Kitobni o'qish: «Неудачник»

Этот май стал значимым для нашей семьи благодаря двум событиям: у нас родилась дочь Алиса и мы решили на всё лето уехать на дачу. Ну, как решили. Моей жене Вике по наследству от бабушки достался старый-престарый дом в деревне Кукушки. От столицы до него километров четыреста, не меньше. Тёща туда съездила, навела порядок и со всей щедростью широкой русской души сказала: «Живите!». Из этой реплики я понял, что там глушь беспросветная: ни телевизора, ни интернета, и автобус в районный центр ходит один раз в день.

Но в данный момент меня это устраивало. Дочь и жена будут на свежем воздухе, плюс, какой-то урожай вырастет на грядках. Платить в Москве за съёмную квартиру очень дорого, а жить с тёщей просто невыносимо. К тому же мне срочно нужно закончить книгу.

Я – писатель. Несколько лет назад мне удалось пропихнуть сборник своих рассказов в одно издательство. С тех пор у меня не получалось ничего путного. И вот родилась идея написать мистический триллер, но я никак не могу его закончить, потому что семейные обстоятельства совсем не располагают к этому. Жить практически не на что, приходится постоянно глее-то подрабатывать или брать деньги у тёщи, поскольку она замужем за генералом и имеет всё, что её душе угодно. Естественно, что она и дочери помогает.

Меня же тёща презирает, поэтому за глаза, а иногда и в глаза, называет бездарностью, писателишкой и неудачником. И при каждом удобном случае говорит своей дочери, то есть, моей жене, что лучше бы я в грузчики пошёл, а то сижу у них на шее. Я бы давно уже сбежал от нравоучений моей новоиспечённой родственницы, но это всё-таки мать моей жены, а жену я люблю. И она тоже любит и верит в меня. В общем, это предложение с домом оказалось весьма кстати.

Мы собрали вещи, а потом долго тряслись с коляской на рейсовом автобусе, поскольку денег на такси у нас не было. Тёща не обманула. Старый, покосившийся снаружи дом, действительно изнутри был буквально вылизан. На столах лежали белоснежные салфетки и скатерть, на кроватях – идеально выглаженное постельное бельё, даже еда в холодильнике оказалась. После четырёхчасовой тряски в автобусе, мы заснули в тот вечер, как убитые.

А на следующий день начались непонятные явления. Сначала зашла соседка и принесла молока в глиняном горшке. Говорит:

– Здравствуйте, молодёжь! Я – тётя Маша. Вижу, что у вас ребёночек, а я только корову подоила, молочка вам принесла.

Я хотел было отказаться, сославшись на то, что у нас нет денег, но она как будто предчувствовала это и сказала, что денег не надо. Потом к нам прибился чёрный пушистый кот с белой грудкой и лапками. Вид у него был такой солидный, как будто он дирижёр во фраке и в галстуке-бабочке. Мы так и стали его звать «Дирижёр».

– Вот и молоко пригодилось! – сказала жена, подставляя блюдечко пушистому засранцу. Дирижёр с достоинством подошёл, понюхал, лизнул и стал неторопливо лакать молоко. Видно было, что это не бездомный бродяга, а зверь, знающий себе цену. Я говорил жене, что не надо кота к дому приваживать. Ведь его кормить надо чем-то, да и аллергия на него у мелкой может быть, но Вика только отмахнулась.

– Ну, неужели мы кота не прокормим? – сказала она, – ты только посмотри, какие у него умные глаза. Ну, как ты такого выгонишь?

И действительно кот никогда не путался под ногами, спал и ел, иногда уходил гулять. Так и остался Дирижер в нашем доме.

С этими событиями на второй день я так и не сел за книгу. А когда мы легли спать, началось. Сначала раздался негромкий стук на чердаке возле печной трубы. Он был приглушённый и ритмичный, как будто снаружи кто-то целенаправленно колотил деревянной палкой по сухому бревну. Кот, лежавший на скамье, поднял голову и прислушался. Дочь забеспокоилась и заплакала, жена взяла её на руки и стала укачивать. Где-то вдалеке завыла собака.

Я, как человек с двумя высшими образованиями, и не верящий ни в какую неведомую хрень, вдруг почувствовал острое желание помолиться. Помню, когда я маленький был, бабка при мне читала какие-то молитвы, но вот их смысл мне не удалось уловить, поэтому я стал обрывочно вспоминать отдельные слова: Избави от аспида; Спаси и сохрани; Отче наш.

