж. Повелин полагает, что существенное отличие «договорного подхода» состоит в том, что «право ВТО» (Соглашение об учреждении ВТО), являясь международным договором, порождающим двусторонние обязательства для всех членов ВТО, не трансформируется в нормы конституционного типа59. Двусторонний характер обязательств Дж. Повелин обосновывает тем, что обязательства ВТО не являются «jus cogens» или «erga omnes», поскольку, во-первых, они приняты членами ВТО по отношению к другим его членам в рамках Соглашения об учреждении ВТО60, и нарушение Соглашения об учреждении ВТО будет затрагивать одно или несколько государств-членов ВТО. Например, в случае, если Канада нарушит обязательство по предоставлению режима наибольшего благоприятствования по отношению к Бразилии, то только Бразилия будет вправе обратиться с жалобой в ОРС ВТО. И во-вторых, Соглашение об учреждении ВТО позволяет отступать от принятых обязательств, не оказывая влияния на индивидуальные права остальных членов ВТО61.
Вышеуказанные воззрения представителей «конституционного подхода» расходятся с практикой ОРС ВТО, которая позволяет прийти к выводу о формирующемся превалировании «договорного подхода». В споре «Япония – Налоги на алкогольные напитки» Апелляционный орган констатировал, что «Соглашение об учреждении ВТО является международным договором – эквивалентом международного контракта. В обмен на получение ряда преимуществ и прибыли государства договорились действовать в пределах принадлежащих им суверенных полномочий в соответствии с принятыми обязательствами по Соглашению об учреждении ВТО»62. Апелляционный орган подчеркнул, что содержащиеся в этом «международном договоре / контракте» обязательства ограничивают суверенитет государств. В другом споре «Европейские Сообщества – Меры, затрагивающие импорт продуктов из домашней птицы»63 под Соглашением об учреждении ВТО также понимался международный договор, устанавливающий исключительно контрактные обязательства, а не erga omnes. В споре «Европейские Сообщества – Меры в отношении мяса и мясопродуктов (Гормоны)»64 обязательства по введению СФС мер по Соглашению по применению санитарных и фитосанитарных мер (далее – СФС Соглашение) рассматривались в качестве «контрактных международных обязательств».
Таким образом, целесообразно указать, что, с одной стороны, «право ВТО» можно рассматривать как систему норм, порождающих международно-правовые обязательства, содержащиеся в «Многосторонних торговых соглашениях», обязательных для всех членов и отступление от которых недопустимо (ст. 11.2 Соглашения об учреждении ВТО). Однако, с другой стороны, «право ВТО» позволяет членам отступать от принятых обязательств при заключении региональных торговых соглашений (ст. XXIV ГАТТ-1994; ст. V Генерального соглашение по торговле услугами (далее – ГАТС65)). Так, по состоянию на 1 февраля 2016 г. имеются нотификации в ВТО о наличии 625 региональных торговых соглашений66, в которых участвуют ЕС; НАФТА; Европейская ассоциация свободной торговли; МЕРКОСУР; Ассоциация стран Юго-Восточной Азии; развивающееся Транс-Тихоокеанское партнерство67, Всеобъемлющее региональное экономическое партнерство68 и др.
Именно «договорная свобода» членов ВТО, осуществляемая в соответствии с принципом pacta sunt servanda69, и порождаемые «правом ВТО» международно-правовые обязательства70, по мнению Дж. Повелина, определяют «право ВТО» как составную часть международного публичного права. С этим утверждением можно согласиться. Исходя из ст. 3.2 ДРС, согласно которой третейские группы и Апелляционный орган «имеют целью… вносить ясность в отношении действующих положений этих соглашений в соответствии с обычными правилами толкования международного публичного права», «право ВТО» является частью международного публичного права. Признание международно-правовой природы «права
ВТО» находит отражение и в практике ОРС ВТО, но только в отношении предшественника ВТО – ГАТТ. Так, в споре «США – Стандарты в отношении переработанного и обычного бензина» Апелляционный орган определил, что толкование положений ГАТТ осуществляется с учетом международного публичного права71.
Следует также раскрыть содержание и виды международно-правовых обязательств, порождаемых присоединением члена к Соглашению об учреждении ВТО. Так, в соответствии с Техническим примечанием по процедуре присоединения, подготовленного Секретариатом ВТО72, условия присоединения каждого члена ВТО предусматриваются в ДРГ, протоколе о присоединении и перечнях уступок и обязательств по товарам и услугам.
В свою очередь, протокол предусматривает три вида международно-правовых обязательств, посредством которых обеспечивается согласование международно-правовой и национально-правовых систем государств-членов ВТО73:
1. Общие обязательства по Соглашению об учреждении ВТО, включая пояснительные примечания к указанному Соглашению, с любыми его исправлениями, поправками или иными изменениями, внесенными любыми правовыми документами.
Неотъемлемыми частями Соглашения об учреждении ВТО являются, во-первых, сам протокол, содержащий обязательства, которые указываются в соответствующем параграфе ДРГ, во-вторых, «Многосторонние торговые соглашения» (Приложения 1–3 Соглашения об учреждении ВТО) (ст. П.2 Соглашения об учреждении ВТО), «Торговые соглашения с ограниченным кругом участников» (Приложение 4 Соглашения об учреждении ВТО) (ст. 11.3 Соглашения об учреждении ВТО).
