Kitobni o'qish: «Король Людвиг II Баварский. Драма длиною в жизнь. 1845—1886»

Name: Король Людвиг II Баварский. Драма длиною в жизнь. 1845—1886
Author: Т. Е. Кухаренко
ISBN: 978-5-227-10667-4

Т. Е. Кухаренко

Shrift:

Предисловие

Король Людвиг II, как и хотел, остался для своих современников и будущих поколений «вечной загадкой для себя и других». Уже прошло довольно много времени со дня смерти предпоследнего короля-романтика Людвига II, одного из самых известных и популярных монархов Баварии, покровителя искусств и мецената композитора Рихарда Вагнера, создателя таких архитектурных шедевров, как замок Нойшванштайн, дворцов Линдерхоф и Херрехимзее. Вокруг личности Людвига II до сих пор ходит множество слухов и легенд. Некоторые мифы и теории порождает народная фантазия, они мощно фиксируются в сознании людей, и их принимают за истину. Экстравагантная жизнь самого Людвига и его таинственная смерть способствовали порождению всевозможных домыслов, которые не утихают и поныне.

Вступивший на престол юный король Людвиг II, после внезапной смерти своего отца Максимилиана II, был конституционным монархом, однако был воспитан как король по милости Божьей и глубоко проникнут идеями абсолютизма. «Дай Бог, чтобы независимость Баварии была сохранена; если нет, если мое представительство во внешней политике исчезнет, если нам придется встать под прусской гегемонией, тогда прочь, теневым королем без власти я не хочу быть!» – писал Людвиг незадолго до создания Германской империи. Ограничение баварского суверенитета после создания Германской империи стало главной причиной постепенного отхода короля в уединенность и построения своего архитектурного «виртуального мира» посреди «божественной свободной природы, где на открытых горных высотах душа ближе к Творцу». Строительная деятельность короля способствовала развитию архитектуры, ремесел, технических инноваций, привнесла экономический подъем сельских регионов Баварии.

Чем больше Людвиг II был вынужден уступать империи оставшиеся свои права и терять реальную власть, тем больше усиливалась его концепция об абсолютном правлении, которую он не мог воплотить в реальность. С 1880-х годов стал заметен отход короля Людвига от своих представительских обязанностей и сокращение личного контакта с министрами, что стало результатом глубокого отчаяния от своего ограниченного положения как короля, его внутреннего конфликта между идеалом абсолютного правления и невозможностью изменить произошедшие политические события. Недоверие к Патриотической партии толкало Людвига II на сближение с либералами, но и по отношению к ним он стоял как бы в стороне, раздираемый своими противоречивыми взглядами. В 1886 году представители Патриотической партии не оказали поддержку монарху, а либеральное министерство отстранило короля Людвига II от власти.

Дядя короля, принц Луитпольд, и его сыновья с помощью баварских министров, а также при поддержке и попустительстве прусских властей воспользовались психиатрией как инструментом для отстранения от власти неугодного для них правителя, не дав ему даже возможности добровольно отказаться от престола, и совершили таким образом государственный переворот. Не проведя личного обследования и диагностики Людвига II, психиатр Бернхард фон Гудден составил одностороннее сомнительное ненаучное медицинское заключение о Людвиге II, которое было заранее запланировано семьей Луитпольда и министрами. Учитывались показания необъективных свидетелей, что намеренно обосновывало только отрицательный прогноз, а достоинства, навыки, знания и достижения короля Людвига не учитывались. Честолюбивые министры, психиатр и семья Луитпольда собрали все, что только можно было собрать отрицательного о Людвиге II, чтобы объявить его недееспособным. Полная безответственность привела к печальным последствиям. Это был не единичный случай в истории, когда власти привлекали в помощь психиатрию в политических целях.

1 августа 1886 года замки короля Людвига были открыты для общественности, и с тех пор их ежегодно посещает 1,5–2 миллиона туристов, принося процветающей Баварии огромный доход. Несмотря на громадные потрясения кровавого XX века, замки устояли, а вложенные в них королем финансы стали разумным вкладом в развитие баварского края. Король Людвиг II верил: «Как для меня сегодня, так и для многих других людей наступит время, когда они будут страстно искать те места, где во времена современной культуры, техники, жадности и спешки еще существуют уголки без шума, суматохи, дыма и пыли на этой земле».

Цель данной книги – развеять многие мифы, сложившиеся вокруг баварского короля, снять с него нелепые обвинения и многочисленные стереотипы о его безумии, странном поведении, гомосексуализме, аполитичности. В данной книге не так широко представлены Рихард Вагнер и история замков Людвига – все это читатель найдет в чудесных работах историка Марии Залесской, биографиях Рихарда Вагнера, Людвига II и книгах о его замках. Эта книга закрывает недостающие пробелы о политической деятельности короля Людвига, о вовлеченности короля против своей воли в Австро-прусскую и Франко-прусскую войны, чуждые его миролюбивой натуре, о его вкладе в создание Германской империи, принесшем ему тяжелые страдания, от чего он не оправился до конца своих дней, погружаясь все больше в свой мир грез и становясь «теневым королем без власти», которым он не желал быть; в книге раскрывается жизнь короля Людвига, его взаимоотношения с людьми, где всплывают любовь, дружба, разочарования, политические интриги и предательство. Также подробно разобраны финансовые проблемы, возникшие в ходе строительства замков, и другие причины, которые привели к трагедии.

Хочу выразить огромную признательность и благодарность историкам Марии Залесской и Николаю Яновскому за консультации, советы, исторические материалы, поддержку, интересные беседы на исторические темы. Книги Марии Залесской меня вдохновили изучить подробнее биографию баварского короля. И чем больше я погружалась в исследование, тем больше и больше вставало передо мной вопросов, на которые я искала ответы, и пришло понимание написать расширенную биографию короля Людвига II, показать его политическую деятельность, и он действительно заслуживает того, чтобы о нем узнали значительно больше, ответить на вопросы, которыми задаются люди, пытаясь понять его жизнь.

Хочется отметить большую заслугу известного исследователя-людвиговеда, бывшего управляющего Нойшванштайном и, к сожалению, уже ныне покойного Юлиуса Дезинга в составленной им большой хронологии жизни короля Людвига (сборник писем, документов, публикации прессы, касающиеся биографии короля Людвига II). Составленная Дезингом хронология по Людвигу и его консультации помогли мне в написании этой книги.

Также хочу поблагодарить: историка и этнографа Альфреда Вольфштайнера за присланный материал о графе Хольнштайне, несговорчивого архиварируса графской семьи Хольнштайн Мартина Ирла за прояснение некоторых эпизодов жизни графа Макса фон Хольнштайна и его матери графини Каролины, Алексея Златолинского за присланную книгу о Людвиге II, патологоанатома Сергея Бурду за консультации по протоколу вскрытия тела короля Людвига, Александра Курчанова, как первого прочитавшего книгу, за консультации по истории и за поправки по некоторым историческим моментам.

Большая благодарность редактору Алексею Безугольному и сотрудникам издательства «Центрполиграф» за то, что книга наконец-то увидела свет.

Рецензия на книгу «Король Людвиг II Баварский» Татьяны Кухаренко

Отмечу сразу: на сегодняшний день это наиболее полная, фундаментальная и документально достоверная (причем не только на русском, но и на немецком языках) биография Людвига II – самого известного и одновременно загадочного короля Баварии, мецената и ангела-хранителя Рихарда Вагнера (как специалист по творчеству композитора, со всей ответственностью отмечаю, что эпизоды с «участием» композитора отличает безупречная историческая достоверность), творца знаменитого на весь мир замка Нойшванштайн и дворцов Линдерхоф и Херренхимзее.

Автору удалось путем длительной и кропотливой работы буквально по крупицам воссоздать – буквально реконструировать – жизненный путь монарха, проанализировать политическую обстановку в Европе накануне объединения Германии, понять мотивацию тех или иных поступков своего героя и людей из его окружения.

Сложность такого строго научного подхода к написанию рукописи усугубляется тем, что до сих пор многие документы, находясь в закрытом частном архиве, недоступны исследователям. Тем не менее Татьяна Кухаренко смогла преодолеть все трудности.

Книга получилась захватывающе интересной. Текст написан, как говорится, «плотно». Любое сокращение нанесет вред полноценности повествования. При всей безупречной научной составляющей книга написана живым языком и легко читается. Внушительный объем «проглатывается» на одном дыхании.

И еще немного об историчности и достоверности. Для такой фигуры, как Людвиг II, это особенно важно. Дело в том, что он – личность во многом оклеветанная. Вокруг него живет до сих пор множество мифов, не имеющих никакого отношения к исторической правде. Но мифы тем и страшны, что создаются в свое время легко, а избавиться от них бывает архисложно; в ряде случаев практически невозможно. В труде Татьяны Кухаренко – и прекрасно, что это указано прямо в аннотации к произведению! – «развенчиваются окончательно мифы о безумии, странном поведении, гомосексуализме, аполитичности, таинственной смерти монарха».

Уверена, что данная книга будет интересна самому широкому кругу читателей, увлекающихся историей, искусством, архитектурой и восстановлением исторической справедливости.

Рецензент М.К. Залесская, историк, музыковед, главный редактор издательства «Молодая гвардия»

Часть первая
Кронпринц

Глава 1
Два Людвига

«Эти строки принесут тебе хорошие известия, Господь благословил нашу дорогую Марию милым, крепким мальчиком, а именно в день рождения отца, чему он искренне рад. …Присутствовали только двое моих родителей; они не хотели пропускать важное событие; моя мать со всей любовью помогала Марии; ты можешь себе представить то, что я сам не покидал ее во время схваток и что я сам пережил в течение долгого времени. Около 4 часов утра у Марии началась легкие схватки, и только в 6 часов она мне сказала, и в 00:30 ночи все закончилось, когда малыш появился на свет. Мгновение, когда ребенок издал первый крик, было великолепным. Милая Мария забыла уже почти все страдания; она долго и много страдала и повела себя очень хорошо, даже трогательно. Она, как и малыш, слава Богу, хорошо, спит много и долго. Это прекрасное чувство – быть отцом». Так делился радостью со своим деверем Адальбертом Прусским новоиспеченный отец кронпринц Максимилиан Баварский.

Долгожданный «ангелочек», как нежно называла мать кронпринцесса Мария Баварская своего первенца, появился на свет с воскресенья на понедельник 25 августа 1845 года в замке Нимфенбург над спальней, в которой умер король Максимилиан Иосиф I, его прадедушка. Роды проходили тяжело, отмечал лейб-медик Франц Ксавер фон Гитль, поскольку ребенок был большим и его рождение было долгим из-за узкого таза матери.

Когда малыш родился, радость особенно охватила дедушку короля Людвига I, поскольку появление внука произошло в ту же ночь, в тот же час, в который он родился в 1786 году, что уже само по себе выглядит удивительным и загадочным. Людвиг I с нетерпением все время смотрел на часы, прежде чем его внук появился на свет. Счастливый дедушка, не в силах сдержать переполнявшие чувства, обнял нескольких придворных.

Король переживал о течении беременности своей невестки, ожидая внука, прямого наследника баварского трона. В 1843 году у кронпринцессы Марии случился выкидыш, поскольку она невнимательно отнеслась к своему интересному положению. С того дня Мария осознала, что это было проверкой и ей следует быть в будущем серьезней и осторожней.

Если бы брак Марии и Максимилиана остался бездетным или в случае рождения дочери преемственности и так ничего не угрожало, поскольку у Людвига I и королевы Терезы, кроме Максимилиана, было еще трое сыновей: принцы Отто, Луитпольд и Адальберт. Правда, бездетный Отто, став королем Греции, был исключен из прав наследования баварского престола. Луитпольд, женившийся на австрийской эрцгерцогине Августе Фердинанде, и у которых рос семимесячный сын, мог претендовать на наследование трона. Поэтому принца Луитпольда и его семью очень волновал пол ожидаемого наследника, и в случае рождения сына у старшего брата Луитпольд и его сын теряли второе и третье места в порядке наследования трона, а если сын Максимилиана женится и обзаведется детьми, то тогда возможность восшествия на престол могла вообще не предоставиться. Что касается младшего сына Людвига I принца Адальберта, то он в то время был еще не женат.

Под звон церковных колоколов и 101 пушечный выстрел в Мюнхене объявили о рождении баварского наследника, встреченного с радостью и ожиданием как семьей, так и подданными. Тогда даже никто не мог предположить, что он станет самым загадочным правителем Баварии Людвигом II, «сказочным королем», «тайной, завернутой в загадку».

В ясный солнечный вторник 26 августа состоялось торжественное крещение новорожденного в замке Нимфенбург. Сама погода благоприятствовала радостному событию в королевской семье. На церемонию прибыли прусская королевская чета Фридрих Вильгельм IV (1795–1861) и его супруга Елизавета (1801–1873, дочь короля Баварии Максимилиана I и королевы Каролины Баденской), которые приходились двоюродными дядей и тетей баварскому принцу. Фридрих Вильгельм IV, старший сын короля Фридриха Вильгельма III и Луизы Мекленбург-Стрелицкой, прозванный «романтиком на троне» за свои увлечения Средневековьем, архитектурой и искусством, происходил из той же династии Гогенцоллернов, что и его двоюродная сестра Мария, урожденная принцесса Прусская, мать маленького принца Людвига.

Архиепископ Мюнхена и Фрайзинга 84-летний Лотар Ансельм барон фон Гебсаттель (1761–1861) совершил крещение маленького принца. Крестными отцами младенца выступили, помимо дедушки Людвига I, дяди король Пруссии Фридрих Вильгельм IV и король Отто Греческий. Принц Адальберт, младший брат кронпринца Максимилиана, держал крестильную свечу. Во время обряда крещения растроганный король Людвиг I, держа на руках внука, даже расплакался, назвав это «крещением слезами радости счастливого дедушки».

Новорожденный, в котором соединилась баварская и прусская кровь, получил имя Отто Фридрих Вильгельм Людвиг в честь своих крестных. Первоначально баварского принца называли Отто. Но дедушка-король переубедил родителей назвать ребенка Людвигом, так как его внук родился в День святого Людвига и в день его рождения.

Крещение для Людвига II впоследствии имело большое значение, он гордился тем, что чувствовал духовную связь с королевским домом Бурбонов. Ведь у его деда Людвига I крестным отцом выступил французский король Людовик XVI.

Новорожденный принадлежал по отцовской линии к Виттельсбахам, древней влиятельной династии, чьи представители оставили глубокий след в истории Баварии. Ни одна немецкая династия не была настолько привязана к своему краю. Виттельсбахи много раз играли ключевую роль в истории Германии.

Династия вела свое происхождение от графа Отто I фон Шейерна (^*1020–1073), который зовется в документах Otto comes de Skyrum. История Виттельсбахов уверенно закрепляется с его сына Отто II фон Шейерна (ум. 1078). Во время войн и крестовых походов его потомок Оттон IV (ум. 1156), избранный Фридрихом Барбароссой герцогом Баварии, перенес в XII веке семейную резиденцию из Шейерна в замок Виттельсбах рядом с Айхахом (ныне в округе Швабия). Так род получил свое имя от названия замка – Виттельсбахи. К сожалению, замок не сохранился до наших дней, он был разрушен в XIII веке.

Род славился многими выдающимися личностями: политиками, военачальниками, стратегами, покровителями искусства и наук. Представители династии Виттельсбахов в разное время были курфюрстами Бранденбургскими (1351–1364), графами Голландскими (1353–1417), королями Дании (1440–1448), Чехии (1619–1620), Швеции (1654–1741), Греции (1832–1862), трижды – императорами Священной Римской империи германской нации (1314–1347, 1400–1410, 1742–1745). Правление Виттельсбахов в Баварии продолжалось с небольшими перерывами с 1180 по 1918 год. И только Ноябрьская революция в Германии положила конец их правлению. Однако их потомки продолжают свой многочисленный разветвленный род и в наши дни. Наше повествование не ставит перед собой задачу подробно описывать историю всех представителей древнего аристократического рода Виттельсбахов. Выделим главный период, во время которого Бавария стала королевством, когда прадедушка нашего героя Максимилиан I получил корону от Наполеона.

Максимилиан Иосиф (1756–1825) стал курфюрстом в 1799 году под именем Максимилиан IV, и ему после предшественника досталась страна довольно в тяжелом состоянии. С 1790-х годов Бавария вступила в войну против революционной республиканской Франции. Хоть интересы Максимилиана и его министров были на стороне Франции, но при пустой баварской казне и слабой армии Бавария была беззащитна перед Австрией. Поэтому она выступила на ее стороне против Франции, но потерпела поражение вместе со своим австрийским союзником, потеряв территории левобережной части Пфальца и герцогства Юлих по Люневильскому миру 1801 года.

Французское воспитание и доминирование наполеоновской армии привели Максимилиана к решению пересмотреть свои политические приоритеты и вступить в союз с Францией в 1805 году. Наполеон был также заинтересован в союзнике на границе с австрийским врагом. Между 1805 и 1813 годами Бавария тесно опиралась на армию Наполеона.

В 1803 году Максимилиан получил территориальную компенсацию: Вюрцбург, Бамберг, Фрейзинг, Лугсбург, часть Нассау с 12 аббатствами и 17 имперских городов (в том числе Ульм, Кемптен, Мемминген, Мердлинген, Швейнфурт).

После поражения Австрии в битве при Аустерлице по Пресбургскому миру 1805 года, после которого она теряла свое преобладание в Священной Римской империи, Бавария присоединила к себе Тироль и Форарльберг, Пассау и Айхштет от Зальцбургского курфюршества, правобережье Инна, Бургау и Линдау. Но герцогство Вюрцбург Максимилиан уступил зальцбургскому курфюрсту в обмен на Тироль, а герцогство Берг отошло Наполеону в обмен на княжество Ансбах.

За военную союзническую верность Франции Наполеон преобразовал Баварию в королевство. Максимилиан IV короновался 1 января 1806 года в Мюнхене как первый король Баварии под именем Максимилиан I Иосиф. В этом же году Бавария вступила в Рейнский союз, созданный Наполеоном.

Для скрепления союза между Францией и Баварией король Максимилиан I выдал замуж свою дочь Августу Амалию (1788–1851) за наследника французской императорской короны Евгения Богарне, пасынка Наполеона. Максимилиан породнился со многими королевскими дворами Европы. Другие дочери короля вступили в выгодные брачные союзы: Елизавета (1801–1873) вышла замуж за короля Фридриха Вильгельма IV, став королевой Пруссии; Мария (1805–1877) и Амалия (1801–1877) стали супругами королей Саксонии; Каролина (1792–1873) стала супругой императора Австрии Франца I; София (1805–1872) – женой наследника австрийского престола Франца Карла; Людовика (1808–1892) вышла замуж за родственника, герцога Максимилиана Баварского.

Король Максимилиан I и его министр М. Монтгелас считаются создателями современного баварского государства, проведя множество реформ и создав целый бюрократический класс и эффективный государственный аппарат. За годы правления Максимилиана в Баварию пришло просвещение и рационализм. Бавария в то время была разделена на 15 административных округов, а в 1810 году их число сократилось до 8.

Король провел реформу образования, сделав его обязательным, была усовершенствована школьная система. Максимилианом была основана Академия искусств и состоялся перенос баварского университета из Ингольштадта в Ландсхут. В память об образовательных реформах, проведенных Максимилианом, его именем вместе с именами основателей стали называться Мюнхенский университет Людвига – Максимилиана и Вюрцбургский университет Юлиуса – Максимилиана. Также в старой части Мюнхена городская площадь стала называться в честь первого баварского короля Макс-Йозефплац, где королем Максимилианом I был возведен Мюнхенский королевский придворный и национальный театр, который станет особо любим его правнуком королем Людвигом II.

Также во время правления Максимилиана удачно были осуществлены преобразования в судопроизводстве, военном ведомстве, армии, полиции, в финансовом, крестьянском делах. При его правлении были подтверждены права сословий, наконец, протестанты получили наравне с католиками равные права. Власть духовенства была ослаблена, проведена секуляризация церковных земель, упразднение множества монастырей.

Бавария также обязана королю первой конституцией, принятой 1 мая 1808 года, которая возникла под эгидой ведущего министра Максимилиана фон Монтгеласа. После медиатизации и секуляризации важным аспектом конституционных планов стала необходимость интеграции приобретенных регионов в Баварское королевство. Также это был шаг опередить опасную конституцию, навязанную Наполеоном, и поднять баварское национальное самосознание.

В ходе Наполеоновских войн после поражения Австрии Бавария расширила владения за счет присоединения Берхтесгадена, Байройта, Зальцбурга, Регенсберга, но уступила Ульм, Южный Тироль и часть других небольших территорий.

За профранцузский курс Бавария заплатила большую цену: в 1812 году в походе Наполеона против России тридцатитысячная баварская армия сложила свои жизни. 8 октября 1813 года (за 10 дней до битвы под Лейпцигом) Максимилианом I был разорван союз с Наполеоном. Бавария снова перешла на сторону Австрии и в 1814–1815 годах выступала в антинаполеоновской коалиции.

Бавария в XIX веке была одним из 39 независимых государств, которые вместе образовали Германский союз, или конфедерацию, созданную 8 июня 1815 года на Венском конгрессе после распада Священной Римской империи в 1806 году.

Правящим органом было Союзное собрание (сейм), заседающий во Франкфурте. Венский конгресс был созван под председательством князя Клеменса фон Меттерниха (1773–1859) с целью восстановления баланса сил в Европе, чтобы сформировать новую империю и четко определить границы европейских государств. Однако создать новую Германскую империю пока не получилось.

По Венскому конгрессу Бавария уступила Австрии Тироль и Зальцбург, но приобрела компенсацию приобретением франконских, швабских земель и территорию Нижнего Пфальца. В Мюнхенском договоре 14 апреля 1816 года были определены окончательные границы постнаполеоновской Баварии.

Сын Максимилиана I кронпринц Людвиг отстаивал немецкие национальные интересы. В 1817 году Людвиг, который уже давно подвергал критике политику отца, способствовал падению министра Монтгеласа. После возвращения отца из Вены сын представил отцу письмо, в котором он призывал к увольнению министра. Желание Людвига было исполнено 2 февраля 1817 года.

26 мая 1818 года Максимилиан принял новую конституцию Баварии, которая действовала по 1918 год. В отличие от прежней версии 1808 года новая конституция подтвердила конституционную монархию как форму правления королевства Бавария, урегулировала современнее вопрос парламента и ознаменовала новый глубокий этап правовых преобразований. Его наследный сын Людвиг сыграл решающую роль в развитии баварской конституции.

Летом 1825 года здоровье Максимилиана I ухудшилось, и в этом же году 13 октября он умер в замке Нимфенбург. Первый баварский король обрел последний покой в Мюнхене в Театинеркирхе, а сердце по традиции похоронили отдельно – в часовне Альтётинг.

Людвиг I являлся двадцать четвертым в ряду герцогов и курфюрстов Виттельсбахов, которые правили в Баварии, но лишь вторым носителем королевского титула. Он был старшим сыном Максимилиана I от его первого брака с Августой Вильгельминой Гессен-Дармштадтской (1765–1796). Людвиг получил религиозное воспитание у католического священника Иосифа Антона Замбуги, позднее обучался в университетах в Ландсхуте и Геттингене.

Несмотря на свою враждебность к Наполеону, Людвиг в 1806–1809 годах в войнах против Пруссии и Австрии возглавлял командование баварской дивизией.

12 октября 1810 года он сочетался браком с принцессой Терезой Саксен-Хильдбургхаузен (1792–1854). Их пышная свадьба положила начало всемирно известному мюнхенскому празднику Октоберфест, который в память о них проходит каждый октябрь. Супруги жили в Зальцбурге, Ашаффенбурге, позднее в Вюрцбурге и после восшествия Людвига на престол переехали в столицу Баварии Мюнхен. Несмотря на свою любвеобильную натуру (у Людвига было немало внебрачных связей), его брак с Терезой был полон уважения и взаимной любви. По мнению Людвига, Тереза была самой лучшей женой и матерью, которая подарила супругу девять детей: 1) Максимилиан (1811–1864) – следующий король Баварии, отец Людвига II и Отто, 2) Матильда (1813–1862), 3) Отто (1815–1867) – король Греции в 1833–1862 годах, 4) Теолинда (1816–1817), 5) Луитпольд (1821–1912) – позднее принц-регент Баварии, 6) Альдегунда (1823–1914), 7) Хильдегарда (1825–1864), 8) Александра (1826–1875), 9) Адальберт (1828–1875).

Людвиг I много путешествовал, с юности увлекался историей, литературой, музыкой, архитектурой и искусством. Он чувствовал себя равным в окружении философов, художников и поэтов и вошел в историю как меценат, «покровитель искусств».

В 1821 году Людвиг, будучи страстным поклонником Древней Греции, не мог остаться в стороне и оказал поддержку грекам в войне за независимость от Османской империи, великодушно выделив из своего кармана кредит в размере 1,5 млн гульденов. Позднее эти заслуги сыграли не последнюю роль при избрании его сына Отто на греческий престол в 1832 году.

Взойдя на трон, Людвиг I придерживался умеренно либеральной политики, основанной на конституции 1818 года. Король проявил определенную форму самоуправления, которая оттесняла министров на второй план. Таким образом, Людвиг правил из кабинета министров, но также лично под обстрелом оппозиции. Вскоре им была отменена цензура прессы. Ко всей системе образования (от начальной школы до университета) Людвиг занял прочную позицию. В 1826 году король перенес университет Людвига – Максимилиана из Ландсхута в Мюнхен, была проведена реорганизация Академии художеств.

В религиозной и церковной политике монарх взял на себя инициативу и удовлетворил пожелания населения. В церковной сфере король стремился смягчить последствия секуляризации. Была проведена реконструкция многочисленных монастырей, он способствовал строительству церквей и реконструкции исторических соборов Баварии, поддерживал религиозные ордена. Основанная королем Ассоциация миссий Людвига продвигала не только христианство, но и немецкую культуру за рубежом.

Протестантизм в XIX веке подорвал власть Рима над германскими народами, многие переходили в лютеранство. Однако в Баварии крепко укоренилась католическая вера, и большинство баварцев оставались верны ей, передавая на протяжении поколений идеалы верности церкви, престолу, семье и стране. Баварский престол и католическая церковь многими баварцами воспринимались как элементы стабильности.

Также Людвиг I не забывал поощрять развитие торговли и промышленности в Баварии, делая многое для развития экономики. Был построен канал, который соединял водные артерии Майн и Рейн с Дунаем, в 1835 году появилась первая немецкая железная дорога между Нюрнбергом и Фюртом. По инициативе короля в 1828 году между Баварией и Вюртембергом был заключен Южно-Германский таможенный союз. А в 1834 году Бавария присоединилась к Германскому таможенному союзу.

Не все законопроекты Людвига выдерживали сопротивление ландтага. Так, попытка законопроекта короля завещать дворянский титул только лишь первому сыну потерпела неудачу.

Людвиг I продолжил дело своих предков как покровитель искусств и влиял на развитие культуры в Баварии. Мюнхен во время его правления стал «Афинами на берегах Изара», культурным центром Германии, куда стекались художники, архитекторы, поэты, ученые. Еще будучи кронпринцем, Людвиг, как поклонник Древней Греции и итальянского Ренессанса, интенсивно увлекся коллекционированием произведений искусства. Увлечение Античностью сказалось на архитектурном преобразовании Мюнхена. Став королем, Людвиг стремился познакомить с историческими коллекциями народ, сделав их доступными, открыв в Баварии музеи – Старую и Новую Пинакотеки, Глиптотеку, памятное здание Пропилеи. Строительством Вальгаллы над Дунаем, Зала освобождения, Зала славы, Ворот Победы, Зала Полководцев и прочих архитектурных построек он стремился объединить традиции Баварии и Германии. Король завершил формирование мюнхенской резиденции, которую еще в XIV веке заложили Виттельсбахи и позже достраивали и расширяли на протяжении веков.

Во время его правления получил широкое распространение мюнхенский классицизм. Людвигштрассе в Мюнхене по сей день напоминает о широте натуры королевского планирования. Король привез с собой ведущих архитекторов, скульпторов и художников своего времени. Его главными архитекторами были Лео фон Кленце и Фридрих фон Гертнер. Людвиг I первым в Германии принял в 1826 году закон об охране памятников, который действовал для всего королевства.

На строительные проекты Людвиг тратил почти весь свой личный доход. Строительные расходы короля не раз вызывали недовольство баварского правительства, в чем позже также упрекали и его внука Людвига II.

Король, желая прославиться на литературном поприще, пробовал себя как поэт и писатель. Но оседлать неукротимого Пегаса не каждый может. Посредственные литературные произведения Людвига хоть и получили огласку в общественности во время его правления, но после его отречения предались забвению.

После Июльской революции 1830 года во Франции и распространения революционного движения в Европе либеральная политика Людвига I приобрела реакционный оттенок. Правительство пошло к более консервативному курсу и к столкновению с либералами в парламенте. Религиозная точка зрения, основанная на принципе милости Божьей, уже противостояла либеральным требованиям 1830-х годов.

Многочисленные реформы вызывали критику консервативных и радикальных сил. Король отменил свободу прессы. На Хамбахском празднике, а по сути политической демонстрации в Пфальце 27 мая 1832 года, население выказало свое недовольство политикой короля. Демонстранты требовали объединения страны, конституционных свобод. В Баварии усиливалась цензура, проводились аресты, высылки – все это только обостряло недовольство населения.

Реакционная политика усиливалась еще под действием усиления ультрамонтанов с 1837 года, энергично поддерживающих власть Римско-католической церкви и право папы вмешиваться в дела государства. Хоть власть в Баварии исполняло правительство, лично подчинявшееся Людвигу, но оно находилось под сильным влиянием ордена иезуитов. Министерство Карла фон Абеля выступало за католический консервативный курс короля. Ультрамонтаны расширяли сферу своей власти в стране и оказывали сильное влияние на баварский парламент. Было усилено давление на протестантов, отменены ранее предоставленные им гражданские права. Отношения между католиками и протестантами заметно ухудшились при министре Абеле.

Людвиг I постепенно осознавал угрозу своей независимости правления, начал испытывать настороженность и недоверие к своему первому министру, который устанавливал и вводил в стране жесткие католические порядки.

В марте 1844 года из-за нехватки сырья, согласно королевскому указу, были подняты цены на хлеб и, соответственно, на пиво. В знак протеста в Мюнхене вспыхнули пивные беспорядки. Вызванная армия отказалась применять силу против повстанцев, и дальнейшие меры против бунтовщиков остались бесплодными. Тогда Людвиг был вынужден вмешаться и остановить рост цен, а вскоре приказал снизить цену на пиво. Все это не укрепляло популярность короля среди населения. Пивное восстание исторически рассматривается как предвестник мартовской революции в 1848 году.