Жена и дочь уже мирно сопели на кровати за печкой. Через некоторое время и мне удалось заснуть. А утром я проснулся от яркого солнца. Оно заглядывало в окно и буквально щекотало меня своими лучами. Кажется, оно хотело мне что-то важное сказать, будто вернулся старый друг, с которым я не виделся много лет. Подобные ощущения были у меня в далёком детстве.

Я взглянул на часы, было без четверти шесть. Жена с дочерью ещё спали. Поэтому я тихонько вышел на улицу, сел на крыльцо и подставил своё лицо солнечным лучам. В соседнем дворе было слышно, как хлопочет по хозяйству соседка. Я сижу и думаю: стоит ли подойти к ней сейчас и спросить, о том, что произошло ночью. Но надо как-то это сделать естественно, чтобы не показаться сумасшедшим. Ничего умного мне в голову не пришло, а потом жена позвала меня завтракать.

Сегодня наш третий день в деревне и меня уже мучает совесть от того, что я никак не могу сесть за свою книгу. Но первым делом, как только жена с дочерью вышли на улицу, я полез под стол. Предположительно, здесь раньше был Святой угол. И действительно, я обнаружил там старую подтёртую и, по всей видимости, дорогую икону. Она почему-то была завёрнута в старые тряпки и стояла лицевой стороной к стене. Я отмыл её и поставил на то место, где она стояла в то время, когда здесь ещё жили настоящие хозяева дома. Беспокойство не ушло, но мне стало несколько легче.

Я, наконец, сел за работу. Вот уже несколько месяцев мне никак не удавалось найти ту самую идею книги, которая сделала бы мой роман бестселлером. То, что я уже написал, это лишь записки, у которых нет какого-то связующего звена. Я понимал, что это посредственная писанина и вряд ли издательство согласиться её напечатать. Но это была моя последняя надежда.

Жена верила в меня и всячески поддерживала, она говорила: «Не переживай! Мы как-нибудь справимся». А я понимал, что на одно детское пособие мы вряд ли долго продержимся втроём. К тому же осенью нам придётся вернуться в Москву. А там нужно будет просить деньги у тёщи, которая опять будет смотреть на меня, словно на бомжа с Казанского вокзала.

Я не хотел пугать жену, поэтому просто предложил лечь спать пораньше. Ближе к полуночи снова раздался стук под потолком. Беспокойство нарастало, но я смотрел на Богородицу, и мне было намного легче. Жена и дочь крепко спали и, как будто, этого не чувствовали. Постепенно и меня сморил сон.

Ночью я проснулся от ощущения, что в доме что-то происходит. Когда глаза привыкли к темноте, я увидел, что кот ощетинился и смотрит в одну точку над дверью. Его глаза горели нереальным желтоватым светом. Я подошёл к кроватке и убедился, что маленькая дочь спит. Богородица смотрела на меня спокойно и уверено и через некоторое время я тоже успокоился. Смотрю, кот тоже улёгся и засопел.

Наутро я всё-таки решил поговорить с соседкой. А она, словно предчувствуя, уже заходит в нашу калитку с молоком. Выхожу на улицу, чтобы жена не слышала наш разговор и спрашиваю:

– А вы ничего странного за нашим домом не замечали?

Она отвечает:

– Нет, милок, – а сама глаза прячет.

Странно это: подумал я, и решил пройтись по деревне. Иду, смотрю, пацаны лет двенадцати у оврага собрались. Говорю:

– Здорово, парни! Есть ли тут рядом магазин?

Они отвечают, что по вторникам и пятницам приезжает один бизнесмен на Ниве, привозит хлеб, чай, колбасу и что-то ещё по мелочи. Как бы ненароком выясняю, не знают ли они, какую-нибудь мистическую историю, связанную с нашим домом. Дети переглянулись.

– Про ваш дом нет никаких историй, вроде, – неуверенно сказал рыжий парнишка с веснушчатым лицом.

Я сразу смекнул, что они что-то недоговаривают, и стал рассказывать, что я писатель и хочу написать мистический роман. Ребята оказались более сговорчивыми, чем соседка. Они снова многозначительно переглянулись и рассказали, что есть в деревне странный дом. Второй парнишка, который повыше и побойчее веснушчатого, пересказал мне всё, что слышал от своих родителей.

