Kitobni o'qish: «Как стать героем планеты»

Часть первая. Береженного Космос бережет.

1.

Контрабанда, редкая контрабанда – милое моему сердцу слово. Как слышу это слово или эти два слова от своего поставщика, так готова расцеловать любого, кто под руку подвернется. Но только не сегодня. Из головы не выходит контрабанда, а вокруг гайбиковы астероиды. И почему то я не думаю, что мой старенький челнок может в лепешку превратится от легкого столкновения с летающим космическим камушком, что сама я могу превратиться в космический мусор. Нет, не сегодня. Я ругалась на всех известных мне языках, ругалась на астероиды и думала о любимой, бесценной контрабанде. Не довезу до покупателя – и моя репутация будет уничтожена. Точнее уничтожит ее, а заодно и меня саму, один из этих космических камней, которые назойливо липнут к челноку. А как так получилось, что я теперь ужом кручусь вокруг астероидов? Астероидный пояс летает и летает по орбите вокруг какой-нибудь карликовой планетки. В данном случае вокруг планеты 69-ТИ. Я часто тут пролетала, срезала путь и значительно экономила время. Даже не входила в тот пояс астероидов! Но, по всей видимости, что-то приключилось. И что-то очень странное и катастрофичное, что привело эти булыжники в хаотичное движение. Разбираться было некогда – не до этого. Но вот компьютер упорно показывал, что этой самой планетки уже не существовало. Следуя протоколу космических перевозок, я включила фото и видео съемку происходящего за бортом. Даже если я погибну, фотографии и фильм останутся в черном ящике. Но очень не хотелось погибать. Хотя все шло к этому. И все располагало для моей незапланированной кончины: когда покинула космический корабль после гипер-тунеля, уже через час полета я с головой окунулась в этот кошмар; а еще челнок старый, система управления старая, движок почти старый… тут у меня все держится на моем честном слове! Я ругалась и выкручивала руль управления, подныривая и выныривая, уходя и обходя камни большие и маленькие.

– Ну, родимое корыто, давай, слушайся мамочку. Обещаю – обновлю тебя по полной программе! Главное не подводи… Аааа! – в это время из-за крупного астероида, который я уже проскочила, вылетел еще один камень, как голодный гайбик из пещеры. Я потянула руль на себя до упора, уходя в крутое пике, но моя рухлядь, к сожалению, никогда не была боевым кораблем, что бы выполнять подобные маневры. Ни в тот момент, когда сошла с конвейера, ни, в тот момент, когда я купила ее пять лет назад, ни тем более сейчас.

– Старое корыто! Ты что, не слышишь меня!? – орала я, давя на руль и усиливая обороты двигателя. Но тут, похоже, надо было отрубать всю систему челнока. Позади парили астероиды, от которых я ушла, впереди летел прямо на меня камешек в два раза превышающий грузовой челнок.

– Рухлядь! Если ты угробишь мою контрабанду – разберу на мелкие детали и сдам на расходные материалы!

Но в последний миг, когда я уже распрощалась со своей веселой жизнью, выгодной контрабандой¸ старый челнок решил послушаться: набрав полные обороты, рвануло вверх и вперед. Гулкий скрежет пронесся по всему корпусу – повредила обшивку. Всего то! И, на глубоком выдохе удовольствия от того, что осталась жива, я вывела свою развалюху в чистый космос.

Прежде чем отлаживать систему навигации, прошлась по всему челноку, проверяя, нет ли утечки кислорода, или не искрят ли где провода. Постояла в центре узенького прохода шириной в полтора метра и длиной в два. Прислушалась, принюхалась. Все те же запахи и звуки: мерное, монотонное рычание движка и сладковатый запах пластика. «Похоже, мне сегодня невероятно повезло. И даже радиосвязь не была задета! Ну, я живу!» – радостно подумала я и прошла в рубку. Но прежде чем выходить на связь, я ухватила свое кресло за ручки, резко повернула его против часовой стрелки и открыла потайной люк – мечту любого контрабандиста. Стенки небольшой емкости были отделаны сканеро-непроницаемыми листами. Так же тут была и встроенная вентиляция, датчик температуры… короче, денег я в это вложила немало. И каждый раз, открывая этот тайник, я с удовольствием разглядывала это чудо контрабандного искусства, по-хозяйски гладила гладкие, блестящие стенки. Потом уже занималась товаром. И на этот раз все прошло так же: восхищение, а следом уже любимая контрабанда. Коробка была не повреждена. Я вздохнула с облегчением, вернула кресло на место, заперев люк.

Только после ревизии я вернулась к панели управления. Надо было проложить новый маршрут. А навигатор показывал, что из-за астероидов я потеряю всего пару астрономических часов. Пора было выходить на связь с моим поставщиком, но я просто сидела с закрытыми глазами и слушала. Эта встреча с космическими камнями и встряска для старого двигателя челнока мне совсем не нравилась. Если бы было что-то сломано, то система безопасности тут же сообщила об этом. Но я все равно слушала. Все тот же мерный звук, что и пять минут назад. Я мнительная. Знаю. Но ничего не могу с этим поделать. Да и не собираюсь. Мнительность не раз спасала мне жизнь.

Мой старый грузовой челнок многое пережил и со мной и еще до меня. Продавец говорил, что предыдущий хозяин был частным курьером – перевозил крупногабаритную почту от планеты к планете. Почтальон. Такая архаика! Не удивительно, что после покупки мне пришлось половину движка заменить.

Челнок иногда упрямится, выдает всякие неприятные сюрпризы, но летает. Пашет не хуже военного крейсера. Я погладила обшивку и прошептала:

– Ну, ты прости, что назвала тебя корытом… и всякими другими нехорошими словами. Ты у меня хороший. Не обижайся.

Вызвала Серда. Моего любимого, ненаглядного поставщика контрабанды. Видеосвязь на таком расстоянии отсутствовала, но доходила радиосвязь. С задержкой в пару минут.

– Привет, рыбка моя! – поприветствовал он меня, – Как дела? Надеюсь, ты уже на подлете?

– Серд, мой любимый, я тоже счастлива тебя слышать, – промурлыкала я в ответ, – Надеюсь, ты приготовил мне подарки?

– Ты любишь меня только из-за подарков. Я убит, – послышалось в ответ.

– Жди меня, моя радость, скоро мы воссоединимся вновь! – и я отключила связь.

Звучало все очень романтично, а из года в год даже реалистично. Серд сообщил, что для меня есть работа. Я, довольная собой, потерла руки. Деньги – это лучшее, что было во всей Вселенной. И этот, лучший дар Вселенной, в последнее время, так и плыл мне в ладони.

***

Досмотр прошел как обычно: астро-таможенники лениво прошлись сканером по стенам челнока и каблуками сапог простучали полы. Я же в это время развалилась в своем капитанском кресле и со скучающим видом наблюдала не менее скучающие лица представителей космической таможни. Проставив скан-штампы на моей визе и транспортных документах челнока, бдительные стражи планеты Феникс перешли на свой корабль и отчалили к следующим желающим посетить пустынную планету с тысячью парящих садов над ней.

Когда сажала челнок, услышала странный скрежет, идущий от парковочных установок. И еще раз поставила в голове жирную галочку, с напоминанием купить новые части и отремонтировать свою космическую машину. Задраила покрепче входной люк, зазеркалила переднюю панель и только после этого вскрыла тайник. Коробка быстро перекочевала в мою дорожную сумку под кучу грязного белья. Установив кресло обратно, я надела черную куртку из кожи баруза – диковинного водоплавающего животного с планеты Калипсо-4, отперла люк, небрежно перекинула через плечо сумку и спустилась по ржавому трапу на гладкое покрытие парковочного поля космодрома. Было душно, жарко. На этой планете всегда так было. Сплошная пустыня. И феномен мелкого дождя, который имел свойства испаряться, не долетая до почвы планеты. А дождь тут шел всегда. И для спасения планеты ученые придумали висячие сады, парки, поля и огороды. Они парят над землей планеты на высоте распыления дождя, там, где прохладнее. Это поддерживает уровень кислорода и решается проблема с едой. Благо, население планеты, после глобальной экологической катастрофы заметно сократилось: кто умер, кто покинул дом родной в поисках новой alma mater. Остались либо упрямцы, либо те, у которых на Фениксе немаленький бизнес развит, либо дураки. Я сюда прилетела ради людей второй категории. Серд был одним из них. Плюс около дюжины законных перевозок груза.

Несмотря на жару, я плотнее закуталась в куртку и направилась к терминалу. Это было высокое в двадцать этажей серое здание. И в длину на все поле взлета и парковки. Оно высилось страшной массой в километре от того места, где я стояла. За моей спиной приземлялись корабли, поднимая в воздух массу песка и пыли. Я посмотрела вверх, туда, где было видно серое небо. Астро-терминалы и космодромы – единственные места на планете, над которыми не висят зеленые острова.

Я потерла озябшие руки и продолжала стоять у своего челнока. Нос тоже замерз. Да что тут говорить за все время полета я чуть в ледышку не превратилась. На моем челноке совсем мало места. И, хотя, ростом я не высокая, но очень даже крепкая. Но, во время длинных перелетов без активных движений, начинаю замерзать. Теперь, стоя на этой жаре и кутаясь в куртку, я наслаждалась чувством, как кровь в теле начинала разгоняться. Я оживала.

Звук резкого сигнала отвлек меня от наслаждения жарой. Сквозь пыль я увидела силуэт парящего энергомобиля. Серд всегда заботился о безопасной доставке своего груза. Ну и меня, за компанию.

Двигался мобиль плавно, бесшумно. Так что, когда шофер протянул мне телефон, я прекрасно расслышала, как Серд на другом конце кому-то прошептал: «Не беспокойтесь, мы доставим его вам».

– Привет! А вот и я! – встряла я в его разговор, показывая тоном, что я ничего не слышала.

– Милая моя! Наконец я тебя увижу. Как долетела? – разлился соловьем Серд.

– Все как обычно: и я, и моя развалюха, живы и здоровы, – легкомысленным тоном ответила я.

– Прекрасно. Жду к ужину у себя, – и отключился.

Вот и отлично! Меня ждет заказ!

В офисе таможни, я оформила документы на доставленный мной официальный груз, потом раскланялась с заказчиками, передала им документы и приняла на счет-браслет остатки по выплатам, и уже к вечеру вновь забралась в уютный салон энергомобиля Серда. Удобно расположилась, распустила волосы. Потрясла головой, вытряхивая из своей гривы песок. Волосы у меня не были длинными. Всего-то чуть ниже плеч. Но были настолько густыми, что ни одна расческа не могла расчесать их. Серд любит порядок во всем, даже в женщинах. И белая пыль будет видна на темно-каштановых волосах. Почистила еще куртку. С брюк стряхнула грязь предыдущей планеты. Только после этого обратила взор на водителя. Улыбчивый брюнет лет двадцати, кивнул на бутылку вина в салоне и включил мотор. За этот день я так устала, что с радостью выполнила нашу церемонию транспортировки. Все как обычно: откупорила бутылку и, наплевав на фужер, глотнула прямо из горлышка.

Даже не помню, как провалилась в глубокую темную яму сна…

Обычно сны мне не снятся. Нет, мне никогда не снятся сны! А тут приснился. Я видела силуэт человека, плывущего из мрака прямо на меня. Я не могла разобрать его черты лица. Он был как тень, только светлая.

– Привет, Лика! – произнесла светлая тень, и я проснулась в глубоком кресле а-ля какие-то земные короли не пойми какого века. Передо мной круглый стол. На столе сервировка на двоих. Все очень изыскано и вкусно пахнет. Я протерла глаза. Хотела потянуться, но побоялась задеть руками посуду. Повела плечами, удобно уселась и, наконец, узрела Серда. Он подошел к противоположной стороне стола с бутылкой вина.

– На этот раз ты переборщил с дозой, – пробурчала я, привычно разыгрывая роль капризной девочки.

– Извини, кэп. Хотел как лучше. Но, похоже, что ты права. Проспала три часа. Я чуть с голода не умер, пока твоего пробуждения дождался, – с наглой ухмылкой ответил Серд.

Серд был крупным поставщиком контрабанды не только для своей планеты. На него и его клиентов работала не я одна. В этом я была абсолютно уверена. Но в широких кругах местных бизнесменов его знали как уважаемого политического деятеля, благотворителя и удачливого предпринимателя. Он не прятался от общества, не был затворником. И, как показала местная инфосеть, он был незаменимой личностью на всех крупных мероприятиях планеты Феникс. И во всех статьях мой главный клиент значился, как господин Дженс Гаар Пятый. Ни второй, ни третий. А уже пятый. Интересно, этот бизнес у них по наследству передается? Или Серд, пятый потомок своего славного рода, решил стать первым нарушителем закона? Настоящее имя и его настоящий статус в обществе этой небольшой планеты я узнала еще несколько лет назад, когда впервые получила заказ от Серда. Должна же я знать о своих деньгах хоть что-то! Особенно, если эти деньги выглядели так шикарно. Серд был просто писаный красавец. Ну, так писали фанатки о Дженсе Гааре Пятом в инфосети. По мне, так на лицо он был смазливым. А вот тело не подкачало. Этот гений контрабандного бизнеса был высок и атлетически сложен. В этом теле были сплошные мышцы. Но без фанатизма. И кости нигде не торчали. Что говорило, что диетами этот человек себя не мучил. Но жира – ни грамма. Это было видно даже через одежду. А на нем любая одежда идеально сидела, не просто украшая собой, а подчеркивая одни сплошные достоинства. Каждый раз, глядя на этот образец качественных генов, я восхищалась. Но не влюблялась. Хотя с первой же встречи, я поняла, как этот человек любит всем нравиться. И я бессовестно ему подыгрывала.

Хитро улыбнулась и мизинчиком убрала прядь волос со лба. В инфосети такое поведение называется заигрыванием и флиртом.

– Дорогой, ты как всегда меня балуешь, – восхитилась я, и облизнулась при виде настоящих фруктов. Не земных, а местных. Земные фрукты в такой космической глуши, даже Серд не смог бы себе позволить.

– Угощайся, кеп, – усмехнулся в ответ Серд, наливая вина в высокий, и судя по блеску граней, настоящий хрустальный бокал, – Мне привезли удивительное вино. С родной планеты. Попробуй – тебе понравится.

И протянул мне этот бокал. Но я девочка жизнью ученая, потому бокал принять приняла, а вот дегустировать не спешила.

– Контрабандное? – поинтересовалась я, разглядывая искры рубинового цвета, сквозь тонкое стекло фужера.

– А ты как думаешь? – усмехнулся Серд. Но, как всегда, врожденная осторожность не позволила ему дать прямой ответ. А я не стала настаивать.

– Угощаешь? – уточнила я.

– Обижаешь, кэп, – и почти реалистично обиделся.

Но я не притрагивалась к вину. Я не дура: глоток настоящего вина с планеты Земля будет стоить мне всего моего челнока. И я не преувеличиваю. Знаю пару таких случаев.

– Конечно, я угощаю. Пей, кэп, и не валяй дурака. В кои-то времена удастся вот так тихо-мирно посидеть с девушкой за бокалом удивительного напитка и поговорить о делах, – усмехнулся Серд, и сел за стол напротив меня, – Как вино?

Я как раз попробовала этот напиток и не поняла, от чего его все так хвалят. Но сделала задумчивый вид, а вслед за этим и восторженный.

– О, звезды! Серд! Это просто удивительно! – воскликнула я. И не просто воскликнула, а произнесла это с придыханием, что придало моим ненастоящим эмоциям хоть немного реализма. Но, судя по всему, Серд купился.

– Вижу – тебе нравится. Я рад. Это вино до неприличия дорогое.

На этих словах я вновь напряглась.

– Расслабься, кэп. Я же сказал, что дегустация бесплатная. А мое слово – закон. Так вот, у тебя на корабле будет точно такое же… – И осторожный Серд не договорил, а просто выразительно посмотрел на меня. Я кивнула, подыгрывая его конспирации.

– Куда? – поинтересовалась я и сделала приличный глоток вина. Ну, и вонючая кислятина это допотопное вино! Только усилием воли я заставила себя не скривиться.

– Все на твоем челноке, кэп, – и гостеприимный хозяин хитро подмигнул мне.

Справа от меня тихо открылась дверь, и вошел слуга. Он поставил на стол подносы с местной дичью, приготовленной в странных цветных соусах. Ох, уж эта мне местная кухня! И почему-то аборигены искренне считают, что все приезжие с радостью голодного гайбика готовы съесть все, что предложат. Но… не стоит огорчать гостеприимного хозяина. Он мне тут вино старинное наливает, а я нос от его изысканных блюд ворочу? Нехорошо получается. Потому, опять натягиваю на лицо радостную мину и в восхищении произношу:

– Ой, какая прелесть! А что это?

Серд улыбнулся, подтянулся, собираясь начать повествовать, что за зверь такой лежит у меня на блюде, и как его приготовили, да чем приправили, но меня спас лакей. Он вошел все так же бесшумно и хорошо поставленным голосом сообщил:

– Звонок, господин.

Серд недовольно поморщился, и надел на ухо протянутый лакеем наушник.

– Да! – пауза, – Да, – еще одна пауза, – Да… – и совершенно длиннющая пауза.

Серд хмурился, кривил губы и всячески показывал свое недовольство. Встал, отошел к окну подальше от стола. Я с облегчением вздохнула и отложила столовые приборы. Дегустация местного блюда отложилась на неопределенное время. Бокал вина я так же отодвинула подальше от себя. Еще через пять минут бесцельного рассматривания расписного потолка (а зачем потолок вообще надо расписывать?) я тихонечко отодвинула стул и вышла из-за стола. Поправила куртку, отряхнула от несуществующих крошек видавшие и лучшие времена штаны и футболку и приблизилась к Серду. Он был очень сосредоточен на разговоре, потому мне пришлось чуть ли не прыгать, что бы привлечь его внимание. Когда он, наконец, посмотрел на меня, я знаками показала, что времени в обрез, и я ухожу. И все это сделала не выходя из роли гламурной девицы.

– Одну минутку, – и Серд снял с уха наушник. Подошел ко мне и прошептал, – Мой водитель тебя отвезет. Машина ждет внизу.

А потом очень серьезно посмотрел на меня, что я забеспокоилась – а вдруг он передумал давать мне такой выгодный заказ? Эти странные смотрелки длились не больше пяти секунд. Но я успела раз десять покрыться потом, и одновременно похолодеть от ужаса, что сейчас потеряю заказ. Однако продолжала мило улыбаться. Наконец, Серд кивнул мне на прощание и вернулся к прерванному разговору. Получив добро, я поискала взглядом знакомую початую бутылку, из которой я пила в мобиле. Налила из нее немного в чистый фужер, подошла к двери и постучала. Дверь открыл один из телохранителей Серда. Я подмигнула ему и залпом выпила содержимое фужера.

Интересно, телохранитель успел меня поймать?

Очнулась я в своем челноке. Мое сонное тело бережно уложили на лежанку в моей каюте. За иллюминаторами все еще красовался пейзаж планеты Феникс и, судя по тому, что еще было светло, я проспала не так долго.

– Вот и отлично, можно не спешить, – порадовалась я, сладко потягиваясь и сползая с лежанки.

Умылась, почистила одежду, и даже кое-как причесалась. Прошла к пульту управления. У кресла стоял металлический сейф с электронным замком. На крышке красовалась записка от Серда с адресом поставки. Спрятав в потайном месте груз, опять села в кресло и только после всего этого смогла расслабиться и прикинуть общий доход от провоза этой дивной бутылки. За вырученные деньги, я могла подлатать свой челнок, заменить несколько деталей в двигателе. Еще и на жизнь останется. Месяца на четыре. Неплохо. Я с удовольствием потерла руки, предвкушая безоблачную жизнь через шестьдесят дней. Ну, это при условии, что ничего непредвиденного не произойдет.

Хорошо, что я ткнула в кнопку для обновления информации. Над панелью всплыли голографические часы. И тут же очень сильно расстроилась: часы показывали, что с моей посадки на этой планете прошли ровно сутки. А я еще не собралась в путь! Груз не задекларировала! Разрешение на взлет не получила!

– Вот гайбики беззубые! – всполошилась я и стала хаотично искать список покупок для следующего полета. Схватила свою куртку, планшет с документацией. Перед тем как покинуть челнок, я привычно проверила счет-браслет. С ним я никогда не разлучалась – в нем были все данные по моим финансам. А деньги – смысл всей моей жизни!

***

– О! Да это Липка! – раздалось из темного угла одной портовой кафешки, куда я забрела, что бы перекусить перед отлетом. У меня традиция уже сложилась: перед стартом посещаю местное кафе, что бы поесть нормальной, почти свежей еды. Ведь в течении долгого перелета мне предстояло кормиться специальными консервированными пайками. Ужас. Вот и сейчас, зарегистрировав законный груз и получив разрешение на взлет, зашла в сие питейное заведение, с той же целью.

Выбрала кафе наобум – первое попавшееся. И понятие «первое попавшееся» себя полностью оправдало: внутри было душно и пахло прогорклым маслом. Стоял сумрак от дыма из кухни по всему заведению. Захотелось развернуться и уйти. Я бы так и сделала. Как бы не «Липка». В том углу, откуда раздалось приветствие, так и вообще темень была непроглядная. Но голос я узнала. Что ж, эта роль мне привычна.

– За «липку» огребешь, – пообещала я и направилась в этот угол.

– Какими звездными путями? – поинтересовался Борька по кличке Ржавый. Его космическое корыто было ржавым от носа и до хвоста. Удивительно, как он еще летает. А ведь были времена, когда Борька был моим первым капитаном, и мы летали с целой командой из пяти человек от планеты к планете, перевозя вполне законные грузы. А теперь он один. Как, впрочем, и я. Только мой челнок, по сравнению с его ржавчиной, выглядит совершенно новеньким. По крайней мере, внешне.

– Груз привозила. А ты? – поинтересовалась я, садясь за его стол и вытянув поперек прохода ноги.

– Ну и я так же, – усмехнулся Ржавый и лениво поковырялся в сомнительном содержимом пластиковой тарелки, – Ты уже лет пять на вольных заработках?

– Шесть, – поправила я, с сомнением рассматривая так называемую еду в его тарелке. Желание поесть на дорожку в этом заведении покидало меня с угрожающей скоростью. Потому, когда передо мной появилась робот-официант, я попросила стакан воды. Оплатила и жестянка на колесах покатила восвояси принимать скудные заказы, оставляя меня и Ржавого одних. Я, наконец, оторвала взор от тарелки и стала разглядывать своего бывшего наставника. И пока он ел, всматривалась в его вполне мужественное лицо. Сколько ему лет? По виду можно было дать все пятьдесят. Вот почему исключительно только мужчин украшают седина и морщины? А женщин всего лишь старит? Как несправедливо.

– Шесть? Вот это да. Как время то летит. Все на своем грузовом челноке летаешь?

– Угу.

– А я переквалифицировался. Теперь людей перевожу, – похвастался Ржавый, а усмешка все не сходила с его губ.

– Удивил, – впечатлилась я. И удивил по-настоящему! Борис никогда не любил перевозить пассажиров. Говорил, что слишком «муторно» и «напряжно». Пассажиры считают, что если заплатили за проезд, то думают, что команда теперь обязана «и завтрак в постель приносить и носы вытирать». И хотя это были не мои слова, но я была с ними полностью согласна. И никогда не связывалась с пассажирами. Должно было произойти нечто невообразимое, что бы я взяла на свой челнок пассажира.

– Должно быть прибыльное дельце, раз ты пошел против своих же принципов.

– Ну, да. Прибыльное дело. Но я кого попало на борт не беру, понимаешь ли, – с хитрой улыбкой ответил Ржавый. Тут его наушник замигал. Ржавый прижал палец к наушнику:

– Я тут, – произнес он, помолчал, слушая голос в наушнике, и коротко ответил: – Иду.

Он отключил связь и встал.

– Ну, я пошел. Дела, – пояснил Ржавый, выходя из-за стола.

– Клиенты… – предположила я.

– Они, что б их… – отшутился Ржавый, хлопнул меня на прощание по плечу и вышел из кафе.

Наверное, в тот момент у меня родилось нездоровое любопытство. Я досчитала до трех и вышла вслед за ним. Но успела увидеть только его спину, скрывающуюся внутри поразительно знакомого мобиля. Так Ржавый на Серда работает! Какое совпадение! А верю ли я в совпадения? Конечно, не верю.

Но интересные мысли о бывшем наставнике и о поставщике контрабандного груза мне пришлось отложить на потом. Надо было заняться более важными делами. И я ими занялась.

Поздно вечером, приняв груз от клиента, я вернулась в свой челнок. Плюхнулась в кресло пилота, вытянула ноги под пульт управления и тяжко вздохнула. Конечно, в таком состоянии я уже была не в состоянии о чем либо думать. Мысли о койке были самыми перспективными на тот момент. Установила голографические часы на шесть утра, заблокировала вход в челнок (мой челнок – моя крепость!) и отправилась спать.

2.

Уже две недели в пути. До планеты с условным названием УОП-6 еще лететь и лететь. И мне повезет, если на промежуточной станции Владлис, до которой мне лететь сутки, окажется крупный корабль или крейсер, летящий в том же направлении, что и я, а также готовый взять меня на борт вместе с челноком для скачка в космопространстве. Если… если… А иначе, лететь до этой планеты УОП-6 не неделю от Владлиса, а два месяца. А в грузовом отсеке у меня скоропортящийся продукт. Через месяц без надлежащего хранения, как сообщил клиент, все стухнет. И вонь на моем челноке будет нестерпимая. Проще будет выбросить товар за борт. Я как раз находилась на темной стороне участка космоса, где нет связи ни со станциями отлета и прилета. Такое неприятное место, где любят пошалить пираты и прочие больные на всю голову личности. Два дня я была у пульта, и внимательно следила за датчиками. О приближающихся гостях меня известила бы система безопасности. Но, как гласит пословица, береженого Космос бережет. Вот я и ела у пульта, и спала вполглаза. Отлучалась только в сан-блок. И вот так час за часом, мой челнок потихоньку покинул это негостеприимное место. А таких мест на трассах, даже самых оживленных, очень много. Но мне везет. Может потому, что мой челнок мало кому может приглянуться. И каждый нормальный бандит понимает, что ради дешевых и ненужных ему для обогащения продуктов питания не стоит калечиться, идя на штурм. Всё-таки, название моего челнока чего-то да стоит: «К-Лот». Лот – название моей родной планеты. Планеты кровавых наемником, существ еще больше ушибленных на голову, чем любой из криминальных элементов, ищущих удачи и легкой жизни в космосе. Название челнока служило мне неким щитом, защитой от любопытствующих. А от встречи с более наглым противником… вот тут и вступает в силу поговорка: береженого Космос бережет.

Владлис – очень крупный космический порт. В давние времена его замышляли, как перевалочную базу для войск Земли. Потом эта станция много раз перестраивалась, усовершенствовалась. И Межпланетный совет облюбовал Владлис как промежуточную станцию между пятью космическими секторами с разветвленными транспортными путями. А точнее много раз пролетанные, испытанные трассы для грузовых, пассажирских и военных кораблей. Эта станция предоставляла много разных услуг, качество которых зависело от наполненности счет-браслета клиента. Но, в первую очередь, эта станция предоставляла всем кораблям, за нормальную цену энерго-подпитку для скачка. За умеренную плату можно было настроить навигацию для того же скачка. За несколько десятилетий эта станция превратилась в небольшой город в космосе с искусственной гравитацией, полностью автономная. Единственное, что здесь было дороже золота – это вода. Потому, прилетающие гости старались не задерживаться на станции на долго и привозили с собой воду. Были умники, желающие делать деньги на продаже воды в обход администрации станции, (ведь они были монополистами на этот бизнес), но умников очень быстро отловили и, говорят, им пожизненно запретили посещать все подобные станции, принадлежащие Межпланетному союзу. И не удивительно, что когда я состыковала свой челнок к станции и впустила к себе на борт представителей местной таможни, началась обычная проверка на наличие воды. Таможенников было двое. Оба высокие брюнеты, разной степени жгучести. Одному было двадцать – двадцать пять лет на вид. Другой мужчина был старше. Намного старше – в волосах седина, а лицо – точно лимон сморщенный. Но оба подтянутые, всегда готовые вступить в схватку с контрабандистами воды. Они и экипированы были не как таможенники, а как военные. С такими не забалуешь.

– Вода имеется на борту?

И я молча подала документы, в которых указывался мой маршрут, время полета и необходимое количество воды для меня во время всего пути.

И этот вопрос – единственное, что обычно таможенники задавали всем приезжим. Они проверяли документы. Ставили скан-печати и уматывали. Но не сегодня.

– Пассажиры? – вдруг задал неожиданный вопрос тот, что постарше.

Я даже опешила от неожиданности. Тут же захотелось ответить что-то такое едкое типа: контрабандой пассажиров не занимаюсь. Но я не дура – знаю, когда надо быть сдержанной и поменьше болтать. Но удивлению, все же, позволила нарисоваться на лице.

– Нет. Конечно, нет! – только и ответила я. Для убедительности жестом пригласила их войти и самим посмотреть. Но таможенники и от стыковочного люка прекрасно обозревали почти весть мой маленький челнок. Всунули мне в руки документы и свалили.

Я тоже не задержалась на своем челноке – отправилась искать транспортный корабль покрупнее. Намного крупнее моего челнока. От стыковочной станции до информационного терминала было десять минут пути на электромобиле. Водители такси всячески привлекали внимание, торговались с капитанами и друг с другом, сбивая цены. Но я тут уже не в первый раз и прекрасно знаю, что пешком дойти намного быстрее. Особенно, если знаешь короткие пути. Пересекла площадь с такси, миновала офисы таможенников, проскочила мимо погрузочных роботов. В наглую прошла в складской ангар, спрятавшись за неспешно проезжающей длинной вереницей груженых электро-вагонеток. Через склад вышла к погрузочным платформам, а там и терминал предстал во всей своей космической красе. Честно говоря, кроме ультра современного оборудования, терминал ничем не отличался от планетных. Вот только купол из бронированного стекла, делал его таким особенным, запоминающимся. Стоишь, ищешь на прозрачной панели нужный рейс, а у тебя над головой корабли разных калибров готовятся к стыковке . Аж дух замирает от помпезности картинки.

Насладившись видом пару секунд, прошла к сетевым панелям и стала искать нужное мне судно. Кораблей было много, трасс – тоже. Пришлось покопаться, что бы подобрать подходящий рейс. А когда отошла от панели чуть не врезалась в представителя закона и порядка. Он проверял документы у женщины с пацаном, испуганно мнущегося за ее спиной. Пробормотав извинения, я отправилась к указанному на панели шлюзу, договариваться о посадке. Пока шла, опять натолкнулась (не в прямом смысле) на группу из двух парней и представителя закона. Он допрашивал, а мальчишки, заикаясь, объясняли откуда они, и что родители в зале ожидания. Прошла мимо. И честно говоря, была очень удивлена таким мерам безопасности – уже и детей начали проверять! А почему не меня? У меня же на лице написано, что я с Лота! Но уже шагов через двадцать выкинула это из головы, так как нашла нужное мне средство передвижения. Большой военный крейсер. Я стояла напротив него и улыбалась как дура. Только таким безумным, как я с планеты Лот, может прийти эта сумасшедшая идея. Не все военные крейсеры занимались перевозкой. Эта блестящая мысль пришла кому то в высших слоях правления Межпланетного союза, что бы некоторые военные крейсеры, имеющие большие погрузочные отсеки и свободные каюты, могли перевозить мирное население, помогать малому бизнесу и таким образом непосредственно защищать. Честь им хвала. А еще – памятник от меня. Я поправила одежду, пригладила волосы, откашлялась, придала лицу благонравный вид и пошла к стойке распорядителя у шлюза. Посадка еще не проводилась, но уже толпился народ, желающий воспользоваться услугами военных. Потолкавшись в толпе, отдавив ноги парочке нежелающих поддаваться моему напору теток, я, наконец, прорвалась к распорядителю-кассиру в военной форме с нашивками капрала. Предъявила документы на челнок.

– Цель полета на УОП-6?

– Частные перевозки. Мне нужно погрузочное место для грузового челнока Гризли-14 тип жук. И место для меня самой, – и приложила планшет с высветившейся персональной идентификацией к сканеру.

– Что перевозите?

– Замороженные тушки жижигов, – и опять к скану приложила планшет с документами на груз.

– Тип места?

– Для челнока – стандарт, для меня – эконом.

Приложила к скану счет-браслет. Сердце кровью обливалось, когда я наблюдала, как денежки со счета уплывали. И хотя меньше, чем рассчитывала, все равно было жалко расставаться с кровно-заработанными, любимыми деньгами.

И уже через минуту стала счастливым обладателем грузового места и пассажирского билета. Прорвалась через толпу и не забыла на обратном пути пройтись по тем же ногам. Ухмыльнулась на крики возмущения – ну да, злопамятная я.

До начала погрузки у меня был целый час. Я даже знала где тут нужный мне бар. Традиция – есть традиция. Ее нельзя нарушать.

Еще минут десять пути, и я вошла в знакомое мне кафе. Правда, я тут очень давно не была. Заметила, что и бармен и половина обслуживающего персонала поменялись. Кроме хозяина. Этот проныра – толстяк, с хитрыми, зелеными глазами и рыжей курчавой шевелюрой, сидел за столиком и о чем-то шептался с посетителем – брюнетом. Незнакомец был наполовину скрыт от меня широкой спиной хозяина, потому не смогла его рассмотреть. Я усмехнулась: две такие разные головы, рыжий и брюнет, склонились друг к другу. В голове родились ассоциации: Солнце и черная дыра, Золото и уголь. Вытянула шею, чтобы рассмотреть того, с кем хозяин говорил. Но, общее впечатление от него, как некое черное пятно, осталось в моем подсознании. Этот факт меня заинтересовал и заинтриговал. Никогда раньше люди не производили на меня такого впечатления, что бы я их воспринимала как некие цветовые пятна. Решила проверить на других посетителях, ничего подобного с другими людьми мое подсознание не выдавало. Пока, я разглядывала публику, ко мне подошел официант. И по его речи я с удивлением отметила, что передо мной андроид. Не дешевая жестянка – робот на колесах, а дорогой андроид. Так вот почему половину персонала я не признала. Очень удобно! Андроид: и официант, и охрана, и вышибала – три в одном.

– Что желаете? – спросил официант скрипучим голосом.

Я просмотрела протянутое мне меню и остановилась на любимом блюде:

– Так, блинчики со сладкой начинкой и стакан воды.

Официант принял заказ и отошел от меня. И в этот момент мне открылся столик, за которым я видела хозяина кафе. Сейчас рыжий проныра уже убежал по делам. Но вот его собеседник все еще был там. И теперь я смогла его разглядеть без помех. Военный, судя по прямой спине, крепкой фигуре и цепкому взгляду. Вполне возможно, что разведка. Тут мой объект исследования, почувствовал, что на него смотрят, и очень быстро отыскал мой заинтересованный взгляд. Нас, жителей планеты Лот, не так уже легко смутить или заставить отвести взгляд в другую сторону, но сейчас, я еле сдержалась от подобного желания. Я из чистого упрямства, не отводила взгляда от брюнета, и в наглую рассматривала его. Но чего это мне стоило!!! Однако, вновь появившийся официант со стаканом воды и тарелкой блинчиков, спас меня от позорного проигрыша. Я принялась за еду и больше не смотрела на брюнета с тяжелым колючим взглядом. К тому же я нашла новый объект для разглядывания – в окне мелькнула стайка мальчишек, убегавшая от представителей порядка и закона. Карманники? Тут? Да еще и беспризорники? Судя, по тому, как мальчишки были одеты, вряд ли их можно было принять за беспризорников. Или карманников. Но почему их преследовали? За что? Странно все это.

