Kitobni o'qish: «Остров Хранителей»
Покорителям Марса посвящается
Книга третья
Падение Марса
Глава I
Хранители и Храмовники
За три года до катастрофы
Марс, пустыня Хризу, оазис Арёса
Сияющий бледно-белым светом солнечный диск клонился к закату. В небе, подернутом серой дымкой, хорошо просматривались спутники Фобос и Деймос, безмолвно взирающие на остров Хранителей. С окончанием очередного зимнего, пропитанного холодом, сола1 с северных морей пришел борей2, и снова алые пески Хризу взмыли в воздух, заставляя души местных обитателей съеживаться не то от страха, не то от холода. Гонимые ветром песчаные дюны, словно гигантские волны, с неистовой силой обрушивались вниз, заставляя песок выть. Этот вой летел к тем, кто был способен услышать.
В центре пустыни раскинулся живописный оазис, в самом сердце которого в окружении зелени высилась пирамида, выложенная из черного камня. Сама она будто парила над озером изумрудного цвета. Озером, питаемым водами самого Источника душ на планете. Поверхность сооружения была гладкой, как стекло, и она излучала тепло, а в закатное время могла обжечь. Вокруг озера в три ряда располагались двухэтажные дома, а сам оазис от песков защищала высокая стена, выложенная из мегалитов. Приглушенный желтоватый свет, лившийся из парящих над землей фонарей, освещал аккуратные улочки. Все дороги тут вели к пирамиде, путь к которой лежал по широкому мосту из такого же черного материала. На каждом из камней были вырезаны символы, от которых в эту холодную погоду к небу поднимался зеленоватый туман, состоящий из кристаллов льда. Поэтому весь мост был в дымке символов, проецирующихся от земли. С последними лучами солнца изумрудное озеро забурлило, меняя цвет. Мгновение – и поверхность пирамиды окрасилась ярко-оранжевым, а от основания к вершине потянулись красные языки холодного пламени. В эту же минуту северный ветер добрался до оазиса и громкий, нарастающий гул пустыни перевалил через каменные стены. Яростный вой, петляя по слабо освещенным закоулкам, мчался к пирамиде. Сквозь дымчатую стену символов ветер устремился вперед, ко входу.
Внутри стояла тишина, и лишь потрескивающее в самом центре пламя нарушало ее. Внизу, у подножия широкой лестницы, стояли хранители. В старом храме Огня, или, как его еще звали, Золотом доме, сегодня их было три сотни – главы всех домов Марса, предводители своих веток войск. Несмотря на то что минули тысячелетия, обряды и традиции предков, завещавших охранять остров Творцов от любых угроз, были живы до сих пор. Двести девяносто семь закаленных в боях воинов смотрели наверх, где над извивающимся пламенем, поднимающимся из недр озера, удерживаемая неведомыми силами, парила огромная плита, исписанная старинными символами – уставом Хранителей. Ближе всех к огню стоял пожилой мужчина. Длинные в пол, яркие одежды скрывали его ослабевшее от годов служения тело, он был безоружен в отличие от всех остальных. Даже снизу было видно, как тяжело ему стоять, что жизнь вот-вот покинет тело. Протянув руки к огню, он, закрыв усталые глаза, одними губами произносил что-то. За его спиной стояли два молодых воина, главы двух сильнейших домов острова Хранителей – Ран и Фэро. Меж ними было лишь два различия: у одного волосы были цвета снега, и вооружен он был современным оружием – тремя разных размеров серебряными цилиндрами. Эти на вид обычные палки в правильных руках превращались в грозное оружие из огня и молний. Волосы другого были черны как смоль, а в расшитых ножнах за спиной покоились два серповидных меча из прочнейшей стали, которую когда-то добывали на погибшем Фаэтоне.
Не прошло и минуты, как оглушительный вой пустыни ударился о внутренние стены пирамиды, и от этого сильней вспыхнуло пламя внизу. Алые огоньки отражались в серых глазах уставшего человека. Ветер скинул с его седой головы покрывающий ее капюшон. Старик улыбнулся одними губами, вдыхая принесенный аромат.
– …Каи, – повернул голову пожилой мужчина к темноволосому воину, – Авил, – посмотрел он на светловолосого, – вот и пришло время. – Он повернулся к ним лицом. – Когда-то и я, подобно вам, стоял за спиной учителя, ожидая его конца… Я не был готов принять его смерть, но жаждал узнать следующую главу из Книги Пророчеств. – Переведя взгляд на Авила, хранитель прищурился. – Тогда я стоял тут один, как и другие до меня… – старик откашлялся, – и это означало, что и в следующий цикл беды обойдут остров стороной.
– Мастер Агкин… – перебил его Ран, – не стоит вам погружаться в воспоминания, раз они причиняют вам боль.
Агкин поднял руку вверх, приказывая хранителю замолчать. Недовольно он покачал головой.
– Тогда, сто двадцать лет назад, мой учитель шагнул в объятия Источника, и вспыхнувший огонь показал мне будущее, а налетевший ветер нашептал мне про долгие годы мира. А в конце поселил в моем сердце неистребимую печаль, которая окрепла, когда передо мною появились вы двое… – Агкин заметил, как Кан чуть склонил голову, опуская глаза. Глава дома Фэро, как никто другой, понимал всю суть бытия хранителя. Пожалуй, Кан был его лучшим учеником, которому предстояло во многом превзойти учителя. – Мирные дни закончатся с моей смертью. – Старик сложил руки на груди. – Вас двое, и значит, только бой позволит определить нового Мастера острова Хранителей… Внимательно всматривайтесь в огонь и слушайте ветер, ибо только они смогут указать вам путь спасения всей Вселенной островов. Сейчас, когда смерть держит мою душу за руку, я особенно четко чувствую приближение тьмы. – Он сделал глубокий вдох. – Из недр космоса идет угроза всему сущему, и на ее пути к заветной цели будем лишь мы – хранители.
– При всем уважении, учитель, – снова подал голос глава дома Ран, – но это всего лишь сказки давно минувших времен. То, что нас тут сегодня двое, говорит именно об этом. Порядок вещей изменился, и, возможно, пришло время и хранителям измениться?
– Это говорит лишь о том, что эра одних лишь хранителей закончена, Авил, – покачал головой Агкин. – То, что ждет впереди, впервые сокрыто от нас! У нас есть только эти, как ты говоришь, сказки. – Каждое слово давалось старику с трудом, ему с каждой минутой становилось трудней дышать. Он чувствовал, как его душу тянет из тела к себе Источник. – Кан, – учитель шагнул к Фэро и, положив руки ему на плечи, заглянул в черные как ночь глаза, – …Марс выбрал тебя, – понизил он голос до шепота, переходя на непонятное окружающим наречие самых южных земель, – я безмерно горд, что именно мой сын стоит сегодня за моей спиной.
– К сожалению, я стою тут не один, – ответил воин.
– Это не имеет значения. Дело хранителей будет жить вечно, и я знаю, что ты об этом позаботишься. Даже если ваши пути разойдутся, даже если этот час – последний их час.
– Да, отец, – кивнул Кан, – можешь быть спокоен, я не допущу гибели острова Творцов. – Старший сын Фэро сжал правую руку в кулак и стукнул себя им по груди, давая Агкину последнее обещание.
– Не забывай, что остров творит Творец творцов, и в нем сокрыты спасение и погибель…
Старик улыбнулся и, опустив руку в глубокий карман, достал из него медальон в форме ока на толстой золотой цепочке. Отлитое из золота украшение ловило отражения огненных всполохов за спиной людей и, казалось, пристально наблюдает за происходящим. Око было покрыто темным налетом, похожим на ржавчину, что говорило о том, что украшение давно не видело солнечного света и не касалось тела человека. Агкин протянул его сыну. Ран нахмурился. Снизу он услышал перешептывание трех глав:
– Разве это не медальон Сета… первого храмовника?
– Сета? – удивился второй. – Храмовников же предали забвению и наказали никогда о них не вспоминать. Зачем Агкин отдает это сыну? Уж не намекает ли на что-то?
– Тихо вы! – шикнул на светлокожих мужчин молодой парень с пышной курчавой черной шевелюрой. Его глаза сердито сверкнули. – Око передается в семье от отца сыну как символ утраченной главы из Книги Живых.
– Не той ли страницы, что вырвал их славный Сет? – ухмыльнулся седовласый глава дома Криг. – В любом случае этой вещи не место в храме…
– Да, как и вам, – презрительно фыркнул брюнет.
Авил мотнул головой и снова посмотрел на Мастера над Хранителями. Он прекрасно помнил историю этого медальона, как и легенды о том, кто носил его.
– Это Око Ра, – тихо проговорил Агкин, – в темные времена оно позволит увидеть суть вещей, а во времена последней битвы позволит обладателю сражаться подобно богам. Когда-то оно принадлежало Сету Первому, основателю нашего дома, и его воинам – последним защитникам Творцов, тем, кто появляется лишь во времена темных перемен. – Кан принял дар отца, крепко сжав его в руках и проглотив все появившиеся вопросы. Боковым зрением он заметил усмешку Авила, которому было явно не по душе затянувшееся прощание. – Говорят, черная пелена спадет с него, когда тьма коснется сердец, призванных защищать…
Старик посмотрел вниз, скользя по лицам глав всех домов. С каждым он уже простился, но на грустные улыбки друзей ему хотелось взглянуть еще раз. Однако он хорошо помнил предсказанное ему сто двадцать лет назад и знал, что в этих людях было больше лицемерия, чем искренности.
– …Сто седьмой виток спирали жизни стал одним из труднейших для нас, братья мои, – обратился Агкин ко всем. – Мы утеряли глубинную связь с Источником, перестали понимать послания нашего острова, глухи к голосу нашего творца. Силы хранителей хватает лишь на поддержание минимальной защиты, и даже, – он поднял руки вверх, – наши храмы закрылись от нас. Однако я верю, что сто восьмой виток принесет нам надежду. И пускай я ухожу в столь трудный час, но пусть мой уход ознаменует возрождение давно утраченного…
Спустя несколько секунд молчания, еще раз взглянув на сына, он повернулся ко всем спиной и сделал пару шагов вперед к огню. Пламя вспыхнуло сильней, и его языки окрасились изумрудным цветом, знаменуя близость Источника душ Марса. Острые огоньки зацепились за полы плаща и поползли вверх. Агкин, Мастер острова Хранителей на протяжении ста двадцати лет, опустил руки и смело пошел вперед, касаясь пальцами зеленоватого огня. Вой становился громче и, смешиваясь с гулом земли, устремлялся к сводам пирамиды. Огонь охватил тело учителя, и Авил и Кан увидели, как душа его покидает тело, и именно в этот момент зеленый луч Источника вошел в человека. Кан смотрел в огонь, чувствуя, как горечь скапливается в горле и как больно смотреть на смерть родного человека…
Прежде чем тело обратится в пепел, оно отдаст огню и ветру знание о будущем, о том, что успеет понять. Этому обряду тысячи лет, и с каждым уходом Книга Пророчеств дополнялась новой главой.
Все двести девяносто девять хранителей опустились на колени и устремили свои взоры на пламя. Они внимательно вслушивались в завывания ветра, которые с каждой секундой становились разборчивей и превращались в шепот. В первую очередь холодный ветер коснулся лиц Кана и Авила, а лишь потом остальных. В оранжевом пламени Фэро увидел слегка размытые образы будущего. Они были такими четкими и яркими, а голос его отца шептал ему последнее откровение Источника.
Авил же увидел приближающуюся из глубин Вселенной тьму, смог почувствовать ее силу. Шепот марсианского ветра сменился тихим, холодным голосом невиданного творения Вселенной. Нечто демонстрировало себя во всей красе перед взорами некоторых людей.
– …Отбросьте рабские оковы и вознеситесь над Творцом… – повторял чужой голос, проникая в сознание и сердца тех, кто потерял свой путь или хотел изменить давно заведенный порядок на острове Хранителей.
Кан вдруг почувствовал обжигающий холод по свою правую руку. Боковым зрением он видел, как тонкий черный невидимый клинок вонзился в сердце его брата-хранителя. Фэро снова посмотрел в огонь.
Тем временем в голове Авила как по волшебству рождалась идея, заглушая все крики и доводы души-хранителя. Идея, которая приравняла бы его по могуществу к Творцу творцов. Вдруг он перестал слышать шепот планеты. Только лишь ветер и треск пламени. Где-то глубоко внизу, под слоем камней, земли, в недрах бурлил Источник душ, но Ран перестал ощущать и его пульсацию. Словно в одночасье планета отвернулась от него.
В языках алого пламени Фэро увидел мчащийся к Солнечной системе космический корабль, преследующий нечто, способное уничтожать и поглощать целые миры. В следующую секунду корабль выполняет немыслимый маневр, пытающийся захватить темную субстанцию, но атакован флотом Хранителей до того, как успел завершить маневр. Частица тьмы устремляется к островам… Кан продолжал смотреть в огонь, и в его глазах появилась тревога, а сердце забилось чаще, когда он увидел, кто отдал приказ стрелять и какие цели преследовал тот, кого он считал братом.
Чувство беспокойства охватило некоторых из глав домов, когда последней вспышкой огонь показал им расколотый надвое устав Хранителей и потухший их символ… Тут же все прекратилось. В храме повисла мертвая тишина. Одни воины смотрели на других, не в силах поверить увиденному. Будто красная черта пролегла меж ними, навсегда разводя их по разным сторонам. Фэро поднялся с колен, не сводя взгляда с Рана.
– Сочувствую твоей утрате, друг мой… – ухмыльнулся хранитель, поднимаясь следом. – Увидел что-то интересное? – Улыбка Авила была больше похожа на оскал и не принадлежала ему. – Я, если честно, даже удивлен. Не ожидал получить настолько хорошие известия, – развел он руками. – Возможно, в преданиях праотцев и было зерно истины. Та тьма из космоса способна подарить нам свободу, как и написано в Книге Живых…
– Они не говорили о свободе, Авил, – покачал головой Фэро. – Они говорили лишь о том, что она принесет окончание одного витка спирали жизни и начнет следующий. И не факт, что в нем найдется место нам.
– И все же мы сами определяем нашу судьбу, ни ветер, ни огонь, ни тьма не вправе диктовать нам, как поступать.
– В этом ты прав, – кивнул Кан. – Скажи, ты ведь давно избрал себе путь, способный вознести тебя к заоблачным высотам?.. – Фэро смотрел на Рана и ловил себя на мысли, что не узнает его и говорит именно с той тьмой, что направляется к Марсу.
– Не совсем так, – покачал тот головой, – скорей я искал свободы от этой тюрьмы, и сегодня я увидел выход из сложившейся ситуации. Сама жизнь указала мне его. С этой силой нам больше не придется прозябать на Марсе, присматривая за обителью Творцов, выживая в этом аду с редкими райскими островками. Мы сами станем творцами, заставим их творить лишь то, что нужно нам!
– Мы существуем лишь благодаря им. И это наш долг – охранять их. Падем мы – падут они, и тогда исчезнет все…
– Ты всегда любил правила, Каи. Весь ваш дом соткан из традиций и многовековых устоев… Но не думал ли ты, что смысл нашей жизни вовсе не в служении, не в слепом исполнении наказов праотцев? – Авил кивнул на плиту, парящую в воздухе. – Не мы заварили эту кашу, и если кто-то хочет поквитаться с Творцами, то почему именно мы должны умирать за них?
– Кто-то должен думать о долге, а не о славе.
– Да-да, только вот никто еще не пробовал, а мы рискнем.
– Ты ведь не слышал шепот ветра? Не видел будущего в огне?
– Признаться, я уже давно глух и слеп к проявлениям острова. Меня волнуют другие вещи, куда как приятнее этого всего, – обвел Ран руками пространство вокруг себя. – Как-никак именно я будущий император, и мой ум занимают другие дела.
– Ты видишь себя правителем Марса… всегда видел, даже в детстве, в первую жизнь своей перводуши, – натянуто улыбнулся Каи, – даже тысячи лет назад, когда бежал к Источнику со всех ног, позабыв обо всем. Ведь из-за жажды славы ты тогда бросил родную сестру умирать? – Обжигающий взгляд Кана скользнул по лицу Авила. Ран с полуулыбкой посмотрел на Фэро, а затем развернулся и окинул взглядом стоявших внизу воинов. – …Неужто ты отречешься от пути хранителя?
– Отрекусь? – удивленно вскинул брови беловолосый глава дома Ран. – Увы, это бремя на всех марсианах навечно. Ну что ты… я просто внесу изменения в это бездумное служение. Для империи это всего лишь армия, защищающая наши интересы… Как давно мы и хотели. Агкин наивно полагал, что император будет на его стороне вечно. Жаль, что он так внезапно умер и корона перешла моему дому. Мне. И теперь я могу реформировать орден и сместить его с пьедестала, тем более что силы у него не осталось. Я упраздняю должность Мастера острова Хранителей… Никто не может быть выше императора. Никто тут не будет выше меня. – Он улыбнулся. – Мой прадед был бы доволен тем, как все обернулось…
Авил сделал шаг к Кану и, понизив голос до шепота, сказал:
– Не волнуйся, мы никому из творцов не позволим покинуть их тюрьму, но и эксперименты ведь никто не запрещал.
– Тебе никто не позволит своевольничать.
– Да-а, – зевнул Авил, – еще вспомни про то, что Творец творцов знал, что все так и будет, и именно поэтому изменил правила. Нас за спиной Агкина было двое, а значит, и новый Мастер неизвестен. Если не проводить ритуальных состязаний, его не будет вовсе. А может, Творец наконец понял, услышал нас? Теперь Марс под властью императора и никакие хранители не будут диктовать ему свою волю или, того хуже, волю старой книжки, оставленной неизвестно кем! Сила их умерла и на смену придет новая, могучая и способная дать нам все.
Фэро стиснул зубы, но в целом оставался спокойным. Опустив глаза, он посмотрел на край медальона, что держал в руке. От него только что отвалился черный кусочек, открывая золотую поверхность. Незаметно он провел пальцем по поверхности и с удивлением обнаружил, что черный слой снялся, будто пыль. Холодный ветер коснулся лица Кана, мужчина сжал медальон крепче и убрал его в карман.
– Я бы на твоем месте, – повернулся к нему Авил, – больше беспокоился о себе. Как-никак вас первых исключат из наших рядов. Как глава дома Ран и как император Марса я… – Он осекся, когда увидел, что Фэро потянулся за мечами, и сделал шаг назад, отступая. – Ч-что т-ты задумал?..
Кан обнажил мечи и сделал пару шагов к огню. Его взгляд был устремлен на каменную плиту. Скользя по тексту, который менялся на глазах, он вдруг заметил забытое слово, потерянное в веках, и символ, что давно не являл себя миру. Восьмиконечная звезда, заключенная в треугольник, разгоралась все сильней, поднимаясь к вершине плиты. Подойдя ближе, Фэро заметил тонкую нить трещины, идущей от самого верха до середины. Снизу донеслись возмущенные возгласы и негодование, перемешанное с непониманием происходящего. Кто-то даже поспешил расчехлить оружие, но двое южан тут же обнажили свои клинки, выходя вперед.
– Щенок! Смеешь мне угрожать?! – возмутился глава дома Криг.
– Никто не смеет подниматься по ступеням, пока горит зеленое пламя ушедшего, – змеей прошипел Анри, – так что назад!
– Что он делает?! – воскликнул кто-то из толпы.
В это время, оттолкнувшись от земли, Кан взмыл в воздух, выставляя клинки вперед. Секунда – и фаэтонская сталь вонзилась в толстый камень, разрубая его на две половины. Лезвия пошли вдоль трещины, разрубая плиту на части, словно раскаленный нож масло. На глазах правая половина с вырезанными на ней строками устава иссыхала и буквы переставали светиться зеленоватым цветом, не излучали более тумана. Последним потух символ Хранителей – малый круг с крестом внутри, заключенный в больший круг. По левой же половине пробежали три синеватые волны, зажигая новые буквы и слова, меняя их местами, стирая старое. В самом верху последним вспыхнул давно забытый символ… И это ознаменовало возрождение Храмовников.