– Лет пятьдесят назад жил в нашем селе парень Иван Васюков, он полюбил красавицу из соседней деревни. Родители ни за что не хотели отдавать свою дочь за него замуж. Жил он бедно, еле концы с концами сводил, а потом как-то внезапно разбогател и дом построил. Но место выбрал неудачное, оно сейчас Ведьминой лощиной называется.

Они поженились, а через некоторое время у них родилась дочь. Тут стали преследовать парня несчастья. Сначала жена у него пропала, потом дочь, а потом он сам заболел и умер в одиночестве. Никто к нему не приходил, потому что все боялись этого места. Говорят, что злое оно. С тех пор творятся в этом доме странные вещи, там периодически включается свет, кто-то ходит, топает, то плачет, а то хохочет.

– Интересная история, – сказал я, – а не могли бы вы проводить меня к этому дому?

– Мы вам покажем его, но нам не разрешают к нему близко подходить.

Мы вышли на соседнюю улицу, прошли несколько домов и остановились перед спуском с горы. Внизу на фоне ярко-зелёного луга возвышался мрачный особняк. Я поблагодарил ребят, спустился вниз и подошёл ближе к дому. Передо мной стояло двухэтажное добротное здание, видно было, что строили его на века. Калитка была заперта на замок, но что-то подсказало мне, что должен быть другой проход к дому.

И действительно, буквально за углом в двухметровом заборе красовалась дыра, куда легко мог пролезть взрослый человек. Мне не было страшно, но я чувствовал себя весьма неловко оттого, что вынужден проникать на чужую территорию. Я неспешно прошёлся по саду. Как ни странно, он не был запущенным, как будто кто-то ухаживал за ним все эти пятьдесят лет. Больше ничего странного я не обнаружил. С тем и вернулся домой, заодно всё-таки решив пообщаться с соседкой. Я хотел об этом доме разузнать и на сей раз задать вопрос по-другому. Тётя Маша, как раз выходила из дома.

– Скажите, а у вас ничего странного не происходит? – задал я ей вопрос после того, как поздоровался. Соседка несколько смутилась, а затем сказала:

– Да, что-то гремит всю ночь на чердаке. А вчера ещё и все ножи в доме пропали.

– Вот это новость! – я даже присвистнул.

– Да, Михайловна из второго дома, да ещё одна соседка тоже говорили, что у них ножи пропали, – добавила тётя Маша, перекрестилась и отправилась по своим делам. А я так и остался сидеть на скамейке рядом с домом, переваривая полученную информацию. На некоторое время странный дом вылетел у меня из головы, уступив место шокирующим фактам. Я настолько задумался, что даже не услышал, что меня зовёт жена. Она была явно взволнована.

– Ты где был? Ушёл без телефона, я тебя так долго искала.

Я успокоил её, как мог, и осторожно поинтересовался:

– Что случилось?

– Да, я ни одного ножа не могу найти в доме. Ты не брал?

– Так, – задумчиво проговорил я, – нам надо поговорить.

И я рассказал жене о том, что почувствовал этой ночью, что ходил к странному дому и о том, что мне рассказала соседка. Потом добавил:

– Я не знаю почему, но мне кажется все эти события, как-то связаны с нашим приездом сюда.

– Но этого не может быть! – Вика начала злиться, – с тех пор, как здесь жил этот Васюков прошло более пятидесяти лет. Я помню, когда я маленькая приезжала к бабушке, то мы с ребятами обходили стороной этот дом. Тогда нам говорили, что если долго на него смотреть, то окаменеешь и станешь статуей.

– Знаешь, – задумчиво проговорил я, – мне сказали, что дочь Васюкова всё ещё живёт в райцентре. Я хочу с ней пообщаться. Но вас с Алисой я боюсь здесь одних оставлять, поэтому поедем вместе. Всё равно нам за продуктами надо на рынок.

В эту ночь, как ни странно, никакого грохота не было. Мы все отлично выспались, а утром на рейсовом автобусе отправились в райцентр. Сначала прошлись по рынку и купили продуктов, а потом пешком отправились искать Варвару – дочь Васюкова. Городок был небольшой и минут через сорок мы уже были у её дома. Нас встретила ухоженная женщина в цветастом платке, на вид ей было не больше сорока лет. Только печальные карие глаза и седые пряди волос выдавали её настоящий возраст.