Оставим на миг в стороне политику Людвига I и уделим внимание его наследнику. В октябре 1845 года сын Людвига I кронпринц Макс с женой Марией и вместе с маленьким сыном отправились в свой романтический уголок – Хоэншвангау, где, казалось, совсем еще недавно они проводили свой медовый месяц. Мария, с детства полюбившая горы, очень восторгалась этим романтическим уголком. В 1832 году кронпринц Макс, очарованный живописной местностью и романтическими легендами, приобрел древние руины замка Шванштайн (Schwanstein; с нем. Schwan – «лебедь» и Stein – «камень»), который когда-то принадлежал княжескому роду Вельфов, рыцарям Швангау и предкам Виттельсбахов. Почти за четыре года замок, теперь названный Хоэншвангау («Высокий лебединый край»), был восстановлен в средневековом рыцарском стиле. Над изумрудным лесом и двумя кристально чистыми горными озерами Шванзее и Альпзее высоко возвышается замок, словно волшебная крепость давно минувших дней. Людвиг I, когда впервые посетил замок, назвал его подлинным замком фей. Мюнхенские художники красиво оформили интерьер, возродив в картинах и фресках волшебство средневековых рыцарских сказаний. Центральное место в интерьере замка уделено немецкой легенде о лебедином рыцаре Лоэнгрине, символом замка и гербом был выбран лебедь. Ранее на гербе графов Швангау присутствовало изображение этой гордой птицы. Лебедь станет одной из любимых птиц Людвига II, символ которого будет иметь для него некое мистическое значение.

Неподалеку от замка началось строительство деревянной тропинки над ущельем водопада Пёллета. Позже мост получил название Мост Марии (Marienbrьcke) в честь матери Людвига. Спустя 21 год ее сын заменит деревянную конструкцию на стальную. Мост сохранился и в наши дни, с него открывается впечатляющая панорама на грандиозное творение Людвига – его замок Нойшванштайн.

Кронпринц Максимилиан, родившийся 28 ноября 1811 года, очень отличался от отца Людвига I. Если отец был харизматичный, решительный, темпераментный и уверенный в себе, то его сыну не хватало этих качеств при его тихом, жестком, педантичном, медлительном, нерешительном характере. Поэтому отец и сын часто не находили общих точек соприкосновения. В юности Максимилиан чувствовал себя плохо подготовленным к жизни, будучи взрослым, жаловался на недостаток образования и воспитания. В 18-летнем возрасте кронпринц поступил в Гёттингенский университет, а через год в Берлинский. После окончания учебы Максимилиан совершил много познавательных обширных путешествий в разные страны, где знакомился с их историей и культурой.

Он долго не решался вступать в брак, предпочитая путешествия. Браки в королевских семьях в то время редко заключались по любви, а больше по династическим соображениям, связанным с укреплением политической власти и влиянием, престолонаследием и продолжением рода. Поэтому любви, романтическим чувствам не придавали большого значения. Максимилиану сватали невесту из России великую княжну Ольгу (1822–1892), дочь императрицы Александры Федоровны (1798–1860) и императора Николая I (1796–1855). Некоторые выступали против такого союза, поскольку брак с православной княжной будет хуже воспринят среди населения, чем с протестантской принцессой. Католики желали бы видеть будущую королеву одной с ними религии. Княжна Ольга не вызвала интереса у принца Макса, с его стороны было к ней равнодушие. Впоследствии она стала супругой короля Карла Вюртембергского (1823–1891).

Людвиг I рекомендовал сыну в жены британскую королеву Викторию (1819–1901), но особо не настаивал на этом, считая, что кронпринц должен сам принять решение. Макс отклонил и это предложение. На королеве Виктории женился принц Альберт Саксен-Кобург-Готский (1819–1861).

К недовольству ультрамонтанов и к радости протестантов и умеренных католиков кронпринц Максимилиан остановил свой выбор на красивой, веселой, скромной прусской принцессе Марии Фридерике Франциске Хедвиге, младшей дочери принца Вильгельма Карла Прусского (1783–1851) и его супруги Марии Анны (1785–1846), урожденной ландграфини Гессен-Хомбургской. Впервые Максимилиан познакомился со своей будущей женой Марией, еще будучи 19-летним студентом Берлинского университета в 1830 году. Он был настолько в восторге от своей невесты, что посвятил ей стихи собственного сочинения. Как Виттельсбахи, так и Гогенцоллерны с энтузиазмом приветствовали их предстоящий брачный союз, поэтому о помолвке публично объявили незадолго до Рождества 1841 года. Прозванная своими родителями ангелом, Мария родилась 15 октября 1825 года в Берлинском городском дворце. Девочка провела детские годы с родителями в Кёльне и Майнце, а летом проживала в замке Фишбах в Силезии, где царила свободная домашняя атмосфера. Детство Марии было в Фишбахе несколько неформальным для того времени: ей разрешали играть с деревенскими детьми, брать яйца в курятнике, она совершала свои первые походы в горы. Именно там зародилась ее любовь к горам, которая осталась с ней на всю жизнь.

Отец прусской принцессы Вильгельм Карл был младшим сыном прусского короля Фридриха Вильгельма II (1744–1797) и Фридерики Луизы Гессен-Дармштадтской (1751–1805). Принц Вильгельм участвовал в освободительной войне 1813 года, находясь при штабе Гебхарда фон Блюхера, командовал кавалерией, где проявил смелость и талант полководца. Позднее принц получил звание генерала кавалерии, был генерал-губернатором Рейнской провинции и союзной крепости Майнц. По характеру это был нерешительный, склонный к уединению и отрешенности человек.

Мать прусской принцессы Мария Анна происходила из семьи ландграфа Фридриха V Гессен-Хомбургского (1748–1820) и его супруги Каролины Гессен-Дармштадтской (1746–1821). Во время Наполеоновских войн деятельная Мария Анна входила в так называемую «партию войны» в Пруссии и вместе с королевой Луизой Прусской (1776–1810) выступала против Наполеона. Она стала известна за пределами страны тем, что основала Женский патриотический союз. Также Мария Анна активно занималась социальной деятельностью. После смерти королевы Луизы у Марии Анны было особое место при прусском дворе, она играла роль «первой леди», став «запасной матерью» для королевских детей, более поздних королей Фридриха Вильгельма IV (1795–1861) и кайзера Вильгельма I (1797–1888).

Несмотря на различное вероисповедание (Мария относилась к протестантской вере, а Макс к католической) и после разрешения папы, поскольку Макс и Мария состояли в родстве четвертой степени, свадьба все же состоялась в Мюнхене 12 октября 1842 года. Подобное разрешение на брак из-за родства третьей степени потребовалось в 1797 году также для его дедушки Максимилиана I Иосифа (1756–1825) с Каролиной Баденской (1776–1841).

Мария, став баварской кронпринцессой и получив в свое распоряжение придворный штат из семи персон, тяжело и постепенно привыкала к новому городу и новой жизни. Со здоровьем кронпринца Макса обстояло не все так благополучно, и ему требовались ежегодные пребывания на курортах. Еще в 1835 году Макс заболел, и его часто беспокоили головные боли. Разлука супругов длилась от нескольких недель до нескольких месяцев, из-за чего Макс и Мария тосковали друг по другу. В больших количествах писем и стихов, которые Макс посылал Марии, называя ее своим «ангелом» или «женским ангелом», можно видеть, насколько глубокие отношения были между супругами. Несмотря на близкие отношения с супругой, Макс выказывал тоску по уединенности. Эту черту характера от отца унаследовал и их сын Людвиг, у которого склонность к уединению проявлялась в большей мере, чем у отца.

Людвиг I, большой ценитель женской красоты, был впечатлен своей невесткой, отметив ее красоту и любезный характер. Он заказал придворному художнику Карлу Иосифу Штиллеру нарисовать портрет Марии для Галереи красавиц в замке Нимфенбург. В феврале 1843 года картина была окончена. Знаменитая Галерея красавиц – это портреты самых красивых женщин той эпохи, по мнению Людвига I, чьи образы он пожелал запечатлеть на полотнах. Социальный статус этих дам играл второстепенную роль, рядом с портретами аристократок висят портреты женщин низкого происхождения.

В середине ноября 1845 года малыш Людвиг получил титул эрбпринца (Erbprinz), а через месяц молодая семья вернулась из Хоэншвангау снова в Мюнхен, где провела зиму. Позднее 1845 год называли годом двух королей, поскольку и король Людвиг III родился в том же году, как и Людвиг II.

Как уже упоминали, у второго сына короля Людвига I и Терезы, принца Луитпольда, подрастал мальчик, также названный Людвигом, рожденный 7 января 1845 года. Он был на полгода старше своего кузена, тезки-наследника баварского престола. Его мать Августа Австрийская, супруга принца Луитпольда, питала надежды в отношении будущего своего сына как наследника трона. Но все ее мечты, казалось, разбились, когда у Макса и Марии родился первенец. Как сообщал придворный секретарь Франц Сераф Пфистермайстер, в день рождения Людвига она подняла своего сына из колыбели и снова положила его со словами: «Людвиг, до сих пор ты был кем-то, теперь ты – ничто». Желание матери исполнится только через много лет – ее сын станет последним королем Баварии Людвигом III, с которым монархия встретит свой закат в 1918 году, но этого она уже не узнает.

Глава 2
Кто отец Людвига II?

Зимой 1845/46 года начали впервые распространяться слухи о внебрачном происхождении маленького Людвига. Такие слухи не смолкают до сих пор. В качестве отцов в разное время назывались: адъютант кронпринца Людвиг фон дер Танн, камердинер Йозеф Тамбози, и чуть ли не самого короля Людвига I записывали в отцы, что, конечно, полный абсурд. Так кто же был отцом Людвига II?

Остановимся подробнее на каждом случае.

1. Адъютант Людвиг фон дер Танн

Людвиг фон дер Танн (1815–1881) был одним из известных полководцев в баварской истории, его блестящие подвиги хвалили в войне за Шлезвиг-Гольштейн, он принимал также участие во Франко-прусской войне. В 1845 году фон дер Танн был назначен флигель-адъютантом кронпринца Максимилиана. На службе он оставался как при Максимилиане, так и при его сыне Людвиге II. С 1860 года был назначен начальником штаба баварской армии.

При дворе ходили сплетни: неспособный к продолжению рода Максимилиан обратился за помощью к своему адъютанту. Так как Мария никогда бы не согласилась разделить ложе с чужим мужчиной, то ее предварительно напаивали алкоголем или снотворным, после чего она пребывала в беспамятстве. Сплетники указывали также на внешнее сходство между Людвигом II и фон дер Танном и что Людвиг к нему испытывал дружеское отношение и даже назвал гвардейский полк в его честь. Распространению слухов способствовал старший сын принца Луитпольда, принц Людвиг (позднее король Людвиг III), который высказывался, что отцом Людвига II мог быть фон дер Танн.

Историк Альфонс Швайггерт опроверг слух, связанный с отцовством адъютанта кронпринца. Он упоминает, что против отцовства фон дер Танна свидетельствует факт: в декабре 1844 года, когда Мария забеременела Людвигом, фон дер Танн, в то время капитан в генеральном штабе, не появлялся в близком окружении кронпринцессы. Кроме того, религиозность Марии, ее верность, сердечная любовь и привязанность к супругу противоречат всяким слухам, которые распространялись как клевета на кронпринцессу.

Ну а что касается полка, названного в честь фон дер Танна, в то время полки назывались не только в честь королевских особ, но и именами лиц не из правящих домов, а снискавших славу на поле боя или за прочие военные заслуги перед отечеством.

К опровержению можно еще добавить, что Людвиг II и его кузен принц Людвиг были не в лучших отношениях, и тем более кузена, вероятно, захлестывала зависть, амбиции на баварский престол. Из-за этого принц Людвиг всячески стремился очернить репутацию своего королевского кузена.

Поэтому фон дер Танн никак не мог являться отцом Людвига II.

2. Камердинер итальянец Джузеппе Тамбози

Впервые намеки о болезни короля Макса II вышли из-под пера архитектора Лео фон Кленце. Мемуары архитектора о его творческой карьере, о взаимоотношениях с королем предназначались для собственных наследников и держались под замком при жизни Кленце и Людвига I. Журналист и историк Рудольф Райзер, опираясь на мемуары Кленце, предположил, что отцом Людвига мог быть итальянский камердинер Джузеппе Тамбози (1794–1872). Сомнения в отцовстве Максимилиана выросли из придворных сплетен, что кронпринца в 1835 году наградила венерическим заболеванием банщица в купальне Будапешта и поэтому он не мог впоследствии обзавестись наследником. Чтобы не передать болезнь супруге, по мнению Райзера, Максимилиан обратился к смотрителю винного погреба и камердинеру Тамбози, который легко напаивал кронпринцессу Марию, вводя ее в бессознательное состояние. Так он стал отцом двоих сыновей и за свою работу был хорошо вознагражден. В качестве аргумента своей версии Райзер указывает на внешнее сходство Людвига с Леопольдиной, дочерью Тамбози. Райзер цепляется за вышеуказанное высказывание Людвига III и ссылается дополнительно на мемуары прусского посла князя Филиппа цу Ойленбурга-Хертефельда, который упоминает, что сам Людвиг когда-то бросил в лицо матери обвинение, что она родила его не от короля Максимилиана.

Слух о внебрачном происхождении Людвига II пошел развиваться по цепной реакции. В 1928 году историк Карл Александр фон Мюллер на своих лекциях выдвигал предположение, что Людвиг II был не сыном Максимилиана. Историк заявил, что его отец Людвиг фон Мюллер, в то время секретарь кабинета министров при Людвиге II, был осведомлен о многих тайнах королевской семьи. Карл Босль, позднее профессор по истории Баварии в Мюнхенском университете, в 1991 году вновь заговорил об этом слухе. Также этот слух был подхвачен профессором Александром Раухом, книги которого прочитал и распространил небылицы дальше о внебрачном происхождении короля коллекционер и людвиговед Зепп Шляйхер.

Никаких конкретных доказательств для подтверждения слухов внебрачного происхождения Людвига II не было найдено.

В 1835 году во время путешествия по Венгрии Максимилиан перенес тяжелую форму тифа, который дал осложнения на нервную систему, проявляясь в виде частых головных болей, от которых Макс страдал оставшуюся часть жизни. Придворные сплетники, клеветники и позже некоторые биографы ошибочно пытались представить это как венерическое заболевание.

Воспоминания Кленце, как его дневники и переписка, уникальный, но в то же время спорный, тенденциозный источник, который следует использовать с осторожностью. Кленце писал о придворных сплетнях, своих предположениях, намеках. Принимать на веру все то, о чем он сообщает, нельзя.

Аналогично с высказыванием посла Филиппа Ойленбурга, который собирал всякие россказни от недоброжелателей из придворного окружения баварского короля, принимая их за правду. Поэтому к некоторым фактам о Людвиге, изложенным в его мемуарах, следует относиться с предельной внимательностью и фильтрацией материала.

Известен факт, и в подтверждение письмо от 29 сентября 1845 года, которое король Людвиг I, обрадованный новостью о рождении внука, направил лейб-медику Гитлю. В этом письме король упоминает о присуждении рыцарского креста и личного дворянства Гитлю за его медицинские заслуги перед баварской короной.

Если бы Людвиг I сомневался в отцовстве своего сына Максимилиана и законном престолонаследии, то он никогда бы не передал награду лейб-медику.

Биограф Людвига II Оливер Хильмес упоминает, что в протоколе вскрытия Максимилиана не встречается никаких упоминаний о венерической болезни.

При внимательном рассмотрении и сравнении портретов Людвига с портретами его родителей и других родственников в глаза отчетливо бросается внешнее сходство короля с Виттельсбахами и Гогенцоллернами. Наполовину баварцу, наполовину пруссаку Людвигу также передались интересы, взгляды, поведение, характерное для представителей обеих династий. Соответственно, все слухи о болезни Макса II и неспособности продолжить род можно отбросить раз и навсегда.

Глава 3
Ранняя потеря кормилицы и новая воспитательница

C раннего детства баварского наследника окружали воспитатели. Как в то время было принято в высоких кругах, его родители, коронованные особы, занимаясь политическими и церемониальными обязанностями, возлагали заботу о детях в руки нянек, гувернанток, учителей.

С самых первых дней жизни малыш Людвиг был доверен кормилице, полной крестьянке из Мисбаха. В дворянских семьях это было распространенным явлением – доверять младенцев кормилицам. Маленького Людвига регулярно осматривал доктор фон Гитль.

Помимо нянь, гувернанток также о Людвиге заботились бонны Анна Ригер и Розали. Кормилица восемь месяцев кормила грудным молоком маленького принца. Но однажды случилось непредвиденное. Родители Людвига кронпринц Макс Баварский и кронпринцесса Мария в конце февраля 1846 года были вынуждены уехать срочно в Берлин к умирающей матери Марии, а шестимесячный Людвиг остался в Баварии. Ребенка брать с собой побоялись из-за свирепствующей в Берлине кори.

В это время кормилица Людвига внезапно тяжело заболела: поднялась высокая температура с мозговым воспалением. Маленького Людвига были вынуждены отнять от груди. Кормилица скоропостижно скончалась. Изначально доктор Франц фон Гитль предполагал, что кормилица переболела тифом, но при вскрытии не обнаружили признаков. Речь шла о «нервной лихорадке», бактериальном отравлении или менингите.

Для грудного ребенка потеря кормилицы стала большим ударом. Весной 1846 года после того, как Людвига отняли от грудного вскармливания, он тяжело заболел. Очевидно, что малыш подхватил заболевание от своей кормилицы. Уже значительно позже после смерти Людвига при исследовании его мозга обнаружили доказательства перенесенного менингита.

Истосковавшаяся по сыну мать смогла вернуться в Баварию лишь в июле 1846 года. Максимилиан из Берлина отправился на курортное лечение и смог приехать в Баварию в конце августа.

Несколько месяцев жизнь принца висела на волоске. Как отмечал врач фон Гитль, Людвига несколько месяцев мучили лихорадка, судороги, диарея, рвота. К счастью, опасность миновала, ребенок пошел на поправку и начал медленно выздоравливать. Однако в дальнейшем на протяжении всей своей жизни Людвиг страдал от мигреней.

После смерти кормилицы малыша Людвига доверили на воспитание тридцатидвухлетней Марии Катарине Терезии Сибилле Майльхаус. Она происходила из семьи виноторговца Мартина Густава Майльхауса и его жены Магдалены Текла, урожденной Вальц. Сибилла родилась в Ханау 20 августа 1814 года. В июле 1846 года Майльхаус вместе со своим воспитанником прибыла в Хоэншвангау, куда как раз прибыла и мама Людвига.

Людвиг очень привязался к своей няне, он называл первоначально ее Aja (няня), позже Миллау. Свои письма к Людвигу Сибилла подписывала «Билла». Эту привязанность и дружеское отношение к Сибилле Майльхаус Людвиг сохранил на всю жизнь.

В промежутках между своими обязанностями Мария старалась не забывать о материнском долге. Но иногда маленький Людвиг не видел мать в течение нескольких дней.

Историк Марта Шад сообщает, что кронпринц и кронпринцесса часто совершали поездки по Баварии, способствуя укреплению королевского имиджа среди местного населения.

«Эти посещения протекали в большинстве случаев по одной самой схеме: поздравления, выступления, триумфальные арки и почитание, вручение и получение подарков». Максимилиан виделся с сыном еще реже, чем Мария. Частые поездки, отлучки на курорты Греции и Италии, чтобы поправить здоровье, разлучали Макса с женой и сыном на несколько недель, а то и месяцев. Холодных зим, которые пагубно сказывались на здоровье, кронпринц предпочитал избегать, проводя лечение в южных теплых краях.

Если у родителей выдавалось время, они посвящали его сыну. Если Максимилиана не мучили головные боли, то, например, после еды он присоединялся к жене и сыну. Они совершали совместные прогулки, посещали церковь, театр, при случае играли с ребенком. В июне 1847 года маленький Людвиг начинал произносить слова. Родительское общение имело большое значение для развития маленького принца.

Глава 4
Ураган по имени Лола и отречение Людвига I

В 1846–1848 годах мрачные тучи сгущались над Людвигом I. В Мюнхене в 1846 году появилась женщина, которая, как ураган, перевернула кверху дном покой в доме Виттельсбахов.

Шестидесятилетний король, страстный поклонник женской красоты, чьи внебрачные связи стали и так притчей во языцех, увлекся молодой танцовщицей и авантюристкой Лолой Мон-тес. Эксцентричное поведение этой дамы шокировало мюнхенское общество. Попыхивая сигарой, щелкая хлыстом и обнажая ноги, Монтес вызывала один скандал за другим. Она родилась в Ирландии в семье шотландского офицера Эдварда Гилберта и ирландской дворянки Элизы Оливер. Ее настоящим именем было Мария Долорес Элизабет Розанна Гилберт (1821–1861). После недолгого и неудачного брака с лейтенантом Томасом Джеймсом Монтес стала танцовщицей. Как истинная самозванка, Монтес создала о себе легенду, выдавая себя за испанскую танцовщицу из Севильи. Голубоглазая темноволосая красавица своими танцами желала покорить Европу, пускалась в разные любовные аферы, и следом за ней шлейфом неслись многочисленные скандалы.

Не добившись контракта от Мюнхенского придворного театра, она внаглую получила аудиенцию у баварского короля. Покоренный ее красотой, Людвиг I без памяти влюбился и сделал ее первой балериной королевского театра. Хотя позже они оба утверждали, что их отношения были сугубо платоническими, но это опровергает их интимная переписка. Подпав под коварные чары танцовщицы, пожилой король выполнял любую прихоть своей фаворитки. Монтес получала щедрые подарки от короля: деньги, украшения, собственный дворец в Мюнхене, дворянские титулы баронессы Розенталь и графини Лансфельд и даже право участвовать в политике. В 1847 году Людвиг велел придворному художнику Йозефу Штилеру нарисовать портрет Лолы для Галереи красавиц в замке Нимфенбург.

Лола не захотела довольствоваться простым положением королевской содержанки, ей хотелось большего, и в первую очередь доказать, что женщины имеют такие же права, как и мужчины. Несмотря на многочисленные просьбы Людвига вести себя прилично и осторожно, Лола продолжала своим скандальным поведением вызывать недовольство населения и министров, которых она обзывала «чванливыми немецкими ослами». Ослепленный любовью король прощал многие выходки своей пассии.

Под влиянием Лолы король вскоре начал отменять реакционную политику правящей партии ультрамонтанов, возглавляемых католиком Карлом фон Абелем. Монтес изображала из себя антиклерикала и либерала, оскорбив католиков и напугав консервативное правительство.

Несмотря на протесты министра Абеля и всего министерства, Людвиг предоставил Монтес баварское гражданство и дворянский титул. Министерство Абеля подало в отставку и было заменено новыми министрами во главе с протестантом Георгом Людвигом фон Маурером (1790–1892). Так, свергнув клерикальное министерство Абеля, ей позднее удалось отправить в отставку и либеральное министерство Маурера. Князь Людвиг фон Эттинген-Валлерштайн (1791–1870) согласился попробовать сформировать стабильное управление, но не получилось. Его министерство было в шутку известно как «министерство Лолы».

Людвиг I выглядел посмешищем в глазах собственного народа. Тщеславная, жадная, эгоистичная Монтес не питала никаких чувств к королю, а только всячески использовала Людвига и играла на его чувствах. Почти два года авантюристка держала короля в своей власти, правя Баварией и вытрусив из казны около 2 млн флоринов.

Королева Тереза, супруга Людвига, с которой он состоял в браке с 1810 года, страдая, терпела похождения своего мужа. Однако она и не воздерживалась от проявления своего неодобрения. С любовницами мужа она не вела никакого общения. Поведение Терезы вызывало восхищение у людей. На отношения мужа с Монтес она отреагировала напряженно. Королева отказалась предоставить фаворитке Людвига орден Терезы. Она старалась держаться в стороне от мужа, выказывая холодность и безмолвие.

Роман короля и танцовщицы протекал в политически бурное время. Февральская революция во Франции 1848 года, которая привела к отречению короля Луи-Филиппа I и провозглашению Второй республики, эхом отозвалась и в других странах Европы. Далее волнения, распространяясь из Бадена и Пфальца, постепенно охватывали Германию. Безработица, голод, социальная напряженность, политические разочарования – все это стало искрами, которые разожгли волнения. Люди требовали свободу прессы и собраний, суда присяжных, создания народной милиции, ответственности министров и созыва общегерманского парламента. Некоторые небольшие государства пошли навстречу народу и назначили либеральные министерства. Конституционные стремления все шире набирали оборот.

Гром революций разразился над всей Германией, не миновав и Баварию. В Мюнхене бурю подняли студенты, когда Людвиг поддался желанию своей фаворитки закрыть университет. Лола вызывала ненависть как при дворе, так и у простого народа. Население больше не могло терпеть ошибки короля и выходки Монтес, в городе вспыхнули беспорядки. Под давлением министров Людвигу пришлось 11 февраля 1848 года выслать Мон-тес из Баварии, лишив ее подаренного ранее баварского гражданства. В марте 1848 года вспыхнула революция.

Людвиг I с неохотой шел на уступки демократов. 11 марта он созвал кабинет министров с представителями либерального движения. Но было уже поздно. Людвиг I, уставший от борьбы с оппозицией, чувствовал, что он потерял любовь и доверие своего народа. Король должен был уйти. Министерство Лолы было распущено.

20 марта 1848 года король Людвиг I отрекся от баварского престола в пользу своего сына Максимилиана. Преемнику Людвига – королю Максимилиану II удалось утихомирить обстановку в Баварии и предоставить обещанные реформы.

Историк Вольфганг Мюллер сообщает, что причиной добровольного отказа короля Людвига I от трона была не сложившаяся афера вокруг Лолы Монтес, а конституционное ограничение королевских полномочий из-за революции 1848 года, где министры и парламент получили более широкие права. Гордый король не смог смириться с потерей абсолютистских возможностей, а быть конституционным монархом с урезанными полномочиями он не пожелал.

Позже Людвиг вернул привязанность народа. После отречения экс-король прожил еще двадцать лет, посвятив себя исследованию искусства, делам меценатства. Он приобрел великолепный замок в Зальцбурге Леопольдскрон. Энергия в нем еще била ключом, и он пережил двух своих царствующих сыновей.

Уехав из Баварии, Лола продолжала вести свою роскошную авантюрную жизнь на деньги экс-короля, которые тот ей регулярно высылал. Переписка между Лолой и Людвигом продолжалась. Монтес вновь окунулась в вихрь любовных приключений, меняя любовников как перчатки. Время, расстояние и известия о любовниках Лолы постепенно охлаждали чувства Людвига. Она, желая вытрясти еще денег из кармана экс-короля, пускалась даже на шантаж. С помощью своего мимолетного любовника Августа Папона Лола вытягивала из Людвига солидные суммы.

Ли Эдуардо в книге «Любовницы» сообщает, что после смерти своей жены Терезы Людвиг вновь намеревался жениться и заключил морганатический брак с Лолой Монтес. Брак продлился недолго, и она вскоре покинула Людвига.

В серьезных биографиях Людвига I ни слова не упоминается об этом кратковременном браке, поэтому сам факт его существования сомнителен.

В 1850-х годах общение Людвига с Лолой прекратилось. После многочисленных приключений в Европе она обосновалась в Америке. Под конец жизни став убежденной христианкой, она скончалась в Нью-Йорке в 1861 году в возрасте 39 лет от воспаления легких.

Глава 5
Король Максимилиан II и королева Мария

Неожиданно Максимилиан II стал королем Баварии. После принесения присяги король объявил: «Я горжусь называться конституционным королем». Но в кругу семьи Максимилиан высказался, что это было для него тяжелым бременем, учитывая его слабое здоровье.

А его маленький сын кронпринц Людвиг в то время мало понимал политические события тех времен, лишь позже узнал, что его дедушка потерял корону из-за революционных волнений.

В королевской семье внезапные перемены не вызвали радости. После тронной речи своего мужа королева Мария расплакалась. Ее ранимость и чувствительность были вызваны еще особым обстоятельством – она носила под сердцем ребенка. Идиллию семейного счастья омрачали происходящие в стране волнения.

Вскоре после восшествия на престол Макса II у королевы Марии 27 апреля 1848 года в Мюнхенской резиденции появился на свет второй сын. Малыш родился на два месяца ранее положенного срока и получил имя в честь своего дяди Отто, короля Греции. Рождение сына стало первой радостью в тяжелое время для обоих родителей.

Крещение маленького принца состоялось через два дня после его рождения. Крестным отцом мальчика выступил король Отто Греческий. Полное имя принца звучало Отто Вильгельм Луитпольд Адальберт Вальдемар. С Отто впоследствии у Марии сложились более близкие, теплые отношения, чем с ее старшим сыном Людвигом.

Когда у Максимилиана была возможность, он старался проводить время с сыновьями и заниматься с ними. Однако его новые королевские обязанности, поездки по стране и курортные отлучки из-за слабого здоровья теперь оставляли мало времени на семью. В глазах своих современников Максимилиан II выглядел серьезным, закрытым и беспристрастным.

Король Макс получил строгое воспитание, которое, по представлениям тех времен, считалось необходимым для будущего правителя. С юности в нем развивались застенчивость, неуверенность и неловкость. С отцом у Макса часто возникали напряженные отношения, но отцовское влияние все же выработало в сыне добросовестность, педантичность и строгость. Распорядок дня короля был расписан по часам и строго регламентирован с раннего утра (5:00—5:30) и до позднего вечера (21:30), из-за чего он виделся с детьми лишь кратковременно. При воспитании детей применялся аналогичный режим. Свои комплексы и слабости Макс пытался компенсировать спартанским воспитанием своих сыновей: обширной учебной программой, строгим образом жизни, ограниченным распределением карманных денег, порционностью блюд, регулярной работой и телесными наказаниями за провинности. Король полагал, что сыновья научатся таким образом скромности и умеренности во всем. Часто король проявлял вспыльчивость, но старался подавлять в себе это чувство. Позже Людвиг вспоминал, как они с Отто всегда трепетали перед строгим отцом.

Максимилиан II неплохо справлялся в сотрудничестве со своими министрами, которые получили расширенные права, что так не понравилось Людвигу I. Отныне все решения короля требовали до своего вступления в силу также подписи ответственного министра. Король имел право увольнять и назначать министров, но в своем новом правовом статусе они были значительно независимее от него. Фактически власть была сосредоточена в руках министерства. Принятые законы в 1848 году позднее способствовали при правлении короля Людвига II различным проблемам, которые возникали между королем и министрами, что впоследствии привело к трагедии.