Кан быстрым движением убрал клинки в ножны. Из кармана он достал последний подарок отца и, не размышляя ни секунды, надел его себе на шею. Золотое Око Ра торжествующе сверкнуло, поймав отблески пламени. Фэро приложил ладонь к плите, и к его указательному и среднему пальцам от восьмиконечной звезды, заключенной в треугольник, спустилась тонкая серебристая линия. Она словно подожгла их не обжигающим огнем. Он убрал руку и коснулся пальцами своего левого плеча, где красовался бледный символ Хранителей. Тут же в месте прикосновения на коже зеленоватым огнем вспыхнул старый рисунок и исчез, как по мановению волшебной палочки. Вместо него голубоватым светом засветился символ Храмовников, навсегда впечатавшийся в плоть и душу. Символ, который нельзя стереть.
– Следуй своему сердцу по жизни и сделай больше, чем велено тебе… – прошептал Фэро на наречии южных земель, закрыв глаза. – Делай что должен, и будь что будет… – Вспышкой перед глазами промелькнул образ Сета Первого, одобрительно смотрящего на своих потомков из глубин веков.
В этот самый момент из недр планеты поднялась невидимая изумрудная волна и со скоростью света обогнула шар, возвещая новый порядок. На храмах, где некогда красовался символ Хранителей, теперь вспыхнула восьмиконечная звезда, заключенная в треугольник. Ран поморщился, словно от резкого укола в спину, – так храм требовал покинуть свою территорию всех неверных.
Фэро посмотрел на последние искорки огня ушедшего отца. Затем Кан сделал шаг назад и повернулся к стоявшим внизу главам всех домов Хранителей. Подойдя ближе к Авилу, он остановился.
– Каждый из вас, – обратился он ко всем воинам, и его голос звучал подобно грому, – видел последнее пророчество Источника, и все мы узнали, что пути наши отныне разошлись. Одни пойдут за тьмой, другие – встанут на их пути, выполняя свой долг… – Люди внизу снова переглянулись, некоторые потянулись к оружию, ожидая нападения тех, кого теперь считали отступниками. – Сегодня Храмовники вновь пришли в этот мир, и теперь от них зависит спасение обители Творцов от приближающейся тьмы…
Авил усмехнулся и похлопал в ладоши:
– Оратор из тебя не очень, да и харизма не та.
– Замолчи, Ран! – заговорил молодой глава дома Джад, поднимаясь по ступеням. – Вам больше здесь не рады. Убирайтесь подобру-поздорову! – Он подошел к плите и так же коснулся ее, как Кан до него. Спустя несколько секунд и на его плече засияла звезда Храмовников. Развернувшись, он шагнул к Фэро и положил руки ему на плечи. – Южане пройдут этот путь с вами, брат. Вместе и до самого конца, даже в кромешной тьме мы будем биться с нашими врагами. – Кан сдержанно кивнул. Анри перевел взгляд на Авила. – Отныне для вас, беловолосых, больше нет места в наших землях. Право быть в наших городах каждому из вас придется заслужить.
– Что ж, поздравляю тебя. Теперь все камни и развалины этой планеты ваши. Может, даже узнаете что-то новенькое. Наслаждайтесь! Раз уж мы теперь свободны от устава и всех обязательств, то позвольте откланяться. – Ран спустился вниз, но на последней ступеньке остановился и глянул на Кана через плечо. – Надеюсь, ты хорошо помнишь историю Храмовников… как бы времена кромешной тьмы не настали для вас раньше срока… – Ухмыльнувшись, он пошел к выходу из пирамиды, слыша, как за его спиной другие главы домов разворачиваются и идут следом. Они предпочли быть на одной стороне с императором, чем против него в меньшинстве.
Прошло не больше пяти минут, и в храме на озере остались лишь семь человек. Семь домов Марса. Все они были ответвлениями дома Фэро, семейные союзы, заключенные давным-давно. Исполнять свой долг и защитить остров Творцов от уничтожения, как и всю Вселенную островов, были готовы только они. Лишь эти семеро видели и слышали последнее пророчество острова, переданное Агкином.
– Кан, ты теперь Мастер над Храмовниками, Мастер острова Хранителей, и мы слушаем тебя, – сказал черноволосый Анри, когда Фэро спустился к ним. Ободряющие возгласы остальных вознеслись эхом к потолку.
В эту же минуту пирамида словно ожила. Впервые за сотни лет тут ощущалась сила, забытая мощь ордена. Марс и его творец незримо были тут, взирали на своих доблестных воинов.
– До судьбоносного дня еще три года, нам нужно подготовиться. Возможно, мы сможем изменить судьбу.
– А если нет? Что мы будем делать?
– Мы отправимся в обитель Творцов и будем сражаться оттуда. Источник сказал, что герою потребуется много времени. Наша задача – это время для него отвоевать.
Другие пятеро глав так же поднялись к плите и поклялись перед уставом защищать обитель Творцов.
С улицы в пирамиду ворвался порыв ветра, принесший с собой снег. Снежные хлопья кружили над воинами и падали на их темные волосы. Кан поднял голову, и несколько снежинок упали ему на лицо.
– Мы должны собрать всю информацию, оставленную Сетом. Уверен, он оставил нам подсказки.
– Если мне не изменяет память, он искал творца острова Хранителей. Думаешь, ему удалось его найти?
– Иначе бы он не покинул Марс, – кивнул Кан. – Праотцы оставили нам достаточно технологий, чтобы мы смогли ими в будущем воспользоваться. Впервые за тысячи лет у нас появилась возможность дочитать Книгу Живых до конца.
– И кто отправится на Землю? – спросил глава дома Радж.
– Все мы. Все до одного.
– Но разве герою не понадобится помощь?
– Ты видел того героя, брат, он справится без нас. И все же у нас есть маленький шанс переубедить Авила и изменить судьбу.
– Это уже не Авил. Я видел, как темный клинок пронзил его, это была тьма. Та самая. Он оказался слабым, и теперь он одержим властью, его ничто не остановит. Даже в смерти он видит спасение, – фыркнул Анри. – Боюсь, через видение будущего тьма прокралась в их сердца, навсегда поработив их.
– Соглашусь, – кивнул Радж. – И от этого они становятся источником опасности не только для обители Творцов, но и для Источника Марса. Мы должны взять под защиту всё.
– Нас слишком мало, – покачал головой представитель дома Криг, смахивая с плеча нападавший снег.
– Они не будут с нами драться, – ответил Фэро, – мы для них шуты, а посему у нас развязаны руки и мы вольны поступать как нам угодно. Наша задача, братья, закрыть все доступы в Источник. Даже перводуша не должна пройти.
Кан снова посмотрел на зависшую вверху плиту с Уставом Храмовников.
– Сет спрятал вырванную страницу из Книги Живых. Мы должны ее найти и оставить там, где ее найдет герой. Два дома займутся поиском, остальные же – Источником.
Фэро поднял с пола свой плащ и накинул его на плечи.
– Мы знаем, что остров Хранителей будет разрушен и когда-нибудь падет остров Творцов… Не важно когда, но мы будем готовы. – Он направился к выходу, наслаждаясь холодными льдинками, касающимися лица.
Вся пустыня, вместе с оазисом, была покрыта белым, серебристым полотном. Семь воинов вышли на мост, вдыхая морозный воздух борея и смотря в подернутое красноватой дымкой ночное небо. Черные плащи за их спинами грозно развевались, придавая храмовникам больше загадочности. За ними по пятам шла тень – тень древней силы, пробудившейся вновь.
– Через три года они падут, и остров погрузится во мрак, в объятия смерти… – прошептал Кан. – Мы должны всё успеть…
Три года спустя, за два часа до катастрофы
Равнина Эллада, императорский город,
дворец Авил дель Ран
Величественный дворец больше походил на гигантский космический корабль, окруженный неприступными стенами. За ними раскинулась столица острова Хранителей – Эрдэл, которая никогда не спит и больше походит на муравейник, где у каждого есть свое дело, которое не терпит отлагательств. Город утопал в зелени, а равнина была испещрена водоносными каналами. Порой шум многочисленных водопадов оглушал.
Дом императора находился под присмотром бывших хранителей, которых теперь понизили до уровня армии. Никто не забыл о них, но отношение изменилось. Не всем было по душе это отречение от изначальных целей. Однако Авил Ран верил, что народ привыкнет и к этому. Сам дворец был прямоугольной формы с многочисленными выступами, секретными ходами-лабиринтами, а тронный зал, он же зал приемов, располагался в самом центре на значительном возвышении. Семьсот ступеней вверх, которые надлежало преодолевать молча, обдумывая каждое слово и не совершив ни одной остановки. После лестницы перед гостем лежал длинный коридор. Стены его по обеим сторонам были покрыты полотнами прославленных живописцев империи, но кое-где все еще были заметны наспех сбитые отрывки из Книги Живых.
Сейчас по коридору шел Каи Фэро, облаченный в черное. Из-за его спины грозно выглядывали рукояти мечей, некогда принадлежавших самому Сету Первому. Око Ра, висевшее на его шее, сияло ярче солнца, чувствуя тьму вокруг и внутри здешних обитателей. Не дожидаясь просьбы, стража послушно распахнула двери перед гостем, и Мастер над Храмовниками вошел в тронный зал, где на высоком троне восседал Авил Ран. Вокруг него горели экраны, показывающие самые отдаленные участки Солнечной системы. Подле стояли его советники и прочие исполнители. Увидев Фэро, все люди замерли, пытаясь предугадать реакцию Авила. Император поднял голову и улыбнулся одними губами.
– Оставьте нас! – приказал он, вставая с трона и проходя через экраны-голограммы. – Какие люди! Не ожидал, что явишься. Неужели решил попрощаться? Я слышал, вы собрались на Землю. Не скажу, что расстроен. – Ран подошел к Фэро и остановился в трех метрах от него. – Зачем пожаловал?
– У тебя все еще есть шанс изменить судьбу, – тихо ответил Каи. – Откажись от своей затеи и измени ход времен. – За спиной Рана послышался сигнал приближающегося к зоне видимости инопланетного корабля. Император слегка повернул голову на звук и ухмыльнулся. – Дай кораблю завершить маневр.
– И что мне за это будет? Вся слава достанется чужаку, как и сила.
– …Дом Фэро падет, если ты изменишь ход истории.
– Сомнительная радость, учитывая, что я знаю, что вы собрались на остров Творцов. Для этого вам всем придется сдохнуть на орбите Земли. Ваш дом падет и так. Видишь, я в выигрыше в любом случае. Храмовники снова канут в Лету, – развел он руками, – покой и процветание… никто не будет будоражить народ.
– Ты не понимаешь, Авил, – покачал головой Фэро, – эта тьма идет за тобой, за перводушой и Источником. Она поглотит всех и вся, Марс будет стерт со страниц Книги Живых… Это на твоих ногах она войдет в обитель Творцов. Ты погубишь всех.
– Снова сказки, которые я слышал на протяжении стольких лет. Посмотри на экраны, Кан, это ведь тьма убегает от кого-то, а не наоборот. С чего ты взял, что она плохая, почему не ее гонитель?.. Вдруг угроза как раз в чужаке, и это именно его хотел показать нам Источник? Не думал об этом? Вижу, что нет.
– Что ж, тогда у меня лишь одна просьба. Возможно, в память о прошлом, ты исполнишь ее.
– Хм-м, и чего же ты хочешь? Чтобы я присмотрел за твоим домом? – Император ухмыльнулся.
– Брат, – черные глаза впились в серые глаза Рана, пытаясь добраться до души, – сдерживайте ее семьсот тридцать лет. Нам нужно это время, чтобы подготовиться.
– Странная просьба, – подернул плечами Авил, словно борясь с чем-то внутри, – но так и быть, если ваше предсказание – правда… сделаем, что можем. – Последнюю фразу Ран сказал с трудом, и это был по-настоящему его голос, а не того, кем он стал три года назад.
Фэро сделал шаг вперед и положил руки императору на плечи. Заглянул ему в глаза:
– Помни, тьма не должна коснуться перводуши, и ни при каких условиях не открывай ей путь в Источник. Знаю, настоящий Авил, там, внутри этих серых глаз, меня услышит.
Ран резко отшатнулся, будто придя в себя от минутной слабости. Он бросил взгляд, полный презрения, на храмовника.
– Отправляйся в свою берлогу, – процедил он сквозь зубы, – и любуйся тем, как сила станет моей! Я обязательно посмотрю смерть вашего дома на орбите Земли! Порадуй меня.
Кан смерил императора холодным взглядом и, развернувшись, пошел прочь. У двери он остановился и глянул на Авила через плечо:
– Ты ненавидишь мой род, но в Книге Живых сказано, что именно в твоем роду появится величайший воин дома Фэро, и это вселяет надежду, что мой брат внутри твоего тела погиб не напрасно…
Кан не стал дожидаться ответа и вышел вон. Двери за его спиной захлопнулись, и он спешно покинул дворец. Перед вылетом у него оставалось лишь одно дело. Близ Эрдэла высилась малая черная пирамида, под которой на многие километры растянулся подземный лабиринт. Фэро быстро добрался до нее. Не прошло и пары минут, как он достиг середины лестницы. Поднимаясь, он видел перед собой призрак Сета Первого, стоявшего на вершине. Он смотрел вверх, в чистое и светлое небо, туда, где вершилась судьба всей Вселенной островов. Врата пирамиды были закрыты, но, поймав свет медальона на груди Кана, они тут же начали открываться. Кан остановился и, щурясь, посмотрел на далекое солнце.
Тем временем внутри пояса Койпера,
внешние границы Солнечной системы
Сотни марсианских кораблей выстроились в линию, готовясь нанести сокрушительный удар по кораблю чужака. Пилоты до рези в глазах всматривались в темноту космоса и то и дело поглядывали на многочисленные экраны, радары. В эфире чуть ли не каждую минуту приходили новые указания и рекомендации. Казалось, что приближается целая эскадрилья, а не один корабль. Особый борт, снаряженный самим императором Авилом, готовился захватить неизвестную темную субстанцию. Наконец, спустя долгие минуты томительного ожидания, на радаре появились две точки. Но все было видно и так…
В поле зрение марсиан появилось гигантских размеров пульсирующее вещество, сотканное из приглушенных вспышек поглощенных им звезд, или это были души? Даже с такого расстояния от увиденного по спине пробегал холодок, а сердце замирало. От страха хотелось сорваться с места и убраться подальше, но долг привязывал к месту.
– Боги… – прошептал кто-то в эфире. – Эта сила нам не подвластна… Храмовники были правы…
– Что ты несешь?! Тишина в эфире! Всем ждать команды!
– Есть цель! Следим за объектом!
И действительно, спустя минуту на радаре появился корабль внушительных размеров, стремительно сближающийся со своей целью.
Это творение рук неизвестных мастеров пугало не меньше. По черно-красному космическому кораблю бегали синие молнии, и он был похож на живое существо, на дракона, закованного в стальные доспехи, усиленного разнообразным оружием. Он явно готовился к какому-то немыслимому маневру и собирал все свои силы для последнего рывка.
– На радаре еще один корабль! – прозвучало в эфире, выбивая многих из ступора. – Идет следом за первым! В зоне досягаемости, можно открыть огонь!
Второй корабль был меньше и не такой устрашающий. Походил на марсианские даже. Однако быстрый, и он без усилий смог обогнать первый, устремляясь к облаку тьмы. Темная субстанция вдруг замерла. Из ее тела показались десятки странного вида отростков. Эти черные щупальца потянулись ко второму кораблю, желая захватить его и поглотить его пилота. Как только они коснулись крыла, прогремел взрыв. Никто из марсиан не успел среагировать, но, к их удивлению, первый корабль открыл огонь и сам сбил второго незваного гостя.
– Никаких обломков… лишь пыль, – констатировал кто-то из воинов Марса, открыв рот наблюдая за происходящим. – Не поздоровится, если такое прилетит по нам, – сказал один второму пилоту.
Спустя пару минут корабль чужака продолжил подготовку к своему финальному удару. Он светился изнутри всеми цветами радуги, раздувался, превращаясь в такую же чистую энергию, как и преследуемый им объект. Становясь больше, это нечто дотянулось до тьмы и стало быстро ее поглощать, втягивая внутрь себя.
Фэро вошел в пирамиду, но мыслями он был сейчас в далеком космосе и наблюдал за происходящим. Видел и названного героя, готового отдать свою жизнь за спасение всей Вселенной. Видел, как он сбил корабль своего соратника, лишь бы душа его не досталась тьме. Призрак Сета Первого все еще шел впереди, ведя рукой по стене, исписанной отрывками из Книги Живых. От его прикосновения оставался длинный беловатый след. Он резко остановился и замер.
– Огонь! – прозвучал приказ, когда объект был практически уничтожен этим космическим драконом.
Триста кораблей начали выпускать снаряд за снарядом, но оружие марсиан даже не поцарапало вражеский борт, хотя им удалось прервать поглощение.
Корабль замер, и его окутал непроницаемый барьер. Словно шарик, его бросало из стороны в сторону, пока внутри это нечто боролось со вселенской тьмой.
От огромного темного объекта остался лишь крошечный по космическим меркам обрывок. Его оттолкнуло далеко к орбите Плутона, где тьма буквально впечаталась в проносившиеся мимо астероиды, вылетевшие из пояса Койпера от многочисленных взрывных волн.
– На радаре еще один корабль, такой же, как первый!
– Не важно! Следуем за объектом! «Имперский» должен захватить это любой ценой, приказ императора! Не дать чужакам нанести удары по облаку!
Однако целью вновь прибывшего был застывший в космосе первый корабль…
Призрак Сета, пройдя еще несколько метров, остановился. Повернувшись к Кану лицом, он указал на стену. Фэро посмотрел на нее и увидел все то, что сейчас происходило на окраинах Солнечной системы. Именно сейчас тьма, озлобленная, разгоряченная утратой своей основной силы, интенсивно поглощала все вокруг. Однако в этих камнях не было энергии, но она нашлась на борту кораблей, где были сотни марсиан.
Сначала в эфире были слышны выстрелы, взрывы, крики, но потом стихли и они. Со стороны казалось, что свои же нападают на своих. Как помешанные воины бросались друг на друга и умирали, не успев понять смысл произошедшего. Тьма забиралась в тела людей и пожирала их души, ища самую сильную – перводушу, способную дать ей и тело, и знания об Источнике, их породившем. Однако что-то или кто-то ей мешал, кто-то еще вселялся в тела марсиан и буквально выталкивал их души прочь, не давая тьме поглотить их…
Так бесславно погибло пять сотен хранителей острова Творцов. Души многих были поглощены тем, что звало себя акхэей лэ ра – отражением света Творца творцов. Убив марсиан, она знала, куда ей лететь и что делать. Даже то, что она лишилась большей части своей изначальной силы, не могло ее остановить. Теперь, когда цель была так близка…
Души других же еще не скоро найдут путь к своему Источнику и только через сотни лет, родившись снова, смогут рассказать правду о произошедшем. О том, как чужак из глубин космоса сражался за них, а они помешали ему предотвратить смерть всей Вселенной островов.
Фэро смотрел на стену и понимал, что акхэе понадобится много времени, прежде чем она окрепнет и сможет исполнить задуманное.
– Мы защитили Источник, – прошептал он, видя, как сильная душа названного героя даже после смерти тела продолжает погоню за тьмой. – О перводуше позаботится наш гость. – Призрак одобрительно кивнул. – С падением Марса война только начнется… но ему не привыкать.
– Время пришло. Включайте барьеры, возводите щиты, – прошептал ветер, залетевший в храм.
Кан смотрел на мчащуюся к Марсу душу невиданного ранее существа. Он видел эти изумрудные глаза и запомнил их навсегда.