Варвара оказалась очень радушной женщиной, она пригласила нас на крохотную веранду и пригласила к столу. Пока чай заваривался, я спросил:

– А почему вы не живёте в Кукушках? У вас же там родительский дом.

Она внимательно посмотрела на меня и спросила:

– А что вы знаете о моей истории?

Я рассказал ей всё, что услышал от деревенских пацанов, а потом добавил:

– Я чувствую, что эта история как-то связана с нами и с нашим приездом в деревню, но пока не знаю, где искать связь.

Она медленно, будто не желая вспоминать неприятные моменты, начала свой рассказ.

– В этой деревне познакомились мои родители, а потом и я родилась.

И Варвара рассказала о том, от чего у нас волосы стали дыбом.

– Мой отец очень любил мою мать и пообещал, что он сделает все возможное, чтобы она была счастлива. Но он был беден, а она богата, и её родители были против этого брака. Тогда она сбежала к нему из родительского дома. Отец хотел разбогатеть и дарить ей подарки, но у него никак не получалось. Поэтому первое время мои родители едва сводили концы с концами. Моя мать ни о чём не жалела. Она была счастлива рядом с любимым человеком. Но её родители изводили отца упреками и унижениями.

Я проглотил слюну. Да, мне это было знакомо. А Варвара продолжила:

– И вот однажды отец сказал маме, что все проблемы остались позади. У него появились деньги, и он решил построить этот дом в Ведьминой лощине. Многие в деревне говорили, что место это проклятое, но он слушать никого не хотел. Через некоторое время он поставил шикарный особняк. Потом оказалось, что там обитал злой дух и именно он показал отцу, где зарыт клад с богатствами.

Мои родители стали жить в этом доме. Как рассказывала моя мать, злой дух сначала совсем не доставлял им хлопот. Жизнь у них была замечательной, они стали богатыми и могли купить себе всё, что угодно. А потом родилась я. И тогда злой дух взбунтовался и потребовал оплаты за свои услуги – мою душу. Отец, как мог, сопротивлялся, мать плакала, но дух был сильнее, он насылал на них кошмары и видения. Однажды они зашли в мою комнату, а вокруг кроватки в воздухе висели ножи, направленные на меня. Тогда моя мать решилась на жертву, она велела отцу отвезти меня в город и спрятать в церкви. Пока отца не было дома, с матерью что-то случилось. Она перестала разговаривать и только смотрела в одну точку.

Вика вздрогнула от этих слов и посмотрела на спящую в коляске дочь, а у меня мурашки поползли по всему телу.

– Так моя мать лишилась рассудка. Отец тогда отвёз её в интернат для душевнобольных. А сам не выдержал такого горя, заболел и умер. Мама до сих пор живёт в психиатрическом интернате, но ничего не помнит о себе. Иногда у неё появляются проблески сознания, тогда она начинает быстро-быстро говорить о том, что зло живёт и следит за нами. Вы в большой опасности, – сказала она, – вам нельзя оставаться в этой деревне. Немедленно бегите оттуда, иначе вас ждёт беда.

Варвара перекрестилась и вышла из комнаты. А мы с женой не могли принести ни слова. В этот момент расплакалась дочь и вывела нас из оцепенения. Было ясно, что хозяйка ушла, так и не попрощавшись с нами. И нам было пора уходить. Но куда? Вернуться в деревенский дом после такого рассказа мы не могли. Вернуться в Москву? О, нет! Только не к тёще!

У меня созрел план. Хотя я отлично понимал, что если я расскажу сейчас о нём своей жене, то возможно это будет последнее, что я сделаю в жизни. Потому что Вика убьёт меня прежде, чем я изложу ей свои мысли до конца. План был такой: вернуться обратно в дом, встретиться со злым духом и попробовать с ним договориться. Ведь оно же хочет зачем-то заполучить душу маленькой девочки. Но зачем? Мне нужно было это узнать, а, исходя из этого, уже решить, как нейтрализовать зло.

Я почему-то твёрдо было уверен в том, что способен решить эту задачу. Но жена, разумеется, не разделяла моего мнения и едва не налетела на меня с кулаками, когда я только заговорил об этом. Сначала Вика тихонько плакала, а потом буквально взрывалась и начала кричать так, что прохожие на нас стали оглядываться. Мы сидели на скамейке в парке до тех пор, пока она не успокоилась совсем.