Быстро съев свой заказ, и расплатившись, я ушла из кафе. Скоро надо было начать погрузку на крейсер. И времени у меня оставалось совсем мало. Почти бегом я добралась до своего челнока и открыла входной люк. При открытии люка, на землю со скрипом, дребезгом выдвинулся ржавый трап. И, может быть, из-за этого шума я не услышала шагов. Я собиралась войти в челнок, когда за спиной раздался спокойный низкий баритон:

– Ты – хозяин этого челнока?

Я обернулась и обнаружила за спиной в четырех метрах от меня того самого брюнета с колючим взглядом.

– Да, – коротко ответила я.

– Возьмешь на борт? Плачу тройную цену, – предложил незнакомец.

Я еще раз вгляделась в его глаза. Все, что я думала о нем до этого, отошло на дальний план. Его глаза мне все сказали – передо мной стоял убийца. Я разве похожа на дуру?

– Нет, – так же коротко ответила я, вошла в челнок и закрыла за собой люк.

Села за пульт управления, связалась с диспетчером:

– Грузовой челнок «К-Лот» Гризли-14, тип «жук». Шлюз 204. Прошу разрешения для расстыковки!

– «К-Лот», – послышалось в ответ, – Расстыковка разрешена. Ни пуха, ни пера!

– К чертям, – ответила стандартной отговоркой.

И уже только расстыковавшись и подлетая к крейсеру, я смогла немного расслабиться. Этот странный брюнет, все не выходил из моей головы. Нет, будь это простой мужик, хоть военный, хоть обычный наемник, я бы наваляла ему и глазом не моргнула. Но этот тип… Такой, как он – был большой редкостью. Если лотцев штамповали партиями, и делали воинами еще в пробирке, то таких, как этот тип, делали из живых людей. Синтезированный убийца. Что бы создать такого особенного спеца, брали физически хорошо развитого интеллектуального гения. Лично я гениев с высоким уровнем физической подготовки никогда не встречала. А вот те, кто додумался создать подобного убийцу-интеллектуала, находили подобные экземпляры и совершенствовали. А точнее подвергали физической модификации тело гения: кости, мышцы, кожу. И этот человек, при условии, что выжил после всех манипуляций, становился тем, кого боялись. Ну, а мы, лотцы – опасались. Эти спецы были опасными, как и мы. Но намного-много-много умней нас. Хорошо одно – их было очень мало. Во всех открытых человечеством вселенных насчитается человек сто. Не больше. И это радовало. Тут самое главное – не подавать и вида. Я все же уже не первый год живу в этом мире и многому научилась. Например, прятаться за разными минами, как за масками. И очень надеялась, что не показала ему, что поняла, кто он такой. Точнее, он не увидел этого. Или нет? Гайбики беззубые! И я поняла, что впервые в жизни была озадачена. Я не могла понять, почему мне на хвост сел убийца? Или это просто совпадение: увидела его в баре, а он решил воспользоваться моим челноком? А верю ли я в совпадения? Конечно, не верю.

Только оказавшись в погрузочном отсеке крейсера, я успокоилась. Закрыла люк, запечатала вход в челнок и, следуя за неоновой стрелкой, покинула эту часть корабля и направилась в свою каюту.

Каюта – чисто условное название для большого барака с креслами на сотню пассажиров. Это был эконом класс. Для тех, кто не мог потратить больше для более комфортного перелета, и для тех, кого просто душила жаба. Да, и одно из этих кресел как раз мое. Ангар был обшит белыми панелями и освещался белым, совсем не дневным светом. Слишком был не естественным. К тому же кресла так же были белыми. И от всего этого было ощущение, точно это не крейсер был, а летающий госпиталь. Но все свои ощущения можно было задвинуть на задворки сознания, ведь это не имело никакого значения для полета. Неделю я вполне могла продержаться без всяких удобств. Да ладно! Без удобств я могла продержаться и много больше. Единственное что напрягало, так это по соседству со мной такое количество гражданских и военных. Стоящий у входа солдатик еще раз проверил мой билет и указал на свободное место. Протолкавшись по длинному ряду между креслами, я уселась между тучным фермером и женщиной с грудным ребенком. Все пассажиры громко обсуждали и места, и отсутствие удобств за их кровные деньги. Кто-то, кто первый раз путешествовал таким образом, возмущался, что за такие деньги, которые они потратили, должны лететь целую неделю с целой сотней соседей. Удивительно, что наличие маломальских денег делает с некоторыми людьми – за малые деньги требуют удобств как за люкс-комфорт.

«Обычное дело. Тут всегда так», – успокаивала я себя.

Целый час этого безумия!!! Только момент расстыковки и отлета от станции Владлис, заставил всех примолкнуть. А потом опять началось все заново. Через три часа, когда младенец у соседки стал орать, точно его режут без наркоза, я вылезла в проход, топая прямо по ногам и не извиняясь. У солдатика поинтересовалась, где туалет, и под этим предлогом, следуя за синей светящейся стрелой сбежала. Да, именно в туалет. Там, вошла в кабинку и стала ждать, когда хотя бы на пару секунд это место полностью опустеет. Мне этого времени было достаточно, что бы пользуясь унитазом, как ступенькой, подняться и кулаком выбить решетку, ведущую в воздуховод, подтянуться, влезть в широкую трубу и установить обратно решетку. Вот и все дела. Ну, а дальше дело техники. Навигатор привел меня к ангару, где стоял мой челнок. Пролежав в трубе и дождавшись, когда охрана выключит везде свет и включит лазерные ловушки для воров, я вынула решетку и тихо спрыгнула прямо на нос своего любимого челнока. С легкостью уйдя от парочки бродящих лазерных лучей, я спустилась к люку, ввела код. Сняла электронную печать, вошла внутрь и закрыла люк буквально за мгновение до появления нового луча.

Наконец-то я одна!

Зазеркалила лобовую панель, что бы свет изнутри не проникал в ангар. Прошла в кубрик и достала свой особый запас на эту неделю. Когда мне предстояли такие перелеты в ангаре крупного лайнера или крейсера, я всегда делала запас из чего-нибудь вкусного и что может храниться только неделю: фрукты, плюшки. Запасалась фильмами, книгами. Еще за неделю таких перелетов, что бы заставить мозг работать, что бы он не уснул за долгий период бездействия, я проводила расчеты трассы, без помощи навигации и компьютера. А потом, когда уже покидала гостеприимный ангар, в открытом космосе, вводила расчеты в систему навигации и смотрела, где были ошибки, а где расчет провелся правильно. И чем чаще я это делала, тем меньше ошибок допускала в расчетах. Так что неделю курорта в ангаре военного крейсера мне был обеспечен. Однако, наученная одним горьким опытом, я оставляла свой тайник открытым. Лет пять назад, когда я только год занималась самостоятельной перевозкой грузов и контрабанды, меня засекли в челноке. Я летела в одном грузовом корабле, трескала всякие вкусности, смотрела фильмы на планшете и так расслабилась, что не увидела мигающего знака на панели, предупреждающего, что мой челнок сканируют на наличие безбилетников. Конечно, я предъявила свой билет, но пришлось покинуть челнок. Я тогда чуть с ума не сошла, сидя неделю с полусотней соседей в одном ангаре. Жуть!

Теперь звук предупреждения шел мне напрямую в наушник, и я сразу же отправлялась в свой тайник. А вот мой тайник – моя личная гордость! Еще ни одна таможня с их навороченной техникой не смогла найти у меня на борту неразрешенный товар. Делался этот тайник одним замечательным мастером по моему проекту. Кресло в рубке у основания не прикручивается к металлическому полу, хотя видимость болтов там имеется. Для отвода глаз астро-таможенников. Резкий поворот основания кресла против часовой стрелки и со щелчком отсоединяется часть металлического покрытия пола вместе с креслом. Механизм автоматически приводится в действие и кресло с пластиной поднимаются вверх, открывая емкость под полом, в которой можно провезти достаточно крупный груз. Или я могла спрятаться внутри, если поджать к груди ноги. И вот при таких перелетах я выкладывала контрабанду и занимала его место, прикрывала крышку с креслом. Хорошо, что крышку можно было полностью закрыть только крутанув кресло. Потому мое убежище никогда не могло превратиться в персональный гроб.

С военными крейсерами вообще все просто: сканируют строго по расписанию. На второй день я точно знала, что ровно в полдень по времени крейсера мне нужно быть в тайнике. Полчаса неудобств, а потом весь день был в моем распоряжении. Развлекалась расчетами трассы, книгами и фильмами по которым я училась быть более человечной, что ли. Особенно фильмы мне нравились. Хорошие фильмы, где актеры не переигрывали, где они были больше похожи на настоящих людей, а не на шутов. Потому мыльные оперы безжалостно отметались мной, и я покупала в свою обучающую коллекцию только высококлассные фильмы. И ставя перед собой такую высокую планку, я сама того не замечая стала настоящим кино-гурманом и критиком. Вот и в тот предпоследний день моего добровольного заточения в челноке, я сидела на своей лежанке и упивалась совершенно архаичным произведением, перенесенным на наши современные реалии. Главная героиня Наталья Ростова стояла поздним вечером у окна своего дома где-то на выдуманной колониальной планете Отрадное-16. На роль этого персонажа пригласили самую известную и сейчас популярную мега-звезду киноискусства – Джей Камиль Драм. Сейчас таких, как эта актриса, почти и не осталось женщин: изящных, нежных, женственных. И вот, на моем планшете Джей в роли Наташи Ростовой тянулась рукой к Луне и мягким, красивым голосом говорила: «Ну, как можно спать! Да ты посмотри, что за прелесть! Да проснись же, Соня! Ведь эдакой прелестной ночи никогда, никогда не бывало. Нет, ты посмотри, что за спутник!… Ах какая прелесть! Так бы вот села на корточки, вот так, подхватила бы себя под коленки – туже, как можно туже, натужиться надо, – и полетела бы!» Я поставила на паузу и, подражая интонациям Джей, повторила:

– И полетела бы!

И чуть было не проморгала сигнал – предупреждение о сканировании. Не оставляя планшета, пролетела через малюсенький коридорчик и плюхнулась прямо в тайник, прикрыла крышку. Планшет уменьшила до размера ладони и стала ждать, когда закончится эта незапланированная проверка. Но сигнал моей личной сканирующей установки, спрятанной в обшивке над входным люком, все еще тихо и нудно пищал в ухе. Прошло уже больше получаса, а звук не стихал. Странно. Расширила планшет и подключилась к внешней видеосистеме челнока – к потайным камерам, которые были так же скрыты, как и сканирующая система, от сторонних наблюдателей под обшивкой. Таких камер было три: на носу челнока, над лобовой панелью; у входного и грузового люков. Установила эти камеры специально против воров. Камеры работали автономно на не связанных с системой челнока солнечных батареях. И картинка посылалась мне на планшет. Вот и сейчас сложившись в три погибели в тайнике, я пыталась посмотреть, что же там такое творится: может быть, крейсер захватили? Кто их знает этих безумных космических пиратов? Экран на планшете разделился на четыре картинки, мигнул пару раз и выдал изображение с четырех точек. Причину такой задержки показала камера над входным люком, у которого собралась целая делегация из военных. И судя по нашивкам, мой челнок заинтересовал старпома и начальника безопасности. Рядом с ними стояло человек пять качков из команды быстрого реагирования. И еще один тип – уже знакомый мне синтезированный убийца. Он с интересом разглядывал мой челнок, а в это время старпом что-то объяснял ему и показывал на переносную установку сканирования. Ага, значит, я вовремя нырнула в тайник – не засекли. Интересно… к чему бы все это? Я где-то засветилась с контрабандой? Но тогда бы они взломали челнок и перебрали мою посудину до последнего винтика. Но нет, стоят у люка, с ноги на ногу переминаются, спорят. Эх, жаль голосов не слышу. Но по мимике и жестам вполне можно догадаться, о чем там идет речь. Этот тип возжелал попасть на мой челнок, а ему носом в законы тычут. Или нет… он ищет меня? В пассажирском ангаре не нашел и теперь думает, что я внутри челнока. Догадливый гад. Да только военные тычут ему в скан-установку и пытаются объяснить, что внутри никого нет. И опять носом в законы… Третий вариант мне казался более реальным и от этого более неприятным. И все эти сорок минут они стояли у моего челнока и спорили? Видно, незнакомцу очень сильно приспичило попасть ко мне в гости. Еще через десять минут непрошенные гости отвалили. Еще через пятнадцать минут я решилась покинуть свое убежище. Не вставая, размяла затекшие руки – ноги, прислонилась к пульту управления и задумалась. Была ли случайной наша встреча в той задрипанной кафешке? В моей жизни случайностей не бывает. Вообще. Никогда. Делаем выводы: наемник вышел на мой след… но не из-за моей же незаконной деятельности? Это вообще не мой бизнес! Я всего лишь перевозчик! Надо с Сердом связаться. Но не сейчас. Он еще подумает, что я не могу решать проблемы самостоятельно и перестанет снабжать заказами. Гайбики беззубые! С Лота я или нет! Так что прихожу в себя, прекращаю паниковать и стараюсь решать проблемы сама. Как и раньше. Остаток этого дня я провела у своего убежища. Перенесла туда остатки плюшек, фруктов, компоты и продолжала смотреть космическую эпопею «Война и мир».

В последний день, проделав обратный путь через систему вентиляции и туалет, я вернулась к своим соседям, которые за неделю, проведенную в этом ангаре, мне напомнили сумасшедших. Села опять между знатно похудевшим фермером и мамочкой, со всклоченной прической и не перестающим ныть малышом на ее руках. Я могла только посочувствовать женщине. Ну и ее соседям. А оставшиеся несколько часов вполне можно было стерпеть все это безумие. Хорошо, что я прихватила с собой старые антикварные наушники, которые купила давным-давно на далекой луне. Надела на уши большие круглые наушники, подключила к планшету и врубила музыку. И тут, как по заказу, мой преследователь нарисовался на входе в пассажирский ангар. Он увидел меня. Я сделала вид, что не вижу его и наслаждаюсь музыкой, двигаясь в ритм мелодии, зажатая фермером и мамашей. Краем глаза, я следила за преследователем, при этом показывая всем видом, как упиваюсь звуками музыки, которые слышала только я. Ну и парочка соседей. Брюнет постоял, постоял, а потом растворился. Прямо вот так. Секунду назад я видела его силуэт в проходе, а потом его не стало. Исчез. Я заценила – так могут только настоящие профи.

За час до выхода из гипер-прыжка, нам приказали пристегнуться. И это время опять наполнилось благоговейной тишиной. Даже малыш умолкнул. Я отключила музыку, сняла наушники и стала ждать выхода из гипер-прыжка. Толчок, и мелкая дрожь, прошедшая по всему корпусу крейсера, сообщила, что мы перешли на стандартную скорость, перешедшую вслед за этим в торможение. Крейсер таких габаритов мог тормозить от получаса до сорока пяти минут. Так что все это время мы сидели, не расстегивая ремней безопасности, и ждали сигнала, когда можно было готовиться к высадке. При характерных звуках состыковки, я уже расстегнула ремень. А когда все пассажиры только потянулись к ремням безопасности, я уже топала по проходу к выходу из ангара. И минут через десять, среди первых, вывела челнок из недр крейсера в космос и направила в сторону планеты УОП-6.

3.

Благополучно пройдя проверку таможни, я занялась делами насущными: связалась с клиентом законного груза, и провела диагностику электрики, навигационной системы и движка моего очень старого челнока. Если с двигателем и системой подачи энергии было все в порядке, то моя панель управления совсем не радовала. К тому же встреча с остатками планеты 69-ТИ основательно обкорнала и поцарапала обшивку. Пришлось делать смету предстоящего ремонта, а соответственно провести финансовые расчеты. Серьезный ремонт на этой планете невозможно было провести. Нужны были профессиональные мастерские. Соответственно пришлось корректировать план полета. А, что бы не летать себе в убыток, кинула в местную инфосеть предложение перевозок груза до планеты Шерп, а от нее до планеты Крип. Проверила запасы продовольствия на дальнейший путь, А тут и клиент явился. Принял свой товар, поставил скан-подпись на документ, перевел деньги мне на счет-браслет и мы расстались полностью довольные друг-другом.

Пополнить продовольственные запасы пришлось на оптовом складе, который находился далеко не только от космодрома, но и от самого города. при космодроме. На этот раз пришлось обойтись без вкусняшек. В предстоящем полете меня ждала весьма жесткая диета из консервантов и герметично упакованных полуфабрикатов. Заказала доставку к челноку трех десятков галлонов воды. Потратилась на новый аккумулятор для шокера. Еще хотела прикупить пару новых футболок чисто для себя, но подумала, помялась напротив полок с одеждой в целлофанах и передумала. И в стареньких похожу – челнок важнее. Погрузила запасы на энерго-платформу, и, дав направление в сторону космодрома, я запрыгнула на нее, и с ветерком прокатилась через весь город и парковку.

Приятно, подлетая к челноку, встречать клиентов. Их было целых трое! И это радовало. Один помятый, полный, седовласый мужчина с интересом разглядывал мой челнок. Другой, совсем молоденький парень, в джинсах и клетчатой рубашке с короткими рукавами, постоянно разговаривал с кем-то через наушник. Третий мужчина стоял чуть в стороне и рассматривал покрытие парковки у себя под ногами. Он был высокий, в черном костюме и розовой рубашке. Такое уже ни на одной планете не увидишь. Только в фирмах с многовековой историей, где такая архаика, как костюмы и рубашки с галстуками дань не столько моде, сколько традиции. Я остановила напротив них энерго-платформу с запасами на перелет и улыбнулась улыбкой кинодивы. Надеюсь, мега-звезда Джей Камиль Драм не была опозорена моей попыткой скопировать ее улыбку. Но клиенты были приятно поражены.

– Я – капитан и хозяин этого замечательного грузового челнока. Чем могу помочь, господа? – произнесла я эту фразу мягким, томным голосом.

Двое – помятый мужичок и молодой парень, оказались предпринимателями. Им надо было срочно доставить свой товар на планету Шерп. Один торговал семенами местной травы, которая хорошо шла у фермеров, так как была очень сочной и богатой на витамины и минералы. Второй же предприниматель хотел, что бы я перевезла некие компьютерные детали. Третий, тот что в костюме парился в эту жару, был частным лицом и просил перевезти на Крип подарок для племянницы ко Дню рождения. Я поинтересовалась, когда состоится это замечательное событие, оказалось, что я вполне могу задержаться на Шерпе, как и планировала, и отремонтировать челнок. Тут же у челнока мы заключили соглашения, поставив скан-подписи на моем планшете. Выдав каждому копии договоров на флэш-носителях, я отправила своих клиентов на таможню, что бы они подготовили документы к вылету.

Теперь надо было подготовить грузовой отсек к погрузке товара.

Открыла грузовой люк и загнала энерго-платформу внутрь. По-быстрому скинула с нее свои покупки, вывела наружу и провела скан-браслетом по панели, платя за ее использование. После этого платформа взмыла выше моего челнока и, взяв направление в сторону магазина, набрала скорость и вскоре исчезла.

Я же прошла сквозь весь отсек, вскрыла дверь, ведущую в сам челнок, и стала перекидывать боксы с едой в сторону кают-компании. Когда все было уложено по местам, и закреплено, из магазина явилась наконец-то доставка питьевой воды. Ее, прямо с энерго-платформы должны закачать через верхние специальные краны на челноке. Для этого мне пришлось забраться наверх челнока и вскрыть панель. На небольшой панели были краны для закачки воды. Один кран – для питьевой воды, другой – для технической. От того какую воду пьешь, зависит и состояние тела во время длинного перелета. Потому процесс закачки воды всегда осуществлялся в моем присутствии. И не только! Я вынула из кармана пластиковую чашку, и маленький прибор для проверки воды. Он был размером с мой указательный палец.

– Малый напор! – крикнула я доставщику воды. Он настроил на панели подачи воды напор давления. Я же, не закручивая шланг в кран, сунула его себе в чашку. Доставщик нажал быстро дважды на кнопку, и вода выплеснулась прямо в чашку с шумом, брызгами и тут же поток прекратился. Я чашку удержала, поставила на обшивку челнока, сунула в воду прибор, а из нагрудного кармана планшет. Растянула его до размера А4 и открыла договор по воде. Меня, как всегда, интересовал ее состав. И, вот сюрприз! Состав не соответствовал указанным нормам в бумагах. Прибор показал наличие постороннего препарата в воде.

– И что это все значит? – возмутилась я, глядя на доставщика. Он, похоже, был сам крайне удивлен. Через планшет я связалась с поставщиком.

– «Родниковая вода» на проводе. Слушаю вас, – пропела миниатюрная брюнетка на экране.

– Родниковая вода! – прорычала я, – А если я отдам на экспертизу вашу воду?

– Какую воду? – вдруг стала отпираться брюнетка, точно уже не она говорила что-то про «родниковую воду».

– Ту, которую я заказала у вас. Номер договора миллион триста сорок шесть. Мой датчик показал наличие подозрительной примеси в вашей «родниковой водичке», – уточнила я.

– Этого не может быть, потому что наша «родниковая вода» самая родниковая, – сморозила глупость брюнетка. А у самой глазки так и бегали над переговорной панелью.

– Я требую заменить мне воду. И учтите, я всегда проверяю воду, которую мне привозят. Я жду новую воду через час по местному времени. Иначе мне придется отдать вашу водичку на экспертизу в местном космодроме. А это официально дискредитирует вас, как поставщиков воды. А еще через суд я взыщу с вас убытки за задержку на вашей планете!

– Ой, ну зачем сразу суд! – обиделась брюнетка, – Если вам не нравится эта вода, так мы вам другую «родниковую водичку» привезем.

– В течении часа, – уточнила я.

– Конечно! Желание клиента для нас – закон, – манерно протянула моя собеседница.

– Жду. Время пошло, – сообщила и отрубила связь.

Доставщик воды нажал кнопку, шланг втянулся обратно в установку с емкостями с водой, и платформа взмыла вверх. А ко мне уже спешили мои клиенты с товаром. Помятый мужичок катил перед собой арендованную платформу полностью набитой пластиковыми мешками. А за ним поспевал паренек с большой коробкой, которую он держал перед собой. И не понятно было, как не падал бедняга – коробка все собой загораживала. И где-то в ста метрах от этой предприимчивой компании неспешно шел третий клиент. Очень хотелось посмотреть на его груз, но при нем ничего не было. Странно.

У мужичка приняла все его мешки, проверила на герметичность, пересчитала и добавила к документации еще файл о состоянии и количестве. С парнем было проще. Коробка была герметично упакована, с пломбами. Мы проверили только состояние пломб, зафиксировали их, и очередной файл добавился в мой планшет. Получив с них половину стоимости доставки, мы раскланялись. И два первых клиента отбыли восвояси. Остался только третий клиент. Он стоял в сторонке и упорно делал вид, что вообще тут ни при чем, и, кажется, просто потерялся. Пришлось самой подойти к нему. Вблизи от этого странного типа еще больше веяло самодостаточностью, самоуверенностью и надменностью. Против первых двух пунктов не имею ничего против. А вот последний меня выводит из себя. Но не на столько, что бы потерять клиента. Потому приложила максимум старания, что бы быть предельно вежливой.

– И так, господин… – заглянула в планшет, – Кар-га-вер-ски…

– Каргавенски, – поправил он.

– Я хотела бы увидеть ваш предмет перевозки, – пояснила я.

Мужчина кивнул, нажал кнопку на наушнике и произнес:

– Заносите.

И с дальнего края парковки, мимо кораблей пронесся грузовой энерго-мобиль. Только когда остановился напротив моего челнока, я смогла по достоинству оценить это чудо мобиле-строения. Даже Серду было не по карману такое: энерго-мобиль был в меру крупный, но вытянутый как пуля. Блестел на солнце и серебряные узоры на дверцах и крыльях сверкали и переливались. А энерго-платформа под салоном была узкой, почти не виднелась из-за порогов. Выглядел мобиль красиво и до глупости богато. Чувствовался во всем этом перебор. Точно хотели показать кому-то, нет, не кому-то, а лично мне, что клиент очень богат. И такого клиента надо любить и ценить. И не дай Космос, с его товаром что-то произойдет! А вот и то, что я должна была перевезти: пятая дверь позади мобиля отъехала в сторону. Одновременно с этим из салона вышли двое громил в пиджаках.

– Не повредите, – приказал клиент.

– Постараемся, босс! – пробасил один из качков.

Мне стало интересно. Но проявлять излишнее любопытство – не прилично для такого опытного перевозчика. Я только шею вытянула, пытаясь рассмотреть, что с таким трудом тащили из багажника подручные клиента. Кряхтя от натуги, мужики в костюмах явили на свет божий длинный и вполне увесистый короб из металла. Аккуратно перевернули длинной стороной вверх и поставили на землю. Короб блестел, как и их машина. В голову пришла мысль, что короб не просто металлический или из нержавейки. Господин Каргавенски обошел груз, оглядел со всех сторон свой подарок некой племяннице, потер пальцем невидимую царапинку. Может это вовсе и не нержавейка? А другой, более ценный металл? По бокам этой тяжелой упаковки были проделаны дырочки. Для поступления внутрь воздуха. В это время клиент полез во внутренний карман пиджака. Через мгновение, как заправский фокусник, вынул из кармана розовый бумажный бант и приклеил его на самую макушку груза. Я стояла рядом с очень серьезным, умным видом, изо всех сил стараясь не рассмеяться. Только усилием воли, я смогла взять себя в руки и приступить к делам.

– Документы на груз можно получить? – подала я голос.

– Да, конечно, – и господин Каргавенски протянул мне флеш-документ.

Я приложила его к своему планшету. Цифровой вариант документа раскрылся на экране и я обалдела. Черным шрифтом по белому экрану было отпечатано, что я должна перевезти вечно цветущее растение Эсмию.

– Не знала, что эти растения разрешено перевозить, – удивилась я.

– Это копия Эсмии, – небрежно пожав плечами, сообщил клиент и добавил, как бы, между прочим, – Клон Эсмии.

Сделать клон такого растения дороже обойдется, чем купить оригинал на черном рынке, или тем более в государственном питомнике приобрести. И, соответственно, упаковочная коробка не что иное, как серебро. Только в этом металле можно было перевезти клон Эсмии, не опасаясь, что растение погибнет по пути. Вот-вот, дорого и глупо.

– Грузите, – разрешила я и проследила, как качки в пиджаках перенесли серебряный короб в грузовой отсек, поместили между мешками и коробкой с компьютерными деталями. Закрепили ремнями к полу и потолку, проложили понизу мягким материалом, что лежал по всему грузовому отсеку и вышли наружу. На глазах столь ценного клиента я закрыла грузовой люк и опечатала, наложив скан-пломбы. Предложила войти в челнок и там же, внутри, опечатала внутреннюю дверь, ведущую из грузовой части в жилую и техническую.

– С вас пять тысяч межпланетариев, – сообщила я и с немалым удивлением увидела, как на его лице нарисовалось изумление, точно я назвала баснословную сумму для перевоза столько простого и дешевого груза.

– А с тех двоих вы половину стоимости взяли, – и с моего клиента тут же сошел весь лоск.

– Так у тех клиентов, есть свои клиенты, которые делят с ними доставку пополам. Или, хотите сказать, что именинница должна заплатить за доставку своего подарка? – произнесла я совершенно равнодушным голосом и протянула к нему руку со счет-браслетом.

– О нет! Конечно, я оплачу столь… недорогую доставку. Просто, стало любопытно… впервые посылаю вот так… что бы грузовым челноком, – кажется, клиент стал заикаться. Но все же протянул ко мне свой счет-браслет и на экране моего браслета стали мелькать цифры.

– Вы не пожалеете! – заверила я и выдала улыбку а-ля Джей Камиль Драм.

– Я вам верю, – кажется, господин Каргавенски, пришел в себя и вновь надел на себя маску безразличия, – Когда стартуете?

– Скоро. Заправлюсь водой, топливом и стартую, – сообщила я, аккуратно выпроваживая клиента из челнока. Да он, собственно, и не желал тут задерживаться. Сел в свой (свой ли?) крутой мобиль и улетел.

Я заперла челнок изнутри, и пока доставка воды еще не прилетела, подошла к двери, ведущей в грузовой отсек.

Растение Эсмея было одно из самых красивых растений в известных нам галактиках. Очень дорогое. Это то, что я знала об этом растении. О настоящем растении мои знания были весьма скромны. Но я достаточно много знала о клонах. И я точно знала, что в момент клонирования могли внести любые изменения еще на клеточном уровне. Помню, как двадцать лет назад во время галактической войны, мой народ с планеты Лот отправил подарок в виде кактуса одному из советников Галактического Союза. Кактус был не настоящим – был клонирован и изменен. Когда советник получил подарок, распаковал и нечаянно укололся. Кактус тут же среагировал на ДНК и выпустил сотни иголок в сторону жертвы. Вот только иголки оказались крепче и длиннее, чем у настоящего кактуса. Еще они были начиненные ядом. М-да, жители планеты Лот, не церемонились с врагами. Помня эту интересную историю своей планеты, я решила поостеречься. Нажала на петли двери, и те с щелчком вышли из стены. А замок, на который закрывалась дверь, стала своего рода одной большой петлей. Вошла внутрь. Среди всяких пакетов и мягкого противоударного материала я нашла рулон специальной ткани, которую использовала как фильтр для воздуховода в своем челноке, или как повязку, если приходилось выходить на пыльных или пустынных планетах. Такая ткань хорошо проводит воздух, но ничего крупнее его.

Подошла к серебряной упаковке, и со злобной ухмылкой обернула ее несколько раз этой тканью. Вот теперь можно было хоть в другую галактику лететь.

Береженного Космос бережет – истина, которую я выявила для себя и сделала из нее кредо всей жизни. Ну, не считая двух других, более важных истин: «много денег не бывает» и «выгода – превыше всего».

Спустя пятнадцать минут прибыла вода. Я дважды ее проверила, и, только после этого, закачала в челнок. Потом подогнала платформу космодрома с технической водой, залила и ее в технический резервуар челнока. Заправилась топливом для взлета и готова была стартовать.

Все шло неплохо. Очень даже неплохо!

Часть вторая. Я сошла с ума…

1.

Шерп ничем непримечательная планета была в недельном пути на моем челноке от планеты УОП-6. Скромная растительность, водные ресурсы ограничивались пресными озерами по всей планете. Зато эта планета была богата всякими минералами и полезными ископаемыми. Ну, по крайней мере, была богата, когда ее только открыли и стали заселять. Сейчас планета на всякие природные богатства значительно выдохлась. Но ее продолжали упорно доить, обогащая чьи-то алчные до денег карманы. Еще лет пятьдесят подоят и, когда планета перестанет приносить прибыль, ее начнут использовать как свалку для химических и радиоактивных отходов. Но, пока здесь еще можно было жить, функционировали все предприятия и структуры. Вот и тут меня встретили астро-таможенники. Вот только не на планете, а на подлете к ней. Что называется: попалась под горячую руку. Кого-то выпроваживали с планеты, а тут – я. Приплыла-прилетела.

– Грузовой челнок «К-Лот», приготовьтесь к стыковке! – поступил из динамиков приказ.

Я, без лишних разговоров, погасила двигатели и приготовилась принимать у себя борцов с контрабандой. На борт вошел всего один представитель таможни – большой, крупный парень. Ничего примечательной не было в его внешности, кроме бритой головы, на которой слегка нелепо сидела пилотка. Таможенник проверил документы, постучал по стенам. Кое-где, даже каблуком по полу саданул. Заглянул в кают-компанию, в мою каюту и еще одну каюту для второго пилота. Но эта маленькая каюта всегда пустовала. Таможенник хмыкнул и поинтересовался:

– Пассажиры есть?

– Космос уберег, – ответила я с абсолютно серьезной миной на лице.

Таможенник недовольно скривил губы, и еще раз прошелся по моему маленькому челноку. Вновь постучал по стенам, по полу, внимательно осмотрел дверь в багажное отделение, проверил пломбу и покинул челнок, предварительно поставив цифровую печать и разрешение на посадку в мои документы в планшете.

На малых скоростях установленных автопилотом, мой челнок прошел сквозь слой атмосферы. Приблизившись к поверхности планеты, я взяла управление на себя. На этой планете, а в частности в этом космодроме я бывала не редко и знала, что лихачей тут полным полно. Однажды, на подлете меня один гоночный катер чуть не подрезал. Я еле увернулась от удара, и на посадку пришлось заново заходить. Ругалась я страшно. Нет, моему челноку грозила бы только помятая обшивка, а вот этот катерок… Его бы размазало по обшивке моего челнока как муху. Названия очень и очень не подходили для наших летательных аппаратов. Наверное, конструкторы-инженеры, создавая модели таких грузовых машин, как «Гризли-14», да еще тип «жук», не думали, что класс «челнок» будет не совсем подходить для названия. Предполагалось, что «Гризли-14» будет совершать многоразовые перелеты с планеты на планету, летать туда-сюда, туда-сюда. Потому и дали ему классификацию «челнок». Не смотря на то, что ассоциируется это с чем-то совсем маленьким, юрким. А «катер» – это нечто грандиозное. Не крейсер, конечно, но посолиднее «челнока» должен быть. Если следовать внутренним ассоциациям. Но на деле все наоборот. Если вспоминать ту ситуацию, то хозяин катерка, должен был меня благодарить, да еще и денег приплатить за свое спасение. Потому как, его катерок – это как энерго-велосипед, для моего слона-челнока. Вот и приходится самой управлять на подлете и посадке на эту планету, и именно на этот космодром. На этот раз обошлось без эксцессов и глубоких эмоциональных трагедий, со стороны пострадавших, которых, слава Космосу, не было.

Не успела я припарковаться и выйти из челнока, как у моей площадки засуетились погрузчик и деловые парни в униформе. Я спустилась по трапу и передо мной нарисовались два человека, чем-то напоминающие двух моих клиентов с планеты УОП-6. Оба, правда, были одеты в шорты и легкие клетчатые рубашки. Наверное, это такая местная мода. В толстяке, неопределенного возраста я определила компаньона фермера, а в молодом парне лет двадцати-двадцати пяти – компаньона другого предпринимателя, владельца компьютерных запчастей. И каково же было мое удивление, когда парень сунул мне под нос свой планшет.