После вступления в королевские обязанности Максимилиан II провел конституционную реформу, которая была признана еще его отцом. Как правитель он отличался либерализмом, проведя реформы в области парламентского избирательного права, была ослаблена цензура прессы, введено право собраний и объединений, осуществлены судебная, законодательная и крестьянская реформы.

Максимилиан уделял много времени развитию культурных и образовательных проектов.

В своем стремлении превратить Баварию в центр культуры, образования и искусства, он привлекал ученых, художников, литераторов, независимо от их вероисповедания. Это вызвало опасения консервативных кругов населения. С 1854 года Максимилиан проводил еженедельные симпозиумы, где собирался весь интеллектуальный цвет Мюнхена. Он основывал научные общества, открыл Баварский национальный музей. Король считал, что Бавария не должна выглядеть отсталой на фоне развитой Пруссии. Однажды Максимилиан даже высказался, что если бы он не родился в королевской колыбели, то стал бы профессором в университете. Много читая и общаясь с учеными, он также пополнял круг своих знаний. В особенности он любил почитать на природе, в уединенной местности, эта черта передалась и его сыну Людвигу.

Максимилиан продолжил традицию предков, архитектурно преображая Баварию. При его правлении архитектурный стиль изменился, многие здания были построены в стиле неоготики. Учитывая потребности современного города, в столице возник проспект Максимилианштрассе, строились отели, магазины, доходные дома.

На личные средства баварский король построил Максимилианеум – образовательное учреждение для талантливой молодежи независимо от различия социальных слоев и их достатка. Заканчивал строительство уже его сын Людвиг II. С 1949 года и по сей день в его здании заседает баварский ландтаг.

На острове Роз на Штарнбергском озере Макс II построил также небольшой замок. Его позже часто посещал его сын Людвиг, для которого замок имел особое значение в его отношениях с императрицей Елизаветой Австрийской. В Берхтесгадене и Регенсбурге баварский король построил виллы для семейного отдыха и швейцарский дом для королевы Марии в Блекенау. Запланировал Максимилиан II постройку зимнего сада на крыше Мюнхенской резиденции, но этот проект воплотил в реальность уже Людвиг II.

Король Макс заслужил уважение народа, как покровитель баварских народных искусств, фольклора, обычаев, традиций. Король ставил цель развить баварское национальное самосознание против возрастающего пангерманизма, который вдохновлялся пруссаками.

Меланхоличный, страдающий головными болями Макс был довольно самокритичным и казался многим неприветливым. Слабое здоровье оставило на нем свой отпечаток, из-за чего он выглядел малорадостным, склонным к уединенности и серьезности. В Мюнхенской резиденции на верхнем этаже у Максимилиана был свой тайный кабинет с библейскими изречениями, цитатами мудрецов, так называемый Sanctuarium, в котором находился пустой мраморный саркофаг с выгравированным эпиграфом и без даты смерти. Макс приходил сюда, когда хотел побыть один и поразмышлять о жизни и смерти, обрести покой в трудных ситуациях. Когда Людвиг II после смерти отца посетил эту комнату, он почувствовал настолько тяжелую, гнетущую атмосферу, что больше никогда сюда не входил, а ключ передал матери.

Многочисленные официальные или частные отъезды короля Макса, его длительные отсутствия в столице, которые длились от нескольких недель до месяцев, вызывали политическую критику. В похожем поведении упрекали позднее и его сына Людвига.

Воспитание детей было возложено на педагогов и воспитателей, отец мало контактировал с детьми, и чем старше становились сыновья, тем больше дистанция увеличивалась. Хоть Макс и любил своих детей, как он уверял, но требовал от них усердия и дисциплины и иногда по собственной инициативе избегал общения с сыновьями.

Король уделял внимание решению тяжелых социальных проблем, стараясь улучшить положение рабочего класса и нуждающихся. Максимилиан содействовал созданию медицинского страхования, пенсионных фондов, сберегательных организаций, поддерживал социальные объединения, выступал против использования детского труда, поддерживал и развивал сферу образования и воспитания. Несмотря на свою приверженность к социальным низам, король не был популярен среди населения и подвергался насмешкам в баварских салонах, его взгляды сравнивали с Фердинандом Лассалем (1825–1864), немецким политическим деятелем, основателем социал-демократии.

Во внешней политике Максимилиан пытался сохранить автономию Баварии в Германском союзе, эта политика продолжалась и при его сыне Людвиге II. Король отказался признать принятую 28 марта 1849 года Национальным франкфуртским собранием имперскую конституцию. Это спровоцировало восстание в Пфальце. Максимилиан призвал на помощь прусскую армию, и совместными усилиями подавили мятеж.

С началом революции 1848–1849 годов все больше приобретал популярность малогерманский путь объединения немецких земель во главе с Пруссией и без участия Австрии. Он был противопоставлен великогерманскому пути объединения, который подразумевал главенство Австрийской империи с объединением немецкоязычных территорий. Будущее германского государственного устройства обсуждалось на Франкфуртском национальном собрании в 1848 году. Прусскому королю Фридриху Вильгельму IV была предложена корона германского кайзера, но он от нее отказался, поскольку считал эту корону «плодом, который созрел на революционной почве», а не короной, дарованной монарху милостью Божией.

Максимилиан II был противником германского единства. Он разработал план и занимался вместе с министром Людвигом фон дер Пфордтеном (1811–1880) концепцией политики триады: союза государств Средней Германии во главе с Баварией, как третьей силы в противовес соперничающим Пруссии и Австрии. Эта «третья Германия» хотела утвердиться в Германском союзе как самостоятельная сила, проводя собственную политику. Опасаясь злоупотребления власти со стороны Пруссии, эта группа государств решила лучше придерживаться союза с Австрией. Но с другой стороны, их экономические и политические интересы все ближе требовали активного сотрудничества с пруссаками.

Австрия сопротивлялась планам объединения германских земель по малогерманскому пути. Спор между Австрией и Пруссией обострился из-за конституционного конфликта в Кургессене, обе державы хотели навести там свой порядок, послав свои войска. Австрия вместе с другими союзниками и включая Баварию использовали этот спор, чтобы изолировать Пруссию в германском политическом вопросе. Это чуть не привело к войне, когда Австрия, Бавария и другие союзники переместили войска через Баварию к Гессен-Касселю в 1850 году и при этом заручились поддержкой российского императора Николая I (1796–1855). Россия высказалась против притязаний Пруссии. Под угрозой войны и российским давлением Фридрих Вильгельм IV вынужден был согласиться на возобновление Германского союза 1815 года и уступить главенство Австрии. Это соглашение между Австрией и Пруссией, заключенное 29 ноября 1850 года в Ольмюце, было воспринято в Пруссии как сокрушительное дипломатическое поражение. Политика «третьей Германии» потеряла свое значение после Ольмюцского договора. Это событие укрепило союз баварского королевства с Австрией против Пруссии. С тех пор соперничество между Австрией и Пруссией начали обостряться и чем дальше, тем все было очевидней, что двум великим державам мало места в Германском союзе.

Королева Мария обладала совсем иным характером, чем ее супруг. Многие современники восхищались ее красотой, характеризовали ее как добрую и любезную, миролюбивую, религиозную, скромную королеву, которая любила свою страну и народ. Это была приземленная практичная женщина, которая предпочитала будни размеренной жизни, чем поэтические философские устремления во имя недостижимых идеалов.

Многие биографы и даже современники Марии, как Франц фон Пфистермайстер, упрекали королеву в том, что она не занималась воспитанием сыновей, а возлагала все на нянек и гувернанток и что маленькие принцы не были привязаны к матери. Опровергает эти неверные выводы ряд свидетельств, которые говорят о любви и привязанности между матерью и сыновьями: цветы, которые прилагали оба принца в нежных письмах к матери; на карманные деньги они покупали подарки матери; после долгой разлуки сыновья радостно приветствовали ее; вопреки придворному этикету королева Мария играла с сыновьями.

К отцу дети относились с почтением, к матери с нежной любовью. Только спустя годы вырастет дистанция между Людвигом и матерью, поскольку королева не понимала высокого полета поэтических фантазий сына. Мария с заботой относилась не только к своим сыновьям, но и к другим детям независимо от их социального статуса.

Королеву Марию также характеризуют как не очень интеллектуальную, которая мало интересовалась искусством, музыкой и литературой. Часто цитируют ее слова: «Я никогда не читаю книг» или «Я не понимаю, как можно читать беспрерывно». Историк Марта Шад тем не менее утверждает, что у Марии была своя библиотека. Биограф Мария Шульце сообщает, что по утрам королева занималась письмом и чтением, а вечерами за чаем она читала французские книги. Максимилиан в письмах не раз побуждал супругу к чтению книг. Поэтому утверждать о том, что Мария вообще не читала книг, – это неверно. Можно лишь говорить о том, что королева не читала так много, как ее муж и дети.

Про Марию также часто пишут, что за вечерними культурными чаепитиями она предпочитала с тоской листать фотоальбомы или тихо беседовать. Марта Шад объясняет это тем, что не только Мария испытывала скуку в придворном обществе, но также и другие присутствующие, как однажды писатель и искусствовед Вильгельм Генрих фон Риль, которому пришлось зевать, видя искусство и не заметив его. Королева предпочитала суету домашних дел – вытирание пыли, уход за цветами, рукоделие – поэтическим вечерам или университетскому миру ее супруга.

Мария вела переписку не только с мужем и детьми, но и со многими другими людьми. Ее письма написаны красноречивым искусным языком, ее даже называли «пишущей благословенной» королевой. Поэтому упрек в низкой интеллектуальности Марии не соответствует действительности.

Часто упоминают, что во время пребывания в театре королева больше интересовалась публикой, чем происходящим представлением на сцене. И тут Марта Шад судит по-другому: «Королева испытывала радость к прекрасным искусствам, только она выбирала те представления, которые ее интересовали. К ее представительским обязанностям на стороне ее супруга относились бесчисленное количество раз театральные представления, и не только в Мюнхене.

Королева Мария много времени посвящала делам благотворительности и стремилась улучшить тяжелую жизнь простых людей. Она основала и под ее протекторатом стояли многие благотворительные религиозные ассоциации, учебно-воспитательные заведения, приюты, фонды помощи сиротам, нуждающимся, больным. В 1842 году вместе с супругом королева поощряла строительство школы для детей в Хоэншвангау. Находящаяся под ее протекторатом ассоциация детского госпиталя доктора Хаунершена могла заседать в ее личных комнатах в Мюнхенской резиденции. В 1859 году королева организовала Баварскую ассоциацию женщин Красного Креста. Во время Франко-прусской войны 1870 года королева Мария лично заботилась о раненых солдатах.

Королева любила альпийскую природу, народную музыку и занятия альпинизмом. Ее любовь к природе и к путешествиям по горам передалась также и сыну Людвигу. В некоторые поездки мать брала детей, которые были восхищены горной природой.

Королева была превосходной и одной из первых северогерманских альпинисток. В специально ею созданном удобном костюме Мария совершала путешествия по баварским и австрийским горам, которые часто длились по несколько дней. И даже зимой она не отказывалась от ночных прогулок по горам. В 1844 году Мария основала свой орден Альпийской розы, который она возглавила как первый гроссмейстер. Орден предназначался для тех, кто трижды с ней поднимался на вершину при Музау в Тироле. В 1854 году она стала первой женщиной в мире, которая преодолела гору Вацманн высотой 2713 метров. Готтфрид Бём отмечает, что долго любимым достижением Марии оставалось восхождение на гору Цугшпитце (2968 метров). Для женщин того времени, причем для дам ее высокого ранга, такое поведение считалось необычным и вызывало в обществе много шума.

Глава 6
Детство маленьких принцев

Сибилла Майльхаус занимала ответственное положение, совмещая три должности: няни, воспитательницы и первой учительницы баварского кронпринца Людвига и позже его брата Отто. Это была очень добросердечная, интеллектуальная, глубоко религиозная женщина. За девять лет ее придворной службы Людвиг безмерно привязался к своей воспитательнице, она стала для него вроде второй матери, самым близким и любимым человеком его детских лет. О теплых чувствах принца к Майльхаус служит свидетельством стихотворение восьмилетнего Людвига, которое он написал ей на Рождество 1853 года. Людвиг называет ее «Дорогая Майльхаус», лучшая «Миллау»; Людвиг благодарит ее, он пишет, что может больше пожелать, чем сможет подарить, в его сердце живет к ней любовь и внимание, чтобы она в дальнейшем любила своего воспитанника.

Людвига и его брата Отто Сибилла Майльхаус учила чтению, письму и арифметике. Воспитательница читала маленькому Людвигу сказки или Библию, особенно он любил историю про самаритянина, после чего он любил разыгрывать эту сцену, переодевался монахиней. Все эти истории питали богатое воображение кронпринца.

Майльхаус находилась при кронпринце, сопровождая его в течение целого дня, при играх с братом или другими детьми, на прогулках, при посещении церкви и на других мероприятиях.

Замечая малейшие недостатки в своем воспитаннике, Майльхаус прилагала усилия, чтобы свести их к минимуму. Однажды кронпринц был со своей воспитательницей на ярмарке в Фюссене, недалеко от Хоэншвангау. Людвигу понравился голубой кошелек, расшитый бисером, и он, недолго думая, взял и положил его к себе в карман. Майльхаус, заметив это, молча заплатила за кошелек, но уже дома сделала выговор воспитаннику, назвав такой поступок грехом, и долго с ним беседовала о праве собственности. Осознав свою вину, Людвиг выбросил кошелек в окно.

С самого раннего детства у Людвига рано проснулся интерес к архитектуре и искусству. Получив в подарок от дедушки Людвига I кубики, юный принц с удовольствием собирал здания, особенно церкви, монастыри. Интерес к религиозной теме побуждали в Людвиге не только королева Мария, но также и его воспитательница.

В детских рисунках или игрушечных постройках кронпринца отображены религиозные мотивы, такие как Благовещение, Храм Гроба Господня и Воскресение.

Тем не менее Майльхаус, любя, все же баловала своего воспитанника, рано прививая ему чувство, что он должен быть во всем лидером, что он самый лучший и особенный. Поощряла эти тенденции также французская бонна Людвига. Это отразилось на играх со сверстниками и в отношениях с младшим братом Отто.

Людвиг, как старший ребенок и как наследник престола, чувствовал свое превосходство над младшим братом и этим пользовался в детских играх, желая быть всегда лидером. Любезный Отто уступал настроениям старшего брата, но иногда по-детски протестовал, требуя и себе преимуществ. В общественности не замечали детских разногласий между братьями, когда они с матерью гуляли по улицам Мюнхена или когда гармоничную семью видели из окон Мюнхенской резиденции. В основном, конечно, отношения двух братьев оставались даже спустя много лет добрыми и дружескими. Людвиг всегда испытывал к Отто теплые чувства.

Бросались в глаза внешнее различие, как и характеры обоих принцев. Худощавый, хрупкий, долговязый Людвиг с темными волосами и сияющими синими глазами, в то время как у кареглазого белокурого Отто было коренастое, крепкое телосложение. Родители определили для каждого из детей любимый цвет: для Отто красный, а для Людвига синий. В соответствии с этими цветовыми предпочтениями подбиралась для них одежда, школьные принадлежности, книги, мелкие декоративные предметы. Став взрослым, Людвиг сохранит свое предпочтение к синему цвету.

Любящий уединенность, застенчивый, серьезный, сдержанный Людвиг с романтическим и мечтательным характером был противоположностью отрытому, общительному, подвижному реалисту Отто. Порой оба мальчика проявляли нерешительность, и, чтобы дети не росли изолированно от других детей, а становились более уверенными в себе, родители и воспитатели поощряли детские игры в войну и солдатиков, приглашали в гости к обоим принцам других детей для совместных игр. К числу их товарищей по играм относились сыновья принца Луитпольда кузены Людвиг и Леопольд, дети герцога Макса Баварского из Поссенхофена, принцы Гессенские и троюродный брат граф Максимилиан фон Хольнштайн. Вся застенчивость Людвига и Отто улетучивалась, когда они играли с детьми герцога Макса, иногда к веселым играм присоединялась и королева Мария.

Герцог Макс Баварский (1808–1888) принадлежал к линии неправящих Виттельсбахов, герцогов in Bayern. В браке с принцессой Людовикой Баварской (1808–1892), дочерью короля Максимилиана I, у герцога Макса родилось восемь детей: Людвиг Вильгельм (1831–1920), Елена Каролина Тереза (1834–1890), Елизавета Амалия Евгения (Сиси) (1837–1898), Карл Теодор (1839–1909), Мария София Амалия (1841–1925), Матильда Людовика (1843–1925), София Шарлотта Августа (1847–1897), Максимилиан Эмануэль (1849–1893).

Игры принцев с сыновьями Луитпольда не всегда были мирными, уже с самого малого постепенно развивалось соперничество между Людвигом и его кузеном-тезкой, которое лишь с годами усилится. Те гости, кто вел себя невежливо по отношению к принцам, больше не допускались на следующее приглашение, как было с графом Тони Арко, который однажды дал пощечину Людвигу.

Дети простых придворных были также приятелями по детским играм у юных принцев. С сыном медика фон Гитля Людвиг играл в церемонию рыцарства, при этом брал у своей няни Сибиллы синюю накидку, и она служила ему в игре рыцарской мантией. Также Хелена, дочь историка и государственного деятеля Вильгельма фон Дённигеса, часто присоединялась к играм с Людвигом. В своих мемуарах она вспоминала о тех безоблачных днях детства: о фантастических играх в эльфов, когда гардины и портьеры становились цветами и одеждой, в которые дети закутывались. Хелена упоминала также об играх в плевки, о детских перебранках и потасовках, в которых Людвиг вырвал клок ее волос, о том, как они ломали игрушки, откручивая оловянным солдатикам головы.

Мария Шульце, биограф королевы Марии, упоминает о рождественском посещении принцами других детей и добросердечности юного кронпринца Людвига: «…На Рождество оба принца приезжали в школу Макс-Йозеф-Штифт (Max-Joseph-Stift), чтобы готовиться к празднику с местными детьми, это было большой рождественской радостью. Оба обращались со всеми терками, ступками и другими атрибутами кукольной кухни настолько превосходно, что королева Мария решила доставить радость школьным детям. В первый день нового года она появилась с большим количеством прекрасных безделушек и устроила маленький розыгрыш. При этом принцы помогали, и кронпринц Людвиг доказал, что обладал добрым сердцем, когда сразу передал симпатичный флакон малышке, которая вытянула одного клоуна Хансвурста».

О добросердечности Людвига говорит еще другой случай, упоминаемый биографом Л.И. Кремером, когда в июне 1851 года маленький кронпринц с братом и родителями был в Байройте в замке Эрмитаж. За совместным обедом с родителями Людвиг обратил внимание на солдата на посту. Он спросил у отца, голоден ли солдат и мог ли он дать ему кусок мяса. Макс II возразил сыну, что солдат стоит на страже и не должен ни от кого ничто принимать. Ответ отца не удовлетворил Людвига, и он сказал, что в таком случае он может тихо подкрасться к охраннику и положить ему незаметно в карман еду. Кронпринцу разрешили так поступить в соглашении с флигель-адъютантом фон дер Таном. Позднее Отто подражал Людвигу, положив часовому целый торт.

О щедрости маленького Людвига передает Карола фон Ширндинг в своих воспоминаниях из институтских годов: «Однажды Людвиг обнаружил в маленькой капелле в конце сада Нимфенбурга фигурку воскового младенца Христа, который был уложен на соломе. Его брату Отто было откровенно жаль, что младенец Христос лежал на грубой подстилке. Людвиг подумал: „Мы можем помочь ему“. Осторожно он поднял младенца Христа и положил шелковый платок на сено. „Ткань новая“, – сказал он младенцу Христу и положил его сверху. Принц Отто указал, что дома спохватятся, если заметят отсутствие платка. Людвиг возразил ему: „Определенно нет, Отто, только побранят, если мы теряем что-то, то только из-за беспорядка. Однако этот платок послужит теперь более высокому господину, чем я, и я счастлив, что смог это сделать для него“».

Экс-король дедушка Людвиг и экс-королева бабушка Тереза с удовольствием по воскресеньям собирали всех детей во дворце Виттельсбахов. По воспоминаниям кузена Людвига, принца Леопольда, от бабушки дети получали картинки для раскрашивания и немного карманных денег, играли в башне с попугаями и парой обезьянок, подарком из Греции. Дедушка и бабушка сами лично обслуживали детей за столом, раздавая шоколадный напиток и кренделя, угощая бургерами и картофельным пирогом.

Таким образом, мы видим, что кронпринц Людвиг и его брат Отто с детства были окружены не только детскими товарищами по играм, но и взрослыми. Ранние утверждения, что баварские принцы ни с кем в детстве не дружили, не соответствуют действительности. И лишь только становясь взрослее, кронпринц Людвиг предпочитал все чаще оставаться наедине с самим собой, и общение с товарищами сокращалось.

Однажды теолог Игнац фон Дёллингер застал Людвига одного в затененной комнате, сидящего на диване. Он поинтересовался у кронпринца, не скучает ли тот, и предложил ему почитать, чтобы чем-то заняться. Людвиг ответил, что ему совсем не скучно и он себя так развлекает, выдумывая различные вещи.

Весну и лето Людвиг и его брат Отто проводили в замке Хоэншвангау, осень в замке Нимфенбург, а зиму в Мюнхенской резиденции. В замке Хоэншвангау Людвиг провел не только детство и юность, но и большую часть своей жизни. На первом этаже замка располагались апартаменты Марии, на втором – комнаты Максимилиана, а на третьем этаже детские комнаты. Живописная природа Альгойских Альп, горные ущелья, голубые озера Альпзее и Шванзее и изумрудный лес завораживали юного принца. Именно в Хоэншвангау зародилась любовь Людвига к природе, особенно к горам, и эта привязанность сохранилась на протяжении всей его жизни. Поэтому совсем неудивительно, что три его замка – Нойшванштайн, Линдерхоф и Херренхимзее – были построены в живописных уголках. Уже будучи королем, Людвиг выступал защитником окружающей среды.

Не только природа, но и сам замок Хоэншвангау с его выразительными фресками, написанными Михаэлем Неером и Лоренцо Кваглио на тему средневековых сказаний, будоражили богатое воображение Людвига. Особенно впечатляли его изображения и легенда о лебедином рыцаре Лоэнгрине. Изображенные фигуры Средневековья, благородные рыцари, императоры, короли, герцоги и другие герои германского эпоса пробуждали романтические фантазии Людвига, вызывая растущее чувство самосознания. Именно в этой почве романтических грез проросли семена – первые идеи о строительстве замков, о чем передает Луиза Кобелль: «Изображения средневековых сказаний на стенах замка Хоэншвангау давали ему часто повторное наглядное обучение, и вид лебедя оказывал на него непреодолимое влияние, которого он там видел во всех возможных изображениях повсюду. Ежегодное пребывание в этом рыцарском замке стимулировало оживленную фантазию Людвига больше, как романтизм, унаследованный Людвигом от отца, как и от дедушки любовь к искусству и строительству».

Также у поэта Карла Хагеля можно прочесть, как сказочно-романтическая аура Хоэншвангау влияла на юного Виттельсбаха: «Если молодой Людвиг летом приезжал в Хоэншвангау, прошлое манило его также в этом родительском доме – легенды и история на стенах. Там он видел рыцаря-лебедя Лоэнгрина, как он на Рейне трубит в рог, чтобы объявить о своем приезде императору; тут – мать Карла Великого в тихом Вюрмтале ожидала своего спасителя и мстителя. Он видел своих предков высоко на коне, с обнаженным мечом в вечном Риме и под пальмами на Ниле. Там он видел всех этих императоров и герцогов, миннезингеров и крестоносцев из хроники Хоэншвангау… Когда Людвиг смотрел вдаль из сада замка, где шумит высокий водопад, то находил мир прекрасным. Разве это не естественно, что юное воображение населило прекрасный мир с теми высокими цветными образами?»

Замок, пронизанный лебединой символикой, неземной славой воинов и героев, а также сказки няни и книжки с картинками со сказаниями про Нибелунгов стали второй реальностью, сказочным местом для впечатлительного ребенка, который любил перевоплощаться, играя и ассоциируя себя с любимыми героями, особенно с лебединым рыцарем Лоэнгрином.

Людвиг и его брат часто ходили на Альпзее и Шванзее кормить лебедей, иногда в сопровождении королевы Марии. В этой атмосфере романтических грез лебедь стал одной из любимых птиц Людвига.

Глава 7
Уход любимой воспитательницы и новый гувернер. Обучение и воспитание кронпринца

Почти до девяти лет Сибилла Майльхаус оставалась воспитательницей Людвига. В 1854 году она полностью покинула придворную службу. Даже после ухода Майльхаус Людвиг не переставал с ней общаться и вел переписку до самой смерти воспитательницы 29 апреля 1881 года. За тридцать лет переписки Людвиг написал своей «дорогой Майльхаус» 82 письма.

1 мая 1854 года воспитание кронпринца было доверено 52-летнему генерал-майору графу Теодору де Ла Розе Бассе-лету (1801–1864). Он происходил из древнего маркграфского испанского рода де Ла Роза (de la Rosa), который обосновался в испанских Нидерландах. Предки графа состояли на военной службе у баварского курфюрста Максимилиана Эмануэля и были отныне связаны с историей баварской армии. Они назывались с того времени Басселет де Ла Розе и были основателями этой семейной ветви. Граф Теодор Ла Розе был одно время адъютантом короля Максимилиана I. О личной жизни графа известно, что он был женат с 26 ноября 1826 года на баронессе Людовике фон Лойпрехтинг.

После назначения нового воспитателя для Людвига Сибилла еще некоторое время заботилась о его брате Отто. Поэтому Людвиг мог продолжать видеться со своей любимой «Миллау».

Как отмечает королева Мария в своих записях, Людвиг очень тосковал после удаления няни, с которой он вел дальнейшую переписку. Из Хоэншвангау летом 1854 года кронпринц писал своей дорогой воспитательнице: «Я благодарен тебе за дорогое письмо и рад, что ты всегда вспоминаешь обо мне. Я сохраню цветочки, как дружеское воспоминание о тебе…»

16 августа 1860 года Сибилла Майльхаус в возрасте 45 лет вышла замуж за майора Августа Людвига барона фон Леон-рода, который происходил из франконского дворянского рода. С 22 мая 1851 года по 3 октября 1862 года он состоял на службе у короля Макса II флигель-адъютантом и так же, как и его невеста Сибилла, числился в придворном штате. Из-за военной службы барона фон Леонрода супружеская чета жила в разных городах: Мюнхене, Ансбахе, Нюрнберге, Диллингене на Дунае, Фрайзинге и, наконец, в Аугсбурге. Их брак остался бездетным.

В некоторых письмах кронпринца к Майльхаус, к примеру, рассказывалось о его детстве, что маленькому кронпринцу так понравилась прогулка на лодке по Штарнбергскому озеру, что он непременно хотел стать капитаном. В другом письме прозвучала детская идея: протянуть всего одну веревочку с колокольчиком из замка Хоэншвангау вплоть до жилья флигель-адъютанта А. фон Леонрода, чтобы можно было вызвать ее в любой момент… В письмах к Сибилле Людвиг сообщал все свои радости, заботы и печали с большой открытостью. Он был рад «возможности открыть сердце», он очень ценил мнение своей бывшей воспитательницы, как он однажды ее уверял в одном из писем. Сибилла и позднее, когда ее воспитанник стал королем, всегда выражала ему восхищение, почтение и похвалу. Не было более близких и полных доверия отношений в жизни Людвига II, чем между ним и его «Миллау» или «Биллой» из детства, чье великодушное сердце и беззаветную преданность он ценил.

Когда Людвигу было девять лет, его прекрасная двоюродная тетя, которую он называл кузиной, пятнадцатилетняя Елизавета (Сиси), дочь герцога Максимилина Баварского, вышла замуж за австрийского императора Франца Иосифа. Людвиг с самого детства питал к кузине романтическую и идеализированную преданность, почитание, которые не прошли у него, даже когда он стал взрослым.

В июле 1854 года в Мюнхен ворвалась эпидемия холеры, унося за собой много жизней. Люди стремительно покидали столицу. Максимилиан вместе с семьей задержался на это время в Берхтесгадене. Как Виттельсбахи ни старались избежать заражения, но пришло горе и в их семью. В то время, когда эпидемия пошла на спад, она прихватила с собой последнюю жертву – королеву Терезу. Любимая бабушка Людвига и Отто умерла 26 октября. Дети сильно скорбели. Из-за своего малого возраста они не присутствовали на похоронной церемонии.

Вплоть до 18-летия кронпринца Людвига граф де Ла Розе оставался его воспитателем и наставником. В воспитании и обучении Людвига также принимали участие военный инструктор барон Эмиль фон Вульффен и майор Карл фон Орфф. Также преподавателями Людвига выступали профессор Франц Штайнингер, декан Георг Карл Райндль и несколько других господ. Кронпринц Людвиг никогда не посещал государственную школу, в отличие от своего кузена принца Вильгельма Прусского (1859–1941), позднее кайзера Вильгельма II. Обучение Людвига проходило в частном порядке в Мюнхенской резиденции и замке Нимфенбург. Воспитатели и учителя прививали юным принцам христианские добродетели, любовь к Богу и ближним, а также честность, трудолюбие, послушание, скромность и умеренность, развитое чувство ответственности по отношению к другим, исполнение долга, бережливость и самоуважение. Образование характеризовалось строгостью и дисциплиной. Король Макс строго следил за исполнением своих распоряжений. Граф Ла Розе пробуждал в Людвиге интерес к богатому прошлому династии Виттельсбахов и вдохновлял на ответственное подражание.

Развитое чувство величия и неприступности маленький недотрога Виттельсбах показал с раннего детства. Однажды приглашенный королем в Хоэншвангау поэт и минералог Франц фон Кобелль увидел, как Людвиг, занимаясь гимнастикой, вскочил на балюстраду. Испугавшись, что кронпринц может упасть, Кобелль поймал мальчика и удержал от источника опасности. Людвиг с укоризной посмотрел на него и лишь годами спустя напомнил ему, что тот осмелился тогда прикоснуться к нему.

Национал-либералы, антиклерикалы подвергали критике воспитание баварского кронпринца, которое было противоположным воспитанию прусских принцев. Критики не избежали воспитатели и учителя Людвига, которых упрекали, что они не смогли правильно подготовить кронпринца для важного поста будущего короля Баварии. И даже по мнению Отто фон Бисмарка: «Если бы воспитание короля Людвига было доверено не оторванным от жизни профессорам и иностранным преподавателям, а немецким офицерам… тогда король остановился бы, вероятно, на земле, от которой он происходил, и не заблудился бы в облаках туманного Парнаса…»

В образовании прусских принцев тоже хватало изъянов: оно было далеко не идеальным, более жестким, приоритет отдавался военной муштре, а не гуманитарным наукам. Лишь при образовании принца Вильгельма его родители Фридрих Прусский (1831–1888) и Виктория Саксен-Кобург-Готская (1840–1901) решили внести изменения и поставить в первенство гуманитарные науки над военными, но, конечно, и плац никто не отменял.