Я и сам не понял, как мне удалось убедить её вернуться в дом, но мы приняли решение ехать в деревню. Я знал, я чувствовал, что у меня есть шанс всё изменить. Но также и понимал, что несу ответственность за жену и дочь. Если что-то пойдёт не так, то я себе этого не прощу. Поэтому я предложил Вике с дочерью вернуться в Москву к матери. Всё-таки там они будут в безопасности.

Но жена вдруг вспомнила старую историю:

– Я помню, мне было года четыре, меня оставили у бабушки с дедушкой, и я провалилась в колодец. Он стоял у нас во дворе, после этого случая его землёй засыпали. Я хотела достать воды, но как-то перекувырнулась и оказалась в колодце. Я не знаю, какая там была глубина, но помню, что я повисла на ведре. Знаешь, такое ведро на цепи, чтобы воду черпать?

Я сглотнул слюну и молча кивнул.

– И вот я кричу, охрипла уже, а бабушка в доме чем-то занималась и ей не слышно моего визга. Я цепляюсь за верёвку и уже чувствую, что силы меня покидают. Как вдруг кто-то начинает поднимать ведро из колодца, тянет за цепь. Я не видела кто это, но когда я вылезла, мне показалось, что это старичок маленький с меня ростом, он был в огромных сапогах и в шапке ушанке, несмотря на жару.

Я сначала боялась говорить взрослым, но потом бабушке рассказала эту историю. Она тогда сказала, что домовой меня спас, его надо отблагодарить. Я помню тогда, когда засыпала на лежанке и ему клала конфетку или печенье, а наутро от него получала подарочек брошку или заколку для волос. Так и общались с ним. Хотя, может быть, это бабушка мне подкладывала подарки. Я хотела бы сейчас с ним пообщаться. Помню, бабушка говорила, что домовой остаётся жить в доме даже после смерти хозяев, пока его кто-нибудь с собой не позовёт.

Хочу отметить, что мы не маги и даже не волшебники, а обычные люди, поэтому как общаться с домовым, мы не знаем. Но жена приготовила для него угощение, молоко с мёдом, а сама ушла спать на лежанку. Кроватку Алисы поставили рядом со мной. Я старался не закрывать глаза, но вскоре меня сморил сон. Никаких стуков в эту ночь слышно не было.

Зато на утро нас ожидал сюрприз. На печи есть такая выемка, куда можно класть рукавицы или валенки для просушки. Там обнаружилась старая-престарая книга и карта. В книге описывалась история посёлка двухсотлетней давности. У одной семейной пары долгое время не было детей. Был шикарный дом, полные закрома, скотный двор огромный, крестьяне трудились на полях, но не было наследника, чтобы ему всё это добро досталось.

Кто-то посоветовал им сходить к старой ведьме, она жила на краю посёлка. Как раз в том месте, где сегодня находится Ведьмина лощина. А за домом сразу начинался непроходимый лес и болото. Ведьма что-то там поколдовала и через некоторое время у этой пары родилась девочка. Прошёл слух, что колдунье за это целую бочку золота и драгоценностей отдали. Но старая ведьма предупредила родителей, чтобы смотрели за дитём во все глаза.

Мать и отец, конечно, души не чаяли в прекрасной дочурке, но не уберегли её. В один из дней она вышла из дома и пропала. Кто-то из соседей видел малышку рядом с ведьминым домом. И тогда всё село вооружилось ножами и отправилось к колдунье. Она пыталась объяснить им, что не видела девочку, но разъярённые люди не стали её слушать. Они кидались в неё ножами, а потом просто подожгли дом. Останки ведьмы так и не нашли. С тех пор это место считалось проклятым.

Я уже знал, что буду делать этой ночью, поэтому сказал жене сидеть с дочерью дома, а сам отправился к странному дому. Было ли мне страшно? Конечно! Но больше всего я боялся за жену и дочь. Как хорошо, что рядом с ними Дирижёр. Я был уверен, что этот кот непростой. Он сможет защитить моих девочек в случае потусторонней опасности.

Я пробрался сквозь дыру в заборе и пошёл к дому. Посветил себе зажигалкой, нашёл дверь, она оказалась не закрытой, и вошёл внутрь. Почувствовал запах затхлости и плесени. Потом зашёл в холл и остановился подсвечивая себе зажигалкой. Дом был прекрасно обставленный, на полу лежали ковры и только паутина, свисающая сверху, говорила о том, что здесь давно уже никого не было.

