Kitobni o'qish: «Перезагрузка»

ЧАСТЬ 1

Тела.

Тела движутся, затянутые в тёмное, затянутые в серое.

Машут руками и ногами. На фоне белых стен. Какие-то из них сгибаются и падают на пол. Какие-то из этих тел – уже лежат. И крики, стоны. И визг, её – Полины визг.

Девушка открыла глаза.

Это был сон и то, что ей снилось, называется дракой.

Этот сон ей снился не впервые. Последние ночи – каждый раз. Почему-то ей казалось, что сон повторял реальность. Реальность из прошлого. А ещё ей очень часто снился молодой, высокий человек, худой, но жилистый. У него тёмные, коротко остриженные волосы. Кожа на его лице гладкая, без морщин и загорелая и с этим загаром очень контрастируют серо-голубые глаза. Полина вздохнула. Утреннее солнце ласкало своими лучами стены комнаты, где лежала девушка, проникая через приоткрытое окно. А лёгкий ветерок колыхал тонкие, цветастые, не задёрнутые занавески.

Сон уже окончательно покинул Полину, и в постели лежать было скучно, но нужно было изображать болезнь. Нужно было соблюдать образ – это был шанс избежать повторной чистки памяти.

Поля не знала кто она такая, ей известно было только её собственное имя – Полина. Как здесь она оказалась и кто такой «он» для Поли было загадкой. Она и имени его не знала, как не знала и то откуда «он» взялся, а от прежней её жизни, той жизни до чистки памяти, у неё остались только какие-то не ясные обрывки. И саму чистку памяти Поля не помнила, но знала о ней, потому что она подслушала разговор человека, которого она называла «он» с ещё одним, не знакомым ей стариком.

В последнее время подслушивание стало её основным занятием. Хороший слух сделал это полезное занятие возможным. А симуляция болезни упрощала это увлекательное занятие.

Внутри дома послышалось движение: шаги, тихий скрип открываемой и закрываемой двери, льющаяся вода… «Проснулся, умывается, – подумала Поля, – Сейчас будет завтрак разогревать.» В ожидании, когда придёт Он, Полина напрягла память, у неё всё время болела голова от почти тщетных попыток вспомнить прошлое. Хоть что-нибудь. Но обрывки воспоминаний не хотели складываться в пазл. Женская интуиция подсказывала девушке, что чистке памяти её подвергли неспроста. Было что-то в прошлом, что они посчитали нужным от неё скрыть. Однако благодаря полезной привычке подслушивать она узнала, что не единственная, кого подвергли этой болезненной процедуре, но, почему-то, имена тех, кто разделили её судьбу, были только женские. И ни одного мужского. То, что Поля подслушала вчера повергло её в шок, и изменило её отношение к Нему: вначале она ощущала благодарность к ухаживающему за ней немолодому мужчине, после того как Он уединился с пришедшим человеком с каким-то конвертом в руках, и Полине удалось подслушать их разговор, её благодарность превратилась в скрытое презрение.

Девушка узнала, что не все пережили чистку памяти: некие Ангелина и Зинаида умерли. Мария – умирает и жить ей осталось недолго. Мужчины обсуждали следует ли Марию усыпить, или подождать ещё немного: может быть пойдёт на поправку? Услышав это, Полина поняла, что её жизнь и жизни других девушек для этих людей – немного значат, главное для этих только одно – чтобы девушки ничего не помнили. «Я должна всё сделать, чтобы узнать, что от меня скрывают,» – приняла она решение. Девушка обязательно всё вспомнит и тогда … и тогда … и тогда она решит, что будет делать дальше.

Шум льющейся воды прекратился, снова тихо скрипнула дверь, шаги и стук посуды на кухне и вскорости до носа Полины донёсся запах разогреваемого мяса. Он разогревал, оставшийся после ужина гуляш. В памяти Полины всплыли слова: «Завтрак – съешь сам, обед – раздели с другом, а ужин – отдай врагу… Враг поставит ужин в холодильник, а следующим утром разогреет и покушает», – Поля не помнила: кто и когда произнёс эти слова, помнила только факт их произнесения в её присутствии.

Глядя в потолок, девушка размышляла о том, сможет ли она сложить обрывки воспоминаний и понять: как так получилось, что она оказалась во власти этого человека с изборождённым глубокими морщинами бледным оливковым лицом, и в честь чего это ей память принялись чистить? Настроение Полины испортилось.

До слуха девушки вновь донеслись шаги. «Пора!», – решила она.

Поле показалось, что с болезнью не стоит слишком уж переигрывать – она не знает, сколько болеют другие девушки после чистки памяти, вернее те из них, кто не умер сразу.

И если «проболеть» слишком долго – Он сможет понять, что она симулирует. Или захочет усыпить обузу. Вот Марию, например, уже собрались… Сердце девушки сжалось от жалости к этой незнакомой ей Марии. Почему-то Полина была уверена, что Мария как-то связанна с ней. Может они в прежней жизни были близко знакомы? Может быть даже подругами? А вдруг они родственницы? – сёстры например? Девушка почувствовала бессильную злость от того, что знает о том, какая судьба ожидает эту незнакомую ей Марию, но помочь ей никак не может. Она даже не знает где эта девушка лежит и куда Полине идти, чтобы искать её.

С тех пор, как Полина себя помнит – её жизнь протекает в этих четырёх стенах. Правда помнит она себя с совсем недавних пор.

«Хорошо, что с этой ихней чисткой памяти я не забыла, как думать и не забыла слова», – думала она, садясь на кровати и упираясь обеими руками в прикроватную тумбочку. Сейчас она будет изображать попытку встать. Пока ещё рано ему знать, что Поля уже уверенно ходит.

– Погоди, погоди, – громко проговорил вошедший мужчина, он быстро, несмотря на свой возраст, подскочил к стоящим прислоненными к стене костылям и, схватив их, бросился к Полине, подставляя ей своё плечо для опоры. Девушка с готовностью ухватилась за его плечо левой рукой, правой рукой она, изобразив на лице благодарность, приняла один костыль.

Они побрели в ванную. Он собирался, как всегда, помочь девушке помыться, но Полина твёрдо заявила, что в этот раз будет мыться сама. Она прекрасно помнила, как он мыл и переодевал её раньше, и её просто передёргивало от прикосновений его морщинистых искривлённых пальцев. У парня из сна руки были совсем другие. Поле отчётливо вспомнился сон, где этот незнакомый ей загорелый парень обнимает её своими сильными руками за талию. А сама Полина в этом сне стояла на цыпочках, обвив руками его шею. А плечи у того парня были широкие и мускулистые, и совсем не дряблые, как у этого…Чувство омерзения было не только от нынешних прикосновений старика, называемого ею «он». Эта реакция была и от воспоминаний об этом. Сколько мужчина не убеждал её позволить ему помочь ей с водными процедурами, девушка стояла на своём. Сердцем девушка чувствовала: даст слабину сейчас – будет уступать вечно.

– Послушай меня, – твёрдо сказала Поля, – я уже почти хорошо себя чувствую, слабость уходит. Или я помоюсь и переоденусь сама, или я вообще не буду мыться и переодеваться!

– Ах так! – возмущённо воскликнул он и, схватив полу её пижамной куртки, попытался задрать вверх. Полина тоже схватила полу своей пижамной куртки и тянула её вниз, не позволяя задрать верхнюю часть пижамы и оголить себя. Одновременно, она нагнула голову и вцепилась зубами в его руку. Почувствовав, что мужчина отпустил пижаму, девушка разжала челюсти. Одновременно она заплакала и запричитала.

– За что ты так плохо со мной обращаешься? Я не знаю как так можно! Дени так не станет со мной обращаться.

Он дёрнулся,

– Откуда ты знаешь имя Дени? – быстро спросил мужчина.

– Так ты ж вчера сам сказал! – в голосе Полины звучало не поддельное удивление, – Ты вчера на всю улицу орал: «До завтра, Дени!». Он помахал тебе рукой и уехал. Вот я и подумала, что он – Дени.