Помимо обучения на досуге с графом де Ла Розе Людвиг совершал прогулки, ловил рыб, гонялся за бабочками, посещал праздничные мероприятия, как юный кронпринц рассказывал в письмах к своей любимой няне.

Выбор этого воспитателя, по мнению многих, был не очень хорошим, потому что граф привил молодым принцам высокомерие. Строгий, старомодный, обыденный и милитаристский в своих взглядах граф Ла Розе полагал, что обоим принцам следует общаться только с дворянами. Однако под накрахмаленной внешностью Ла Розе оставался добросердечным человеком. Он показывал Людвигу особенность его положения как будущего короля, что на нем будет лежать особая ответственность, учил воспитанника, что кронпринц должен в будущем быть первым, держать надлежащую дистанцию от подчиненных и простых людей, только коротко приветствовать лакеев и тому подобное. Другие воспитатели и преподаватели также поддерживали эти черты, так как это казалось им уместным для будущего короля. Они потакали желаниям кронпринца, удовлетворяли его требования, были услужливыми и, сами того не осознавая, взрастили в Людвиге ощущение полноты власти. Результатом воспитания стало развитие у Людвига высокой самооценки, что иногда его делало неприступным и даже высокомерным. Граф Ла Розе отмечал в характере юного кронпринца сильно развитое своеволие и упрямство.

Кронпринц отчетливо проявил свое упрямство, когда отказался порадовать своего дедушку Людвига на день рождения декламацией его сочиненного стихотворения. Поэзия деда не впечатляла экзальтированную натуру Людвига, который отдавал больше предпочтения немецким классикам.

Как замечали воспитатели, Людвиг обладал вспыльчивой натурой, порой проявлял нервозность и показывал частую смену настроений. Такой характер остался с ним на всю жизнь.

Если кронпринц встречал людей с некрасивой внешностью или тех, которые ему были неприятны, он отворачивался в сторону. Отец делал ему выговор, также воспитатели старались искоренить эту привычку, но не вышло. Конечно, он ни в коем случае не хотел причинить боль этим людям. Его понимание абсолютной красоты и идеальности мира заходило так далеко, что он отказывался смотреть на изъяны, темные пятна, которые могли затенять его концепцию идеала, чистоты и безупречности. Поэтому, отворачиваясь или уединяясь, он старался таким образом избегать соприкосновения с изъянами мира. Тем не менее на прогулках и выездах кронпринц вежливо и любезно приветствовал в особенности простых людей.

Все же Людвиг позднее перевернул обучение Ла Розе на противоположное: он поддерживал интенсивное общение с художниками, артистами и людьми театра, в последние годы правления окружал себя подчиненными, которые играли значительные роли в его жизни и при ночных прогулках. Так, биограф короля Феликс Зоммер характеризует личность Людвига: «Противоречия и несогласованность вписываются в запутанную картину: с одной стороны, непосредственность встреч с людьми отдаленных кругов и, с другой стороны, идеи о божественном праве и робость перед контактом с некоторыми, особенно высокопоставленными лицами».

Роберт де ла Контри насмешливо отзывался о графе де Ла Розе, назвав его «la rosйe du soir de la Baviиre» («вечерняя роса Баварии»). Однако кронпринцу Людвигу был приятен его новый педагог.

22 августа 1855 года Ла Розе наставлял Людвига быть послушным:

«Попытайтесь непрестанно тренировать свой мозг и тело. Если плохие тенденции приходят снова, подавляйте их: с сильной волей Вы можете достичь всего. Слабость не достойна в человеке – а это то, кем Вы хотите стать: человек, который должен быть примером для своего народа. Будьте добры и очаровательны, и вы завоюете все сердца; но будьте послушны. Поскольку непослушание приведет человека к неудаче. Почитайте Вашего отца и мать, Бога, потому что Вы должны их благодарить за всё, что Вы имеете, и за всё, кем являетесь; тогда благословение Бога всегда будет с Вами…
С искренней любовью,
Всегда Ваш
Ла Розе».

Граф Ла Розе желал, чтобы Людвиг был послушным, но также хотел, чтобы у принца была развита сильная воля. Наиболее важным являлось то, что он пытался развить уверенность в принце, не давая ей перерасти в самомнение. Своим доминированием наставник способствовал тому, что все дальше заводил Людвига в мир воображения. Когда наставник понял это, он пытался повлиять на это своим обычным властным способом. Он писал королеве Марии: «Принца нужно удерживать от задумчивости; он не должен задерживаться на неприятных впечатлениях, но пытаться быть менее чувствительным к ним. Нужно предоставить карманные деньги, но принц должен сделать отчет о том, как он их тратит. Особое внимание должно быть уделено тому, чтобы обучить принца силе воли; тем более необходимо подчеркнуть это, потому что мы живем в эпоху, в которой развиваются воображение и ум, но желанием действовать и жить пренебрегают…»

Однажды граф де Ла Розе несколько раз просил Людвига, чтобы он в своем дневнике сделал своего рода отчет, добросовестно самому себе задал вопросы о проделанных добрых делах и задачах, чем он обязан Богу и своим родителям. Ведение дневника было частью воспитательной программы. Бывший председатель тайного домашнего архива Виттельсбахов Ханс Ралль сообщает, что ведение дневников Виттельсбахами применялось, как и в других католических княжеских домах, из поколения в поколение для воспитания принцев как эффективное средство самоконтроля, но также использовалось как исследование совести для подготовки к получению покаяния и причастия. В то же время, однако, это могло бы выступать в качестве важного инструмента для запоминания христианского сознания правителя.

Граф де Ла Розе вел себя преданно и всегда поддерживал своего воспитанника, будущего короля Баварии.

Лето и осень королевская семья проводила не только в Хоэншвангау, но и Берхтесгадене. Впоследствии Людвиг не любил посещать Берхтесгаден, поскольку с этим местом у кронпринца были связаны воспоминания об одном неприятном инциденте, который произошел летом 1857 года. Двенадцатилетний Людвиг и его девятилетний брат Отто играли вместе в парке без присмотра. Людвиг, заигравшись, связал своего брата по рукам и ногам, заткнул ему рот кляпом и обвил ему шею платком, за который сильно дергал. Один из придворных служащих вовремя заметил произошедшее и бросился спешно положить конец таким играм и освободить Отто. На что Людвиг кричал и возражал, что Отто его вассал, который ослушался, и он поэтому должен «казнить» его. Об этом случае было доложено Максимилиану II, который задал сыну хорошую трепку. Людвигу настолько врезалось в память наказание отца, что Берхтесгаден стал ассоциироваться с неприятными воспоминаниями. Людвиг ни в коем случае не хотел убить или причинить боль своему брату. Заигравшись в абсолютного правителя, Людвиг, в то время еще ребенок, до конца не осознавал, какие могут быть последствия у такой небезопасной игры.

Физические наказания в то время применялись и рекомендовались как средства воспитания детей. Максимилиан не владел педагогическими знаниями, и подобно тому, как строго воспитывал его отец Людвиг I, так и он позже воспитывал своих сыновей. Кронпринц Людвиг же рассматривал своего отца как пленника метода образования, которое он повторил на нем и Отто. Тем не менее Максимилиан всегда хотел лучшего для своих сыновей. Короля очень огорчало, что сыновья не понимают его методов воспитания, которые предписаны им в самых лучших намерениях.

Максимилиан II определил для Людвига установленный строгий распорядок дня в соответствии с его расписанием уроков. Учебные предметы и объем работы Максимилиан определял во взаимном согласии с преподавателями. Учителя должны уведомлять короля об успехах и неудачах принцев в учебе, об особенностях и заблуждениях. Отец лично поощрял сыновей, но также и при случае наказывал собственноручно. Чем старше становился Людвиг, тем больше возрастали требования.

Из-за школьной загруженности дети реже сопровождали родителей в их поездках. Комнаты, в которых жил Людвиг вместе с братом Отто, не блистали особой роскошью. При воспитании детей в то время применяли спартанские методы. Главный принцип, которому следовали, – не баловать детей, воспитание должно проходить в строгости и твердости, чтобы ребенку впоследствии легче было в жизни. Людвига и Отто с самого малого возраста ограничивали в еде, особенно в сладостях. Людвиг очень радовался, когда одна из слуг, горничная из Мюнхенской резиденции старая Лизи тайком приносила кронпринцу еды, будь то остатки своей трапезы или продовольствие, которое она купила в городе. Также Лизи приносила кронпринцу кофе. Людвиг очень любил этот деликатес, но ему его не дозволяли. Вскоре тайные кофейные передачи были открыты и запрещены. Нельзя утверждать о том, что дети голодали, но их родители не потакали детским пристрастиям в еде. Время приема еды было определено и строго соблюдалось.

Позднее, когда Людвиг стал королем, никогда не забывал доброту старой служанки. Он оставил Лизи при дворе и брал ее каждый раз в Хоэншвангау, когда придворный штат переносился туда. Впоследствии Людвиг часто уверял свою Kцnigsliesl (так Людвиг ее называл) в том, что она заслужила получать теперь лучшее. В 1869 году, когда Людвиг на Страстную неделю решил из столицы поехать в Хоэншвангау, он сообщил Лизи, что она может сопровождать его. Король увидел ее разочарование и спросил о причине. Она ответила, что рада остаться на Страстную неделю в Мюнхене и иметь возможность посетить Святые могилы. Чтобы доставить ей радость, Людвиг поменял свои планы, исполнив желание Лизи. Король остался на Страстную неделю в столице и позже поехал в Хоэншвангау.

Не баловали принцев и деньгами на карманные расходы, поскольку это также соответствовало образовательным представлениям, согласно которым дети должны научиться обходиться небольшими суммами денег, учились быть экономными и понимали ценность денег и материальной собственности. Принцы вели специальную учетную книгу, в которой записывали свои счета и расходы. Расходная книга велась с 1856 по 1864 год. Кронпринцу выделялось на ежемесячные расходы 12 флоринов, а с 1860 года – 25 флоринов. Людвиг был довольно щедрым. Его расходы состояли из разных просьб, различных подарков для брата, матери, кузенов, друзей, фрейлин матери, не забывал он также о еде для животных и подарках и милостынях для бедных людей. Для себя он желал вещи, сладости, сувениры, книги и пр.

На первые карманные деньги кронпринц купил подарки для своих родителей, для брата, воспитательницы Майльхаус, придворного служащего. Как отмечала королева Мария, Людвиг с самого детства не знал жадности, с удовольствием дарил другим свою собственность, вещи, деньги.

Карманных денег не всегда хватало баварским принцам. Летом 1860 года Людвиг, чтобы сделать подарок для Отто, решил выручить деньги необычным способом. Он узнал, что за вырванные здоровые зубы платили 10 гульденов. Для этого Людвиг направился к зубному врачу. Доктор был удивлен внезапному появлению кронпринца, подумав, что того привела острая зубная боль. Людвиг попросил дантиста вырвать один или два здоровых коренных зуба, чтобы получить небольшое количество денег. Доктор не пошел на поводу кронпринца, а известил королевский двор. Максимилиан был разгневан на сына, но с протестом вмешалась королева Мария. Так карманные расходы принцев возросли вдвое, до 25 флоринов. Королева часто вмешивалась и противоречила строгим воспитательным методам мужа, которые он применял на сыновьях. Она стремилась свести конфликт к компромиссу и установить лад в семье. Физические наказания детей были ей противны.

Воспитание Людвига было аналогичным воспитанию принца Альберта – сына королевы Виктории, или Берти, как его звали в семье. Его отец принц Альберт Саксен-Кобург-Готский имел схожие с Максимилианом II черты характера: серьезность, строгость, склонность к наукам, немецкий темперамент, сдержанность, педантичность, трудолюбие и добросовестность, нетерпение недостатков и беспокойство об обучении сына как будущего короля. Как Максимилиан, так и Альберт мало способствовали тому, чтобы их наследники росли счастливыми и приспособленными к жизни людьми. Это привело к тому, что Берти, протестуя против строгих родительских правил воспитания и желая вырваться из-под родительского гнета, вырос своенравным, нетерпимым к любым ограничениям, недисциплинированным, любящим развлечения. Принц Альберт мало учитывал особенности характера своего сына, они желали вылепить из него будущего идеального монарха и не желали принимать таким, каков он был. Берти был живой, активный, общительный, неукротимый мальчик, унаследовавший своеволие своей матери, на которого строгий отец натянул «смирительную рубашку» в виде неустанных занятий с утра до позднего вечера, жесткой дисциплины, ограничения игр и общения со сверстниками. Подобную ошибку в воспитательно-образовательном процессе совершит и дочь принца Альберта и королевы Виктории, принцесса Вики, со своим сыном Вильгельмом (позднее кайзер Вильгельм II). Для нее примером во всем всегда был ее отец, и она захочет из сына вылепить идеал – второго принца Альберта, взяв за основу его методику, но получит совершенно обратный эффект, как и ее мать с отцом в отношении ее брата Берти.

А система образования, заложенная королем Максом, привела к тому, что Людвиг уединялся в миры собственного воображения, которые стали для него более реальными, чем окружающий его мир.

Королева Мария отмечала, что Людвиг учился и схватывал быстро учебную программу, но не столь охотно, как Отто. Многие современники отмечали отличную память Людвига: он знал наизусть длинные отрывки из произведений Шиллера, Гёте, из либретто Р. Вагнера и блестяще их декламировал. Кронпринц проявлял усердие и терпение к темам, которые ему были интересны, а к тому, что не цепляло его внимание, он оставался равнодушным, и занятия этими предметами проходили без удовольствия. До 11 лет Людвиг получал начальное образование, а потом вплоть до 17 лет – гимназическое. Ему нравилось изучение французского языка, пристрастие к которому пришло с детства под влиянием французской бонны. От нее он получил первые знания по истории Франции и абсолютной королевской власти. Также Людвиг делал успехи в уроках немецкого языка и литературы, истории, искусстве, в плавании и верховой езде. В математике, географии, греческом языке он не показал выдающихся результатов.

Распорядок дня кронпринца был напряженным: шесть дней в неделю, 8 часов в день учебной программы. Подъем происходил в 5:30 и начинался с одевания, завтрака. После 8 часов с небольшими перерывами на отдых Людвиг посещал уроки немецкого, французского, латыни и греческого языков, математики, географии, литературы, истории, богословия, рисования, танцев, верховой езды; ближе к вечеру в 19 часов у кронпринца были уроки фехтования, плавания или гимнастика. Между уроками были перерывы на второй завтрак, обед, прогулки, игры, совместное пребывание с матерью, иногда выезды с родителями. Отход ко сну происходил в 21 час.

Людвиг иногда протестовал против порядков учителей, мог вести себя упрямо, вспыльчиво. По мнению историка, исследователя Франца Мерты, не было никаких признаков, что Людвиг II ненавидел бы своих преподавателей и воспитателей. Фридрих Ламперт писал об протестном поведении юного Людвига с преподавателями: «В противном случае он мог дать выход эмоциям наружу, каким он был на самом деле. Он часто долго умел скрывать свои истинные представления и намерения, чтобы выступить с ними неожиданно в подходящий момент. Уже в своем отрочестве это доставляло ему самую большую радость, если он мог обмануть как-нибудь своих преподавателей».

Тем не менее позднее секретарь Лоренц фон Дюффлипп не раз подчеркивал честность короля Людвига II. Но если того требовали определенные обстоятельства, когда другие не должны узнать об истинных мыслях и планах, Людвиг научился умело маскировать свои чувства.

Почему у Людвига развивалась эта черта? Все детство кронпринц находился под постоянным наблюдением гувернеров либо других придворных служащих. Ла Розе, когда сменил Майльхаус, потребовалось много времени, чтобы завоевать расположение Людвига. Кронпринц с детства усвоил урок: чтобы сохранить свой внутренний мир, защитить свою личную жизнь от вторжения других людей и от злобного мира, следует прибегать к скрытности, как эффективному методу защиты.

Чувствительный, ранимый, легковозбудимый, с богатым воображением Людвиг чувствовал иногда себя загнанным в угол.

Несомненно, что Ла Розе и другие служащие делали все для блага кронпринца, но подросток сознательно прибегал к разным уловкам, чувствуя себя таким образом защищенным.

У Людвига не так было много людей, кому он мог доверять, кому мог излить свою душу, поведать о своих радостях или горестях.

В мемуарах принца Леопольда, кузена Людвига, описывается, как проходили яркие семейные праздники и разнообразный досуг баварских принцев и их кузенов: рождественская раздача подарков, новогодний вечер в кругу родственников, торжественная и яркая Пасха с поиском яиц и другими вкусными подарками, веселый Октоберфест, различные официальные мероприятия, которые принцы посещали вместе с родителями, будь то посещение праздничной выставки или освящение храма, семейные обеды в честь дней рождений, свадеб, крестин и похорон, придворные и званые обеды в честь высокопоставленных особ, посещение театра, церкви, чаепития у королевы, а также забавные детские игры, посещение родственников, семейные пикники, выезды на охоту, плавание и ловля рыбы, верховая езда и поездки в горы, частые смены местопребывания по разным замкам и резиденциям, принадлежащим Виттельсбахам, летние каникулы в Хоэншвангау и Берхтесгадене. Вопреки школьной нагрузке досуг Людвига и Отто не вызывал скуки. Поэтому дети из простых семей в те времена могли бы позавидовать развлечениям, которые были у баварских принцев.

28 ноября 1861 года кронпринц Людвиг и его кузен принц Леопольд были назначены лейтенантами 6-го егерского батальона. Людвиг также имел звание старшего лейтенанта 2-го пехотного полка. С этого же времени Людвиг начал познавать азы военной науки, и раз в неделю у него были занятия по строевой подготовке. К занятиям военной наукой кронпринц показывал незаинтересованность и к военной карьере не питал расположения.

Военная служба баварских принцев обычно начиналась с постовой службы на Карловых воротах, где неподалеку также находился учебный плац. Любопытные мюнхенцы сбегались поглазеть на юного королевского часового. Людвиг испытывал очень неприятные эмоции, ощущая себя стоящим словно у позорного столба, и мыслями старался уноситься подальше, чтобы хоть как-то отвлекаться. Если Отто с самого детства проявлял интерес к игре в солдатиков и армию, то его старший брат испытывал отвращение к военным играм. С возрастом у Людвига не проснулся интерес к армии, и даже когда он стал королем, то испытывал всегда неприятие к милитаризму.

Вскоре закончились гимназические учебные годы, и начиная с совершеннолетия Людвиг начал учебу в Мюнхенском университете, изучая французский язык и естественные науки. Кронпринц посещал лекции по физике у профессора Фридриха Йолли, уроки химии у известного профессора Юстуса фон Либиха, философию у профессора Йоханнеса Хубера, логику и историю философии у известного ему ранее из гимназического времени обучения профессора Франца Штайнингера. Профессор Йолли позднее вспоминал, что кронпринц был внимателен на лекциях, но при этом настаивал всегда на отдельном месте, мало общаясь с другими студентами. Учеба в университете была лишь коротким мигом в жизни Людвига, поскольку дальнейшие события, о которых будет рассказано в последующих главах, кардинально изменили привычный ему образ жизни.

Чем взрослее становился Людвиг, тем чаще он выполнял представительские задачи, как посещения приемов или проведение аудиенций.

Глава 8
Смена власти в Пруссии. Увлечения юного кронпринца Людвига

В Пруссии в 1857–1858 годах наступили неожиданно перемены. У крестного Людвига, короля Фридриха Вильгельма IV, возникли проблемы со здоровьем. Он жаловался на ухудшение памяти, путаницу слов, неспособность подбирать определенные слова и понятия, нервное расстройство. Король перенес несколько инсультов. После перенесенных ударов он стал довольно чувствительным и ранимым. Из-за проблем со здоровьем Фридрих Вильгельм не смог самостоятельно управлять государством. 7 октября 1858 года король передал правление Пруссией своему брату Вильгельму. Фридрих Вильгельм IV, несмотря на проблемы со здоровьем, совершал вместе с супругой Елизаветой поездки по стране и посвящал себя любимому занятию – архитектуре. Его письма в 1857 году были хоть и неразборчивы, но содержательны. В историографии Фридриха Вильгельма IV часто называют умалишенным. Эти выводы о психической болезни Фридриха Вильгельма IV считаются устаревшими. Согласно современной медицинской точке зрения, он страдал от церебрального атеросклероза сосудов головного мозга. Такое заболевание нельзя назвать психическим расстройством.

2 января 1861 года короля настиг последний удар. Фридриха Вильгельма IV похоронили во Фриденскирхе в Потсдаме, а его сердце захоронили перед входом в склеп Шарлоттенбургского дворца. Королем Пруссии стал его брат Вильгельм I.

Жизнь тем не менее продолжалась. Чем взрослее становились сыновья короля Максимилиана, тем все более просматривалась отдаленность между отцом и ними. Секретарь кабинета министров Франц фон Пфистермайстер писал по этому поводу: «Король видел двух принцев Людвига и Отто только один или два раза в день, в полдень во время второго завтрака и вечером во время обеда. Он редко посещал их в комнатах, где они росли. Чаще всего их отец только протягивал руку в приветствии, быстро извинялся и уходил. Даже когда наследный принц был уже взрослым, требовались неимоверные усилия, чтобы убедить короля взять его старшего сына на утреннюю прогулку по Английскому саду. Король как-то заметил: „Я не имею ничего общего с этим молодым джентльменом, о чем бы я ни говорил, не интересует его“».

Несмотря на эту выстроенную дистанцию, Максимилиан никогда не выказывал неприветливость по отношению к сыновьям, но на его серьезном лице редко проскакивала улыбка в их присутствии. Сближали Макса и его старшего сына Людвига беседы о мифологии, любовь к природе и путешествиям, но он мало совершал путешествий с ним. Также Людвиг был впечатлен социальной приверженностью отца, который в этом плане стал для него примером.

В то время как Людвиг был увлечен творчеством Рихарда Вагнера, его отец предпочитал итальянскую оперу, балет, спектакли и не понимал увлечений сына.

Воспоминания об этих отдаленных отношениях с отцом, неудачном образовании тяготили Людвига, даже когда он стал взрослым. Так, в декабре 1875 года Людвиг сетовал кронпринцу Рудольфу, сыну своей кузины Елизаветы Австрийской: «Тебя нужно поздравить с получением превосходного воспитания, и тебе повезло, что император лично заинтересован в твоем образовании, при моем отце все было по-другому: он всегда относился ко мне снисходительно, в лучшем случае мимоходом удостаивал несколькими любезными, холодными словами. Эта своеобразная форма и другие методы воспитания были популярны по особой причине, потому что также происходило и при его отце».

Богатый фантазией полет мысли Людвига не находил отклика и у его матери.

Чем старше становился Людвиг, тем больше в нем проявлялся одаренный богатым воображением характер, что подтверждает и подруга королевы Мария Шульце: «У кронпринца была очень оживленная фантазия, возвышенный полет мысли и высокое стремление; его дух занимали поэтические образы; все некрасивое, невежливое лежало далеко от его натуры и ставило его в неловкое положение. Столь же неловко, почти болезненно это было для него, когда он не был понят в его идеальном мире; в таких случаях он застенчиво уходил в себя. Для этого у него было напрашивающееся при его необычном таланте, очень ярко выраженное чувство собственного достоинства». Основными интересами кронпринца были искусство, музыка, литература, архитектура. С юного возраста Людвигу преподавали игру на фортепиано, но его учитель вскоре отметил, что кронпринц немузыкален и не делает заметных успехов. Свой последний день уроков музыки у Людвига преподаватель назвал счастливым днем. Хоть Людвиг не смог освоить мастерства игры на фортепиано, тем не менее он всю жизнь был страстным поклонником музыки. Рихард Вагнер позднее отмечал, что Людвиг «совершенно не музыкален и одарен только поэтической душой».

Истинного духовного учителя, гуру, Людвиг нашел в композиторе Рихарде Вагнере. Между 12 и 15 годами его настольными книгами стали либретто Вагнера «Тангейзер» и «Лоэнгрин», последняя легенда была известна юноше с настенной живописи в замке Хоэншвангау. Открывающийся Людвигу мир в произведениях Вагнера резонировал у кронпринца с его собственным миром грез, в который он нырял с головой, мечтая однажды познакомиться с гениальным композитором, творцом искусства будущего. Когда отец запретил 13-летнему Людвигу посетить оперу «Лоэнгрин», кронпринц очень расстроился, жаловался дедушке и довольствовался почти три года лишь пересказами своей бывшей няни Сибиллы и других людей, кто посмотрел представление. Максимилиан посчитал, что его сын еще не дорос, чтобы смотреть «Лоэнгрина».

Посещать часто театр Людвиг стал только в юношеском возрасте, поэтому это было для кронпринца большим событием. Представление «Лоэнгрина» 15-летний кронпринц смог посмотреть 2 февраля 1861 года в придворном театре, о чем отметил также в своем дневнике. В тот день он увидел, как на сцене ожили его грезы – лебединый рыцарь, сын короля чаши Грааля, история которого известна ему сызмальства. На фоне этой истории Людвига увлекли мотивы о Святом Граале, чудотворной чаше, которую хранит увенчанный Богом король Парсифаль в таинственном замке Монсальват, в великолепном храме, где раз в год спускается голубь с небес, дабы обновить силу чаши.

Эти образы, музыка, легендарный сюжет так ошеломили впечатлительного кронпринца, что у него даже выступили на глазах слезы. Он упросил отца, чтобы специально для него повторили представление «Лоэнгрина». Правда, Людвигу пришлось ждать больше года, когда он смог вновь посмотреть его.

22 декабря 1861 года Людвиг посетил впервые «Тангейзера». Оба грандиозных произведения стали его любимыми и произвели на него большое впечатление. Миф о Тангейзере играл в жизни Людвига важную роль и был также связан с замком Хоэншвангау. Согласно легенде, как упоминает Клара Чуди, «в Хоэшвангау Тангейзер обрел ночлег, когда он вернулся из римского паломничества».

Позднее Людвиг идентифицировал себя с миннезингером Тангейзером. Музыкальную драму Вагнера «Тангейзер» считали подходящей для воспитательной программы кронпринца, где прославлялись идеалы христианской добродетели, прежде всего самоотверженная любовь в образе Елизаветы Тюрингской, которой Людвиг очень восхищался.

Граф Ла Розе, учитель Штайнингер, придворная дама королевы графиня Фуггер дарили кронпринцу произведения Вагнера в прозе. Эти работы предвещали юному кронпринцу воплощение его грез в реальность на оперной сцене. Когда Людвиг позже снова посетил «Лоэнгрина» 16 июня 1861 года, главную партию пел Людвиг Шнорр фон Карольсфельд (1836–1865), известный немецкий певец-тенор, первый исполнитель ролей в операх Рихарда Вагнера. По словам Готтфрида Бёма: «Кронпринц проливал об этом слезы наивысшего восторга, либретто и остальные драмы Вагнера учил наизусть в уединении своей комнаты и в парке и читал с горящим желанием также прозаические произведения Вагнера, особенно „Художественное произведение будущего“, так как он во время визита к герцогу Максу увидел его лежащим на пианино, и особенно из-за слова „будущее“ привлекло его внимание».

Кронпринц и ранее питал интерес к опере, но с этого времени интерес к произведениям композитора и его идеи захватили молодого Виттельсбаха. Мысли о мифических героях будоражили и не покидали яркое воображение Людвига. Своему учителю рисования Людвиг не раз давал указания нарисовать героев, костюмы, декорации на тему лебединого рыцаря. И порой сам кронпринц хорошо и с удовольствием рисовал. Его прекрасно выполненный рисунок в карандаше замка Хоэншвангау или другой с лебедями отчетливо нам показывает художественный талант Людвига.

Лебединый рыцарь, но также и Рихард Вагнер не раз являлись Людвигу во снах, так, 30 декабря 1863 года он писал в дневнике: «Сон, приближается лебединый рыцарь в лодке, Нимфенбург, лебедь взлетает вверх, Хоэншвангау»; и запись от 30 января 1863 года: «…Сон о Рихарде Вагнере, ночью ранее тоже…»

Родители и другие придворные полагали, что воодушевление Вагнером у кронпринца скоро затихнет, но они ошиблись. С каждым годом энтузиазм лишь возрастал.

В близкой связи с музыкой с ранней юности и на протяжении всей жизни у Людвига был большой интерес к литературе.

Он был очарован чтением мифов, средневековых легенд, книг на религиозные и исторические темы, зачитывался классиками, такими как Гёте, Шиллер, Грильпарцер, Хеббель, Лессинг, Мольер, Дюма, Гюго и пр. Людвиг особенно любил Шиллера за его возвышенные представления о героизме.

Людвиг проявлял большой интерес к театру. С самого раннего детства он любил спектакли, переодевался и играл с удовольствием в постановках, умело вживаясь в свою роль. В юности Людвиг не столь часто посещал театр, родители брали сыновей на представления лишь в исключительных случаях. Став королем, он наверстал упущенное, так что вскоре театр стал буднями, и нередко его общественные выходы становились словно театральным представлением, где Людвиг играл главную роль.

Союз музыки, поэзии и театра – вот три кита, к которым стремился Людвиг.

Зародилась с юности и горела ярким пламенем энтузиазма до самой смерти его любовь к архитектуре, изобразительному искусству, техническим достижениям, особенно к искусству фотографии.

Помимо горных прогулок Людвигу доставляла большое удовольствие рыбная ловля, где в покое и уединенности он за книгой коротал время ожидания. С детских лет кронпринц также любил плавание и верховую езду, где достиг хороших результатов. Благодаря упорным тренировкам эти виды спорта его физически закаляли, делали выносливым и доставляли приятные эмоции.

Часто встречаются упоминания о том, что Людвиг отвергал охоту. Однако есть факты, которые говорят иначе, по крайней мере о юношеском возрасте кронпринца. Энтузиазм к охоте у Людвига уменьшился только во взрослом возрасте. 21 августа 1858 года Людвиг писал в письме своему дедушке Людвигу I о своем пребывании в Берхтесгадене: «Здесь мы очень хорошо беседуем, мы много гуляем и стреляем иногда птиц – особенно обыкновенного жулана».