Через несколько минут я почувствовал чьё-то присутствие, по ногам и спине поползли мурашки. Зажигалка погасла, а я продолжал стоять на месте, привыкая к темноте. А потом на середину зала вышла маленькая девочка. Она не была привидением, а выглядела живой, но от её тела исходило голубоватое свечение. На ней было пышное белое платье с голубыми цветами, белокурые волосы заплетены в причудливую косу с алыми лентами. Выразительные синие глаза смотрели на меня живо и вызывающе.

– Я хочу играть! – сказала она.

Это было так неожиданно, что я вздрогнул.

– Я хочу играть! – повторила она более требовательно.

Во рту у меня пересохло, а ноги приросли к полу, но я пересилил себя и сказал:

– Давай поиграем!

– Нет, – ответила она, – мне нужна девочка, маленькая девочка.

Моё тело покрылось мурашками. Я понял, что речь идёт об Алисе.

– Но она совсем маленькая, она не сможет с тобой играть. Давай лучше я с тобой поиграю.

– Я хочу играть! – девочка начала злиться. А я увидел, или даже почувствовал, как на меня нацелилось не менее сотни разных ножей, больших и маленьких. Они буквально висели в воздухе и готовы были немедленно впиться в мою плоть. Нужно было срочно что-то делать. Но что? Я не мог ничего придумать. Сердце пульсировало у меня в висках, дыхание сбилось, я никак не мог сосредоточиться.

И тут краем глаза я увидел старуху. Она выглядела ужасно: лохматые чёрные волосы торчали в разные стороны, обгоревшее платье непонятного цвета висело на ней клочьями, на коже виднелись ссадины и рваные раны. Я понял, что, наверное, именно так она выглядела в тот день, когда двести лет назад в этом селе случилась трагедия.

– Как тебя зовут? – вопрос вывел меня из оцепенения. И не только меня. Девочка вздрогнула и замерла, а старуха опустилась на колени. Через пару минут до меня дошло, что вопрос этот задал я. Только я и сам не понял, кому он предназначался.

Ножи с лязгом упали на пол. Девочка вскинула на меня свои большие ресницы и сказала:

– Элоиза.

– Элоиза, – в тон ей повторила старуха.

Я ничего не понимал. Но страх понемногу отпускал меня, поэтому решил продолжить разговор.

– Расскажи мне, Элоиза, – сказал я, обращаясь к девочке, – как ты здесь оказалась?

Она неуверенно посмотрела на меня и сказала совсем тихо:

– Я замёрзла. Я хочу домой.

Старуха всё также молча сидела на полу и не смотрела в мою сторону. Я снял куртку, подошёл к девочке, укутал её и взял на руки. Она действительно была, как ледышка. С девочкой на руках я подошёл к старухе и спросил:

– Расскажи мне, Элоиза, как ты здесь оказалась?

Старуха смотрела в одну точку. На её лице не было ни страха, ни сожаления, но на какое-то мгновение мне почудилось, что в глазах промельнули и скатились на пол две крупные слезинки. Наконец, она заговорила, медленно и не очень уверенно:

– Я была искусной знахаркой и постигла секреты бытия много лет назад. Ведьма – это значит ведающая, обладающая тайным знанием. За сто земных лет я научилась разным премудростям. Я ладила с людьми, кого-то могла наказать, а кому-то помочь. И вот настало моё время умирать. Но мне очень не хотелось уходить в мир иной, поэтому я придумала, как обмануть Смерть.

В один из дней ко мне пришла богатая семейная пара. Бог не дал им детей, но я обещала помочь. Сотворить ребёнка для меня не составляло никакого труда. Поэтому я наколдовала этой женщине беременность. И решила, что как только девочка родится, моя душа займёт её тело, а моё старое тело просто умрёт. Но где-то я просчиталась.

Маленькая Элоиза родилась, и я переселилась в её тело, но моё старое тело никак не хотело умирать. И тогда мне пришлось проживать две жизни. Ты представляешь, каково это, одной душе жить одновременно в двух телах? – она подняла на меня выцветшие глаза, и на этот раз я действительно увидел в них слёзы.