– Сет, – обратился он к призраку, снимая со спины ножны, – я возвращаю тебе твои клинки. Сохрани их для него. – Кан снял с шеи медальон и положил его на мечи. – И Око Ра принадлежит ему.
Призрак обратился туманом, и вместе с ним исчезли мечи и медальон, оставляя Фэро наедине с тишиной.
Закончив свое основное дело, семьсот человек со знаками Храмовников на плечах покинули Марс на нескольких кораблях и взяли курс на Землю. За спиной они оставили свое наследие, которое откроется лишь тому, кто возродит их из пепла, снова надев Око Ра на шею. Именно тому герою и предстоит исполнить замысел Творца творцов и восстать против акхэи снова.
Не прошло и пары дней, как сотни крупных астероидов устремились к Марсу. Какие-то были притянуты мощной гравитацией Сатурна и Юпитера, какие-то были уничтожены армией хранителей, но многим удалось пройти через барьеры марсиан. Путь к острову Хранителей был открыт. Десятки камней несли на себе частицы акхэи, спящей, затаившейся в ожидании своего часа.
Солнце было в зените, когда гигантские космические глыбы обрушились на поверхность Марса, уничтожая города, изменяя русла рек, смещая горы. Пробуждались мелкие вулканы, покрывая равнины глубокими трещинами и создавая новые бездонные каньоны… Лишь гора Олимп стояла спокойно и молча наблюдала за разворачивающимся на северном полушарии планеты хаосом.
После такой бомбардировки планета навсегда изменила свой лик, покрылась кратерами, внутри некоторых можно было найти странную черную субстанцию. Новые, казалось, бездонные каньоны и долины заняли свое место. Великая долина протянулась на 4500 километров, беря начало в провинции Фарсида и пролегая далеко на юго-восток. Именно здесь поздней люди найдут самое большое скопление аномалий. Образовавшиеся каменные лабиринты еще завоюют свое место в страшилках ребятни.
Пока исполнялись предсказания из Книги Живых, люди пытались выжить любой ценой. К счастью, им это удалось, благодаря действию барьеров, установленных храмовниками до своего путешествия. Однако остров Хранителей на долгие годы погрузился во мрак, где выживание держалось лишь на светлых мечтах о будущем, которое они потеряли. Марсианам пришлось столкнуться с новыми реальностями. Их любимый дом со временем стал походить на обитель тьмы, на самый настоящий ад, где чудовища и необъяснимые явления стали постоянными спутниками живых… Однако хранители оставались верными заветам праотцев, смогли сохранить свой дом и продолжили защищать остров Творцов, что иногда появлялся на небосклоне, сияя тусклой сине-зеленой звездочкой…
Глава II
Эваларин Ран
702 года после катастрофы
Столица Марса, Эрдэл
Равнина Эллада была одна из немногих, что не пострадала от метеоритного дождя. Барьер надежно укрыл ее и позволил сохранить город – наследие праотцев. В остальных крупных населенных пунктах история была та же – защита городов не пала. Однако мелкие поселения, особенно в южных землях, были стерты с лица планеты, но и там нашлись выжившие.
На протяжении последовавших столетий императоры острова Хранителей были исключительно из дома Ран. Остальных вполне устраивали те сферы правления, что им выделил сам Авил когда-то. Южане же, как и обещали, навсегда отреклись от севера и предпочли жить не под властью императора. Их земли объявлены вольными, и ни один закон Эрдэла там не действует. Правда, со временем, когда забылись былые распри, ситуация изменилась, но не сильно. Беловолосых по-прежнему не жаловал черноволосый гордый народ. В некоторые города, где еще помнили семь домов Храмовников, попасть мог лишь тот, кто отвоевал себе это право. К слову, ни один из подданных императора за семьсот лет не удостоился этой чести.
Это был знаменательный год для империи и для острова Хранителей – наступила новая эра по календарю праотцев – Эра Перемен. Внимание народа от сводок с заброшенных территорий, где пропадало все живое и неизвестное вещество ежегодно отвоевывало себе новые владения, отвлекали новости из дворца, где на свет должен был появиться второй наследник дома Ран. Весна на огромном острове, окруженном Священным морем, выдалась чертовски жаркой, и воздух над городом дрожал, рождая немыслимые миражи. На окраинах Эрдэла то и дело вспыхивали оранжевые пески, и ветер поднимал пламя к небу, напевая свою песню, рисуя в огненных столбах картины скорого будущего. Увы, но слышащих и способных видеть это не осталось.
Старики с опаской посматривали на горы и качали головами – они не знали почему, но знали, что это чертовски дурной знак.
Эрдэл за последние семьсот лет сильно прирос территориями, и образ столицы подвергся тщательным изменениям. Дворец окружили неприступные стены, напичканные оружием и с выставленным круглосуточным дозором. Он походил на механического монстра, где небоскребы из стали и камня соседствовали с руинами. Из труб, торчавших в разных районах города, к небу поднимались клубы сероватого, но не удушливого дыма. Дороги, проходившие и по земле, и по воздуху, опоясывали столицу со всех сторон и всегда, в любой час дня были напрочь забиты всевозможной техникой. Зеленые островки встречались крайне редко, да и те скрывались под сберегающими куполами. Пепел извергавшихся вулканов, оседавший на поля Эллады, изменил ее внешний вид, и теперь люди спасали остатки былой роскоши.
Центральная аллея Эрдэла, носившая имя первого императора из дома Ран – Авила Великолепного, кишела людьми. На ней располагались многочисленные магазины и лавки лучших мастеров буквально в любом деле. Тут можно было приобрести старинный артефакт, добытый в землях отчуждения, или оружие из арсенала хранителей, что несли свою службу близ орбиты Земли. Если вы искали проводника по южным землям или гида в лабиринты Великой долины, тут вы их обязательно встретите. В погожий день можно было разжиться и подержанным гравициклом, способным развивать невероятную скорость и летать над неглубокими ущельями, или того лучше – собственным аэролетом. Особой популярностью пользовалась оружейная лавка отставного вояки, бывшего командира дворцовой стражи Фари́са Хэла́. День у него был расписан по минутам, но настроения работать не было. Половину суток он провел сидя у телеэкранов с угрюмым выражением лица, просматривая то сводки с полей далеких сражений, то семейную хронику императора. Один из его помощников принес начальнику обед и, тихонько поставив поднос на столик, аккуратно поинтересовался:
– Господин Фарис, там покупатели интересуются, будете ли вы сегодня? У нас три заказа на ремонт серебряных цилиндров…
– Пф-ф! – махнул он рукой. – Черт побери! Как можно сломать что-то настолько совершенное?! Что они ими делают?! Лучше бы голову себе им пробивали, ей-богу! – всплеснул пожилой мужчина руками. Паренек шумно вздохнул. – Хех, Закки́, – Фарис кивнул на экран, где показывали императора Авила III, улыбающегося и держащего своего старшего сына за руку, – этот дурак думает, что родится мальчик и их семейное предсказание сбудется…
– Разве врачи не подтвердили это? – удивился помощник, почесав затылок.
– Выгляни в окно, мой мальчик, наступила Эра Перемен… – Он ухмыльнулся, сдунув со лба упавшую седую челку. – Ветер и огонь бушуют за внешними стенами, пытаясь нам, глухим и слепым, сказать что-то важное… Как в той песне, что со всех экранов играла в прошлом году… – Фарис закрыл глаза и стал напевать знакомую мелодию, а потом тихо пропел: – Падшие ангелы рядом… с лицами старых солдат. Ждут одного лишь приказа вернуться… вернуться назад. Чтобы собрать все знамена, стрелы, обломки мечей, вновь пережи-и-ить вместе битву-у ста дней и ночей… Верни им небо! Тоску по дому утоли-и, посеребри путь звездной пылью-ю… Верни им небо, хозяин света… в знак прощения дай вновь крылья-я им…
Закки удивленно вскинул брови. Он и не думал, что его начальник слушает подобный андерграунд, да еще и с лирикой трехсотлетней давности. Однако в голосе Хэла было столько боли и тоски, словно пел он о себе.
– Знаешь, – мужчина встал с кресла и, стряхнув с одежды крошки, подошел к окну, – их ребенок, этот очередной наследник дома Ран, должен родиться через три дня, в день Сияющего дракона. – Прищурившись, он всматривался в дальние границы города, которые с двадцатого этажа его мастерской были как на ладони. – Но она родится сегодня, в седьмой день двух лун, – Фарис перевел взгляд на бледные и едва заметные спутники Марса – Фобос и Деймос, – в день, который семьсот два года назад изменил всё… День Черного солнца…
– С чего вы это взяли?
– Интуиция, сынок, просто интуиция, – шумно выдохнул старый вояка, продолжая смотреть на огненные столбы. В какой-то момент он приложил правую руку к груди и трижды стукнул себя, шепча что-то под нос. Закки не смог разобрать всего, но услышал лишь концовку: – …делай что должно, и будь что будет…
Мужчина снова посмотрел на экран, где рассказывали об очередном поселке, провалившемся под землю, откуда до сих пор доносятся крики обреченных. Фарис снял со стула полотенце и, вытерев руки, небрежно бросил его на пол. Подняв голову, он встретился взглядом со своим помощником, который во все глаза смотрел на человека, которого считал своим учителем.
– Господин, но как рождение девочки повлияет на империю? Ведь это ничего не значит для нас, так ведь?
– Хех, наивная твоя голова, – мужчина потрепал его по копне русых волос, – для дома Ран это трагедия. Они не смогут продолжить свою традицию, где один брат – император, а второй – Мастер над Хранителями. Им придется отдать трон следующему дому Впервые за семьсот лет. Право, не думал, что доживу до этого.
– До войны домов?
– До настоящих перемен, мой мальчик, – посерьезнев ответил учитель.
– Император будет сражаться за свой трон, – покачал головой Закки. – Просто так он его не отдаст.
– Он не Авил I, тот бы смог, а этот так… слабак, – махнул Фарис рукой. – Сынок бы смог, но кто ему даст?.. – Он взял с подноса стакан с лиловой жидкостью и выпил его залпом. – Ты ведь слышал, сынок, что в день Черного солнца дети не рождаются? – Он вытер рот рукой. – Еще никогда за семьсот лет никто не рождался, умудрялись либо задержать, либо успеть до… Сегодня все изменится. Надеюсь, что эта принцесса изменит привычный уклад. Я это увижу. Да-а… увижу. – Он не спеша пошел в сторону выхода из своего закутка. – Ладно! К черту их! Пора работать.
Помощник проводил мужчину взглядом и вспомнил старую историю о том, как дом Ран буквально выставил заслуженного командира за дверь лишь за то, что тот женился на южанке. Пожалуй, не было более верного стражника дома Ран, чем Хэла, но они предали и его неподкупную верность. Закки поймал себя на том, что приди к нему однажды эта еще не рожденная принцесса, и он присягнет ей.
Во дворце царила предпраздничная суматоха. Все готовились не только к рождению наследника, но и к ритуалу «разделения души», который должен будет провести старший сын императора – Ивалиран. Мальчику было всего девять, но он был необычайно развит как физически, так и морально. По его суждениям и делам было сразу видно, что это будущий правитель и та самая перводуша Марса, которой открыты тайны планеты. Именно ему предстояло поделиться половиной своей великой души с братом, чтобы править вместе как единое целое. Обряд, что придумал Авил I и провел впервые после катастрофы. Ивалиран не тратил время на подготовку, а проводил его в обучении искусству боя на купрум этах – оружии хранителей. С виду это был обычный, ничем не примечательный серебряный тонкий цилиндр с четырьмя символами. При правильном нажатии из тела цилиндра появлялись два тонких клинка, излучавших синее свечение – молнии. В руках мастера оружие было смертоносным. Его удары были быстры и резки, а проникновение лезвия в тело порой нельзя было ощутить.
– У тебя отлично получается! – похвалил принца его учитель Нури, высокий, поджарый воин. Он был уроженцем южных земель, но волосы его были светлы, что и помогло добиться значительных успехов в службе в северных районах Марса. – Еще несколько месяцев таких усердных тренировок, и ты превзойдешь меня! – Серо-голубые глаза учителя довольно просияли.
– Ну что вы, – удовлетворительно улыбнулся мальчик, пригладив выбившуюся, белую как снег, прядь волос, – это произойдет гораздо раньше, – прошептал он себе под нос, складывая оружие и цепляя его за пояс-ножны.
– Готов к ритуалу? Слышал, это не самое приятное действо, – полюбопытствовал Нури, снимая с себя защитный доспех и складывая его на полку.
– Это пустяк, если награда – вся власть, – пожал мальчик плечами. Мужчина, не поворачиваясь к ребенку, сглотнул. От Ивалирана веяло холодом и силой, а иногда закаленный в боях воин чувствовал, что говорит по меньшей мере с командиром флота Хранителей, а не с маленьким принцем. – Спасибо за урок, учитель Нури. – Мальчик кратко поклонился и поспешил покинуть зал.
Выйдя в просторный коридор, он пошел вдоль расписанных древними преданиями стен, изредка посматривая на едва различимые лики своих предков. Проходя мимо высокого окна, откуда открывался вид на северные земли Эрдэла, он заметил что-то. Подойдя ближе и присмотревшись, он увидел буйство стихий на подступах к городу. Это были главные глашатаи планеты – ветер и огонь. Столбов пламени было не счесть, и они вихрем поднимались от земли к небу, но не двигались с мест. Сильный порыв жаркого ветра ударил мальчику в лицо, заставив поморщиться. Протерев глаза, он снова посмотрел на огонь, и ему показалось, что он видит в нем ухмыляющееся лицо, окутанное тьмой. Языки алого пламени пытались уничтожить окружившую его тьму, но ничто не могло рассеять ее, как бы сильно стихия ни старалась. Вдруг в пламени мелькнул чей-то профиль, и белые как снег волосы сменили тьму. Ивалиран все больше вглядывался в пламя, надеясь разглядеть призрака. Это была какая-то женщина, и в руках у нее было странного вида оружие. Она шла к ухмыляющемуся лицу, и последнее, что показал огонь, было то, как она обернулась и бросила хмурый взгляд изумрудных глаз на принца. Мальчик отшатнулся. Когда он снова посмотрел на огонь, то ничего не увидел. Глянув по сторонам, он поспешил покинуть коридор.
Увлекшись чтением очередной книги из обширной библиотеки отца, он и забыл о видении. Мечты о троне и фантазии о том, каким он сделает остров Хранителей, захватывали его куда больше. Ближе к вечеру во дворце появились тревожные настроения. Ивалиран заметил, как хмур был его отец и его советники. Поймав момент, когда император был один, сын подошел к нему.
– Что-то не так? – по-взрослому спросил он, заглядывая Авилу в глаза.
– Надеюсь, что нет, – холодно ответил правитель Марса, то и дело сжимая челюсть. – Похоже, что твой брат решил родиться сегодня. – Мальчик хмыкнул, привлекая этим внимание отца. – Ты смеешь насмехаться над традициями нашего дома? – Мужчина был готов вспыхнуть от охватывающего его гнева на отпрыска.
– Это смешно – привязываться к датам, – пожал принц плечами. – Не важно, когда он родится, главное – кем он станет. Дни – это всего лишь названия… быть первым за семьсот лет, кто родился в день Черного солнца… хм-м… – Ивалиран подошел ближе к отцу. – Значит, он будет таким Мастером над Хранителями, что все будут дрожать от одного его имени. Тень Черного солнца будет на его стороне, сама смерть выбрала его своим посланником… Не нужно страшиться неизбежного, отец. Нужно принимать этот дар Марса.
– Пусть так, – чуть помолчав, ответил Авил, – главное, чтобы этот дар не стал нашим проклятьем.
– О чем это ты? – вскинул одну бровь мальчик. – Ты о том предсказании Кана Фэро, что ли? Ты правда веришь ему?
– Каждый отец из дома Ран верит и боится увидеть потомка Фэро в своем роду, ибо это конец нашего дома.
– Что ж… – Ивалиран отвернулся и пошел в сторону своей спальни, но вдруг остановился и повернулся к императору: – Тогда он умрет раньше, чем его душа успеет закрепиться в теле.
Несмотря на все старания императрицы дотянуть хотя бы до утра, ребенок не стал ждать и родился в день Черного солнца. По лицу врача она сразу же поняла, что что-то было не так.
– С ним все в порядке? – испуганно спросила Даэва, переводя взгляд с одного человека на другого. В глазах всех присутствующих угадывалась тревога. – Дайте мне его! – приказала императрица, но все стояли словно каменные. Лишь одна молоденькая девушка-служанка, явно южанка, не знающая традиций северян, послушно исполнила волю Даэвы. Она взяла ребенка и, посмотрев на его лицо, улыбнулась ему. Затем протянула его женщине.
– Такая красивая… вся в вас, миледи, – сказала девушка, любуясь новорожденной.
– К-красивая?.. – переспросила Даэва, раскрывая расшитую серебряными нитями пеленку. – Девочка… но, но… доктор Ривл? Вы же говорили, ваши машины показывали, что будет наследник. – Голос и руки императрицы дрожали.
– Эра Перемен, – выдохнул Ривл, стерев со лба проступивший пот. – Видимо, не зря буйствовала сегодня стихия. Мне очень жаль, ваше величество, – опустил он голову, и лишь немногие понимали, какое именно значение имеет рождение девочки для дома Ран. – Мой долг здесь исполнен. Ребенок абсолютно здоров, как и вы. Оставляю вас. – Доктор вместе со своими помощниками поспешил покинуть покои Даэвы, оставляя ее наедине с ребенком и со своими мыслями.
Через пару минут в комнате никого не осталось. Даэва села, положила девочку в люльку, стоявшую у кровати, и впервые посмотрела на нее. Принцесса и вправду была красива и отчего-то молчалива. Она во все свои светло-серые глаза смотрела на мать и даже пыталась улыбаться. Женщина шумно выдохнула, закрывая лицо руками, когда в комнату вошел ее муж.
Авил молча подошел к ребенку и взглянул на нее. Девочка очаровала его с первого взгляда, и император сам не заметил, как потянул к ней руки, желая прикоснуться.
– Прости, – тихо проговорила Даэва.
– Она прекрасна, – улыбнулся глава дома Ран, аккуратно беря дочку на руки и прижимая ее к себе. – В нашем роду так мало рождалось принцесс. – Авил подошел к распахнутому окну и посмотрел на клонящееся к закату солнце.
– Не ты ли мне говорил, что это верный знак приближения конца дома Ран?
В этот момент в комнату к матери зашел Ивалиран. Его родители никогда не могли понять, что за эмоции скрывались внутри. Мальчик подошел к отцу и посмотрел на свою сестру. Затем он обвел взглядом отца и мать и улыбнулся одними губами.
– Могу я узнать, что вас так опечалило? – спросил он тихо. – Эра Перемен, мам, не означает, что они будут плохими. Рожденная в день Черного солнца, она может стать легендой нашего дома.
Авил посмотрел на сына, понимая, что голосом ребенка говорят его предки. Те, кто, как и он, когда-то были сосудом перводуши острова Хранителей.
– Законы Марса не рассматривают женщин в качестве Мастеров над Хранителями, – сказала Даэва, взяв прядь своих снежно-белых волос и начав ее нервно перебирать.
– Значит, мы изменим эти законы. Наш род правит Марсом, и нам решать, как мы будем править дальше.
– Ты говоришь как истинный император, – похвалил его отец. – Что ж, теперь принцессе нужно имя. Даэва?
– …Моя новая служанка рассказывала мне о своих родных землях. В день Черного солнца, на изумрудном пруду близ горы Олимп, расцветает белоснежный цветок, чей сок, скрывающийся в стебле, может исцелять и зовется эвала, а пыльца ее зовется рин и может убивать, вдохни ты ее хоть раз… – Женщина посмотрела на свою новорожденную дочь глазами полными безразличия и разочарования. – Эваларин. Вот ее имя. Может исцелить и может убить. Двоякая природа и неизвестная судьба…
– Мне нравится, – кивнул Авил, – и, по-моему, ей тоже.