– Так здорово, что вы не опоздали! Нашему хозяйству, просто позарез нужны эти семена! Время посева подходит к концу, а только на УОП-6 нашлись нужные нам семена! – воскликнул парень, и полез на радостях обниматься. Я стояла столбом, ожидая, когда у клиента пройдет припадок радости. Освободив меня от объятий, клиент, наконец, занялся более важными делами: мы распечатали грузовой люк и проверили товар на наличие и сохранность; он поставил скан-подпись о принятии товара и перечислил вторую половину стоимости за доставку. За это время его ребята в униформе вынесли все мешки. Пришла очередь второго клиента. Мужичок скромно стоял у трапа и ждал, когда я освобожусь. С его стороны восторгов не последовало, и обнимашек, тоже не предвиделось. Молча вручил мне планшет с документацией на единственную коробку с деталями. Так же молча, проверил товар и перевел мне деньги. Подхватил свой груз и вышел из челнока. Я вышла след за ним, закрыла челнок и потопала в сторону здания космодрома, что бы зарегистрировать прилет. А еще рассчитывала новый заказ на доставку найти. Впереди шел клиент, неся большую коробку с деталями. Позади него, отставая шагов на двадцать, шла я. Вдруг, почувствовала неладное, и внутреннее чутье толкнуло меня оглянуться: сзади, со стороны парковок космических судов, прямо на меня и мужичка несся энерго-байк. С реакцией у меня всегда было все хорошо. В считанные секунды я подскочила к клиенту, и вместе с коробкой оттащила в сторону. И очень даже вовремя – нас накрыло потоком воздуха от энерго-байка и мчащихся за ним полицейских. Я только успела заметить, что на байке сидел мальчишка лет четырнадцати. Не приметила ни цвета волос, ни его комплекции. Но вот его испуганные глаза отпечатались в памяти. За что его преследовали? Что он сделал?

Я отпустила клиента. Надо отметить, что он не вопил, не возмущался, а лишь с потрясенным видом поставил коробку на землю и стал оглядываться по сторонам. Погрозив кулаком в сторону удаляющихся байков, он, захлебываясь от возмущения, прорычал:

– Кто это был?

– Мальчишка на байке и копы, – пояснила я.

– Вот гады!

– Кто? – не поняла, о ком именно говорит мой клиент.

– Копы! – пояснил он, – Они уже несколько недель гоняют мальчишек! И то, что парень так удирал от них – это я могу понять. Были случаи, что дети просто пропадали. Некоторых удавалось найти в полицейских отделениях. Родители с трудом могли доказать свое родство. Короче – жуть что творится!

– Вот даже как! – пробормотала я, вспоминая, как на моих предыдущих планетах и станциях, я видела нечто подобное.

На том разговорчивость моего клиента и завершилась. Молча, помогла ему донести коробку до терминала и, довольные друг другом, разошлись, каждый своей дорогой.

Отметила свой прилет, заплатила пошлину, за проведенный бизнес на этой планете, и отправилась в мастерские при космопорте. Мастерских по разным направлениям было около десятка. Выбрала две мастерские, где мастера-ремонтники менее всего походили на уголовников, и договорилась о ремонте. Вместе с этими двумя мастерами прошлась по магазинам запчастей, которые облепили мастерские со всех сторон. Выбрать нужные части для моего старенького челнока оказалось не так-то легко. Какие-то части уже не производились, пришлось искать замену. Какие-то части оказались неоправданно дорогими. Жаба так душила, что я чуть продавца не придушила, услышав цену на пластиковую часть панели. Благо мастера остановили, предложив пройтись по рынку запчастей, снятых со списанных кораблей и челноков. Рынок оказался сразу за магазинами и поразил свой демократичностью цен и выбором деталей. Тут я нашла все, что мне нужно было. Но покупку новых частей для движка я не отменила – такие вещи не могут быть неновыми. Раздав детали мастерам, и заключив с ними договора по ремонту, я оплатила часть работы и направилась за покупками продовольствия. Предыдущая партия еще не закончилась, но сидела в печенках. И даже не знаю почему, но почему-то мне захотелось прикупить еще продовольствия. Мало ли что могло приключиться в космосе. Знала историю про девушку, которая летела к своим родителям, а по пути у нее движок накрылся. И пятнадцать дней она провела в своем челноке. Неделю из этих дней, она сидела на одной воде. В два последних дня у нее и вода закончилась. Но, говорят, ей повезло – нашли дрейфующий челнок, а ее уже без сознания, но живую. Так что, лучше больше провизии, чем ровно нужное количество. Уже ближе к вечеру я загрузила челнок продуктами, запечатала грузовой отсек, все три каюты, включая кают-компанию. И открыла входной люк, приглашая мастеров, которые уже подогнали свою технику и только ждали, когда их впустят внутрь. Один из них должен был заняться внутренними работами, а другой все больше снаружи работал. Заходил иногда, когда надо было включить двигатель на малых оборотах. В целом ремонт занял целые сутки. Но после такого ремонта мой челнок перестал походить на кусок кое-чего вынутого из мусорки.

Следуя традиции, я решила навестить местное кафе или, на худой конец (так как там особо нечего поесть) – бар. Провела в этом питейном заведении всего час. И от скуки и отсутствия нормального меню, я засобиралась обратно на челнок. Мои внутренние часы подсказывали мне, что еще рано, но на этой планете быстро наступала ночь. Потому, когда я вышла из бара, вокруг было как-то неуютно темно. После нескольких малюсеньких рюмочек местного пойла я пребывала в легкой расслабленности. Может поэтому я чувствовала, что вся Вселенная мне по колено, и Черные дыры по плечу. Вечерняя темнота шахтерского городка, притулившегося недалеко от терминала? Тьфу и растереть!

Собрав расползающиеся глаза вместе, я настроилась на терминал и двинула в этом направлении. Не сказать, что я была пьяна. С двух рюмок меня не прошибешь, но местное пойло оказалось слишком забористое – хватило на то, что бы глаза взяли выходной и пошли в разгул. Пришлось применить к ним силу – сперва нахмурилась, прищурилась, потом, с силой потерла их. Немного помогло – глаза вернулись на место, картинка впереди маячащего терминала сфокусировалась. Вполне уверенным и твердым шагом прошла метров десять и остановилась, не веря своим разгулявшимся глазам. Чуть левее от меня двое бугаев затаскивали в машину паренька. На вид жертве было лет тринадцать. Не больше. А эти уроды даже не боялись, что их увидят. Совсем обнаглели! Извращенцы! А парень пыхтел и поскуливал, уже не отбивался, но упирался в землю ногами. По одежде, вполне мог быть беспризорником, но кто его знает, почему он так выглядел. Я не могла пройти мимо такого безобразия. Я всегда знала, что совести у меня чуть меньше, чем у обычных людей, но эта самая совесть у меня, все же была! И вальяжной походкой направилась к мужикам.

– Эй, парни! Зачем вам этот зеленый и никчёмный ребенок, когда есть я? – поинтересовалась я вполне громким голосом, так, что бы меня услышали. И меня услышали. Бугаи прекратили тащить парня буквально на пару секунд.

– Отвали, шваль! – прохрипел один из них, и вновь продолжили тянуть ребенка.

– Шваль? – удивилась я и представилась, – Нет, я не шваль. Я гражданин планеты Лот.

Репутация – это все мое. Мы, лотцы, поработали на славу над своей репутацией. И теперь она была нашей визитной карточкой в нужных нам кругах. Даже если я на Лоте уже много лет не была.

Невежливые бугаи отпустили мальчишку и повернулись ко мне лицами. Наемники, судя по одежде. У каждого по холодному оружию в чехлах. Еще по ножу в бутсах. У одного была электро-дубинка, а у второго в кобуре красовался лазерный пистолет. Не густо, решила я, и, раскинув руки, будто дорогих друзей увидела, пошла к ним с гадкой ухмылкой на лице.

– Давай договоримся! – крикнул мне тот, у кого была дубинка. К ней-то он и потянулся рукой.

– Это вообще не твое дело, – вторил ему второй бугай, выхватывая из кобуры оружие.

Мне хватило мгновения, что бы определить движение его руки и всего тела, понять, куда будет падать это самое тело, и рванула на колени прямо под вытянувшуюся в моем направлении руку. Блок левой рукой по запястью с оружием – и как песня для меня был глухой звук ломающейся кости. Наемник не успел охнуть от боли, как получил правым кулаком между ног. Согнулся от боли, и его тело стало мне прикрытием от удара наемника с дубинкой. Но тот, второй, не успел даже замахнуться, как я выпрямилась во весь рост, держа на плечах свою первую жертву. Девяносто кило? Это не вес для лотцев. Для меня этот вес, как девять килограммов для обычного человека. Так что, эти девяносто килограммов красиво приземлились на своего товарища, придавив того, к земле. Ну, а дальше все было просто: вырвала у наемника погребенного под телом своего товарища, электро-дубинку и принялась делать из них отбивную. После нескольких ударов, решила проверить, как там мальчишка. Он на четвереньках еле-еле уползал.

– Эй, парень! Встань и беги отсюда! – приказала я ему.

Парень, кажется, только сейчас понял, что может быстрее передвигаться – встал и уже резвее поковылял прочь, в сторону поселения.

– Ну-с, приступим, – пробормотала я и перешла к активным упражнениям, выгоняющим и хмель из моей головы, и глупость из задниц наемников.

2.

Раннее утро выдалось очень интересным. Потягиваясь и отчаянно зевая (на грани вывиха челюсти) я вышла из челнока. И увидела нечто, что заставило меня захлопнуть рот и смотреть, во все глаза, ожидая логического завершения: по парковке космодрома петляла серебристая «вейна» – неплохой такой энергомобиль. Для этой планетки очень даже шикарный мобиль. И он перелетал от одного корабля к другому, от челнока к катеру. И каждый раз, когда мобиль останавливался напротив стоянки того или иного судна, из «вейны» выбегал водитель и колотил кулаком в люк. По виду вылезающих на шум космолетчиков, и по их активной жестикуляции и артикуляции мне даже не надо было стоять рядом, что бы понять, что говорят этому психу из мобиля. Интересно вот только, что этот псих говорил им? Ведь, в конце его не били, с трапа вперед головой не отправляли летать, а только пожимали плечами и захлопывали люк перед носом раннего посетителя. Может этот бедолага хотел отправить невыгодный груз по опасному маршруту? И, кажется, мое желание узнать, чего хочет этот псих, могло осуществиться – пилот одного из кораблей, на вопрос шофера, ткнул пальцем в сторону моего челнока. Шофер повернулся. Нас разделяло расстояние в сто метров, но я прекрасно видела, как шофер «вейны» уставился прямо на меня. Х-м, интересно. Далее стало еще интереснее. Шофер подбежал к мобилю и что-то активно стал говорить своим пассажирам, которые, оказывается, все это время сидели внутри. Потом шофер сел за руль и взял направление в сторону моего челнока, то есть меня. Я стояла на трапе босиком в одной длиннющей футболке салатового цвета, которая служила мне ночнушкой. Волосы нечесаные, неумытая, неприбранная стою и поджидаю нежданных гостей. А гости лихо подлетели к моему трапу и выскочили из мобиля в количестве трех человек. Одного из них я признала – парень, которого я вчера спасла. Ну, и остальные двое, похоже, были его родителями. Оба высокие, ухоженные, Одежда на них как с иголочки, сидит точно по фигуре. Отец семейства, по виду местный деловой воротила, поднялся ко мне по трапу и протянул руку.

– Это ведь вы вчера спасли нашего оболтуса? – уточнил он на всякий случай. Его сынок, как вылез из мобиля, постоянно что-то говорил матери и кивал в мою сторону – сразу понятно, что он меня запомнил и узнал.

– Ну, да, – ответила я, не спеша пожимать гостю руку.

– Мы ваши должники! – с чувством произнес глава семейства, на свой страх и риск хватая мою руку. Тут матушка рванула ко мне с такой прытью, что я даже вжалась в стену челнока, не зная, что предпринять – эти семейные сопли-слезы всегда меня выводили из равновесия. Женщина со слезами и причитаниями обняла меня. А паренек скромно продолжал мяться у трапа. Да, недаром я приняла его за беспризорника – его одежда сильно отличалась от родительской. Он был в широченных бриджах неопределенного цвета, рубашка пятнистой расцветки была на десять размеров больше. На длинных, но мытых волосах, красовались какие-то нитяные плетения. Это, наверное, местная подростковая мода такая. Но не мне пацана критиковать, особенно сейчас, когда перед всем космодромом покрасовалась в своей безразмерной футболке.

А матушка спасенного мной ребенка, тем временем обильно смачивала слезами благодарности эту самую ночнушку. Я терпеливо ждала, когда закончится эмоциональное проявление благодарности и причитание женщины:

– Если бы не вы – не видать нам нашего ребенка! Спасибо! Вы – наш спаситель! Любой другой просто прошел бы мимо, а вы – нет. Вы пришли на помощь нашему сыну.

– Этот оболтус возвращался со дня рождения друга. Не пожелал дождаться мобиля с шофером, захотел получить острых ощущений, – проворчал глава семейства.

– Ой! Что же я тут стою! У меня же для вас есть кое-что! – и мамаша убежала к машине.

Воспользовавшись моментом, когда ему никто не мешал, глава семейства подошел ко мне ближе и произнес:

– Вы ведь занимаетесь перевозками?

– Ну, да.

– Я знаю, что для вас, лотцев, деньги никогда лишними не бывают, но платить в качестве благодарности за спасение сына как-то неправильно. Ведь сын для меня дороже всех денег. И таких денег у меня нет. Потому я обещаю, что я и мои клиенты и мои партнеры по бизнесу всегда будут пользоваться только вашими услугами. Если еще будете на нашей планете – знайте об этом. А уж мне всегда будут сообщать о вашем прилете. Я, Стефан Карнаус, обещаю вам это!

– Ух ты, – только и произнесла я, потрясенная столь щедрым предложением, даже фактом, перед которым меня поставили. Но я была не против этого, и уже сама протянула ему руку, как бы скрепляя договор.

А в это время мамаша лично занесла на трап корзину с фруктами, о которых я и понятия не имела или видела исключительно в инфосети в виде картинок. Женщина сунула мне в руки корзину, еще раз обняла и вернулась к мобилю. Глава семейства еще раз пожал мне руку на прощание и пошел вслед за женой. А парень скромно улыбнулся мне и набрался храбрости, что бы крикнуть, прежде чем залезть в мобиль:

– Спасибо!

– Ага, – ответила я и проводила энергомобиль взглядом, пока он не исчез с поля зрения. Зато соседи по парковке, и все, кто мог наблюдать и слышать наш разговор повылезали из своих кораблей, катеров, челноков, и, как досужие кумушки с интересом наблюдали всю эту сцену. Космолетчики месяцами были оторваны от общества и любые события на парковке космодрома были как бесплатные цирковые представления. У всех, кто не поленился вылезти из своих космических машин, на лицах было нарисовано любопытство разной степени.

– Всем доброе утро! – поприветствовала я соседей и скрылась внутри челнока.

Внесла корзину в кают-компанию, поставила ее на маленький столик и стала разбирать, с интересом разглядывая фрукты и нюхая их. И сердце замерло, когда на дне корзины обнаружила с десяток плиток НАСТОЯЩЕГО шоколада и банку до безумия дорогущего растворимого кофе…

Через полчаса, связавшись с терминалом и получив свое время для взлета, я еще раз вышла из челнока, что бы попрощаться со столь гостеприимной планетой. Я к этому времени была уже умыта и одета. И абсолютно довольна жизнью. Стояла на трапе, взирая, как мои соседи по очереди покидают парковку и направляются на взлетное поле. И, хотя утро было еще раннее, но движение на космодроме было очень даже активным.

– Кэп! – вдруг раздалось откуда-то из-под трапа. Я подошла к краю трапа и глянула вниз.

Под железной массой трапа сидел паренек. На вид ему было лет тринадцать. Худенький, в мятой одежде. Волосы грязные, нечёсаные. Но не сильно отросшие.

Еще один!

– Кэп, возьмите меня к себе на корабль. Пожалуйста, – протянул он так жалостливо, что мне тут же захотелось закрыться в челноке, и стартовать вне очереди. Но тут я вспомнила и вчерашних наемников, и всех мальчишек, которых гоняли по космическим станциям и по планетам. Этому мальчишке, похоже, тоже не повезло.

А он смотрел на меня такими большими, честными глазами, что во мне родился бунтарский дух, о существовании которого, я уже успела позабыть.

– Надо полагать, денег у тебя нет…

– Нет, кэп, – промямлил он, – Ни родителей, ни денег.

Вот теперь я напоролась на настоящего беспризорника. Не знаю, была ли это жалость или желание насолить копам и наемникам, но в тот момент я сделала то, чего ни за что и никогда не сделала бы еще вчера – нагнулась, подцепила паренька с его рюкзаком и одним легким движением вытащила его из-под трапа и закинула внутрь челнока. Он только пискнул, когда ударился боком о перегородку.

– Ладно, чудик, будешь моей контрабандой, – решила я и закрыла за собой люк. Так, на борт моего любимого, приятно пахнущего почти новым пластиком, энергообшивкой и бортовой электроникой, грузового челнока взошел, точнее, влетел, первый пассажир.

Паренек, крепко прижимая к груди рюкзак, поднялся с пола, помялся и оглянулся по сторонам.

– Первый раз что ли?

– Да, кэп, – кивнул он.

– Как звать?

– Алик. Просто Алик.

– Ну-ну, будешь драить палубу, Контрабанда, – пробурчала я и села за пульт управления, – Проходи в свободную каюту, нечего тут светится.

– Спасибо, кэп! – воскликнула Контрабанда и пробежал по коридору.

–Угу, – пробормотала я, проверяя предвзлетные настройки.

Парень немного замешкался у кают, пытаясь понять, какая из них свободна. Так как моя каюта почти ничем не отличалась от свободной – аскетически пустая, по-спартански скромная. Только на лежанке валялся мой планшет. По нему парень и определил, что эта каюта моя.

– Постарайся не раскидывать свои вещи, – посоветовала я, – если будет таможенная проверка, ты должен будешь оставить каюту в идеальном порядке, перед тем как я тебя спрячу. Понял?

– Да, кэп! – раздалось в ответ из каюты.

Когда состарюсь, напишу в завещании своим внукам, которых у меня никогда не будет, чтобы ни за что на свете не поддавались душевной доброте также легко, как я – это вредно для здоровья.

Прошло три дня после старта, а я уже озверела. Какой идиот сказал, что нет ничего лучше хорошей компании в долгом пути? Я – одиночка. И мне не нужны никакие компании, особенно в лице болтливого пацана. Доиграется, парень. Выкину в открытый космос, пусть бороздит его в свое удовольствие на автопилоте без скафандра…

– Кэп, а откуда у вас жаруды и кверты? – поинтересовался Алик, показывая на корзину с фруктами. Значит, именно так назывались эти фрукты? Жаруды и кверты. Очень интересно. Этот факт надо было взять на заметку.

– Отжала, – пробурчала я.

– Вы? Отжали? – кажется, моя контрабанда была искренне удивлена, – Вместе с корзиной? Ладно, фрукты – это я понимаю. Но зачем вам понадобилась корзина?

– Понравилась, – и выразительно посмотрела на паренька.

Но Контрабанда не заткнулся.

– Жаруды богаты витаминами, и очень сладкие. Их надо съесть в течение четырех суток. Потом они протухают. И если съесть протухший жаруд, то можно умереть. А вот кверты могут храниться целых шесть дней! В этих фруктах много кофеина и они поднимают давление и тонус в организме.

– Какая начитанная контрабанда, – констатировала я еще один интересный факт про моего первого, и надеюсь последнего, пассажира.

Ну и пришлось с ним пополам съесть жаруды. Они были просто обалденно вкусными. Но, для парня, похоже, это были не первые в жизни жаруды – он был более сдержан в своих эмоциях, в отличие от меня. Еще один интересный факт, о котором стоило задуматься на досуге.

– Кэп! Анекдот про космос! Прикольный! Значит так. Капитан крейсера обучает новичка и говорит: «Видишь кнопку на пульте?», а тот в ответ: «Да». Ну, тогда капитан опять говорит: «Вот в 8 утра ты его нажимаешь, а в 6 вечера выключаешь. Понял?», а новичок: «Hет». А капитан: «Повторяю. Видишь кнопку?», а новичок: «Да». Тогда капитан опять стал объяснять: «В 8 утра ты его нажимаешь, а в 6 вечера выключаешь. Понял?», а новичок: «Hет». Капитан опять: «Еще раз объясняю. Видишь кнопку?», а новичок: «Да». А капитан: «В 8 утра ты его нажимаешь, а в 6 вечера выключаешь. Понял?» И тут новичок как заорет: «Мужик, ты что тупой? Я тебе уже третий раз говорю – HЕ ПОHЯЛ!» – и Контрабанда рассмеялся.

Я тяжко вздохнула. Как такой умный парень может рассказывать такие глупые анекдоты, да еще так бездарно?

– Что? Не смешно? – удивился Контрабанда.

Неужели он искренне верит, что рассказал смешной анекдот?

– Ой! А я знаю еще один анекдот!

– Нет! – не выдержав, крикнула я, – Никаких анекдотов!

– Анекдот очень интересный!

– Анекдот по определению не может быть интересным! – возразила я, – Анекдоты призваны смешить, а не заинтересовывать.

– Да? – удивилась Контрабанда и ненадолго примолк.

– А у вас, кэп, классный челнок! Маленький, старенький, но классный, – вновь заговорил он.

– Еще раз оскорбишь мой челнок – высажу, – предостерегла я Контрабанду, на десятый день полета.

– Да я же ничего такого не сказал! Я же наоборот восхитился вашим грузовым челноком!

– Маленький и старенький…

– Ой, кэп, но это же, правда!

– Высажу, – решила я.

И, кажется, Контрабанда, поверил мне.

– Простите! Я не думал, что это так важно, кэп! Я больше не буду! Хотите анекдот?

– Объявление в инфо-сети: «Продам нано-мозги. Большие. Дорого».

– Угу, – промычала я.

На двенадцатый день полета, я начала отделываться одними междометиями.

– Ну, кэп, вы что, не поняли? Это же НАНО-мозги. А они вдруг большие! – Контрабанда стал разъяснять мне анекдот.

– Угу, – согласилась я, с умным видом глядя в лобовой иллюминатор, в темноту космоса.

– Ой, если не смешно, то вот другой анекдот. Планета Гурай. Армейский вербовщик рассказывает молодым гурайцам про службу в космической армии. Ну, типо там романтика и все такое. Руку поднял молодой гурайец и спрашивает: «А почему туда всех берут? Там ведь только крутые нужны». А вербовщик отвечает: «Привозят вас на военный крейсер. Первую неделю от всех отсеивают землян, вторую неделю от настоящих гурайцев отсеивают лотцев, а на третью неделю гурайцы сами прыгают»!!! Представляешь! Гурайцы в армии! Гурайцы прыгают!!!! – и закатился в хохоте.

– Ха-ха-ха, – произнесла с совершенно серьезным видом.

– Что? Опять не смешно?– Контрабанда с сомнением посмотрел на меня, – Ну, не расстраивайтесь, кэп, я вас научу смеяться.

Парень ходил по лезвию. Очень тонкому лезвию…

– Кэп! Я вспомнил один классный анекдот! Вам понравится. Значит так, летит по космосу корабль, за пультом управления сидят человек, гурайец и лотец…

– Слушай, Контрабанда, – прервала я его, надо полагать, на самом интересном моменте, – Давай договоримся, что ты не будешь меня мучить анекдотами, а я прекращу бороться с сильным желанием выбросить тебя в открытый космос.

– Ой, – только и произнес Контрабанда, – Но я думал…

– Не думай, не болтай, не мешайся – вот три правила на моем челноке.

– Но, как же так? Вам не одиноко от постоянной тишины?

– Я обожаю одиночество.

– Тогда почему взяли меня на борт? – удивился парень.

Сама себе удивляюсь уже пятнадцать дней подряд. Но не могла же я испортить свою репутацию и репутацию своих собратьев по планете, заявив вслух, что поддалась странному чувству – жалости.

– И на старуху бывает проруха, – ответила я и уставилась в расчеты траектории полета.

Контрабанда на время умолк.

Блаженная тишина! Только мерный гул мотора, электрики и биение сердца. Все работает в унисон. И лишь в абсолютной тишине это можно услышать и прочувствовать. Я пользовалась каждой минутой этого безмолвия, что бы успокоиться, привести мысли в порядок и подавить бушующую внутри меня злость. Я злилась на парня, конечно. Но больше всего на себя, что проявила слабость и испортила себе полет. И скорее всего это скажется на моей нервной системе. Наверное, если эта самая система существует у таких, как я, и у моего народа в целом.

Мое медитативное состояние прервали звуки из кают-компании. Похоже, Контрабанда решил приготовить нам обед.

– Кэп! Обед! – раздался его голос. И я обреченно поплелась в кают-компанию. Есть то хочется.

На шестнадцатый день полета Контрабанда очень старался выполнять мои правила поведения на челноке. Все утро он сидел в своей каюте тихо-тихо, но к полудню, по бортовому времени не выдержал добровольного заточения и покинул каюту. Достал боксы с едой из морозильного ящика, и, надорвав крышку, запустил процесс саморазогрева еды. Контрабанда пока молчал. И это радовало.

Моя каюта и каюта паренька примыкали к пилотной рубке и маленькому отсеку, в котором с трудом помещался узкий столик и морозильный ящик для пищевых боксов. Однако эти габариты не помешали мне окрестить отсек кают-компанией. Там мы ели, и я старалась отдохнуть. Обычно так и было, но не во время этого полета.

Но, сейчас я сидела напротив Контрабанды и внимательно наблюдала за ним.

На вид я не дала бы Алику больше тринадцати лет. Худой, нескладный, как всякий подросток, с черной нечесаной шапкой волос, он скорее походил на чучело огородное, чем на начитанного, образованного мальчика. Его манеры за столом, его речь – все кричало о благополучии, но не как о сиротливом детстве. Все хотелось спросить: «Так кто ты такой?», но пока еще не пришло время для допроса с пристрастием. Да и не стоило пока лезть в чужую душу. Он же не лезет. Даже имя не спросил, так и называл кэпом. И только я подумала об этом, как Контрабанда открыл рот и спросил:

– Кэп, а вы с какой планеты?

– С планеты Лот. Кажется, на моем челноке это написало красиво и четко, – пробурчала я, предчувствуя конец спокойствию.

– Это с той, что в галактике Гамма-8?

– Да, именно оттуда, – ответила я, с подозрением наблюдая за столь образованным беспризорником.

– А часто туда возвращаетесь?

– Что я в этой пустыне потеряла? Только сумасшедший туда полетит, будь она хоть трижды родиной, – кажется, мой ответ шокировал Контрабанду.

– Но она не всегда была пустыней, – возмутился он, – Говорят, что когда-то это была красивая планета.

– Ну да, пока какой-то гавнюк не решил сделать ее Вселенской помойкой. Ладно, все! Поговорили, а теперь убери тут за мной и собой.

Я, кажется, четко показала, что не желаю говорить о Лоте. Но мальчишка этого не понял.

– Гавнюк? Почему сразу гавнюк! – возмутился Контрабанда.

– А как еще назвать того, кто разрушает экологию чужой ему планеты ради денег? – поинтересовалась я, начиная потихоньку закипать.

– Разозленным человеком, наверное, – предположил Контрабанда, – Но, вам же, должно быть все равно, раз вы не любите Лот.

– Я ПРОСТО ТАМ НЕ БЫВАЮ, – отчеканила я каждое слово, что бы до Контрабанды дошло, что нарывается. Сунула ему под нос свой пустой бокс и добавила:

– Приступай к уборке.

И вышла из кают-компании, еле сдерживая желание придушить зазнайку. Это надо же! «Но, вам же, должно быть все равно, раз вы не любите Лот». Да как он смеет мне указывать на мое личное отношение к моей родной планете! Не его сопливое дело, почему я не бываю на Лоте! А что он там еще вякал? Ах да: «Говорят, что когда-то это была красивая планета». Я повидала на своем пути много таких жалельщиков, сочувствующих моей планете. И это при том, что сами жили и благоденствовали на планете, которая, наверняка, также приложила усилия к уничтожению экологии планеты Лот. Особенно меня добивает универсальная концовка, которая произносится со слезливым выражением лица: «Да кому сейчас хорошо?» За это многие у меня получали по носу. Кулаком. На этот раз я не желала калечить. Слишком мелкий противник.

Надо было отвлечься, что бы успокоиться. Проверила навигацию, и решила прослушать аудио-почту, до которой за эти три дня все руки не доходили. Были сообщения от заказчиков, от постоянных клиентов, от Серда. На все сообщения ответила, подготовила почву для будущих контрактов по перевозке. На послание Серда, наговорила целую поэму, прославляющую его предприимчивость, используя много ласковых слов о его неземной красоте, интеллекте вселенского уровня и заверила, что его неучтенный груз мной хорошо припрятан. Дабы не волновался.

Люблю выгодные дела и неучтенную прибыль!

Последнее сообщение было от условно мной называемых «родителей»: « Лика! Как ты там? Мы скучаем по тебе. Кстати, ты слышала, что на планете Патий-2 космоэкологи разработали био-экологический регулятор? Говорят, это чудодейственное средство поможет восстановить всю экологию нашей планеты. Только вот это чудо передадут правительству Лота не задаром. За этот регулятор их президент, господин Грэмос, заломил просто нереальную цену. Но наше правительство уже заикнулось, что ради восстановления экологии планеты готовы отдать всю казну. Хотя это покроет только половину запрошенной цены. Предлагают всем жителям планеты присоединиться к выплате за регулятор. Так вот, мы подумали, если у тебя есть лишние накопления, то было бы неплохо, если ты вложишься в уплату регулятора. С миру по капле и, глядишь, наберем нужную сумму…»

Дальше я не слушала. Сначала я потеряла дар речи. А потом просто взорвалась потоком самых бранных слов, которые только знала. Поносила Грэмоса, всю его политику, родню и предков до десятого колена всеми красочными и страшными словами. Не пощадила и самих жителей планеты Патий-2. Вскочила с кресла и тут же натолкнулась на Алика. Похоже, он все это время стоял у меня за спиной и наверняка подслушивал. «Ну, все! Попался под горячую руку!» – мелькнула мысль. Уже открыла рот, что бы отчитать за подобную наглость, а заодно сделать крайним во всех Вселенских бедах, но его слишком серьезный взгляд, такой не детский, остановил меня. Рот захлопнула, села обратно в кресло и пробурчала:

– Не светись тут, Контрабанда.

Контрабанда молча развернулся и ушел в кают-компанию наводить порядок.

Обычно уборка заключалась в собирании всего мусора и отправки его в шлюз мусоропереработки, через который все это добро прямиком отправлялось к соплам, в высокие температуры.

3.

В шестом часу после полудня по бортовому времени начались проблемы. Такая большая, проблема с опознавательными знаками планеты Феникс приближалась к моему челноку, делая вид, что просто летит мимо. Но вот мой компьютер упорно говорил, что корабль шел на сближение. Хорошо, что этот корабль я засекла за три часа до момента Х.

– Конрабанда! – приказала я, – В каюте прибрать! Вещи собрать! И готовься прятаться. У нас гости.

– А может, они мимо пролетят? Может быть, у них один курс с нами? – в надежде прошептал Контрабанда, выглянув из каюты.

– Нет. Судя по траектории – они идут на сближение, – разочаровала я его.

По звуку бурной деятельности идущей из каюты, Контрабанда не умел жить по-спартански аккуратно, как я. Ему потребовалось целых пятнадцать минут, что бы убрать в каюте, и войти в рубку с рюкзаком в руках.

– Зайди в сан-блок. Пролежишь в моем тайнике около трех часов. Может больше, – пояснила я.

Парень кивнул и ускакал в сан-блок. А уже минут через десять я вскрыла свой тайник.

– Ух ты! – изумился Контрабанда.

– Расскажешь кому – убью. Понял? – предупредила я Контрабанду. Он с совершенно серьезным видом кивнул и прижал к себе рюкзак.

– А я не задохнусь тут? – только спросил он.

– Нет, тут у меня все продумано и усовершенствовано. Лезь, давай.

Контрабанда без разговоров спустился в тайник, пододвинул мою настоящую контрабанду и улегся рядом на бок, подтянув под подбородок колени.

– И ни звука, – приказала я и закрыла крышку, вернув кресло на место. Слегка крутанула кресло до щелчка, запирая тайник.

Еще было время самой проверить каюту контрабанды, что бы обнаружить пару носков под лежанкой и зубную щетку на полке. Безжалостно отправив находки в мусоропереработку в шлюз, я еще раз внимательно оглядела свой челнок и заняла место у пульта.

И вот, спустя два часа, две лазерные пушки были направлены на двигатели моего скромного челнока, а через пару мгновений на панели зажглась кнопка связи. Нежданные гости мило стучались. Что ж, если сразу не расстреляли, значит, жить будем. Нажала на связь и передняя панель перешла в режим трансляции. С такого расстояния связь была просто отличная. Передо мной предстали накачанные мужики с квадратными лицами, не отягощенными интеллектом. Наемники. Хорошо, что не те, из которых я сделала отбивную на планете Шерп. Не хватало мне праведных мстителей. И я улыбнулась широкой улыбкой кинодивы Джей Кмиль Драм.

– Привет, – сладко пропела я, – Чем могу помочь?

Наемники моргнули синхронно пару раз. Но быстро вспомнив, кто они и с кем разговаривают, их кэп, с трудом подбирая правильные, литературные слова, обратился ко мне:

– Космический челнок «К-Лот», требуем впустить нас для проверки на наличие контрабанды!

– А не пошли бы вы к гайбикам беззубым! – возмутилась я.

– Во-первых, вы э-э… не в том положении, что бы отказывать нам. Во-вторых, по Кодексу Космической Безопасности, мы э-э… имеем право потребовать впустить нас на борт, если подозреваем у вас наличие контрабанды, опасной для э-э… жизнедеятельности всего Космического Сообщества, – тут ему сбоку протянули клочок бумаги, на который он мельком взглянул и авторитетно добавил: – Глава 147, пункт тринадцать.

Молодцы, заранее подготовились.

– Та же глава, пункт четырнадцать гласит, что на мой борт в подобной ситуации может взойти только один ваш представитель.

– Э-э-э… согласны.

– Вот и лады. Начинаю трансляцию ваших действий и состыковку.

Я отрубила экран и взялась за работу. Пока система проверяла герметичность соединения корабля с челноком, и выравнивалось давление в их отсеках, я надела бронежилет и повесила на пояс единственное оружие самозащиты, которое было на борту – электрошокер-дубинку. Не густо, но приобретать что-то более серьезное жаба душила.

Люк из стыковочного отсека повернулся и вошел наемник на две головы выше меня. Наверное, нашли самого храброго и отправили против лотца. И теперь этот храбрец изображал из себя серьезного, неприступного крутого парня. На обычного человека такое поведение произвело бы впечатление. Но не на меня. Однако, расстраивать храбреца не стоило, ведь его поддерживал корабль с двумя пушками.

– Прошу, – я гостеприимно развела руками, – Ищите. Если что, то я в рубке.