– Ну, ладно. Мойся сама, – уступил мужчина и вышел из ванной комнаты, трясся в воздухе укушенной рукой. «Не тряси – отвалится!» – хотела девушка крикнуть ему вдогонку, но предпочла сдержаться. В голове как-то само собой вспомнилось: «Г***но не тронь – оно и вонять не будет» – Полина точно слышала эту фразу, но где и когда – тайна, покрытая мраком.

Девушка почувствовала раздражение: если б не эти со своими тайнами, она б сейчас не мучилась, пытаясь что-то вспомнить. И голова б не раскалывалась, как орех в щелкунчике.

Едва девушка вышла из ванной, как у неё подкосились ноги, и она чуть не упала на покрытый серым ковровым покрытием пол. И упала бы, если б стоящий у двери мужчина не подхватил её. Он помог добраться до комнаты и уже собирался снять с неё пижаму, но Поля вновь вцепилась в неё мёртвой хваткой:

– Сегодня я одеваюсь сама!

Знаем, проходили: сначала разденет её донага, потом примется неторопливо одежду для её подбирать, а Поля всё это время будет сидеть в чем мать родила. «Моя мать, – подумала девушка, – Кто она?».

– Полина, – начал мужчина, но она его перебила:

– Я скажу Дени.

– Ладно, – согласился он.

–Дай одежду и выйди.

Мужчина тяжко вздохнул. Он подал ей одежду, кстати, ту которую она вчера одевала – раньше, когда он одевал её сам – всегда давал свежую одежду, и вышел.

«А белья не дал,» – зло подумала девушка и встала на ноги – придётся лезть в комод самой.

Вскоре она вышла из комнаты, опираясь на костыли.

«Вот теперь я нашла твою болевую точку», – с удовольствием поняла девушка – он боится её потерять. Больше Полина не позволит этому сморщенному урюку коснуться себя. Никогда и ни за что! Больше по её телу не будут ползать эти узловатые, кривые пальцы. Девушке снова вспомнился тот симпатичный парень из сна. Вот ему она бы позволила помочь себе переодеться, а этому – нет. Полина провела тыльной стороной ладони по своей пояснице – вот здесь были его руки, когда он обнимал её. Полина не помнила ни имени этого парня, ни его самого, а только видела его во сне, однако, она почувствовала, что уже́ скучает по нему. «А что если это не просто сон и он и вправду существует?» – подумалось девушке.

Вдруг у Поли ёкнуло сердце: а может быть она из-за него и пережила чистку памяти. Может быть, её и подвергли этой процедуре, чтобы забыла его? Осталось выяснить: вот эта боязнь действительно результат чистки памяти, или может быть у неё другая причина? И что она сделает, когда узнает? – этот вопрос всё время сверлил Полине голову. И всё время она от него отмахивалась, как от назойливой мухи. Сначала нужно узнать, что с ней произошло, а потом уж решать.

Вместе с тем, природная хитрость, свойственная рыжим женщинам, подсказывала девушке, что болевой точкой по имени Дэни можно пользоваться только в крайнем случае, иначе он привыкнет к этой угрозе, поймёт, что она пустая и перестанет боятся и найденная уязвимость мужчины перестанет действовать. Жаловаться этому самому Дэни, тьфу, Полина, разумеется, не будет: к этому человеку она привыкла, как в отношении неё поведёт себя Дэни девушке было не известно, поэтому лучше всё оставить как есть – как бы хуже не вышло. Кроме того, для неё было как-то унизительно, если б её передавали из рук в руки. Как какую-то ценную вещь на ответственное хранение. Только Полина не вещь, пусть даже и ценная. Она – человек и должна иметь такие же права как и эти… Но «эти» расценивают её именно как вещь … Поля почувствовала раздражение.

Позавтракали они в молчании. За едой он то и дело бросал озабоченные взгляды на девушку, а та, заметив это, нахмурила брови ещё больше. Мужчина вымыл посуду, вывел ей из кухни и усадил у окна.

С улицы просигналил автомобиль – по дороге на службу за ним заехал Дени. Мужчина бросился к двери, но на полпути вернулся, вынул портмоне кармана, говоря:

– Вот денежка, закажешь чего-нибудь, в холодильнике ничего не осталось. У этих дураков опять терминалы полетели, пока не починят нужно платить наличными.

Роясь, в своём кошельке и вынимая замусоленные до состояния тряпок купюры, он не заметил, что из кармана выпали ключи. Но это не укрылось от взгляда Полины, и она торопливо прикрыла связку ключей ногой. Мужчина вручил ей деньги и выскочил из комнаты. Девушка выглянула в окно: он уже садился в автомобиль и, едва хлопнула дверца, как машина развернулась и уехала.

Полина убрала ногу и, улыбаясь, посмотрела на связку ключей, лежащую на ковре. Как хорошо, что здесь постелен толстый, длиноворсый ковёр! Не будь этого ковра – связка ключей непременно звякнула бы, и он тут же обнаружил бы пропажу, а так …

Девушка видела это не впервые, знала, что это такое и знала, как этим пользоваться: много раз подглядывала за этим … с оливковой физиономией, он открывал одним из ключей из этой связки дверь, ведущую в его кабинет и, заходя, тут же запирался. Дверь кабинета всегда была запертой и вот теперь у Полины появилась возможность попасть туда. Там вполне могут найтись ответы на вопросы, которые не дают ей покоя не первый день. В противном случае он никогда бы так тщательно не запирал бы эту дверь.

Прежде чем поднять с пола ключи, девушка открыла окно и выглянула на улицу. Вокруг дома было всё спокойно. На улице не было ни души. Только иногда, громко тарахтя, проползали автомобили на подобие того, на котором являлся Дэни. Что ж, можно приступать к операции «золотой ключик».

– Гхм, – произнесла Полина. Фраза «золотой ключик» возникла в голове сама, но что это такое она не знала … или забыла? Так или иначе, тянуть кота за хвост тоже не сто́ит.

Наклонившись за ключами, Поля поймала себя на мысли, что не знает и что такое кот, и почему его тянут за хвост.

С ключами пришлось повозиться, девушка уже отчаялась открыть дверь и последний ключ вставила в прорезь замка только для отчистки совести. Ключ повернулся, тихо щёлкнул ригель и дверь открылась. Одновременно Полина вспомнила, что такое кот – это такой усатый домашний зверёк, который мяукает и ворует еду со стола, а ещё он лазит по деревьям и громко урчит.

В кабинете был полумрак. Полине пришла в голову мысль раздвинуть шторы, чтобы впустить в комнату хоть немного солнечного света, но она отказалась от этой мысли. Соседи могут заметить, что в его отсутствие вдруг раздвинулись занавеси и донести ему. А ей палиться никак нельзя – иначе новую чистку памяти не миновать. И не факт, что она её переживёт и не последует вслед за Марией, если после предыдущей столько проболела, да и сейчас самочувствие не на высоте – ведь пройдя пару раз по дому, уже валится с ног от усталости.

Девушка огляделась: у окна стоял письменный стол с громоздкой настольной лампой, рядом – мягкое кресло. У стены с дверью стояла какая-то огромная штука тёмно-красного цвета, над ней картинка, изображающее какое-то дерево с голым стволом и огромными листьями. Под деревом был ярко-жёлтый песок, а чуть далее – голубая вода. И солнце садилось над горизонтом. Перед большой тёмно-красной штукой стоял круглый табурет. Все остальные стены были завешаны полками, до отказа забиты какими-то штучками.

На картинку и на полки со штуками Полина не обратила никакого внимания, её как магнитом тянуло к большой тёмно-красной штуке. Она подошла, медленно провела рукой по полированной поверхности.

– Пианино, – прошептала девушка, не осознавая того, что произнесла это слово вслух. Она вспомнила этот предмет! Он называется «пианино»– это музыкальный инструмент, прежде чем в её жизни произошла чистка памяти она часто музицировала на нём. Когда по утрам она в ожидании, когда Он проснётся, умоется, расчешется и явится, чтобы переодеть (тьфу!) и покормить её, Поля закрыв глаза, видела обрывки видений, проносящиеся перед её внутренним взором. В одном из воспоминаний она сидит вот за таким пианино, только то – было коричневое, а это – тёмно-красное. Рядом сидела девочка с чёрными волосами и в белом платье, и они нажимают на белые и чёрные клавиши и смотрят в ноты. Похоже на то, что она учила детей играть на пианино. Учительница музыки?