Второй факт сообщают хроники замка Хоэншвангау 14 октября 1863 года: «В половине восьмого утра их королевские высочества кронпринц Людвиг, принц Отто Баварские и принц Адальберт Прусский отправились в сопровождении господ кавалера графа Ла Розе, капитана артиллерии Орффа и лейтенанта С. Пауля на охоту на серн, в так называемый пруд, где застрелили 10 серн. Его королевское высочество кронпринц убил троих, принц Отто одну и принц Адальберт две серны…»

Через пять дней на стол было подано жаркое по этому поводу. Во владении королевского Дома Виттельсбахов до сих пор находится детский арбалет Людвига. Одно из его охотничьих оружий выставлено в армейском музее в Ингольштадте.

Становясь взрослым, Людвиг все меньше и меньше увлекался охотой. Вымирание животного мира не могло стоять в согласии с его концепцией внутренней чистоты и его уважением к творению мира.

Не питал Людвиг расположения к обсуждению сплетен за чашкой кофе, а игры в карты, бильярд, шахматы, крокет считал пустой тратой времени.

В 1859 году у Максимилиана II появляются предчувствия своей скорой кончины. Он обратился к своему дяде принцу Карлу Баварскому с просьбой, чтобы он выступал в качестве советника в правительственных делах и в случае его ранней кончины он смог бы оказать поддержку его такому еще неопытному старшему сыну, витающему в облаках.

В некоторых биографиях Людвига отмечают, что в подростковом возрасте у кронпринца начали проявляться галлюцинации. Эти наблюдения замечали родители, воспитатели и однажды зафиксировал лейб-медик Гитль, когда Людвиг во время игры в бильярд с кем-то разговаривал и оглядывался в поиске невидимых собеседников. Отмечали, что Отто страдал от навязчивых мыслей. Обеспокоенные родители обратились к врачам, и те их заверили, что это уйдет с взрослением мальчиков. Позднее все эти проявления были истолкованы недоброжелателями Людвига как одно из доказательств его умопомрачения. Богатая живая фантазия Людвига и вспыхнувшие яркие эмоции, иными словами – это были грезы наяву, фантазии об идеальных мирах былого, которые проявлялись у него в поведении, часто в разговоре с самим собой. В этом не следует искать черты психической ненормальности. Многие люди, порой чем-то увлекшись, могут рассуждать с самим собой, озвучивать какие-то мысли вслух.

Отто, в отличие от Людвига, с взрослением показывал тревогу, навязчивые бредовые мысли, у него присутствовали сильная раздражительность и вспышки агрессии, и в более позднее время потребовалась его изолированность от общественности с размещением в замке Фюрстенрид.

Склонность Людвига к уединению, которая особенно усилилась в последние годы жизни, следует рассматривать в тесной связи с его чувствительной, ранимой натурой. Схожей чувствительной натурой также обладал и его прусский кузен кайзер Вильгельм II, только он не был склонен к уединенности, он пытался скрыть свои слабости и неуверенность в себе и старался, наоборот, демонстрировать окружающим уверенность, силу, волю громкими речами, эмоциональным поведением, театральностью, стараясь произвести эффектное впечатление на публике.

Высокочувствительные натуры встречались всегда, во все времена, только, когда такие черты характера наблюдаются у сильных мира сего, к ним приковано особое внимание общественности, где любое оброненное слово и их выделяющееся поведение всегда тщательно фиксируется, бурно обсуждается и подвергается критике.

Глава 9
Из гадкого утенка в прекрасного лебедя. Гессенские родственники

В 1862 году на свое семнадцатилетие Людвиг был торжественно принят в рыцарский орден Хуберта. Через несколько дней после вручения ордена кронпринц делился в переписке своей радостью с Сибиллой фон Леонрод, от которой прежде получил письмо с поздравлениями. Также в этом году Людвиг прошел конфирмацию в мюнхенской церкви Всех Святых (Allerheiligen Kirche).

В подростковом возрасте Людвиг выглядел долговязым, с неловкими движениями, непропорциональным телосложением. Дополняла этот образ не всегда подходящая одежда, которая иногда была ему велика. С юности у Людвига сохранилась также своеобразная походка, и, когда он вырос, из неуклюжей юношеской она стала величественной, которую он обозначил как «королевский шаг». Походка стала выражением театральной репрезентации его возвышенного осознания себя как монарха.

Становясь старше, «гадкий утенок» постепенно превращался в «прекрасного лебедя» с красивой внешностью, обладающего очарованием. С 17 лет кронпринц смог привести свой гардероб в порядок, придавая большое значение роскошной одежде, и появлялся одетый с иголочки. Он вырос стройным высоким юношей (его рост составлял 1,91 м), с тонкими выразительными чертами лица и яркими синими глазами, производя впечатление молодого денди. Гладкие темные волосы Людвиг ежедневно позволял завивать. Он предпочитал приятные сладкие ароматы, особенно нравились духи с шипром. Людвиг вскоре стал мечтой многих молодых женщин, которые томно провожали его влюбленными взглядами.

Единственным недостатком в своей внешности Людвиг ощущал проблему с зубами, которая началась с юности и усиливалась из-за неполноценного питания, большого употребления сладостей и, похоже, недостаточной гигиены зубов. Он часто жаловался на зубные боли, в молодые годы уже стал терять зубы, при этом избегая посещения стоматолога. С детства и юности Людвиг ощущал проблемы со здоровьем, пережив в младенчестве тяжелый менингит. Позже он часто сталкивался с инфекционными, простудными заболеваниями, ангиной и перенес ревматизм.

Если в Баварии было затишье, то в Греции 1862 год выдался довольно неспокойным. Вспыхнувшая революция свергла с престола дядю Людвига короля Отто, брата Максимилиана II. Он уехал из Афин вместе с супругой Амалией Ольденбургской (1818–1875) и вернулся в Баварию, в Бамберг, где бездетный экс-король умер в 1867 году от кори. Новым королем в Греции стал принц Вильгельм Георг (1845–1913) из Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Глюксбургов, сын датского короля Кристиана IX (1818–1906).

В 1862–1863 годах Людвиг очень сдружился со своим кузеном Карлом Теодором (Гаклем), который позднее стал известным в мире окулистом. Своей экс-няне Сибилле он поведал в письме в апреле 1863 года: «…Я чувствую, что должен сказать Вам, что нашел истинного и верного друга, единственным другом которого я являюсь; это мой двоюродный брат Карл, сын герцога Макса. Его все почти ненавидят и недопонимают; но я знаю его лучше и знаю, что у него доброе сердце и душа. О, это настолько прекрасно, иметь истинного и любимого друга, за которого можно держаться во время штормов жизни и с кем можно разделить все!»

Спустя некоторое время среди друзей Людвига появился также принц Пауль фон Турн-унд-Таксис, в то время лейтенант и адъютант кронпринца. Пауль также приходился родственником Людвигу и принадлежал к влиятельному, аристократическому роду, наследственным генерал-оберпочтмейстерам с резиденцией в Регенсбурге. Пауль был старше баварского кронпринца на два года и был обаятельным и добрым.

Виттельсбахи и Гогенцоллерны были тесно связаны родственными отношениями с герцогами Гессен-Дармштадтского дома. Матильда Баварская (1813–1862), дочь короля Людвига I, стала женой великого герцога Людвига III Гессенского (1806–1877), но брак оказался бездетным. Поэтому правление перешло к его младшему брату Карлу (1809–1877), который женился на Елизавете Прусской (1815–1885), сестре королевы Марии. В браке родились: Людвиг IV (1837–1892), Генрих (1838–1900), Анна (1843–1865), Вильгельм (1845–1900). Людвиг IV впоследствии женится на второй дочери королевы Виктории принцессе Алисе (1843–1878).

В ноябре 1862 года Максимилиан II вместе с супругой и детьми посетил герцога Людвига III Гессенского и его брата Карла с семьей. Людвиг и Отто подружились с детьми герцога Карла, но больше всего Людвиг сдружился с Вильгельмом и Анной Гессенскими. С ними Людвига связывала пожизненная дружба, о чем свидетельствует их многочисленная переписка. Людвига очень впечатляло, что Анна разделяет его энтузиазм к произведениям Вагнера, ценил в ней благочестие и скромность. Вильгельм любил искусство, музыку, впоследствии часто посещал Байройт и Фестшпильхаус Вагнера, поддерживал дружбу с Козимой, супругой Вагнера. Эти интересы сближали Людвига и его гессенских родственников.

Примерно через год, уже в 1863 году Анна и ее родители нанесли ответный визит семье баварского короля. В письме от 14 ноября 1863 года Людвиг поздравил Вильгельма с наступающим днем рождения: «Прими мои самые сердечные поздравления к твоему дню рождения. Если бы я мог однажды отпраздновать этот счастливый день с тобой. Знаешь, твои дорогие родители и Анна уже покинули Хоэншвангау; мы провели много счастливых дней с ними, к сожалению, они уже уехали! Мы вместе совершали прекрасные прогулки, мы по тебе скучали; часто говорили о тебе. Сейчас мы снова в Мюнхене, где я скоро начну свои уроки…»

Его кузина Анна, как и его экс-гувернантка Сибилла Майльхаус фон Леонрод были для него одними из первых и лучших подруг. Им обоим Людвиг рассказывал о своих интересах, о том, что лежит у него на сердце. В январе 1863 года Людвиг писал Анне: «В прошлый вторник мы присутствовали на „Антигоне“, которая мне очень понравилась. Здесь настоящая красота. На днях я получил от графа Ла Розе „Оперу и драму“ Р. Вагнера; первая часть об опере и сущности музыки, вторая о драматической поэзии и третья об искусстве произведения будущего».

В марте он поведал Анне о прочтении «Фауста» Гёте и что составление рисунка на тему прощания Лоэнгрина занимало большую часть его времени. В других письмах он цитировал ей отрывки из либретто «Лоэнгрина», рассказывал о своих снах, обсуждал прочитанные книги, посещенные спектакли, творчество Вагнера. Анна разделяла его склонность к мечтательности и даже поощряла. В письме от 27 мая 1863 года она писала: «…К слову так сказать, меня очень интересует, что Вы сейчас читаете сагу о Телле! Я не могу совсем отказаться от мысли, что это реальная история, а не просто сага… Я думаю, что Вас также очень заинтересовало бы увидеть Швейцарию».

12 мая 1864 года Анна вышла замуж за вдовствующего герцога Фридриха Франца II Мекленбург-Шверинского, став мачехой для его четверых детей. Через год она умерла от родильной горячки после рождения единственной дочери. Для Людвига ее смерть была глубоким потрясением, спустя несколько месяцев после ее кончины он писал Вильгельму 29 августа 1865 года: «Кто бы мог подумать, что добрая Анна так рано нас покинет; воспоминания о ней всегда будут незабываемыми».

Анна и Вильгельм были теми людьми для Людвига, в которых он никогда не был разочарован.

Начиная с 1863 года Людвиг смог беспрепятственно посещать придворный театр. Ранее он был вынужден спрашивать дозволения у отца. На свои ежемесячные деньги кронпринц часто покупал билеты для себя и своих товарищей.

Людвиг продолжал взахлеб читать Шиллера, посещал театральные представления по его произведениям, читал Шекспира, и его мысли по-прежнему не покидало творчество Вагнера. Об этом он делился с Сибиллой фон Леонрод в своих письмах. Экс-няня ответила ему 30 июня 1863 года: «…из Вагнера я еще совсем ничего не прочитала; не знаю, почему я так и не удосужилась. Он, должно быть, пишет очень заманчиво, раз Вы его так сильно любите; теперь я с удовольствием хотела бы познакомиться с его произведениями».

Спустя несколько месяцев после ознакомления с «Кольцом Нибелунга» Сибилла сообщила Людвигу о своих впечатлениях, которые кронпринц, конечно, не понял: «В „Кольце Нибелунга“ мы дошли до Зигфрида. До сих пор я действительно еще не могу подружиться с устройством и языком. Там есть, пожалуй, огромная фантазия, только я скучаю по эстетике; язык часто сложен, выражения неблагородны, и боги ведут себя отвратительно. Я не понимаю, как должны петь слова. Все же я не хотела делать полный приговор, пока я не прочитаю книгу».

Летом 1863 года Австрия выждала момент, когда позиции Пруссии ослабли из-за конституционного конфликта и потери поддержки среди «Третьей Германии» малых немецких государств, и предложила реформирование Германского союза, который предусматривал усиление ее власти среди германских государств. Для этого на 16–17 августа 1863 года во Франкфурте-на-Майне было созвано собрание князей, на которое поехал Максимилиан II, где он задержался до 4 сентября.

Прусский король Вильгельм I отклонил приглашение по совету Бисмарка. В ответ Бисмарк выдвинул Австрии свои требования: равенство Пруссии с Австрией в федеральном президиуме, право вето двух германских крупных держав в случае войны в Германском союзе, формирование народного представительного органа (парламента) путем прямых всенародных выборов.

Реализация закона о реформировании для Австрии и других правительств, представленных на съезде, была возможна только в том случае, если было бы принято решение о более тесном союзе под руководством Австрии и за исключением Пруссии. Австрия отвергла условия, выдвинутые Пруссией. Первое условие означало сепаратизм, второе – дуализм, третье – требование парламента, основанного на прямых выборах, унитаризм. Всеобщее избирательное право на землях Дунайской монархии привело бы к расширению возможностей ее подданных, отдельных национальностей в их борьбе за представительство и автономию. Правительство Баварии также отвергло прусские условия, но воздержалось от любых обвинений в адрес прусского правительства. Собрание окончилось ничем: без Пруссии мелкие княжества не решились принимать важные решения. Княжеское собрание для Австрии стало последней неудачной попыткой в борьбе с Пруссией за гегемонию в Германии.

В середине августа 1863 года за несколько дней до совершеннолетия Людвига прусский король Вильгельм I в сопровождении своего премьер-министра Отто фон Бисмарка прибыл в Мюнхен. Из-за отсутствия в столице Максимилиана II королева Мария и Людвиг принимали гостей. Из письма кронпринца Людвига к его дедушке Людвигу I можно узнать: «Мать и мы показывали ему (Вильгельму I. – Авт.) резиденцию; особенно, кажется, интересовали его сокровищница и великолепный зал. Также министр Бисмарк находился в свите короля».

Кронпринц Людвиг был представлен всей делегации. Во время обеда в замке Нимфенбург он сидел рядом с Бисмарком. Свое впечатление о юном кронпринце Бисмарк оставил в своих мемуарах: «Во время нашего пребывания в Нимфенбурге 16 и 17 августа 1863 года моим постоянным соседом за столом был кронпринц, впоследствии король Людвиг II, сидевший обычно напротив своей матери. У меня создалось впечатление, что мыслями он уносился куда-то вдаль и лишь по временам, очнувшись, вспоминал о своем намерении вести со мной беседу, не выходившую за рамки обычных придворных разговоров. Тем не менее из всего, что он говорил, я мог заключить, что это натура живая и даровитая, исполненная мыслями о своем будущем. Когда беседа прерывалась, он смотрел мимо своей матери, в потолок и поспешно снова и снова опорожнял бокал с шампанским, который наполнялся с промедлением, вероятно, по приказанию его матери, так что принц неоднократно протягивал пустой бокал назад через плечо, и лишь тогда слуга нерешительно наполнял его. И в то время и впоследствии принц соблюдал в питье меру, но мне казалось, что окружающие наводили на него тоску и с помощью шампанского он хотел придать иное направление своим мыслям. Принц произвел на меня приятное впечатление, хотя я с некоторой досадой должен был сознаться, что мое старание быть приятным для него собеседником за столом оказалось бесплодным. Это – единственный раз в жизни, когда я имел случай лично встретиться с королем Людвигом, но с тех пор, как вскоре после этого (10 марта 1864 года) он вступил на престол, и до его кончины я поддерживал хорошие отношения с ним и находился в довольно оживленной переписке…»

Положительные впечатления о кронпринце оставил принц генерал-адъютант Крафт цу Гогенлоэ-Ингельфинген, сопровождающий Бисмарка и короля Вильгельма I: «Во время нашего пребывания в Мюнхене баварский принц Людвиг привлек внимание нашего короля. Молодому принцу тогда было 18 лет, и можно было любоваться его проснувшимся духом, физической ловкостью, его мужеством. Он ездил верхом с большим, редким мастерством, у него был ум и талант к искусству и знаниям. Нам рассказывали, что он катался недавно с матерью, как часто это делал в парке в своей карете, запряженной пони. На обратном пути королева удивилась, что он ехал очень быстро, но он успокоил ее, заверив, что все идет прекрасно. Остановились возле замка, принц наклонился вперед, обе лошади чуть не сорвались с упряжки, так как поводья были порваны, но он удержал их за ноздри твердой рукой. Мы возлагали надежды на этого молодого господина».

Спустя где-то неделю кронпринц Людвиг отмечал свое совершеннолетие. Королевская семья к этому времени вернулась в Хоэншвангау. Отсутствовал только Максимилиан. Накануне дня рождения кронпринца, 24 августа хор из Фюссена во дворе Хоэншвангау спел для королевского именинника серенаду. На близлежащих горах зажигались бенгальские огни, стреляли сигнальные салюты, радостно нарушая вечернюю тишину. О том, как Людвиг провел свой 18-й день рождения, он сообщал в письме к деду, который в этот день был также именинником:

«Дорогой дедушка! Я выражаю от всего сердца мою самую глубокую благодарность за Ваше дорогое письмо и Ваши добрые пожелания и за прекрасное стихотворение, которое доставило мне большую радость. На сам праздник погода была славная; Я встал рано, как обычно в 5¹/₂часа, и ловил рыбу. Я сразу же поймал великолепную щуку девяти с половиной фунтов. Позже я получил много поздравлений и подарков: картину из церкви Всех Святых, картину Нибелунгов со Шнорром, булавку с лебедем, книгу о Фаусте и произведения Шекспира и другие. Прибыла делегация из Мюнхена, которая была приглашена также к обеду. Во второй половине дня мы поехали в швейцарский дом, вечером были фейерверки. Мама сердечно благодарит за Ваше письмо и целует руку; а также Отто. Как я рад, что увижу Вас вновь, дорогой дедушка, поскорее в добром здравии! Целую Вам руку, остаюсь с близкой любовью к Вам, благодарный внук Людвиг».

Письмо с подобным содержанием о том, как он провел свой день рождения, Людвиг отправил Вильгельму и Анне Гессенским.

Множество поздравляющих засвидетельствовали в течение дня свое почтение кронпринцу, приходило также множество писем с поздравлениями.

На совершеннолетие кронпринц получил от отца в подарок свой первый бумажник с деньгами. Сумма в нем была незначительной. Людвиг посчитал себя обладателем большого сокровища и тут же отправился к ювелиру приобрести медальон, которым его мать недавно восхищалась в магазине. Как передает Фридрих Ламперт: «Ювелир положил перед кронпринцем медальон с вопросом, должен ли был он послать это со счетом в резиденцию. „Нет, – ответил гордо кронпринц, – я возьму его с собой; теперь у меня есть свои деньги в этом портмоне, вы только возьмите из него столько, сколько стоит медальон“». Денег на покупку не хватило.

Часто этот случай приводится как доказательство неосведомленности юного кронпринца в финансовых вопросах. Но здесь речь ведется только о медальоне, а не о большом количестве покупок. У Людвига не было опыта в посещении магазинов и совершении покупок, за него все это делали другие люди, в юношестве у него мало было представления о цене денег. Поступок баварского кронпринца – лишь очередной пример того, что скупость была ему неведома и он готов был истратить все свои деньги, чтобы порадовать мать.

В сентябре Людвиг вместе с братом и родителями отправились в Берхтесгаден. Там 20 сентября 1863 года Людвиг принял присягу баварской конституции. Достигнув совершеннолетия, Людвиг мог гулять самостоятельно. До этого времени ему не разрешали выходить без сопровождения. Теперь он был сам себе хозяин. По этому случаю Людвиг поделился с Анной Гессенской: «Перед отъездом из Мюнхена я отправился на прогулку в город, впервые в полном одиночестве, так как я теперь достиг возраста».

В своем распоряжении у Людвига появились личный адъютант, два офицера или помощники адъютанта и несколько слуг. Рабочий день Людвига по-прежнему оставался расписанным с 7 часов утра до 19 часов или до 19:30.

Также на Людвига с этого времени возлагались определенные представительские обязанности, проведение аудиенций. О чем он поделился с Сибиллой фон Леонрод 7 октября: «…Когда мы вернемся в Мюнхен, у меня будет много дел, особенно много аудиенций нужно принимать…» Из Берхтесгадена королевская семья отправилась в Мюнхен, отпраздновав там Октоберфест.

В октябре Людвиг начал посещать лекции в Мюнхенском университете.

После Октоберфеста король Максимилиан поехал на лечение в Рим по настоянию врачей. Во время путешествия король почувствовал ухудшение здоровья. Приехав в Рим, Максимилиан был вынужден еще соблюдать постельный режим, его состояние медленно стабилизировалось.

16 ноября у Людвига появились собственные апартаменты в Мюнхенской резиденции. В дневнике в этот день Людвиг отметил: «…В новом жилье, первая ночь».

Глава 10
Прекрасная Каролина фон Хольнштайн и ее сын Максимилиан, друг детства кронпринца Людвига

В этой главе мы ненадолго прервем повествование о юности кронпринца Людвига и расскажем о его двоюродной тете, нимфенбургской красавице Каролине, графине фон Хольнштайн и ее сыне Максимилиане фон Хольнштайне – кузене, друге детства и юности Людвига II, чье имя не раз будет появляться на страницах этой книги.

Каролина Максимилиана Мария баронесса фон Шпиринг ин Фронберг Эттмансдорф Хасельбах родилась 8 мая 1815 года в замке Фронберг (район Швандорфа, Верхняя Бавария) в семье баварского камергера барона Карла Теодора фон Шпиринга и его жены баронессы Йоханны Непумукены фон Шпиринг, урожденной фон Энцберг (1789—?). Настоящим отцом Каролины все же был принц Карл Теодор Максимилиан Баварский, брат короля Людвига I, что подтвердил архивариус семьи Хольнштайн Мартин Ирл. Девочка получила имя в честь своего отца (имя Каролина происходит от имени Карл).

Замужняя баронесса Йоханна фон Шпиринг была первой любовью юного баварского принца. Брак супругов Шпиринг не разбился. Принц Карл и баронесса Йоханна скрыли от общественности свою незаконнорожденную дочь, но слухи о ее происхождении постепенно все же просочились в общественность. В регистрационных записях римско-католического церковного прихода Швандорфа официальным отцом Каролины числился барон Карл Теодор фон Шпиринг. В семейном древе принца Карла Баварского не упоминается его внебрачная дочь.

Отец Каролины принц Карл Теодор Максимилиан Баварский, известный генерал-фельдмаршал, рейхсрат баварской короны (1795–1875), был вторым сыном короля Баварии Максимилиана I и Августы Вильгельмины, урожденной принцессы Гессен-Дармштадтской. Младший сын баварского короля был известен своей очаровательностью и галантностью, был любимцем женщин.

Избранницей и дальнейшей спутницей жизни принца Карла стала Мария Анна София Петин (1796–1838), принадлежащая к среднему классу. Карл Баварский не придавал большого значения дворянским условностям. Мария Петин подарила принцу Карлу трех дочерей: Каролина София (1816–1889), впоследствии известна как теща графа Макса фон Хольнштайна (1835–1895); Максимилиана Теодора (1823–1885); Франциска София (1827–1912).

Этот морганатический союз вызвал недовольство семьи Виттельсбах, из-за чего Мария Петин подвергалась несколько лет оскорблениям и унижениям. 1 октября 1823 года принц Карл официально женился на Марии Петин и отказался от своих прав на баварский престол. Также Марии Петин и ее дочерям в 1823 году был дарован титул баронесс фон Байршторфф и позднее титул графинь в 1841 году. Лишь только после заключения брака семейная жизнь принца Карла начала налаживаться, унижения Марии Петин со временем исчезли. Все три дочери принца Карла были официально признаны и числятся в семейном древе принца Карла.

После смерти Марии Петин в 1838 году принц Карл снова вступил в морганатический брак лишь в 1859 году с певицей театра Генриеттой Хёлькен, урожденной Шёллер (1815–1866). Генриетте было даровано королем Максимилианом II дворянство и титул баронессы фон Франкенбург. Этот брак остался бездетным.

Внезапная смерть настигла принца Карла 16 августа 1875 года в возрасте 80 лет в Тегернзее. Он был сброшен лошадью и мгновенно умер. Его похоронили в Штарнберге в мавзолее Зёкинге между двумя своими морганатическими женами, с которыми он прожил счастливую жизнь.

Как уже упоминалось, тайну происхождения незаконнорожденной дочери принца Карла прекрасной Каролины не раскрывали, и она росла под именем баронессы фон Шпиринг. Барон Карл Теодор фон Шпиринг умер 21 июня 1829 года, и с его смертью род прервался по мужской линии, так как его сын Максимилиан Карл умер ранее и у барона остались три несовершеннолетние дочери, самая младшая из которых была не родная по крови Каролина. Вдова Йоханна фон Шпиринг тяжело переживала потерю мужа, и дочери также скорбели по отцу. Жизнь все же продолжалась дальше, дочери барона фон Шпиринга начали искать себе подходящих мужей.

Каролине по наследству перешло имение Фронберг. 9 ноября 1831 года в возрасте 16 лет юная красавица Каролина вышла замуж за 34-летнего помещика графа Карла Теодора фон Хольнштайна из Баварии (aus Bayern), внука Франца Людвига фон Хольнштайна. Родоначальником семьи фон Хольнштайн считается Франц Людвиг граф фон Хольнштайн (1723–1780), внебрачный сын курфюрста и позже императора Священной Римской империи Карла Альбрехта Баварского (1697–1745) и баронессы Каролины Софии Марии фон Ингенхайм, графини фон Шпрети (1704–1749). Карл Альбрехт признал законно своего сына Франца Людвига. Однако Франц Людвиг не являлся членом дома Виттельсбахов, не числился в наследниках на баварский престол. Он получил от своего отца наследственный титул граф фон Хольнштайн из Баварии (aus Bayern) и фамильный герб в 1728 году. Семейный герб Хольнштайн ведет происхождение от королевского дома Виттельсбахов. Герб имеет красную косую черту, которая выступает символом, означающим внебрачное происхождение. С 1794 года графы фон Хольнштайн проживали в Верхнем Пфальце, где поблизости находились семейная резиденция замок Шварценфельд и другие владения.

Муж Каролины Карл Теодор граф фон Хольнштайн, рожденный 17 октября 1797 года, был сыном наследного наместника Макса Йозефа графа Хольнштайна (1760–1824) и его второй супруги Марии Йозефы, принцессы фон Гогенлоэ-Шиллингсфюрст. После смерти своего отца граф Карл Теодор унаследовал владения в Верхней Баварии: Иттельхофен, Шварценфельд, Раубервайерхаус, Танштайн, Пальцинг, Тальхаузен. При баварском дворе он занимал должность королевского камергера.

Брак графа фон Хольнштайна и Каролины фон Шпиринг был заключен не по любви, а скорее по расчету. Между семьями Шпиринг и Хольнштайн существовали длительные отношения, поэтому они стремились объединить прилегающую семейную собственность в Верхнем Пфальце (замок Фронберг граничил с замком Шварценфельд, семейной резиденцией графов Хольнштайн). Супруги переехали, как и их предыдущие поколения, в великолепный дворец Хольнштайн в Мюнхене. Благодаря положению своего супруга графиня Хольнштайн пользовалась прекрасным уважением при баварском дворе. Каролина фон Хольнштайн слыла своей красотой и стала ярким лицом мюнхенского придворного общества.

8 декабря 1833 года ничего не подозревающий ее дядя, король Людвиг I Баварский, впервые заметил графиню Каролину в придворной Академии и был глубоко очарован ее красотой. Прекрасная графиня всколыхнула чувства баварского короля. Вскоре Людвиг I своевременно узнал о родстве и был вынужден отказаться от продолжения дальнейших отношений, которые были просто немыслимы. По-прежнему тайна происхождения Каролины не разглашалась. Король позволил придворному художнику Йозефу Карлу Штилеру (1781–1858) увековечить в 1834 году элегантную графиню фон Хольнштайн для Галереи красавиц в замке Нимфенбург. Портрет графини можно увидеть и по сей день в южном павильоне замка рядом с картинами самых красивых женщин из разных социальных слоев. 18 февраля 1834 года портрет находился в работе в мастерской Штилера в Мюнхенской резиденции и в мае того же года был оплачен.

8 декабря 1832 года у супругов Хольнштайн родился первенец, сын Карл Теодор. Слабенький ребенок умер уже через четверть часа после рождения. Родительская скорбь стала понемногу утихать, и Каролина вскоре вновь ждала ребенка.

17 сентября 1833 года графиня Каролина произвела на свет девочку. Маленькую графиню по имени Йоханна крестили в Шварценфельде. Но и во второй раз Бог забрал к себе невинную душу, вновь посеяв горе в графской семье. В день своего крещения малышка Йоханна умерла.

Брак без любви не принес счастья графине Каролине. Она была не довольна весьма роскошным, но тоскливым образом жизни. Ее авантюрная душа чахла в оковах скучного брака с графом фон Хольнштайном. Красавица Каролина продолжала вращаться в центре мюнхенского придворного общества. Графиня хотела быть на виду, любила яркую жизнь и светские развлечения.

В 1835 году графиня Каролина носила под сердцем третьего ребенка.

Глубокой осенью у супругов Хольнштайн все же родился наследник, который вошел в историю как знаменитый обершталмейстер короля Людвига II Баварского. Здоровый и крепкий мальчик граф Максимилиан Карл Теодор фон Хольнштайн появился на свет 19 октября 1835 года в Мюнхене. Крестным мальчика стал кронпринц Максимилиан Баварский (1811–1864), позднее король Максимилиан II. Маленького графа Хольнштайна назвали в честь крестного. Соответственно Каролина фон Хольнштайн приходилась двоюродной сестрой баварскому королю Максимилиану II. А Макс фон Хольнштайн по материнской линии был троюродным братом принцам Людвигу и Отто.

Казалось, на первый взгляд рождение сына должно было скрепить брак супругов Хольнштайн, но произошло иначе: графиня Каролина с каждым днем отдалялась от нелюбимого супруга. Даже рождение сына не принесло ей радости семейного счастья, о котором она мечтала. Она убегала от унылого брака в придворные развлечения, пока однажды на одном из праздников графиня Каролина не встретила свою настоящую любовь. Им был статный офицер, старший лейтенант барон Вильгельм фон Кюнсберг (1801–1874), который сразу ответил на пылкие чувства графини Каролины. Влюбленные некоторое время встречались тайно. Сам барон фон Кюнсберг был также не свободен: еще c 4 октября 1826 года он был связан узами брака с баронессой Августой фон Феннинген-Улльнер. У супругов подрастал сын Филипп Август Вильгельм Штефан (1831–1884).