Уселась в кресло у пульта. С этого места, если развернуться, можно видеть весь челнок с кают-компанией, каютами, сан-блоком и в самом тылу запломбированную дверь в грузовой отсек. Места мало для меня одной, а уж если тут пытается развернуться крутой парень в полном снаряжении, да еще со сканирующей установкой, так вообще начинается шоу «Слон в посудной лавке». Он, бедный, крутился, вертелся, не зная, куда девать ноги и голову, да при этом обшивку стеновую, потолок и пол надо было проверить компактной рамой. И так, и сяк, мучился. Когда стал проверять пол в моей каюте так, что ноги у него оказались в кают-компании, я не выдержала и спросила:

– Вы хоть скажите, что ищите. Может, я могу помочь?

Роль пай-девочки всегда благотворно действовала на астро-таможенников. Было интересно, поверит ли моей невиновности матерый наемник. В ответ он что-то пробурчал, покряхтел и вылез так, что теперь ноги и пятая точка оказались в кают-компании.

– Откройте грузовой отсек, – последовала команда с его стороны. Потом он вспомнил что-то очень важное и добавил:– Пожалуйста.

– Люк запломбирован. Не мной. Клиентом, – постаралась я объяснить наглецу очень внятно и понятно, – Могу показать документы. Если хотите посмотреть, что я перевожу, то следуйте за мной до планеты назначения, а там и будете упрашивать моего клиента.

Наемник подключил коммуникатор и передал кэпу результаты обыска и мой отказ открыть грузовой отсек. После долгих выяснений деталей и извинений наемник раскланялся, перешел на свой корабль, а вскоре мы расстыковались и разлетелись в разные стороны. Подождав, когда корабль наемников скроется с экрана, я прошлась следом по всему челноку со сканером и выявила три жучка. Какая наглость! Вот и доверяй теперь наёмникам! Уничтожив жучки особо зверским способом, то есть, растоптав своими армейскими бутсами и сбросив в шлюз, я отправилась вызволять Алика.

Открыла тайник. Паренек был бледен, но, держался стойко. Во всяком случае вида не показывал, как ему плохо. Молодец.

– Жив? Впервые провожу тут человека.

– Да, все хорошо, кэп. Я вот только в туалет хочу, – краснея, ответил парень.

– Тебе горшок принести или сам сходишь? – съязвила я.

Парня как ветром сдуло из тайника. Я же не стала пока закрывать тайник. Наверное, интуиция сработала или сухая логика: если были одни наемники, то появятся и другие. Чем их моя контрабанда привлекла? Подумала было связаться с Сердом. Но передумала – слишком велик риск, что мою частоту прослушивали. Да и парня засветить не хотела, ведь я пока числюсь на хорошем счету у астро-таможенников. А найди они, или наёмники у меня контрабанду или незарегистрированного пассажира – то челнока, как и Космоса я не увижу ближайшие пять лет.

Прошла в кают-компанию, достала пищевой бокс и предложила перекусить пареньку, когда он, наконец, явился из сан-блока. И только мы закончили есть, как раздался сигнал с пульта управления.

– Быстро в тайник! – скомандовала я, схватив его за шкирку и таща в рубку.

– Как, опять? – воскликнул Алик, не дергаясь и не вырываясь.

– Опять, снова! Какая разница, ведь ты – контрабанда! – заорала я на него.

– Да я не против, кэп. Я ведь благодарен вам, – искренне ответил он мне и полез обратно в проем под креслом.

Я закрыла тайник, проверила расстояние до корабля гостей. Эти были не наемники, как оказалось через два часа. В гости пожаловала интергалактическая полиция. На мой челнок были направлены четыре лазерных пушки, а по связи без всяких «пожалуйста» и приведения статей потребовали впустить. Тут улыбка кинодивы была излишня. В данной ситуации подходило лицо удивленное и заинтересованное происходящим, а еще легкий налет возмущения, что меня посмели заподозрить в какой бы то ни было противозаконной деятельности. Естественно я впустила их. Села в кресло и с этим выражением на лице наблюдала, как двое полицейских пытались развернуться в челноке, проверяя сканерами стены, полы, потолок. Когда попросили освободить кресло, да и саму рубку, я не выдержала и спросила:

– А что вас интересует?

– Секретная информация, – буркнул в ответ полицейский, изучая кресло и пол под ним.

– Но я не провожу никакой секретной информации! – возмутилась я.

Тут появился третий полицейский – кэп интергалактического полицейского корабля. Он уже не помещался в проходе от кают к рубке, потому я могла наблюдать только его голову, высунувшуюся из-за стеновой панели. Голова разинула рот и произнесла:

– Конечно, вы не провозите секретной информации. Просто мы не можем сообщить, что ищем, так как это проходит под грифом «Секретно».

– Но я провожу обычный груз, никак не связанный с политикой, вооружением и научными открытиями! – я уже готова была кричать от возмущения, – И за сегодня вы уже не первые, кто проверил мой грузовой челнок!

– И не последние. К нам скоро присоединятся военные, – сообщил полицейский кэп и исчез.

– Что?! – закричала я, но мой крик перекрыл сигнал с бортовой панели, сообщающий о приближении очень большого космического корабля. И тут же лобовая панель транслировала изображение, как перед носом челнока завис военный крейсер, и еще шесть пушек было направлено на меня бедную.

Военные не стали даже утруждать себя выходом со мной на связь. Но панель взбесилась, выдавая всевозможные сигнальные звуки. Просто какофония какая-то!

– Они хотят взорвать меня!!! – закричала я.

Стоявший рядом полицейский, сперва отшатнулся, а потом схватил меня за плечи, встряхнул и приказал:

– Заткнись! Никто не собирается стрелять в твой челнок! Они просто сканируют его!

И тут мне стало по-настоящему страшно. Хотя мастер, сделавший тайник, уверял, что его не засечет ни одна навороченная, суперсовременная техника, мне все равно стало не по себе. У военных не просто навороченная, суперсовременная техника, у них мегонавороченная и мего-суперсовременная техника Космического размаха!!! И теперь мне без всяких дураков стало как-то очень не хорошо.

– За что? – прошептала я, – Что я такого сделала?

– Может и ничего, – ответил полицейский, сворачивая сканерную, уже бесполезную в данной ситуации установку, – Мы останавливаем и обыскиваем всех, кто вылетел с планеты Феникс тринадцатого числа этого месяца.

– Почему?

– Секретная информация, – последовал знакомый ответ.

Часть третья. Как стать героем планеты.

1.

Час спустя я сидела на узкой кровати в каюте, нервно подергиваясь от пережитого шока. Еще через час я смогла прийти в себя и начать связно мыслить. Для начала я проверила челнок на новые жучки. Потом проверила наличие незваных соседей, вроде военного крейсера за бортом. На космическом горизонте было все чисто. Наконец я открыла тайник. Паренек выглядел не лучшим образом: весь бледный, испуганный.

– Знаешь где туалет, – буркнула я.

Парень пролежал в тайнике пять часов. И теперь он, постанывая, вылез оттуда, потянулся и отправился по делам. Хорошо, что тайник был оборудован системой вентиляции, так как некоторые виды контрабанды нуждались в кислороде, да и вообще в проветривании.

Я уставилась на металлический ящик, провозимый мной без документов, за который Серд обещал круглую сумму. Причем предоплата уже прошла на мой счет в Международном космобанке планеты Крип. Эта планета напоминала историческую Швейцарию тысячу лет тому назад. Куда, кстати, и везлась эта дорогущая контрабанда.

Я достала ящик, повертела его. Задумалась. Было как-то не по себе от того, что Серд подставил меня, подсунув опасную контрабанду, за которой охотятся все, кому не лень. Он нарушил наш главный уговор: никакого оружия, политических документов и научных разработок. И вот теперь я из-за его подставы, хожу по самой грани, по самому краю между смертью и тюрьмой! О жизни и свободе мыслей у меня уже не было.

Иногда полезно иметь разнообразные знакомства. Например, полицейского с родной планеты, который мог по доброте душевной подарить на День Планеты электроотмычку. При помощи подарка я взломала код замка и открыла ящик.

Так! Из-за бутылки старинного вина военные и интергалактическая полиция вряд ли встанут на уши и пробороздят значительное космическое пространство, даже если они все там будут алкогольными гурманами. Закрыла ящик, вернула кодировку назад, что бы клиент ни о чем не догадался, положила ящик на место. Значит, весь этот сыр бор и правда по чистой случайности и я просто попала под чью-то раздачу? Или нет? Контрабанда в это время вышел из кают-компании, дожевывая ужин. Такой милый мальчик, с умными и шустрыми глазками. Гайбики беззубые! Мы посмотрели друг на друга, и я милым голосом произнесла:

– Алик. Солнышко, подойди, пожалуйста.

Но умный мальчик заподозрил подвох и не тронулся с места.

– А ну иди сюда! Контрабанда ходячая! – заорала я.

– Да, кэп, – понуро повесив голову, парень вошел в рубку.

– Кто ты? И почему тебя ищут? – начала я допрос, посадив ребенка в кресло.

– Я – не преступник, кэп! – пролепетал парень, вжавшись от испуга в спинку кресла.

– Ври больше! Ищут не меня и не мою настоящую контрабанду. Ищут тебя! Почему?

– Ну, я… – замялся парень, – Я никто. Меня никак не могут искать.

– Не ври, что ты «никто»! Для беспризорника, ты слишком образован, начитан и знаешь на вкус такие редкие и дорогие фрукты, как жаруды и кверты!

– Я простой ребенок! Я – беспризорник! – заныл мальчишка.

– Не ври! – вышла я из себя, схватила Контрабанду за плечи и стала трясти, так, что у того зубы застучали, – Я буду трясти тебя до тех пор, пока ты не скажешь мне правду!

Парень не выдержал такой тряски и десяти секунд.

– Я – сын Генриха Грэмоса, – закричал он.

Я выронила контрабанду на кресло и пару секунд тупо соображала.

– Что! – голос сам собой сорвался на фальцет, – У меня тут сыночек президента Грэмоса?!

Парень закивал головой, но под моим гневным взглядом опять сник.

– Почему ты тут? Как? – не могла я понять. Что я хорошо знала о президентах, так то, что вокруг них и членов их семей охраны, как пчел вокруг улья.

– Я сбежал, – объяснил парень.

Он сбежал! Меня сегодня трижды проверяли, сканировали, обыскивали все кому не лень, только потому, что ЭТОТ президентский сыночек решил сбежать!

– Значит, у меня тут проблемы из-за того, что избалованный мальчишка недополучил от папочки долгожданной игрушки и сбежал! – пришла я к единственному выводу, который приходил мне в голову.

– Нет, кэп! Я сбежал не поэтому.

– Да ну! И чем тебе не угодил папаша? Я слышала, Грэмос в золоте купается. Неужели тебе меньше от его щедрот перепало? – я снова стала закипать.

– Все было не так! – упрямо повторял Контрабанда.

– А как? Что заставило избалованного мальчика сбежать от любимого папочки?

– Да ему все равно, что я делаю! Помру, и не заметит! А ищет меня только по своим личным интересам! – закричал в ответ Алик.

Я опять зависла на пару секунд, переваривая слова Контрабанды.

– О! – только и смогла я ответить.

– Он… он, – Алик, с трудом сдерживая слезы, прошептал, – Он хочет разорить твою планету.

– Лот?

– Да.

Я стояла над парнем, уперев руки в бока, а он сидел и обиженно смотрел на меня, точно это я его папочка.

– Рассказывай, давай. Не молчи, – приказала я.

То, что я услышала, мне совсем не понравилось:

– Он, вообще то, не плохой человек, – промямлил Алик, – Он помогает малоразвитым планетам, решает межкосмические конфликты, но при этом ненавидит планету Лот. Вы, кэп, знаете, что именно он был тем… говнюком, как вы сказали, который сделал из Лота космическую помойку?

Сюрприз! Век живи – век информацию накапливай.

– Нет, не знала. Спасибо, что просветил. Теперь я знаю, кого упоминать в моих злобных молитвах, – искренне поблагодарила я.

Паренек только печально улыбнулся и продолжил рассказ:

– Я не знаю, за что отец так не любит вашу планету, но он даже говорить не может о ней спокойно. Он ненавидит всех на Лоте. Всех до последнего человека. Я не пойму, почему он еще не направил войска туда.

– Это разрушило бы его образ миротворца, – объяснила я и добавила, злобно усмехаясь, – И лишился бы своей армии.

Алик пожал плечами.

– Может быть. Но сейчас он хочет вас всех разорить. Пять лет назад он спонсировал научный экологический центр. Хотел, что бы они разработали био-экорегулятор для Лота. Ученые обрадовались, что могут сделать что-то полезное, великое. И, короче, они работали, вкалывали, а отец их еще вдохновлял. Говорил, что это изобретение останется в истории на века. Ну, они и создали этот био-экорегулятор. И назвали «ВП-Лот».

– И что означают эти буквы: «В», «П»? – поинтересовалась я.

– Воссоздатель планеты.

– Да ладно! И что, этот «ВП-Лот» работает?

– Проверили на незаселенной карликовой планете 69-ТИ. Там, я слышал, почва была такой же, как и на Лоте. И водные ресурсы отсутствовали. А после применения био-экорегулятора вся эко-структура планеты поменялась в течении двух месяцев.

Я уже хотела начать поливать грязью папашу Алика, но замолчала. Вспомнила космическую историю и все поняла. А вот Алик историю, похоже, плохо изучал. Да и просвещать его сейчас я не имела ни малейшего желания. А еще я вспомнила, как месяц назад крутилась и вертелась между астроидами, приведенными в движение катастрофой. Как называлась та карликовая планета?

Я повернулась к пульту и вошла в память компьютера. Открыла файлы, и на лобовой панели тут же стала транслироваться запись той катастрофы, точнее результата катастрофы, свидетелем которой я стала.

– Видишь это? – спросила я, указывая на изображении огромное количество камней, летящих по космосу.

– Что это? – от испуга, Контрабанда перешел на шепот.

– Это то, что осталось от этой самой планеты 69-ТИ.

– А… это та самая планета… Отец, приказал, – пояснил парень, и тяжко вздохнул, – Он не захотел, что бы за его счет заселили 69-ТИ. Вот и приказал уничтожить.

– Та-а-ак, – протянула я, – Понятно.

И выключила запись. Я стояла у пульта, угрюмо размышляя, в какую переделку попала. Но тут ход моих печальных мыслей прервал Контрабанда:

– Я потому и выбрал ваш корабль, кэп. «К-Лот» – этим все сказано. И мне повезло, что кэп – женщина. И пока я прятался всю ночь под трапом вашего челнока, я многое успел обдумать и передумать. Но в то утро, когда вы «отжимали» корзину с фруктами у благодарных родителей, я понял, что сделал правильный выбор.

– А от меня ты чего хочешь? – поинтересовалась я.

– Я подумал, что вы поможете мне.

– Сбежать? Выставить ноту протеста твоему отцу? Да меня же обвинят в киднеппинге!

– Не хочу я ничего выставлять отцу. Я вашу планету хочу восстановить. Бесплатно. Я украл единственный экземпляр «ВП-Лот»! – обиженным тоном воскликнул парень.

За последние восемь часов у меня было много стресса, и я получила слишком много неожиданной и опасной информации. Потому не удивилась, что в третий раз опять потеряла дар речи.

– О! – выдохнула я, но уже совсем по-другому стала смотреть на Контрабанду. Нет, на юного Робин Гуда.

– Вы, ведь, поможете мне, кэп? – спросил он, и уставился на меня с просительным, щенячьим выражением на лице.

Помогать ему – подобно самоубийству. И что бы до юного Робин Гуда это дошло я начала с простых вопросов:

– У тебя есть план действий?

– Нет, кэп.

– Ты знаешь, как активировать этот «ВП-Лот»?

– Нет, кэп, – с каждым «нет» парень становился все мрачнее и мрачнее.

– Ты знаешь, что если тебя и оставят в живых, то меня точно убьют за этот «ВП-Лот»?

Парень растерялся. Он и не думал, что привлекая кого-то со стороны для осуществления своей затеи, он рисковал жизнью этого человека. Или лотца.

– Нет, кэп, не знал, – промямлил он и, с совершенно расстроенным видом, стал рассматривать свою обувь.

– Отец знает о твоих грандиозных планах? – продолжала я допрос.

– Скорее всего – да, – единственный положительный ответ только добавил мрачности в общую картину происходящего.

Мы оба сидели и размышляли. Ну, я надеялась, что юный Робин Гуд размышлял. Я же ждала, когда паренек хоть слово произнесет. И минут через пять он выдал:

– Так что же делать, кэп?

Лично у меня была одна неплохая идея, и я ее озвучила:

– В этом бескрайнем космосе есть еще несколько планет, которые нуждаются в экологическом восстановлении. К примеру: планета Куна из звездной системы Сириус. Милая планета, милые, богатые жители. Там, кстати, по статистике самый низкий уровень преступности, среди известных мне развитых планет. Ни люди… да и вообще никто не виноват в том, что у них стало совсем все плохо с экологией. Ты мог бы помочь им. Я рекомендую тебе продать им этот регулятор. Кунанцы способны оплатить столь бесценную услугу. Ты, даже можешь не наглеть с ценой, как твой отец. И все равно этих денег тебе на всю самостоятельную жизнь хватит. Да и мне, как соучастнику, надеюсь, перепадет.

В ответ гробовое молчание.

– Честное слово! Это и ближе от планеты моего назначения, и реально поможешь хорошим людям! – начала я отговаривать парня от бредовой идеи совершить бессмысленный робингудовский поступок.

– «ВП-Лот» создавался для Лота! И он будет применен там! Да как вы можете отговаривать меня?! Это же ваша планета, кэп! – уперся парень. Наверное, весь в папашу.

Как-то незаметно мы стали говорить на повышенных тонах. А у меня руки чесались встряхнуть мальчишку, да дать пару тумаков.

– К гайбикам этот Лот! – заорала я, – На нем свет клином не сошёлся!

– Сошелся! – заорал в ответ парень.

– Геройский поступок хочешь совершить?! В космическую историю войти героем?! Размечтался!

– Нет, кэп! Я просто хочу все сделать по справедливости! – и он заплакал.

Я перестала махать руками, злобно пыхтеть – устала. И опять меня заело это странное чувство – жалость. Не стоит на парня так наседать, он ведь еще ребенок…

Идеалист сопливый!

Впервые перевожу такую невыгодную для себя контрабанду.

– Как хочешь, Контрабанда, но я не полечу на Лот. Я и так катаю тебя, кормлю и все бесплатно. На Крипе найдешь себе другой корабль и других дураков.

– Тогда, кэп, на этом Крипе я сообщу властям, что вы похитили меня!

– Что?! – не поверила я своим ушам.

И я его еще пожалела! Поила, кормила, прятала!

– А то, что слышали!

Вот тут я уже замахнулась на него, но вовремя остановилась. Я – существо разумное и умеющее держать себя в руках. И сопливая ходячая контрабанда не выведет меня из себя. Как бы он не старался. Что ж, если хочет попасть на этот Лот, то он туда попадет.

– Ладно, Шантажист. Как скажешь. Освободи кресло! – приказала я.

Паренек, совсем хмурый слез с кресла и, выходя из рубки, пробурчал:

– Меня Аликом зовут.

– И займись ужином для меня, Шантажист! – приказала я, – Нам с тобой еще долго лететь.

– Спасибо, кэп! – обрадовался он и развил бурную деятельность в кают-компании.

Я же проверила навигацию, сканеры, радиочастоту. Все в порядке. И тогда откинулась на спинку кресла, задумавшись о своем непростом положении.

Мне было жалко жителей моей планеты, что их хотят обобрать, заставят платить за вполне законное желание жить среди зелени, чистых рек, животных. И так же понятно было желание президента Грэмоса уничтожить экологию на Лоте. Я все время думала, что наш глупый президент опять кому-то задолжал, и расплатой стала экология Лота. Из нашей планеты десятилетия делали помойку: свозили весь космический мусор, радиоактивные отходы. Закапывали, топили, сжигали и все у нас. Население возмущалось. Но нам умело напоминали наши грешки и мы умолкали. Нет, нас не совесть мучила, а закон «о побежденных» сдерживал. Теперь, мне стало понятно, что уничтожение экологии Лота – не просто наказание за прошлые деяния, а это была особая месть. Личная месть президента Грэмоса. Однако, мы вполне можем жить где угодно. И когда Грэмос понял, что нас не проймешь такой мерой, то решил разорить. Без инвестиций нас станет меньше… И тут, его сынок-идеалист и я встреваем в этот грандиозный план по уничтожению рассадника в прошлом космических наемников и пиратов. Но понимать – это одно, а принимать – другое. Если у меня есть душа, то именно она не принимает всего этого безобразия, бесчинства по отношению к жителям моей планеты. Ведь, если по совести, мы все давно уже искупили не только свои, но и Вселенские грехи. Пора было остановить весь этот произвол. И как же было бы здорово озеленить Лот! Вновь вздохнуть чистый воздух. Вечером, выйдя на улицу, почувствовать запах утомленной жарой земли, или прелых после таяния снегов листьев, или после грозы, наполнившей озоном воздух! Как на планете Земля. Глядишь, я еще и выгоду какую с этой махинации поимею.

Одно но: мне заказан путь на Лот. Вот так.

Через неделю мы уже были у планеты Крип. До входа в ее пространство, я вскрыла дверь, ведущую в грузовой отсек. Единственный официальный груз, который я везла на Крип, стоял в сторонке, совсем одинокий, привязанный ремнями к полу и потолку и аккуратно обмотан тканью. Я тихо подошла к серебряной упаковке и стала внимательно изучать материал на том месте, где он соприкасался с дырками для воздуха. И именно в этих местах, материал покрылся черными пятнами. Интересно. Я постучала по коробке. Никто не шипел, ничто не тряслось. Пятна темнее не стали – это обнадеживало. Что это вообще было такое, мне было невдомек. Но ощущение, что я правильно все сделала, крепло с каждой минутой. Теперь мне надо было снять с груза материал, что бы клиент не увидел всех моих предосторожностей. И не задался вопросом, как я вообще попала в запломбированный грузовой отсек. Оторвала от рулона кусок ткани и намотала вокруг головы на уровне носа и рта. Надела рабочие перчатки, валяющиеся на полу, и стала разматывать груз. Когда ткань уже была полностью размотана, я решила повнимательнее разглядеть темные пятна. И так и сяк покрутила пятно перед глазами и поняла, в конце концов, что это не окраска, а споры темно-синего цвета. Интересные отходы от диковинного растения. Запаковав ткань в кусок полиэтилена, я отнесла его в мусоропереработку. Шантажист стоял в дверях своей каюты и с интересом наблюдал за моими действиями. Когда я стала закрывать дверь в грузовой отсек, вновь предупредила его:

– Если расскажешь кому…

– Вы меня убьете, – продолжил за меня парень.

Я вставила дверь обратно, проверила пломбу и повернулась к шантажисту. Он был абсолютно серьезен. Я тоже, потому поправила его:

– Нет, просто оставлю на Крипе.

Парень что-то недовольно стал бормотать. Я же прошла в рубку и села за пульт.

– Закрепись! – приказала я парню, – Как приземлимся, нас посетит таможня. Спрячешься на это время. Потом я должна буду связаться со своими клиентами. Это время ты можешь провести у себя в каюте. В течение дня я должна буду закупить провизию на месяц полета, воду заказать – короче, меня долго не будет.

– А если кто придет? Начнет в челнок ломиться? – забеспокоился парень.

– Система сообщит тебе неприятным писком. Тогда ты спрячешься в тайнике. Крышку на себя потянешь, и будешь тихо-тихо лежать. Понял?

– Да, кэп, – ответил он и ушел в каюту, закрепляться для посадки.

Вошли в слой атмосферы, и на малых оборотах, сопротивляясь притяжению планеты, стали спускаться. Челнок трясло немилосердно в течении двадцати минут, но уже в нижних слоях атмосферы, давление уменьшилось, и можно было начать пилотировать в сторону космодрома. Вскоре, космодиспечер сообщил данные о номере парковочного места, для подготовки осмотра челнока таможней. Подлетая к посадочной площадке, я увидела, что к моему месту парковки уже стягивались машины. Три – таможенники, и одна – гражданская. Видимо, клиент прибыл. Уж слишком быстро. Для клиента – нормально. Но вот таможня проявила особую прыть. К тому же их количество настораживало.

– Так, контрабанда! Отцепляйся от лежанки и ползком с вещами ко мне! Быстро! – закричала я.

Парень без лишних вопросов приполз в рубку. Я тоже отстегнула ремни безопасности и приземляла челнок стоя. Как только парковочные установки приняли на себя всю тяжесть челнока, я крутанула кресло, приоткрывая тайник. Парень ужом вполз в него и улегся в уже привычную для него позу. Я захлопнула крышку, опять крутанула кресло и пошла открывать входной люк для таможни. Интересно, что ожидало меня в этот раз? Придав лицу выражение безмерной усталости и равнодушия ко всему, что происходит, я впустила на борт троих таможенников.

– Документы, – потребовал один из них. Другой таможенник, развернул сканирующую установку, третий сразу прошел к двери, ведущей в грузовой отсек. Я же открыла на планшете транспортные документы на челнок, свои личные документы и договор на перевозку официального груза. Все это подверглось тщательной проверке. Второй таможенник, старался уместиться в проходе между каютами и сканировать при этом пол, потолок и стены. Третий внимательно изучал скан-пломбу на двери.

– Что-то вы не особо удивляетесь такому количеству представителей таможни, – заметил, тот, что проверял документы.

Я равнодушно пожала плечами и ответила скучающим голосом:

– В последнее время почти на всех планетах, где я была, таможня вот так работает. Да и после того, как мой челнок военный крейсер просканировал – меня вообще ничего не удивляет.

– Крейсер?! – удивился второй таможенник.

– Ага. Неделю назад крейсер завис прямо перед носом челнока. Вся система управления просто взбесилась. Я думала, что меня расстреляют. Но вряд ли бы военные это сделали, когда у меня на борту были представители галактической полиции.

– Эти тоже вас проверили? – удивился третий таможенник.

– И они, и еще какие-то наемники. Короче меня проверили все, кому не лень. А все потому, что мне повезло вылететь с планеты Феникс в неудачный день. Кошмар.

Третий таможенник протиснулся к выходу и выскочил к мобилю. Я повернулась к лобовой панели и с интересом наблюдала, как таможенник вытянул из мобиля сотовый телефон дальней связи и стал названивать куда-то. Минут через пять закивал, отключил связь и пошел к челноку. Двое таможенников, оставшихся в челноке, тут же повернулись к нему.

– Этот челнок подвергся тотальной проверке.

Таможенники даже потеряли всякий азарт.

– Да вы проверяйте, если так нужно, – постаралась я подбодрить их.

– Тут проверять уже нечего, – пробурчал тот, что изучал мои документы. Поставил скан-визу, и пошел на выход. За ним подтянулся и тот, что крутился со сканирующей установкой.

Как только таможня откатила в сторону терминала, из дорогущего черного мобиля вылез шофер. Опять костюм и белая рубашка. В последнее время эта архаика просто преследует меня. Я спустилась по трапу ему на встречу.

– Я за грузом, – сообщил шофер, протягивая мне планшет с договором. Я сверилась со своим договором: скан-печать соответствовала, подпись – тоже.

– Отлично, – промурлыкала я с видом глупой блондинки и повела клиента к погрузочному люку, – Вы один?

– Ну, да, – последовал ответ.

– А вы донесете? – поинтересовалась я, подойдя к люку и при помощи скан-подписи клиента разблокировала пломбу. Тяжелая панель стала опускаться вниз со скрипом и странным дребезжанием. Я поморщилась – нехорошо, когда клиенты видят и слышат, насколько мой челнок старый. «Надо смазать», – решила я и поставила в памяти очередную галочку. Эх, сколько не ремонтируй старые машины, все равно будут разваливаться буквально на глазах. И не только на моих глазах, но и на глазах клиентов! Что очень нехорошо. Хотя… это как посмотреть. Я погладила свой челнок по обшивке и нежным голосом пропела:

– Бедная моя рабочая лошадка, – глянула я на клиента и объяснила, – Мы с ней и через тернии и через мертвые зоны – все вместе.

Но клиент, кажется, и не слышал меня. Он с интересом смотрел в грузовой отсек. Я тоже туда заглянула. Вроде все на месте. И даже груз. Чего он там увидел? Я еще раз посмотрела на клиента, теперь он выглядел немного разочарованным. Но его состояние вполне можно было приписать к осознанию, что ему одному придется тащить эту посылку. И, как в подтверждение моей догадке, он произнес:

– Не поможете до машины донести?

– Я? – изобразила не столько удивление, сколько глубокое оскорбление. Изящным движением руки я откинула волосы со лба, – Вы смеетесь?

– А вы разве не с Лота, – пуще меня удивился клиент.

– Ну, – смущенно улыбнулась я, – Лотцы разные бывают.

Но клиент, кажется, не поверил мне. Он смотрел на меня с подозрением. Я тоже в долгу не осталась – уставилась на него большими глазами, полные искренней наивности. Еще и поморгала пару раз. Клиент, что-то пробормотал себе под нос, но пошел один в грузовой отсек.

– Там на ремнях пимпочки – щелкните их и эти фиговинки отстегнутся, – пропищала я ему вслед. И получила в ответ еще один удивленный взгляд. А я снова захлопала ресничками и мило улыбнулась.

Клиент провозился с грузом почти полчаса – пыхтел, тащил, нещадно обдирая о парковочное покрытие серебряный короб. Потом небрежно забросил в энерго-мобиль, сел в него сам и укатил. Я проводила взглядом странного клиента, подняла с земли бумажный бант, оторвавшийся с короба, закрыла люк, и пошла освобождать обе мои контрабанды. Но перед этим я зашла в свою каюту и достала из-под лежанки старый рюкзак. У меня там лежало несколько таких грязных, порванных сумок, припрятанных для незаконных дел. Положив рюкзак у кресла, я, наконец, открыла тайник и выпустила на волю паренька. Контрабанда, еле выполз, потянулся и хитро улыбнулся мне.

– Кэп, как вам удается их всех обмануть? – поинтересовался он, – Уже столько раз обыскивали челнок, а никто ничего не смог найти.

– Просто я училась у лучших, – ответила я и вытащила свою основную контрабанду.

– У кого? – не унимался парень.

– Не скажу. Если бы я болтала о своих учителях на каждом углу, то контрабандистов моего уровня было бы намного больше. И начался бы экономический хаос во Вселенной, – абсолютно серьезно сказала я, упаковывая контрабанду в рюкзак. Села за пульт, и стала ждать связного. Человек Серда мог появиться внезапно и с любой стороны. Потому, я смотрела во все глаза, стараясь не упустить момента передачи. Мой челнок парковался между двумя вполне новенькими кораблями с усиленными двигателями. За ними и впереди них в ряд стояли космические машины разных видов и классов, в конце длинных парковочных рядов, чуть правее виднелось крыло здания терминала. По дорогам между парковочных мест постоянно сновали мобили таможни и охраны. Так же курсировали погрузочные платформы и транспорт клиентов. Надо было все сделать быстро и четко, как обычно. Только вот парень мешался – сидел у кресла и все что-то говорил и говорил. Но я не прислушивалась к его словам. Просто сидела и наблюдала. В один момент я встала, повесила рюкзак на плечо, прошла к люку, открыла его, вышла на свежий воздух по трапу. Спустилась и закинула рюкзак между чемоданами и сумками в пролетающей мимо меня платформе. Когда платформа была у соседних кораблей, я, для пущей убедительности, еще кулаком помахала вслед.

– Совсем обнаглел! Чуть не сбил меня!

Вот и прошла передача груза.

Прежде чем заняться остальными делами, оставила мальчишке подробную инструкцию, зазеркалила переднюю панель, включила охрану.

– Свет не включать! – приказала я, надевая поверх легкой рубашки свою любимую куртку, – Люк никому не открывать. Я сама открою. Даже если кто-то будет стучаться и блеять моим голосом – не верь. Понял?

– Да, кэп, – кивнул Контрабанда.

– Буду поздно, – произнесла я и сама не поверила, что говорю это кому-то. Странно было и не совсем привычно. Хотя к подобному и не стоило привыкать. Еще немного, и я избавлюсь от этой невыгодной контрабанды.

Все еще находясь под впечатлением от собственных слов, я покинула челнок и пешком направилась в сторону терминала. Шла, и сама себе удивлялась – я, как последняя мамочка-дамочка, готова терпеть эту сопливую контрабанду на своем челноке еще целый месяц! Ради чего? Ради постоянных проверок со стороны таможни, полиции, военных? Или ради гениальных анекдотов, которыми меня пичкал Контрабанда? Денег – ноль. Из-за этой затеи, мне пришлось отказаться от законных перевозок. Ах, да! Я же Лот спасу! Если, правда, перед этим мои собратья по планете меня не прибьют.

Одни сплошные минусы от всей этой затеи.

И вот с такими печальными мыслями я вошла в терминал. Просторное, светлое, богато отделанное здание с крышей-куполом. Как и во всех стандартных терминалах, тут так же были залы ожидания, онлайн-кассы и, конечно, мои любимые офисы налоговых и визовых служб. Прошлась по всем офисам, везде все заплатила – я же честный перевозчик, деловой лотец! В таких очень важных местах для моего официального бизнеса, я веду себя очень спокойно и сдержанно. Но, видно, сказались напряженные дни этого перелета: поцапалась с роботом-консультантом у налоговиков. Заплатила штраф за причинение материального ущерба. Отдавила, как бы нечаянно, ногу чиновнику в визовом отделе. Очень долго извинялась. Пришлось сунуть взятку, что бы дали визу. Очень недовольная собой я вышла в зал ожидания, огляделась в поисках аптеки, но тут в море лиц мелькнуло знакомое лицо с колючим взглядом. Сердце даже сбилось с ритма. Вообще то, у лотцев не бывает проблем с сердцем. Вообще никогда. Но, похоже, мой незаконный пассажир осуществил давнюю мечту всех землян – довел хотя бы одного лотца до предынфарктного состояния. Молодец, парень! Выпишу персональную грамоту. А вот лицо убийцы я потеряла. Может быть, показалось, померещилось. Вполне возможно, судя по моему нервному состоянию. Аптеки в зале терминала не было. Пришлось топать к складам оптовой торговли за продуктами и водой. А там, мне на радость, обнаружился большой выбор антистрессовых препаратов. Запаслась ими по оптовой цене на полгода вперед.

Крип была развитой планетой. Тут и курортные места были, и промышленная отрасль развивалась семимильными шагами. Потому цивилизация начиналась почти сразу за космодромом, а точнее в двухстах метрах от него. Но цивилизация особенная: бары, кафэшки, развлекательные центры для больших и серьезных мужиков, где заключались сделки разных масштабов по перевозкам с одной планеты на другую. Все сверкало неоновыми огнями и рекламами. Из каждого заведения звучала музыка, да так громко, что на улице все мелодии смешивались в жуткую какофонию. Но посетителям и прохожим это нравилось – это был свой неповторимый стиль космодромовского района Клезиана. И в этом районе у меня было свое любимое кафе. Но впервые за всю мою деятельность как перевозчика, я вошла в него не для переговоров и не в поисках клиента, а просто поесть. На душе кошки скребли. Еда в рот не лезла. Настроение ухудшалось с катастрофической скоростью. Хорошо еще, что в своем любимом кафе ни с кем не поссорилась. Хотя очень хотелось, и руки прямо так и чесались, на ком ни будь отыграться. Чтобы не испортить отношения с хозяином заведения, по-быстрому расплатилась и вышла на свежий воздух. Снаружи уже знатно потемнело. Ветер гулял по улицам поднимал в воздух бумагу и пакеты, но не приносил прохлады. Было душно, а значит, скоро должна была разыграться не слабая буря. И лучше было убраться с улицы, если я не хотела вымокнуть до нитки. Я направилась в сторону терминала. Пройдя Клезиан, я вышла на пустынную территорию длиной двести метров, которая разграничивала Район и космодром. Что такое двести метров? Даже для человека – ничто. Но именно на этом отрезке от цивилизации до цивилизации меня ждала проблема – мой старый знакомый. Борька Ржавый с компанией в пять человек поджидал меня ровно на середине пограничной территории.