– Ритуал нужно провести сегодня до полуночи, – напомнил о себе Ивалиран.
Его мать, будто выйдя из ступора, подняла голову и уставилась на сына.
– Ты готов делиться частью своей великой души с… ней?
– Да. Она такая же наследница дома Ран, как и я, – кивнул мальчик. – Мне и ей предстоит продолжить наследие, и ее пол не имеет никакого значения. Пророчества обошли нас стороной и в этот раз. В ней нет от наших врагов ровным счетом ничего.
– День Черного солнца еще не закончился, – покачала головой Даэва, – и ветер не стих, да и огонь не погас. – Она кивнула на окно. – Лишь с новым восходом мы сможем говорить с уверенностью, что и это поколение проклятье Фэро обошло.
– Вы слишком сильно верите в слова давно погибшего человека, – покачал головой Ивалиран. – Эваларин будет той, кем ее вырастят. С частицей перводуши она станет подобной мне, моим отражением.
Авил и Даэва переглянулись. Сейчас их девятилетний сын говорил словно взрослый, одержимый властью. Они оба знали, что, как только он войдет в полную силу, его будет не остановить. В этом он безумно походил на Авила I. Император уложил дочь в люльку и направился к выходу из покоев жены.
– Авил, – подняла глаза на мужа императрица, – может, нам стоит провести ритуал тайно, не посвящая других?
– Не думаю, что это правильно, – ответил мужчина, покидая комнату.
Ивалиран подошел к кроватке и, протянув руку к сестре, коснулся ее лица. Девочка впилась в него глазами, словно изучая.
– Нас ждут великие мистерии, Эвала. Вот увидишь, – прошептал он тихо-тихо. – Вместе мы изменим этот остров. Но посмей ты помешать мне, и сгинешь в огне Марса…
Уже через три часа все было готово к ритуалу. Во дворце собрались многочисленные соратники дома Ран и вовсю обсуждали рождение наследницы вместо ожидаемого наследника. Кто-то высказывал опасения и предположения о том, что Авил III теперь не сможет удержать власть, и ему придется передать ее впервые за семьсот лет другому дому Марса, но в большинстве своем людям было все равно. Мало кто верил, что рождение ребенка, пускай и в день Черного солнца, способно изменить хоть что-то в укладе хранителей. У планеты было слишком много проблем, и новости из дворца воспринимались чаще как развлечение.
В специально отстроенном зале, представлявшем собой круглую комнату, способную вместить до пяти сотен человек, неспешно собирались гости. Это место было выстроено много сотен лет назад, и его стены, исписанные преданиями тех давних времен, излучали дух истории. Пол в зале был прозрачным, и под толстым стеклом разверзлась самая настоящая изумрудная бездна из растений, произрастающих из щелей в скалах. В глубине же шумела подземная река. Пол был исписан посланиями к потомкам от праотцев. Все письмена излучали теплый желтый свет. Над полом, в четырнадцати метрах, были сделаны своеобразные ряды для гостей, тянувшиеся по кругу комнаты. Каскадами они поднимались до самого посеребренного купола, венчавшего зал. Четыре огромных окна, от пола до самого верха, открывали вид на четыре вершины Эрдэла, где по-прежнему бушевали стихии.
Новорожденную принцессу вынесли в центр комнаты и положили на пол. Девочку нарядили в яркие, расшитые символами дома Ран одежды, подчеркивающие важность события. Ребенок молча и спокойно наблюдал за происходящим. Ее брат стоял рядом, закрыв глаза и сложив руки на груди. Он вслушивался в голос своей души, прокручивал в голове события будущего. Наконец гости заняли свои места, и шум голосов стих. Ивалиран открыл глаза и, окинув всех собравшихся холодным взглядом, скинул с плеч плащ, оставаясь в легких штанах бирюзового цвета, заправленных в высокие сапоги, и в рубашке навыпуск. На шее у него висел медальон с символом дома Ран – короны, заключенной в два круга, на заднем плане которой был крест, символизирующий четыре стороны света. Серебряный фамильный медальон сверкал, ловя лучи заходящего солнца, просачивающиеся через высокие окна и купол. Сын императора вышел в центр комнаты, и под его ногами вспыхнули голубоватым светом начертанные письмена.
Один из гостей, усаживаясь поудобней, заметил боковым зрением нечто странное. Присмотревшись, он замер, открыв рот, – на Эрдэл надвигалась самая настоящая песчаная буря. Мужчина коснулся плеча своего приятеля и кивнул на окно. Спустя минуту уже все увидели ужасающую картину. Столбы оранжевого пламени стеной окружили внешние границы столицы. Небо медленно заволакивали темные, беспроглядные тучи, оставляя пока нетронутым солнце. Пурпурные молнии били в разные стороны, и поднявшийся внезапно ветер выл, словно взбешенный зверь. Авил всматривался в горизонт, и на его глазах алое пламя впитывало в себя нечто темное из самого неба, пытаясь сжечь это в себе. Даэва не стала подниматься, она равнодушно слушала перешептывания гостей и наблюдала за своим сыном, сохраняющим нечеловеческое спокойствие.
– Поистине страшный денек, – покачал головой глава дома Криг, возвращаясь на свое место. – Господа! – обратился он ко всем. – Мы собрались здесь не за тем, чтобы любоваться капризами природы! Давайте же отметим день рождения еще одного хранителя! Как знать, кто вернулся к нам в теле этого ребенка…
– Благодарю тебя, Рэйлан, – одобрительно кивнул Авил, – наследницу дома Ран зовут Эваларин. Душа ее брата и ее самой суть одна. Начинай, сын мой!
Голоса стихли, и в зале снова воцарилась тишина. Только один из гостей продолжал смотреть в окно и наблюдать за тем, как странного вида темная субстанция ползет по небу, цепляясь за него невидимыми когтями, закрывая солнце. Едва заметным сгустком за тьмой следовало нечто неуловимое, пытающееся поймать темноту, борющееся с ней.
Ивалиран тем временем закончил мысленную подготовку к ритуалу. Отчего-то ему казалось, что что-то колет его в грудь. Словно острие невидимого клинка, и чувство не проходило, а лишь нарастало. Нарастало с приближающейся по небу тьмой. Мальчик подошел к сестре и присел перед ней на одно колено. Протянув к ней руку с раскрытой ладонью, он остановил ее над сердцем девочки. Одними губами он шептал слова ритуала на наречии северян. Приоткрывая изредка глаза, ощущая, как душа в его теле начинает пульсировать, он заметил, что Эваларин не смотрит на него. Ее взгляд был устремлен в небо, где сейчас тьма боролась с невидимым нечто на фоне темнеющего солнца. Наконец перводуша смогла отпустить малую часть себя и начала свой путь в тело новорожденной. Эвала продолжала наблюдать за тьмой и светом, спускающимися из-под купола. Ивали поймал на себе взгляд сестры, и в тот момент, когда он должен был коснуться ее груди и передать часть души, она своей маленькой ручкой схватила его за палец и со всей силы оттолкнула руку. Он замер в оцепенении, во все глаза глядя на ребенка. Ивалиран увидел, как тьма, размером с кулак, хватает часть его отпущенной и отвергнутой сестрой перводуши и в мгновение ока поглощает ее, разрывая на части. Мальчик поморщился от резкой боли, сковавшей грудь, и в следующую секунду тьма, словно заметив его, вошла в его тело. Тяжела дыша, с трудом глотая воздух, он нашел в себе силы не упасть на пол от адски болезненного, обжигающего удара. Нечто вторглось в него и заняло пустующую часть, намертво вцепившись в душу Он перевел взгляд на сестру и увидел, как в тело Эваларин вошло пульсирующее нечто. Это была душа, но не душа хранителя. Она была так велика и излучала невероятную силу. В то же время не причиняла никакой боли ребенку, будто тело ждало именно ее. Боковым зрением Ивалиран заметил и стоящую рядом другую душу, кому предназначалось это тело. Спустя мгновение она растаяла в воздухе, возвращаясь в Источник.
Мальчик поднял голову, держась за грудь, и увидел черное солнце, клонящееся к закату. Ветер стихал, огонь гас, отступая в недра земли. Спустя еще минуту, несмотря на шум гостей, оба наследника дома Ран провалились в глубокий сон. Ритуал был завершен.
Авил приказал унести детей из зала. Даэва же молча встала и поспешила покинуть эту комнату.
Рэйлан дождался, когда все покинут зал, и подошел к своему другу.
– Что ж, поздравляю тебя с рождением дочери и продолжением традиции дома Ран. Уверен, из этих двоих получится отличная команда.
– Ты ничего странного не заметил? – тихо спросил император. – Не чувствовал присутствие чего-то чужеродного?
– Нет, – мотнул мужчина головой, – светопреставление за окнами придало ритуалу оттенок большой тайны. Думаю, разговоров твоим гостям хватит надолго. В такой день еще никто не делал этого. Авил I бы одобрил.
– Ладно, – вздохнул Ран, – пойдем к остальным. Нас ждет шикарный ужин в честь дня рождения принцессы Эваларин.
– Это имя, я где-то его слышал…
– Даэва придумала, сказала, какой-то цветок.
Фарис сам не заметил, как задремал, сидя в углу небольшого бара, в тупике на улице героя Саута. Проснулся он от того, что громко хлопнула дверь и в помещение зашел пожилой мужчина. Он был явно нетрезвым, но ему хотелось продолжения. Свободное место было только рядом с владельцем оружейной лавки. Сделав заказ, тучный мужичок, одетый в свой лучший костюм, сел напротив мастера.
– Знаешь, где я сегодня был? – Фарис лениво поднял на него глаза. Этому незнакомцу явно не терпелось высказаться, поделиться своими мыслями. – В императорском дворце, дружище. Только подумай, Даэва родила сегодня, в день Черного солнца. – Фарис нахмурился, вспомнив свои утренние размышления на этот счет. – И подумать только, девочку… – Мастер хмыкнул от неожиданности. – Уже даже ритуал провели, но не это самое страшное… – Незнакомец сделал большой глоток из кружки и, утерев рот рукавом, подался вперед. – Я своими глазами видел, как потемнело небо, и огонь стал черным, и молнии пурпурные били в купол дворца. Тьма, говорю тебе, вилась над сыном и дочерью Авила… Там что-то было, не только души, но что-то еще.
– Эра Перемен… – закивал Фарис, – началась.
– Они назвали принцессу Эваларин по имени какого-то цветка, – фыркнул мужчина, – цветка из южных земель.
– Эваларин?.. – переспросил оружейник, чувствуя, как сильней забилось его сердце. – Но… – он улыбнулся, – так же звали… – Он осекся и, поднявшись с места, подошел к окну. – Все стихло, – прошептал он. – Пророчество сбылось.
Наступил следующий день, и светлое небо осветило взошедшее солнце. Казалось, что все печали и тревоги остались позади. Даэва шла по коридору в комнату дочери, ожидая увидеть в ее серо-голубых глазах перводушу истинного хранителя. Войдя внутрь, она сначала распахнула шторы, впуская солнечный свет. Подойдя к кроватке, она легонько коснулась лица спящего ребенка. От этого прикосновения Эваларин проснулась и открыла глаза. Императрица вскрикнула и тут же закрыла рот рукой, отшатнувшись от кроватки. Удивленный взгляд изумрудных глаз принцессы дома Ран смотрел на мать, на чьем лице застыла маска ужаса.
Спустя пару минут в комнату зашел Ивалиран и подошел к императрице.
– Почему ты кричала, мам? – осторожно спросил мальчик. – Что-то случилось?
Женщина подняла глаза на сына и кивнула:
– Посмотри сам и поймешь.
Ивалиран подошел к кроватке сестры и заглянул внутрь. Изумрудные глаза приковывали все внимание, завораживали своей глубиной и сокрытой внутри тайной. Как ни старался, он не мог разглядеть суть души, сокрытой в этом крохотном теле, но ночной кошмар стал реальностью.
– Почему они зеленые, Ивали? С частицей твоей перводуши они должны быть светло-серыми, как и твои? Разве нет? Что это значит?
– Лишь то, что они зеленые и на дворе Эра Перемен. – Принц повернулся к Даэве. – Цвет не имеет значения, мам. На острове Марс Источник родит лишь души хранителей. Никакой чужак не может получить тело марсианина, и ты это знаешь. Возможно, – снисходительно улыбнулся Ивалиран, снова посмотрев на сестру и попытавшись разглядеть душу, – в мир вернулась очень древняя душа, старая как мир. – К своему удивлению, он ничего не видел, только синеватое сияние, источающее холод.
– Ты, может, и перводуша Марса, Ивали, – поднялась с кресла императрица, – но ты еще и мой сын. Я знаю, когда ты лжешь. Даже если ты и пытаешься меня успокоить. – Женщина подошла к картине, где был изображен Марс, парящий в космосе, а за ним вдалеке просматривалась обитель Творцов. – Перводуша приходила в дом Ран в начале каждого столетия последние семьсот лет. Отец или мать делились ею со своими потомками, отдавая малые части, как и завещал Авил I. Все лишь для того, чтобы трон вечно принадлежал одному роду. Даже частица перводуши была гарантией подчинения со стороны других домов… – Даэва криво улыбнулась, повернув голову и кинув обжигающий взгляд на сына. – Я знаю, что она отвергла твой дар. Видела, как оттолкнула руку. – Она повернулась к сыну, и вдруг лента, стягивающая ее длинные белоснежные волосы, развязалась и они рассыпались по ее плечам и спине. – Это видела лишь я. И теперь, сын, ты уязвим, узнай об этом хоть кто-то. Ты ведь хотел отдать ей половину… – она закусила нижнюю губу, – и лишился половины, вернул ее в Источник. Это значит, что ты не сможешь поделиться со своими детьми.
– Зачем ты мне это говоришь? – всплеснул руками мальчик. – Это не меняет того, что я перводуша Марса, и я займу трон. А она, – он кивнул на ребенка, – займет место Мастера над Хранителями. И не важно, какого цвета ее глаза или что за душу она получила. Никто не узнает, что ритуал не состоялся.
– Ты до сих пор не понял, – огорченно покачала головой Даэва. – Она не из дома Ран, я это чувствую… Ей не пройти испытаний, ей не откроются тайны рода. Никто не посвятит ее в них. Как бы мы это ни скрывали, ее раскроют.
– И?..
– Тебя убьют, – выдержав паузу ответила императрица.
– Что?! Что ты такое говоришь? – искренне возмутился мальчик. – Хранители не убивают себе подобных!
– Ты еще слишком юн, чтобы тебе открылась память твоей души, Ивали. – Даэва смахнула прядь волос с лица. – Созовут совет Домов и решат, что, если половина перводуши вернулась в Источник, допустить ее разделения и рождения вновь они не могут. Перводуша тем и ценна, что цельна и неделима. Ее знания, опыт и сила заключаются в этом. Авил семьсот лет назад отдал часть размером с каплю, и это сочли нормальным. Ты же… отдал половину.
– И об этом все знают… – прошептал ее сын, вспоминая, что даже хвастался этим перед десятками людей.
– Именно, – кивнула мать. – И они сделают исключение и убьют тебя… во благо. На трон взойдет Рэйлан Криг, или кто угодно из его вшивого семейства. – На лице Даэвы было отвращение, когда она говорила о доме советника ее мужа.
– И все-таки она может и пройти испытания, – возразил Ивалиран.
– Не может! – повысила голос Даэва, подходя к кроватке и беря руку дочери. Раскрыв ладонь девочки, она кивнула на нее: – Сравни со своей!
Ивалиран подошел ближе и увидел, что на руке его сестры уже были десятки глубоких линий, по числу превосходившие его.
– Ты не туда смотришь, сынок. – Она ткнула пальцем на странное, едва заметное сплетение линий на ладошке Эваларин. Именно тут, на подушечке большого пальца, был начертан хорошо различимый символ восьмиконечной звезды. – Ни одни врата этого дома не откроются ей, – прошептала Даэва, наклоняясь ближе к сыну, – Авил I ненавидел этот символ и любого, обладавшего им, считал врагом.
– Прохождение испытаний можно подстроить. Никто и не заметит. Традиции и порядки дома Ран для всех тайна за семью печатями. Есть только слухи и догадки. – Ивалиран подошел к туалетному столику, на котором стояла мамина коллекция хрустальных статуэток танцовщиц, и внимательно посмотрел на них. – Родите еще одного ребенка, – повернулся он резко к матери. – А она может избрать путь далекий от трона и миссии хранителей.
– Не подпускать к тайнам семьи и растить на выданье? – удивилась Даэва. – Эдакая принцесса-цветок? – Мальчик кивнул. – Что ж, союз с любым из домов пошел бы нам на пользу. Да и там сочтут за честь заполучить хотя бы часть перводуши. – Женщина устало потерла виски. – Рождение нового наследника в ближайшие два года вызовет подозрения… но ты прав. Это позволит сохранить власть… – Она задумалась.
– Что еще? – раздраженно спросил мальчик, чувствуя, как на него изнутри влияет своя же душа.
– Неизвестно, когда вторая половина твоей души соизволит прийти в мир и заявить свои права.
– Мне все равно, что будет после меня. Так же как и не важно, где мне придется родиться вновь. Я всегда буду править островом Хранителей. – Даэва осмотрела сына с ног до головы. – Но что скажет отец?
– Я найду способ донести до него нашу идею. Он слабый император, не под стать своим предкам…
– Тогда почему ты вышла за него?
– Я последняя из своего дома, последняя из Лэдов, и в мечтах я всегда видела на троне только представителей моего рода. – Она улыбнулась. – В твоих жилах течет кровь и Ранов и Лэдов, а значит, наследие моих предков продолжит существовать в веках.
Императрица подошла к зеркалу и собрала волосы. Еще раз посмотрев на сына, она положила руку ему на плечо, а другой погладила его по голове. Встретившись взглядами, они улыбнулись.
– Марс принадлежит тебе, – прошептала она. – Творец создал тебя великим, и он поведет тебя по пути к большему величию. – Даэва поцеловала Ивалирана в лоб. – Ты сделаешь перводушу лучше и дашь ей то, чего недоставало, – силу побеждать.
Спустя пару минут в комнату пришли многочисленные служанки, которых нанял Авил для своей новорожденной дочери. Императрица покинула покои маленькой Эваларин и со спокойной душой отправилась выполнять свой, как она думала, долг перед сыном и предками.
Ивалиран молча наблюдал, как молоденькая южанка возилась с его сестрой. Он ловил себя на мысли, что ребенок ведет себя не как только что родившийся. В ее взгляде было слишком много мудрости и осознания происходящего. Смотря в ее глаза, принц чувствовал, как она всматривается в его душу, выискивает там что-то. А найдя, тянула свои маленькие ручки к нему, словно желая вытащить нечто из его тела.
К удивлению Даэвы, Авил с радостью воспринял идею о том, чтобы не вести Эваларин во власть или в отряды хранителей. Ему хотелось, чтобы девочка была настоящей принцессой, его отрадой и не пачкала свои руки в крови врагов. Тем более что необъяснимое темное нечто с немыслимой скоростью распространялось по планете, захватывая все больше земли и убивая все больше людей. Посему об этом решении было объявлено на официальном уровне, и многие нюансы с испытаниями и прочими условностями дома Ран обошли ребенка стороной.
Шло время, и для многих, не только в семье, становилось очевидным, что девочка не собирается соглашаться с уготованной ей судьбой. С ранних лет она проявляла интерес ко всему связанному с войной и оружием. Истории о хранителях и Творцах она слушала с упоением и забрасывала рассказчика сотнями вопросов. Она хотела знать все. Даэва так и не смогла принять и полюбить этого ребенка, но изо всех сил делала вид, что ей не все равно. Сам Авил со временем отдалился от девочки. Особенно когда в трехлетием возрасте первые врата дома Ран не открылись перед ней. Она никого не называла мамой или папой и держалась довольно отстраненно в обществе семьи. Многочисленная прислуга и помощники императора, учителя Ивалирана и стали друзьями для маленькой принцессы, ее настоящей семьей.