4 апреля 1836 года внезапно умерла баронесса Августа, и Каролина покинула своего супруга графа фон Хольнштайна. Она забрала маленького Макса и переехала вместе с ребенком и своим возлюбленным бароном фон Кюнсбергом в замок Фронберг. Общество осуждало скандальную жизнь графини, ходили пересуды и насмешки. То семейное счастье, которого Каролина не ощутила в браке с графом фон Хольнштайном, она обрела лишь с бароном фон Кюнсбергом. Из-за любви к графине барону фон Кюнсбергу пришлось снять кирасирскую униформу. Муж Каролины Карл Теодор граф фон Хольнштайн терпел внебрачные отношения своей молодой супруги, развод в то время был немыслим в тех кругах, и он надеялся, что супруга однажды образумится и вернется назад в семью. Граф ждал напрасно: жена ушла от него окончательно. В глазах графини Каролины отношения с бароном фон Кюнсбергом были большой любовью, она осталась ему верной в последующие годы их совместной жизни. Несмотря на разбитый брак, граф Карл Теодор фон Хольнштайн на всю жизнь остался в дружеских отношениях со своей бывшей супругой и другом бароном фон Кюнсбергом.

С 1838 по 1847 год у Каролины и барона фон Кюнсберга родилось пятеро детей, которые долгое время считались незаконнорожденными: Вильгельм Максимилиан (1838–1909), Вильгельмина Мария Каролина (1841–1889), Иоганн Фридрих Вильгельм Карл (1842–1876), Рудольф Филипп Вильгельм Госвин Карл (1844–1910), Ида Вильгельмина (1847–1872).

Сын Каролины Макс фон Хольнштайн, который, несмотря на неупорядоченные семейные отношения его родителей, часто бывал в замке Фронберг, играл и воспитывался вместе со своими сводными братьями и сестрами. Большую часть времени он находился вместе с отцом, но также бывал и с матерью. Как отмечалось ранее, замок Фронберг находился по соседству с Шварценфельдом. Разлука родителей наложила определенный отпечаток на формирование характера графа Макса. Он не был обласкан материнской любовью, что оставило след в душе юного графа. Упрекать Каролину, что она была плохой матерью, которая полностью бросила маленького Макса и прекратила о нем заботиться и любить, – это не совсем верно. Конечно, больше внимания, любви и заботы она отдавала своим другим детям, которые появились на свет от барона фон Кюнсберга, но о Максе она также старалась не забывать, и он ей был дорог и любим.

Из-за разбитого брака родителей Макс фон Хольнштайн часто также бывал при баварском дворе. Он был наряду с принцами Гессенскими другом детства принцев Людвига и Отто Баварских. Хоть граф Макс и принадлежал к королевскому роду, но из-за своего морганатического происхождения не мог пользоваться всеми привилегиями. Он получил образование в резиденции в тени своих королевских троюродных братьев. Любовь к лошадям объединяла интересы графа Хольнштайна и кронпринца Людвига с юности. Так между ними возникла дружба.

Шли годы. 30 июня 1857 года умер граф Карл Теодор фон Хольнштайн в возрасте 59 лет. После смерти графа фон Хольнштайна дорога к алтарю его овдовевшей супруги Каролины была наконец свободной. 21 сентября 1857 года Каролина вышла замуж за барона Вильгельма фон Кюнсберга. Бракосочетание состоялось в паломнической церкви Wallfahrtskirche в Кройцберге в Швандорфе. Их дети были узаконены 7 июля 1859 года и носили отныне имя фон Кюнсберг, бароны и баронессы фон Фронберг.

Все же счастье супругов фон Кюнсберг продолжалось недолго. Историк, этнограф Альфред Вольфштайнер отмечает, что здоровье Каролины, возможно, было ослаблено многочисленными родами, она умерла 24 июля 1859 года в возрасте 44 лет в замке Фронберг. Доподлинно точно неизвестно, от чего умерла Каролина. Саркофаг с останками графини стоит в соседнем помещении, прилегающем к часовне замка. Ее сын Макс уже в возрасте 24 лет остался круглым сиротой. Надгробный камень барона Вильгельма фон Кюнсберга находится также в замке Фронберг.

Граф Макс начал свою придворную карьеру в 50-х годах XIX века как камер-юнкер и офицер 1-го кирасирского полка (тяжелая кавалерия). 31 марта 1855 года он был назначен юнкером, 22 апреля 1859 года унтер-лейтенантом и также был призван на придворную службу. 28 ноября 1861 года графа повысили до звания ротмистра, 21 ноября 1870 года он получил майора, 24 июля 1879 года звание подполковника и, наконец, 24 октября 1884 года назначен полковником.

Также граф фон Хольнштайн являлся наследственным рейхсратом баварской короны и относился к либеральному меньшинству 1-й палаты парламента. Одно время граф Макс состоял адъютантом у своего дедушки принца Карла Баварского.

В 1857 году после смерти отца Карла Теодора графу Максу перешли по наследству владения в Верхней Баварии. Частым местопребыванием графа был в основном замок Шварценфельд. Благодаря предприимчивой жилке Хольнштайна регион Верхнего Пфальца процветал. Здесь возникло большое частное прудовое рыбное хозяйство Баварии. Карпы, щуки, судаки из графских прудов пользовались большим спросом за столом у аристократов. Зеркального карпа из Шварценфельда подавали к трапезе даже на печально знаменитом «Титанике».

В своей юности граф Макс считался покорителем женских сердец и большим скандалистом при дворе, его голова была полна смелых идей. О его личной жизни в юности, к сожалению, также мало известно. Однако к одной особе, Хильдегард Риксингер, первой любви графа Макса, которую он знал с юности, мы еще позже вернемся.

Глава 11
Жертва голштинского дела

С осени 1863 года начал заостряться вопрос Шлезвига и Гольштейна, яблоко раздора между Германией и Данией. Кризис, уходящий корнями на десятилетия назад. После Венского конгресса господство Австрии в Германском союзе осуществлялось в течение первых пятидесяти лет. В эти годы Пруссия усердно работала над тем, чтобы улучшить свое состояние в Германском союзе, и к этому времени получила возможность изменить ход истории Германии. И волею судьбы нашелся такой сильный лидер – Отто фон Бисмарк (1815–1898), бывший служащий из Померании, который 22 сентября 1862 года был назначен канцлером Пруссии. Бисмарку было 48 лет, когда разгорелся конфликт вокруг Шлезвиг-Гольштейна.

Эльбские герцогства Шлезвиг и Гольштейн выдвигали право на самоопределение. Они были связаны личной унией с Данией. В самом северном герцогстве Шлезвиг население было наполовину датским, наполовину немецким, а в Гольштейне, который к тому же входил в Германский союз, проживало почти полностью немецкое население. Помимо этого, в Германии и Дании действовали разные законы престолонаследования: в Германии корона могла передаваться только наследникам мужского пола, а в Дании она могла переходить по женской линии.

Возникал конфликт: Дания хотела присоединить герцогства себе, однако Австрия и Пруссия также имели свои виды на Шлезвиг-Гольштейн.

Из-за династического спора судьба личной унии, которая связывала Данию с герцогствами, висела на волоске. Встал вопрос: кому подчиняются эльбские герцогства и кто их наследник? Еще ранее, в разгар революции 1848–1849 годов сложная ситуация в Шлезвиге и Гольштейне привела к войне Пруссии с Данией, в которую вмешались и другие европейские государства. В 1848 году король Дании Фредерик VII объявил, что Дания ведет переговоры о судьбе Шлезвига, где произошло восстание против датчан. Было образовано Временное правительство в Киле. Жители герцогств пожелали видеть своим хозяином герцога Кристиана Августа Августенбургского (1798–1869). Он обратился за помощью к Пруссии. Франкфуртский парламент признал Временное правительство герцога, приветствовал вступление Шлезвига в Германский союз и послал прусскую армию оккупировать герцогства. Однако угрозы со стороны Англии и России, которые хотели географически сдержать Пруссию в центре Европы, вынудили Фридриха Вильгельма IV подписать перемирие с Данией. Герцог Августенбугский был вынужден бежать.

В 1852 году был подписан Лондонский протокол, согласно которому Шлезвиг и Гольштейн должны оставаться связанными личным союзом с Данией независимо от смены правящей династии. Также герцогства должны были оставаться автономными и неразделенными и не являться частью Датского королевства. Договор гарантировал целостность Дании, наследником Фредерика VII назначался Кристиан Глюксбург (1818–1906), позднее король Кристиан IX. Он должен был также унаследовать Шлезвиг и Гольштейн при условии, что Дания никогда больше не попытается включить ни то ни другое герцогство в состав своей территории.

Что касается герцога Кристиана Августа Августенбургского, который владел наибольшим правом преемственности, то ему Дания выплатила 2,75 млн прусских талеров в качестве отступных за владения герцогствами. Обнищавший от конфискации своих земель и чтобы расплатиться с долгами, он пошел на этот шаг, передав герцогства датскому королю.

Конфликт по-прежнему никуда не исчез, Дания по-прежнему не хотела отказываться от Шлезвига. Попытка введения в 1855 году первой общей конституции для Дании и Шлезвига откликнулась рыком со стороны Германского союза. Дания уступила, но через несколько лет 30 марта 1863 года Фредерик VII подписал указ, где упоминалось, что Шлезвиг присоединяется к Дании, а в Гольштейне установится автономное управление. Все это нарушало Лондонский протокол. Германский союз в ответ выставил ультиматум, что в таком случае немецкие войска будут введены в герцогства. Также брожению конфликта способствовал династический кризис. 15 ноября 1863 года скончался датский король Фредерик VII, не оставивший прямого наследника. Вместе с ним угасла линия королевского Ольденбургского дома. Наследование передавалось Кристиану Глюксбургу, поскольку его жена Луиза Гессен-Кассель (1817–1898) приходилась двоюродной сестрой предыдущему королю. Вступление на престол Кристиана IX лишь обострило конфликт. Новый датский король 18 ноября подписал конституцию, по которой Шлезвиг аннексировался Данией. Двумя днями ранее Кристиан Август Августенбургский отрекся от своих прав на Шлезвиг-Гольштейн в пользу своего сына Фридриха VIII (позднее тесть Вильгельма II, отец императрицы Августы Виктории), который предъявил свое право наследования на герцогства.

Фридриха Августенбургского и создание с ним во главе нового государства Шлезвиг-Гольштейн поддерживало немецкое общественное мнение, в основном либералы и малые германские государства. Бавария также выступила в поддержку Августенбурга и за независимость Шлезвиг-Гольштейна. Такой шаг со стороны Баварии навлекал на себя подозрение Пруссии и Австрии, но также и недоверие Дании.

В Германии разгорелся патриотический протест в ответ на аннексию Данией Шлезвига. Ландтаги и общественность призывали к войне против Дании. Бисмарк, однако, оставался непреклонен и действовал согласно нормам международного права, придерживаясь Лондонского протокола.

Бисмарк выступил против признания права герцога Августенбургского на престол. Ему даже пришлось вступить в спор с Вильгельмом I и его сыном кронпринцем Фридрихом, который поддерживал с юности дружбу с герцогом Августенбургским. Бисмарк не приветствовал создание нового враждебного государства на северных границах с Пруссией, которое будет проводить антипрусскую политику и перекроет выход к Северному морю. Для Бисмарка важно также было удержать от вмешательства другие государства, которые подписали Лондонский протокол и которые желали принять участие в улаживании конфликта. Признание национального принципа, как того требовали малые немецкие государства, означало бы для Австрии раздор на ее землях, а этого венское правительство не могло допустить. В декабре 1863 года Бисмарк договорился с австрийцами о совместных действиях в решении вопроса Шлезвиг-Гольштейна. Бисмарк же не забывал и свою конечную цель – аннексировать оба герцогства Пруссией и получить свободный доступ в порт Киль – центр, имеющий большое стратегическое значение для расширения военно-морских сил.

Создав мощную прусскую армию, уже тогда Бисмарк решил, что политика «железа и крови» может поставить Пруссию во главе Германии, и устремил свои силы на ее продвижение. Осенью 1863 года некоторые наблюдатели заметили в Бисмарке новую растущую грозную силу в Европе.

Еще на княжеском собрании во Франкфурте в начале октября члены Германского союза приняли решение, чтобы ганноверские и саксонские войска заняли Гольштейн. В начале декабря без каких-либо препятствий войска вошли в герцогство, поддержанные местным населением. Датские войска без боя ушли в Шлезвиг.

Все эти события потребовали возвращения из Рима баварского короля Максимилиана II. Не успев полностью поправить ослабленное здоровье, король был вынужден прибыть в Мюнхен в середине декабря.

Людвиг в то время продолжал учебу в Мюнхенском университете, выполнял свои представительские обязанности, и мысли кронпринца по-прежнему занимал Вагнер и его творчество. Вся суета, завязавшаяся вокруг Шлезвиг-Гольштейна, его утомляла, как он позднее признался Анне Гессенской весной 1864 года за три дня до смерти своего отца: «Я устал от этого вечного дела Шлезвиг-Гольштейн… Пожалуйста, не показывай это никому!!!»

Обвинять Людвига в политическом легкомыслии все же не стоит. В ту пору он еще не король, а всего лишь беспечный кронпринц, юноша, который на тот момент мало что смыслил в большой политике, тем более в таком запутанном вопросе Шлезвиг-Гольштейна, где сложно было решить, кто имеет больше прав на эти земли и как разделить давно переплетенные между собой датские и немецкие корни.

Лорд Пальмерстон, министр иностранных дел Великобритании с 1846 по 1851 год и премьер-министр с 1855 по 1865 год с небольшим перерывом, однажды высказался, что есть только три человека, которые действительно понимают шлезвиг-гольштейнский вопрос. Один из них умер, второй сошел с ума от этого, а третий, он сам, снова все забыл. И все же, когда Людвиг уже стал королем, он удивил председателя совета министров фон Шренка-Нотцинга своими глубокими познаниями в шлезвиг-гольштейнском вопросе.

Зимой 1863/64 года Людвиг долго болел, его беспокоили боли в горле, он перенес ревматизм суставов, и в то время он занялся изучением запутанного дела Шлезвиг-Гольштейна. 17 декабря 1863 года он писал Сибилле фон Леонрод: «…В последнее время я тоже заболел, несколько дней держится температура, шея опухла; все же дела идут теперь снова гораздо лучше… О моей жизни в последнее время я не могу написать Вам много, она протекает однообразно, так как я провожу время дома. Я несколько раз был в театре, я очень с нетерпением жду тенора Ниманна из Ганновера, который выступит здесь в феврале, как Тангейзер и Лоэнгрин. В скором времени будет «Летучий Голландец» Р. Вагнера и «Кориолан» Шекспира. На следующей неделе, вероятно, я смогу снова посещать колледж. …Я должен довольно часто давать аудиенции. Недавно сюда приехал отец и был тепло встречен, он выглядит хорошо. Мой двоюродный брат Карл Теодор уезжает сегодня, чтобы выступить с союзными войсками против Гольштейна. Кто знает, как все это закончится!..»

Рождество и конец 1863 года болезнь по-прежнему не отпускала кронпринца. В конце года Людвиг принял важное решение написать Вагнеру, о чем он записал в своем дневнике 28 декабря 1863 года: «План принят, написать Р. Вагнеру». Свое решение кронпринц обсудил с профессором Штайнингером.

В середине января 1864 года Австрия и Пруссия выдвинули Дании ультиматум – нераспространение конституции на Шлезвиг. 16 января в Берлине был подписан совместный указ между Пруссией и Австрией, где они обязывались защищать Лондонский протокол. Также предусматривалось, что если Дания не примет ультиматум, предполагалось вторжение австро-прусских войск в Шлезвиг. Спустя два дня Дания отклонила ультиматум, что означало начало военных действий.

1864 год станет для Людвига переломным. В то время кронпринц даже не предполагал, что его беспечная юность скоро закончится и все будет в его жизни уже по-другому. Людвиг постепенно выздоравливал. Он еще ощущал боли в горле и температуру, хотя уже смог принимать дипломатов, но вынужден был пропустить костюмированный бал 9 февраля, на котором присутствовала вся его семья. Но это не расстраивало Людвига, о чем он поделился в письме с Сибиллой фон Леонрод: «Хотя я не могу покидать комнату в течение нескольких недель, все же я радуюсь и развлекаюсь; я много читаю, что я люблю больше, чем все балы».

В то время как Людвиг был на пути к выздоровлению, здоровье его отца ухудшалось из-за беспокойства вокруг продолжающего конфликта вокруг Шлезвиг-Гольштейна. С одной стороны, Мюнхен стал центром всех устремлений в пользу герцогств и наследного принца Августенбургского, но, с другой стороны, Бавария вступила в конфликт в этом вопросе не только с Данией, но и с Россией, Англией, Пруссией и Австрией. Максимилиан также выступал против аннексии Пруссией герцогств.

Идеал расстановки сил в Германском союзе король продолжал видеть в концепции триады южногерманских государств во главе с Баварией. Конечно, в планы Бисмарка это не входило. Его цель состояла в том, чтобы вывести Пруссию во главу новосозданной империи и исключить влияние Австрии в германских землях.

Ослабленное здоровье баварского короля не соответствовало силе шлезвиг-гольштейнского конфликта, который стал фатальным в его судьбе и омрачал последние дни его жизни. Максимилиан принял у себя в Мюнхене герцога Августенбургского и депутацию по Шлезвиг-Гольштейну. Бундестагу дали указания, где интересы Баварии представлял барон фон дер Пфордтен. Для Пруссии и Австрии баварские меры были неприемлемы. Правительства обоих государств попытались влиять на Максимилиана II. Австрия пыталась заручиться поддержкой баварского короля в дискуссии с Данией. С этой целью к нему приехал его деверь эрцгерцог Альбрехт Австрийский (1817–1895), пытавшийся уговорить Максимилиана II. Между эрцгерцогом и королем ежедневно проходили долгие обсуждения, что повлекло за собой волнение, и это плохо отражалось на здоровье Максимилиана.

Австрия получила отказ Максимилиана II, после чего австро-прусские войска во главе с фельдмаршалом Фридрихом Врангелем пересекли 1 февраля реку Эйдер – границу между Шлезвигом и Гольштейном. После непродолжительных военных действий на Данневеркской позиции датчане отступили на позиции в город Дюппель. И после продолжительного штурма 18 апреля австро-прусские войска прорвали Дюппельские укрепления. Затем последовали их победы еще в нескольких сражениях.

Пока тлел шлезвиг-гольштейнский конфликт, Людвиг в то время посетил 21 февраля представление «Лоэнгрина», с участием непревзойденного певца Альберта Ниманна, который покорил кронпринца своим волшебным голосом и своей ролью лебединого рыцаря. Уже с юношеского возраста в Людвиге начала зарождаться привычка восхищаться и увлекаться талантом актеров, певцов. Он послал Ниманну цветы и подарки и даже предоставил певцу аудиенцию, выразив свое восхищение.

В январе или феврале кронпринц написал длинное стихотворение «Видение», в котором скрывался лейтмотив его будущей жизни. Замысел этого стиха, как можно увидеть, родился у него во сне, о чем Людвиг поделился с Анной Гессенской: «…Той ночью мне приснился очень удивительный сон: мне приснилось, что я выпрыгнул из кареты на дорогу, ведущую вверх к Хоэншвангау, когда мы были на пути в Мюнхен. Я побежал в чащу, а затем прибыл в далекие края, где я сплотил вокруг себя отряд из мужчин, с которыми я хотел вернуться в Хоэншвангау, чтобы жить там, – это было все очень романтично…»

Ганс Герхард Эверс так толковал стихотворение Людвига: «Кронпринц хотел для себя благородно завоевать страну вокруг Хоэншвангау и вернуться к старым богам. Он убегает, когда должен уезжать в ненавистный город. Он собирает вокруг себя рыцарство Грааля и будет их королем – вероятно, параллель с Парцифалем. От язычества он обращается к Христу. Тогда он переживает приключение Тангейзера в Венериной горе. Со своим рыцарством он вступает в Хоэншвангау, которому предназначено быть его резиденцией. На следующее утро прибывает лебединый рыцарь, чтобы по божественному поручению принять господство, и запрещает спрашивать его имя. Все обещают, что никогда не спросят его имя». Все эти параллели мы увидим позднее на протяжении недолгой жизни Людвига.

4 марта король Макс провел симпозиум, а спустя три дня почувствовал недомогание. Смерть уже стучалась в двери к баварскому королю. Биограф Георг Якоб Вольф так описывает ухудшение здоровья Максимилиана: «В течение нескольких дней была странная болезнь. 6 марта король, который обычно пользовался в ванной щеткой, чтобы протереть кожу на левой груди, почувствовал необъяснимую боль. К вечеру образовался отек в небольшую ссадину с красным зудом и опухолью размером с ладонь. На 7 и 8 марта опухоль и зуд распространились; пульс увеличился. Ночь с 8 на 9 марта была неспокойной. Но еще не видели опасности».

Несмотря на претензии врачей, король Максимилиан не прекращал заниматься правительственной работой 8 и 9 марта вместе с советником, секретарем Францем Пфистермайстером.

Позднее король смог лежа принимать снова австрийского эрцгерцога Альбрехта, которому сделал предложение посредничества и которое было принято.

Король был измучен, и после ухода герцога ему стало хуже. Лейб-медики Гитль, Шляйс-Лёвенфельд и другие собравшиеся доктора констатировали большую угрозу для жизни Максимилиана. Рожа воспалилась и увеличивалась, неся угрозу внутренним органам. Организм не мог справиться с болезнью.

Испуганная королева Мария не отходила от мужа. Кронпринц Людвиг, узнав от доктора Гитля о тяжелом состоянии здоровья отца, отказался от посещения театра и поспешил к умирающему в покои. Отто и остальная королевская семья собрались в боковых комнатах короля, а с ними и остальное придворное окружение.

К утру 10 марта Максимилиан становился все слабее, и врачи отчаялись. В 5 часов утра прибыл исповедник короля декан Георг Карл Райндль и провел последний обряд. Макс пребывал в это время в здравом уме и молился на латыни. После принятия таинств соборования ослабевший король позвал к себе Людвига. О чем беседовали тогда отец и сын, неизвестно. Последним желанием Максимилиана было, чтобы сыну, когда придет его последний час, был дарован спокойный конец, как ему самому.

С башен города разносился печальный звон колоколов. Весть о скорой смерти Максимилиана быстро распространялась в городе среди населения. Множество людей всех сословий спешили в Мюнхенскую резиденцию, собираясь в коридорах и во дворах замка, выказывая последнюю преданность королю. Никому не запрещалось входить. У смертного ложа короля собралась вся семья вместе с архиепископом, вознося за умирающего молитвы. Последние часы жизни отца Людвиг описал в своем дневнике: «В 9 часов позвали, все хуже, все тут, слухи в городе, были долго в соседней комнате, страшное мгновение, много людей, большое участие, в 12 часов позвали внутрь, зашел уже к отцу, дорогие дети! Еще говорил, последний раз увидел его в сознании. На последнем дыхании, архиепископ читает молитвы, стояли у кровати, горе! Горе! Глубокая боль! Стонет, быстрая агония – †! – у Бога! – Остаюсь еще при матери; закрыла глаза после смерти усопшему! – Бог принял его душу!»

Последние слова короля были обращены к жене. Максимилиан произнес ее имя, держа ее руку до самого конца. Министр-президент Людвиг фон дер Пфордтен отметил в своем дневнике: «…Король умер в 11³/₄часов… как жертва голштинского дела».

Слезы и рыдания наполнили комнату. Долго Людвиг стоял, молясь на коленях, у смертного одра отца. Когда посыльный склонился перед Людвигом и назвал его «ваше величество», он, глубоко потрясенный, вздрогнул и побледнел от возложенной теперь на него ответственности. Потом Людвиг увел мать из покоев умершего.

Во второй половине дня публично провозгласили нового короля Баварии. Свидетель тех дней Юлиус Хей так описывает: «Одетые в исторические костюмы герольды разъезжали в снегопад верхом по городу и провозглашали королем Людвига II. Печальной и впечатляющей в то же время была церемония. Прежде всего в средневековых костюмах придворные трубач и придворный литаврщик, герольды в богато украшенной вышивкой одежде, в их середине глашатай с могучим свитком пергамента, по которому он читал громким голосом вступление на престол короля».

Спустя некоторое время вокруг смерти Максимилиана II ходили слухи. Говорили об опухоли мозга, поскольку Макс часто страдал головными болями, но, как показало вскрытие, никаких опухолей в головном мозге не было обнаружено и почти до самого конца король пребывал в ясном сознании. Также распространяли слухи, что король был отравлен булавкой, которую ему накануне смерти подарил австрийский эрцгерцог. Слух с отравлением не соответствует правде. Официальной причиной смерти была указана рожа – инфекционное заболевание с интоксикацией организма и с воспалением кожного покрова, вызванного стрептококком. Инфекция может проникнуть через телесные повреждения, царапины. Максимилиан, массируя в ванной грудь щеткой, сам того не замечая, травмировал кожу. Через ранку проникла инфекция и привела к заражению крови.

На следующий день, 11 марта утром состоялась траурная месса за упокой души Максимилиана II, на которой присутствовала вся королевская семья. В этот же день Людвиг присягнул на конституции как новый король Баварии Людвиг II.

Своей чудесной эмоциональной речью, полной тепла и энергии, он до слез растрогал государственный совет.

С этого момента король начал погружаться в водоворот правительственной деятельности. Для него все это было новой и нелегкой ношей: давать первые аудиенции, встречи с министрами и членами остальной королевской семьи, разбор бесчисленной корреспонденции с выражениями соболезнований.

12 марта Людвиг в своем дневнике сделал большую вертикальную запись: «Король».

На следующий день королем была сделана запись, похожая на молитву, которая дает понять, насколько тяжело было Людвигу, но он не отчаивался и осознавал возложенную на него ответственность: «Дорогой, милостивый Бог! – Отец Небесный! – Полностью я отдаюсь твоей святой воле. Ты призвал моего отца с этой земли, у тебя были мудрые намерения при этом. На меня легла тяжелая ноша! – Как я должен нести ее, если бы ты не поддержал меня! Святой отец, ниспошли свет в мою душу, дай мне мужество и силу, чтобы исполнить мой тяжелый долг действительно, от имени Христа Спасителя, в твоем имени Благословенном! Я начинаю свое правление!»

14 марта Максимилиан II был погребен в Мюнхене в Театинеркирхе (Theatinerkirche). Под звон церковных колоколов и 101 пушечный выстрел в последний путь провожали монарха тысячи людей. Умерший король, правивший шестнадцать лет, запомнился баварцам как добросовестный, преданный правитель и слуга своего народа, просвещенный монарх, покровитель науки, образования и искусства. Вместе с братом опечаленный новый король Людвиг II шел позади гроба своего отца сквозь заполненные улицы, производя на людей глубокое впечатление своей царственной, красивой внешностью. Хоть он не всегда находил общий язык с отцом, но его потеря стала для Людвига большой травмой. Сердце Максимилиана II, как того требовал старый обычай, было погребено отдельно в серебряной урне в часовне Альтётинг.

Часть вторая
Ангел на троне

Глава 1
Новый король

На следующее утро после смерти Максимилиана II новый король Людвиг II дал клятву на конституции. Церемония проводилась в Тронном зале Мюнхенской резиденции. Когда Людвиг присягал на конституции, стоя перед троном, несколько присутствующих офицеров были растроганы до слез от торжественности церемонии и эмоциональной речи молодого короля.

Норвежская писательница Клара Чуди так описывает Людвига II в первые годы его правления: «Он был самым красивым юношей, которого я когда-либо видела. Его высокая стройная фигура была совершенно симметричной. Его густые, слегка завитые волосы, слегка просматривающаяся бородка придавали его лицу сходство с теми великолепными античными художественными статуями, по которым складывалось первое понятие у эллинов о мужской силе, красоте. Даже если бы он был нищим, я бы не смогла не заметить его. Никто, старый или молодой, богатый или бедный, не мог оставаться равнодушным от очарования, которое исходило от него. Его голос был очень приятным. Вопросы он задавал ясно и точно. Его темы разговоров были хорошо подобраны и остроумны, говорил он легко и естественно. Энтузиазм, который он во мне разбудил, не уменьшился, а только увеличился за эти годы».

У более позднего секретаря Лоренца фон Дюффлиппа можно найти такое мнение о короле: «Точка зрения короля была легкой и быстрой, я никогда не слышал, чтобы он лгал. С ним легко было вести дела, и я не мог желать лучшего и более любезного в то время господина, если бы постепенно его злополучные любимые занятия не заняли весь его разум и исключили возможность упорядоченно вести дела».

Спустя два дня чиновник кабинета министров Франц фон Ляйнфельдер встретил графа Ла Розе на лестнице в резиденции, выражая свою скорбь, он добавил: «Наше единственное утешение – то, что у нас теперь есть ангел на троне». Граф Ла Розе отозвался о ранней смерти Максимилиана как о самой большой трагедии, которую встретила Бавария. Королева Мария сетовала на то, что Максимилиан умер слишком рано, а их неопытный сын еще был слабо подготовлен к правлению. Она не представляла, как Людвиг справится с преодолением такого большого спектра задач.

К тому времени, когда Людвиг достиг совершеннолетия и стал королем, его наставник граф Ла Розе подал в отставку. По окончании своей службы он дал оценку личности Людвига: «Умен и очень талантлив, он многому научился, и у него даже сейчас знания, которые выходят за пределы желаемого. У него очень богатая фантазия, которую я редко встречал у сверстников его возраста. Но он вспыльчив и иногда жесток. Больше чем сильно развитое своеволие указывает на упрямство, которое он, возможно, унаследовал от дедушки и будет преодолено лишь с большим трудом».

Хоть служба Ла Розе в качестве гувернера была окончена, Людвиг оставил наставника среди своего личного персонала и возвел его в звание генерал-майора.

Через три дня после похорон отца Людвиг писал Сибилле Леонрод: «…Он только оставался в постели один день, прежде чем умер. Я приношу свое сердце на престол – сердце, которое бьется за свой народ и которое горит за их благополучие, все баварцы могут быть уверены в нем. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы мой народ был счастлив; его благополучие, его спокойствие – это условия моего собственного счастья…»

Став королем, Людвиг по-прежнему проявлял щедрость к людям. После смерти Максимилиана II его сын, помня о всяких ограничениях с детства, постановил, чтобы любой скупости был положен конец. Одним из первых указов нового короля стало повышение жалованья придворным служащим и чиновникам, а также зарплаты учителям. Людвиг часто делал богатые подарки представителям искусства, художникам, артистам, слугам, лакеям, конным служащим и другим людям из низкого сословия. Такими подарками выступали различные сувениры (часы, кольца с драгоценными камнями, золотые булавки для галстука) или деньги.