Неужели я так расслабилась, что стала предсказуемой? Вон – стоят точнехонько на моем пути. Старею…

А вот Ржавый выглядел уставшим, неопрятным и не в духе. Его пособники выглядели повеселее. Сразу видно, что Ржавый нанял их где-то в Клезиане. Пятеро наемников были вооружены битами и железными трубами. А значит, убивать сразу меня не хотели. Интересно, что ему от меня нужно было? Но память тут же услужливо сложила кусочки пазлов и получилась очень неприятная картинка: Ржавый работает на Серда; Серда наняли найти кого-то и доставить что-то (или кого-то?); Ржавый занимается перевозкой людей. Ржавый ищет Алека, мою ходячую контрабанду. Алек пытается добраться до планеты Лот. Ну а так как я с Лота, то меня проверять стали все, кому не лень. Я – женщина, летаю одна, мой челнок пригоден для дальних перелетов. Все указывало на меня.

Тут мне пришла мысль, воспользоваться моментом и избавиться от моей проблемы. Серд будет благодарен мне. И с Ржавым не поссорюсь. Но, что-то подсказывало мне, что идея эта может плохо закончиться для Алика. В последнее время я становилась все жалостливее и жалостливее.

– Ух ты! Вот это встреча! – воскликнула я, приближаясь к этой невеселой компании, – Мы с тобой сколько лет не виделись, Ржавый? А тут за месяц – полтора, уже второй раз встречаемся!

Ржавый на мои слова даже не отреагировал, только произнес мрачным голосом:

– Я хочу взойти на твой челнок и проверить его. Эти парни помогут мне уговорить тебя.

Я остановилась так, что бы видеть всю эту компанию и очень убедительно отыграла изумление и обиду.

– Ржавый! Ты в своем уме? Если хотел напроситься в гости, только бы сказал. Уж кого-кого, а тебя я всегда рада видеть, – произнесла я и, прямо сама себе поверила.

– Ты готова меня впустить на свой челнок? – похоже Ржавый тоже поверил. И удивился. Он явно был озадачен.

– Ну да. Выпьем, поболтаем, – ответила я и указала на наемников, – А этих не впущу. Их я не знаю, и знать не желаю.

Краем глаза заметила, что наемники слегка расслабились. Но рано обрадовалась – Ржавый не был дураком. Он подобрал крепких парней, зная, что я начну искать слабое звено среди них и начну именно с этого звена. Потому передо мной стояли парни из одной слаженной команды (или банды), готовые напасть по малейшему намеку и поддержать друг друга во время драки. Ржавый не учел только самого себя. Именно он и был этим слабым звеном. Но умным слабым звеном.

– Ты же не думаешь, Лика, что я стою тут с этими ребятами, только для того, что бы поболтать по душам с тобой. Я хочу обыскать твой челнок. Так что лучше не сопротивляйся.

– Я уже избавилась от своего груза, Ржавый, – вступила я на новый виток переговоров, – Так что искать тебе нечего. Да и в любом случае не позволю никому хозяйничать на моем челноке.

– Вот не ври мне, Лика. Ты прекрасно знаешь, о каком грузе я говорю.

Мне осталось только сделать большие глаза, и смотреть на Ржавого, как на сумасшедшего. А заодно я видела, как наемники рассредоточивались, стараясь меня окружить. Сами того не зная, они открывали мне подступ к слабому звену. И я этим воспользовалась.

– Ржавый… Борь, ты чего? – сама себе удивилась, насколько искренне звучало мое удивление, – Ты собираешься меня ограбить? А как мне потом отчитываться перед моим поставщиком?

И пока говорила, приблизилась к Ржавому на несколько шагов, сокращая расстояние между нами, до удобного для броска. Ржавый поздно заметил угрозу. Как и его наемники. Я рванула с места буквально за секунду, скрутила правую руку Ржавого за спину, и применила удушающий прием. Теперь наемники оказались передо мной, а я защищалась своим бывшим наставником, как щитом.

– Ну, что, Ржавый, ты им заплатил? – поинтересовалась я громким голосом, что бы и наемникам было слышно, – Или пообещал оплату после дела?

Наемники заметно напряглись.

– Ты – покойница, Липа! – прорычал Ржавый, дергаясь в моих руках, пытаясь вырваться.

– Все мы когда ни-будь умрем. Но ты будешь первым, – и я слегка сдавила ему горло.

Мой бывший наставник захрипел и покраснел. Наемники, сперва, пошли на меня, а потом остановились. На лицах парней читалось некоторое недоумение.

– Как умно не платить сразу, когда посылаешь смертников против лотца, – промурлыкала я, отпустила руку Ржавого и одной своей левой подняла его над землей, держа за горло. Ржавый схватился за мою руку, пытаясь вырваться, но воздуха становилась все меньше и меньше. А я просто держала его перед собой, давая наемникам время осознать свое ближайшее будущее. Пока они размышляли, я швырнула Ржавого на землю и развела руки в приглашающем жесте.

– Ну, кто первый? – с улыбкой кинодивы поинтересовалась я, перекрикивая шум ветра.

– Этот хмырь нам еще даже не заплатил, – пробасил один из наемников, – И против лотца мы не попрем. Мы пока еще в своем уме.

– Наши извинения, мэм! – добавил другой наемник, давая сигнал команде. Парни опустили биты и трубы, и стали потихоньку отходить назад, скрываясь в темноте.

В ста метрах от Терминала на пустынной неосвещенной территории мы – я и Ржавый, остались одни. У меня был скудный выбор из того, что я могла и хотела сделать со своим бывшим наставником. Да еще и буря набирала силу. Пыль летала в воздухе, так и норовя попасть в глаза, в рот. Сильный ветер заглушал все звуки в пределах десяти метров. Я нагнулась к Ржавому, который все еще пытался отдышаться, схватила его за шиворот. И краем глаза заметила движение. Человек шел в нашем направлении, но в двадцати шагах от нас остановился и поднял руку. Что было в руке, я не видела, но поняла.

– Ах ты, ржавый гад! – воскликнула я. Эта сволочь еще и стрелка привел! Я рывком подняла Ржавого на ноги и прикрылась им. Ни один нормальный наемник не будет стрелять в своего заказчика. Особенно, когда денег еще не получил с него. И каково же было мое удивление, когда раздался выстрел, и тело моего бывшего наставника дернулось и повисло у меня на руках. Похоже, это был наемник не Ржавого, а кто-то третий. Вот я попала! Все еще прикрываясь телом Ржавого, я стала отступать. Делать это было трудно, так как из-за налетевшего ветра и поднявшейся пыли, почти ничего не было видно. Только огни терминала маячили в ста метрах за моей спиной. Надо было отступать быстро, и не терять из вида силуэт стрелка. Не знаю почему, но он больше не стрелял, а просто шел за мной, сохраняя дистанцию в двадцать шагов. Я же знала одно – что приводить его к моему челноку – плохая идея. Надо было избавиться от стрелка, или, хотя бы, выгадать форы для побега.

– Ну, Ржавый, извини, – пробормотала я и, перехватив поудобнее тело Ржавого, пошла прямо на убийцу. Выстрелов не последовало. Видимо хотел взять живой. Но когда я была от убийцы уже в пяти шагах, еле сдержала возглас удивления – передо мной стоял тот самый убийца с колючим взглядом, которого я встретила на станции Владлис! И вот теперь он стоял передо мной и следил за каждым моим движением. Я резко остановилась и сделала вид, что бросаю на него тело покойника. Убийца ушел в сторону, что бы избежать столкновения. Но именно теперь я кинула на него тело. Какая бы ни была у убийцы подготовка, но больше девяносто килограммов он не смог выдержать – свалился на землю оглушенный ударом. Я же рванула в сторону терминала на предельной скорости для своего тела. При обычном беге это расстояние я преодолела бы за пять – семь минут. Но в этот вечер я стояла у челнока уже через три минуты. Несколько секунд ушло на то, что бы выровнять дыхание. И только после этого я набрала код на панели и люк открылся. Трап выдвинулся вниз на землю, и я вбежала в челнок.

– Контрабанда! – стала звать я парня, параллельно запирая люк и убирая трап. Тишина в ответ, – Алик! Гайбики беззубые! Ты где?

– Да тут я, – сначала раздался сонный голос, и лишь потом появился сам пацан. Он зевал и потягивался. Но, увидев меня всю такую всклоченную, тут же проснулся.

– Что случилось, кэп?

– Кажется, нас вычислили, – я отвинтила кресло и указала на тайник, – Бери вещи и полезай.

– Надолго? – упавшим голосом поинтересовался Контрабанда.

– Часа на два. Как только отлетим отсюда, так сразу выпущу, – пообещала я и стала готовить челнок к отлету. Пацан же уныло поплелся за вещами в каюту, и вскоре я закрыла его в тайнике. Сама села на кресло и связалась с космодиспетчером терминала.

– Диспетчерская! На связи грузовой челнок «К-Лот» Гризли-14, тип «жук». Прошу разрешения для старта!

Терминал отозвался равнодушным голосом:

– Ваш вылет запланирован на 6 утра. Ждите своей очереди.

Я закрыла глаза, успокоилась, вспомнила свод межпланетных правил, ограничений и исключений и опять связалась с диспетчером:

– У меня особая ситуация – я заболела. А больной лотец – опасен для окружающих. Прошу разрешения на старт!

– Терминал может предоставить вам помощь, – раздалось в ответ. Но я уже подготовилась к подобной ситуации:

– Вы нарушаете СМПОИ, статья «Исключения», часть 3, пункт 56.

В ответ тишина. Длилась она всего несколько секунд, но мне показалась невозможно долгой. Наверное, решали посылать или нет ко мне бригаду врачей, что бы удостовериться. Вполне возможно, что связались с этой бригадой. Представила себе, что им сказали и куда посоветовали идти дежурные врачи на просьбу обследовать больного лотца. Обожаю такие ситуации.

– Грузовой челнок «К-Лот» Гризли-14, тип «жук» проследуйте на стартовую площадку. Ни пуха ни пера, – раздалось наконец из динамика.

– К чертям, – отозвалась я и врубила двигатели на малые обороты. Выехала с парковки прямо на стартовое поле. Пока двигатели разогревались, я еще раз проверила маршрут. До Лота месяц полета по Земному времени. У меня в запасе оптовая партия успокоительных препаратов, а значит, я должна продержаться.

Когда челнок пошел на взлет, я уже немного собралась с мыслями и задала себе один простой вопрос: почему я не попыталась ликвидировать убийцу? Он лежал прямо передо мной, оглушенный упавшим на него телом. Почему я оставила его в живых? Я пожалела врага на поле боя? Нет, я пожалела того, кто является уникумом для Вселенной. Сколько их таких осталось? Как воин, я ценила его бойцовские качества. Хотя, слава Космосу, я не имела возможности оценить их на себе.

И так, сколько мы уже в полете? Бортовой компьютер врет, что только неделю. А по моим ощущениям – целый год. Я пыталась найти положительное в том, что Контрабанда хотя бы сам ест и вытирает себе нос. Но почему он такой болтливый? Все время полета я старалась не реагировать на его разговоры. Отвечала скупо, точно позабыла межпланетарный язык. Через неделю после старта, мне казалось, что вот-вот озверею. Я постаралась дистанцироваться от пассажира, чтобы не прибить его ненароком. Анекдоты сыпались изо рта пацана, как дары из рога изобилия. Только для меня это были не дары, а мучение психики и нервной системы. Оказывается, все это у меня есть, в чем я всегда сомневалась. Но иногда, у моего пассажира наступало некоторое просветление в голове. И во время одного из этих чудесных моментов, я узнала подробности его побега из дома.

Я сидела на своем кресле и наслаждалась редкой тишиной – Контрабанда, сидя на полу и прислонившись к стеновой панели спиной, что то читал на моем планшете, который я ему выдала для полезного времяпрепровождения. Доступ открыла только к вселенской литературе – пусть просвещается. Может и чувство юмора подтянется. Контрабанда молчал целый час! А потом вдруг заговорил. Я уже хотела завыть, но вовремя захлопнула рот. Голос, которым начал говорить парень, интонация – все говорило о том, что я услышу что-то новенькое. И оказалась права.

– Кэп, а вот мне тоже нелегко пришлось. Я как узнал про этот ВП-Лот, так сразу понял, что надо что-то делать. Вот только четкого плана у меня не было. И я стал его разрабатывать. Очень многое могло помешать осуществлению моего безумного плана, – задумчиво говорил Алек, глядя мимо планшета, – Повезло, что я узнал про био-экорегулятор на стадии его создания. И, что бы придумать план похищения и побега, у меня было достаточно времени. Я начал копить наличные деньги. Думаете, кэп, это легко, когда все кругом пользуются виртуальными деньгами?

– И как же ты накопил наличку? – заинтересовалась я.

– Я сказал своему наставнику, что хочу изучить старинный способ обмена денег и вселенской валюты. Мне даже пришлось написать доклад на пятидесяти страницах о старинном денежном обороте в обществе. И поставил экспериментальную задачу в докладе об актуальности оборота наличных денег в современном обществе. Наставник поговорил с отцом о моем докладе, и отец нашел для меня наличные деньги разных независимых планет и колоний. Так у меня появились наличные деньги. Но этого было мало! Никто не пользуется наличкой, потому мне надо было вложить эти деньги на скан-счет. Но, естественно не мой. И мне пришлось подкупить и частично обмануть сына нашего шеф-повара. Я выбрал его по двум причинам: он вскоре должен был улететь в путешествие по нескольким планетам, а еще он был уже совершеннолетним, а значит, мог открывать счета в банках и иметь счет-браслет. А с таким мягким характером…

– Это уже три причины, – перебила я парня и усмехнулась.

– Что? – не сразу понял он, о чем это я говорю, но потом сообразил, усмехнулся мне под стать и продолжил рассказ, – Я ему много говорил про мой грандиозный доклад и попросил об одолжении. Николай пошел мне навстречу, хотя и не до конца понимал, для чего мне это нужно. Но я пообещал, что после завершения исследования, он получит обратно свой счет-браслет со всеми деньгами на нем.

– Ага, так вот чем ты его подкупил! Обещанием, – рассмеялась я, – Ну и дурак же этот твой Николай!

– Не смейтесь, кэп! Я выполню свое обещание! – возмутился парень.

– Да-да, конечно, – ерничала я. Алек, хоть и был умным, но жизни совсем не знал. Я не стала расстраивать его, открывая глаза на тот факт, что с Феникса его уже вычислили по этому счет-браслету. А это означало только одно – Николая арестовали и хорошенько допросили.

– Но это не все, кэп! Оказалось, что добыть деньги было не так-то и сложно по сравнению с самим побегом, – парень игнорировал мою насмешку. Кажется, для него настал тот момент, когда он больше не мог держать свою историю робингудовского поступка. Парня понесло не по-детски.

– Я прекрасно знал все тайные проходы во дворце, но внутри них стояли камеры слежения. Я знал всю охрану в лицо, знал их расписание смен. Я знал когда…– но я прервала его на полуслове:

– Стой, а как же кража био-экорегулятора?

– Украсть «ВП-Лот» было очень просто. Он лежал в сейфе в кабинете отца. Ну, а я знал код от сейфа, – радостно сообщил Алик.

Коды от президентских сейфов доверяют детишкам? Это что-то новенькое в галактической политике. Мой взгляд, при этом, был очень выразительным, так что парень все понял без слов и объяснил:

– Я подсмотрел, кэп.

– А! Ну эту информацию мне легче переварить, – успокоилась я и продолжила дальше слушать захватывающую историю побега из президентского дворца.

– Кэп, я знал буквально все, что мне нужно было знать. Это было не сложно, так как я дружил с главой охраны моего отца. Он еженедельно проводил мне экскурсии по дворцу, по парку, гаражам. Даже приводил в помещение охраны, показывал мне видео с камер слежения! Короче, развлекал меня как мог. А мне по-настоящему было очень интересно. Всегда было это интересно. И я ни как не мог знать, что в какой-то момент эти знания мне пригодятся. А они взяли и пригодились! Все шло по плану, кэп. Была одна сложность – мой наставник. Его я никак не мог обмануть, – и парень умолк.

Что ж, уже неплохо, что по отношению к наставнику у парня проснулась совесть. Я молчала и ждала продолжения.

– Я дождался, когда наставник уедет в свой ежемесячный отпуск. По договору, он каждый месяц уезжал домой на четыре дня, – парень задумчиво посмотрел на планшет, потом на меня, – Я очень надеюсь, что наставник не найдет меня.

– А он может? – поинтересовалась я.

Алик пожал плечами.

– Не знаю, кэп. Но мне кажется, что он много чего может. И он многое знает. Самый лучший наставник из всех, кто у меня был. Он спокойный, тихий, добрый.

Я так и представила себе картинку, где очкастый учитель ходит вокруг Алика и втолковывает ему прописные истины, а на уроках рассказывает истории о выживании, почерпнутые из книг. Да, все таки моя Контрабанда – конченный идеалист. Однако, это не помешало ему обмануть доброго наставника.

– Так как ты сбежал? – спросила я, желая услышать продолжение истории.

– Я дождался, когда уедет наставник. Собрался, прошел тайным ходом в отцовский кабинет, забрал ВП-Лот и пошел на кухню. В полночь уже весь персонал разъехался по домам. Ну, там я набрал еды и прошел в погрузочный отдел, где принимали продукты и загружали белье для прачечных. А еще оттуда отправляли правительственные грузы, почту по разным планетам. Я забрался в один из контейнеров и стал ждать. Примерно через час контейнеры и почту забрали и отправили на космодром. Вот так я оказался на военном крейсере, который домчал меня до другой планеты – Феникс.

– Подожди! – остановила я его рассказ, – А как же досмотр? Сканирование?

Контрабанда посмотрел на меня как на дуру и с улыбкой, полной превосходства, объяснил:

– Это же правительственный груз. Прямо из дворца президента, кэп.

Гайбики беззубые! Я и впрямь почувствовала себя дурой.

– Ну, ладно. А дальше?

– А дальше… – контрабанда пожал плечами, точно дальше история была скучной, неинтересной, – Почту везли на дальнюю планету, но я не стал лететь до конечной точки назначения. Оставил свое убежище на Фениксе. Купил билет на ближайший улетающий пассажирский лайнер. Он летел до планеты Вольф. Конечно, немного не туда, куда хотел, но подальше от отца и его ищеек. Оттуда, не задерживаясь, я полетел до планеты Северная. И вот там, на этой планете, я увидел, как гоняют мальчишек моего возраста. Это было странно. Тогда я понял, что отец серьезно взялся за мои поиски, – у парня от воспоминаний даже испарина на лбу выступила.

– Страшно стало? – поинтересовалась я.

– А то! Но мне на счастье попалась одна женщина, которая должна была срочно улететь на планету Шерп, а денег у нее не хватало. Мне показалось, что это сама судьба меня ведет в нужном направлении. А еще я надеялся, что хотя бы с Шерп у меня будет возможность попасть на планету Лот. Ну, я и пообещал женщине, что оплачу ее билет, если она будет всем говорить, что я ее племянник. Летели очень долго. Честно говоря, это был мой первый такой длинный перелет – три недели. Я все боялся, что меня вычислят и поймают. Но та женщина… она летела к умирающему отцу и боялась, что не успеет. Пока летели, она все уговаривала меня не оставаться одному в космодроме, когда прилетим на Шерп. Убеждала переждать и пересидеть у ее отца дома. Я уже было согласился, но тут женщина стала говорить, что летит к умирающей матери. Еще через несколько дней она забыла про мать и стала утверждать, что умирает ее родной дядя. Последнюю неделю полета я старался не сидеть с ней рядом. Все больше прятался в технической части корабля. Если была возможность, то там и ночевал. Знаете, кэп, как я струсил! Я думал, что лечу вместе с сумасшедшей женщиной. Я ей еще и билет оплатил.

Пацана всего трясло от воспоминаний. Я молча слушала. Только кивала в ответ.

– А когда прилетели, я постарался выйти первым в космодроме. А там, и от таможни спрятался и от охраны улизнул. Ну и с приключениями добрался до парковочного поля. Несколько дней прятался под кораблями, крейсерами. Однажды, меня чуть было не поймали. Но я вбежал в открытый погрузочный отсек одного корабля и там, среди коробок и мешков, пересидел до вечера. И уже думал пробираться в терминал, когда увидел ваш челнок, кэп. Я так был счастлив! А когда увидел, что капитан челнока женщина, то на радостях, чуть сам с ума не сошел!

– Но при этом ты не побежал ко мне. А прятался под трапом. Так? – уточнила я.

– Ага, – подтвердил пацан и объяснил, – Я же не дурак.

– А-а-а, – с понимающим видом протянула я.

– Именно, кэп! Все сложилось лучшим образом: мы летим нужным нам курсом! – подвел итог радостная Контрабанда.

А меня от его «мы» и «нам» чуть на изнанку не вывернуло. Я отвернулась к панели управления и вновь погрузилась в изучение трассы. После этого содержательного разговора тишина установилась еще на час по бортовому времени. А потом, Контрабанда решил, что классики для него на сегодня достаточно, и опять принялся рассказывать анекдоты. Я потянулась за пачкой успокоительных пилюль, которые уже прижились на панели управления. Достала из пластиковой тубы пилюлю и задумалась. Сколько там их надо пить в день? Две? Или одну? Нет, скорее всего, две. Но мне нужно выпить три пилюли. Так сколько пить? Две или три? А, гайбики беззубые, выпью четыре! И выпила сразу пять пилюль. Успокоительное подействовало уже через пять минут. Я сидела расслабленная в кресле, тупо слушая глупые анекдоты. И, глядя на вдохновленную Контрабанду, поняла одну вещь – он искренне пытается развлечь меня, да и себя тоже, в этом длинном, скучном для него пути. Худенький подросток с непропорционально длинными конечностями, сидел на полу челнока, и взахлеб читал анекдоты с моего же планшета. За месяц его волосы знатно отросли, так, что закрывали глаза. Потому, отрываясь от экрана, что бы посмотреть на меня своими большими глазами, полными еще детской наивности и честности, Контрабанда лихо сдувал челку или пытался пятерней ее зачесать на затылок. Такой веселый, радостный он, уже не таясь от меня, искал в моем же планшете эти дурацкие анекдоты. И зачитывал прямо с экрана. Даже не выбирал лучшее, а читал все подряд.

Я переживу это! Я и не через такое проходила.

В боях на планете Среда-8 наш батальон наемников с планеты Лот знатно проредил армию защитников независимости и демократии. Наших там тоже много полегло. Тысяча двести лотцев против десятитысячной армии. Эта битва у центрального города планеты, которая в космической истории сохранилась под названием «Часовая резня», на моей памяти была самой кровавой и жестокой. Мы, лотцы, за один час уничтожили две трети армии противника, потеряв при этом только двести бойцов. Если точнее – двести трех бойцов. Это много для таких, как я. Мы жестоко, (следуя контракту), расправились с раненным противником, и отошли на свои позиции. Прибыв в полевые казармы, мы сразу же разделись донага и сдали одежду командиру. Снимать уже подсохшую одежду было трудно и даже больно. Молча прошли в душевые кабины и около часа смывали с себя кровь. Помню, как жесткой мочалкой я отдраивала с кожи присохшую кровь. А она точно впиталась в поры и не желала сходить. Не одна я – все мы вышли из душа красные с натертой до ссадин кожей.

И вот та кровавая баня – ничто, по сравнению с этим временем, проведенным с подростком в космосе. Но я же лотец! Я могу выдержать что угодно и сколько угодно! Но пилюли на панели управления говорили об ином.

Вторая неделя полета. Я выпила половину запаса успокоительных пилюль. И поняла, что становлюсь зависимой от них. В один прекрасный момент я встала перед выбором: что мне выбросить: пилюли или Контрабанду? Это произошло после того, как, сидя в своей каюте, я вскрыла очередную тубу и, высыпая в ладонь пилюли, обнаружила, что у меня слегка дрожат руки. Гайбики беззубые! Да что же это такое? Как так можно было опуститься? Я – представитель разумных существ, о которых ученые вполне компетентно заявляют, что у нас нет души, эмоций, угрызений совести. И я – наркоманка? Нервная, неуравновешенная наркоманка? Я с отвращением посмотрела на тубу и вышла из каюты. В кают-компании пацан уплетал паек. Прошла мимо и села за пульт управления. Я понимала, что стоит мне избавиться от всех успокоительных препаратов, и парень вряд ли выживет до конца полета. Но и я перестану быть сама собой, если не выброшу в переработку эти пилюли. И в этот момент надо было принять волевой решение. И я его приняла – собрала все пилюли с панели управления, вернулась в свою каюту и из своего ящика вытряхнула все пачки и тубы с успокоительным. Сложила бесценное добро в коробку и направилась к каюте парня.

– Контрабанда! – позвала я. Парень появился через несколько секунд. Хотя странно, что он так долго тянул, выходя из соседней кают-компании. Да и вид у него был настороженный и удивленный в тоже время. Я же сунула ему в руки коробку и пробурчала, – В твоей каюте есть сейф. Спрячь туда.

Настороженность с его лица моментально исчезла.

– А что это? – тут же заинтересовался Контрабанда и попытался приоткрыть крышку коробки, желая заглянуть внутрь. Я хлопнула ладонью по крышке, не позволяя парню совать свой нос в мои личные дела.

– Не лезь на рожон, Контрабанда. От тебя требуется только положить эту коробку в свой сейф и установить свой код. А если меня накроет… – стала объяснять я свой грандиозный план. Но парень побледнел и перебил меня:

– Вас, кэп, что сделает?

– Накроет – это если я буду орать, пытаться выбросить тебя за борт. Я ясно объяснила, что значит «накроет»?

Парень стал белым, как покойник. Одно дело – относится к моим словам, как к черному юмору. И другое дело – понимать, что я не шучу, угрожая.

– И что я должен буду сделать? – прошептал он, еле шевеля губами.

– Ты достанешь эту коробку и отдашь мне. Но только когда твоей жизни будет угрожать опасность. Понял?

Кажется, я произвела на Контрабанду должное впечатление и в нужной дозе. Он прижал к груди коробку и бочком попятился в свою каюту. Дверная панель с тихим шуршанием закрылась за ним, и щелкнул замок.

Еще семь суток по бортовому времени мы летели до Лота. Это были самые благодатные дни за последний месяц. Контрабанда вел себя тихо, на глаза не лез, под руку не попадал. Только поесть выходил и в сан-блок.

Просто рай! Как в былые времена…

2.

А Лот был все ближе и ближе…

Мы приближались к этой планете неумолимо быстро. Настроение как-то само стало портиться. Тут даже таблетки с пилюлями не смогли бы помочь. Я сидела у пульта и устало разглядывала космическое пространство, которое по картам корабельной навигации уже считалось территорией звёздной системы Гамма-8 с системой планет, к которым принадлежит и моя родина. В голове крутились мысли и всякие грандиозные планы о том, что я буду делать, когда Лот нарисуется на лобовой панели. И, чтобы я не надумывала, все приводило к фатальному завершению этой безумной затеи.

Парень, при таком отце, уже давно свихнулся. Но почему я, стопроцентный лотец, готова была совершить этот самоубийственный шаг? В космической истории еще ни разу не фиксировали случай сумасшествия хоть одного лотца. Наверное, я первая и единственная такая.

За день до вхождения в космическую границу планеты Лот я, наконец, решила устроить ликвидацию исторической безграмотности у моего пассажира.

– Контрабанда! Надо поговорить, – позвала я его.

От неожиданности парень что-то уронил. По грохоту было похоже, что он сам упал. Наверное, с лежанки. Наконец он выглянул из своего блока, проверяя, не ослышался ли. Убедившись, что мой зов ему не померещился, так как я достаточно выразительно смотрела на него, он тихонечко подошел, с интересом заглядывая мне в глаза.

– Значит так, у тебя есть еще время отказаться от этой затеи, – начала я говорить, но поганец имел наглость перебить меня:

– Но, кеп! Я же говорил, что…

Я тоже умею перебивать.

– Молчать! Когда кэп говорит, – гаркнула я, грозно посмотрела на Контрабанду, а уж потом продолжила: – Ты со своим наставником изучал историю Лота?

Парень отрицательно замотал знатно обросшей головой. Я так и думала. Хотя это было странно – врага изучают первым и во всех подробностях. Но если бы Контрабанда знал, кого хочет спасти, то вряд ли бы разыгрывал из себя Робин Гуда космического масштаба.

– Раз уж ты не в курсе событий столетней давности, то, так и быть, просвещу. По-моему, все знают, что предки твоего отца, а значит и твои, родом с планеты Патий. Так, вижу, что знаешь. А отец или твой наставник поведали тебе о том, почему твои предки покинули эту планету?

Контрабанда опять отрицательно затряс головой.

– Нет? -удивилась я. У пацана большие пробелы в образовании. Надо бы как ни будь побеседовать с его так называемым наставником. И чему учат современных детей? Самого главного и не знают! Но на удивление или возмущение современным образованием времени совсем не было. И я продолжила:

– Что ж, просвещать начну от сюда. Более ста лет назад на планету Патий напал Лот. Понимаешь, планета Лот не такая уж и большая планета. А лотцев было больше, чем нужно. Кто-то вернулся после завоевательных походов, кто-то – после колониальных миссий. А многие уже жили на этой плане. В итоге получилось перенаселение. Лотцам банально стало не хватать места на родной планете. Ну, они и поступили так, как считали нужным: объявили войну планетарному правительству Патия, разгромили их космические войска и оккупировали саму планету. Естественно лотцам не нужна была заселенная планета. Потому, недолго мучаясь совестью, тогдашнее правительство решило вырезать население Патия. Немногим жителям этой обреченной планеты удалось спастись. И среди этих немногих были твои предки. Потом, как это водится, подождав, когда лотцы вычистили себе место для проживания, всколыхнулась Вселенская общественность. Создали коалицию по спасению Патия, выдвинули войска, ну и прогнали лотцев с планеты и поделили ее между планетами, членами коалиции. Лотцы остались у разбитого челнока и с нерешенной проблемой. Тогда, именно тогда, появились первые лотцы-наемники, лотцы – космические пираты. Добрая половина жителей моей планеты превратилась в космических кочевников. А теперь я расскажу тебе, почему так не любят нас, лотцев.

Тут я задумалась: а стоит ли знать парню все эти подробности? Пока думала, Контрабанда заерзал, зашевелился, привлекая мое внимание.

Кэп, мне кажется, я знаю, почему вас так не любят. Этого, конечно в информационных сетях не найти, и в книгах по истории не печатают. Но однажды отец сказал интересную вещь обо всех вас. Он сказал, что вас слишком много и слишком быстро размножаетесь. Как тараканы.

Мы не размножаемся, Контрабанда. Мы не можем размножаться, так как мы – клоны. А точнее – ЛИП – Люди Искусственного Происхождения.

Впервые за все время полета парень не знал что сказать. Приятно было смотреть на него такого растерянного, изумленного, с отвисшей нижней челюстью. Насладившись видом еще немного, я продолжила:

Лет пятьсот тому назад усиленно осваивались новые планеты, новые технологии. Людей не хватало. Потому космический совет решил создать на Лоте производство Людей Искусственного Происхождения. ЛИП. Особо рисковые и без башки люди имеют наглость нас называть липами. Или липовые люди. Но обычно, такие, кто рискует сказать нам, лотцам, это оскорбление в лицо, долго не живут. А вот все остальные взяли пример с умных и осторожных людей, и называют нас клонами. Но в отличие от клонов, у нас кардинально другой процесс создания. Клон – это копия существующего человека. А нас выращивают с нуля со своим набором генов и улучшенной ДНК. Такой компот создали специально для дальних перелетов, особо опасных ситуаций, для боя, для освоения планет. Вот для таких миссий и были созданы мы, ЛИП.

Контрабанда сидел с отрытым ртом, точно я не просветительской работой занималась, а убойную историю вещала. Парень откашлялся, облизал пересохшие губы и прошептал хриплым голосом:

ЛИП… клоны… лотцы…

– Именно. Но для тебя я – кэп, – уточнила я проникновенным голосом. Обычно от этого голоса у нормальных мужиков волосы дыбом встают. Парень просто стал серым. Наверное, я перестаралась. И решила, что с Контрабанды страшилок достаточно. Уже более спокойно продолжила, точно и не пугала парня:

– Знаешь, я до сих пор не могу понять, почему все это производство нас, ЛИП, не остановили. Такое впечатление, словно про нас забыли. Мы, хоть и искусственные, но люди разумные. Мы заселили всю планету Лот, стали жить самостоятельной жизнью. Конечно, среди нас есть настоящие люди – наше правительство, наши создатели. Самые первые создатели были теми самыми людьми, которые высадились на планету Лот. Тогда еще необитаемую планету. Они были и колонизаторы и ученые одновременно. Именно они создали нас такими, какие мы есть. И их следующие поколения продолжали дело своих предков без каких либо изменений. И им, и только им, мы со скрипом, но подчиняемся. И только на нашей планете. А вот за пределами планеты нас никто не может контролировать. Это просто невозможно.

Но то послание от ваших родителей? – перебил меня Контрабанда.

Как ты понимаешь, у нас нет, и не может быть семей. А то письмо от «родителей» – психологическая поддержка создателей, что бы мы думали о своей планете, знали, что о нас помнят, а заодно и последние новости рассылают. Родители – такой добрый образ любви и заботы для ЛИП, у которых никогда не было и не будет семей. Такие письма-новости рассылаются веерным способом всем, до кого они могут дойти. Вот так обстоят дела с планетой Лот. Мы не лишены желания жить хорошо, чувства прекрасного. Но в тоже время мы – отличное орудие для войн. Нас не мучает совесть по убитым нами, хотя понимаем, что за преступления надо расплачиваться.

Вновь наступил момент для сакрального вопроса:

– Готов ли ты потратить единственный экземпляр «ВП-Лот» на эту планету? На таких, как я?

– Да, – парень даже не задумался ни на секунду, – Потому что это справедливо.

Я посмотрела на лобовую панель, где уже светился родной шарик – Лот. На душе, если она у меня где-то и есть, скребли кошки. Все внутри меня кричало и предостерегало от полета на родину.

– А ты знаешь, что на своей планете я – персона нон грата? – спросила я Контрабанду, не ожидая ответа, – И ради голой теории я рискую своей искусственной шкурой. Заметь – бесплатно! Не знаю, как тебе, но мне не нравится эта ситуация. Потому поступим следующим образом: я…

– А почему вы – персона нон грата? – перебила меня Контрабанда.