Несмотря на грубое отношение к ней брата, она отчего-то тянулась к нему, но он видел в ней угрозу, с которой не знал как бороться. Каждый раз, встречаясь с ней взглядами, он чувствовал укол в области сердца со стороны спины. Острый невидимый клинок упирался в его тело и причинял сильную боль. Однажды, идя по коридору мимо комнаты сестры, он заметил приоткрытую дверь. Заглянув внутрь, он увидел, как Эваларин сидит перед экраном и листает фотографии, сделанные хранителями в разных уголках Марса. На них была запечатлена распространяющаяся темная субстанция. Девочка увлеченно рассматривала картинки и не услышала шагов брата. Ивалиран вновь предпринял попытку разглядеть душу сестры. Щурясь и всматриваясь сильнее, он вдруг оцепенел. Впервые он увидел невиданное ранее существо. Эта душа была так велика, выше двух метров ростом, гуманоид, но руки увенчаны когтями, странного вида волосы, по которым бегали синие молнии. Эта душа была облачена в явные доспехи, и у нее было на себе столько оружия, что можно было воевать в одиночку против армии. Вдруг душа обернулась и смерила принца холодным, пронизывающим насквозь взглядом. Глаза глубокого изумрудного цвета с вертикальным зрачками смотрели на него не моргая. Потом ему показалось, что существо оскалилось, оголяя ряд острых зубов. В этот момент девочка резко обернулась.
– Братик? – спросила она, но Ивалиран успел отстраниться и спрятаться за дверью.
Отдышавшись, он поспешил вернуться в свою комнату. Закрывшись изнутри, он долго стоял в темноте, наблюдая за тем, как по потолку расползаются длинные тени. Мальчик опустился на пол и закрыл лицо руками, воспроизводя увиденный образ.
– Этого не может быть… – прошептал он. – Ни одной душе не под силу завладеть телом при живом Источнике… Кто это был?.. Откуда и зачем он здесь? – спрашивал он тишину. – Это оружие… эти глаза. Душа дала свои глаза телу… но как? – Снова закололо в районе сердца, будто старая рана давала о себе знать. – И почему так интересует эта темная субстанция? Не твоих ли она рук дело?.. – Наследник задумался, пытаясь добраться до памяти своей души, ища там ответы на свои вопросы. Он хотел узнать об этой тьме все. Вдруг мысли о ней захватили сознание, и идеи из прошлых перерождений потоком хлынули на Ивали. – …Сила, значит, – проговорил он, кивнув своему отражению. – Что ж, ты ее, Эвала, не получишь…
Три года спустя
Прошла всего неделя с того дня, как Эваларин отметила свое шестилетие, но никакого праздника по этому поводу во дворце не случилось. Она и не ждала поздравлений и подарков. Ей безумно нравилось то буйство стихий, что происходило на окраинах Эрдэла в день Черного солнца. Именно эти столбы пламени, показывающие удивительные картины из разных времен, и шепчущий ветер она считала подарком самого Марса.
С каждым днем принцесса становилась все краше и уже превзошла Даэву в красоте. Из всех занятий ее увлекало чтение книг и оружие. Правда, ей приходилось довольствоваться игрушечным. На нее не распространялись традиции дома Ран обучать наследников искусству владения купрум этах. Хотя ей безумно хотелось. Наблюдая за тренировками брата, она после шла к себе и повторяла урок с игрушечным цилиндром, что ей подарил пару лет назад мастер Нури.
Иногда кто-то из прислуги рассказывал девочке об оружии в их землях и других домах Марса, о разных техниках. Кто-то даже показывал простые приемы, которые Эвала с удовольствием заучивала и тренировала удары, выпады и боевые стойки.
Глава III
Право на убийство
В один из жарких дней, когда с юга пришла песчаная буря, во дворце появился глава дома Криг. С окраин северных земель приходили тревожные вести, и ему, как Мастеру над Хранителями, надлежало с этим что-то сделать. Увы, но согласно закону Авила I он не обладал полномочиями принимать самостоятельные решения. Звание осталось, а суть была навеки стерта.
– Здравствуй, Эваларин! – поприветствовал Рэйлан принцессу, идущую ему навстречу. Снежно-белые волосы ее были распущены, и они уже спускались ниже пояса. Она ему нравилась, в ней было что-то чуждое, дикое. Девочка напоминала ему кого-то из сказок. Его забавляло, что она не похожа ни на кого из своей семьи. Она любила книги, и он всегда приносил ей что-то любопытное. И этот раз не стал исключением. – А у меня для тебя подарок, – улыбнулся он, присев на колено перед ребенком и протянув ей довольно увесистую книгу.
Эваларин с восторгом смотрела на старую, потрепанную временем вещь. На обложке было столько символов, многие из которых она никогда ранее не видела.
– Это история семидесяти семи домов Марса. Редкая, скажу тебе, находка. Уверен, найдешь здесь массу интересного.
– Где ты только их достаешь?! – с восхищением спросила девочка, беря книгу в руки. – Ей, должно быть, лет двести… – Она аккуратно открыла ее и перелистнула пару страниц.
– Восемьсот, – поправил ее мужчина. – Ее написали еще до катастрофы. Читай, потом поделишься впечатлениями! – Он погладил ее по голове и продолжил путь.
– Спасибо! – крикнула ему Эвала вдогонку.
Эваларин быстро ушла в один из залов, где никого не было, и наконец дала волю своему любопытству. Она открыла книгу на первой попавшейся странице, на середине. Это был рассказ о доме Фэро. Как завороженная она читала строчку за строчкой, а картины из пламени, что она видела пару дней назад, были ей наглядной иллюстрацией давно минувших дней.
Вскоре ее пригласили к обеду, и она, отложив книгу, ушла в столовую.
Рэйлан и Авил III беседовали за закрытыми дверьми. Их разговор шел на повышенных тонах, и главу дома Криг явно не устраивало бездействие и малое количество полномочий у хранителей. Ивалиран частенько подслушивал беседы отца со своими подчиненными, и этот раз не стал исключением.
– Ты не понимаешь, – злился Криг, – это вещество уничтожает Марс! Оно не просто захватывает территории и убивает людей. Оно пожирает души, поглощает их и становится сильней. Из них оно черпает информацию, узнает наши слабости. И самое важное – это то, что никто не возвращается в Источник!
– Это не доказано, – возражал император. – Храмовники закрыли все доступы в Источник, мы не знаем, что с ним происходит.
– Зато мы знаем, что из умерших в этом веществе никто еще не возродился. За семьсот лет, Авил, никто!
– И что ты предлагаешь? Насколько я понимаю, избавиться от него вы не в состоянии… Значит, нужно сдерживать его… – Авил вдруг почувствовал, как нечто внутри него берет верх, словно его душа заставляет говорить эти слова, – семьсот тридцать лет…
– Что? – поднял на него глаза Рэйлан. – Какие еще семьсот тридцать лет? О чем ты?
– Ни о чем, – отмахнулся Авил, беря себя в руки, – забудь. Так чего ты хочешь?
– Пораженных тьмой слишком много, они заражают других. Защитить остров Хранителей можно лишь… убив зараженных.
– Я не ослышался? Ты просишь у меня разрешения убивать себе подобных? Как дикари?
– Единственный способ остановить истребление хранителей – это отгородиться от вещества и уничтожить всех, кто заразился тьмой. Так мы выиграем время на выработку противоядия. Не забывай, что падем мы – падет остров Творцов, и тогда ничто не будет иметь значения. Мы не возродимся без них, без нашего создателя.
– Ты просишь меня об ужасных вещах, – покачал головой император.
– Источник без душ засохнет, друг мой. Если никто не возвращается – значит, никто не нужен, – продолжал настаивать на своем Рэйлан.
– Но убивать своих…
– Это крайняя мера, но без нее не обойтись. Мы не можем рисковать. Мы не знаем, чего оно хочет и что будет, доберись оно до перводуши. Храмовники не зря закрыли входы в Источник. Это, уверен, нас пока спасает.
– Не упоминай их в моем доме! – повысил голос император. – Ты хочешь, чтобы я, как и Сет Первый, дал разрешение убивать себе подобных на Марсе, окропил свои руки кровью!
– Он сделал это не потому что жаждал убийств, а потому что только так он мог остановить прихвостней, предавших заветы праотцев, – чуть подумав, ответил Криг. – Тебе же предстоит спасти всех хранителей от гибели и творцов от смерти. – Слова Рэйлана окутывали Авила, ласкали слух и играли на его тщеславии.
– Остальные дома это не поддержат.
– Ты император, и тебе решать, что лучше для Марса.
Авил молчал, задумавшись. В словах друга и соратника был смысл и в предложенных действиях также. Это нечто действительно уничтожало все и вся на своем пути. Другую сторону этого решения Ран предпочел прогнать из мыслей.
– Я согласен с тобой, Рэй. Так мы выиграем время. – Криг сдержал довольную улыбку и одобрительно кивнул. – Разработай план действий, новый устав и правила. Я не хочу, чтобы хранители убивали без разбора.
– Само собой, ваше величество. – Мастер над Хранителями кратко поклонился. – Займусь сегодня же. Это дело не терпит отлагательств.
Несколько минут спустя двое уже говорили на другие темы, и разговор шел к своему завершению, когда замолчавший вдруг Рэйлан хмыкнул, что-то вспомнив.
– Что тебя рассмешило? – поинтересовался император.
– Да так, на днях видел, как мой сын играл с твоей дочерью. Они сражались понарошку на деревянных мечах. В принцессе было столько первозданной силы, темпераментности и даже… первобытной дикости. В том, как она ухмылялась или огрызалась. Она мне напомнила кого-то, и только сейчас я понял кого.
– И кого?
– Тебе не понравится, – улыбнулся Рэйлан, – но она была как Сет Первый, такой, каким его описывали в книгах восьмисотлетней давности.
Авил недовольно поморщился и нахмурил брови.
– Тебе показалось, – выдавил из себя Ран.
– Возможно, но в ней больше дикости, свойственной марсианам, чем во всех нас, вместе взятых. Жаль, ты выбрал для нее судьбу невесты на выданье, а не воина. Ладно! – махнул рукой Криг. – Дела ждут. Благодарю за прием!
Прежде чем Криг вышел из зала приемов отца, Ивалиран успел уйти. Быстрым шагом он направился в комнату к сестре. В голове снова и снова повторялась фраза Рэйлана, а вместе с ней перед глазами вспыхивали образы этой чужеродной души Эвалы.
– Она на него не похожа… – прошипел он змеей, – она не та, кто был обещан в том пророчестве… нет…
Принц вошел в комнату и заметил на столе раскрытую книгу. Подойдя ближе, он увидел, что та была открыта на странице, повествующей о Сете. В нижнем левом углу была небольшая картинка, где глаза великого воина дома Фэро были изображены ярко-зелеными. Ивалиран сжал кулаки и в порыве ярости смахнул рукопись на пол. В этот момент в комнату вернулась сестра.
– Ивали? – удивилась она. – Что-то не так?
Он посмотрел на нее через плечо, взгляд был исподлобья и полон гнева. Резко развернувшись, он стремительно приблизился к девочке и влепил ей пощечину.
– Как ты посмела притащить эту ересь о наших врагах в дом?! – процедил он сквозь зубы. Краем глаза он заметил приближающегося мастера Нури, который услышал непонятный шум. – Может, хочешь быть, как они? Предателями? Знай, – он схватил ее за волосы и сильно дернул, – я с тобой поступлю так же, как и они поступали с предателями, – убью.
– Это просто книга, – холодно ответила девочка, пытаясь вырваться. – Знать историю домов Марса не означает предать дом Ран. – Она со всей силы наступила ему на ногу, и от внезапной боли, рука брата ослабла. Эвала оттолкнула его от себя. – Убирайся, – приказала она, указывая на дверь.
Ивалиран смотрел на нее и снова видел эту страшащую его душу воина из неизвестного мира. Молча он спешно ушел, едва не сбив Нури. Командир стражи недовольно проводил его взглядом и позволил себе войти в покои принцессы. Девочка стояла спиной к двери.
– Нури… – тихо произнесла она.
– Да, ваше высочество? – откликнулся он, подходя ближе.
– Почему меня все в этой семье ненавидят? – спросила Эвала, повернувшись к нему лицом. – Из-за моих глаз? Из-за того, что я не могу открыть некоторые двери? – Мужчина опустился перед ребенком на одно колено. – За что он хочет меня убить?..
– Я не знаю, Эваларин, – покачал Нури головой, – ни одного ответа на твои вопросы, но я хочу, чтобы ты могла себя защитить. – Принцесса подняла на него глаза, изо всех сил сдерживая слезы. – Я знаю, ты здесь чужая, и все мы это видим, но никто из нас не хочет, чтобы хоть кто-то мог тронуть тебя пальцем. Я научу тебя сражаться.
– Но, Нури, – натянуто улыбнулась девочка, положив руки ему на плечи, – мне запрещено прикасаться к купрум этах или какому-либо иному оружию хранителей.
– В мире есть не только оружие хранителей. Да и дом Ран не единственный, знающий толк в орудиях смерти. Были те, кто превзошли их.
– М-м, о ком ты?
– Пускай оружие хранителей и твоей семьи для тебя под запретом… во всяком случае пока, но никто не запретит тебе взять в руки оружие великого дома Фэро.
– Фэро?.. – тихо переспросила девочка. – Но ведь их больше нет, я читала.
– Я раздобуду для тебя лучшее, что найду из их наследия.
– Тебя накажут, Нури, если кто-то узнает. Я не могу этого допустить, – мотнула девочка головой.
– Это мой выбор, ваше высочество. – Воин посмотрел ей в глаза, ощущая, как ее взгляд скользит по его душе. – Тренировки начнем завтра же. В южном крыле достаточно укромных мест, где никто не помешает…
В тот же день Нури отправился к своему старому другу и во многом учителю, что держал одну из лучших оружейных лавок в городе.
Фариса он застал за прилавком, расхваливающим очередное редкое приобретение покупателю. Завидев командира стражи дворца, он насторожился, но вида не подал. Нури терпеливо стоял в стороне, рассматривая витрины с богатым выбором, ожидая своей очереди. Лишь спустя двадцать минут Фарис освободился. Вытирая испачканные руки о полотенце, он хмуро смотрел на друга.
– Редкий ты гость, – наконец заговорил оружейник, – даже не знаю, пригласить тебя выпить или прогнать.
– Решать тебе, конечно, – улыбнулся Нури, – но думаю, тебе будет интересно. – Фарис вскинул брови. – Речь пойдет о принцессе.
– Об отпрыске Авила? Пф-ф, мне-то какое дело?
– Брось! – махнул рукой глава стражи, подходя к прилавку. – Ты ведь еще в день ее рождения говорил о том, что она и есть воин, обещанный Каном Фэро. Тебе станет еще интересней, – понизил он голос до шепота, – когда узнаешь, что девочке нужно оружие.
– Арсеналы дворца ломятся от него.
– Ты удивишься, но ей запрещено даже прикасаться к оружию хранителей, не говоря уже о купрум этах.
– Что? – опешил Фарис, не веря своим ушам. – Император отстранил собственную дочь от наследия предков?.. Погоди, но это значит, что она не прошла испытаний дома Ран…
Нури закатил глаза. Он ненавидел, когда принц занимался самолюбованием и хвастовством. Обычно это вело к его поражению в спарринге, что очень злило самого наследника.
– Врагами? – переспросил воин. – Восьмилетняя девочка – твой враг? Поистине выходцы дома Ран умеют выбирать себе врагов, – хмыкнул Нури, покачав с досадой головой.
– В отличие от тебя я вижу больше.
– Пусть так, – выдохнул учитель, складывая руки на груди. – Чего тебе нужно?
– От тебя ничего, кроме, пожалуй, твоей смерти. – Ни один мускул на лице бывшего командира не дрогнул. – Не пойми меня неправильно, – юноша снял с пояса цилиндр и раскрыл оружие, – я не считаю тебя врагом, но твоя кончина огорчит того, кого таковым считаю.
– …Она не станет слабее, Ивали. Даже если вы запрете ее в самой дальней комнате в одиночестве, темноте… девочка останется диким зверем, которого никто и никогда не сможет одолеть. Зверем, что вырвется на свободу и уничтожит вас всех. – Воин встретился взглядом с наследником трона. – Дикаркой, которую ты так боишься. Убивая тех, к кому она привязалась, ты озлобляешь ее горячее сердце, и последствия для тебя будут непредсказуемыми.
– Красивые слова, учитель, я учту. – Принц встал в боевую позицию, готовясь к нападению. – Мне кажется, или Нури испугался смерти? Хочет уйти от сражения?
Мужчина почувствовал на себе чей-то взгляд, обернувшись, он увидел статуи императоров, смотрящих куда-то в сторону, и только Амон Фэро взирал на него с одобрением. Нури кратко кивнул и снял с пояса свой этах. Его был позолоченный, но с такими же символами. Правда, само лезвие было толще, да и потяжелей. Серебряные же были роскошью, доступной лишь королям.
– Будь уверен, – улыбнулся Ивалиран, – в этот раз ты проиграешь.
Нури ничего не ответил, а молча встал в стойку – повернувшись боком и выставив левую руку чуть вперед, а правую с оружием отвел назад, проводя пальцем по символам. По сияющему в закатных лучах клинку побежали серые и синие молнии. Закаленный в боях воин закрыл глаза, прислушиваясь к шепоту ветра и треску далеких факелов, что горели в темных лабиринтах дворца. Планета молчала, но ветер шептал: «Вперед!» Открыв глаза, Нури не стал медлить и предпочел напасть первым. Он обрушивал на бывшего ученика град тяжелых ударов, позволяя ему отбиться. Осознание этого приводило принца в еще большую ярость.
– Сражайся как в последний раз, Нури! – крикнул ему Ивали, делая выпад вперед и спуская с лезвия огненный шар. – Ты не уйдешь отсюда живым!
Воин отразил шар, создав небольшой пульсирующий щит вокруг себя и отпрыгнув в сторону. Только сейчас он заметил, что в тенях тут были люди. Среди них были и те, кого он считал друзьями, но сейчас они исполняли приказ будущего императора – ждали, держа оружие наготове, условного сигнала от него, чтобы напасть. Теперь и глаза Нури наполнились той же печалью, что и у Амона Фэро. На краткий миг он вдруг почувствовал боль сына великого Сета, увидел будущее. Не свое, а Марса. Натянуто улыбнувшись, Нури Альди́ снова посмотрел на окрашенное багровым цветом небо, и в этот момент первые капли дождя упали на его лицо, словно слезы. Когда он снова посмотрел на Ивалирана, то понял, что не хочет убивать его. Не потому что верен кодексу чести, а потому что в глазах первого императора он увидел, а в шепоте ветра услышал, что за ним отправлен другой человек. Однако ничто не мешало ему преподать последний урок своему задиристому ученику. Крепче сжав этах, он бросился в атаку. Альди двигался стремительно, неуловимо и то и дело наносил несильные удары по Ивали. Он словно танцевал последний танец перед смертью, наслаждаясь каждым взмахом клинка, любуясь сияющим лезвием и солнцем, отражающимся на нем. Ученик не поспевал за ним, только и делал, что блокировал один удар и пропускал следующих пять. Только сейчас он начал понимать, насколько силен Нури и сколько техник он утаил от него. Через пару минут Ивалиран был на земле. Учитель не собирался его убивать, а просто чего-то ждал. Новый командир стражи поймал на себе взгляд принца и с пониманием кивнул, снимая с пояса позолоченную трубку с символами. После того как он нажал на тот, что был в центре, внутри оружия стал формироваться энергетический шар, готовый вырваться наружу, как только нажмут спуск. Мужчина вытянул руку, целясь Нури в спину Альди тем временем протянул руку парню.