Полина осторожно подняла нижнюю крышку и нажала на длинную белую клавишу. Раздался звук, потом надавила на другую клавишу – раздался ещё один звук, потом ещё. Девушка так же осторожно закрыла крышку. Ей хотелось ещё поиграть на пианино, но сейчас было дело поважнее – следовало найти запасной ключ от двери, потому что он не будет каждый день ронять связку, а поскольку ключ – предмет не большой, то запасного просто не может не быть. Её поиски довольно быстро увенчались успехом, но ища их, Полина нашла ещё кое-что более интересное.

Всё дело в рисунке толстого ковра, устилающего пол. Этот рисунок был знаком ей. Точнее не сам рисунок, а его фрагмент – он так и стоял перед её глазами и до того, как Поле удалось проникнуть в эту комнату, девушка даже не понимала, что это за орнамент. У девушки появилось стойкое ощущение того, что этот орнамент и этот ковёр она видела не единожды. В возбуждении Поля откинула угол ковра, но там ничего интересного не было – паркетные доски и всё. С досады девушка стукнула кулаком по полу. Звук был звонкий. Костяшками пальцев Полина постучала по полу на некотором расстоянии – звук был глухой. Она наклонилась и пригляделась внимательнее: между несколькими досками и остальным покрытием был небольшой зазор.

Забыв о всём на свете, Полина побежала на кухню – куда только усталость девалась, и просунув лезвие ножа, приподняла несколько паркетин. Глазам девушки открылся тайник, а в нём свёрток, завёрнутый в пупырчатый целлофан, и перетянутый клейкой лентой… Пора было уходить и уносить свою добычу. Поля, вынув свёрток, положила паркетины на место и поправила ковёр. Девушка подошла к двери, но вспомнив о ключах, вернулась. Она, не выпуская свёрток из рук, принялась рыться в ящиках письменного стола. А вот и ключики. Повторно остановившись в дверях, девушка оглянулась, чтобы убедиться, что всё оставила на своих местах – ничто не должно указывать на несанкционированное проникновение.

Прежде, чем открыть входную дверь, Полина выглянула в окно: на улице по-прежнему было безлюдно. Девушка выкинула связку ключей, пусть он думает, что обронил их за пределами дома. Курьера из доставки еды Полина решила не вызывать: она соорудила себе пару бутербродов (один с джемом, второй с сыром), запила их большой чашкой кофе и принялась за работу.

… В свёртке был телефон, да он сильно отличался от того, что был у него, но всё равно, она узнала этот предмет, две маленькие, плотные, чёрные карточки, одна из них с цветной полосой и несколько бумажных листов, сложенных вчетверо.

Всю упаковку она выбросила в мусоросборник. Не в ведро, а в аппарат, который прессует все бытовые отходы в твердые как камень брикеты. И, сверившись с часами: долго ли до его возвращения с работы, принялась обследовать свою комнату на предмет устройства тайника – чтобы и близко было брать, и чтобы опекун не нашёл содержимое ни случайно, ни нарочно. Полина ни на минуту не забывала о «дамокловом мече», занесённом над её головой. И хоть девушка очень боялась той «игры», которую она затеяла, тем не менее, оставлять всё как есть, она тоже не собиралась. Слишком унизительно для неё быть овцой, которую ведут на верёвочке. Не туда, куда ей надо, а туда, куда надо им.

И чтобы не чувствовать себя овцой она должна узнать своё прошлое.

На бумаге было синим цветом от руки описано, как включить телефон и как им пользоваться. Полина следовала советам, но, тем не менее, запустить аппарат ей удалось только с третьей попытки. На видео, которое открылось, появился усыпанный песком пол. Палец Полины, как ей не узнать собственного пальца? – ведь собственные руки – это было первое, что она увидела, когда пришла себя, нарисовал «А» и голос Полины сказал «а». Потом рука Полины разровняла песок, и палец написал «Б», голос сказал «бэ» …

Девушку затрясло от возбуждения. Теперь она может всё, что нужно узнать. Вот теперь они у нёё попляшут! Она сможет прочесть все те книги, которые он прячет от неё и обязательно узнает, что произошло. А в том, что что-то произошло, она была уверенна на все 100%. Размышляя так, девушка даже не заметила того, что вспомнила как назывались те штуки и закорючками, которые стояли на полках в кабинете. Это были книги.

Полина с десяток раз внимательно посмотрела видео, стараясь запомнить эти значки – буквы и поняла, что легко их запомнила. Да, вспомнить то, что когда-то знал легче, чем выучить заново.

… Дни текли неторопливо. Полина целыми днями сидела дома одна. Это очень радовало девушку. Она несколько раз наведалась в кабинет. Девушка легко вспомнила найденные там ноты, позволила себе помузицировать, мысленно молясь, чтоб никто их соседей не услышал. Да, Полина понимала, что это опасно, но удержаться от искушения просто не смогла. Но музыке она уделяла совсем немного времени: ей главное было вернуть рукам гибкость, за то время, пока она была отлучена от инструмента, Полина потеряла форму.

Девушка исследовала кабинет ставшего ненавистным ей человека, просмотрела книги и поняла: книги, находящиеся в запретной комнате были напечатаны не теми буквами, что были в телефоне. То, что было написано в телефоне – было на родном для нёё языке. А книги, скорее всего были напечатаны на другом языке. Полина сосредоточилась на изучении содержимого памяти телефона.

А телефон она могла достать только в отсутствие «надсмотрщика». В присутствии этого мужчины дома, Поля не рисковала доставать телефон – если бы он застал её с телефоном в руках – проблем было бы не миновать. А в телефоне было очень много интересного и лишиться его девушка не могла себе позволить. Здесь были книги – романы, документальные книги и технические. И главное! Были её – Полины записи: воспоминание и рассказ о том, что было перед чисткой памяти. Девушка читала медленно, вдумчиво и обрывки воспоминаний, как пазл, наконец-то, начали складываться в целостную картину. Одновременно с этим Полина постепенно «выздоравливала», это было необходимо для того, чтобы получить возможность покидать дом. Когда девушка «выздоровеет» окончательно – она обязательно найдёт повод покидать дом. А пока она оставалась сидеть дома, читала свой дневник и вспоминала, вспоминала, вспоминала. Больше она ничем не занималась, даже домашними делами. А зачем? Он ведь всё сам делает, хотя при наличии бытовой техники это не составляло особого труда.

***

Полина приходила в себя медленно.

Она была совершенно голая и покрыта какой-то липкой дрянью.

Ей было очень страшно. Она дрожала не только от холода.

Было прямо жутко: ещё минуту назад она сидела на пассажирском сидении автомобиля, рядом с Димой, который вёл машину. Вдруг на встречку выскочил грузовик, брат, ведущий машину, стал тормозить, но грузовик неумолимо приближался, как падающая волна. Полина успела лишь заметить мельком перекошенное лицо водителя грузовика, и осознала, что на встречной полосе плотный поток машин, и поэтому грузовик просто не успевает вернуться в свой ряд… Столкновение…

И вот теперь она в каком-то темном месте, голая, липкая и ей очень холодно. Полина погибла и это ад? А чем она его заслужила?

С трудом девушка выпрямилась и сделала несколько шагов. Ноги были точно ватные. Вдруг засветился свет и Полина огляделась. Прямо перед ней был длинный узкий коридор, конец которого терялся в темноте. Слева от девушки был какой-то тёмный экран, справа – четыре душевых кабинки и ещё узкая серая дверь. Полина двинулась к самой ближней. У неё в горле уже начались спазмы от ощущения этой мерзкой субстанции на коже.

Вода была холодная, она покрутила рычажок – стала очень горячая, но спустя минуту Поля уже отрегулировала температуру и с удовольствием вымылась. Здесь нашлись даже жидкое мыло и шампунь. А снаружи в нише лежали два сложенных полотенца и махровый халат и тапочки.