На этот раз я сдержалась, не стала орать. И даже объяснила:

– Ну, это я так поэтично называю свою ситуацию. «Персона нон грата» – красиво звучит, хотя означает совершенно другое. На самом деле все намного хуже. Несколько лет тому назад попыталась провезти на Лот некую контрабанду. Кое-что запретное.

– И что это было?– парень, в ожидании интересной истории, даже весь преобразился.

Хотела, чисто от природной вредности, ответить, что мал еще, что бы знать о подобном, но передумала. Пусть знает.

– Все, что ты сейчас услышишь, пойдет под грифом «супер-пупер, охренеть как секретно». Понял? Расскажешь кому…

– Вы меня убьете, кеп, – уже по привычке закончил вместо меня Контрабанда.

– Нет, – возразила я, – убью того, кому расскажешь.

Парень погрустнел. Мне же хорошо стало.

– Могу не рассказывать, – предложила я.

– Нет! Я никому ни словечка! Честное слово! – стал он заверять меня.

– Честное слово, говоришь, – я скептически посмотрела на паренька. У него были честные-честные глаза. Пришлось поверить.

– Я уже пять лет работала самостоятельно. И как всякий начинающий бизнесмен, старалась создать себе имя. Хорошее имя. Что бы клиенты оставались со мной и другим рекомендовали. Вот тогда я познакомилась с одним лотцем, который занимался продажей деталей к скан-установкам. По крайней мере, так было написано в документах, прилагаемых к деталям, которые я честно перевозила от одной планеты к другой. С астро-таможней никаких проблем не было, потому я считала, что все чисто и честно. Но вот однажды мой клиент попросил отвезти его товар на отдаленную в этой звездной системе планету – Калипсо-4. Наверное, если бы я не воевала на этой планете, пожалуй, ничего бы и не заподозрила. Да только за десять лет, до этого интересного полета, я лично зачищала на Калипсо-4 незаконные подземные лаборатории по производству клонов и уничтожала целые преступные группировки. Выслушав просьбу клиента, я, конечно, удивилась, ведь планета сама по себе не была населена. В свое время там процветали притоны контрабандистов, космических пиратов и других любителей легкой и кровавой наживы. Я заикнулась об этом клиенту, на что он рассмеялся и заверил, что с последних контр преступных операций эта планета до неузнаваемости изменилась. Теперь там процветающая демократичная планета, занимающаяся производством различной бытовой техники. Что меня дернуло согласиться на этот контракт? Наверное, любопытство, вызванное словосочетанием «демократичная планета». Пока летела, пыталась накопать в глобальной сети информацию о Калипсо- 4. Информации было подозрительно мало. В основном говорилось об операции по зачистке десятилетней давности. Я даже смогла полюбоваться нечеткими фотками нашего наемного отряда, спускающегося в катакомбы. Были в большом количестве отчеты и статьи о самой успешной операции против преступников, захвативших целую планету и сделавших из нее центр бандформирований. Но, по словам клиента, выходило, что теперь планета процветала, и честные жители активно занимались бизнесом. Вот только почему от этих честных предпринимателей не было информации в глобальной сети об их товарах, и ни одного файла с бизнес-предложениями. И эта таинственность еще больше разжигала мое любопытство. Да, тогда у меня еще не сформировалась позиция о том, что береженного Космос бережет.

Летела прямиком до Калипсо-4, не заходя на проверенные и на тот момент более денежные планеты. Что то меня тянуло на ту планету, где мой отряд не оставил камня на камне. Что меня туда тянуло? Глупое любопытство, желание открытия новой планеты с новыми клиентами? Скорее это был рок.

Долетела я тогда без приключений. Во время полета периодически на связь со мной выходил мой будущий клиент. Каждый его звонок был четко продуманным: от банального знакомства, до обсуждения моего и его бизнеса. Это тогда я думала – какой общительный и вежливый клиент мне попался. А сейчас я таких клиентов за километр обхожу. Клиент был слишком хорошим, слишком правильным. Он был идеальным. Таких не то что клиентов, а просто людей не бывает в природе. А я купилась на это «слишком». Он же меня с самого трапа начал профессионально обрабатывать. Начиная с улыбки. Он за одну свою улыбку мог брать деньги, честное слово! А уж когда стал мне показывать космопорт, знакомить с таможней, я и глазом не успела моргнуть, как он стал моим личным гидом. Еще каких то два часа, и он уже возил меня по столице планеты и показывал новые районы, которые построили за последние десять лет, школы, больницы. Административные районы так вообще можно было фотографировать и обклеивать этими изображениями все стены в челноке. Красота вокруг. И это место еще десять лет назад было центром космического кошмара! И вдруг – такое! Я с трудом верила в то, что видела. Мир, который я знала, который своими руками крушила, вдруг, за несчастные десять лет преобразился в благополучную, зажиточную планету. Это было на грани фантастики. Или большого, точнее, многомиллиардного вложения в эту планету. А еще мне бросилось в глаза, что роль стражей порядка выполняли ни кто иные, как лотцы. Это я тоже отметила и оценила. Как тут не оценить, что нашего брата ценят – работу дают. И не абы какую работу, а по его данным. И этот факт сразу подкупал.

Сутки мне показывали все прелести планетарной столицы. И в конце этого удивительного дня, клиент поинтересовался моим дальнейшим маршрутом. Я не скрывала этой информации. Я же не тайный правительственный курьер, что бы что-то скрывать. И тут клиент изобразил заинтересованность и сообщил, что я пролетаю почти мимо нужной ему планеты. Ну, и как водится в данной ситуации, предложил работу. Лишние деньги лишними не бывают. Конечно, я согласилась.

На следующий день, клиент помог оформить документы на таможне; пока шла погрузка, рассказал про каждый ящик, что в нем лежит, прилагая документацию. И заплатил, так, будто я и туда и обратно уже слетала. На мои несмелые возражения, клиент отмахнулся и ответил, что это процент за быструю доставку товара с Лота. Что там про «лишние деньги»? Деньги приняла на счет-браслет, и распрощались мы как лучшие друзья.

Полгода я сотрудничала с этим клиентом. Он постоянно платил щедро, не жался. Документы всегда были идеально подготовлены. Никогда не задерживал меня с погрузкой. Но всему хорошему приходит конец. Этого конца я подспудно ждала. Не хотела моя липовая природа верить такому счастью. За эти полгода, только с дохода от заказов с Калипсо-4 я смогла отремонтировать свой челнок, так, что он летал, как новенький. И тут, президент моей родной планеты – Василевс Э.Стражин, (пусть ему будет не очень хорошо!) издал новый закон – каждый лотец-предприниматель, где бы он ни вел свой бизнес: будь то планета Лот, или Космос, должен платить налог сорок процентов с дохода. Наш президент и до этого указа отличался оригинальными идеями, но тут он побил все собственные рекорды. Лотцы прекрасно понимали, что этот указ ставил жирный крест на не шибко развитый частный бизнес Лота. Сам понимаешь, что ЛИП создавали не для этого. Нет, мы, конечно, мордовороты, но не дураки. Мы все чувствуем выгоду, потому что нас создали быть не просто тупой машиной убийства, а ценить свой труд. Но бизнес? Не такой, как мой: привези-отвези. Но сложный, с собственным производством – это не про нас. И тех, кто отваживался и открывал свое дело, очень уважали, ценили в наших кругах. А этим указом, наш любимый президент перечеркнул все усилия всех особых лотцев.

Уже через месяц, заплатив первый грабительский налог, я поняла, что быть честным предпринимателем – не по мне. А еще через месяц, я потеряла почти всех своих клиентов с Лота. А так как на Калипсо-4 я занималась транспортировкой в большинстве случаев с Лота, то и со своим распрекрасным клиентом я перестала видеться. Но вот чудо, через полгода, после безуспешных попыток залатать образовавшуюся брешь в моих финансах, я оказалась на планете в соседней звездной системе – осваивала новый рынок. И тут, в при космопортовом кафе я встретила ЕГО – идеального клиента с Калипсо-4. Он был как всегда – идеален и внешне и в общении. Улыбка сверкала так, что можно было маску сварщика надевать. Но я была рада встретить его. Он настоял на том, что бы я присоединилась к нему за столом. И во время еды и необременительных разговоров, он поинтересовался моими делами на этой планете. Я пожаловалась на отсутствие клиентов. И мой идеальный клиент предложил мне последний полет на родную планету. Он так и сказал: «последний». Я очень удивилась. А он печально улыбнулся и тут же раскрыл мне карты.

Понимаешь, Контрабанда, при всем нашем лояльном отношении к людям – представителям правительства, на Лоте были, впрочем, и сейчас есть, ЛИП недовольные человеком-президентом. И оппозиция приняла решение заменить неугодного президента. Какой у них был план – я не знаю. Мое дело было доставить на Лот ЛИП президента. Так понимаю, они хотели по-тихому заменить Василевса Э.Стражина на этот ЛИП. А, так как создать ЛИП президента на Лоте не реально, то я должна была отправиться на планету, где создание ЛИП было поставлено на широкую ногу – на Калипсо-4. Именно тогда я и поняла, что эта планета как была рассадником контрабандных ЛИП, так ею и осталась. И тогда я присмотрелась к моему клиенту и поняла, что он такой идеальный из-за того, что тоже ЛИП. Как и я. По мышцам и ширине кости он не походил на бойца. Но, скорее всего, его гены были заточены на переговоры и манипуляцию. В плане создания ЛИП, Калипсо-4 продвинулась дальше Лота. Мне претило связываться с преступниками. Но желание отыграться на нашем президенте перевесило все мои сомнения. И я согласилась.

На Калипсо-4 я получила контейнер, который должна была доставить на заброшенную стартовую станцию недалеко от Лот. И все! Там у меня приняли бы груз, и на этом мое участие в планетарном перевороте завершилось бы. Но не тут то было. Уже на подлете к станции мои радары засекли военные крейсеры Лота. Они шли прямо на меня, точно знали, кто я и что везу. На дистанции связи они приказали мне сдаться и выдать противозаконный груз. Все было понятно – весь переворот накрылся ржавым корытом забвения. Нас предали. Пользуясь громоздкостью и неповоротливостью крейсеров, я улетала со всех двигателей. Они стреляли, я маневрировала, прикрываясь их же кораблями. Один минус – мой челнок никогда не был предназначен для пространственных скачков. Я потратила почти половину топлива, что бы оторваться от преследования. И, когда, я поняла, что мне уже ничего не угрожает, поменяла курс, и ушла на темные участки трассы. Только там, без зазрения совести, избавилась от контейнера, выкинув его в открытый космос. Я знала, что на этой трассе ЛИП президента Лота будут искать целую вечность, да так и не найдут. А если найдут, то уже не опознают. На тихом ходу, долетела до первой же станции, откуда послала сообщение своему клиенту, что весь план провалился. Коротко и зашифровано я сообщила, что груз не долетел, что меня ждали. Еле ушла. Предатель среди них. Где-то совсем близко…

Больше я с этим клиентом, точнее – ЛИП, не связывалась. И на Калипсо-4 не летала.

Ну, а друзья с Лот предупредили, что на своей планете я преступник номер один. И мне нельзя к Лоту даже близко подлетать. Пришлось продать мой первый челнок и купить новый. Точнее новое старье. Вот так.

Контрабанда сидел с открытым ртом. По его виду поняла, что он не мог осознать все услышанное, и сложить два и два. А они очень хорошо складывались. И где то мелькнула у меня подленькая надежда, что мальчик опомнится и передумает. Но нет. Контрабанда захлопнул рот, почесал в затылке и выдал:

– Значит, будем прорываться с боем.

– С боем… – пробормотала я. И перед глазами встала картинка, где Контрабанда в одной руке держит бластер, в другой – гранату и стреляет.. стреляет… А я как безумная управляю своим челноком, который весь в дырах от лазерных зарядов, выпущенных Контрабандой. Шикарно…

– Знаешь что, Контрабанда, я рисковать своим челноком и своей жизнью не буду. Со своей жизнью делай что хочешь, – сообщила я и отвернулась к пульту управления.

– Вот я и делаю! – полез в бочку наглец. – Я думаю о чужой для меня планете, и готов ради нее пойти на все. Я ты все о своей шкуре печешься! И тебе плевать на собственную родину!

Гаденыш допрыгался…

Я молча встала, подхватила щенка за шкирку, и на вытянутой руке внесла в его блок. Швырнула на лежанку и, не обращая внимания на скулеж, закрыла своей картой дверь.

– Выходить отсюда будешь только поесть и в туалет. Все! – крикнула я через дверь. Села у пульта и стала размышлять.

Только глупый мальчишка мог думать, что я ради некой великой идеи буду рисковать своим челноком. Вот еще! Нужно было найти замену моему транспорту, который не тронут пограничные пушки и система ПВО. Нечто мелкое и свое, родное для планеты.

Покопалась в личных архивах системы управления и навигационных карт и вывела на экран планету Лот со всеми орбитальными станциями. Файл был старым, потому не сразу отобразился. Пару раз мигнул, завис на две-три секунды и, наконец, открылся. Передо мной во всем прекрасном бежевом многообразии всех оттенков появилась планета Лот, по орбите которой летало с несколько десятков спутников, и стартовых станций. И все это было окутано сетью таможенных и пограничных датчиков. Если не увеличивать изображение, то картинка планеты была похожа на крупную рыбу с кучей мелких рыбешек, попавшихся в рыбацкую большую сеть. Но если картинку приблизить, то сразу становились видны прорехи между датчиками. Большой корабль в них не пройдет. А вот мой челнок, при умелом управлении, вполне может. И если эти данные не поменялись за последние годы, то все будет хорошо.

Вообще планета Лот была открыта для всех желающих: и для туристов, если такие сумасшедшие находились, и для бизнесменов, если этот вид ЛИП еще не вымер под тяжестью налогов. А вся эта сеть являлась дополнительным сигналом для таможни, что гости на подходе. При прикосновении корабля с сетью системы оповещения, датчики отсылают сигнал на планету и дружелюбно разлетаются в стороны, пропуская гостя. И вновь возвращаются на места, стоит космическому судну пройти границу. Но лично мне хотелось сохранить инкогнито. Потому, ориентируясь на устаревшие данные (Космос мне в помощь!), я ввела в свою систему навигации координаты точки вхождения в непосредственной близости от одной стартовой станции. По правилам многих планет, и Лота, в том числе, все стартовые станции должны быть пригодными для эвакуации, военных действий, и аварийных посадок, как на саму станцию, так и перелета с нее на планету. Из всех стартовых станций, что окружали планету, мне надо было выбрать удобную для нашей затеи: и так что бы можно было спрятать там челнок, и воспользоваться капсулой для транспортировки на планету, и что бы от планетарной столицы не так далеко произошла посадка. Не хочется добираться до столицы через пол планеты по пустыням и горам прессованного мусора. К тому-же, этот путь должен пройти Контрабанда сам, без мой помощи.

Да, мы будем прорываться. Но не с боем. А тихо-тихо.

3.

Незадолго до подхода к точке, вся моя система завопила, призывая к вниманию – на сближение с моим челноком шел интергалактический корабль. Судя по оснастке, обшивке очень дорогой и скоростной. Шел он быстро, точно на таран. Система безопасности вопила и предупреждала о возможном столкновении. Но я-то видела, что тот, кто управлял этим замечательным кораблем, был мастер своего дела. А это дело мы, пилоты, называем таранным шантажом. Была бы я новичком, я бы спасовала, запаниковала и наделала бы кучу ошибок, ради которых и затевается подобный маневр. Но эта песня не про меня. Мой опыт, помноженный на безумные гены лотца-бойца, подсказывал мне, что надо действовать непредсказуемо. Вот я и поступила так. Но, сперва, крикнула Контрабанде:

– Пацан, закрепись! У нас гости…

– Кто?

Вот не может этот малолетний Робин Гуд тихо-молча выполнить приказ.

– Вселенский Разум явился поучить тебя этому самому разуму, – огрызнулась я и перевела систему управления на ручное. Не удалось мне тихо-мирно вползти в прорехи пограничной сети Лота. Придется влетать на всей скорости. Но не сейчас.

Хотелось послать сообщение на подобии: «Чего надо?» или «Глаза протри, пилот! Куда прешь!» Короче, прикинуться такой тупой дурой, что бы немного поиздеваться над противником. Но мы находились вблизи от космической границы Лота, а значит, был риск прослушивания радиопередач. И, похоже, противник, как и я, не желал раскрывать своего инкогнито перед Лотом.

Я не остановилась, а продолжила намеченный курс. Потому остановиться пришлось интергалактическому кораблю. Буквально на расстоянии двух корпусов он сменил курс и пошел параллельно со мной по правому борту. С этого расстояния я смогла прочитать название корабля.

– « Победитель – 06», – произнесла я, – Эй, контрабанда! Название не знакомо?

– Какое? – переспросил пацан, не вылезая из бокса. Молодец, послушался – пристегнулся.

Я повторила название. В ответ молчание.

– Ну, и?

– Это один из кораблей отца, – наконец откликнулся пацан, – Для индивидуальных полетов.

– Не поняла… – а я по-настоящему не поняла, почему за сыном президент Грэмос послал только одного человека.

– Там умещается минимальная команда из пяти человек. Плюс один, – пояснил пацан.

– Понятно, – прошептала я и задумалась.

Этот «плюс один» меня и волновал. Кто он? Вряд ли сам папаша примчался по душу своего благородного сыночка. Значит, «плюс один» – мог быть любым профессионалом из президентского окружения, или просто наемник. В любом случае, те, кто находились на этом корабле так же, как и я не желали обнаружить себя перед пограничными войсками Лота. И не в их интересах было раскрывать, что у меня на челноке находится сын их планетарного лидера. И это было мне на руку. Стрелять в нас они не будут, брать штурмом не смогут. И пересекать космическую границу Лота так же не станут. Вот и отлично!

Я зазеркалила экран, задраила двери всех своих боксов, и взялась за штурвал. Прежде чем улетать со всех соплов, надо было дезориентировать противника. Отлично! Будем сходить с ума бодро, весело и непредсказуемо. А до точки вхождения осталось совсем ничего. Я потянула штурвал вправо прямо на корабль противника. Когда до столкновения была всего пара секунд, я крутанула штурвал. Мой челнок послушно перевернулся вверх брюхом и пристроился под кораблем. Я притормозила двигатель и вновь пошла с прежней скоростью – с той, которой сейчас летел корабль противника. И стала ждать. Пока на этом корабле сообразили, что случилось, и, поняли, куда подевался мой челнок, я отключила искусственную гравитацию на челноке. Без нее легче было перенести все перегрузки, которые я запланировала. Наконец корабль надо мной стал резко снижать скорость. Ну а я, наоборот, набрала побольше оборотов и выскочила вперед из-под него, крутясь вдоль своей оси. И в таком бешеном вращении вошла точно по заданной траектории в намеченную брешь. Как только моя навигационная система сообщила, что цель достигнута, я прекратила вращение челнока, и включила гравитацию. Развернула челнок и заглушила двигатель. Теперь я была лицом к лицу с противником. Мы были друг от друга на хорошем расстоянии, но защищало меня не оно, а пограничные датчики. О них мой противник был в курсе – не двигался дальше границы. Да и если он был в курсе о бреши между датчиками, то с размерами своего корабля он бы поднял на уши все пограничные войска Лота. Потому корабль президента Грэмоса не нарушил межкосмических договоров.

– Ага, не хочет быть слоном в посудной лавке. Какой молодец, – усмехнулась я, развернула челнок и направила его в сторону одной из самых старых стартовых станций Лота.

Да, станция была старой, но не забытой. Подлетев к стыковочному шлюзу, моя система безопасности сообщила, что автоматическая система состыковки станции готова нас принять. Все бриборы станции подключились, как только мы оказались на расстоянии для связи. На экране моего челнока появилась надпись: «Назовите себя!»

– Контрабанда! Ты там цел? – позвала я пацана. В ответ послышались звуки рвоты. Обернулась посмотреть, где выворачивает моего пассажира. Панель была открыта в сан-блок. Молодец! Успел добежать.

– Как ты там? Жив? – поинтересовалась я.

– Жив, кэп. Но думал, что помру, – промямлил пацан, выходя из сан-блока.

– Отлично, что жив. А то без тебя нас на состыковку не пустят.

Пацан, кажется, заинтересовался. Он тихо приблизился и из-за моего плеча посмотрел на экран.

– Видишь, какой странный вопрос мне задают, – ткнула я пальцем в экран, эмитируя голосом возмущение и негодование.

– Так назовите себя, кэп.

Я развернула кресло к парню и посмотрела на него как на последнего идиота. И почему некоторые дети думают, что они умнее взрослых? Кажется, это называется высокомерием? Именно это качество порой мешает таким умникам включать мозг в нужный момент. Но вот мой взгляд, полный презрения и разочарования, помог парню начать думать.

– Ой… – только и промямлила Контрабанда.

Я встала с кресла и приказала:

– Садись на мое место. Теперь ты капитан, – парень с радостью уселся в мое кресло. Глазки загорелись. На лице улыбка до ушей. Как тут не обломать кайф? Пришлось пояснить: – До состыковки.

Нет, не обломала… Похоже, для пацана и пара минут на месте капитана – предел счастья.

– А теперь пиши свое имя. После еще и произнести его надо.

– Настоящее?

– Только настоящее. Машина распознает ложь. Как только начнешь писать ответ, все системы подключатся и начнут тебя сканировать. Главное, когда система будет проводить проверку – не отводи взгляда от экрана и четко произнеси имя вслух.

Парень кивнул, а я села на пол за креслом и была готова и дальше консультировать новоявленного капитана. Пока парень вводил на экране свое имя и произносил его вслух во время сканирования, я вдруг почувствовала неведомую мне ранее эмоцию. Я даже не сразу разобралась, что это такое. Хотелось скинуть Контрабанду с любимого кресла и запереть в грузовом отделе, что бы даже близко не приближался к пульту управления. Только я должна управлять своим челноком. Только Я! И никто иной! Эта эмоция, которую я определила, как ревность, с такой силой нахлынула на меня, что я замерла и еле справилась с перехватившим дыханием. Это было впервые в моей жизни. Мы, ЛИП, не можем испытывать незапланированные эмоции, чувства! Да, я научилась эмитировать некоторые из них! Эмитировать! Но не чувствовать по-настоящему! Гнев в нас заложен. Гнев нам нужен во время боя. Контролируемый гнев дает нам, ЛИП, толчок, как заряд энергии. Но ревность? Это было что-то новое для меня. Новый вопрос системы заставил меня переключиться на другие задания и сконцентрироваться на новом вопросе.

– Назовите цель состыковки! – произнес пацан.

– Какие предосторожности! – пробормотала я и принялась сочинять. Надо было указать такую причину, что бы местная сканерная установка не могла определить: правда это или нет.

– Трещина в системе водоснабжения. Нам нужно оборудование станции.

Послушная Контрабанда молча напечатал все, что я сказала, и мы стали ждать.

– Кэп, если вам неведомы чувства, то и солгать машине смогли бы. Разве не так? – вдруг спросил любопытный пацан.

– А для чего я просила тебя не двигаться? Система сканирует не только твое артериальное давление, но и сетчатку глаз. А это для нас, как отпечатки пальцев. В системе есть все данные по сетчатке всех ЛИП, созданных на Лоте. Сам понимаешь, Контрабанда, мне тут красную ковровую дорожку не спроецируют до космодрома. А теперь слушай внимательно: когда состыкуемся, найдем на этой станции спасательную капсулу. На ней я поменяю координаты точки приземления и отправлю тебя одного на планету. Трудно будет только в верхних слоях атмосферы. Если их переживешь, то все остальное будет просто, как управлять моим челноком. Когда приземлишься, пойдешь строго на запад. Старайся держаться подальше от главных дорог. Ты – ребенок. А детей вне города не бывает. Потому пробирайся скрытно. А вот как войдешь в столицу, Парторию, так сразу нанимай такси-извозчика и попроси доставить в НИЦ президента. Это наш самый крупный научно-исследовательский центр. Понял?

В ответ тишина.

– Ты меня понял? – еще раз задала вопрос.

– Вы… – кажется, умный мальчик понял, что его ждет, – Да вы же бросаете меня, кэп! Во всех смыслах бросаете! Да как вы можете? Мы вместе почти два месяца, я готовил вам, убирал тут! Мы общались чаще, чем я с отцом за всю свою жизнь! Я думал, что мы друзья!

– У ЛИП не может быть друзей, Контрабанда, – отговорилась я, – к тому же, стоит им меня поймать, меня тут же расстреляют.

– Но вы можете объяснить, что везете био-экорегулятор. Вам за одно это все простят! – пытался уговорить меня парень.

– Не думаю. Тут все сложнее, Контрабанда.

Наконец мой пассажир замолчал. Он обиделся на меня. Хотя это я должна была обижаться на него. Он тащил меня в самое пекло ради благополучия лотцев, которые с радостью меня подстрелят. «А может – нет?» – впервые засомневалась я. А может удача контрабандиста не покинет меня и на этот раз?

Тут раздался сигнал с панели.

– Нам дали добро, – пробубнил обиженным голосом пацан, – Что делать?

– Видишь на панели управления сверху три ряда кнопок: красные, синие и желтые. Справа первую желтую кнопку с изображением передней панели нажми, – стала давать указания, а сама из-за кресла краем глаза контролировала. Парень разбирался в картинках. Молодец. Когда панель зазеркалилась, я вылезла из-за кресла и скомандовала.

– А ну прочь с моего места, Контрабанда!

– Но, кэп! Вы обещали, что я состыкую челнок… – возмутился пацан.

– Это когда? – моему удивлению просто не было предела, – Я сказала «До состыковки». Ключевое слово – «до».

– Ну, кэп. Ну, пожалуйста! Я умею управлять примитивными машинами.

– Что? – я даже не могла понять – парень оговорился или настолько обнаглел, что оскорбляет мой челнок и меня, сидя в моем капитанском кресле.

Парень замер, почесал обросшую голову, соображая, как теперь выкрутится, и прошептал:

– Ой, кэп, я не про ваш замечательный челнок. Я вообще про простые в управлении… – видно с перепугу в горле у него пересохло. Сглотнул слюну и хриплым голосом добавил: – Ваш челнок – очень серьезная машина. Все так наворочено, как в интергалактическом корабле. Даже еще лучше.

Молча скинула его с кресла и села за пульт. Некогда было пререкаться с ним. Надо было начинать состыковку. На малых оборотах подвела челнок к стыковочному люку. Легкий толчок в борт сказал мне, что я подошла вплотную. Нажала на кнопку состыковки и система сама заработала. Станционная система откликнулась на действия челнока и автоматика у люка загудела. Легкая вибрация прошла по всему корпусу. Если бы это был не мелкий челнок, а именно интергалактический корабль, то вибрации даже не почувствовали – на себя все взяли бы компенсаторы. Но челнок есть челнок. Дождавшись, когда все системы, замолкли, и на панели управления загорелась зеленая кнопка, подтверждающая, что состыковка завершилась, я нажала на кнопку стабилизации давления между нашими люками. Очередная зеленая кнопка на панели показала, что можно совершить переход. Но вот другая красная кнопочка, постоянно мигающая, буквально кричала, что за стыковочным станционным люком находились живые существа. Изначально на челноке не было подобной сканирующей системы. Ее, как и видеонаблюдение, я установила сразу после покупки челнока. Теперь, система предупреждала о проблемах, которых, по идее, не должно было быть на станции старого типа. Это усложняло мой план. Надо было валить с этой станции. Значит, я должна оставить парня одного? Контрабанда не в состоянии будет выйти из челнока, расправиться с ЛИП или с кем-то другим, кто поджидал нас, найти капсулу для полета на Лот и самостоятельно настроить систему капсулы на спуск в определенной точке. Значит, все мои мучения с Контрабандой были напрасными? Парень погибнет, а его отец жизнь положит на то, что бы меня достать. И как-то себя стало жалко, челнок только-только отремонтированный, не потрепанный, и пацана. И почему то этого идеалиста сопливого было жалко больше всего. Надо было признать, что за эти неполные два месяца я полностью расклеилась. Еще немного и буду чай из фарфоровой чашечки пить и юбки носить. Тьфу! Альтруистическая дамочка-мамочка…

Я все еще сидела за панелью управления и тяжкую думу думала, когда рядом нарисовался пацан и, с обреченным видом Вселенского мученика, спросил:

– Выходим, кэп?

– Не сейчас, – и я кивнула в сторону мигающей красной кнопки.

– Это что? – не понял он.

– Незапланированные проблемы, – пояснила я.

– На станции кто-то есть?

– Не просто на станции, а прямо за станционным люком.

И мы оба посмотрели в сторону стыковочного люка.

– И кто там? – прошептал пацан. Говорил почти одними губами, точно боялся, что нас могут услышать.

– Да гайбик его знает, кто там. Может пираты, может быть команда поддержки станции, а может быть военные по нашу душу явились.

Я встала, прошла в свою каюту, достала шокер, который больше напоминал дубинку, и вынула из-под лежанки один из старых рюкзаков. Теперь в этот рюкзак были сложены несколько пайков и бутыль с водой. Рядом с водой уложила походный пакет первой медицинской помощи. В боковой карман уместился маленький навигатор. Опять зашла в свой блок, заперлась и переоделась. Нужно было одеться как на бой, а еще сменить обувь. Давно я не надевала свои боевые бутсы. Они были очень удобны во время рукопашной. Железные набойки на каблуках и шипы на носках очень помогали при ударах. Удары в пах или по коленным чашечкам приводили к ожидаемым результатам. Одевшись, пристегнув к поясу шокер и прихватив рюкзак, я открыла входную панель. Фактически на моем пороге стояла Контрабанда. Он с испугом смотрел на меня, на мою новую одежду и еле сдерживал слезы, готовые фонтаном выплеснуться из его глаз. Я же прошла к панели управления и ввела координаты в систему навигации. Челнок должен был вернуться в исходную точку и пройти через ту же самую брешь. Прямо к кораблю президента Грэмоса. И только после всех приготовлений повернулась к пацану. Он следовал за мной хвостом. И теперь стоял у кресла, нервно накручивая край старой зеленой футболки на пальцы. Интересно, никогда не замечала за ним этой дурной привычки. Видимо, он сейчас испытывал колоссальный стресс.

– Значит так! – командным тоном произнесла я, – Слушай меня внимательно. Повторять не буду! Доверяю тебе самое дорогое, что у меня есть – мой челнок. Я выйду и, сразу как закрою люк, задраишь его с нашей стороны. А как только вот эта кнопка, – и я ткнула в третью кнопку в зеленом ряду, – загорится и на лобовой панели появится надпись, что герметичность не нарушена, нажимаешь вот на эту – «Расстыковка». Понял меня?

– Да, кэп, – и парень затряс заросшей головой.

– Как только произойдет расстыковка, ты должен будешь нажать вот на эту кнопку «Автопилот». Я настроила автопилот на возвращение к нашей точке встречи с кораблем твоего папаши.

– А вы? – кажется, парень опять был готов расплакаться.

– А я разомнусь малость. Потом найду эвакуационную площадку и сяду в капсулу вместо тебя. Я сама отвезу этот регулятор. Кстати, где он?

– Ой! Сейчас принесу!– уже на бегу крикнул пацан. А через минуту мне в руки лег медицинского назначения металлический контейнер, размером с мое предплечье. Прикинула на ладони вес бесценного груза. Сунула его в рюкзак, затянула лямки потуже, защелкнула все замки и надела на плечи.

– Все, пора начинать. Готов? – спросила я.

– Спасибо, кэп! – прошептал парень. И вдруг, со слезами обнял меня. Я стояла, задрав кверху руки, не зная, что сказать такого утешительного, что бы ребенок успокоился. А он все продолжал обливать мою рубашку слезами.

– Ну-ну, кончай, – я так растерялась, что целую минуту не могла подобрать нужных слов. А потом только и смогла пробубнить, – Сейчас соплями всю мою крутую униформу измажешь.

– Кэп, спасибо!

Кажется, пацан начал повторяться.

– Так, Контрабанда, кончай ныть! Соберись уже! – и я потрясла его за плечи, – Не забыл порядок действий?

– Нет, кэп, не забыл, – промямлил пацан.

– Тогда начинаем! – скомандовала я и подошла к люку, – Я открою его вручную, поэтому вручную и разрываем. Понял?

Контрабанда молча кивнул головой. Перед уходом надо было сказать ему что-то ободряющее и жизнеутверждающее. И я сказала:

– И помни, Контробанда, если угробишь мой челнок, я найду тебя. Понял?

– Угу, – невнятно ответил пацан, продолжая размазывать сопли и слезы только уже по своей футболке.

Гайбики беззубые! Опять накатило это дурацкое чувство жалости. И, пока совсем не расклеилась, занялась делом: открыла люк и шагнула в состыковочное пространство между челноком и станцией. Люк за моей спиной тут же закрылся и послышались звуки щелчков запора. Так, это пацан сделал. А передо мной уже автоматика станции открывала свой люк. Я отстегнула от ремня шокер и приготовилась прорываться с боем. Люк полностью открылся, и я вошла в неприветливую темноту станции. Тихое шуршание и щелчок за спиной успокоили меня – челнок скоро совершит расстыковку. А передо мной в шагах десяти маячили силуэты. Слишком низкие, что бы быть людьми, и что бы датчики света моги их заметить. Рычание. Я медленно подняла руку с шокером, готовясь к нападению. А так же надеясь, что датчики перехватят движение. Мигая, тусклый свет в узком коридоре зажегся, освещая двух тощих, голодных гайбиков. Они были настолько оголодавшие, что не решались напасть первыми. Еле держались на шести лапах. Широкие плоские морды с маленькими красными глазками, приплюснутым носом, с крупными ноздрями и крупной челюстью – были самой опасной частью у гайбиков. Их крупное тело и короткие лапы не давали им возможности быстро передвигаться, и лишено было всякой гибкости. А вот крепкий лоб, которым они толкали, таранили свою жертву, заваливали на спину, и длинные острые передние зубы, которыми вгрызались в тело – представляли особую опасность для жертвы.

Раньше гайбиков не отлавливали, а просто уничтожали. Эти звери размножались быстрее некоторых грызунов на исторической планете. Нападали и на ЛИП и на людей. За это были объявлены «предметом свободной охоты». Гайбиков использовали для тренировок ЛИП-воинов. Отлавливали и перевозили на линию фронта, в тыл противника. Но и это не решило проблемы – эти животные плодились и вырастали слишком быстро. Я слышала, что Лотцы ловят этих животных и десятками отправляют на старые станции для охраны. И угораздило меня лично проверить этот слух. Судя по их внешнему виду, даже не кормили. Интересно, сколько гайбиков сюда закинули изначально? Сотню? И сколько времени ушло у этих двух зверей, что бы сожрать своих более слабых товарищей по несчастью?

А, впрочем, плевать.