В начале правления Людвига много говорили о его доброте, благочестии, уважении, чувстве долга. Людвиг часто появлялся на публике, на баварских праздниках, в церкви, в театре, концертах, или видели короля проезжающим по улице в карете или на коне.

С образцовым рвением король Людвиг II вступил в свою новую жизнь. Если он сталкивался с принятием какого-либо решения, то спрашивал: «Как поступил бы мой отец?» Людвиг осознавал, что он еще был неопытен в делах, и поэтому спрашивал совета у опытных министров. Каждый день разные министры были на аудиенции у короля. Людвиг проявлял интерес по всем вопросам, изучал, углублялся в подробности, много читал. Бесчисленные внутриполитические события, инструкции для иностранных послов тщательно изучались королем. Постепенно Людвиг оторвался от осторожной консервативной политики отца и осознал свою властную роль.

Министр юстиции Эдуард фон Бомхард так характеризует поведение короля на одной из аудиенций: «Поведение короля было величественно впечатляющим, с некоторой юношеской естественной застенчивостью, которая придавала ему очарование. Он очень внимательно выслушивал доклады, при этом часто рассматривал собеседника, смотрел ему в глаза, словно изучая. После окончания докладов он всегда беседовал об общих предметах, деталях, всегда более высоких актуальных вопросах, никогда о придворных сплетнях, развлечениях и прочее». Бомхард сложил мнение, что «король был очень интеллектуальным, в умственном плане одаренным, но его способности, знания, мышление были без налаженного порядка в голове».

Людвиг никогда не любил обсуждать придворные сплетни, его мысли и беседы всегда вращались вокруг более высоких вещей. Его взгляд был устремлен к звездам, и ему не нравилось, если приходилось опускаться на землю. Если реальность не соответствовала его идеалам, он убегал от нее. Это одна из причин его уединенности. Королю также не хватало чувства юмора, которого вдосталь было у его брата Отто. В искусстве Людвиг стремился воплотить свои идеалы в слова и образы. После лучшего знакомства с Людвигом министр Бомхард сделал вывод о Людвиге: «Он придавал большое значение восприятию, его сердце было чистым и неиспорченным, в нем жило целомудрие и чистота души, которые являлись самым драгоценным камнем на троне с энтузиазмом ко всему прекрасному, великому и благородному, к самым возвышенным идеалам».

Теолог Игнац фон Дёллингер описывал характер короля: «О нашем короле рассказывают много хорошего; он более интеллектуально одарен, чем его отец, решительно отстранен от общества, религиозный и склонный к тишине и уединенности. При даче аудиенций он приветствует тех людей, как он говорит, из бесед с которыми он может чему-то научиться. До сих пор его превалирующее увлечение – это музыка и серьезная драма. Он требовал, чтобы большие трагедии были представлены без каких-либо сокращений. …Впрочем, король очень добродушен, ему доставляет удовольствие делать подарки; в то же время, однако, очень ревностно относится к своей королевской власти, как говорят, подобно его деду».

Обычно рабочий день Людвига начинался с раннего завтрака и посещения матери. С 8:30 и до 10 часов король принимал кабинет-секретаря Франца фон Пфистермайстера (1820–1912). В 11 часов ежедневная встреча с одним из министров; второй раз Людвиг завтракал в 12 часов, и в это время обычно он проводил аудиенцию. Обед короля проходил в 16 часов. В 18 часов Людвиг поочередно принимал секретарей, после чего чиновник Ляйнфельдер зачитывал Людвигу газетные новости. Так протекало время до 21 часа.

Распорядок дня, которого придерживался Людвиг, останавливался, если он покидал Мюнхен. Министрам невозможно было всюду следовать за королем. Поэтому было организовано благодаря секретариату кабинета министров письменное общение между королем и министрами. Уже скоро такое правление Людвига будет подвергнуто критике.

При выполнении ежедневных обязанностей Людвигу помогали два помощника: кабинет-секретарь Пфистермайстер в правительственных делах, а придворный секретарь Юлиус Хофман – в личных интересах.

Функции секретариата кабинета министров заключались не только в исполнении канцелярских дел. Кабинет-секретарь был важным связующим звеном между королем и министерством. Вся документация предварительно проходила через кабинет-секретаря, и только потом он решал, какие документы следует видеть королю. Кроме того, кабинет-секретарь отвечал за доступ к королю. Те, кто хотел получить аудиенцию или получить поддержку своим делам у монарха, перед этим сталкивались с кабинет-секретарем. Секретариат финансировался из государственных средств, не был подотчетен государственной власти, но официально не был частью государственной администрации и считался личным делом короля. При правлении Макса II кабинет-секретариат превратился почти что в министерство. Секретариат состоял из главы кабинет-секретаря, его помощника и двух писцов, которые ежедневно разбирали текущие дела, письма, сообщения, заявления от министерств. Пфистермайстер делал устные доклады, ожидал приказов, если дела требовали личного вмешательства короля. Кабинет-секретарь подготавливал все формальные дела и предоставлял Людвигу на подпись соответствующие документы.

Иногда министрам удавалось оказывать влияние на кабинет-секретаря. Некоторые секретари позже становились министрами, яркий пример тому Иоганн фон Лутц. После смерти Людвига Бисмарк критично высказался о секретарях, в том смысле, что они отдаляли короля от политики и министров.

Вюртембергский посланник писал в апреле 1864 года: «Все те люди, которые состояли с его величеством в деловом контакте, так, в частности, министр Шренк и Ноймайр, генерал-адъютант граф Ла Розе, обер-церемониймейстер граф Почи (Pocci) и первый кабинет-секретарь придворный советник Пфистермайстер, сходятся в том, что король полностью сознает свое тяжелое задание, чувствует оживленную потребность и также осведомляется, не жалеет сил, которые связаны с исполнением обязанностей правителя… кроме того, добросовестен и всегда устремлен быть справедливым во всех решениях…»

Все же конфликт вокруг независимых суждений Людвига с его министрами начал разгораться рано. Людвиг не любил, когда ему противоречат и навязывают волю. Многие люди по этой причине попадали в королевскую немилость.

Людвиг показал сильное руководство, когда летом 1864 года уволил трех упрямых министров, которые были не согласны с мнением короля: министра по делам образования и религии Теодора фон Цвеля, министра юстиции барона Карла Кристофа фон Мульцера и министра иностранных дел, председателя министров барона Карла фон Шренк-Нотцинга. Так, председатель совета министров барон Карл фон Шренк выступал против политики короля Людвига о заключении соглашения о таможенном союзе. Его отставка в конце октября 1864 года вызвала удивление дипломатов потому, что он был уволен прежде, чем был найден на его место преемник.

Людвиг хотел самостоятельно определять политику своей страны и не только следовать рекомендациям своих министров, которые были полностью компетентны и уместны. Король считал, что он будет править лично, если на него не будут влиять его министры, комментировал австрийский посол Бломе 24 сентября 1864 года.

Бисмарк писал о Людвиге в своих мемуарах: «У меня всегда было впечатление, что как правитель он хорошо разбирался в делах и разделял национальные немецкие убеждения, хотя и озабочен был преимущественно сохранением федеративного принципа имперской конституции и конституционных привилегий его страны».

Но даже эти увольнения не решили надолго проблему конфликта между королем и министрами. Людвигу не хватало воли и постоянства доводить до конца эту борьбу, и часто это влекло за собой разочарование, и с годами он реагировал бегством от своих представительских обязанностей, жалуясь на слабое здоровье, отказывался от публичных выступлений. Король сокращал все больше также личное общение с советниками и, когда принимал министров, своим видом демонстрировал к ним свое пренебрежение. Его преемники вскоре поняли, что лучше не провоцировать короля нежелательными советами и не перечить ему. Установилась своеобразная система, которая особенно расцвела при министерстве Иоганна фон Лутца, что подчинение вознаграждалось королевской милостью, а все несогласное с решениями короля вызывало недовольство монарха. Министр Пфордтен был последним министром, который напоминал Людвигу о его обязанностях. Его преемники в некоторой степени довольствовались поведением короля.

В последние годы жизни Людвиг редко давал аудиенции и избегал разговоров о политике. Это лишь объясняется его разочарованием, политической горечью. Однако это нельзя применять ко всему периоду правления короля. Множество свидетельств на протяжении всего времени правления говорит о том, что Людвиг интересовался политическими и экономическими вопросами и принимал в них активное участие.

Людвиг реагировал восприимчиво на упреки и слухи, что он из-за своей неопытности не принимает самостоятельных решений. Он неоднократно напоминал правительству, что перед разработкой законопроектов они должны заручаться его разрешением. Министерство иностранных дел король уведомлял о том, чтобы вся важная корреспонденция предоставлялась ему для ознакомления и проверки. Людвиг часто настаивал на быстрой и полной отчетности не только мелких дел, но и крупных вопросов политической важности. От секретарей король требовал, чтобы они докладывали отчеты не только устно, но и письменно, чтобы он мог к ним неоднократно возвращаться, если требовалось внести изменения. Если в делах возникали разногласия между королем и правительством, то Людвиг, исполняя свою волю, не раз действовал против предупреждений правительства.

Король осознавал и сожалел, что его внезапно прерванное из-за раннего вступления на престол образование являлось недостаточным. Поэтому он старался восполнять пробелы в своих знаниях. В 1877 году Людвиг писал кронпринцу Рудольфу Австрийскому, с которым его связывали не только родственные, но и хорошие дружеские отношения: «Я жалею в значительной степени, что после того, как я начал учебу в университете, когда достиг совершеннолетия, был вынужден ее оставить, поскольку преждевременная и неожиданная смерть моего отца изменила мои планы. Теперь я хочу серьезно изучить национальную экономику».

Люди, с которыми общался король, не сомневались в его высоком интеллекте. Князь Гогенлоэ писал после аудиенции у короля 3 июня 1869 года в дневнике: «Король был, как всегда, очень остроумен в своих вопросах и ответах». Рудольф фон Дельбрюк, который был принят в сентябре 1870 года королем на аудиенции, хвалил его доклад: «Он произвел на меня впечатление необычно одаренной и весьма привлекательной личности».

Сибилла фон Леонрод восхищалась своим бывшим воспитанником в апреле 1864 года: «В моем сердце запечатлены живые разговоры, и проявившийся в них светлый, ясный ум Вашего величества, чудесная зрелость ранней юности привели меня в удивление и восхищение». И в сентябре того же года: «Я часто узнаю в дорогих письмах Вашего величества большой ум, благородное сердце, которое еще проявилось так прекрасно в детстве Вашего величества, что я была так глубоко взволнована местом в последнем письме Вашего величества, глубоко увлечена наивысшим восхищением».

В первые годы правления Людвига политики и послы замечали интерес короля ко всем вопросам, он вдавался в подробности ежедневных правительственных дел, много читал и изучал. Король старался не упускать ни одного дела и события, все должно было проходить с его предварительного согласия. Он тщательно изучал все указания иностранным послам, как и многочисленные внутриполитические события. Министры и секретари неоднократно должны были отвечать на королевские вопросы, если монарх не чувствовал себя достаточно информированным.

Кроме того, Людвиг сделал первую попытку оформить свою окружающую среду в соответствии со своими представлениями. Он переделал в середине 1864 года свою спальню в замке Хоэншвангау. Помещение украсила скалистая группа со струящимся водопадом, несколько апельсиновых деревьев в чанах и искусственное ночное небо с луной и звездами, которые могли быть освещены сложной зеркальной системой с верхнего этажа. В 1865 году была добавлена искусственная радуга, которая освещалась с помощью сложной технической аппаратуры.

С 8 декабря 1864 года по 20 апреля 1865 года Людвиг брал еще частные уроки философии у Йоханнеса Хубера, затем все занятия были приостановлены.

Людвиг с юности был отличным пловцом, выносливым горным туристом и отличным всадником. Король неоднократно ездил верхом из замка Берг в Хоэншвангау. Даже если он выезжал в карете, он любил быструю езду. В Мюнхенском театре король вечером перед представлением и в перерывах старался избегать бесед с другими людьми. Посетители не раз замечали, как король увлеченно читает либретто или тихо всхлипывает над драмами Шиллера.

Людвиг увлекался искусством фотографии, их изготовлением и применением. Король скоро осознал, какое влияние имеют фотографии на общественное мнение. Он потратил значительно больше финансов на фотографии, чем его отец. Обычно Людвигу фотографии нужны были для подарочных целей, а также для личного пользования, как настенные украшения, сувениры. Король делал фотопортреты всех размеров и оформления, часть из них была выставлена для общественной продажи. Делались всевозможные снимки зданий, интерьеров с целью их изучения. Людвиг также побуждал близких ему людей к фотографированию. В последующие годы это ему помогло складывать впечатление о человеке, а также при назначении кандидата на какую-либо должность при дворе.

Король был необычным человеком. Восторг и ликование народа быстро дали почувствовать Людвигу себя настоящим правителем. И постепенно присущая ему нерешительность отступала на задний план, уступая место уверенности, спокойствию и величественности.

Благодаря своему пристрастию к отдыху за городом Людвиг быстро снискал расположение сельских жителей, в то время как горожане сталкивались с ним отдаленно. Писатель Оскар Мария Граф в биографии своей матери сообщал: «Среди крестьян, для которых их правители до сих пор оставались чуждыми и безразличными, король пользовался огромной популярностью. Он был первым Виттельсбахом, который почти всю свою жизнь провел в их областях и показал крестьянам большую часть своего великолепия и величия. Они слышали, пожалуй, о нем немало всевозможных темных историй и говорили о них, но все же они не верили в них. Они сомневались в этом, поскольку малолюдимый, очевидно, чувствовал расположение к ним, часто посещал неожиданно крестьян или сидел вместе с дровосеками в горах, любезно беседовал с ними и делал тем или иным какие-то подарки. …Людвиг ненавидел кровопролитие и воинственность. В его комнатах или охотничьих хижинах нигде не было современного огнестрельного оружия, с другой стороны, сверкающие орудия, шлемы и старинные мечи. Охота, маневры, канонада и война были для него ужасом. …Он не любил военную пышность, он любил помпезные корону и мантию, отделанную золотом, серебром и горностаем». И особенно на церемониях, на которых он присутствовал как гроссмейстер ордена Святого Георгия.

Вскоре до Людвига дошли печальные известия – его воспитатель и наставник граф де Ла Розе был тяжело болен. 11 апреля Людвиг писал Сибилле фон Леонрод: «Это будет не только страшным ударом для его семьи, но мне также будет жаль, потому что он был для нас добрым другом и советчиком».

Незадолго до его смерти молодой король поспешил к смертному одру своего воспитателя, поскольку на протяжении многих лет у них установились хорошие дружеские доверительные отношения. Служанка графа сперва не узнала Людвига и не впускала проведать своего господина. Но когда она узнала, что перед ней стоит король Баварии, то упала на колени и просила прощения. Людвиг смог увидеть умирающего и на следующий день остался на целый час с семьей Ла Розе.

Граф Теодор де Ла Розе умер 15 апреля 1864 года. Если бы не его ранняя смерть, он бы смог еще помочь словом и делом молодому королю. Без него Людвиг мог теперь рассчитывать только на себя, со своими родственниками у него не было близких, доверительных отношений.

«Я сидел, – признался Людвиг позже, – окруженный объемными книгами и пергаментами, вовсе не изучал поэзию, как все думали, а всемирную историю и общественно-политическую науку. Я принял, вероятно, слишком рано тяжелое, ответственное задание, вдвойне тяжелое на молодые плечи, трижды сложное для юного ума, в котором до сих пор жило совсем кое-что иное и который хотел еще кое-чего совсем другого».

Биограф Людвига Йозеф Кремер писал: «При баварском дворе в узких кругах утверждается, что смерть графа очень оплакивали, потому что влияние этого человека на молодого короля было бы выгодно, и то, что Людвигу II не хватает некоторой практической точки зрения. С тонкой тактичностью бывший воспитатель, как дежурный генерал-адъютант, умел отстранять вещи, которые прорывались прямо-таки с силой во дворец, без появления разрешения владеть правом для этого. Имелись, впрочем, тогда многие, которые порицали, что оба принца, в первую очередь, однако, кронпринц был слишком долго доверен дамам-воспитательницам и что лучше было, если бы граф Ла Розе был назначен на несколько лет раньше, по крайней мере как королевский гувернер».

На 1864 год сложилась особенная ситуация, связанная с тем, что в Баварии было два короля: правящий король Людвиг II и экс-король, его дедушка Людвиг I. Оба любили заниматься строительством, их различие состояло в том, что строения Людвига I предназначались для общественности, а у его внука – для частных целей. У обоих были устаревшие представления о королевской власти, также замечалось их сходство в поведении, энтузиазме, в манере говорить и вести беседу. Дедушка писал внуку: «Когда я узнал, что ты носишь корону, ты мне стал еще дороже». Однако радость вскоре сменилась беспокойствами о благополучии страны и династии, он невысоко ценил способности внука и предпринял попытки вмешиваться в политические дела и давать советы. У Людвига были хорошие отношения со своим дедушкой, на некоторые письма молодой король отвечал вежливо, но прохладно. Многие в то время, включая родственников Людвига, полагали, что смогут оказывать влияние на молодого монарха, которого считали наивным, неопытным, поддающимся чужому влиянию. Это ошибочно. Юный монарх сразу дал понять своему бывшему учителю богословия Георгу Карлу Райндлю, который попытался дать совет, что не потерпит никакого вмешательства церковников и родственников в правительственные дела. И все же влияние старого короля и его брата принца Карла учитывалось высокопоставленными чиновниками, которые прислушивались к их советам, искали у них заступничества и заручались у них поддержкой для продвижения планов. Людвиг II ценил своего двоюродного дедушку принца Карла за его преданный баварский образ мыслей и открытость характера, но было мало общего в характерах умудренного военным опытом фельдмаршала и его романтического племянника.

17 мая 1864 года король Людвиг представил свой намеченный политический курс председателю министров, в котором говорилось «держать парламент под контролем, поддерживать баланс сил в руках монарха, сохранить принципы Максимилиана II, проводить по-настоящему германскую политику, никоим образом не нарушая целостность и независимость Баварии, которая должна остаться во главе средних государств и сохранять свое существующее значение во внешней политике».

Людвиг хотел править без расширения власти ландтага. После объявления этого документа мало кто сомневался в силе характера и юношеской решимости короля.

Главной своей заботой Людвиг выдвинул политику баварской независимости, но и стремился к более близкому объединению различных германских государств, надеясь на объединение крупных государств Баварии, Пруссии и Австрии – концепция Триады, которую отстаивал и его покойный отец. Король полагал, что сможет регулировать свое правление в обоих путях.

Глава 2
Король и государственная система Баварии

На момент вступления Людвига на престол Бавария находилась в переходном состоянии, оставаясь аграрной страной; индустриальное развитие страны проходило небыстрыми темпами. Почти половина населения (на 1864 год составляло примерно около 5 млн) занималась сельским и лесным хозяйством.

Бавария являлась конституционной монархией, и Людвиг был ее главой. Представления об абсолютной королевской власти, божественном праве королей, укоренившиеся в сознании Людвига благодаря воспитанию графа Ла Розе, не согласовывались с реальностью XIX века. Божественное право королей, согласно которому монарх несет ответственность только перед Богом, правление по милости Божьей означало не какую-нибудь привилегию, достигнутую собственным трудом, а переданное Богом наместничество на земле и деятельность. Во многих записях Людвига встречается такой идеал правления королевской власти. Согласно его представлениям о власти, король не поддерживал власть, достигнутую и укрепленную благодаря военным успехам и силой оружия. Для Людвига божественное право означало: стремление к облагораживанию мыслей и поведения людей, через философию Фридриха Шиллера и музыкальные драмы Вагнера нести просвещение в массы, осуществляя неограниченную власть по милости Божьей не кровью и железом, не захватом и подавлением. В этом видел Людвиг свою программу правления, и эти идеалы наталкивались на непонимание в его окружении, и это считали оторванностью от мира.

Король имел право издавать конституцию, но она ограничивала его власть и действия, не вязалась с представлениями Людвига, и это больше не являлось божественным правом.

Однажды у Людвига и его дяди великого герцога Людвига III Гессенского произошел интересный разговор, в котором он говорил, что его позиция как короля должна двигаться к автократии и единственным сувереном в Европе, которого он считал достойным титула монарха, был император Александр II. На это герцог предостерег племянника: «Если вы так полагаете, ваше королевское величество, мой дорогой племянник, то получите ужасные синяки!»

Со времен вступления Людвига на престол и с его дальнейшим уклонением от общественной жизни, представительских обязанностей стало, однако, понятно, что управление государством может работать и без короля. Людвиг являлся главнокомандующим армией, имел право определять политику страны, назначать и увольнять министров. В реальности государством правил бюрократический чиновничий аппарат. В то время государственное министерство состояло из министра королевского дома и иностранных дел, министра юстиции, министра внутренних дел, министра финансов, министра торговли и военного министра. Министры были обязаны делать отчеты, консультировать короля и слушать его распоряжения. Таким образом, государственные министры составляли общий совет министров, который принимал решения. Во главе совета стоял председатель министров. Законы имели юридическую силу только после подписи ответственного главы ведомства. Король должен был визировать любое правительственное постановление ответственного министра. Если министр не соглашался с распоряжениями короля, то должен был предъявить свои причины совету министров, который должен был представить протокол об этом деле королю. Если не достигалось никакого согласия между королем и министром, то министру оставалась только лишь возможность предлагать свою отставку.

Законодательная власть исполнялась вместе королем и парламентом. Двухпалатный парламент (ландтаг) состоял из верхней и нижней палаты и избирался сроком на шесть лет. Верхняя палата рейхсратов состояла из принцев, высших должностных лиц, церковников и сановников, назначенных королем. Депутаты в нижнюю палату избирались посредством общих выборов. Парламент в то время не обладал большими полномочиями, депутаты могли выдвигать законопроекты, но не по собственной инициативе, также отвечали за установление налогов и могли оказывать влияние на бюджет государства. Король имел право созывать, распускать ландтаг, назначать новые выборы, и последнее слово оставалось за монархом.

На Людвига также были возложены обязанности не только главы государства, король также являлся главой семьи Виттельсбах. В этом Людвиг обладал большинством прав по отношению к родственникам. К примеру, чтобы получить согласие на брак или поехать за рубеж, родственники должны были запрашивать согласия у главы семьи. Также король имел право вмешиваться в воспитание детей. Людвиг также влиял на финансовые и юридические дела в пределах семьи.

Королевский баварский двор состоял из двенадцати придворных учреждений: штаб обер-гофмейстера, штаб обер-камергера, штаб обер-гофмаршала, штаб обер-шталмейстера. Также сюда входили: придворное управление музыки, придворное управление театра, придворное управление охоты, придворное управление строительства, придворно-учетно-ревизионный орган, секретариат его величества короля, секретариат двора, а также придворная и кабинетная казна. Также у королевы-матери, экс-короля Людвига I, принцесс и принцев у каждого был свой придворный штат.

В распоряжении Людвига находился так называемый гражданский лист, или, иными словами, зарплата короля. Гражданский лист был введен в 1834 году, чтобы сделать короля независимым в финансовом плане по отношению к ландтагу. Немецкий юрист, статистик и специалист по конституционному праву Макс фон Зейдель так характеризует суть гражданского листа: «Гражданский лист короля принадлежит к тем государственным расходам, необходимость и размер которых установлены по закону. Он стоит в свободном личном распоряжении короля и имеет в то же время суть паушальной суммы на те расходы, которые предоставлены на него по закону.

Из этого получается, что ландтаг не может требовать расходных счетов, как используется гражданский лист». Зейдель использует понятие «гражданский» лист также как синоним для «личного имущества»; эта юридическая оценка неточна, по меньшей мере и двусмысленна, так как гражданский лист формальное название государственного бюджета в пределах калькулируемого бюджета королевского дома и двора.

Гражданский лист выплачивался ежемесячно из государственной казны. Первоначально он составлял 2,3 млн гульденов, в 1866 году повысился до 2,9 млн гульденов. Из своего гражданского листа Людвиг оплачивал содержание придворного штата, выплачивал зарплаты и пенсии, поддерживал замки и т. п. Кроме того, отрекшемуся от престола Людвигу I Макс II предоставил в качестве подарка ежегодный платеж в сумме 500 тысяч гульденов. Людвиг II продолжил выплату этих средств своему дедушке до его смерти в 1868 году.

Гражданскому листу, как личному имуществу короля, суд мог предъявить иск. Поскольку личность короля согласно баварской конституции священна и неприкосновенна, это означает, что король в своей власти не несет ответственности в своих решениях перед инстанциями. Король на основании своего суверенитета за правительственные и частные действия не может быть привлечен к уголовной ответственности.

Глава 3
Обер-шталмейстер его величества граф Макс фон Хольнштайн

Мы вновь возвращаемся к графу Максу фон Хольнштайну, кузену Людвига, человеку, который на протяжении более 20 лет, почти все время правления сопровождал короля Людвига II, имел большое влияние на него и играл в его жизни неоднократно решающую роль.

Внешне графа Хольнштайна описывают как рыжеволосого мужчину, крепкого, коренастого телосложения, с голубыми глазами, ростом 1,74 метра.

Вот как описывает его баварский посол в Берлине Хуго Лерхенфельд-Кёфферинг (1843–1925) в своих мемуарах: «Только один человек наряду с Рихардом Вагнером сыграл определенную роль в жизни Людвига II – это был обер-шталмейстер граф Макс Хольнштайн. Хольнштайн был замечательной личностью геркулесового телосложения и с большой энергией. Он не знал страха. Он сильно склонялся к вспыльчивости и мог тогда быть жесток. Но в остальном он был доброжелательным и приятелем для каждого, кто не беспокоил его круг. Его образование было не очень глубоким, для этого он располагал большим жизненным опытом и руководствовался на практике здравым смыслом, который приводил его прямо к поставленным целям».

Хольнштайн был услужливым и приветливым, говорил с баварским диалектом и всегда умел вставить острую шутку. Прямолинейность и дерзость графа Хольнштайна не раз создавали ему неприятности. Со своими сводными братьями и сестрами граф Макс был в хороших отношениях, которые не испортились даже после одного неприятного, печального инцидента, который произошел в семье Кюнсберг.

В 1863 году карьера графа Макса резко пошла на спад. Однажды во Фрайзинге в пивоваренной «Вайенштефан» (Weihenstephan) барон Хуго Венцель фон Штернбах, муж сводной сестры графа Макса, Вильгельмины, закрутил роман с официанткой. На Рождество, когда вся семья Кюнсберг была в сборе, барон фон Штернбах устроил конфликт. Братья Кюнсберг, узнав о таком оскорблении, вступили в спор с мужем Вильгельмины. Один из братьев Кюнсберг решил драться на дуэли со Штернбахом. Однако тут вмешался граф Макс, также задетый происходящей ссорой. Непоколебимый, уверенный в себе и не знавший страха, он решил заменить своего брата на дуэли и не позволил оскорбить честь его сестры и покойной матери. Он сказал своему брату и барону фон Штернбаху: «Вы слишком близко связаны по родству, позвольте мне уладить дело».

После этого 27 декабря 1863 года в «Раппен-Берг» на Ландсхут-Фрайзингерштрассе между Тальхаузеном и Фрайзингом состоялась дуэль между графом Максом и бароном фон Штернбахом. В парке замка Фронберг выветренная каменная колонна напоминает об этом событии. Граф фон Хольнштайн совершил первым выстрел, который настиг в грудь его противника – старшего лейтенанта, офицера кирасирского полка барона фон Штернбаха, вызвав мгновенную смерть.

Секундантами на дуэли были вюртембергский старший лейтенант барон фон Вашингтон со стороны Штернбаха, а со стороны графа ротмистр Килиани. Барон фон Штернбах был похоронен в парке замка Фронберг. Вильгельмина фон Штернбах осталась вдовой с тремя несовершеннолетними детьми. Позднее она вышла замуж в начале 1870-х годов за барона Фридриха фон Брайдбах-Бюрресхайма. Их потомки, унаследовав замок Фронберг, проживают там по сей день.

Из газеты Der Bayerische Landbote 1–2 января 1864 года можно узнать, что 29 декабря 1863 года тело павшего в дуэли ротмистра барона фон Штернбаха было доставлено поездом в Мюнхен, а оттуда в Эберсберг, где проживала семья умершего (его отец там был главным лесничим). О печальном событии секундант фон Вашингтон доложил в окружной суд Фрайзинга, и также сам граф фон Хольнштайн обратился к расследованию. С того дня районным судом Фрайзинга началось следствие.

В середине января 1864 года вслед за первой дуэлью граф Хольнштайн схлестнулся на саблях с офицерами из кирасирского полка. Причина второй дуэли остается неизвестной. В итоге 21 марта 1864 года граф попал под суд, но только за первую дуэль. Прокурор ходатайствовал о двухгодичном заключении. Адвокат же добился того, что графа Хольнштайна районный суд Фрайзинга приговорил лишь к одному году лишения свободы в крепости Оберхаус в Пассау. 13 апреля 1864 года фон Хольнштайн отправился в крепость.

В то время дуэли официально в Баварии были запрещены. Если наказывали за убийство в поединке, то не как за обычное убийство, а как за особое преступление с менее суровым наказанием. Дуэль графа Хольнштайна расценили как личное дело среди людей чести. Заключение в крепость не считалось бесчестным, в отличие от тюрьмы или исправительного учреждения.

Это заключение не было строгим, ему даже предоставили двухнедельный отпуск в связи с болезнью. Граф Макс не отбыл свое наказание до конца. Его дед, принц Карл Баварский, ходатайствовал о помиловании своего внука. Принц Карл очень любил его и от всего сердца желал помочь ему выйти на свободу. Находясь в заключении, граф Макс старался вести себя примерно. Король Людвиг II смягчил приговор и позволил графу отбыть лишь три четверти срока заключения. 12 февраля 1865 года граф Хольнштайн был помилован и покинул крепость Оберхаус. Свое бесстрашие, показанное на дуэли, он сохранил на всю жизнь.

После освобождения карьера графа резко снова пошла вверх. Людвиг II позвал своего друга детства снова к баварскому двору. Граф Макс Хольнштайн стал самым видным человеком при дворе короля Людвига II и пользовался его особым доверием. Король назначил его в 1865 году флигель-адъютантом. В то время у короля Людвига II служил также адъютантом принц Пауль фон Турн-унд-Таксис, который разделял c королем интерес к личности и творчеству Рихарда Вагнера. Историк Михаэль Дёберль подчеркивает, что «у обоих адъютантов были симпатии к Рихарду Вагнеру, оба, особенно Хольнштайн, были политически лояльны Пруссии.