– Вставай и продолжай бой, – тихо посоветовал он, – не всегда против тебя будут сражаться честно.
– Оставь свои советы при себе! – вскочил принц на ноги. – Скучный бой, и жаль, что он подошел к концу, – улыбнулся Ивали, делая резкий взмах своим мечом и обрушивая шквал ударов на Нури, оттесняя его назад. – Не смотри на них, для них ты уже не человек, а нечто пораженное тьмой. Тебя можно и нужно убить!
Альди уходил от каждого, но скорость атак увеличивалась, и если он начнет блокировать или отвечать, то принцу не удастся уйти с поля невредимым. Воин предпочел не делать ничего. В серых глазах ученика он видел столько злости, ярости, так не свойственной хранителям. В какую-то секунду ему показалось, что он видит перводушу, объятую черным пламенем, но в следующее же мгновение видение исчезло.
– Огонь! – выкрикнул Ивалиран, и в этот момент острая, обжигающая боль разошлась по всему телу Нури, парализуя движения. Воин не мог пошевелиться, выронил свое оружие, и то звякнуло, упав на холодный каменный пол. – Должно быть, больно? Надеюсь, что да, – прошипел ему в лицо принц. – Эффект продлится двадцать минут, а потом все функции тела восстановятся и ты сможешь двигаться… Хотя что я тебе рассказываю, ты и так это знаешь. Даже если я проткну тебя насквозь сейчас, еще двадцать минут ты будешь жить…
Альди смотрел на ученика и все отчетливей видел в нем ту тьму, что поедает марсиан последние семьсот лет. Даже перводуша Марса была во власти тьмы, а он никому не мог об этом сказать. Только смотреть и видеть.
– Я хочу, чтобы после паралича ты умер от боли, пусть твое сердце разорвется в клочья, вместе с душонкой. Тебе не попасть в Источник… планета этого не хочет. – Ран усмехнулся, показывая лезвие своего купрум этах. Только сейчас Нури увидел, что оружие было покрыто зеленым раствором – ядом, что добывали в мертвых озерах тысячи лет назад. – Наслаждайся жизнью, учитель, смотри на небо и солнце в последний раз. – Ивали приставил острие к груди Альди и начал медленно погружать его в плоть. Пройдя доспех, лезвие коснулось кожи, и Ивалиран со всей силы вонзил этах в сердце Нури. – Ты их больше никогда не увидишь, и даже Творец творцов не услышит тебя. Добро пожаловать в ничто, – шепнул он ему на ухо, выдергивая клинок.
Дождь усиливался, и уже спустя пару минут площадка перед ступенями, ведущими в тронный зал, опустела. Лишь Нури продолжал неподвижно стоять, ожидая своей участи. По его телу то и дело пробегали сине-зеленые молнии. Ему было жаль, что он не чувствует дождя, но слышит его запах.
Эваларин сидела в своей комнате, читая очередную историю из преданий великих домов Марса, когда к ней в комнату без стука вошел брат. Торжествующее лицо кривила хищная усмешка.
– У меня для тебя подарок.
– Мне не нужны подарки от тебя, – не поворачивая головы, ответила девочка. – Уходи.
– Нури расстроится, если ты не придешь попрощаться. Он ведь уходит сегодня, – наигранно развел он руками.
Эвала тут же встала с места.
– Где он? – спросила она.
– Возле Коридора взглядов, мимо не пройдешь…
– Что ты с ним сделал?! – змеей прошипела сестра, почувствовав подвох. Девочка потянулась к своему оружию, с которым теперь никогда не расставалась.
– Ступай, сестренка. Порадуй меня своими слезами.
Эваларин подошла к двери, но резко остановилась и бросила через плечо:
– Ты никогда не будешь императором. – Ее изумрудные глаза зло сверкнули. – Ты не достоин даже смотреть на трон. И умрешь как предатель. – Ивалиран услышал в голосе сестры голос той души, что была в ней. Это были слова того неизвестного существа, воина с просторов Вселенной.
– Беги, беги! – крикнул он ей вслед. – Ему осталось жить десять минут, и затем от его души не останется и пыли!
Не дожидаясь ответа, она со всех ног побежала туда, где брат нанес смертельную рану своему учителю. Дождь превратился в сильнейший ливень, и уже через минуту Эвала промокла до нитки. По ее длинным, белым и растрепанным волосам вода стекала ручьями. Девочка выбежала на площадь и увидела Альди. Даже с такого расстояния она видела, что жить ему осталось недолго. Чем ближе она подходила, тем отчетливей видела рану на груди, светящуюся зеленым светом. Принцесса подошла к Нури, и он увидел, как по щекам ребенка вместе с дождем катятся горячие и соленые слезы. Молча девочка обняла его, уткнувшись в грудь чуть ниже раны. Она не обращала внимания на боль от парализующих молний, что били теперь и ее.
– Ты будешь жить… – шептала она, – ты научишь меня драться… Мы будем крушить наших врагов вместе… – Эвала подняла голову и посмотрела в глубокие серые глаза Нури. – Мы снова будем… семьей.
Альди не чувствовал, но знал, что теперь и по его щекам катятся слезы. Ему не хотелось ее оставлять, так много еще надо ей сказать. Эваларин отступила на шаг и достала из кармана камень, что обронил ее брат. Посмотрев на него повнимательней, она крепко сжала его в кулак. Нури видел, что перед ним снова была не маленькая восьмилетняя девочка, а душа того неизвестного воина в сияющих доспехах. Это существо было и красивым, и пугающим, но бесконечно справедливым и сильным.
– Придет время, Нури, – прошептала Эваларин, погладив камень, – и я освобожу твою душу. – Арис анимус вспыхнул зеленым цветом, таким же как и глаза принцессы, и тонкие нити из него потянулись к мужчине, словно щупальца, чувствуя умирающее тело. – Мы еще встретимся, друг мой, обязательно встретимся, – тихо сказала девочка.
Через мгновение Эвала приложила камень к ране и сильно прижала. Щупальца становились больше и погружались внутрь, цепляя душу и затягивая ее внутрь новой обители. Нури не чувствовал боли, а лишь то, как жизнь медленно вытекала из него. Потом стало тепло, и последнее, что он видел, было лицо Эваларин Ран, ее глаза и ее великая душа. Поглотив душу Альди, камень погас, но он все еще был теплым. Внутри него пульсировал вечно живой Источник. Еще через минуту действие паралича закончилось, и бывший командир стражи упал на пол навзничь. Дождь нещадно колотил по мертвому телу. Вдруг она заметила бегущих к ней двоих стражников. Они выглядели испуганными услышанной новостью. Ведь всего час назад они впустили Нури на территорию дворца, смеялись вместе. Один из них подошел к погибшему и, присев на одно колено, осмотрел тело. Проглотив подступившую к горлу горечь, он положил руку другу на грудь и прошептал:
– Еще свидимся, брат мой, вместе увидим обитель Творцов.
– Ваше высочество, – обратился к девочке второй воин, – вам лучше уйти. Мы тут сами разберемся.
– Нет, – мотнула Эвала головой, – никто здесь его не похоронит, они выбросят его тело в ближайшую канаву, и вы двое не сможете помешать. А герои так не уходят. – Стражники переглянулись, они знали, что ребенок прав, но слышать это от нее им было странно. – Поднимите его и отнесите на старый погост.
– Старый? – вскинул брови от удивления седовласый мужчина, вытирая с лица капли затихающего дождя. – Где погребены…
– Да. Там, где спят вечным сном императоры острова Хранителей. Где прах еще шепчет Марсу историю своей жизни.
Мужчины обменялись взглядами, полными недоумения. В заброшенные залы дворца никто не ходил уже много лет, о них поговаривали всякое.
– И кому он будет стражем? – спросил поднявшийся Гури, взяв себя в руки и поняв, что принцесса говорит серьезно.
– …Амону Фэро.
Оба воина громко сглотнули.
– Вы уверены?
– Поднимете его и несите туда, – кивнула Эвала. – Этот костер увидят даже мертвые в пустыне Хризу…
Стражники не стали спорить. Взяв под руки тело Нури, они понесли его в дальние залы дворца, где никто из них толком никогда не бывал, боясь потеряться в бесконечном лабиринте. Они шли за восьмилетней принцессой, смело двигающейся по темным коридорам, будто она видела в темноте не хуже, чем днем. От наследницы дома Ран исходила аура хладнокровного спокойствия и непоколебимой воли. Обоим ее спутникам казалось, что они видят перед собой перводушу Марса, такой, как рассказывали в сказках.
Широкий неосвещенный коридор закончился длинной и широкой лестницей. Местами ступени были увиты проросшим багровым плющом. Они вели далеко вниз, в огромных размеров зал, увенчанный куполообразной крышей. Часть купола была разбита, и через трещины вниз стекала вода. Здесь было тихо и холодно, но в то же время от этого места исходили мудрость и необъятная сила. Старый погост слабо освещался летающими фиолетовыми огоньками. Они кружили в вальсе над величественными монументами, затянутыми паутиной, под звуки дождевых капель. К этим великим никто не приходил больше тысячи лет. Многие имена давно забыты, как и их подвиги. Огромная статуя первого императора острова Хранителей Амона Фэро Печального возвышалась в центре, и вокруг нее вилось больше всего огоньков и странных едва различимых глазом насекомых. Сотканные из желтоватой пыльцы бабочки то появлялись, то исчезали, распадаясь на мелкие песчинки, падая к его ногам. У Амона было больше всего посмертных стражей, вечных спутников в загробном мире. В темноте удалось насчитать семьдесят шесть плит, где был захоронен прах тех, кто был готов отдать жизнь за Марс и его императора. Будто специально, неизвестный подготовил семьдесят седьмую, но никто так и не обрел в ней покоя.
Тело командира Нури Альди положили на каменный алтарь из монолитного черного камня с пурпурными волнами. По периметру были вырезаны древние письмена и слова благословления. Алые молнии волнами прокатывались по камню, делая его теплым.
– При всем уважении, ваше высочество, но мы не знаем, как зажечь пламя, – сказал Гури, – сейчас такие камни не используют…
Эваларин молчала. Подойдя к камню, она с грустью посмотрела на лицо своего друга и учителя. Снова по щекам скатилось несколько слезинок, которые она даже не стала вытирать. Затем девочка взяла его ладонь в свои и крепко сжала.
– В легенде одной говорили, что только перводуше под силу призвать огонь, но как – одним праотцам известно, – сказал второй мужчина, промакивая лоб платком. От этого места у него шли мурашки по коже.
– Попрощайтесь с ним и уходите, – обратилась к ним принцесса. – И никогда не вспоминайте о том, что сегодня здесь произошло.
– У него кто-то остался? Кто-то, кому нужно сообщить?
– Нет, – ответила Эвала. – Никого не осталось, – прошептала она, – лишь я. – Но ее не расслышали.
Не смея перечить дочке Авила, оба спешно поклонились телу друга, мысленно простившись с ним, и направились к выходу. Прежде чем уйти, Гури позволил себе обратиться к девочке:
– Спасибо тебе, Эваларин. Такой чести дом Ран не оказывал еще ни одному своему воину.
Принцесса кратко кивнула.
– А я не из дома Ран… – прошептала она, когда стражники ушли. – Я лишь гость здесь.
Огоньков над телом Нури становилось все больше, и они то и дело замирали, ожидая чего-то. Сделав глубокий вдох, Эвала положила руку на рисунок с символом огня, изображенный в левом нижнем углу камня. Тут же молнии стали ярче и начали опутывать мужчину, скрывая его от глаз. Потом настала и очередь огней, которые опустились в центр образовавшегося кокона, и именно они обратили тело в прах. Фиолетовый столб света вырвался наружу из тела, пробиваясь через купол и вонзаясь в небо. Поистине, этот луч света видели тысячи, но значение знали единицы. Увидел это и Фарис и был бесконечно удивлен именно цвету, ведь это был любимый цвет дома Фэро, а значит, кто-то стал стражником Амону…
Прошла всего минута, и все было кончено. Цвет молний сменился на синий, и они заключили прах в пульсирующий шар, который сам полетел девочке в руки. Взяв его, она бережно отнесла его к последней могиле и опустила в землю. Сияние продолжалось до тех пор, пока тяжелая багровая плита не закрыла свежую могилу. Молнии вырвались наружу и на пустой плите вывели надпись, продиктованную самой планетой, самим Источником:
«Нури Альди – верный сын Империи, герой острова Хранителей и друг Странника из Вселенной».
Эваларин какое-то время стояла и смотрела на надгробие, а потом развернулась и ушла. Больше во дворце не было никого, кто был бы ей дорог…
Никто не узнал о произошедшем. Кровь на камнях мало кто успел увидеть – ее смыл ливень. Авил и Даэва были в отъезде и даже не вспоминали о Нури. Собственно, именно из-за их отсутствия Ивалиран исполнял обязанности отца в городе и смог затребовать к себе гостя. Стража и другие отряды во дворце вели себя странно. В их рядах сквозило явное брожение и разделение, но никто из семьи Ран не замечал или не хотел этого замечать.
Со дня гибели Нури Альди принцесса с головой ушла в тренировки. Она больше не обращала внимания на правила дома Ран – дома, который сам отверг ее. Она читала то, что от нее скрывали. Хитростью и уловками проникала в закрытые части дома, изучая историю рода Ран, историю их грехов перед всеми хранителями.
А еще ее не покидало чувство, что скоро все изменится.
Глава IV
Заговор
Три с половиной года спустя
Императорская семья редко путешествовала вместе. Отчасти потому что в этом не было никакой необходимости. Однако недовольство населения проводимой Авилом III политикой росло. Казней и просто убийств происходило больше, а результата они не приносили. Темная субстанция продолжала свое наступление на выжившие города, и способов борьбы с ней не появлялось. Южане оказывали жесткое сопротивление, возводя высоченные стены на пути космического врага. Сотнями люди уходили на поиск источника тьмы и пропадали бесследно. В разверзнувшихся после катастрофы семьсот лет назад каньонах образовывались немыслимые и непроходимые лабиринты, которые населяли странные, опасные, мутировавшие существа. Люди с трудом могли поверить, что и эти чудовища – порождения Источника, настолько они были свирепы и жаждали лишь одного – убивать. Территорий, свободных от той, которую впоследствии назовут странным и чужим словом акхэя, оставалось все меньше. И все они приходились на северян.
Когда-то к горе Олимп, чей пик протыкал небо и возвышался над островом Хранителей, и многочисленным чистейшим озерам, ее окружавшим, приезжали тысячи марсиан, желая понежиться в этом оазисе. Великая река опоясывала исполинскую гору, а шум гигантских водопадов оглушал на многие километры. До катастрофы тут можно было встретить удивительных по своей красоте существ, здесь же был когда-то и один из входов к Источнику. Ныне он был сокрыт от глаз, и найти его – еще не значит открыть. За семьсот лет тут изменилось многое. Одни животные сменились другими, прозрачная, бирюзовая вода то и дело окрашивалась цветом крови. Вода в озерах меняла состав чуть ли не каждый день, и нельзя было предугадать, живая она или мертвая сегодня. Сейчас мало кто рискнет отправиться туда без сопровождения, хотя в этом районе акхэи практически не наблюдалось, но хватало других ее проявлений.
Во дворце сегодня было многолюдно. Одно совещание заканчивалось, и тут же начиналось новое. Настроение императора было хуже некуда, и никто не приносил добрых вестей. Ближе к вечеру к нему пришел последний докладчик и его правая рука, Мастер над Хранителями – Рэйлан Криг. По его лицу по-прежнему нельзя было угадать испытываемые им эмоции, он всегда их умело скрывал. Вот и сегодня он был в своей любимой маске каменного спокойствия и хладнокровного расчета. Войдя в зал совещаний, он коротко поклонился императору и громко его поприветствовал.
– На сегодня все, – обратился глава дома Ран к собравшимся, – надеюсь получить от вас результаты в ближайшее время.
Поблагодарив его величество за время и терпение, все удалились. Рэйлан даже придержал им дверь.
– У меня для тебя печальные новости, – сказал Криг, отпустив ее и направившись к высокому витражному окну, откуда открывался вид на дворцовый сад. Он сложил руки за спиной. Вдруг его внимание привлекла юная принцесса, которая тренировалась в выполнении самых разных прыжков с различных высот. – К чему она готовится? – спросил он у друга.
– Не знаю, – мотнул тот головой, – я никогда не понимал этого ребенка. Сама себе на уме… И вот уже как три года только и делает, что учится драться с невидимыми противниками. Надеюсь, пройдет.
– Само собой, – кивнул Рэйлан.
– Что удалось выяснить по поводу заговорщиков?
– Ничего дельного, обрывки информации и только. Фарис по-прежнему неуловим.
– Чертов Фарис. А я ему доверял…
– И он тебе, – не поворачиваясь, проговорил Рэйлан, но Авил его не услышал. – Ладно, перейду к сути. Замечены сильные волнения в южных районах, на окраинах северных земель, – продолжил мысль Мастер над Хранителями.
– Уже и в наше подбрюшье добрались? – перебил его Ран, презрительно фыркнув.
– Именно, – согласился Криг, подходя к столу и оглядывая спроецированную в центре стола карту Империи. – Люди недовольны, и это не добавляет мне оптимизма.
– Тебе ничто и никогда не добавляет его. Смурнее тучи изо дня в день, – улыбнулся император, беря со стола стакан с водой. – Что на этот раз?
– Доклады разведчиков. Изучив их, пришел к выводу, что нам просто жизненно необходимо отправиться к горе Олимп… отдохнуть от столичной суеты…
– Странное место для отдыха ты выбрал, – удивился Авил.
– Ты никогда не понимал намеков, – шумно выдохнул Крит, качая головой. – Я начну издалека… Я не раз бывал на плато Арес и скажу тебе, там еще сохранились райские уголки, пока еще безопасные.
– Не думаю я, что сейчас хорошее время для развлечений, – покачал головой Ран, – слишком много накопилось проблем.
– Да-а, – согласился Криг, – только видел ли ты эту проблему вживую?
– Предлагаешь мне искупаться в темном нечто? – раздраженно поинтересовался император. – Как мне это поможет справиться с заговорщиками?
– Там живут люди, Авил, или, правильней сказать, выживают. К ним подступает тьма, и им страшно. Тот, кто пообещает им жизнь, получит их защиту. А если они побегут, то придут сюда и принесут врага во дворец, к твоим ногам. Ты ведь давно не уделял внимания южанам, и поверь, они будут первыми, кто восстанет против тебя, случись что. Они видят, как живут в Эрдэле или в том же Нери́ссе, даже на окраинах Хэйла и то безопасней… и им завидно, обидно. Этих людей проще всего подговорить к бунту. Вспомни, еще полгода назад я лично убил лазутчиков в этом самом дворце.
– Знаю я все это, – нахмурился Авил. – Как мой визит, по-твоему, поможет?
– Кому, как не императору, показывать пример стойкости перед лицом врага? И поможет не просто визит, а дар твой им. – Тот вскинул брови от удивления. – Их нужно связать с домом Ран союзом.
– Союзом? С южанами?! Да ты, верно, с ума сошел! – всплеснул руками Авил. – Мне проще перебить их всех и оставить выжженную землю…
Рэйлан приблизился к другу, наклонившись над ним, и смерил его холодным взглядом:
– Пойми, усмирив их, мы найдем Фариса и положим конец этим внутренним войнам. Сможем сосредоточиться на главном – спасении Марса от этой космической хвори!
Авил молчал и ждал продолжения.
– Если ты хочешь сохранить свою власть, то тебе придется искупаться в одном из озер и испить воды из их источников, поесть их еды и пообещать любому из трех домов Олимпа руку своей дочери. Традиции еще крепки, и каждый захочет часть перводуши в своем роду.
– Я всегда думал, что отдам ее за твоего сына.