Обувшись в тапки, Поля вытерлась полотенцем и надела халат. Теперь ей стало легче. По крайней мере, Поля поняла, что она не в аду – вряд ли там есть душ. В халате было тепло и уютно. Теперь бы узнать: где ж она оказалась. Поля сделала ещё несколько шагов и вновь остановилась: засветился экран. На нем появилось лицо Полины, её ФИО – Полина Владимировна Ромашина, далее рост, вес, цвет волос, глаз, особые приметы и возраст. Девушка как завороженная глядела своё лицо, которое всю жизнь видела в зеркале. «Они всё обо мне знают» – с ужасом думала она. Но вот надписи сменились, теперь на экране значилось: «Ваш номер – 526», ниже была изображена красная стрелка в сторону коридора. Долго идти по коридору не пришлось. Очень скоро она нашла дверь с указанным номером, но ручки почему-то не было, и как открыть было не понятно. Зачем ставить вот такую дверь, которую невозможно открыть, да ещё и номер сообщать? Поступили прямо как журавль в басне, пригласивший лису в гости! «Ваш номер – 526!» – ворчливо мысленно повторила девушка прочитанные ею слова. С досады она стукнула в дверь ладонью. № 526 плавно поплыл в сторону.

Глазам Полины предстала небольшая комната – вся белая: потолок, стены, мебель, а вот ковровое покрытие было светло-серое. Прямо как в том самом доме, который ныне стал её обителью… Или это то же самое ковровое покрытие? Дверь снова плавно поплыла и встала на своё прежнее место, скрыв от её взгляда комнату.

Поля вновь надавила ладонью на дверь, и та вновь отъехала в сторону, скрывшись в стене. Теперь она не сомневалась и переступила порог. Комната была небольшая, но показалась девушке уютной. Может быть, такое ощущение было от того, что она вошла в хорошо освещенную комнату из полутёмного коридора. Первое на что Полина обратила внимание – это то, что дверцы шкафа тоже не имели ручек. Девушка приложила к одной из дверец ладонь и шкаф открылся.

– Прямо какой-то сезам откройся, – буркнула Поля, похоже, что все эти безручковые двери имели сканеры, и реагировали на отпечатки пальцев и ладоней.

Содержимое шкафа повергло её в шок. Нет, там не было отрубленных голов или ещё каких-то ещё страшилок. Так обычно бывает в фильмах жанра хоррор. Но там лежал пистолет, а ещё полный рюкзак, комбинезон, носки ботинки и кобура с поясным ремнем. А ещё были средства личной гигиены, включая расчёску. На маленькой полочке лежали тот самый телефон и те самые карточки, которые девушка недавно нашла в тайнике. Там же нашёлся и её нательный крестик.

«А где мои серёжки?» – грустно подумала Поля, разглядывая содержимое полки и, одновременно с этим, щупая мочку своего уха. Она проколола уши довольно поздно – в 18 и, наслушавшись рассказов о том, как женщины переставали носить серёжки и у них зарастали дырочки в мочках, Полина носила свои сережки чуть ли не круглосуточно.

Девушка тщательно вытерла мокрые волосы, надела свой нательный крестик, оделась в комбинезон, расчесала волосы и обулась в ботинки. Попутно она размышляла: на экране напротив своего портрета и имени она увидела строку о том, что имеет навыки игры на фортепьяно. Хм. Навыки? Она вообще-то работает учителем музыки и выступает во время концертов в местном ДК. А они – «навыки».

А ещё Полю очень удивило, что эти пресловутые «они» знали так же, что она имеет навыки кройки и шитья и вязания крючком и спицами. Полина никогда и никому об этом не рассказывала. Кройке и шитью она научилась на вечерних курсах во время обучения в институте. Её сокурсницы параллельно лекциям ходили на курсы вождения автомобиля, а она на курсы кройки и шитья. А вязанию её научила бабушка. У неё были свои методы воспитания, и когда Поля не слушалась, или имела какую-то вину – бабуля заставляла её вязать. Конечно, она вязание не полюбила, но вязать Полина умела. Девушка никогда не распространялась по поводу своих навыков: ей не улыбалось обшивать бесплатно своих подружек, и не было желания тратить время на вязание шапочек, шарфиков пинеток и носочков для их детишек – найти бы время, чтобы себе что-нибудь связать.

Полина полностью привела себя в порядок. Она взяла в руки пистолет, повертела его. Увесистый. Хм! Но в одной руке удержать можно. Сощурив один глаз, Поля заглянула в чёрное дуло и, естественно, ничего кроме черноты внутри не увидела. Раньше девушка видела пистолеты только в кино, видела изображения пистолетов в огромной, толстой и тяжёлой на вес «Энциклопедии огнестрельного оружия», которой владел её брат Дима. Но в своих руках Поля держала оружие впервые в жизни и не имела понятия как им пользоваться. Выстрелить, чтобы проверить есть ли в пистолете пуля, девушка не решилась: во-первых, как она поняла – это её апартаменты. Вон койка, в шкафу её крестик и одежда, обувь именно её размера – всё пришлось впору. Поэтому портить стены ей как-то не очень хотелось: жить в этой комнате и изо дня в день смотреть на дырку в стене. Ещё не известно сумеет ли она раздобыть картинку, чтобы закрыть эту дырку. А во-вторых, из фильмов и книг Полина знала, что пистолет стреляет очень громко. Помещение маленькое, звук будет экранироваться от стен несколько раз… А вдруг она от этого шума потеряет свой музыкальный слух? И прощай тогда пианино…

О том, что в том месте, где она оказалась, может не оказаться пианино, Поля не подумала. Хотя, зачем же тогда на экране в душевой было упоминание о том, что она «имеет навыки» игры на фортепиано.

Раздался тихий звон. Так обычно звенит велосипедный звонок.

Девушка испуганно оглянулась. Над столом, таким же белым, как и стены, засветился экран. Она подошла к столу и глянула на экран. На нём светилась надпись: «Время обеда. Если Вы проголодались – кликните». Поля ткнула пальчиком в экран и надпись сменилась меню. Это интересно! Не отрывая взгляда от экрана, Полина отодвинула от стола стул и села. Поколебавшись совсем чуть-чуть, девушка выбрала запечённую курятину и картофельное пюре. Поколебавшись ещё чуть, ткнула так же и на значок «мин. вода». Меню исчезло и появилась надпись: «Пожалуйста, поставьте посуду». С тихим шорохом часть стены отъехала в сторону. Одновременно вокруг своей оси крутанулась панель, находящаяся рядом с открывшейся нишей. За ней оказалась полукруглая решётчатая полка с комплектом посуды на одного человека, ещё в одной открывшейся нише был рукомойник, над ним – зеркало и электрическое полотенце. Поля взяла плоскую тарелку, вилку и стакан. Тарелку и стакан она поставила в первую нишу. Часть стены встала на своё место, а на экране появилась надпись: «Ожидайте 20 минут». Поля ощутила разочарование, у неё уже разыгрался аппетит, а тут такое …

С обидой в душе девушка пересела на койку, прямо поверх цветастого мягкого покрывала и уткнулась носом в телефон. Это был не её телефон, но той же модификации, так что разобраться в нём было легко и просто. Этот гаджет, хоть и был без упаковки, но имел заводскую плёнку вместо защитного стекла, и, судя по всему, никому раньше не принадлежал – не осталось никаких селфи или профилей, но было очень много интересного: половина всей суммарной памяти самого аппарата и вставленной в него микрокарты памяти занимали книги. Не какие-то любовные романчики, истекающей патокой и не хорроры с летящими во все стороны кусками плоти и брызгами крови, или расползающимися чудищами. Все книги были разбиты на папки по жанрам. Большинство – технические книги, но были и документальные, и художественные, но классика. Отдельную папку занимал так же фольклор. Были здесь и … детские сказки? – Девушка вытаращила глаза. Здесь, что и дети есть???

На сердце Полины стало тревожно: жизнь прежней не будет, и если ей попалась книга о литейном деле – значит жизнь за пределами этого помещения, похожего на каюту, очень изменилась. И изменилась настолько сильно, что и следов цивилизации не осталось. Иначе, зачем ей всё это накачали? Она же учительница музыки, а не младший научный сотрудник НИИ сплавов.