Конечно, такое я не мог представить даже в кошмарном сне. Моя спина гудела, а руки затекли, потому что маленькая Элоиза оказалась достаточно тяжёлой. Но я не мог даже изменить положение тела, потому что боялся, что старуха перестанет говорить. Поэтому, сглотнув слюну, тихо спросил:

– Что же было дальше?

– Я решила убить своё старое тело, – сказала она и решительно поднялась на ноги.

От неожиданности я отскочил в сторону и чуть не уронил маленькую Элоизу.

– Я отправилась в свой дом и пыталась навести порчу и другими силами уничтожить моё старое тело. Но разве маленькая девочка может справиться со столетней старухой? Конечно, нет. Когда меня бросились искать, то я слышала, что люди стали угрожать ведьме. И решила, что эта ситуация будет мне на руку. Пусть люди сами убьют старую ведьму, а я потом буду жить долгую и счастливую жизнь в теле Элоизы.

Поэтому девочка спряталась в доме ведьмы, а старая ведьма – вышла на крыльцо. Разъярённые люди закидали меня ножами, и я уже чувствовала, что старое тело скоро испустит дух. Но тогда они подожгли дом. И теперь я обречена жить здесь в двух полуистлевших телах одновременно.

Комок подступил к горлу. Я не знал, что сказать и что делать. Маленькая Элоиза вдруг спрыгнула с моих рук и снова посмотрела на меня своими изумительными синими глазами:

– Я хочу играть! – сказала она.

Эта фраза вывела меня из оцепенения, и я спросил:

– Чем я могу вам помочь?

Старуха едва успела показать мне, где находятся останки двух тел, и, как нужно их придать земле, как вдруг раздался петушиный крик и обе Элоизы исчезли. В закрытые наглухо окна стали пробиваться первые солнечные лучи.

Я стоял посреди гостиной странного дома и до конца не верил, что только что разгадал загадку двухсотлетней давности. Сейчас нужно найти лопату и закончить это дело. Я стал копать яму в саду рядом со старой яблоней и буквально сразу же наткнулся на бочку с золотом и драгоценностями. А потом со всем почестями положил туда останки большой и маленькой Элоизы и засыпал землёй.

Когда я вернулся домой, Вика уже не спала. Она рассказала, что у них ночь прошла вполне спокойно. Немного придя в себя, я поведал ей эту историю. Вика некоторое время молчала, а потом полезла в чулан и долго там что-то искала. Наконец она появилась, неся в руках какую-то сумку. В ней были старые куклы, зайцы и медведи.

– Девочка хочет играть. Давай отнесём ей кукол?

Мы свернули вниз к Ведьминой лощине и от неожиданности я замер на месте. Добротный двухэтажный дом на моих глазах превратился в старую развалину. Когда мы подошли ближе перемены оказались ещё более разительными. Это было совсем не то место, откуда я вернулся несколько часов назад: сад зарос крапивой выше головы, забор покосился, а дом с выбитыми стеклами выглядел мрачным и неприветливым, как будто смотрел на нас чёрными пустыми глазницами.

Я с большим трудом нашёл то место, где утром копал яму. Там виднелся небольшой холмик, заросший пожухшей травой. Я положил игрушки и молча поклонился странному дому и его не менее странной хозяйке.

******

Через несколько месяцев я отнёс свой роман в издательство и напрочь забыл о нём. Приятные хлопоты, связанные с покупкой квартиры и последующим переездом, вытеснили из головы все ненужные мысли. Поэтому я очень удивился, когда однажды утром раздался звонок от редактора:

– Здравствуйте, Артём Сергеевич! Поздравляю вас с началом продаж. Ваш роман «Неудачник» произвёл такой фурор среди читателей, что вполне может стать бестселлером. Это просто чудо какое-то, первые двести экземпляров были проданы за 4 дня. Мы готовы продолжить с вами сотрудничество. Вам нужно подъехать в издательство, чтобы подписать договор ещё на пятьсот экземпляров.

Я выглянул в окно, стараясь с высоты восьмого этажа отыскать взглядом Вику. Она пошла гулять с Алисой и должна была быть на детской площадке. И вдруг совершенно отчётливо увидел маленькую девочку, она стояла посреди двора и явно выделялась среди других детей. На ней было пышное белое платье с голубыми цветами, белокурые волосы заплетены в причудливую косу с алыми лентами. Она помахала мне рукой и исчезла, оставив за собой синеватое свечение.