– А я не говорю, что ты исполнишь обещание. Нам нужен Фарис и группа его единомышленников, а дальше ты сможешь сровнять Олимп с землей.
– Ехать туда всей семьей не самая здравая идея. Это опасно, в конце концов. Но ты прав… это понизит их бдительность, рассеет внимание. Да и другим будет о чем говорить, не о войне, в конце концов.
– И то верно, – довольно кивнул Рэйлан. – Я поеду с вами, и сотня моих лучших воинов. У них нет нашего оружия, так что мы с легкостью с ними справимся.
Так и было решено отправиться в далекие земли у горы Олимп. Правители трех Великих южных Домов восприняли новость с удивлением и радостью. Им казалось, что это позволит объединить людей, сплотить их и победить вместе неизвестное зло. Ни о каком заговоре и Фарисе там не знали, как и того, что оказались лишь разменной монетой в игре истинных заговорщиков.
Эваларин была рада этой незапланированной поездке, даже брак с южанином казался ей невероятной удачей. Она уже давно хотела оставить дом Ран. Принцесса редко покидала дворец, а за последний год и вовсе ни разу не бывала за его высокими стенами. Отчего-то ей безумно нравилось летать. Высота и звезды манили ее. Она не могла счесть снов, где лихо управляла космическим кораблем, пробираясь через темные слои космоса. Это были словно воспоминания прошлых жизней. Вот и полет на корабле отца виделся подарком. Все время она провела на капитанском мостике, внимательно наблюдая за пилотами, с удовольствием рассматривая карты и возможные маршруты. Глядя на крутящийся в центре шар Марса, девочка представляла себе, как однажды облетит его весь. Сама. Из мечтаний ее выдернула появившаяся на мостике Даэва. Закатив глаза и покачав головой, она взяла дочь за руку и повела прочь.
– Во что ты только одета?.. – возмущалась женщина. – Тебя представить-то кому-либо стыдно. – Даэва уже давно относилась к Эваларин как к приемному ребенку, чужому, но о котором обязана заботиться. Ее сердце так и не потянулось к этой зеленоглазой девочке, и союз с южанами и последующий брак Эвалы были для нее желанными. Так ей не придется каждый день встречаться с той, кого она не понимает и… боится.
– Им абсолютно все равно, что на мне будет надето, – ответила дочка. – Они согласятся на меня, даже если я буду по уши в грязи. – Даэва завела Эвалу в каюту и закрыла дверь. Ребенок с вызовом смотрел на нее. – Их ведь интересует только часть перводуши… – пожала она плечами.
– Жаль, что это не по-настоящему, – вздохнула женщина, отворачиваясь, – глаза б мои тебя не видели.
– Неужели так страшно смотреть на собственного ребенка?
– На ребенка не страшно, а вот на то, что внутри тебя, – да. Если бы в тебе действительно была часть от брата, то все было бы иначе.
– М-м, удобнее для тебя, верно? – Эвала повернулась к ней спиной, сняла накинутую на плечи расшитую серебряными нитями накидку и направилась к шкафу.
Даэва замерла от удивления, когда увидела, что на поясе дочери на спине были прикреплены две свернутые плети.
– Т-ты, – с трудом выдавила она из себя, – ходишь с оружием? С их оружием… – Императрица закрыла рот рукой.
– Никакого другого мне не позволено, – бросила девочка через плечо, открывая шкаф с одеждой.
– Ты не посмеешь прийти с ним на смотрины. Оставь его здесь и переоденься.
– Чтобы ты смогла его украсть? – ухмыльнулась принцесса. – Нет. Воин не расстается со своим оружием ни днем ни ночью.
– Пф-ф, ты не воин. Жалкое подобие. Твой брат – воин.
– Да-да… – глаза Эвалы хитро сверкнули, – может, попросишь его меня чему-нибудь научить?
– Ивали не будет учить тебя. Ты уже осквернила свои руки оружием врагов… – Дальше Даэва не ожидала подобной реакции, но ее дочь стала смеяться. Императрица внимательней посмотрела на нее, и солнечный свет, струившийся через иллюминаторы, падая на девочку, отражал контуры души, сияющие бледно-голубым. На краткий миг Даэва увидела существо исполинского роста в доспехах, смеющееся вместе с ее дочерью. Секунда, свет стал падать иначе, и видение исчезло. – В этом нет ничего смешного! – повысила голос женщина. – Если кто-то об этом узнает, у дома Ран будут серьезные проблемы!
– Если мы здесь, то у дома Ран уже большие проблемы, – холодно заметила Эвала. Даэва больше не могла сдерживаться, она стремительно приблизилась к дочке и замахнулась, чтобы ударить ее по лицу. Девочка быстрым движением поймала ее руку своей и сильным толчком оттолкнула от себя. Императрица опешила, на ее лице застыла маска страха и презрения. – Вот от кого братик понабрался…
– Что же ты такое?.. – несколько раз шепотом повторила свой вопрос женщина, пытаясь прийти в себя. – За что нам Марс послал тебя?..
– Ты плохо знаешь историю дома Ран, Даэва? – вскинув брови, спросила девочка, снимая с вешалки традиционный наряд – красно-серебристые шелковые широкие штаны и длинное платье без рукавов поверх него. – Напомнить?.. – Без лишних стеснений она стала переодеваться, даже не удосужившись зайти за ширму. Только сейчас впервые мать увидела десятки мелких шрамов на ее теле, оставшиеся после всех тренировок, что девочка сама себе устроила. – Помнишь Кана Фэро? Он ведь предупреждал Авила I, что дом Ран не падет, если император передумает сбивать корабли. Авил сделал свой выбор, и вот оно – сбывшееся пророчество, прямо перед тобой.
– Я не хочу, чтобы ты жила, и твоя душа не должна плыть по водам Источника…
Эваларин молчала, на ее лице было абсолютное безразличие к словам этой женщины.
– Вот поэтому мое оружие всегда при мне, – ответила девочка, застегнув пояс с плетьми и надев свободное платье поверх. Одним движением она распустила свои снежно-белые волосы, и они закрыли спину.
Даэва сидела в кресле, крепко сжав челюсти, вид у нее был отсутствующим. Спустя минуту женщина встала и покинула каюту. Как в тумане она шла в каюту своего сына, держась за стену. Ей было трудно дышать. Внутри нее боролись две сущности: одна защищала дочь, другая желала ей смерти. Ивалиран, словно почувствовав что-то, сам вышел навстречу матери. Та бросилась к нему, буквально заталкивая его обратно в помещение.
– Мам? Что с тобой? Что случилось?
Даэва крепко сжимала его руки и все смотрела в его лицо.
– Ты… ты должен ее убить, – прошептала она.
– Кого? – удивился принц.
– Эваларин. – Ивали нахмурился. – Я… я только что видела ее душу, солнце осветило ее, и я видела эту тварь внутри моей девочки. Понимаешь, эта она ее забрала…
– Успокойся. – Он усадил мать на стул и, налив в стакан воды, протянул ей. – У меня на нее другие планы.
– Нет! – громко возразила женщина. – Темные озера Олимпа – отличное место для этой твари! Тебе всего-то надо столкнуть ее в воду, а порождения тьмы сами сделают свое дело.
– Не ожидал от тебя такое услышать, – холодно проговорил ее сын, садясь напротив. – А как же обещанный союз? Это плохо отразится на репутации императорского дома. Об этом ты подумала?
– Авил все равно хочет сровнять их с землей. Смерть Эвалы лишь ускорит смерть южан. Неужели ты сам не хочешь избавиться от этого врага? – Руки Даэвы дрожали, как и голос. Она делала один глоток за другим, а лучше ей не становилось.
Глава V
Новое начало
Прошел почти год со дня смерти императора Авила III, но на острове Хранителей мало что изменилось. Акхэя по-прежнему завоевывала себе новые угодья, и пораженные тьмой существа продолжали распространяться по империи. Зоны отчуждения разрастались, а конфликты между южанами и северянами становились все жарче и ожесточенней. Хранителей ожидал очередной раскол, но все как могли старались оттягивать этот момент.
Бес сдержал свое слово и действительно сделал Ивалирана правой рукой Мастера над Хранителями. Парню предстояло пройти длительное обучение, прежде чем он сможет претендовать на новый титул. Ран был не из ленивых и охотно учился. Ему нравилось, что во время тренировок и походов он забывал о существовании Эваларин и той угрозе, что она представляла. Он был уверен, что после всего этого обучения сможет победить ее в любом бою. Виделся он с сестрой крайне редко, но ему хватало и того, что о ней говорили его товарищи.
Эвала же тем временем отказалась от обучения на дому и, лишившись статуса принцессы, буквально потребовала, чтобы ее определили в обычную школу. Ей хотелось общаться с кем-то еще, помимо многочисленных слуг и ученых мужей. Бес не стал противиться. Дочке Авила было позволено практически все. Именно благодаря обретенной свободе передвижения девочка смогла обучаться боевым искусствам у новых учителей. Правда, она не переставала тренироваться с оружием Фэро каждый день. Среди сверстников равных ей в бою не было, да и старшие ученики очень скоро стали побаиваться спаррингов с девчонкой, которую прозвали «дикаркой» за ее буйный нрав и немыслимую скорость хищника. Даже в ее усмешке и оскале они видели дикого зверя, а не человека. Эвале это нравилось. Она обожала сражения и всегда выходила из них победителем.
Эту ее страсть во дворце разделял лишь один человек – император. Бес частенько давал девочке уроки мастерства и поражался скорости ее обучения и уже имеющимся навыкам. Иногда они подолгу беседовали в дворцовой библиотеке, листая манускрипты или рассматривая древние карты. Эваларин нравилось общаться с ним, нравилось, что он свободно говорил о прошлом и не испытывал никакой ненависти к Фэро или Храмовникам.
– В конце концов, у всех нас одна цель, и стоит отметить, – говорил он с улыбкой, – что Фэро справлялись с делом хранителей лучше всех.
– А ты бы стал храмовником? – как-то раз спросила его девочка.
Трезэ долго молчал, внимательно глядя на принцессу, всматриваясь в ее изумрудные глаза.
– Не знаю, – наконец тихо ответил он. – Мой предок не принял их сторону в день раскола и сильно об этом жалел после. Так что я скорей бы остался с Фэро, чем пошел бы за Авилом I. Первые ставили долг превыше всего, последние всегда играли свою игру. – Договорив, он ругнулся на себя за лишнее. – Прости. Я не хотел оскорбить дом Ран.
– Не за что извиняться, – покачала головой Эвала, перелистывая очередную страницу старинной книги. – Мои предки славились одержимостью властью и троном. – Бес откровенно удивился этим словам и только открыл рот, чтобы задать свой вопрос, но девочка его опередила. – Я бы осталась с Фэро, – сказала она, подняв глаза на императора и встретившись с ним взглядом, – потому что только их путь вел к сохранению Вселенной островов, а не одного лишь Марса.
– Ты удивительная, Эваларин, – улыбнулся Бес, вставая с кресла. – Поистине в тебе живет частица чистой перводуши нашего острова. Есть в тебе и огненный темперамент, и скорость ветра… – Он покачал головой шумно вздыхая. – Тебе будет очень тяжело среди хранителей в будущем, – задумчиво произнес он, снова посмотрев на принцессу, внимательно его слушающую. – Я вижу, что они не понимают и боятся тебя уже сейчас. Они смотрят на тебя, а видят его.
– Сета?
– …Да.
– Что плохого в этом? Он ведь герой, и без него было бы империи.
– О, милая Эвала, не в этом дело. Сила основателя дома Фэро заключалась в его изумрудных глазах. Смотрясь в них, каждый мог увидеть, насколько черна его душа и как сильно он сбился с пути хранителя. Люди боялись взгляда этих двух зеркал истины, потому что, увидев правду о себе однажды, нельзя было сбежать от нее. Да и Сет видел людей насквозь и был безжалостен к тем, кто осмеливался предать путь Хранителей.
– В моих глазах этого нет, и я не вижу людей насквозь.
– Это ты так думаешь, – сказал Бес, погладив ее по голове. – На самом деле они такие же, с тем лишь отличием, что в тебе нет его осуждения. – Император услышал, как к библиотеке кто-то приближается. Убрав руку, он снова посмотрел на Эвалу.
– Ты хотел бы, чтобы оно было? – тихо спросила Эваларин, давно уже не придерживаясь этикета в общении с Бесом.
– Да. Это успокоило бы мое сердце. Потому что сейчас вместо осуждения я вижу в них отсутствие веры в хранителей. И это гораздо хуже… Ведь мы словно не оправдали надежд Источника, и он вынужден прибегнуть к иным силам.
Принцесса резко встала с места, подошла к Трезэ и взяла его за руку, крепко сжав при этом:
– Не знаю, что ты там видишь в моих глазах, но знай, что ветер не раз шептал твое имя, и огонь показывал твой образ. Ты навеки в сердце Марса и часть Источника. В тебя он верит. Я в тебя верю. Знай, Бес Трезэ не только достойный правитель острова Хранителей, но и верный сын Марса, кто ценой собственной жизни выполняет завет праотцев и защищает обитель Творцов. Творец творцов об этом знает.
В этот момент в библиотеку вошел правая рука императора и его главный советник, сын Кира Фади, Омни. Вид у него был немного всклокоченный и озабоченный. Впрочем, как и всегда.
– Ваше величество! Вот вы где!
– …Спасибо тебе, милая, – улыбнулся Бес, погладив ребенка по щеке. – Я этого не забуду. А теперь ступай, уверен, у тебя масса куда более интересных занятий, чем выслушивание государственных дел.
Девочка кивнула и направилась к выходу, не собираясь мешать. Как только она удалилась, Омни с улыбкой покачал головой.
– Вы уделяете дочке Авила III внимания больше, чем своим детям. Они могут и ополчиться на девочку.
– Не могут. У меня нет дочерей, Омни, а сыновьям давно уже не нужно столько внимания.
– Вам видней, господин. Однако мы продолжаем получать письма с приглашением принцессы Эваларин в разные дома. Некоторые спят и видят ее невестой своего сына.
– Знаешь, я не встречал ни одного ребенка, который так бы чтил традиции и уважал прошлое. Поистине она отражает свое удивительное имя. Прекрасный цветок, выросший не в то время и не в том месте…
– Замысел Творца творцов нам неизвестен. Он не позволит случиться чему-либо не в том месте и не в то время, – покачал головой Фади, отодвигая книги и бумаги в стороны, освобождая стол. – Если она здесь, значит, так должно быть.
– Знаю. Лишь надеюсь, что он не уготовил на ее долю много испытаний.
– Можем выдать ее замуж, и жить ей будет легче, – пожал Омни плечами.
– Она слишком любит свою свободу, и я не буду отбирать ее у нее.
– Вы очень привязались к девочке, ваше величество. Для вас это нетипично.
– Я тоже этого не ожидал. – Император замолчал. – Ладно, перейдем к другим делам. Рассказывай, с чем пришел.
– С превеликим удовольствием! – отозвался Омни, набирая в грудь воздуха побольше, готовясь доложить обо всем, что было важным.
Вечером следующего дня класс Эваларин отправлялся на очередную экскурсию в рамках изучения древней истории домов Марса. Эту поездку она не пропустила бы ни за что на свете – пунктом назначения был дом Фэро. Девочка с трудом сдерживала переполняющие ее эмоции, хотя ее одноклассники переживали больше о прилегающей к бывшей обители Храмовников территории отчуждения. Несмотря на все заверения хранителей, ответственных за эту местность, большинству было страшно. Мало кому хотелось стать жертвой акхэи. Учеников на протяжении всей поездки будет сопровождать отряд хранителей из подразделения Защитников. Командовал ими Ивалиран. Эта поездка была частью его экзамена на место Мастера над Хранителями. Поднявшись на борт школьного этлолета, рассчитанного на пятьдесят человек, Эвала прошла в самый конец и села у окна. Машина вибрировала, паря в полуметре над землей, поднимая в воздух клубы серой пыли и пригибая пожелтевшую местами траву. Гравицикл ее брата был за окном, и, раздав указания своим людям, он внимательно наблюдал за их исполнением. За прошедшие два года он сильно изменился внешне, возмужал, окреп. Мышц в его теле прибавилось, как и амбиций. Эваларин усмехнулась.
– Наверняка все еще дерешься как ребенок… – вслух подумала она, – боясь пораниться.
– Эй, Эвала! – подсела к ней одна из учениц, Рими́, которая уже давно хотела подружиться с кем-либо из Ранов. – Это ведь твой брат, да? – спросила она, указав на командира отряда за окном.
Принцесса молча кивнула.
– Он такой красивый! Познакомь меня с ним! Ну, пожалуйста!!! – взмолилась Рими.
– Тебе пятнадцать, ему двадцать четыре. На что ты рассчитываешь? – не поворачивая головы, ответила Эваларин.
– На будущее, конечно!
– Знакомься с ним сама, – как отрезала Ран, отворачиваясь.
– Пф-ф, неудивительно, что у тебя нет друзей. С таким-то характером, – не унималась Рими.
– Трудно называть другом того, кто просто использует тебя ради личной выгоды, – пожала плечами Эвала. – Не трать время, он никогда на тебя не посмотрит.
– Это еще почему?! – возмутилась Рими, вскакивая с кресла. Она была готова наброситься на Эваларин с кулаками за такое, как она думала, оскорбление.
– Твой дом не будет править ближайшие сто лет. Союз с тобой бессмыслен.
– Как грубо! А как же любовь? Об этом ты не подумала?
– Поверь, его любви ты не захочешь.
– Ты просто ревнуешь, как и любая сестра. Я вот тоже так к своим братьям отношусь.
– Как скажешь, – закатила глаза Эвала, желая поскорее закончить этот разговор.
Наконец командир Ран дал добро, и школьный этлолет в сопровождении отряда Защитников направился на северную часть острова Эллады. Оттуда по морю возьмет курс на остров Иррёнси, где сохранилось множество обителей древних домов. Ирренси давно уже превратили в музей под открытым небом, но он до сих пор таил в себе массу тайн и загадок. Некоторые дома так до сих пор и стояли закрытыми, потому что никто не знал, как снять защиту и пройти внутрь. Одним из таких была обитель Фэро, в которой когда-то родился Сет Первый.
Путь занял три часа на приличных скоростях. Когда сушу сменило море, школьники прильнули к окнам. Многие из них никогда не видели темно-зеленого океана Иррэ, чьей глубины не знал никто. В пучинах этих вод еще водились твари времен праотцев, и если повнимательней присмотреться, то можно увидеть, как они пронзают толщу вод, лавируя между водорослями. Их спинные плавники поблескивали серебром, и ближе к вечеру казалось, что этот океан усыпан сверкающими то тут, то там звездами.
Взгляд Эваларин скользил по воде и устремился к острову, торчащему из воды, словно голова дракона с раскрытой пастью. Буйная растительность на западных склонах была будто грива зверя, а мелкие островки на востоке производили впечатление торчащих из-под воды когтистых лап. На западной же окраине острова стояла величественная высоченная черная башня, служившая когда-то одним из главных ориентиров для мореплавателей. В ней не было окон, а одна лишь открытая площадка на самом верху, где до сих пор сверкал в ночи пурпурный кристалл, указывающий путь странникам. Поймав луч света, он сверкнул, отчего Эвала даже прищурилась. Внезапно ей показалось, что она видит знакомый силуэт, стоящий на вершине башни и смотрящий куда-то на север. Ветер нещадно теребил черные как смоль волосы мужчины, облаченного в черные доспехи. Из-за его спины выглядывали рукояти мечей. Принцесса не видела лица, но знала, что это был Сет Первый. Отвернувшись от окна и сделав глоток воды, окинула салон взглядом. Учитель продолжал рассказывать об Ирренси, стараясь заинтересовать учеников, но его почти не слушали. Все внимание было приковано к острову и причалу, что уже появился в поле зрения.
– Господин Дитани, – обратилась к нему Рими с улыбкой, – нам ведь не придется заходить внутрь домов? А то я не могу осквернить свое имя, посещая дом предателей.