Тихий звон прервал её тяжёлые раздумья. Панель с экраном скрылась в стене, и глазам Полины предстал заказанный ею обед. Она вскочила, забыв надеть обувь, которую сняла, перед тем как залезла на койку, и вынула из ниши тарелку и стакан. Содержимое тарелки дымилось, а минералка была холодная. Едва обед оказался на столе, как панель встала на место и на экране появилась надпись: «Пожалуйста, после приёма пищи поставьте посуду на решётку и нажмите красную кнопку.» Полина скосила взгляд: над нишей с решёткой для посуды загорелся красный квадратик. Наверное, посредством нажатия этого красного квадратика включается посудомоечная машина.

Поев, поставив посуду в мойку, нажав красную кнопочку и помыв руки, Полина с опаской подошла к двери. Рюкзак она решила с собой не брать – это явно именно тревожный рюкзачок. Как говорится «на всякий, не предвиденный …» Кроме того: здесь есть место для сна, и есть возможность обедать – значит, предусматривается возможность жить в этом помещении. Дверь открылась только тогда, когда она положила руку – здесь автоматический замок, реагирующий на отпечатки пальцев. А раз так – то нет смысла таскать с собой тяжести – никто ничего не утащит, потому что просто не сможет войти.

Но в этот раз прикладывать руку не пришлось. Едва она подняла руку, намереваясь её приложить, как дверь услужливо с тихим шорохом скрылась в стене. Сначала Полина выглянула в коридор и посмотрела в обе стороны. Тёмный до того коридор осветился спрятанными в потолке и стенах светильниками. Убедившись, что там никто не маячит, Поля переступила порог. И едва она это сделала, как каюта погрузилась в темноту и дверь с тем же шорохом встала на место. А цифра «526» засветилась вновь. «Здесь ещё есть датчики движения имеются,» – поняла девушка. Она медленно пошла по коридору, стараясь ступать как можно тише.

Коридор был довольно длинен и узок – здесь вряд ли могли разойтись два человека, только бочком. Стены были унылого тёмно-серого цвета, а со стыков стен и потолков струился мягкий свет. «Что это за место? И как его покинуть?» – с тревогой думала Полина, и едва в её голове, как червячок, зашевелилась мысль, что может не оказаться возможности покинуть это место, как по её пояснице забегали горячие иголочки. Если это так – то лучше бы ей остаться в той машине. С братом.

Коридор всё тянулся и тянулся, но вдруг чуткий слух учительницы музыки уловил голоса. Значит она здесь не одна! Полина ускорила шаги, но по-прежнему старалась не топать: голоса были мужские, а что это за люди девушка не знала. Коридор кончился просторным и совершенно пустым помещением. Поля осторожно выглянула из коридора, но осторожность не помогла. Её тут же заметили.

– О! Тёлка! – воскликнул тот, что сидел лицом ко входу в коридор. Таиться уже не было смысла, и девушка встала в проёме. «Только не показывать страх» – подумала она, но, тем не менее, сердце так и трепыхалось в груди.

Все, а всего их было пятеро, оглянулись. У кого-то губы растянулись в улыбке. Самый рослый и темноволосый встал.

– Откуда ты пришла? – его голос был низкий и звучный.

Парень был высокий, худой и жилистый. И загорелый. Глаза его были серо-голубые.

Поля оглядела всех пятерых: все очень молодые, некоторые даже моложе её, у всех приятные лица и спортивные фигуры. Парни все поднялись и уставились на неё. Девушка ткнула большим пальцем себе за плечо:

– Оттуда, – о том, что она пришла в себя в чём мать родила ей делиться с незнакомцами не хотелось – мало ли на какой лад это откровение настроит молодых мужиков.

– А что ты последнее видела, перед тем как голая пришла в себя? – продолжил расспросы заговоривший с ней молодой человек.

Голая? Откуда он знает? Она ж не говорила об этом. Или он сам такой же был? Вон, комбинезон из такой же ткани, как и её, только мужского фасона.

Внезапно губы Поли искривились, а из глаз полились слёзы – вопрос этого парня снова пробудил в ней ужасные воспоминания. И, услышав вопрос о том, какое последнее воспоминание, она со всей ясностью поняла, что никогда больше не увидит родных: ни маму, ни папу, ни сестру, ни брата, ни бабушку! Жизнь уже никогда не будет прежней.

От женских слёз парни почувствовали себя неудобно, и начали переминаться с ноги на ногу.

Рослый парень подошёл к ней вплотную. Поля хотела попятиться, чтобы сохранить дистанцию, но он слишком быстро оказался рядом и положил руку на её худенькое плечо.

– Ладно, Рыжик, не надо плакать. Здесь слезами никак не поможешь, – парень подвёл её к горевшей горелке и усадил прямо на пол. Сел сам, остальные тоже расселись кружком вокруг маленького огонька.

«Ну и нахал! – плача подумала Поля, – В первую минуту знакомства клички раздаёт. То, что я рыжая – я и без него знаю». А слёзы, между тем продолжали литься из глаз. А он – этот нахал, не переставая, говорил:

– В меня, например, две пули попали: в грудь и в шею, потом я оказался здесь весь мокрый и липкий. Вон Вовка, по его словам, на мине подорвался, Савва – в танке горел … в общем мы все здесь получили ранения не совместимые с жизнью.

– Я попала в аварию. Столкновение с грузовиком! – девушка закрыла лицо ладонями, рыдания стали ещё громче.

Парни молчали. Они ждали, пока она успокоится.

– Я знал, что женщинам нельзя доверять руль, – тихо буркнул Вовка.

– За рулём мой брат был, – сквозь слёзы парировала Поля.

– А, ну тогда ладно …– примирительно ответил тот.

Наконец девушка стала успокаиваться.

– Как тебя зовут? – спросил, разговаривавший с ней парень.

– Полина Владимировна, – ответила девушка, сама не зная почему, она представилась этим парням так, как представлялась своим ученикам.

– А меня – Сергей Алексеич, – представился парень в ответ, – Хочешь есть? У нас тут есть ещё немного консервов.

– Спасибо, – поблагодарила Поля. Сергей потянулся рукой к своему рюкзаку, а она, между тем продолжила, – Я уже пообедала.

Рука Сергея на полпути замерла.

– Где это? – поинтересовался он, даже не пытаясь скрыть удивление. Только теперь молодой человек обратил внимание, что рюкзака у девушки с собой нет.

– В комнате с моим номером. Там меню широкое.

– Меню? Где там меню?

Парни ошарашено переглянулись. «Какое такое меню» – спрашивали их глаза. Полина недоумённо на него уставилась. Все эти мужчины, включая Сергея, были одеты в одинаковые, похожие на её комбинезоны. На полу за спиной каждого валялся рюкзак, похожий на тот, который она нашла в шкафу, только размерами побольше, чем тот, что лежит в шкафу в её комнате. Да и похожие пистолеты за поясами – значит, они все побывали в своих комнатах. Как же тогда меню не заметили?

Парень поднялся.

– Пошли – покажешь.

Он подал ей руку, помогая подняться на руки. Девушка не стала отталкивать протянутую руку и воспользовалась предложенной помощью. Полина и Сергей пошли впереди, остальные – за ними. Впускать всю эту толпу в свою каюту Поле не хотелось, натопчут ещё. А есть ли в наличии веник и тряпка или пылесос она пока не знала. Не вытирать же пол после них своим носовым платком! Как же она после этого будет им пользоваться. «В том, что их в то время, когда они были салагами, заставляли чистить унитазы своими зубными щётками моей вины нет!» – зло подумала девушка, а вслух спросила:

– Какой у тебя номер? Я в своём уже пообедала, компьютер может больше и не дать.

– 527.

… Сергей положил на дверь со своим номером ладонь и когда «сим-сим» открылся, все ввалились внутрь. Стены и мебель в этой каюте были светло-голубые, ковровое покрытие тёмно-серое, а плед на койке вместо цветочного имел геометрический рисунок.

– Вот, – сказала девушка и ткнула пальчиком в панель над столом. Но ничего не произошло. Она растеряно огляделась. Парни насмешливо улыбались, словно застали её за неприличным занятием.