Я, провела пальцем по колесику у рукоятки и поставила заряд шокера на максимум. И пошла прямо на животных. А животные поскакали в мою сторону. Мне надо было выйти из узкого коридора, ведущего к люку, а гайбики стремились загнать меня вплотную к люку и порвать на мелкие кусочки. Я разбежалась, подпрыгнула и пробежала по спинам животных. Благо и потолок позволял, и широкие спины моих противников были удобны для подобного маневра. Я оказалась в круглом широком пяточке, от которого лучами уходили темные коридоры. Свет в этом месте зажегся, и моему взору предстали засохшие части тел менее удачливых посетителей станции. И среди тел людей, я увидела скелеты и других гайбиков. Запах уже ушел из помещения. А вот вид не привлекал. Я подозревала, что вся станция была украшена подобными инсталляциями. Пока изучала помещение, гайбики, оказавшись в западне узкого коридора и собственных широких тел, зарычали и попятились задом в обратную сторону. И тут я встала перед непростым выбором: убить гайбиков, чтобы не мешали, или оставить их в живых – пусть доживают оставшиеся дни. Но не будет ли жестоким с моей стороны оставлять животных умирать от голода? Или достойно ли с моей стороны связываться с двумя голодными, почти обессиленными существами? Я могла бы запереть их в этом пространстве и уйти. Но у коридоров, уходящих вглубь станции, запирающих люков не наблюдалось. А постоянно убегать от них, отбиваться от истекающих слюной, гайбиков, просто не было ни желания, ни времени. Что делать? Я стояла и тупо смотрела, как голодные гайбики выбрались из западни, развернулись ко мне мордами, и приготовились напасть. А я все еще не решила, что с ними делать.

– Абсолютная деградация, – прошипела я, злясь на саму себя. И приступила к тому, что умела хорошо делать – убивать…

…Моя любимая куртка была порвала в трех местах, левую штанину украсили большие дыры. Но гайбики не ранили меня – были слишком слабы. Я стояла над их тушами, вытирала шокер, которым я больше работала как дубинкой, о шкуру одного из убитых мной гайбиков.

– Вы погибли как воины, – торжественно произнесла я, – И теперь вы избавлены от позорной голодной смерти.

Переступила через голову зверя и, наконец, занялась поиском эвакуационной площадки. Старые станции строились по одному типовому проекту, потому, найти площадку с капсулами не составило труда. Больше времени ушло на проверку системы запуска. Не хотелось улететь в космос и не попасть на планету доставки. Было бы обидно так закончить свою героическую жизнь. После нескольких проверок общей системы, я настроила автозапуск всех капсул. Это должно было выглядеть либо как провокация, либо – ошибка системы. В любом случае, даже если я настроила бы всего одну, мою капсулу, на планете меня уже поджидали бы. Но вот если полетят все шесть капсул, что находились на этой станции, то военным придется побегать, разыскивая каждую. Для себя я выбрала одну из капсул, которая мне показалась более или менее сносной на вид. Установила время отсчета до старта и направилась к эвакуационной площадке. Станция была настолько стара, что люк к капсуле пришлось открывать вручную. Со скрипом, еле-еле, она поддалась. Я с сомнением посмотрела на то, в чем мне надо было переправиться на планету, и тяжко вздохнула – чистое самоубийство. Но другого пути у меня не было: мой челнок давно отстыковался, А поселиться на этой станции и умереть с голоду совсем не хотелось. Надо было завершить начатое. Как бы безнадежно это не выглядело. Лампочки, вроде бы, все горели, не мигали красным цветом. Неприятного звука о неполадках не было. Опять тяжко вздохнув, я сняла с плеч рюкзак, закинула его поглубже в капсулу и залезла внутрь вперед ногами. Закрыла за собой люк, и закрепилась такими старомодными и не безопасными ремнями безопасности! Но, где моя не пропадала! И только я приготовилась, как зажглась зеленая кнопка с надписью «Старт» и стала мигать, отсчитывая время до самозапуска.

Ох уж эти мне перегрузки…

Меня стошнило пару раз. Совсем форму потеряла. Старею.

Зажглась зеленая кнопка – это выпустились тормозные парашюты, а значит скоро посадка. Жесткая посадка, так как воды на планете не осталось. Мои прогнозы сбылись. Думала, что переломаю себе все кости. Но, вроде, отделалась только сильным испугом. И хорошо, что мне самой не пришлось вскрывать капсулу – при приземлении, в тот самый момент, когда произошел контакт с землей, люк сам отлетел. А я не вылетела из капсулы благодаря старомодным ремням. Но пока отстегивалась и приходила в себя после жесткой посадки, в капсулу залетел горячий ветер, неся с собой пыль и песок. Дышать стало трудно. Пришлось вылезать наружу. Приземлилась я в пустынной части Лота. Даже и не знаю где именно – давно не была на родной планете. Достала из рюкзака навигатор. За несколько секунд он настроил мое положение. А по карте получалось, что до Партории мне пешком добираться предстояло не меньше четырех суток. Хорошо что, хоть не месяц! Впереди на горизонте высились мусорные горы, за спиной – пустыня. Навигатор показывал, что мне надо было повернуть направо и идти, идти, идти…

Я и пошла.

С первого же дня пути я урезала для себя объем воды. Пила чуть-чуть, когда уже совсем было невмоготу. И в первый день я не притронулась ни к одному пайку. Топала прямиком по пустыне по навигатору. Благо это была не такая пустыня, как иногда изображают пустыню с дюнами с исторической планеты. Нет, у нас на Лоте все скромнее: песок покрывал высушенную землю только на полметра в высоту. И то только местами. Чаще мне приходилось идти по этой самой земле, изрытой трещинами, которую точно ковром устилали желтые колючки. От горизонта до горизонта никого и ничего. Пустота. В таких пустынях даже гайбики не водятся. Только горячий ветер налетал порой, разнося по земле песок и запихивая пыль мне за шиворот. На ночь устроилась в песках – все лучше, чем среди колючек. Рюкзак положила под голову, застегнула куртку до самого подбородка и разлеглась на песочных возвышениях, как на кресле.

Надо мной мигали разноцветные звезды, и два естественных спутника планеты, справа и слева по горизонту: Леста и Кнорк. Говорят, что на исторической планете для каждой звезды и для спутника люди сочиняли легенды. Я попыталась припомнить хоть одну историю про наши спутники, но ни одна не шла в голову. Скорее всего, из-за того, что этих историй и не существовало. ЛИП не умеют сочинять небылицы, а точнее не практикуются в развитии фантазии. Настоящим людям не до этого – заняты. А вот мне нравилось сочинять. Я с легкостью могла обмануть таможню, врага, наболтать всякой ерунды, которой и в помине не было. Иногда мне это даже нравилось. Я любила читать, смотреть фильмы. И скорее всего, именно это определяло меня, как ненормального ЛИП. Ведь, если вспомнить, все ЛИП с которыми я росла, занималась, воевала и летала по Космосу, предпочитали совершенствовать свое тело. Они тренировались в спортивных залах с утра до вечера. Я тоже это делала. Нам давали минимальное образование, что бы уж совсем не были тупыми. Если кто-то проявлял интерес к машинам, или навигации, того делали пилотом, давая дополнительные знания. Мы могли скачать абсолютно любые книги, но нам тогда это было неинтересно. Мы должны были быть, в первую очередь, сильными физически, а все остальное отходило на дальний план. И только, когда я покинула ряды вольнонаемных отрядов и присоединилась к торговым кораблям, заметила, что очень сильно отличаюсь от людей. Включился холодный расчет. К тому моменту я уже решила, что куплю челнок и займусь перевозками. А тупой воин вряд ли будет привлекать клиентов. Я стала читать все подряд: от комиксов, до архаичной классики. Проштудировала учебники по навигации и механике. Эмоциям я старалась учиться у людей. Но эти поганцы не любят раскрывать душу, и запирают эмоции за семь замков, порой напоминая собой ЛИП. Потому, я переключилась на фильмы – прямо эмоциональная кладовая. И что в итоге? Мое саморазвитие привело меня обратно на Лот. Я лежу в песках, рассматриваю звезды и пытаюсь понять, почему взялась за это безумное дело. Никакой выгоды мне это не несло. Только тюрьму и смерть. Оставалась призрачная надежда на удачу. С мыслями о ней я и уснула.

Проснулась еще до рассвета, когда лучи звезды Аят только окрасили горизонт. Я достала поек, вскрыла крышку и, дождавшись окончания авторазогрева контейнера, быстро поела. Сложила мусор в рюкзак, отряхнула одежду от песка и пустилась в путь. Шесть часов по местному времени я провела в беге по пустынной местности. Я уже затылком чуяла, что мне сели на хвост. Половину светового дня я шла быстрым шагом, но когда звезда Аят была в зените, я почувствовала, что меня преследуют. Это седьмое, звериное, чувство хорошо развито у всех лотцев. А раз вышли на мой след, то поймать меня – было всего лишь вопросом времени. Перейдя на бег, я не уйти от погони старалась, но хотела, что бы меня поймали на той территории, которая была удобна для меня. Несколько раз мне приходилось закапываться в песок, так как на горизонте, в небе я засекала приближение поисковых дронов. Они пролетали надо мной и дальше на несколько километров. Значит, искали вслепую. По моим следам идти – глупо. Ветер все сметал. Тогда шли по биосканеру? Но следы не давали четкого направления – опять же ветер мешал. Вообще из-за постоянных ветров использовать какую либо технику для поиска человека не имело смысла. Тут либо надо было задействовать спутник с орбиты, или более крупные дроны, с инфракрасными излучением. Если в этот день не задействовали, значит, используют на следующий. Так всегда делали на Лоте. Первый день поиска был рассчитан на дурачков. Если в этот день не смогли поймать нарушителей или преступников, то на второй день начиналась тотальная поисковая кампания: спутники, серьезная техника и масса народа. Значит, что бы оказаться на удобной для меня территории, мне не надо было останавливаться на ночлег. Теперь экономить на воде и еде не имело смысла. Нужны были силы. Ела и пила на ходу. Ночью позволила передышку своему организму. Отдыхала всего один час, но не лежала, не расслаблялась. Привела одежду в порядок, вытряхнула из бутс песок. Помассировала ноги и вновь обулась. Размялась, и побежала дальше.

К утру, уставшая, запыленная, я, наконец, вышла к бывшей реке. Когда то река была широкой и глубокой. И теперь эта огромная, длинная, в километр шириной борозда вилась через половину континента. Но своим уродливым видом добавляла некоторую фактурность пустыне. А еще собой являла условную границу между пустыней и горами мусора. Где-то там, на противоположном берегу, где возвышались горы из прессованного мусора, начиналась территория региона планетарной столицы Партория. На сто километров вокруг столицы размещались Заводы ЛИП, школы, академии. А еще системы ПВО и башни-машины МП – массового подавления. Эта боевая линия обороны была выстроена очень часто. А также, эти башни-машины были полностью автоматическими и реагировали на любой выстрел. То есть, стоило кому-то выстрелить находясь на территории региона Партории, как МП тут же активировались, снимаясь с предохранителя и начиная палить по всякой движущейся мишени. Поэтому на территории региона планетарной столицы был введен закон о запрещении использования любого оружия. Правоохранительные Отряды и войска в этом регионе могли применять только холодное оружие, шокеры и прочее, что не стреляет. Если меня возьмут на этой территории, то у меня было больше шансов на то, что сразу не убьют, прежде чем начнут интересоваться – кто я и что тут делаю.

Вот я и бежала. Из последних сил бежала. Не останавливалась. Ландшафт бывшей реки был совершенно противоположным ровной пустынной местности. Что бы преодолеть как можно большее расстояние, я использовала как рычаг или трамплин для прыжка валуны и камни. Мне уже было все равно, что буквально надо мной вились дроны. А где-то там, пока еще далеко, за спиной слышался гул энергомобилей. Обычно один несчастный километр я могла пробежать за полторы минуты. Но я бежала уже сутки. Потому этот километр дался мне очень нелегко. Когда подбегала к противоположному берегу, мои преследователи уже вышли к территории реки. Я сжала зубы и прошипела:

– Ну уж нет! Я быстрее вас! – еще рывок и взобралась вверх на берег. Прямо передо мной высились мусорные горы, а между ними были утрамбованы дороги. По одной из них я и рванула вперед. За спиной со знакомым звуком свиста и шипением врезался в землю первый заряд плазменного луча. За ним второй. Ни что так не придает ускорения ногам, как боязнь быть расстрелянной. Да и обидно было бы погибнуть на границе заветной территории. Из-под подошвы моих бутс фонтаном полетел мусор и камни, когда я рванула вперед по дороге. Еще несколько секунд бега – и я скрылась от стрелявших за горой.

Десять секунд бега с дронами над головой и я оказалась на линии территории региона планетарной столицы Партория. За спиной уже слышалось мерное урчание движков военных энергомобилей. Передо мной высилась башня с МП. Выстрелы в мою сторону прекратились. Я же пробежала еще немного, снимая на ходу рюкзак и доставая из него контейнер. Отбросила в сторону ненужный рюкзак и резко развернулась в сторону преследовавших меня военных ЛИП. Встала на колени и подняла руки.

Я привезла «ВП-Лот». Контрабанда для экологии! Бесплатно! Подарок от Алика Грэмоса! – прокричала я.

Надо мной висели дроны. Вокруг меня затормозили мобили, и из них стали выпрыгивать военные, беря меня в плотное кольцо.

«ВП-Лот»? – раздался надо мной насмешливый голос, – Тот самый «ВП-Лот» за который Грэмос хотел нас разорить?

Я оглянулась на голос – говоривший был человеком. На форме его красовались нашивки майора.

Сын оказался благороднее отца. Прямо Робин Гуд, – пояснила я. Вокруг чуть больше двадцати ЛИП и этот человек, от которого зависело, в каком состоянии я окажусь в тюрьме. Но все же во мне теплилась надежда, что из-за «ВП-Лот» меня будут бить не очень больно.

Не тут то и было. Майор отобрал у меня футляр с капсулой, сунул себе в карман и тихо произнес:

– Благодаря тебе я дома не был трое суток. За это по голове не гладят, а бьют.

Он кивнул своим подчиненным, и из оцепления вышло пять ЛИП. Я только успела завалиться на бок и принять позу эмбриона, прикрывая руками голову, а коленями – живот. На мое уставшее, запыленное тело посыпались удары со всех сторон. Били со знанием дела: по почкам, ребрам, пытались попасть и по голове. Да и бутсы у них были как у меня – с шипами на носках. В глазах скоро стало темнеть. «Гайбики беззубые! И никакой выгоды!» – подумала я и прежде чем отключиться, услышала насмешливый голос майора.

Лика Лот Богатова! Вы арестованы за антигосударственную деятельность! В машину…

***

Обычно сны мне не снятся. Нет, мне никогда не снятся сны! А тут приснился. Один и тот же за последние несколько месяцев. Я видела силуэт человека, плывущего из мрака прямо на меня. Я не могла разобрать его черты лица. Он был как тень, только светлая.

– Привет, Лика! – произнесла светлая тень, и я проснулась в темной, тесной камере. Я была одна. И меня не просто поместили в одиночку, но подвесили к потолку за руки. Я висела тушкой, вся покрытая грязью и засохшей кровью. С ЛИП не церемонятся, когда они нарушают местные законы. Я много слышала о наших тюрьмах. Нам, ЛИП, даже в школе показывали документальный фильм о том, что будет с ЛИП, нарушившего закон Лота. Попав в тюрьму, ЛИП лишается всех прав. И его могут допрашивать по совершенному им преступлению бесконечно долго, пока он не сознается. Эти допросы проводятся без присутствия законников. И это не простые допросы, а допросы с пристрастием. Ну, судя по камере и по тому, что была подвешена к потолку, я находилась не в городской тюрьме, а у гайбика на куличках. А точнее у военных пограничников – тех, кто меня поймал.

«Любопытно, а ВП-Лот они передали по назначению?» – посетила мою чугунную, избитую голову интересная мысль. Но ответом на нее был приход двух ЛИП. Два крупных парня, с мордами, не обремененными интеллектом и эмоциями. Кулаки с кувалду. Каждые.

– Смотри-ка, очнулась.

– Значит, будет веселее.

– Спорим, ее хватит на час.

– Неа. На полчаса.

И так, день первый…

Хотя мое тело заточено и для большего испытания. Но, по ощущениям и боли, которая накрывала мое сознание темной пеленой, мое тело готово было сдаться в любой момент избиения. Однако, я знала, что стоит мне сдаться и я – покойник. Пока я молчу, ЛИП интересно меня дубасить. А я хотела знать, чем все это закончится. И как долго я сама могу продержаться. В какой-то момент включился уже чисто спортивный интерес: они меня, или я их. Потому я и молчала. Семь дней (приходящие ЛИП не ленились и сообщали, какой нынче день), три раза в сутки я превращалась в боксерскую грушу. Иногда только сама себе удивлялась: за что терпеть такие мучения? Прибыли – ноль. Одни убытки. Что там с моим челноком? Не угробила ли его Контрабанда?

И что сделали с ВП-Лот? Этот вопрос меня немного беспокоил. Совсем немного. И ответ на этот вопрос я получила где-то на пятый день, судя по числу побоев. ЛИП только начали разминаться на мне, когда в камеру вошел уже знакомый мне майор. Он понаблюдал немного за своими подчиненными и, уже хотел было уйти, но я, наконец, собрала все силы и, выплевывая изо рта кровь, прохрипела:

– Эй, майор! А что с ВП-Лот?

Майор ухмыльнулся, подошел ко мне поближе и ответил:

– Ты думаешь, что сможешь получить прощение за свое преступление, подсунув нам под нос скляночку с водичкой? Да никто не поверит, что ВП-Лот, так тщательно охраняемый Грэмосом, попал к тебе в руки. Это смешно. Липовая преступница привозит липовый ВП-Лот. Я вскрыл этот контейнер, и вылил водичку на свою клумбу перед штабом. Хоть какая-то польза.

Такого разочарования я еще никогда не испытывала. Даже при битве у Веритэ на планете Дора, когда против нашего боевого отряда использовали химическое оружие, и тогда погибла половина ЛИП-наемников, а я только чудом осталась жива с другой половиной отряда, и тогда я не испытывала большего разочарования. А вися в душной, грязной камере, вся в крови, избитая, переломанная, я на несколько мгновений вдруг почувствовала ужасную боль. И это кричало не мое израненное тело, а нечто иное, о чем я и не подозревала раньше.

Я пожертвовала прибыльным бизнесом, челноком, своей жизнью зазря? Захотелось взвыть, закричать. И… залиться слезами? Но эта сильнейшая эмоция исчезла так же быстро, как и появилась. Была, и нет ее. А на ее место пришел хорошо знакомый гнев, а за ним – жгучее желание свернуть шею тупице-майору, погубившему единственный во Вселенной био-экорегулятор, разработанный для Лот. И не только это. Эта сволочь погубила мои надежды и мое прекрасное будущее, которое я рисовала в своем воображении чуть ли не каждый день! И теперь я хотела выжить любой ценой ради мести. Кровавой, жестокой, показательной мести, которую я свершу над этим идиотом.

И этот будущий покойник стоял подле меня, еще не подозревая о своей плачевной судьбе, и отдавал приказы своим подчиненным ЛИП.

– Эта преступница – крепкий орешек. Не жалейте ее.

– Так точно!

– Но и не переусердствуйте. Я хочу, что бы она промучилась дней десять. А там и приказ о ее ликвидации придет.

– Так точно!

Вот так начался пятый день. А за ним последовали шестой и седьмой дни. Майора я больше не видела. А вот начало восьмого дня меня подивило – никто не пришел с утренней порцией избиений. Даже энерго-напиток, которым меня поили все эти дни, что бы не отдала концы раньше времени, не принесли. Я за эти дни потеряла всякую чувствительность рук. Да и уже распрощалась с ними – столько провисеть, шутка ли!

А еще я страшно воняла. Ведь за всю неделю меня не сняли с веревок и даже из шланга не помыли. Все тело болело, зудело. Сознание периодически покидало меня. И я совершенно потерялась во времени. Когда приходили ЛИП для экзекуции, я, хотя бы, по ним определяла утро, день и вечер. Теперь, оставшись одна и время от времени теряя сознание, я уже не могла понять, какое время суток сейчас. А может вообще девятый день пошел? Одно я точно знала – если меня перестали бить, значит пришел приказ о ликвидации. Когда я поняла, что скоро закончится мой жизненный путь, стало вдруг обидно от того, что все так глупо закончилось. Где-то в груди защемило от появившегося чувства. Даже боль отступила на некоторое время, пока я упивалась новыми эмоциями. Но это было не долго. Голод, ноющее тело, усталость взяли свое, и я вновь потеряла сознание. И на этот раз, похоже, надолго. Очнулась от толчков, которые спровоцировали сильнейшую боль, начавшуюся в голове и протекшую по туловищу. Я открыла глаза и поняла, что меня снимают с крюка, на который была все время подвешена. Но руки уже давно ничего не чувствовали. Зато все остальные части тела ой как хорошо все чувствовали! Да так, что я вновь потеряла сознание, стоило им уложить меня на носилки. Какая забота перед ликвидацией!

***

Как это называют особо впечатлительные люди? Рай?

Гайбики беззубые! Кажется, я попала в этот самый рай.

Когда я открыла глаза, то буквально ослепла от яркого белого цвета, который окружал меня. Этот цвет был везде: на потолке, на стенах, на полу. Моя кровать была белого цвета. И постельное белье тоже! Я приподняла одеяло и посмотрела на то, во что была одета. И эта рубашка так же была белой. Точно, я в раю.

Я пребывала в состоянии легкого недоразумения секунд двадцать. Райское блаженство прервал приход человека в белом халате. Если бы я была человеком, или меня били по голове, я бы приняла его за ангела. Но голова моя была цела и я не была человеком, потому сразу поняла, что передо мной врач. И в один момент эйфория слетела с меня. Врач был долговязым, рыжим, как огонь, и молодым мужчиной. Слишком молодым, что бы лечить опасных ЛИП. Может быть, его решили пустить в расход? Более ценный персонал больницы было жалко отправлять ко мне. Вот и решили отправить молодого, только-только после учебы, паренька. Но держался он вполне уверенно и ничем не показал, что боится. Наоборот: как вошел сразу изобразил (а может и не изображал) что что-то читает на планшете. Наконец оторвался от созерцания моих данных и произнес серьезным голосом.

– Рад, что ты очнулась.

– Если бы вы знали, как я рада этому, – тем же тоном ответила я.

– Если я подойду ближе, ты не нападешь на меня? – поинтересовался этот гений логики. Пришлось его ткнуть носом в его же глупость.

– Ну, если бы вы боялись этого, то приковали бы меня к кровати. Или упаковали бы в смирительную рубашку. Разве нет?

Врач усмехнулся.

– Что ж, ты права, – спокойно согласился врач и подошел ко мне. Достал из нагрудного кармана маленький в виде ручки медицинский био-сканер. Направил на меня и нажал кнопку. Несколько лазеров веером разошлись по моему телу и вновь сошлись на уровне левого локтевого сгиба. Био-сканер запищал, сообщая, что диагностика завершена. Врач положил аппарат на планшет и стал внимательно изучать данные, которые поступали на экран.

– Что ж, ты в полном порядке. Хоть сейчас в бой, – сообщил он, наконец, закрывая мою страницу на экране.

– И долго я тут прохлаждаюсь? – поинтересовалась я.

– Неделю, – последовал ответ.

– Целую неделю? – уточнила я, – Зачем?

– Что: «зачем»? – не понял врач.

– Зачем лечить? Меня хотят отправить на показательный суд, а потом на показательный расстрел? Ведь труп, которым я была, вряд ли можно осудить и расстрелять!

И тут наступит звездный момент для врача – он ткнул меня носом в мою же глупость:

– Если бы тебя хотели судить и расстрелять, то ты бы лежала в наручниках в тюремном госпитале, а не в городской больнице для людей.

Меня как ветром сдуло с койки.

– Для людей?! – я еще ни разу так не удивлялась, как в тот момент, – Я же – ЛИП!

– Да, знаем, – спокойно ответил врач и протянул мне планшет. Я только краем глаза глянула и остолбенела: в первый же день мое избитое тело поместили в капсулу-регенератор на пять часов. Потом я лежала под капельницей. В меня влили столько изотонического раствора и витаминов, что можно было поднять на ноги отряд в десять уставших ЛИП. А еще в меня временно вживили персональный медицинский монитор. Я задрала левый рукав и у предплечья рядом с локтевым сгибом обнаружила небольшой экран, на котором бегали и мигали цифры и показатели моего состояния.

– Не волнуйтесь. Просто лечитесь и отдыхайте, – посоветовал доктор и вышел из палаты. Я осталась одна. Впервые я чувствовала себя растерянной. Очень неприятное это было чувство. И от него захотелось быстрее избавиться. Только получение нужной информации могло мне помочь. Поправила на себе больничную рубашку, которая была чуть-чуть длиннее моей футболки. Пригладила волосы и подошла к окну. Судя по высоте – этаж двадцатый. Надо мной все как обычно – серое небо с редкими облаками. А вот внизу все как-то немного изменилось. Я, сперва, не поняла в чем дело. Народ внизу был какой-то странный. Везде, куда только можно было кинуть взгляд, народ скапливался кучками и странно реагировал: плакали, веселились и в ступоре стояли. А потом до меня дошло – земля была покрыта не привычными для Лота колючками, а редкой, но зеленой травкой. С высоты моего этажа трава выглядела как маленькие островки посреди пустыни. И вот вокруг этих красивых зеленых пятнышек лотцы и собирались. Я прижалась лбом к стеклу и во все глаза рассматривала это чудо. Значит, все было не зря! Значит, я выполнила обещание – контрабанда всех времен и народов доставлена!

Не знаю, кто отдал такое распоряжение, но за мной в больнице ухаживали как за знаменитостью: отдельная палата, еда как в дорогих ресторанах (о которых только читала в инфосети), постоянная забота персонала. И очень уважительное отношение. Я, с непривычки, даже смущалась вначале. Но потом вспомнила про мега-звезду киноискусства – Джей Камиль Драм, про ее великолепную игру и шикарную улыбку. Взяла себя в руки и на все, что происходило со мной в больнице, я реагировала со звездной улыбкой на лице. Кажется, и во время сна эта улыбка не покидала мое лицо. Даже, когда до меня дорвались журналисты, я продолжала улыбаться и изображать изо всех сил, что я привычна к подобной жизни. А от журналистов я узнала, что все жители Лота прозвали меня героем планеты. Ну, а так как улыбка уже накрепко приклеилась к моему лицу, я с ней приняла пресс-секретаря президента Василевса Э.Стражина. С каменным выражением лица и с приклеенной улыбкой выслушала признательность президента, которую мне зачитали. В свою очередь рассыпалась в благодарности. Признала, что все делала ради Лота. И Алика Грэмоса не забыла упомянуть. Пресс-секретарь торжественно вручил письмо президента и продолжил сидеть. По идее он уже все сделал. Так что его удерживало в моей палате? Я смотрела на него. Он – на меня. Улыбка со скрипом сползла с моего лица. Я тихим, вкрадчивым голосом поинтересовалась:

– Что-то еще?

Представитель президента усмехнулся.

– Я все думал: какая ты на самом деле?

– Как и все ЛИП-воины, – пожала я плечами.

– Я так и думал. Но ведешь ты себя не как стандартный ЛИП.

Я внимательно посмотрела на пресс-секретаря. По всем признакам – человек. Опасности для меня не представляет. Только уж очень смышленый. И не боится ЛИП.

– Вы на Лоте засиделись. Привыкли к послушным ЛИП.

Пресс-секретарь улыбнулся одними губами. В задумчивости склонил голову на бок и произнес:

– Получается, что без контроля ЛИП становится каким-то другим.

Пришлось вылезти из-под одеяла, (а я имела наглость принимать представителя президента лежа на больничной койке), сесть напротив него и объяснить:

– Мы, ЛИП-воины, были бунтарями, ими и остались. Это свойство вложено в нас. А иначе в трудные минуты нас ничто не будет двигать вперед, к цели. Вы ведь знаете это.

Пресс-секретарь на этот раз даже не изображал, что улыбается.

– А я о другом говорю. Совершенно о другом, – ответил он, встал с кресла, на котором сидел, пока зачитывал письмо от президента и официальным тоном добавил: – Завтра тебя выпишут из больницы. Я привезу одежду и сопровожу в президентскую резиденцию. Там завтра же пройдет официальная часть твоего чествования. Однако, пока вокруг не толпятся журналисты, господин президент просил меня передать тебе, что очень благодарен за твой вклад в спасение планеты от окончательной экологической катастрофы. Потому с тебя снимут все обвинения, уничтожат досье по факту твоего участия в попытке сместить президента. Так же хочу сообщить неприятную новость: твой челнок был уничтожен интергалактическим кораблем «Победитель-06». По нашим данным это корабль президента Грэмоса.

– Пацан!!! – это первое, что вырвалось из моих уст. И потом я уже подумала о своем любимом челноке.

– Твоего пассажира, конечно, переправили на «Победитель-06». Не беспокойся. Только потом они уничтожили твой челнок.

Я закрыла глаза. Что я почувствовала? Горечь утраты, точно половина моей боевой команды полегла на поле боя без веской на то причины.

– Я вижу – ты расстроена. Не стоит. Челнок был старый, ненадежный. Для дальних перелетов совсем не подходил, – постарался успокоить меня человек. Только вряд ли, отзываясь о моем любимом челноке так неуважительно, можно меня успокоить. Был бы на моем месте другой ЛИП, этот человек уже собирал бы по полу свои зубы. Я же постаралась сдержать гнев, бушующий внутри меня. Мне нельзя было сориться с кем-либо на Лоте. Это было бы глупо с моей стороны. Очень глупо и недальновидно. И не выгодно. Но и промолчать не могла.

– Это был МОЙ челнок, – сквозь зубы прошипела я.

– Да, президент это знает. Теперь знает. И жалеет, что не знал на тот момент, когда уничтожали твой челнок, что он принадлежит не преступнице, а героине. Потому, что бы как то показать свою признательность, президент Василевс Э.Стражин принял решение подарить вам новый челнок.

Если пресс-секретарь думал, что я тут же рухну на колени и буду благодарить, заливаясь слезами умиления, то он ошибся. Я сидела и смотрела на него. Получилась долгая пауза, в течении которой я раздумывала, что бы такое сказать, что бы не обидеть и не испортить отношения. Эти людишки думают, что у ЛИП не может быть никаких привязанностей. У меня были привязанности: челнок, деньги и контрабанда, (та, что с маленькой буквы). Проглотив все обидные слова, готовые вырваться наружу, я так же сквозь зубы произнесла:

– Спасибо…

***

На следующий день меня выписали. Привезенную одежду я не захотела надевать. Что это за одежда такая? Платье! Чушь какая-то! Странного кремового цвета, с кружевами по низу. И все это безобразие закрывало тело только до колен. Я, конечно, не из стеснительных, но одежда должна быть удобной, а не… такой. Конечно это не вечерние открытые платья Джей Камиль Драм, какие я видела на фото и видео в инфосети. Платье было намного скромнее и более деловым. Но это было ПЛАТЬЕ!

– Я это не надену! – так и сказала пресс-секретарю.

– Наденешь, – с улыбкой заверил меня он.

Пришлось надеть. Тьфу, ты! Противно было смотреть на себя в зеркало. Не воин, а чучело огородное. Платье плохо сидело на мне. Слишком много мышц и слишком крепкие ноги портили всю картину. Пресс-секретарь посмотрел на меня, потом на туфли, которые держал в руках и решил:

– Снимай. Ты это не наденешь.

Тут же захотелось немного поиздеваться над этим самоуверенным политиком и начать ныть: «Да вы что! Я только сейчас себя женщиной почувствовала. И смотрите, как сидит отлично! Точно по мне сшито». Но сдержалась. Тут же при нем стала расстегивать молнию на спине и снимать платье с плеч. Пресс-секретаря как ветром сдуло. Но сдуло его по делу – буквально через десять минут в палату принесли брючный костюм и красивые ботинки. Все было черно-белого цвета. И это напомнило мне некоторых клиентов из фирм с архаичными традициями. Пришлось уподобиться им.

На черных, правительственных энергомобилях мы прибыли в резиденцию президента Василевса Э.Стражина. Надо заметить, что это место в Партории, да и во всем Лоте, считалось важным и историческим. Именно на месте, где сейчас стояло красивое зеркальное здание в десять этажей, совершил посадку первый колониальный корабль с исторической планеты. Земляне ступили на эту планету и стали заселять ее именно с этого места. В честь этого события и было решено поставить президентскую резиденцию именно на этом месте и придать зданию условную форму первого колониального корабля. Резиденция пиком смотрела в небо, а лучи звезды Аят отражались на ее зеркальных стенах. Это было красивое и грандиозное здание-монумент, служившее политической опорой для всего Лота.

Внутри ни разу не была. И, войдя в огромный холл, была поражена спокойным цветам и спартанской обстановки. По просмотренным мной фильмам, резиденции президентов и других политических боссов больше напоминали дворцы с чрезмерной показушностью богатства и превосходства хозяина над гостями. А тут такое: вроде бы все есть, но ничего лишнего. Ни золота, ни огромных зеркал (хватает внешней стороны здания), ни мягких диванов с шелковой или кожаной обивкой. Только стекло, хромированный металл, пластик и техника. Техники было много: и теле-экраны, и парящие над полом планшеты, и дроны-обслуга. В этом плане президентская резиденция выделилась.

Один из дронов, в белом костюме поверх своего пластикового тела, подкатил к нам и пригласил следовать за ним. Пресс-секретарь улыбнулся мне и попросил идти за дроном, а сам скрылся в другом направлении. Но на его место тут же пришла женщина. По-дружески подхватила меня под руку и приказала дрону:

– Чего стоишь. Веди!

Дрон покатил. Мы пошли вслед за ним по длинным коридорам. По пути нам встречались группки правительственных чиновников. Охрана в лице ЛИП стояла почти у каждой двери и на каждом углу. На меня смотрели с интересом и без ненависти. Значит, и впрямь простили все мои преступления. Точнее одно преступление. Ведь о контрабанде никто не знал кроме меня и Серда.

– Я – руководитель группы создания в НИЦ. Меня зовут Виолетта М. Стреглова.

Я посмотрела на эту женщину уже более внимательно. Лет пятьдесят, ухоженный вид, невысокая, плотного телосложения. Коротко стриженные кудряшки волос каштанового цвета подпрыгивали при каждом ее шаге. Умные, улыбающиеся глаза с интересом разглядывали меня.

– Так вы мой создатель? – спросила я.

– Можно и так сказать. Ты была создана двадцать шесть лет назад. Я тогда только начала работать в этом отделе. Но я приложила руку к созданию тебя и твоих братьев и сестер. – улыбнулась она в ответ, – Ты ведь три тысячи пятого года создания. Так?

– Да, так, – подтвердила я, слегка ошарашенная этой встречей.

– Хороший год создания. К сожалению, та партия ЛИП была небольшой. И экспериментальной. И после вашего последнего задания мы так и не смогли найти ни одно ЛИП этого года.

Еще бы! При битве у Веритэ на планете Дора, от газа погибла половина нашего отряда. Командир, такой же ЛИП, как мы, собрал оставшуюся в живых половину и приказал сдать жетоны, оружие и бежать. Он отпускал нас, беря на себя ответственность за этот поступок. Не знаю, что с ним сделали, но благодаря его приказу мы, оставшиеся в живых ЛИП три тысячи пятого года создания, уцелели и стали жить своей жизнью. Кстати, наш командир был того же года создания.

– Я посмотрела твои медицинские данные. Ты в хорошем состоянии, – продолжала говорить ученая.