Эваларин поморщилась и недовольно закатила глаза.
– Даже если бы ты этого очень хотела, – развел руками Дитани, – в дом Фэро нельзя попасть. Мы посмотрим на него снаружи. Что до их кладовых, то одна открыта, и мы на нее посмотрим.
Рими довольно кивнула и снова села рядом с Эвалой:
– Ведь Ивалирану не понравится, если я буду прикасаться к чему-либо принадлежащему им.
Принцесса на нее скептически посмотрела.
– Все никак не угомонишься, – покачала она головой, отворачиваясь к окну. Мимо них как раз проехал Ивали, обгоняя этлолет и беря курс на причал.
– Ученики, мы прибываем! Пожалуйста, займите свои места! После остановки выходить лишь с разрешения командира сопровождения.
Дети послушно расселись по местам, зная, что непослушанием лишь отсрочат отличное приключение на острове. Прошло не больше пятнадцати минут, и командир Ран зашел в этлолет. Сказав пару слов Дитани, он кивнул и улыбнулся.
– Выходим, ребята! – сказал учитель, указав на дверь. – Нас ждет увлекательный день! – с энтузиазмом хлопнул он в ладоши.
Эваларин ждала, пока все выйдут, все это время глядя в окно.
– Эвала! – позвал ее Дитани, на что Ивали коснулся его плеча и кивнул на дверь. – A-а, ну, догонишь! – Мужчина спешно вышел из транспорта.
Ивалиран не спеша прошел по проходу и остановился у ряда сидений перед сестрой.
– Может, хочешь здесь остаться? – тихо спросил он. – В их доме, например? Могу устроить. Я слышал, по ночам тут оживают горы, и тени сползают вниз. Их шипение, говорят, ветер разносит по всему острову.
Девочка повернула голову и с усмешкой посмотрела на брата.
– Да-а, – протянула она, – а еще в ночи сбившимся с пути хранителям и предавшим Источник является сам Сет Первый и вырывает сердце из души. – Принцесса медленно встала с места и сделала шаг к брату заглядывая ему в глаза. – А потом, – выдохнула она ему в лицо, – ветер подхватывает ее и рвет на части. Не хочешь остаться тут на ночь, братик? Проверить все на своей собственной шкуре? А? – Ивали молчал, стиснув зубы. – Я так и думала, – похлопала девочка его по плечу и пошла к выходу.
– На этом острове, – негромко заговорил он вновь, – есть кусочки тьмы, и они медленно окружают его. – Он глянул на сестру через плечо. – И судя по имеющимся данным, ее главный источник именно в доме Фэро.
– Конечно, – кивнула девочка, не оборачиваясь, – их дом сдерживает ее. Если бы не они, то акхэя давно поглотила бы остров. Увы, братик, твоя гордость затмевает твой разум, и ты не в силах увидеть очевидное.
Не желая больше с ним разговаривать, принцесса вышла наружу. Не успела она ступить на едва заметно содрогающийся от сильных волн причал, как ей в лицо ударил соленый ветер, принося с собой аромат моря, влажного песка и камней. В изумрудном мелководье плескались разноцветные рыбешки, прячась в густо растущих водорослях. Помимо кораблей хранителей здесь до сих пор стояли пришвартованными древние корабли обитателей острова. От старости и соли они давно покрылись толстой белой коркой и стали похожи на статуи, памятники былых времен. Однако они все еще приятно поскрипывали, качаясь на волнах. На берегу было много людей в форме, разгружающих корабли. По символам на бортах было сразу видно, что это воины долины Арес. Эвала резко остановилась.
– Что здесь делают Риджу?.. – вслух спросила она. – Так далеко от дома… в холодном Иррэ?
– Ну пойди спроси у своего женишка несостоявшегося, – сказал Ивали, подойдя к ней. – Уверен, он с радостью расскажет. Если не убьет, конечно.
– Спрошу, если потребуется, – уверенно ответила девочка, продолжив путь.
Брат проводил ее взглядом и с недоверием снова посмотрел на корабль из Криджу. Их присутствие тут и вправду было странным. Тем более в полной боевой готовности. Подойдя к своему гравициклу, командир включил бортовой компьютер и проверил записи обо всех операциях в этой стороне. Пролистав длинный список, он не нашел ни одного упоминания о делах дома Риджу на севере. Нахмурившись, он заглушил двигатель своей машины и пошел в сторону берега. Поравнявшись со своим коллегой и хорошим другом, он сказал:
– Никаких данных о них нет в базе. Что они тут забыли, как думаешь, Риг?
– Если чего нет в нашей базе, значит, это пока не входит в нашу компетенцию, – покачал Риг головой. – Я слышал, они занимаются поиском оружия. Любого, способного оказать сопротивление тьме.
– Смотрю, ты тоже не называешь ее этим словом.
– Акхэя… – прошептал воин, – признаться, оно меня пугает. Когда его произносишь, то вся борьба кажется бесполезной. Словно мы уже ей проиграли.
– Оружие, говоришь, – задумался Ивали, – наверняка попытаются влезть в дом Фэро. Поискать там.
– За тысячи лет никому не удалось, и у них не получится. Думаю, оно и к лучшему. Не стоит отворять врата обители преданных забвению.
– Хм-м, – Ран положил руку на купрум этах, висевший у него на поясе, – а что, если акхэя и есть оружие.
– Что? – удивился Риг, посмотрев на друга.
– Просто мы не знаем, как им пользоваться. Представь, если бы мы смогли подчинить ее, научились бы управлять ею и направлять, куда нам хочется, – продолжал размышлять вслух Ивалиран, чувствуя, как внутри него нечто отзывается на эти мысли сильными пульсирующими ударами.
– Пока все, кто пытался, стали ее обедом, – пожал плечами Риг. – Не думаю, что этой тварью можно управлять. Ее лучше уничтожить.
– Да-а… Только вот действует она вполне логично, преследуя какие-то цели. Значит, у нее есть голова на плечах. Вот бы отыскать эту голову… сознание, что управляет ею.
– Зачем тебе это?
– Это ключ к нашей свободе, – ответил Ран, сжимая кулаки.
– Свободе от чего? – не понимал принца его друг и продолжал задавать вопросы.
– Не важно, – холодно ответил Ивалиран, махнув рукой. – Просто мысли вслух.
– Что ж, ты перводуша Марса, – развел руками Риг, – кто-кто, а ты точно бы смог с этой тьмой найти общий язык. – Воин пошел вперед.
Глаза Рана зло сверкнули, и он улыбнулся одними губами.
– Именно, – прошептал он. – Нужно всего лишь найти ее первоисточник, а потом прийти и взять эту силу. Интересно… как она поведет себя с этим вселенским отродьем? – спросил он неизвестно кого, посмотрев на свою сестру. – Впрочем, мне еще понадобится кто-то достаточно сильный, способный проверить все источники тьмы…
Как только командир снял показания со всех радаров и убедился, что опасности нет, группе было разрешено отправиться по экскурсионному маршруту. На ближайшие пять часов отряд был свободен и предоставлен сам себе. Ивалиран решил разузнать побольше о целях визита Риджу на Ирренси.
Обход домов с подробными рассказами о семьях не интересовали Эваларин. Тем более что обо всех них она читала уже не один раз. Вместо этого она рассматривала каждую деталь острова, надеясь снова увидеть призрак Сета. Когда позади были обители пятнадцати древних домов, группа учеников вышла к Великой долине, расположившейся в низине, в окружении шумящих водопадов. Это был край озер и рек, исчертивших долину замысловатыми символами. Тут повсюду стояли руины – как напоминание о войне Амона Фэро против праотцев. Лишь один дом, выстроенный из белого камня, стоял целым и невредимым. Обитель раскинулась на многих метрах. Все окна были скрыты за непроницаемыми черными барьерами, двери надежно защищены кристаллами, в которых лишь этот великий дом знал толк. Праотец Тот даровал им эти знания за верность долгу и за силу духа. Они, в свою очередь, не делились ими ни с кем. Этого не велела им делать праматерь Маат, сказав, что знания нужно заслужить. Несправедливо давать их тем, кто лишь завистливо смотрит. От дома Фэро даже на приличном расстоянии чувствовалась исходящая сильная энергетика. Ветер здесь дул иначе, был теплее и пах слаще. Эвале хотелось как можно скорей отделиться от группы и побежать к дому Фэро. Отчего-то ей казалось, что она сможет открыть эту дверь. Прищурившись и присмотревшись, девочка увидела едва различимый купол-барьер, накрывавший обитель. По нему скользили вереницы непонятных символов. Вдруг кто-то из одноклассников, подняв с земли камень, бросил его в сторону Фэро. Не успев коснуться невидимой преграды, камень рассыпался в прах. Все удивленно зашумели.
– Вот именно поэтому, – улыбнулся учитель, – мы туда и не пойдем.
– А как же кладовые? – спросил кто-то из ребят.
– Они тут рядом. Мы их обязательно посетим. Сразу же после музея мореплавателей. Идемте!
Уходя, Эваларин обернулась и снова окинула долину взглядом, надеясь увидеть там знакомый силуэт. Никого не увидев, она пошла вперед, но была вынуждена резко остановиться. Перед ней стоял тот, кого она искала. Это был Сет, в своих привычных доспехах, с хопешами за спиной. Только сейчас она смогла полностью рассмотреть его лицо и глаза. Высокий, атлетически сложенный мужчина смотрел на свой дом, а потом поднял голову вверх и устремил взгляд в небо. Принцессе захотелось прикоснуться к призраку, но рука прошла сквозь него. Словно почувствовав чье-то присутствие, Сет посмотрел внимательно вниз, касаясь своей руки, будто почувствовав прикосновение.
– …Странник… – проговорил он, – верно, уже в пути… – Висевший на его шее амулет в виде Ока Ра сверкнул, поймав луч света.
– Эвала! – позвала Рими, подбегая к ней. Видение тут же исчезло. – Лицо у тебя странное, все в порядке? Ты будто призрака увидела.
Девочка промолчала и оглянулась на дом Фэро.
– Кого-кого, а призраков здесь предостаточно, – проговорила она, заметив синие призрачные огоньки, медленно плывущие между небом и землей.
– Бр-р, – поежилась одноклассница, – хорошо, что только перводуши видят их. Я бы чертовски испугалась, увидев кого из покойников этих.
Эваларин молча смерила ее холодным взглядом, от которого ползли мурашки по коже. Чем дольше Рими смотрела в ее изумрудные глаза, тем отчетливее видела свое отражение. В какой-то момент ей даже показалось, что в них она видит свое будущее. От него веяло теплом в начале и льдом в конце. Она увидела себя держащей за руку Ивалирана, а потом себя мертвой. И душу, мечущуюся между тьмой и светом. Но стоило Эвале отвести взгляд, как к девочке вернулось самообладание, и все увиденное показалось ей фантазией.
– Видимо, – поморщила нос Рими, окончательно придя в себя, – при жизни они не заслужили возврата в Источник. Вот и болтаются между небом и землей теперь.
– …Они здесь, потому что это их выбор. – Принцесса обошла одноклассницу и направилась к ушедшей вперед группе.
Тем временем Ивалиран тщетно пытался разузнать что-нибудь у южан. Те неохотно вступали в диалог и всем своим видом показывали нежелание вести с кем-либо беседы. Одни отмахивались от командира Защитников, как от назойливой мухи, со словами: «Не в вашем ведении». Те из них, кто узнавал сына убитого императора, предпочитали и вовсе уходить. Четыре корабля в погрузочном доке были закрыты и стояли в ожидании приказа на отплытие, два все еще не закончили со своими делами. Одного из южан Ивали помнил. Это был Амон Риджу. Парень вбивал какие-то данные в наручный компьютер и то и дело сверялся с голографический картой, проецируемой с другого устройства. Он давно уже увидел Рана, вынюхивающего что-то в доках, но предпочел не обращать на него внимания. Боковым зрением он видел, как тот подходил к нему, гордо шагая с высоко поднятой головой и надменным взглядом сверху вниз. Когда Ивалирану до Амона оставалось каких-то десять метров, южанин свернул все изображения и повернулся к принцу
– Заблудился? – как можно приветливей спросил Амон. – Проводить к причалу, быть может?
Ран криво улыбнулся, облизнув нижнюю губу.
– Слышал, вы ищете оружие… нашли тут что-то полезное? – ответил вопросом на вопрос Ивали.
– Пока нет, – холодно ответил Амон, вставая с мешков, – но обязательно найдем. У тебя есть какие-то идеи? Видел что-то подозрительное?
– В этом проклятом месте подозрительные только южане. – Он окинул взглядом корабль внушительных размеров. – Далеко же вы забрались от дома. Неужели и вправду хотите заполучить технологии Фэро?
– Если это поможет спасти Марс от акхэи, то я готов использовать любое оружие, даже инопланетян, – пожал плечами Риджу.
– Кстати, об акхэе… – указательным пальцем Ран почесал левую скулу, сохраняя задумчивое выражение лица, – есть данные, что тут ее большая концентрация…
– Угу, – буркнул Амон, – только тот барьер тебе не сломать, как бы ты ни пытался, – подмигнул ему Риджу. – Фэро умели возводить защиту от таких, как ты.
– Не очень вежливо с твоей стороны.
– А к чему эти условности, когда ты смотришь на меня, как на врага? Я не знаю, что ты там наговорил своим о произошедшем в Криджу, но я видел все своими глазами. – Амон сделал шаг вперед, заглядывая в лицо Ивали. – Ты хотел убить нас, пустив тьму в город. Если бы не твоя сестра, тебе бы это удалось. А потом северяне убили наших посланников мира… – Голос Риджу был низким и чуть хриплым, но от этого казался взрослее и сильнее. Когда он его понижал до шепота, создавалось впечатление, что ты слышишь приближение песчаной бури. – И ты единственный выживший в том побоище. Странно, не так ли?
– Думаешь, их убил я? – ухмыльнулся Ран.
– Я видел, как ты сражаешься и чем, – цокнул Амон. – Их убили холодным оружием, с которым ты обращаться не умеешь. Нет, их убил не ты, но что мешало тебе приказать тому убийце сделать это? Откуда мне знать, может, ты нашел путь к той тьме и натравил ее на своих же. Теперь ты тут, ходишь, вопросы задаешь, высматриваешь что-то… Ищешь пути к тьме, не иначе.
Ивалиран внимательно смотрел на Риджу, стараясь разглядеть его душу, но ничего толком не видел. Лишь знакомое синее свечение. Командир Защитников нахмурился, заметив, как из-под земли стали выплывать призрачные синие огни. Они кружили в невидимом танце вокруг двоих молодых мужчин, и Ивали прекрасно понимал, что Амон так же, как и он, видит их, но не подает виду. Призраки отражались в черных глазах южанина.
– Может, и ищу, – наконец ответил Ивали, отступив на шаг и положив руку на купрум этах. – Мы ведь можем ошибаться на ее счет.
Риджу поморщился.
– Тогда почему бы тебе не пойти в дом Фэро и не проверить все лично? – с вызовом спросил Амон. – Рискни.
– Мне есть кем рискнуть, кого пожертвовать. Вам ведь не удалось войти в их обитель, не так ли? – Ран пригладил свои белоснежные волосы, закидывая голову и смотря на небо. – А вы пробовали пройти через кладовые, а?
– Там нет входа, но ты попробуй, – огрызнулся южанин.
– Что ж, у меня есть отличный кандидат, кто по доброй воле туда пойдет…
– Ты говоришь о своей сестре, вижу это по злому блеску твоих глаз. Не забывай, один раз она тебя чуть не убила. Вспомни, сколько человек оттаскивали ее от тебя, и подумай еще раз… схватка с ней бросит тебя в объятия смерти.
– Ты ею восхищаешься? – удивился Ивали. – Напрасно. Она – чудовище, отродье Вселенной, тварь, коих Марс не видывал.
– Разве она не часть твоей души?.. Возможно, лучшее, что в ней было. Сейчас же ты просто описал самого себя. Сын Авила III – чудовище.
В этот момент с Риджу кто-то пытался связаться по радиосвязи, говоря на одном из южных наречий. Парень тут же ответил и, смерив напоследок Рана хмурым взглядом, развернулся и побежал в сторону одного из кораблей, продолжая переговариваться с кем-то.
Командир Защитников некоторое время стоял в доке, размышляя, прикидывая свой дальнейший план действий. Неожиданно для самого себя он увидел свой путь. Тот предстал перед ним во всей красе, четкий и ясный. Он осознал, чего хочет на самом деле и как именно заполучит всю власть, о которой мечтал дом Ран. Внутри него нечто, выдававшее себя за душу, пульсировало, подражая ударам сердца. С каждой минутой оно становилось больше, медленно, но верно разрасталось, заполняя пустующую часть тела. Черные щупальца продолжали рвать оставшуюся целую часть перводуши. Откусывая кусок за куском, тьма все больше влияла на личность принца. Сопротивляться он не собирался, а хотел этой силой воспользоваться. Почему-то своим главным врагом тьма внутри видела Эваларин и до безумия хотела от нее избавиться, чувствуя в ней угрозу.
Сжав кулаки и довольно улыбнувшись, Ивали направился по следам группы. В этот час они как раз должны были подойти к кладовым Фэро. Путь до них на гравицикле занял двадцать минут. Ученики, отслушав очередную мини-лекцию, разбрелись по территории и делали снимки, стремясь запечатлеть себя на фоне величественных развалин. Дитани, утомившись, сидел в тени стены, обрушившейся тысячи лет назад, и, вытянув ноги, наслаждался временным покоем.
Сами кладовые были глубоко под землей, и вел к ним длинный коридор с узкой и крайне неудобной лестницей. Когда-то вход закрывали толстые каменные плиты, сдерживаемые силой кристаллов и различных механизмов, служивших стенами храма Мастеров. Здесь тысячи лет назад воины Фэро оттачивали свое боевое мастерство, тут проходили показательные бои до первой крови и схватки насмерть. Однако после массированной бомбардировки место было полностью разрушено, а упавшие камни открыли ход вниз. Археологам оставалось лишь разобрать завалы. К их сожалению, находки оказались невыдающимися. Лестница вела в квадратную комнату, где на длинных стеллажах хранилось различное холодное оружие, выкованное из фаэтонской стали. Техника фиксировала рядом другие коридоры и залы, но пути в них так и не были найдены. Оружие Фэро никогда не представляло ценности для хранителей, поэтому оно и стало достоянием этого музея под открытым небом. Оружие лежало на тех же местах, где его оставили владельцы. Нетронутым. Зал был устроен так, что пыль тут не образовывалась и не оседала на острейшие лезвия. Клинки до сих пор были готовы к бою и жаждали крови врагов. Дитани рассказал обо всем этом и предложил ученикам спуститься, посмотреть своими глазами. Не многие решились. Эваларин предпочла дождаться, когда все уйдут, и лишь тогда пойти посмотреть. Пока она бродила по окрестностям, рассматривая замысловатые письмена на обломках колонн и стен. Здесь не было видно призраков, но стоило ей ступить на арену, как она услышала звон скрещенных мечей, скрежет стали. Девочка резко обернулась, услышав тяжелое дыхание за спиной и чью-то усмешку. В конце площадки на камнях сидел призрак пожилого человека, опирающегося на трость. Хриплым голосом он отдавал приказы и махал рукой. Принцесса смотрела по сторонам и то и дело видела поколения Фэро, тренирующихся здесь.
– Ты можешь лучше, Сет! – крикнул старик. – Если перестанешь бояться! – Эвала замерла, почувствовав, что стоит на месте великого воина и учитель смотрит прямо на нее через него. – Боишься? – возмутился старик, вставая. – …Запомни, мальчик мой, все испытывают страх, когда могут изменить свою судьбу! Этот бой, что тебе предстоит, изменит ее навсегда. Так что сначала! Дерись! – стукнул он тростью по желтому песку.
Bepul matn qismi tugad.