– Ты, наверное, что-то напутала. Может где-то в другом месте? – сказал Сергей Алексеевич. Он в отличие от товарищей не улыбался и сохранял полную серьёзность.

– Меню было над столом, – настаивала Поля.

– Да нет здесь ничего! – теряя терпение, воскликнул тот и в подтверждении своих слов ткнул в тоже место, в которое тыкала девушка, чтобы доказать ей, что она ошибается. И не сдержался:

– Оп-па! Получилось.

На панели появилась надпись: «Если вы проголодались – кликните». Молодой человек ткнул пальцем повторно. На дисплее высветилось меню.

– Парни, – обратилась к парням Полина, – здесь только один стул. И я думаю, что и порция тоже будет на одного человека. Наверное, будет лучше, если вы закажете обеды в своих комнатах.

– Мы можем договориться на время ужина, и каждый принесёт свой обед в то помещение, – сказав это, Сергей махнул рукой в ту сторону, откуда они пришли. Все поняли, что «то помещение» – где горит таблетка сухого спирта.

Парни не стали спорить и разошлись по комнатам. Похоже, они проголодались, а консервов, чтобы удовлетворить потребности молодых организмов явно было недостаточно. Не последнее место занимало и любопытство: никому из них ещё никогда не доводилось заказывать еду подобным образом.

– Обед будет через 20 минут, после заказа, – уточнила девушка, когда они выходили в коридор.

Сергей выбрал макароны, гуляш и чай с лимоном, а к нему печенья.

– Может и тебе чаю, там, или кофе? О! Тут в меню ещё и кисель имеется. Любишь его? – предложил молодой человек, когда Полина подавала ему посуду из открывшейся ниши. Она улыбнулась:

– Можно сегодня мороженное?

– Давай креманку.

На экране высветилось предложение подождать 20 минут. А Полина почувствовала себя неуютно наедине с мужчиной, с которым знакома не что первый день, а первые пять минут. Мало ли, вдруг сплетни начнут распускать?

– Можно дверь приоткрыть? – спросила она, и дверь послушно ушла в стену. Одновременно с этим до ушей Сергея и Полины донеслись крики и визг.

Они оба выскочили в коридор, позабыв об ожидаемом обеде, и бросились в ту сторону, откуда доносился шум. Это происходило в том же самом помещении, где Поля пришла в себя в неглиже.

На полу лежала совершенно голая девушка, прямо как Полина недавно. Парни обступили её кругом и что-то гоготали, в тот момент их голоса напомнили Поле крики бегемотов. А девушка, свернувшись в позе эмбриона и пытаясь прикрыть интимные места, глядела на них расширенными от ужаса глазами и визжала не переставая.

– Сергей, пожалуйста, выгони их отсюда! – Полина кричала Сергею прямо в ухо, стараясь перекрыть визг девушки. В её глазах стояли слёзы. Эта влага, понравившейся ему девушки, и подействовала на парня безотказно.

– Эй вы, успокойтесь, пошли отсюда! Нефиг… Чего уставился, иди, иди. Потом я тебе объясню, олух Царя Небесного. Пошёл! Давай, проваливай! Здесь тебе не ресторан!

Не слушая крики: «Не, ну ты чего?»; «Ты, чё не мужик что ли?»; «Отвали!»; «Убери клешни!»… и тому подобное Сергей бесцеремонно хватал своих товарищей за шиворот и выталкивал их из помещения. Когда кто-то из них проявлял особое упорство – чувствовал своей филейной частью его колено.

В это время Полина стояла в стороне и прятала улыбку рукой. Похоже Серёжка не только симпатичный, но и сильный – это то, что ей сейчас нужно. Умом девушка понимала, что без защитника здесь не проживёт: все парни молодые, все воспитанные, но не очень, да и тестостерон в столь юном возрасте наверняка зашкаливает. А сердце Поли тянулось к этому обаятельному молодому мужику. И интуиция подсказывала: она ему нравится. Да и как не понравиться с такими длинными, густыми и рыжими волосами как у неё?

Вовка пытался ударить Сергея в челюсть, но промахнулся, вернее тот увернулся. И не успела Поля уловить движение Сергея, как Вовка, согнутый в три погибели, покинул помещение, семеня маленькими шажками. Следом походкой, полной чувства собственного достоинства вышел сам Сергей, при этом он держал Вовку за шею и пригибал его к земле.

– Закрыть вход, – сказала Полина и сверху опустилась панель. Не только отделив девушек от парней, но и перекрыв звуки, поэтому она не услышала, что он внушал своим товарищам.

– Не кричи! – рявкнула Поля, – У меня уже в ушах звенит.

И про себя подумала: «Я ими работаю точно так же как и пальцами!» – но вслух эту фразу она произносить не стала. Девушка замолчала, а потом тихо сказала, плача:

– Спасибо.

– На здоровье, – по привычке ответила Полина и включила воду в одной из душевых кабинок, – вставай и иди в душ.

Девушка поднялась и, прикрывая руками грудь и область паха вошла в кабинку. Полина задвинула за ней дверцу душевой кабинки. Сквозь шум льющейся воды, она слышала рыдания. Поля сочувствовала незнакомке, но вслух говорить пока ничего не стала, чтобы не расковырять душевную рану. Одновременно, она молча радовалась за себя: как же ей всё-таки повезло, что она пришла в себя в одиночестве, а это стадо бегемотов увидела когда уже оделась. «Козлы!» – подумала Полина в раздражении в адрес этих парней. Она почувствовала, как в ней просыпается забияка. Руки сами собой подтянули рукава комбинезона вверх и манжеты оказались на уровне локтей. В первый момент ей казалось, что будь она парнем – были бы они все битые. Но в следующую минуту она поняла, что нет: их четверо, не считая Сергея, а она была б одна. А Сергей? А Сергей смог добиться уважения.

Девушка стала хлопать руками по стенным панелям, пытаясь найти нишу с полотенцами. Наконец нужная ниша открылась. Поля вынула полотенце и халат.

– Тебя как звать то? – крикнула девушка, подойдя к закрытой кабинке.

– Соня, – донеслось оттуда.

– Соня, хватит плакать, они ж ничего не успели сделать, – попыталась она утешить собеседницу. Слушать эти душераздирающие рыдания она уже не могла. Одновременно с этим она почувствовала расположение к этой щуплой брюнетке. Ей повезло меньше чем Полине.

– Они видели меня, в чём мать родила, – ответила та, не переставая плакать.

– Хочешь, завтра будем подглядывать за ними, когда они будут в душе?

Плач в кабинке прекратился, потом раздался смешок, потом вновь возобновился плачь.

– Царевна Несмеяна, – буркнула Полина, но злиться на Соню она не могла.

… Панель, закрывавшая вход поплыла вверх и перед глазами девушек предстали парни, смотревшие на них. У кого-то из них были зло прищуренные глаза, у кого-то двигались желваки, у кого-то всё лицо покрылось красными пятнами, а у одного воротник съехал на бок. «Парни выяснили отношения», – подумала Поля.

– Можно пройти? – спросила она и парни расступились.

… Всё рассказав и показав Соне в её «апартаментах», Полина вышла в коридор, чтобы не мешать ей одеваться. В коридоре её ждал Сергей.

– Мой обед стынет и твоё мороженное плавится. Пошли.

Когда они вошли в его комнату, Полина вновь попросила оставить дверь открытой. Сергей предложил ей сесть на кровать, а сам устроиться на стуле. Полина осталась стоять:

– Нельзя гостю садиться на хозяйскую кровать, – ответила девушка.

– Откуда такое правило? – ворчливо поинтересовался парень и пересел на кровать, уступив стул Полине. Свою тарелку он устроил у себя на коленях.

– Такое правило на Кавказе. Хоть я и русская, но родилась и выросла там, – Полина уселась на его место и принялась с удовольствием смаковать мороженое.

– Полина Владимировна, – обратился к ней Сергей, – здесь очень много одиноких мужчин и тебе нужен защитник.

– Я знаю, – спокойно ответила девушка, – И я надеюсь на твою защиту.