Граф уважительно относился к Вагнеру, но не был таким страстным поклонником его творчества, как Людвиг и Пауль. Готтфрид Бём описывает графа Хольнштайна как человека баварского склада, далекого от художественных вопросов и мира искусства, но сильного, достаточно умного, чтобы в значительной степени обеспечить соблюдение всего, что он хотел и к чему стремился. Также в большой свите – 119 человек, которые сопровождали короля в поездках, он играл ведущую роль.

Хольнштайн был старше Людвига на 10 лет и не раз заботился о том, чтобы молодой король следовал порядку в своей жизни. Еще с юности, когда у Людвига были плохие отношения с его отцом, граф Макс рассматривался как «запасной отец» для подрастающего юноши.

В декабре 1865 года обер-шталмейстер короля Людвига барон Отто фон Лерхенфельд-Ахам (1817—?) впал в немилость и был уволен по причине скандала с конюхами Фёльками, из-за превышения своих полномочий и оскорбления короля. Оливер Хильмес упоминает, что 29 марта 1866 года король Людвиг назначил графа Макса новым обер-шталмейстером. Но Альфред Вольфштайнер сообщает нам о другой дате назначения – 1 апреля 1866 г. Так началась замечательная карьера графа Хольнштайна при дворе короля Людвига. Хольнштайн добился власти и влияния, которые выходили за рамки его реальной сферы деятельности.

Хольнштайну подчинялась королевская конюшня и также руководство над тремя королевскими конными заводами Бер-генштеттен, Роренфельд и Нойхоф. Граф отвечал за стабильное обеспечение жизнедеятельности королевской конюшни, доставку грузов и планировал все поездки короля. Вскоре никакие решения не принимались без участия графа фон Хольнштайна. Верховая езда относилась к любимым занятиям короля. Поездки короля Людвига II в Париж или Версаль совершались в сопровождении его обер-шталмейстера. Граф Макс довольно много путешествовал, приходилось часто ездить за границу, чтобы покупать лошадей. Также он по поручению короля ездил в Тунис, чтобы в королевской конюшне были лучшие арабские скакуны.

Простые баварцы называли Хольнштайна Rote Pferde-Exzellenz или RoЯober. Граф был строгим начальником, управлял своей областью железной рукой. Он не стыдился порой прибегать к грубой силе, бесцеремонно раздавая пощечины конюхам, если те отказывались подчиняться или действовали неразумно, его характеризовали «как мужчину с чудовищным умением добиваться своего силой». Так, посол Хуго Лерхенфельд-Кёфферинг в своих мемуарах описывает один случай, произошедший в конюшне: «Среди служащих придворной конюшни один наслаждался особой милостью короля и поэтому считал, что может позволять себе определенную свободу. Когда он однажды получил приказ от обер-шталмейстера, то скорчил на лице дерзкую гримасу и не сдвинулся с места. Но мужчина получил по заслугам; так как в следующее мгновение он заработал от Хольнштайна такую пощечину, что отлетел вдаль в стойло лошади. Хольнштайн знал, что конюх будет жаловаться королю, но это его ничуть не беспокоило».

Об отношениях короля Людвига и графа Хольнштайна посол Лерхенфельд дальше сообщает: «Между королем и графом вспыхивали некоторые разногласия, порой доходило до острых прений, но это не угрожало серьезно положению Хольнштайна. Король нуждался в таком человеке и порой даже боялся энергичного мужчины». Людвиг относился к своему обер-шталмейстеру с избранной вежливостью. Несмотря на все минусы характера Хольнштайна, в памяти посла Лерхенфельда остались воспоминания о графе как о приятной личности. Посол оценил его «редкое на те времена бесстрашие и многие любезные качества» и также отмечает графа «как самого значительного мужчину при дворе», которому доверял король и министры поручали особые миссии. Вскоре доверие короля Людвига к графу Максу фон Хольнштайну так возросло, что он стал также политическим советником монарха.

Об особом доверии короля Людвига к графу говорит письмо, датированное январем 1867 года: «Приближается мгновение, и Вы мне остро необходимы. Часто и много Вы давали мне неоценимые доказательства Вашей верной дружбы, верного и преданного образа мыслей. Теперь снова наступил момент, чтобы доказать это в очень важном вопросе, о, Вы направите все к лучшему, и Вам будет обеспечена моя вечная благодарность. Не сообщайте эти строки ни одной душе». Речь явно шла о секретном поручении.

Почти до самого конца жизни Людвига граф Хольнштайн выступал всегда наполовину из-за кулис и появлялся везде, где жизнь Людвига принимала, казалось, важный оборот. Авантюрист, смелый человек, но весьма с проблематичным характером, он действовал часто бесцеремонно и использовал также недозволенные методы, чтобы достичь своих целей. Как сопровождающий и организатор, обер-шталмейстер знал много личных тайн семьи Виттельсбах. К нему часто обращались за советом в частных и политических вещах. Хольнштайн часто выступал посредником при государственных приемах высокопоставленных гостей между заинтересованными сторонами, будь то в официальной или неофициальной обстановке. Он не был профессиональным дипломатом, но его способности высоко ценили. Его супруга Максимилиана писала в своих мемуарах, что Макс всегда должен был «договариваться о чем-то с министрами или улаживать другие личные желания, которые трудно выполнить». Большую часть времени он проводил в конюшне и был ответственным за ее бесперебойный ход работы и персонал.

После того как Хольнштайн завоевал большое влияние на прислугу короля, он поставил своих доверенных лиц на все должности, которые были в непосредственной близости от короля. Он приобрел за эти годы репутацию «серого кардинала» и сделал себя практически незаменимым придворным дипломатом.

Большинство королевской корреспонденции проходило через руки Хольнштайна. В то время Людвиг еще очень доверял своему обер-шталмейстеру. Людвиг писал Козиме фон Бюлов из Хоэншвангау 16 декабря 1866 года, высоко оценивая заслуги своего обер-шталмейстера: «…Граф Хольнштайн передал мне немедленно брошюру; он верный и преданный, он всегда добросовестно беспокоится о моих письмах к Вам, дорогая подруга, он поистине – верный служащий, который искренне предан своему королю».

Супружеская жизнь графа Хольнштайна сложилась счастливо и благополучно. 18 мая 1867 года в домашней часовне архиепископского дворца Хольнштайн в Мюнхене состоялось бракосочетание графа Макса фон Хольнштайна и его кузины баронессы Максимилианы фон Гумппенберг-Пёттмес (она также приходилась внучкой принцу Карлу Баварскому). Благодаря этому браку граф Хольнштайн получил большое имущество и был еще теснее связан с баварским королевским домом. Максимилиана Каролина София баронесса фон Гумппенберг-Пёттмес родилась 14 мая 1850 года в семье государственного советника барона Адольфа Эберхарда Франца Макса Йозефа фон Гумппенберг-Пёттмеса (1804–1877) и его жены Каролины Софии графини фон Байршторфф (1816–1889). Баронесса Максимилиана с 11 лет была влюблена в своего кузена Макса. Граф часто бывал в гостях у своего дедушки Карла, где он познакомился со своей будущей супругой, и их чувства к друг другу стали взаимными. Принц Карл поддерживал связь двух влюбленных. Мать Максимилианы была изначально против их отношений, она считала графа Макса неподходящей партией для ее дочери и выступала против помолвки. Поэтому двое влюбленных тайно обручились. В это дело вмешался принц Карл и помог устроить их брак. Официальная помолвка, о которой было объявлено общественности, состоялась 1 января 1867 года. Король Людвиг II сделал подарок молодоженам – жилье на Маршталплац и обустроил его по вкусу молодых супругов. Свой медовый месяц молодожены провели в замке Шварценфельд, который снова стал основной загородной резиденцией фамилии.

Графиня Максимилиана была почетной дамой королевского баварского ордена Терезы и придворной дамой. Когда в 1868 году у графской четы родился первенец, король Людвиг стал крестным малыша (его второе имя было дано ему отцом в честь короля). В браке с Максом фон Хольнштайном у Максимилианы родилось четверо детей: Карл Людвиг (1868–1930), Каролина Адольфина (1870–1915), Карл Теодор (1874–1875) и Карл Адольф (1877–1916).

Супруги Хольнштайн с большим интересом занимались благотворительностью, заботясь о социальных интересах людей, которые проживали в окрестностях при их владениях.

Брак Хольнштайнов был довольно крепким. Несмотря на некоторые авантюры с другими женщинами, семья для графа Хольнштайна была на первом месте. Спустя годы уважение, привязанность и любовь графа Макса к супруге не угасли: в письмах к Максимилиане сквозь лаконичный деловой тон проглядывают строчки, говорящие о тоске по супруге.

Людвиг II, как и его дедушка Людвиг I, имел также собственную галерею красоты. Если Людвиг I, почитатель женской красоты, заказал художнику Йозефу Штилеру 36 портретов красивых женщин, то Людвиг II оставил будущим поколениям другую галерею красоты – портреты его любимых породистых лошадей.

Король Людвиг II, как и императрица Елизавета Австрийская, будучи замечательным всадником, испытывал особое отношение к его личным любимым лошадям. Верховая езда принадлежала к его любимым видам спорта. Особенно в молодые годы он постоянно ездил верхом на лошади. Сразу после вступления на престол Людвиг поручил своему обер-шталмейстеру графу Хольнштайну сопоставить список всех лошадей королевской конюшни, поскольку король намеревался ездить верхом на каждой из этих лошадей по очереди.

Заказ на портреты лошадей в сентябре 1866 года был поручен Хольнштайном художнику Фридриху Вильгельму фон Пфайфферу. Фонами для картин выступили любимые королем баварские горные пейзажи, альпийский ландшафт, а также королевские конюшни и т. п. Фридрих Пфайффер закончил работу над галереей лошадей только летом 1879 года. Следующая серия портретов лошадей возникла через посредничество Макса фон Хольнштайна в королевском придворном конном заводе Роренфельд в Нойбурге-на-Дунае. Они были выполнены между 1872–1881 годами.

Пфайффер выполнял заказы портретов также для Макса фон Хольнштайна. Замок Шварценфельд (резиденция графа фон Хольнштайна) служил в качестве фона для портрета лошади обер-шталмейстера. Также кисти художника принадлежит портрет графа фон Хольнштайна на фоне Маршталплац.

Пфайффер выполнил 26 портретов благородных королевских лошадей, животные изображены блестяще и были выбраны согласно пожеланиям короля Людвига. На некоторых картинах запечатлены служащие королевской конюшни. Сегодня знаменитой галереей лошадей можно любоваться в музее экипажей (Marstalmuseum) замка Нимфенбург.

Глава 4
Правление издалека

Министрам невозможно было всюду следовать за своим монархом. Поэтому была организована так называемая система «удаленного правления». Кабинет-секретариат организовал между королем и министрами письменное общение, которое стало обычным ежедневным делом. Среди предшественников Людвига такое практиковалось редко. Дипломаты поначалу опасались, что при такой форме взаимоотношений под угрозу может быть поставлено исполнение государственных дел. Опасения были напрасными. Несмотря на критику уединенного образа жизни, частого отсутствия короля в столице, Людвиг не пренебрегал государственными делами. Все полученные от министров документы тщательно изучались королем, при случае редактировались и подписывались. Об этом свидетельствует масса документов, сохранившихся в архивах с датировкой со стороны отправителей и получателя.

Приблизительно 700 заявлений в год со стороны министерства вносились королю Людвигу для рассмотрения и решения. Лишь только в некоторых исключительных случаях министерство долго ожидало подписи короля на бумагах, но не более пяти дней. Письменное сообщение между местопребыванием короля и Мюнхеном было тщательно спланировано и организовано. Если, к примеру, Людвиг задерживался в Хоэншвангау или в Берге, то документы в столицу прибывали через один день. Широко распространенное суждение о том, что король задерживал исполнение дел или отказывался их исполнять, можно подвергнуть сомнению. Людвиг придавал большое значение быстрому исполнению своих обязанностей, обрабатывал дела до самого конца точно и надежно и обращал внимание на то, чтобы ход дел не нарушался из-за его привычек.

Если Людвиг продлевал свое пребывание в Хоэншвангау, то уведомлял кабинет-секретаря Пфистермайстера о том, что «ничего не помешает в отношении исполнении дел».

Даже в 1883 году баварские министры констатировали, что, несмотря на письменное общение, королевская подпись на заставляет себя ожидать.

В то время как у отца Людвига, короля Максимилиана II, обычно скапливались нерешенные дела в течение нескольких недель, сын предпочитал решать дела своевременно, указывая министрам не задерживать пересылку документов. Кабинет-секретариат был уведомлен о местопребываниях короля Людвига, и даже если он находился в поездке в горах, то в срочных случаях его могли найти. Почта между Мюнхеном и местопребываниями короля была тщательно налажена. Если король не находился в столице, то кабинет-секретариат переносился либо в замок Берг, либо в Хоэншвангау. Как показывают документы из штаба обер-шталмейстера: «Во время пребывания его величества короля в замке Берг ежедневно совершаются для связи две регулярные поездки между замком Берг и железнодорожной станцией в Штарнберге. …Кроме того, прибывающие в Штарнберг служебные телеграммы, депеши дислоцируются в гостиницу zum Pellet и по приказу королевского гофмаршала немедленно отправляются в замок Берг; также уполномоченные лица осуществляют надлежащую доставку».

Министр Пфордтен, конечно, стремился больше к личному контакту с королем, чем к письменному общению, которое поначалу не одобрял. Из-за критики иностранных наблюдателей и разговоров в прессе министр желал активизировать личные беседы между королем и министрами.

Путеводитель местопребываний Людвига с 1864 по 1886 год, составленный исследователем Францем Мертой, помогает понять метод работы короля при исполнении им правительственных дел. Предъявленная версия обвинения о том, что Людвиг не занимался практической правительственной работой, а передавал исполнять ее только министрам, несостоятельна. Множество документов доказывает, что вся правительственная работа совершалась в соответствии с конституцией до 8 июня 1886 года, предпоследнего дня до взятия короля под стражу.

Будь то в праздники, будни или в выходные дни, обработка документов королем происходила в регулярном ритме, независимо от его местопребывания.

От правительства Людвигу на санкционирование направлялись не только законодательные документы, но и множество других актов, где требовалось согласие короля, как, например: назначение, продвижение по службе, перевод на другую работу, отставка, выдача отпуска, вступление в брак, выход на пенсию чиновников внутренних и финансовых органов управления, учителей гимназии и университетских профессоров, судей и нотариусов, лесничих, арендаторов и строителей, офицеров, дипломатов и врачей, состав церковных приходов, капелланов, бенефиции, места викариев и резиденции епископов, места в викариате и консистории, перемена фамилий, названия населенных пунктов и приходских организаций, проведение региональных церковных и благотворительных собраний, предоставления гражданства и заявления о совершеннолетии, сбор местных налогов на пиво, солод, муку, помилования и уменьшение наказания, подтверждение выборов бургомистров, в магистрат, выборов в университеты и академии, награждения орденами и придворными титулами, оказание приема при чествованиях иностранных князей и т. д.

Часть третья
Гений и бог

Глава 1
Король и композитор

«Мое состояние очень тяжелое; оно качается на тонких нитях: единственный удар, и будет конец, так что больше нет ничего, что вынесет меня, ничего, ничего больше! Если только свет покажется: появится человек рядом со мной, который поможет мне сейчас энергично, тогда у меня есть еще сила вознаградить за помощь: иначе нет, это я чувствую!

…Поистине, я чувствую это, это глубоко внутри себя. …Как говорится: хорошее, действительно полезное чудо должно ко мне сейчас прийти; иначе все кончено!» – писал отчаявшийся, но не терявший надежду Рихард Вагнер своему другу Петеру Корнелиусу 8 апреля 1864 года.

Этот свет и чудо появилось вскоре в лице баварского короля Людвига II, который стал меценатом гениального композитора Рихарда Вагнера. Вагнер был поистине универсальным гением: композитор, музыкант, дирижер, философ, эстет, поэт, писатель, теоретик искусства и публицист. В 1864 году за плечами Вагнера был уже пятый десяток лет насыщенной событиями жизни. К этому времени уже были им созданы произведения: «Феи», «Запрет любви», «Риенци», «Фауст», «Летучий голландец», «Тангейзер», «Лоэнгрин», две части «Кольца Нибелунга» («Золото Рейна» и «Валькирия»), «Тристан и Изольда».

Рихард Вагнер родился в Лейпциге в 1813 году, получил образование в Дрездене, потом в Лейпциге. С 1831 года Вагнер учился музыке в Лейпцигском университете. С 1830-х годов Вагнер как дирижер и композитор начал восходить на музыкальном небосклоне. В беспокойные 1833–1842 годы плохое материальное положение, нужда, долги не давали закрепиться Вагнеру долго на одном месте, и он переезжал из одного города в другой, сменил немало мест работы, пока не получил пост придворного капельмейстера в Дрездене в 1842 году. Его ранние произведения «Летучий голландец» и «Риенци» вызвали большую сенсацию. От революции 1848–1849 годов он ожидал не только расширение гражданских свобод, но и новые импульсы для творчества. После поражения восстания «революционер» Вагнер был вынужден бежать из Дрездена. До 1860 года ему был запрещен въезд на территорию Германии. Последовал долгий период скитаний. Эмоциональный, восторженный, темпераментный Вагнер часто сталкивался с финансовыми трудностями. Харизматичный гений умел располагать людей к себе – друзья не раз помогали Рихарду в трудный период жизни.

Его бездетный многолетний брак с Миной Планер, который был «обоюдным недоразумением», дал глубокую трещину. Платонический роман с замужней Матильдой Везендонк не имел перспектив, но дал прорыв всплеску творческой энергии, на волне которой возникли «Золото Рейна», «Валькирия» и «Тристан и Изольда».

Вскоре Вагнер познакомился с дочерью своего друга и композитора Ференца Листа и графини Мари д’Агу Козимой фон Бюлов, супругой дирижера Ганса фон Бюлова. В 1863 году последовало взаимное объяснение в чувствах, и их любви не помешало даже то, что Козима была замужней дамой, матерью двух дочерей, а ее муж был в дружеских отношениях с Вагнером. Их любовь переросла в крепкий союз. Впоследствии Козима стала секретарем Вагнера, его опорой и правой рукой в делах. Обвенчаться они смогли лишь в 1870 году. До этого Козима сменила вероисповедание с католичества на лютеранство, что сделало возможным развод с католиком Бюловом. Козима подарила Вагнеру троих детей: Изольду, Еву и наследника Зигфрида.

Весенний период 1864 года выдался крайне тяжелым для Вагнера: растущие долги, бегство от кредиторов, тревоги о грядущем, жизнь казалась ему беспросветной мглой. Но за ночью всегда наступает рассвет, первый луч солнца разогнал мрак – пришло известие от короля Баварии.

Одним из первых действий Людвига II вскоре после вступления на престол стал приказ кабинет-секретарю Пфистер-майстеру разыскать Рихарда Вагнера и побудить его приехать в Мюнхен.

После долгих поисков секретарь наконец разыскал Вагнера в Штутгарте, передал ему кольцо с рубином, портрет короля и приглашение в Мюнхен. Он объяснил композитору, что король намерен позаботиться о Вагнере, дать ему возможность закончить его произведения и воплощать новые идеи в реальность. Радостный Вагнер отправился вместе с Пфистермайстером в Мюнхен, и 4 мая 1864 года композитор впервые предстал перед своим меценатом. Каждый из них был глубоко тронут этой встречей: Вагнер юностью, красотой и харизмой Людвига, а король был рад видеть наконец того, кого он боготворил. Эта встреча принесла Вагнеру вновь веру в свои силы и счастье в жизни, о чем он писал тем же вечером своей подруге Элизе Вилле: «…Он любит меня с сердечностью и пылом первой любви. Он знает обо мне все и понимает меня и мою душу. Он хочет, чтобы я навсегда остался возле него, работал, отдыхал, ставил на сцене свои произведения. Он хочет дать мне для этого все, что нужно. Я должен окончить „Нибелунгов“ – он намерен поставить их так, как я хочу. Я должен быть неограниченным господином самого себя, не капельмейстером: я должен быть самим собой и его другом. …У меня не будет никакой нужды, у меня будет все, что необходимо, лишь бы я остался при нем».

Вскоре по поручению Людвига Пфистермайстером были заказаны портрет и бюст Вагнера, которые украсили королевский кабинет. Картины по мотивам вагнеровских драм развесили в личных покоях Людвига в Мюнхенской резиденции.

На следующий день восхищенный король Людвиг заверял Вагнера: «Будьте уверены, я сделаю все, что в моих силах, чтобы вознаградить Вас за прошлые страдания. Я хочу навсегда разогнать низменные заботы о повседневной жизни из Вашей головы, я хочу подготовить Вам долгожданный отдых, чтобы Вы могли беспрепятственно развивать могучие крылья Вашего гения в чистом эфире Вашего блаженного искусства! Неосознанно Вы были единственным источником радостей моего нежного юношеского возраста, мой друг, который говорил моему сердцу, как никто другой, мой лучший учитель и наставник. Я хочу вознаградить Вас за все! О, как я с нетерпением ждал времени, чтобы сделать это! Я почти не осмеливался лелеять надежду, что смогу доказать Вам свою любовь так скоро».

Художник Фридрих Пехт радовался, что Людвиг пригласил Вагнера в Мюнхен. В своих мемуарах Пехт указывал, что король «относился к нему последовательно в качестве советника и друга, в то время как Вагнер показывал отцовскую нежность к нему». …В глазах Пехта «тихая вражда всех придворных служащих» развилась против композитора вскоре из-за больших финансовых пожертвований для Вагнера».

Дружба короля и композитора развивалась быстро. Мир музыкальных драм Вагнера, мир легенд и грез, который питал богатое воображение Людвига, становился для него все больше идеальным миром. К тому же композитор для молодого короля стал опорой и поддержкой перед суровым придворным окружением, которое не понимало устремлений короля-идеалиста и смысла его меценатства.

В более чем 600 письмах король и композитор обменивались мнениями на протяжении жизни. Романтический тон переписки двух уникальных личностей необычен, восторжен и неповторим. В письмах к Вагнеру Людвиг пишет яркими выразительными эмоциями. Вагнер, уловив эту волну, отвечал королю в таком же литературном восторженном выражении.

Исследователь и биограф Рихарда Вагнера и Людвига II Мария Залесская полагает: «Для эпистолярного стиля XIX века нет ничего необычного в подобных выспренних и чересчур возвышенных оборотах речи, столь непривычных и, пожалуй, даже режущих слух современного читателя своей кажущейся нарочитостью. В подтверждение этого достаточно обратиться к любому доступному эпистолярному источнику того времени, в особенности немецкоязычному, хотя бы к переписке И.В. Гёте или Р. Шумана. Тогда так писали все, от экзальтированной барышни до классиков мировой литературы; подобный стиль был признаком хорошего художественного вкуса и литературного слога! Эпистолярное наследие короля и композитора не является исключением из общего правила».

Людвиг II не был также первым князем из дома Виттельсбахов, который сердечно дружил с композитором. Его предок герцог Альбрехт V Баварский (1528–1579) считался по праву «самым значительным и самым влиятельным покровителем искусства и науки» среди князей Германии. При нем Мюнхен стал одним из культурных центров Европы. Герцог пригласил ко двору Мюнхена композитора и капельмейстера из Антверпена Орландо ди Лассо (1532–1594) и поддерживал других творческих личностей.

Свое почтение Вагнеру Людвиг щедро выразил в материальной форме: помог оплатить его долги (в июне 1864 года 20 тысяч гульденов и в октябре 1865 года следующие 30 тысяч гульденов), обеспечил годовую зарплату в размере 4 тысячи гульденов (с декабря 1864 года – 5 тысяч гульденов), арендовал дом в центре Мюнхена для композитора на Бриннерштрассе, а на летнее время предоставил ему в распоряжение виллу «Пеллет» на Штарнбергском озере, недалеко от замка Берг, где король и композитор в долгих беседах обсуждали и планировали, как поставить работы Вагнера. Людвиг обеспечил поддержку и финансирование музыкальных драм, чтобы Вагнер мог быть свободным от финансовых забот и посвятить себя полностью творческому процессу. За составление и исполнение «Кольца Нибелунга» в течение трех следующих лет Вагнер получил от Людвига гонорар в размере 30 тысяч гульденов. За полтора года пребывания в Мюнхене Вагнер в целом получил из личных средств короля 190 тысяч гульденов (по современному курсу больше чем 1 млн евро). Общую сумму денежного вклада Людвига в Вагнера Отто Штробель оценивает в 521 063 гульдена.

Было ли это предопределено свыше или являлось чистой случайностью, но Вагнер встретил самого альтруистического мецената, своего ангела-хранителя в лице баварского короля. Один дополнял другого во взаимном стремлении к высокой цели по совершенствованию мира – культурному просвещению, борьбе за идею о высоком значении искусства, возрождению германской музыки и духа. Людвиг, проникшись идеями и замыслами Вагнера, видел себя в роли романтического просветителя, задумал большое культурное преобразование в Мюнхене, хотел поднять своих подданных на более высокую нравственную ступень, о чем писал Вагнеру: «У меня есть намерение отучить мюнхенскую публику от фривольных пьес, очистить ее вкус и подготовить ее к чудесам Ваших творений посредством исполнения в придворном театре значительных и серьезных вещей Шекспира, Кальдерона, Моцарта, Глюка, Вебера. Все должно проникнуться истинным значением искусства!»

Людвиг видел себя в образе благородного рыцаря в сияющих доспехах – Лоэнгрина, Парсифаля и Людвига Баварского в одном лице. Как утверждал Эрнест Ньюман, «король… был слишком рад представить себя идущим по сцене в роли, которую его наставник определил для него, роли Спасителя немецкой культуры, идущим на парах в новый Иерусалим со всей Германией, следующей за ним, размахивающей флагами, трубами и ревом тромбонов на манер большой оперной процессии в последнем акте».

Людвиг был счастлив, его самым большим желанием было в ближайшем будущем увидеть постановку «Кольца Нибелунга». «Что я могу сделать с моей стороны, я сделаю и приложу все усилия. Мы хотим сделать эту замечательную работу подарком для немецкой нации и показать ей и другим народам, на что способно „немецкое искусство“», – писал Людвиг Вагнеру осенью в октябре 1864 года.

В качестве благодарности и своей присяги на верность королю Рихард Вагнер сочинил в его честь на девятнадцатилетие Huldigungsmarsch. Исполнение марша планировалось 25 августа 1864 года военным оркестром с тремя мюнхенскими пехотными полками. Но в этот день королева-мать Мария словно намеренно решила противостоять этому событию. Она сказалась больной, пролежала целый день в кровати, требуя полной тишины. Конечно же, марш не мог быть исполнен, дабы не беспокоить покой королевы. Однако уже через два дня ее кузен король Вильгельм I посетил Хоэншвангау, и королева была снова здорова. Конечно, антипатия королевы-матери к Вагнеру могла способствовать ее недомоганию. Людвиг и Вагнер были расстроены из-за этого процесса. Исполнение марша было перенесено на 6 октября при дворе Мюнхенской резиденции.

Королева Мария испытывала привязанность к своему прусскому кузену, но Людвиг относился к дяде несколько со смешанными чувствами. Когда Вильгельм с гордостью рассказывал о прусских победах при Дюппеле и Альзене, то Людвигу каждое слово дяди отдавалось по сердцу ножом, поскольку ему претило всё, что связано с войной, насилием и кровопролитием.

В начале ноября король утвердил план Вагнера по созданию королевской музыкальной школы в Мюнхене, которая была бы направлена на идеи и потребности маэстро.

Еще в самом начале для реализации грандиозных творческих проектов Людвиг решил собрать плеяду лучших профессиональных артистов, музыкантов Германии. Вагнер поспособствовал переезду в Мюнхен дирижера Ганса фон Бюлова и его супруги Козимы, которая действовала как энергичный и опытный посредник между интересами Вагнера и короля.

4 декабря 1864 года состоялось публичное исполнение «Летучего голландца» под дирижерством Вагнера, который имел успех у публики. Рихард Вагнер впервые представился лично мюнхенской оперной публике как композитор и дирижер. После представления Людвиг благодарил своего «божественного друга»: «Все еще очень тронутый вчерашним выступлением, я протягиваю руку к перу, чтобы выразить Вам мою благодарность, от всего сердца за истинную душевную радость и укрепление, которое Вы мне дали; потому что я знаю, что я должен за это только Вам».

Бюлов значительно помог Вагнеру в постановке «Тристана и Изольды» с известными певцами Людвигом и Мальвиной Шнорр фон Карольсфельд. Премьера, апогей единства музыки и поэзии, состоялась 10 июня 1865 года в Национальном театре Мюнхена, о чем стало известно во всей Европе. Триумф Вагнера стал триумфом Людвига. Этот успех вряд ли был возможен без поддержки баварского короля, который также приложил немало усилий и не согнулся перед натиском возникших проблем.

По случаю выхода «Тристана и Изольды» Людвиг распорядился дать амнистию тем, кто был осужден за участие в революции 1848–1849 годов, таким образом символически устранив любую вину, которую могли приписать Вагнеру как бывшему революционеру.

Король и композитор хотели воплотить грандиозный план – постройку нового оперного театра в Мюнхене над Изаром. Этот «театр будущего» Людвиг представлял себе как «святыню», своего рода храм искусства, где будут исполняться тетралогия «Кольца Нибелунга» и другие музыкальные драмы Вагнера. С этого театра должно было произойти преображение всего Мюнхена, который стал бы всемирным центром музыкального искусства. Для этой цели в Мюнхен был приглашен видный архитектор Готфрид Земпер (1803–1879), известный Вагнеру еще со времени в Дрездене.

Земпер оценил общую стоимость проекта в 5 млн гульденов. Из-за больших расходов воплощение грандиозного проекта натолкнулось на возражение семьи короля, правительства. Интриги секретаря Пфистермайстера не позволили воплотиться этому проекту, который спустя годы был бы высоко оценен будущими поколениями. Для Людвига это стало большим ударом. Молодой и неопытный король в управлении государством не смог отразить удар министерских интриг и был вынужден прислушаться к их советам. Из-за отклонения театрального проекта возросло отчуждение между композитором и кабинет-секретариатом. Сам Вагнер вскоре потерял интерес к проекту театра в Мюнхене и выбрал место для Фестшпильхауса за пределами столицы. В Байройте 27 мая 1872 года был заложен фундамент театра. Король Людвиг потерял также интерес к украшению столицы и устремил свой взгляд на любимые горы, в свои любимые уголки – убежища среди природы, где и воздвиг замки Нойшванштайн и Линдерхоф.

Bepul matn qismi tugad.