2. Специальные обязательства («specified commitments» (англ.):
– которые содержатся в тексте самого протокола;
– или в соответствующих параграфах ДРГ, включенных путем отсылки в протокол.
Обязательства, содержащиеся в соответствующих параграфах ДРГ, подразделяются на следующие подвиды:
– утверждения о фактах вместо обязательств;
– Некоторые члены ВТО отметили, что подобная практика приводит к путанице с имеющимися обязательствами.
– обязательства по соблюдению действующих правил ВТО, которые в некоторых случаях предусматривают необходимость внесения изменений в принятые национальные меры в соответствии с соответствующими положениями ВТО или разработки того или иного вопроса на основе положений ВТО;
– обязательства не ссылаться на конкретные положения ВТО, например, на те, которые относятся к переходным периодам. Зачастую это касается Соглашения по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (далее – ТРИПС74);
– специальные указания в отношении применяемых переходных периодов;
– разрешение на временное отступление от правил ВТО или обязательств в перечнях товаров. Это относится к внутреннему налогообложению, импортному лицензированию, техническим барьерам и инвестиционным мерах в торговле;
– обязательства соблюдать правила, предусмотренные в соответствующих параграфах ДРГ, включенных путем отсылки в протокол, но не содержащиеся в «Многосторонних торговых соглашениях». Это относится к приватизации, правительственным закупкам, торговле авиатехникой, а также к обязанности соблюдать «обязательства ВТО и другие международные обязательства».
3. Обязательства по доступу на рынок.
С. Чарновитс подчеркивает, что выходит ли последний подвид специальных международно-правовых обязательств, содержащихся в параграфах ДРГ, за пределы положений соглашений ВТО, является вопросом толкования самих соглашений75.
Подобного рода обязательства подразделяются на обязательства «ВТО-плюс» («WTO-plus» (англ.), «OMC-plus» (франц.), «OMC-plus» (исп.)) и «ВТО-минус» («WTO-minus» (англ.), «OMC-moins» (франц.), «OMC-menos» (исп.))76 и отражаются в протоколах. По мнению Р. Поварчук, термины «ВТО-плюс» и «ВТО-минус» нередко используются для раскрытия условий присоединения, которые выходят за пределы действующих норм «права ВТО»77. Так, А. Сеиберт-Фохр, П.-Т. Столл и Р. Фольфрум полагают, что многие протоколы содержат «ВТО-плюс» обязательства, которые дополняют обязательства по СФС Соглашению78. В качестве примера обязательств «ВТО-плюс» и «ВТО-минус» можно привести Протоколы КНР и Литовской Республики. Согласно Соглашению по защитным мерам применение этих мер в целях ограничения импорта должно затрагивать импортные поставки из всех членов ВТО (ст. 2)79. Но если обратиться к Протоколу КНР, то можно обнаружить, что КНР выразила согласие на принятие всеми членами ВТО защитных мер в отношении товаров китайского происхождения в течение первых 20 лет с момента присоединения80, т. е. приняла обязательства «ВТО-плюс». Противоположные обязательства – «ВТО-минус» – возникают, когда присоединяющееся государство или таможенная территория отказываются от прав, доступных для других членов ВТО. Так, например, при присоединении Литовской Республики 31 мая 2001 г.81 к Соглашению об учреждении ВТО был определен переходный период для приведения акцизных ставок на пиво в соответствие со ст. III ГАТТ-1994.
Соответственно нормы «права ВТО» порождают для ее членов систему индивидуальных международно-правовых обязательств, содержащихся в протоколе, что подтверждает международно-правовую природу «права ВТО».
Иного подхода – «предметного подхода» – придерживаются Т. Котье и М. Оэш. В своей монографии «Регулирование международной торговли: Право и Политика в ВТО, ЕС и Швейцарии»82 авторы анализируют «право ВТО» через призму предмета его регулирования. Они утверждают, что, во-первых, «право ВТО» определяет предмет и правовые инструменты различных соглашений ВТО (ГАТТ-1994 и другие относящиеся к нему соглашения, регулируют торговлю физическими товарами, начиная с промышленных до сельскохозяйственных; ГАТС – регулирует все виды услуг; ТРИПС – относится к исключительным правам), во-вторых, сфера действия «права ВТО» затрагивает такие инструменты торговой политики, как тарифные и нетарифные меры (количественные ограничения, субсидии, демпинг, технические стандарты и нормы, стандарты пищевой безопасности), и, в-третьих, сфера действия этих инструментов продолжает распространяться на пограничные меры, такие как тарифы, импортные или экспортные ограничения. При этом они отмечают важность этих мер как нового вида инструментов, направленных на регламентацию национального регулирования с целью установления равных условий конкуренции для импортных и национальных товаров и услуг. В качестве примера Т. Котье и М. Оэш приводят внутреннее налогообложение товаров.
Bepul matn qismi tugad.