– Тогда мне придётся со всеми драться, а мне этого не хочется, потому что я уже успел с ними подружиться, – Поля удивлённо на него посмотрела: словно это не он десять минут назад выталкивал своих друзей, – ну не со всеми, правда. А вот если у тебя будет связь – то никаких вопросов не будет.

– Если у меня будет просто связь – то все решат, что порченная и начнут выцеплять, дежурить у двери и мне придётся сидеть в своей комнате безвылазно. А мне этого не хочется.

– С чего ты взяла?

– Во Владикавказе, если девушка не смогла сохранить чистоту до свадьбы и это станет известно – она не может выйти из дома – её будут ловить компании парней, а парни эти будут хотеть «поиграть». Связь может быть только с женихом.

– Где ж я тебе тут ЗАГС найду, – возмутился Сергей.

– Нигде. Поэтому я сказала «жених», а не «муж».

Сергей улыбнулся и задал, как ему казалось, ехидный вопрос:

– А там у тебя жених был?

– Был, – Полина на удивление Сергею ничуть не смутилась.

– И у тебя с ним ничего не было?

– Было. Мы целовались.

Брови Сергея поползли на лоб,

– И всё?

– А что тебе ещё надо? – возмущённо поинтересовалась Поля, – всё должно было быть после свадьбы.

Их непростой диалог прервал Вовка, появившийся в открытом дверном проёме.

– Серый, у нас пополнение. Ни за что не поверишь, кто это. Пошли, посмотришь!

Парень и девушка торопливо доели. Сергей поставил грязную тарелку с вилкой на стол и выскочил из комнаты. Полина чуть задержалась, она переставила посуду в мойку и включила её, а потом последовала за ним.

В том самом зале, где Полина встретила Сергея, стоял священник. Батюшка был упитанный, широкоплечий, красивый мужчина средних лет с ухоженной каштановой бородой и элегантной мужской стрижкой. Сутаны на батюшке не было, сутану заменял чёрный комбинезон вместо серого, поверх которого висел наперсный золотой крест на толстой, витой, золотой же цепочке.

– Добрый день, батюшка, – обратился к нему Сергей.

– Добрый день, – ответил он низким сильным голосом. Говорил батюшка очень вежливо, – Меня зовут отец Илларион.

– Меня – Сергей. Вот он – Вовка, а это Саня, а вот это – Полина Владимировна.

Отец Илларион недоумённо посмотрел на Полю: такая молодая – и уже по имя-отчеству. Однако он не стал задавать никаких вопросов.

Правильно поняв его недоумённый взгляд, девушка посчитала нужным объяснить:

– Я учительницей работала.

– Ааа, – понимающе протянул батюшка и вновь обратился к Сергею, – Скажите пожалуйся, а где мы находимся?

– Честно признаться, мы и сами этого пока ещё не знаем, но уже пытаемся выяснить, – ответил Сергей, – Скажите, а вы уже пообедали?

Получив утвердительный ответ, Сергей продолжил:

– Вы можете нас с Полиной Владимировной обвенчать?

Казалось, священник не удивился.

– По всем правилам мне вас венчать негде и нечем, но я могу вас объявить мужем и женой. Встаньте рядом.

Полина вытаращилась на Сергея. Венчание её отнюдь не пугало: её дедушка попросил руки и сердца её бабушки на следующий день после знакомства, и их брак был счастливым. Но сейчас так никто не делает! На голову девушки опустилось полотенце.

– Это вместо фаты, – ехидным тоном объяснил Вовка.

– Раб Божий Сергей, ты согласен взять в жёны эту женщину? – спросил отец Илларион.

– Да.

– Раба Божья Аполинария, согласна ты взять этого мужчину в мужья?

Полина таращилась то на Сергея, то на священника. Это всё взаправду???

– Ну? – это был Сергей.

– Ддд … ддда, – впервые в жизни Полина выходила замуж в день знакомства…, правда она вообще впервые в жизни выходила замуж.

– Если кто-то знает то, почему этот брак не может состояться …

– Он только сегодня с ней познакомился! – увидев кулак Сергея, Саня замолчал.

– Не размахивай кулаками, – сказал отец Илларион Сергею, – Объявляю вас мужем и женой.

Жених и невеста поцеловались.

– Сейчас водки бы, – мечтательно сказал один из парней, – Цокнуться за здоровье молодых.

– Водки нет в меню, – ответил другой.

Полина, сняла с головы полотенце, которое выполняло функцию фаты, и принялась бродить по помещению. Всё произошло так внезапно, что ей понадобилось время, чтобы уложить всё это в голове. Конечно, Полина понимала, что без защитника она долго не протянет в этой компании. Да и Сергей ей, честно признаться, показался не дурным собой. Но всё произошло так неожиданно! Девушка опасалась заводить слишком уж близкие отношения из опасений, что этот вот Сергей окажется не столь благороден, как ей показалось вначале и согласится «делиться» – от этой мысли Полю передёрнуло. Но после венчания такой подлости со стороны этого красавца можно было не ожидать. Хоть они знакомы не больше часа, она уже поняла, что для этого парня, которого теперь следует называть мужем, самоуважение – не просто слово. Он ни за что не согласится быть рогоносцем, это будет слишком унизительно для такого человека, как он.

И вот теперь ещё полчаса назад она была незамужняя девушка, а теперь замужняя дамочка. Была мадмуазель – стала мадам. Была фройляйн – стала фрау. Была мисс – стала миссис. Была сеньорита – стала … Поля остановилась, как вкопанная. Сложив вместе всё увиденное, она позвала … мужа. Теперь нужно привыкнуть, что он её муж, а не просто незнакомец.

– Серёжа!

– Чего? – спросил тот, отвлекшись от разговора с отцом Илларионом.

– Нас ограбили, – ответила Полина и, увидев удивлённый взгляд, поманила его рукой, – Подойди, пожалуйста, сюда.

Подошёл не только Сергей, подошли все и обступили её плотным полукругом: всем стало интересно – от чего это она решила, что её ограбили.

– Посмотри, пожалуйста, сюда, – обращаясь к мужу, девушка, вернее дамочка, указала пальцем на пол, – Видишь вот это? Здесь следы от трубок и проводов. И всё аккуратно отрезано.

Сергей склонился над полом, уперевшись ладонями в чуть согнутые колени.

– Может здесь были инкубаторы на подобии тех, в которых лежали мы? Кто-то проник сюда, повыкидывал тех, кто лежал здесь и унёс инкубаторы, кабинки для душа, шкафы с вещами, экран, на котором отображается информация о человеке.

– А ведь действительно! Здесь что-то было, – сказал Сергей. Он выпрямился, – но мы-то целые!

– Может до нас просто не добрались? – высказал предположение Илларион.

– А ну-ка, ну-ка, – Сергей быстро подошёл ко входу в помещение, – Закрой дверь, пожалуйста.

Ничего не произошло.

– Может сломался? – предположил Вовка.

– А может нужно приложить карточку? У меня такая в шкафу лежала – сказала Полина, – что вот это за окошечко?

Она подошла к Сергею и, достав из кармана комбинезона одну из двух карточек, приложила её к маленькому дисплею, вделанному в стену. Стена вокруг этого дисплея была расцарапана. Ничего не произошло, но это не обескуражило Полю – безрезультатность – тоже результат и она для отчистки совести, приложила вторую карточку из тех, что нашла в своём шкафу. Дверь моментально опустилась.

– Вот те раз!

– Вот это да!

– Ничего себе! – послышались междометья.

Поля и Сергей, молча, разглядывали изуродованную дверь.

– А вот и ответ! Похоже, ты была права, – признал молодой мужчина, – К нам ломились. И дверь выдержала.

«И благодаря этому мы сейчас стоим и можем разговаривать,» – подумала Полина, но предпочла не озвучивать свои мысли. Брови девушки сдвинулись, в сердце поселилась тревога. Ей вновь захотелось домой, к маме.

Сергей потрогал указательным пальцем глубокую вмятину.

– Нам нужно обследовать все помещения, – сказал Вовка, – может мы не одни и здесь ещё кто-то есть?