Мы шли достаточно быстро, стараясь не отстать от дрона.

– Конечно, я пять часов провела в капсуле-регенераторе, – сообщила я.

– Знаю. Но твой биоматериал я взяла с одежды. И выдержать неделю зверских побоев может не каждый ЛИП. Ты уж мне поверь.

«Так я и не выдержала, а почти сдохла», – подумала я, но озвучивать свою мысль не стала.

– Прежде чем ты покинешь Лот, мы могли бы тихо-мирно посидеть и поговорить? – спросила ученая.

– Думаю, что… – но тут мы вошли в конференц-зал. Вокруг замигали вспышки камер, которые так и вились надо мной, и я не успела ответить. Дрон встал между мной и ученой, разделив нас, и указал на ряды сидений.

– Ваше место в первом ряду.

Стены конференц-зала и подиум были украшены искусственными цветами. Голограмма проецировала на потолке космическое небо. А за большим окном, которое было за подиумом, развевались флаги Лота. Такое, на моей памяти, было только во время планетарных праздников. В самом зале стоял тихий гул голосов, собравшихся гостей. Зал был рассчитан на 400 человек. И каждое сидение было занято. Присутствующие наверняка были важными людьми в политике Лота. Но я никого не знала. Даже по инфосети не видела. Я прошла к месту, на которое мне указали. Села и оказалась между министром обороны и министром безопасности. А вот этих людей я знала. Как ни как – мое прежнее вышестоящее начальство. А начальство надо знать хотя бы в лицо. Мы натянуто улыбнулись друг другу. Зато на камеры улыбались, как заправские кинозвезды. Теперь камеры журналистов работали не только на фото и видеосъемку – из динамиков, парящей над нами аппаратуры, стали раздаваться вопросы.

Сначала вопросы были адресованы министрам:

– Министерство обороны не имеет претензий к Лике Лот Богатовой?

Министр обороны секунды две многозначительно помолчал, попыхтел и выдал:

– Ну, конечно нет!

И камеры повернулись к министру безопасности:

– А что скажет господин Земелин?

Министр безопасности кисло улыбнулся и произнес:

– Руки так и чешутся. Но героев не судят.

Теперь камеры обратились исключительно ко мне.

– Лика, расскажи, как ты встретилась с сыном президента Грэмоса?

– Лика, чем ты руководствовалась, принимая такое важное для тебя решение – привезти «ВП-Лот»?

– Лика, как ты развлекала сына президента Грэмоса?

– Что тебе пообещал сын Грэмоса за твои услуги по перевозке?

– Как ты согласилась на такой геройский поступок?

Я не отвечала. А просто сидела и улыбалась. От дальнейших расспросов меня спас появившийся пресс-секретарь. Он раскланялся с министрами, развернулся к камерам и сообщил.

– Мероприятие уже начинается, прощу все камеры вернуть на точки официальных съемок.

Камеры взмыли к потолку и проплыли к стойкам, стоящих в проходах, вдоль рядов. Там же стояли журналисты, которые управляли своими камерами через планшеты.

Зазвучала торжественная музыка. И на подиум к трибуне вышел премьер-министр. Тучный, высокий человек. Он серьезно, и даже строго оглядел присутствующих и произнес короткую речь, из которой я выяснила, что «ВП-Лот» обнаружили совершенно случайно. И виновный, который хотел скрыть этот важный для планеты био-экорегулятор, уже наказан. Я расстроилась – показательная месть не состоится.

Вслед за премьер-министром выступил министр экологии, счастливый обладатель нового поста в правительстве и министерстве. Он говорил долго и нудно, мне даже показалось, что он нарочно тянет время. Так и оказалось – кульминацией мероприятия было появление президента. Оказывается, за несколько лет моего отсутствия на Лоте он сильно изменился. Не внешне, хотя, конечно, постарел, а что-то в нем изменилось внутри. Во-первых, я заметила сразу, он перестал произносить длинные глупые речи. Во-вторых, я всегда смеялась над его вечно удивленными глазами, точно он не понимал, что происходит вокруг. А теперь его взгляд был тверд и серьезен. Над таким не посмеешься. По-видимому, та неудавшаяся попытка переворота все-таки сделала его настоящим мужчиной и… пожизненным правителем.

Президент поблагодарил всех собравшихся, сообщил, что ученые уже взяли на контроль все изменения, которые происходят с почвой планеты. Так же, вполне официально, президент объявил меня национальной героиней. В конце своей речи Василевс Э.Стражин лично пригласил меня на сцену. Ну, я поднялась и сказала:

– Спасибо за добрые слова. Быть героем планеты очень приятно. Но благодарить надо не только меня одну. Всю эту куролесь с «ВП-Лот» закрутил один упрямый, но очень благородный пацан – Алик Грэмос. Надеюсь, что после такого поступка сына, господин Грэмос поймет, что у любого беспредела есть свой предел. А мы больше не дадим никому повода мстить нам.

Зал зашелся в овациях. Я раскланялась и уже хотела уйти со сцены, но президент остановил меня и пожал руку. Я заглянула в его глаза и раскрыла от удивления рот…

***

Все было позади: и речи, и банкеты, и поздравления, и торжества. Теперь я стояла на космодроме в том же брючном костюме (другой одежды у меня не было), и рассматривала свой новый «челнок». За спиной стоял пресс-секретарь и терпеливо ждал моей реакции. Над нами парило несколько камер из местной инфосети. В сторонке стояли журналисты, которых допустили до торжественного момента: вручение президентского подарка. Но я решила не обращать на них внимания. Да и подарок президента на время заставил забыть обо всем и всех. Я повернулась к пресс-секретарю и констатировала факт:

– Он не похож на мой челнок.

– Знаю, – ответил пресс-секретарь, – Зато он новый, И это, если быть честными, не челнок.

Я опять повернулась к президентскому подарку. Передо мной стоял большой межгалактический корабль. Новенький, местами блестящий, с тремя мощными соплами, выше которых располагалась система для пространственного скачка. А на носовой части корпуса через весь верх длинной лентой вилась широкая передняя панель.

Пресс-секретарь встал рядом и протянул мне мой же планшет!

– Откуда он у вас? – удивилась я, выхватив из его рук столь бесценную для меня вещь.

– Наши пограничники собрали.

Этого было мало мне для ответа. Я выразительно посмотрела на президентского представителя. Он тяжко вздохнул и объяснил:

– Датчики сработали на присутствие посторонних кораблей у нашей космической границы. Туда полетели пограничники. Они увидели два корабля: президента Грэмоса и твой челнок. Уже хотели начать производить захват тебя и арест, но Корабль Грэмоса первым выстрелил. Пограничникам ничего не оставалось, как только собрать оставшиеся в целости вещи, как улики. Среди них был и планшет. Да и не только планшет удалось спасти. Если взойдешь на борт корабля, то увидишь, что осталось из твоих вещей.

Грамотно заманивает, поганец! А этот поганец положил мне на планшет новенький браслет – ключ от корабля.

– Он ваш.

Я надела на руку подарок и включила его, легким касанием к узкому, тонкому матовому экрану. Вместе с браслетом активировалась и система корабля. Почти без шума раскрылся входной люк и выдвинулся трап. По нему я взошла на борт корабля. Все вокруг меня было новым и нереально просторным. Даже слишком просторным. А еще очень светлым. После моего маленького челнока, где на дню по двадцать раз натыкалась на перегородки, в новом корабле я почувствовала себя слегка неуютно. В какой-то старой книге я прочла одну замечательною фразу: дареному коню в зубы не смотрят. Не знаю, что за конь такой, но ситуация явно про меня. Я изобразила звездную улыбку и повернулась к пресс-секретарю. Тот тоже взошел на борт корабля. У люка, не влетая внутрь корабля, маячили камеры. У трапа стояли журналисты. И я еще шире раздвинула губы в улыбке.

– Спасибо! Замечательный корабль. Чувствую себя тут, как во дворце!

Мы встали так, что бы камеры смогли запечатлеть важный момент подписания документов на планшете представителя президента. Улыбнулись журналистам и на этом торжественная часть завершилась. Представители инфосети покинули космодром, оставив меня с новым кораблем и пресс-секретарем. Мы вместе обошли корабль, рассмотрели все. Впечатлились. Точнее, это я пребывала под впечатлением. Президентский представитель почти все время смотрел в свой планшет. Уже, когда осмотр подарка был завершен, он спросил:

– Какое название будет у корабля?

– К-Лот, – не раздумывая ответила я.

– Как и у челнока? – удивился представитель, – Новое название не хочешь дать?

– Нет. Только это название.

Пресс-секретарь задумчиво посмотрел на меня.

– Это ностальгия? – поинтересовался он.

– Ностальгия? – изобразила я удивление, – Нет, что вы! Холодный расчет и не более. Мои клиенты не должны потерять меня из-за смены названия корабля.

– Хм, понятно,– голос у пресс-секретаря был задумчивый и полон недоверия к моим словам. Он с подозрением посмотрел на меня. Я же сделала вид, что ничего не замечаю и, что меня заинтересовали потолочные перекрытия корабля.

– Хм, интересно, – пробормотал он и что-то напечатал на своем планшете. Я краем глаза наблюдала за ним, как он кому-то звонил, договаривался, опять работал с документами на планшете. Я же осматривала корабль, не теряя пресс-секретаря из вида. Где-то, через тридцать минут он подошел ко мне.

– Дай мне браслет от корабля, – попросил он.

Я сняла браслет с руки и протянула. Пресс-секретарь положил его на экран планшета и стал закачивать документы.

– Теперь у тебя на браслете будут все документы на корабль. Ни с одной таможней проблем не будет. Название осталось прежним, так что клиенты тебя не потеряют.

– Отлично. Спасибо, – поблагодарила я, принимая обратно браслет и надевая его на руку.

– Ты умеешь управлять кораблем подобного типа? – наконец он задал важный вопрос.

– Когда-то на подобном корабле была третьим пилотом. Запасным. Видела, как это делается, но ни разу не сидела за пультом управления, – призналась я.

– Я так и думал. Я тебе консультанта вызвал. Он покажет что тут и как, и поможет сделать первый пробный старт. Его услуги и топливо уже оплачены.

Да, приятно быть героем планеты. Правительство так щедро высказывает свою благодарность, что я даже немного смутилась. Совсем немного. И ненадолго – на пару секунд. Пресс-секретарь, похоже, все сделал и сказал, что хотел, потому направился к люку. Я шла следом, как гостеприимная хозяйка, выпроваживающая гостя. Но тут гость остановился, повернулся ко мне и хлопнул себя по лбу, точно забыл сообщить мне что-то важное.

– У меня к вам просьба от господина президента. Личная.

Я заинтересовалась. Просьба от Василевса Э.Стражина, да после нашего рукопожатия, это было интересно.

– Слушаю, – и я на самом деле превратилась вся в слух.

– Господин президент просит тебя не задерживаться на Лоте. Как только научишься управлять кораблем, так сразу покинь эту планету. Навсегда.

Я стояла и в глубокой задумчивости наблюдала, как пресс-секретарь спускается по трапу, садится в энергомобиль и покидает парковочные площадки космодрома.

Интересно, правительство и, в том числе, президент не захотели, что бы я встретилась с той ученой, руководителем группы создания в НИЦ? Кстати, как ее имя? Я почесала затылок, пытаясь столь примитивным действием вызволить из недр памяти имя ученой. И получилось!

– Виолетта М. Стреглова, – прошептала я, закрывая люк.

А может быть не в ней дело? Во мне? Ученая дама заинтересовалась нашей партией ЛИП три тысячи пятого года создания. Она тогда сказала, что это была особая партия ЛИП. Но если бы мы были такими особыми, то навряд ли нас отправляли бы во все кошмарные и кровавые точки, рискуя редкой партией. Но тут, скорее всего, дело даже не во мне. Все дело в том, что только ЛИП может отличить себе подобного от человека. Или эта особенность есть только у ЛИП моей партии три тысячи пятого года? Может быть, именно поэтому господин президент не хочет, что бы я задерживалась на планете?

Размышляя, я прошла в капитанскую рубку. Этот корабль управлялся двумя пилотами. Я выбрала для капитанского места пульт управления справа и уселась в мягкое, удобное кресло. Крутанулась на нем. Да, это не мой челнок: с капитанского кресла даже каюты не были видны. Большой корабль. Замечательное судно для дальних перелетов. Такой подарок больше походил на взятку.

– Да, вот я попала, – вырвалось у меня.

Совсем не хотелось быть даже косвенной участницей всяких политических игр. Поиграла уже. Хватит. Тогда меня чуть не расстреляли на подлете к Лоту. И груз не доставила. И все равно от первого челнока пришлось избавиться.

Я так просидела у пульта около часа, все думая, размышляя и удивляясь. Все никак не могла понять, как оппозиция смогла все-таки осуществить свою задумку? Как они подменили настоящего президента планеты Лот на ЛИП?…

Эпилог

Прошло полтора месяца с того момента, как я покинула родную планету.

После двухдневного инструктажа я смогла перенастроить пульт управления на одного пилота. С грехом пополам стартанула и улетела навсегда с планеты Лот. Было немного обидно, что возрождение планеты пройдет мимо меня. Что я не увижу зелени, фауны Лота. Что не вдохну свежего воздуха после грозы. Но мне подарили отличный космический корабль, наградили званием «герой планеты» и сняли все обвинения. Да, после открытым текстом сообщили, что не желают больше меня видеть на этой планете. Но, зная причину подобного отношения, я и сама не желала более возвращаться. Жизнь дороже. Один ЛИП против десяти профессионалов-ЛИП не устоит. Какого бы года создания он ни был.

Уйдя в свободный космос, я проложила трассу до далекой планеты Заря-125. Именно там жил замечательный мастер, который сделал мне тайник для контрабанды. Я хотела такой же и на новом корабле. На челноке путь до точки назначения занял бы все два месяца. Или пришлось бы искать перевозчика. Например, военный крейсер. Но, благодаря системе для пространственного скачка, которой был оснащен мой новый корабль, перелет занял всего одиннадцать дней по бортовому времени.

В капитанской каюте (которая, кстати, была в пять раз шире моей предыдущей), я обнаружила некоторые свои вещи: дубинка-шокер мирно лежала рядом со скан-браслетом. Увидев эти вещи на лежанке, я тогда очень удивилась. Они были слишком мелкие, что бы их можно было подобрать среди осколков в открытом космосе. Но вот, шокер, браслет с моими деньгами и планшет вновь оказались со мной на новом корабле. Чудо? Скорее удивительное совпадение различных случайностей и удач. А верю ли я в совпадения? Конечно, не верю. И эта ситуация с моими вещами напрягала больше всего.

Проверила скан-браслет. Накопления были на месте. Но по истории операций, увидела, что где-то в те дни, когда мое тело служило боксерской грушей для военных ЛИП-пограничников, все средства были конфискованы и переведены непонятно куда. А уже в тот день, когда меня привезли в больницу, средства вернулись в полном объеме. Я читала информацию и тихо про себя ругалась. Но успокаивало то, что справедливость восторжествовала. Хорошо, что счета нелегальных операций не привязаны к скан-браслету.

На Заре-125 я пробыла дней десять, ожидая, пока знакомый мастер не сотворит мне тайник под моим креслом. В это время, пока в капитанской рубке велись незаконные работы, я осваивала корабль. Купила в свою каюту матрац, подушку, постельные чехлы, средства гигиены. Продуктовыми пайками запаслась. Пока сидела на этой планете, придумала куда полечу. Мне нужны были клиенты, которые бы уже поджидали меня у трапа. А где я могла найти таких клиентов? Только на планете Шерп! А лететь туда месяц. Нет, теперь уже шесть дней. С этой замечательной системой для пространственного скачка я еще и на продуктах питания экономила! И на воде! И на топливе, так как часть нагрузки на двигатели во время скачка брал на себя контур энергонакопления. Шикарно.

Все эти дни на Заре-125 я ходила с широкой улыбкой счастливого человека. И это была настоящая улыбка, а не подражание кому-то из инфосети. Наверное, впервые в жизни, я была довольна этой самой жизнью. Пока обживала корабль, даже пару новых футболок, брюки военного покроя и рабочий комбинезон купила себе. Любимая черная куртка из кожи баруза сгинула в космосе. Как и другая одежда. Черно-белый архаичный костюм тут же был нещадно выброшен в бак для утилизации. Ботинки оставила. Уж очень они были красивыми. Но не стала носить, а спрятала под лежанку. Вместо них я купила удобные бутсы. Моих бутс с заклепками и шипами, которые я берегла со времен службы, и надевала исключительно на дело, я уже нигде не смогла бы найти. Если только с другого воина-ЛИП сняла бы. Но своего собрата я обижать не стану. Если только этот собрат не будет нарываться.

Когда тайник для контрабанды был готов, я расплатилась с мастером, и направила свой корабль на планету Шерп. И в эти дни полета я, наконец, заставила себя задуматься о моем контрабандном будущем. С Сердом я больше не могла иметь дел. Я не доверяла ему. Да и он теперь не стал бы доверять мне. Своего выхода на любителей дорогого и незаконного товара у меня не было. Но, у меня были свои законные клиенты. А еще есть сказочный Шерп. Планировала подольше побыть на этой планете, перезнакомиться со всеми будущими клиентами, о которых мне говорил папаша спасенного мной паренька. Интересно было посмотреть, насколько он преувеличил свое влияние в этой части планеты.

А мой замечательный тайник всегда должен быть. Пригодится. Ведь пригодился же для другой, живой контрабанды. Я усмехнулась, вспомнив Алика. На таком большом корабле, пожалуй, я бы не заметила его присутствия. И, наверное, он не так бы сильно доставал меня, будь он сейчас тут.

И тут в голову закралась совершенно безумная мысль: «А может перевозкой людей заняться? Размеры корабля позволяют. Да и что бы припарковать такой большой корабль, надо отдать в три раза больше денег на космодроме». Я в это время сидела у пульта управления спиной к передней панели и рассматривала проход, ведущий в глубину корабля. С этой точки я не видела ни кают-компании, ни, тем более, прохода, ведущего к грузовому отсеку. Из капитанской рубки надо было спуститься вниз, что бы оказаться в широком круглом отсеке, который я с гордостью назвала кают-компанией. В дальней части помещения, напротив лестницы, был широкий люк, ведущий в просторный грузовой отсек. А с боков от кают-компании находились четыре отдельные каюты. Ближайшая к рубке каюта была капитанской, то есть моей. Оставались еще три. Холодный и трезвый расчет говорил, что не прагматично и не прибыльно оставлять каюты пустыми. Но, пока, я была не готова к подобному кошмару. Если только с деньгами будет совсем худо, вот тогда и буду думать о пассажирах. А пока, решила наслаждаться в счастливом одиночестве своим новеньким кораблем. В тишине и спокойствии.

Шерп. Космодром, на котором я была прошлый раз, сразу же предоставил мне место для парковки. На поле приземления, сбросив напор турбин и снизив мощность двигателей, на малой скорости я заняла свое место на парковке. В этой части планеты уже наступал поздний вечер. Потихоньку темнело. Склады уже закрылись. Для клиентов тоже было поздновато. Но можно было сходит в терминал разведать ситуацию. Что я и сделала. Накинула куртку, проверила на правой руке счет-браслет, а на левой – ключ-браслет от корабля. Подхватила с панели планшет и направилась к выходу. Люк тихо отворился, вниз бесшумно спустился трап, и я ступила на землю приветливой, я надеюсь, планеты. По соседству стояли грузовые корабли. Вокруг никого. Обычно пилоты уходили в город, что бы найти себе развлечения. Потому, вокруг и была такая тишина. Я направилась к терминалу. Прошла почти все парковочное поле и не встретила ни грузовых платформ, ни мобилей таможни и местной охраны . Не увидела ни одного человека. Да что там – человека! Я даже звуков местных насекомых не услышала. Терминал уже был передо мной. Я остановилась. Я знала, что радостной встречи внутри не будет. Но кто был внутри? Профессионалы? Наемники? Бандиты? И сколько там их было? И что это вообще такое? Захват заложников? Бандитское нападение? Захват планеты вообще? Странно. Все очень странно. Ведь на связи был местный диспетчер. Голос у него не дрожал. Говорил уверенно. Так же, он знал протокол посадки. И, главное, он позволил мне произвести эту самую посадку. Тяжко вздохнув, я прошла к зеркальным дверям терминала. В такой тишине шуршание от движения дверей было слишком громким. Прямо по ушам резало. Я вошла. В огромном зале было пусто. Но я специально прошла на середину и остановилась, ожидая продолжения. Продолжение не заставило себя ждать – с потолка так и посыпались на канатах воины в полной униформе. Прямо вокруг меня. Красиво сделали. Я заценила и подготовку, и как быстро и тихо они это сделали. Из примыкающих к залу помещений выбежали остальные воины с энерго-щитами. Щиты выставили плотным кольцом вокруг меня радиусом в четыре метра. И ни какого оружия. Это был самый странный момент. Я уже с жизнью стала прощаться, а оружия ни у одного, кто стоял за щитами, не оказалось.

– Я – Лика Лот Богатова. А кто вы такие и что вам надо от меня? – поинтересовалась я, нарочно засовывая при этом руки в карманы, как бы показывая, что нападать не буду.

– Я – президент Грэмос, – за моей спиной раздался низкий голос в ответ. Я повернулась на этот голос. И впрямь Грэмос собственной персоной явился.

– Как интересно, – пробормотала я себе под нос.

Грэмос в этот момент прошел сквозь строй своей охраны и остановился в двух метрах от меня.

– Вот и мне было интересно слушать рассказы о тебе от Алика.

Похоже, Грэмос был очень расстроен этим фактом. Судя по всему, Контрабанда нарисовал в своих рассказах чересчур геройский образ. Оставалось только соответствовать этому образу, что бы парня не подводить.

– Чего только не сделаешь для ребенка, – скромно произнесла я, пожимая плечами.

– Вот и я о том же говорю, – ляпнул невпопад Грэмос.

Оставалось только стоять и молча ждать продолжения.

– Ты украла ВП-Лот. Ты мне должна.

Вот так наезд!

– Украла не я, – возразила я.

– Но ты доставила его на Лот. А значит, ты – соучастница.

– А какому наказанию подвергнут главного виновника – Алика? – поинтересовалась я, не сводя глаз с Грэмоса.

– Четыре года исправительных работ, – абсолютно серьезно заявил он.

– Вот как! И где он будет проходить это наказание?

Что-то мне подсказывало, что ничего хорошего я не услышу. А Грэмос взял, да подошел ко мне на расстояние вытянутой руки. Глупый или настолько бесстрашный?

– Я за эти два месяца, когда не мог найти своего ребенка, чуть с ума не сошел. А искать приходилось тихо, тайно, чтобы враги не узнали, что мой сын один на просторах Вселенной без охраны разгуливает. Спасибо, что позаботилась о нем и не отправила на Лот. А ведь могла его туда забросить и улететь.

– Могла, – подтвердила я, – Но не стала.

– Это я понял.

Грэмос пару секунд задумчиво разглядывал меня, точно размышлял, что сделать со мной: сразу прибить прямо тут или арестовать и прибить в тюрьме?

– У меня к тебе личная просьба, – сказал он и опять задумался.

От такого поворота, я даже слегка опешила.

– Какая?

Грэмос явно был на распутье. Точно не мог решиться в реальности на то, на что давно решился в мыслях. Он немного помолчал, а потом все же выдал свою идею:

– Подростковый период – очень сложный. Я воспитываю Алика без матери… Точнее у меня даже нет времени на сына. От этого и посыпались все проблемы. Вон, до воровства докатился. И оставить этот поступок без наказания я не могу. И не могу оставить без наказания тебя. Потому вы вдвоем будете наказаны. И это не обсуждается.

– У меня свои планы на жизнь, – так и заявила, нагло смотря на отца года.

– У меня тоже имеются планы на твою жизнь. Причем есть два варианта развития твоей жизни, – и Грэмос кивнул на воинов, которые окружали нас, – Первый вариант: ты соглашаешься с моими условиями. А если нет, то я признаю тебя «врагом номер один» моей планеты. И каждый наемник, киллер и просто отморозок в этой Вселенной будут охотиться на тебя. Если только я сейчас не дам приказ своим людям, и они даже не будут стараться брать тебя живой. Сразу застрелят. Выбирай.

Гайбики беззубые! Закончилась моя тихая, безоблачная жизнь. Не смогу я насладиться новым кораблем в спокойной обстановке.

– И что же я и Алик будем делать все четыре года?

– Ты будешь охранять его. А он будет работать на твоем новеньком корабле. А что бы процесс образования не нарушился, с вами будет находиться его наставник.

Еще и наставник! Его мне не хватало до полного и абсолютного счастья. Но выбора не было.

– И когда вступит на борт корабля мое наказание? – поинтересовалась я, – Надо же успеть закупки сделать. Кстати, я должна новые договоры на перевозку заключить. Вы же не хотите, что бы мой корабль из грузового превратился в прогулочный?

Грэмос даже повеселел и расслабился, видя, что я сдалась и готова принять его условия.

– Конечно, не хочу. Живи как прежде. Но эти четыре года мой сын будет рядом с тобой. Помимо учебы, у Алика должно быть на твоем корабле много разных обязанностей, – и Грэмос выразительно посмотрел на меня, – ОЧЕНЬ много обязанностей. Так что бы всякая дурь из его головы вышла. Главное – никаких поблажек! А наставник моего сына будет наблюдать за выполнением этих условий. Делайте свои дела – сын с наставником явятся только завтра.

– Как скажете, – я была мрачнее тучи.

А тут еще за спиной Грэмоса нарисовался худющий тип, в черном узком костюме. Он передал Грэмосу планшет и спрятался за спиной президента.

– Вот и отлично, – улыбаясь, сказал Грэмос и протянул мне планшет, – Вот тут договор. Подпиши его.

Я не стала брать в руки его планшет. Так прочла. Мелкого текста не было. Все о чем он говорил и было прописано в этом странном договоре. И по всему было видно, как отец хотел отделаться от любимого сына. Я подписала. И как по волшебству, воины разомкнули ряды и стали пятясь, уходить из терминала. При этом они обошли стороной меня, но президент оставался в их окружении. Когда вся эта честная компания исчезла, из подсобных помещений стали выходить удивленные люди. Они смотрели на меня с подозрением, как на преступницу. Но мне было плевать. Уже ничто не могло еще больше испортить моего настроения. Все самое плохое произошло. Но дела надо было делать. У работников терминала, которые появились вместе с остальными людьми, узнала когда открываются офисы и местные склады оптовых продаж. Хотела уже кинуть сообщение в местную сеть с предложением о перевозках и направится в отдел таможни. Но планы резко поменялись.

– Лика Лот Богатова! Я не признал ваш корабль. Новым обзавелись! Поздравляю!– раздался радостный голос за моей спиной.

Я повернулась. Отец спасенного мной паренька стоял в нескольких метрах от меня.

– Стефан Карнаус. Помните? Вы моего сына спасли.

– Да, помню, – подтвердила я. И настроение немного улучшилось.

– Рад, очень рад вас видеть, – и родитель быстро приблизился ко мне, схватил мою руку и стал активно ее трясти. Каких двух разных отцов я встретила за последние полчаса. А Карнаус продолжал говорить.

– Если вы не против, то не могли бы посетить мой дом? Вся семья ждет вас. Мы хотим вас накормить. А еще на ужине будут мои клиенты и партнеры. Так сказать званый ужин в вашу честь.

– Прямо сейчас? – опешила я.

– Ну, да! Сейчас уже поздно для таможни, – заявил Карнаус. Краем глаза я увидела идущих в мою сторону таможенников. Но Карнаус замахал на них рукой, и представители таможни послушно развернулись и пошли восвояси. Я заценила этот трюк и не стала сопротивляться: позволила увести себя с терминала, усадить в мобиль и отвезти в другую часть пригорода, где стояли шикарные особняки.

Вечер я провела приятно в окружении сплошь деловых людей. Впервые в моей богатой на встречи и события жизни, я присутствовала на званом ужине, который люди дали в мою честь. Это было с одной стороны интересно – я увидела, как живут обеспеченные люди, в каких просторных и красивых домах обитают. Но было, одновременно и скучно. Все гости говорили о бизнесе, о политике. Но, натянув на лицо широкую улыбку кинозвезды, я не показала ни кому, как все это было не интересно для меня. Однако, знакомства завела, о поставках и перевозках договорилась.

Взошла на борт корабля поздно ночью. Мои шаги гулким эхом отдавались от стен корабля. Войдя в каюту, я установила будильник на планшете, разделась и легла. Я не была сегодня в бою, тяжести не таскала. Большую часть этих суток я провела на корабле. Но последние часы прошедшего дня и три часа наступившего нового, меня очень сильно вымотали. Я чувствовала страшную усталость. Потому очень быстро уснула.

Рано утром, по будильнику, я вскочила. Привела себя в порядок и отправилась на терминал. Таможня без лишних вопросов приняла мою электронную декларацию и отпустила на все четыре стороны. Я выбрала сторону, где находился склад для оптовых закупок. Стоя, у терминала заказа, я встала перед дилеммой: в каком объеме закупать пайки? А ведь еще надо было купить матрацы и подушки, постельные чехлы. Злая, как все гайбики Лота, я стояла у терминала и, скрипя зубами, делала этот грабительский для меня заказ. Еще несколько минут рука не поднималась, что бы приложить к скану счет-браслет. Очень тяжко было расставаться с моими бесценными накоплениями. А на экране терминала у скана мигала надпись: «вы желаете продолжить?» Взвыв от безнадеги, так что, стоявшие рядом со мной посетители разбежались подальше, я ткнула пальцем в светящийся вопрос и тут же приложила счет-браслет к скану. И отвернулась, чтобы не видеть, как уплывают мои накопления. Однако, отходя от терминала, по привычке посмотрела на экран счет-браслета. И опять завыла. Охрана склада схватилась за электро-дубинки, но увидев меня, попятились подальше. Я же прошла в отдел выдачи заказов. Погрузила покупки на грузовую платформу и направилась к кораблю. А по пути пихала ногами любой камешек, который попадался мне по пути. И кулаками махала, представляя перед собой Грэмоса. Я еще и орала при этом:

– Четыре года! Сволочь ты, Грэмос! Четыре года!!! «Ты мне должна», – передразнивала я «папашу года» – Это ты мне, Грэмос должен! Я два месяца поила и кормила за свой счет твоего отпрыска! «А иначе каждый наемник, киллер и просто отморозок этой Вселенной будут охотиться на тебя». Что б ты сдох, Грэмос! Это я буду охотиться на тебя! И убью каждого наемника, киллера и отморозка! Не оставлю никого в живых! Вычищу это космическое пространство от всех подонков. И начну с тебя, Грэмос! Да меня, после такого подвига, героем Вселенной назовут! Вот! Слышишь, Грэмос?!

После присвоения себе звания «героя Вселенной» я немного выдохнула. И вовремя – у корабля стояла целая делегация из пяти человек. Клиенты! Их я заприметила еще издали, потому, успела взять себя в руки и натянуть на лицо улыбку. Через пару мгновений поняла, что это были мои новые клиенты – знакомые Карнауса. И улыбка стала искренней. Пока дошла до них, совсем успокоилась. Мы поздоровались, со смехом припомнили, кто как повеселился этой ночью. Клиенты подождали, пока я разгружу свои покупки. Много времени это не заняло. У корабля, как и у старого челнока, был отдельный вход в грузовой отсек. Большая стеновая панель на задней части корабля опускалась до земли, превращаясь в трап. Только на новом корабле эта панель не издавала страшных скрипучих звуков. Подхватив несколько упаковок с пайками, я пронесла их вглубь грузового отсека. Спустилась и подхватила оставшиеся упаковки. Остались лежать на платформе только матрацы, подушки и пастельные чехлы в пластиковых мешках. Гробовая тишина привлекла мое внимание. Я поднималась по трапу, когда поняла, что мои клиенты примолкли. Я повернулась к ним. Клиенты в восхищении смотрели на то, как я держала в руках груз весом в шестьдесят килограммов. Я подмигнула людям и продолжила погрузку. Когда полностью освободила платформу и оплатила ее, смогла, наконец, вернуться к клиентам. Они стояли уже с планшетами в руках, готовые заключать договора.

Четыре доставки были на ближайшие к Шерпу планеты. А другая доставка ждала меня на знакомой мне планете УОП-6. Это в двух неделях перелета отсюда. И потом, снова надо было прилететь на Шерп. Я поинтересовалась у клиента, а не проще ли было отправить груз с УОП-6 с местным перевозчиком. Но клиент заявил, что груз очень ценен для него. И доверяет он только мне.

Хорошие у Карнауса клиенты и партнеры. Бесценные.

Через час все налоги были уплачены, предоплаты внесены на мой счет, грузы погружены в грузовой отсек и закреплены. Матрацы и подушки с чехлами я отнесла в каюты ожидаемых пассажиров. Распаковывать не стала чисто из вредности. Сами распакуют. Я им не прислуга. Входной люк оставила открытым, чтобы не бегать туда-сюда. Сами войдут. Вот еще! Встречать их не собиралась. Ладно, Контрабанда. Уже более или менее привыкла к нему. Но его наставника я совсем не желала видеть на своем корабле! Не хватало мне на борту ученого зазнайки, шпиона Грэмоса.

Я стояла в кают-компании и делала пометки в планшете, намечая, что надо прикупить для удобства этого помещения, когда снаружи послышался звук нескольких энергомобилей. Сначала вошли люди в черных костюмах. Игнорируя меня, они обошли весь корабль, все проверили. И исчезли. Вновь появились с сумками моих пассажиров. И все это было сделано молча, без лишней суеты. Поставили сумки на пол и вновь исчезли. Но тут же в проеме люка нарисовалась Контрабанда.

– Ух ты! Кэп! Да ваш челнок волшебный! Взял, и вырос до корабля! – закричал он.

– И я рада тебя видеть, – с кислым выражением лица произнесла я.

– Нет, ну точно! Кэп, у кого отжали такой классный корабль? – не успокаивался Алик.

– У своего президента, – с гордостью сообщила я.

Контрабанда от восхищения присвистнул. Он вошел и с интересом заглядывал во все каюты.

– А где моя каюта? – раздался его голос из моей каюты.

– Не там, это точно. Любую другую бери, – посоветовала я.

И в этот момент затылком почувствовала чей-то взгляд. Повернулась и остолбенела: в нескольких шагах от меня стоял тот самый брюнет с колючим взглядом – убийца. Он смотрел на меня. Я – на него. Напряжение между нами росло с неимоверной скоростью. Я ждала, когда он нападет. На моем корабле он не доберется до Контрабанды. Но тут из моей каюты выскочил пацан и весело сообщил:

– Кэп, познакомься. Это мой наставник! Господин Тольпу.

– Кто наставник? – не поняла я сразу, и указала на убийцу пальцем, – ОН?

– Да. Это мой наставник, – и пацан убежал в другую каюту.

Я с удивлением смотрела на так называемого наставника. А он ухмыльнулся мне и поинтересовался:

– Кэп, укажите, пожалуйста, мне мою каюту.

Гайбики беззубые!

Четыре года с ним на борту?!

Это сколько же кровищи будет пролито…

Для подготовки обложки издания использована художественная работа автора.