– А меня интересует другое, – призналась Полина, – Зачем нас всех выдернули за мгновение до смерти и поместили сюда? Какую цель преследовали? И кто это был. А ещё: почему мы пришли в себя именно сегодня? Я думаю, что нас ограбили люди. Другой вопрос: что это были за люди?

– А вот у меня другой вопрос, – Сергей сказал эту фразу спокойно, но чувствовалось, что он еле сдерживается, чтобы не заорать, – Где мы, чёрт возьми, находимся? Что это за место?

– Не чертыхайся, – строгим голосом сказал отец Илларион.

Сергей замолк.

– А мне интересно как отсюда выбраться, – низким голосом ответил ей один из парней, если Полина не ошиблась – его звали Савелий.

– Если нужно выбираться, – ответила ему девушка, не оборачиваясь.

– А почему нет? – с вызовом спросил Савелий в ответ.

На этот раз Полина обернулась:

– Сначала нам следует узнать, что снаружи. Может с наружи такие условия, что находиться там опасно для жизни.

Полина вновь приложила к дисплею свою карточку и сказала:

– Открой дверь, пожалуйста.

Дверь поднялась и Поля с Сергеем увидели испуганное лицо Сони.

– Всё в порядке, Соня. Мы просто проверили одну гипотезу, – успокоил её Сергей, но испуг с лица девушки не исчез.

– Нам нужно выяснить: есть ли ещё выжившие, – сказал Савва.

– Да, точно! – подтвердил Саня.

– Я думаю так, – ответил Сергей, – Раз мы живы – значит, в наш сектор мародёры не проникли. И изуродованная дверь этому подтверждение. Нужно начинать поиски с того помещения, где мы все пришли в себя. А потом нужно прочесать все помещения и выяснить всё, что можно выяснить. Идём.

Мужчина бочком прошёл мимо Сони и, сделав два шага, он обернулся:

– Ходить будем все вместе! Кто знает, какие здесь лабиринты и кто ещё в этих лабиринтах водится. Кто не хочет идти – пусть сидит в своей каюте, или комнате, или как ещё это назвать …

Сидеть в четырёх стенах в полном одиночестве никто не захотел. Процессия неторопливо шествовала по коридору. Первый вышагивал Серёга, следом взявшись за руки, шли девушки. Будучи единственными представительницами женского пола среди мужчин, они как-то очень быстро сдружились между собой. Страх Сони был понятен Полине: вдруг оказаться нагишом среди стольких молодых мужиков, у которых гормоны в крови кипят как в кастрюле, забытой на включённой плите. И которые, козлы такие, ещё и повели себя не по-джентельменски.

Следом шёл отец Илларион, а за ним все остальные.

В помещении с душевыми кабинками они заметили то, чего не увидели раньше – рельсы, выходившие из одной стены в другую. Значит – там были скрытые двери. Последовал спор: какую дверь открывать первой.

Воинственно поджав губы и сурово нахмурив брови, Поля протиснулась к правой стене и принялась размахивать перед ней обоими карточками, не зная какую именно следует применить. Поля не могла понять, куда именно прикладывать карточки – дисплея электронного замка она не видела. С тихим шорохом дверь поплыла в сторону и скрылась в стене. Открылся чёрный провал, дыхнувший в лицо девушке прохладой. Похоже на то, что это помещёние отапливалось, а то – нет. Полина оглянулась. Все присутствующие в нерешительности переминались с ноги на ногу. Никому не хотелось идти в темноту, мало ли какие сюрпризы могут там ожидать. А Соня вообще находилась в прострации. «Ушла в себя, вернусь не скоро», – с раздражением подумала Поля и сделала шаг вперёд.

Остановившись на пороге, девушка внимательно вглядывалась в эту черноту. Тщётно. Ничего разглядеть она не смогла. Полина, стоя на пороге, боролась сама с собой. Отступать она не собиралась: в этом случае её ожидали насмешки, а Поля к такому не привыкла и терпеть этого не собиралась. Но ноги её категорически отказывались сделать шаг вперёд. Просто не двигались и всё. А внутри всё трепетало и этот трепет отнимал у девушки всю её волю. В какой-то момент Полина решила всё же отступить. Чёрт с ними, с насмешками, а если слишком уж станут донимать своими кривляниями – найдёт что им ответить. У Полины в запасе был целый арсенал «остреньких» словечек, предназначенных для оттачивания остроумия или чтобы, как Полина сама это называла, отгавкиваться».

Но тут она вспомнила про телефон, лежащий у неё в кармане. Теперь этот аппарат был не просто средство связи, а многофункциональная палочка-выручалочка. Поля включила фонарик, он оказался достаточно мощный и широкий луч легко разрезал тьму. Одновременно девушка почувствовала, что страх, чуть не победивший её отступил и ноги вновь стали послушными.

Она, изображая смелость перед парнями, ждущими за её узкой девичьей спиной, и переступила порог. Едва девушка переступила порог, как помещение осветилось тусклым светом. Поля облегчённо вздохнула. Вообще-то она именно этого и ожидала – ведь так уже было, когда она после пробуждения вступила в коридор … Но мама не раз говорила ей, что раз на раз не приходится. Поля выключила ставший теперь уже не нужным фонарик и сунула телефон в карман.

Едва только помещение, куда ступила Поля осветилось, как всех присутствующих стало просто распирать от храбрости. Девушку буквально протолкнули вперёд и, обходя по бокам как вода валун, рванули вперёд, громко перекликаясь и бурно удивляясь возвышавшимся невдалеке саркофагам.

Вслед за остальными к одному из первых прошедших вперёд парней подошла и Поля. «Вот в такой штуке лежала и я», – думала она, разглядывая аппарат, напоминавший ей гроб. Потом взгляд девушки упал на пол: те самые рельсы, что уходили в скрытую дверь в другой стороне, подходили к каждому «саркофагу». Но на этом полу было ещё кое-что, и это кое-что не столько удивило её, сколько испугало.

– Серёжа! – позвала Полина, и что-то в её голосе заставило Сергея встревожиться.

Он тут же отозвался и подошёл к ней.

– Чего?

Не отвечая, Полина указала пальцем в пол. Молодой мужчина наклонился и внимательно осмотрел ржавое пятно, кляксой растёкшееся на полу.

– Да ведь это кровь, Полечка, – сказал Сергей, – похоже, эти гады и сюда пролезли. Только что-то их остановило, до нас не добрались.

– Думаю ты прав, – голос Полины предательски дрогнул, – а это что такое? – спросила она, и едва коснувшись предмета, привлёкшего её внимание, как взвизгнула и отдёрнула руку.

– Не ори, – велел Сергей и ногой подгрёб то, что испугало его жену.

– Мужики, – позвал он и объявил, – Тут костяная ступня. Человеческая!

К ним подошёл Вовка.

– Думаешь, здесь была бойня? Мы там засохшую кровь видели, – парень ткнул большим пальцем себе за плечо и опёрся о саркофаг.

Вдруг аппарат засветился изнутри, загудел и завибрировал. Вовка отскочил в сторону, а Полина не успела убраться с рельсов и оказалась на пути поехавшего саркофага. Чтобы не оказаться под «гробом» и не быть раздавленной, ей пришлось подпрыгнуть и приземлиться животом на крышку. Это могло бы показаться комичным, но визжащей от страха Поле совсем не было смешно. А наоборот – её просто обуял ужас. Смешно не было и Сергею, который ринулся вслед за «отчалившим», светящимся изнутри аппаратом. Выехав в помещение с душевыми кабинками, саркофаг остановился.

Поля перестала визжать. Она ожидала, что подбегавший Сергей снова велит «не орать» и ему без разницы, что ей страшно, но додумать эту мысль девушка не успела. Резко открывшаяся крышка сбросила девушку. От столкновения с полом она могла получить перелом или черепной коробки или шеи. Но этого не произошло – новоиспечённый муж успел подхватить Полину, и её голова повисла в нескольких сантиметрах от бетонного пола. Ноги девушки в этот момент торчали вверх. Всё вокруг показалось ей вверх ногами, хоть она и понимала, что это она вниз головой. Девушка упёрлась в пол руками. Сергей бережно опустил её ноги вниз, потом подал ей руку, помогая встать. Когда Поля выпрямилась, её плечи сотрясали рыдания.