Kitobni o'qish: «Таганский Гамлет. Реконструкция легенды»

© Сидорина С. Л., текст, составление, 2022

© Боровский Д. Л., эскизы к спектаклю, наследники, 2022

© Ахломов В. В., фотографии, наследники

© Гаранин А. С., фотографии, наследники

© Стернин А. И., фотографии, 2022

© Строков М. Т, фотографии ⁄ ТАСС

© ООО «Издательство Родина», 2022

Вступление

Этот спектакль не был снят на пленку. Во всяком случае, если запись и существует, то она пока что не обнародована. Осталось несколько фрагментов, в основном, черно-белых, снятых во время репетиций, когда можно было поставить киносвет. Видео тогда не существовало. Небольшие фрагменты, снятые западным телевидением в рекламных целях во время гастролей Театра на Таганке в Европе в 70-е годы, оказались разбросаны по телевизионным архивам нескольких стран. Их удалось собрать в результате огромной поисковой работы, проделанной музеем Высоцкого в польском городе Кошатине и лично Марленой Зимной, которая вела переписку с архивами на пяти языках. Советское телевидение не проявляло интереса к знаменитым спектаклям Таганки, однако во время зарубежных гастролей иностранные режиссеры и журналисты понимали, что имеют дело с легендарной постановкой и легендарной ролью Владимира Высоцкого.

В 1975 году во время гастролей Театра на Таганке в Болгарии спектакль якобы был снят целиком, однако пленка пока не найдена и видимо утрачена.

В сентябре 1976 года в Белграде во время 10-го фестиваля БИТЕФ, где спектакль получил первый приз, сербское телевидение намеревалось сделать полную версию спектакля. Об этом даже было объявление в прессе, приглашение зрителей на показ по ТВ, однако в последнюю минуту съемка отменилась из-за того, что автор спектакля Юрий Любимов и сербский режиссер Сава Мрмак, который должен был снимать спектакль для ТВ, не пришли к согласию. Причиной недоразумений стал свет. Любимов всегда сам ставил свет в своих постановках; он рисовал светом, свет создавал атмосферу и воздух спектакля. Не было никакой возможности снимать настоящий спектакль со зрителями, потому что телевизионный свет напрочь убивал все световые эффекты. А дополнительный спектакль в пустом зале специально для телевидения видимо не был предусмотрен плотным графиком гастролей Театра на Таганке. Сохранился только небольшой цветной фрагмент сцены Гамлета с матерью, снятый сербским телевидением на репетиции. Это практически единственный цветной фрагмент. Пленка замечательно передает всю красоту спектакля. Когда занавес отодвигается с появлением Призрака, светло-голубой воздушный свет наполняет сцену. Он пробивается и сквозь просветы занавеса, заставляя нас поверить в существование где-то вдалеке иного мира. Высоцкий и Демидова играют сцену с такой магнетической силой, что сейчас, через сорок пять лет, глядя на экран, дрожь охватывает, и мы ощущаем на себе всю мощь этого легендарного спектакля.

В 1979 году, во время гастролей Театра на Таганке в Грузии, тоже была предпринята попытка снять спектакль «Гамлет» целиком, однако эта запись до сих пор недоступна.

* * *

Прошло уже сорок лет с того времени, как в память о Владимире Высоцком спектакль был снят с репертуара Театра на Таганке. Целое десятилетие этот спектакль, его уникальное образное сценическое воплощение, будоражил умы и сердца театральной публики. Образ Высоцкого – поэта, певца, автора необыкновенно ярких театральных песен, навсегда связан с ролью Гамлета. Личность человека превалировала и стала ключом к образу, созданному на сцене.

Вокруг этого спектакля сформировалось огромное мифологическое облако, которое до сих пор оказывает влияние на всех, кто обращается к самой знаменитой трагедии Шекспира.

В 1990 году в Голливуде вышел фильм Франко Дзеффирелли «Гамлет». Все, кто видел фильм, отмечали, что у Дзеффирелли Гамлет до странного похож на Владимира Высоцкого: он коротко стрижен, бородат и одет в простую черную одежду. И играет его знаменитый Мэл Гибсон, в котором до этой роли вообще мало кто подозревал драматического актера. Причем скопированы были не только костюмы, начиная от свитера-кольчуги, но и акценты в роли, и сама манера произнесения текста, например, монолога «Быть или не быть». Вряд ли режиссер Франко Дзеффирелли, а тем более Мэл Гибсон, герой боевиков, которого называли «Безумный Макс», имели возможность досконально изучить таганский спектакль с Высоцким, когда задумали фильм в Голливуде.

В 1989 году, спустя 9 лет после смерти Высоцкого, Любимов получил приглашение поставить «Гамлета» в Великобритании, в городе Лестер. Постановку поддержал также японский театр Гинза, и спектакль после премьеры в Лестере был приглашен на гастроли в Токио. Причем важным условием антрепренеров было повторить в точности тот спектакль, который был поставлен на Таганке. «Но я сделаю лучше!» – Любимов не хотел повторяться. – «Нам не надо лучше, мы хотим именно этот спектакль». Художник Давид Боровский нарисовал заново эскизы костюмов, повторяя таганские свитера, был сплетен занавес, из похожей шерсти, артисты были подобраны по тем же типажам. Свет лился из квадратных решеток в полу, освещая лица актеров. И судя по фотографиям, спектакль мизансценически в точности повторял таганскую постановку. В программке было указано, что этот спектакль посвящен Владимиру Высоцкому. А через год в Голливуде вышел фильм «Гамлет», который собрал в прокате более 20 млн. долларов. Глядя на экран, сложно было отделаться от мысли, что Франко Дзеффирелли и Мел Гибсон очень внимательно смотрели спектакль в Лестере. Об том спектакле мало кто знает, но Даниил Уэбб, исполнитель главной роли Гамлета, тоже был очень похож на Высоцкого.

Юрий Любимов. Лестер, 1989 г.

Впрочем, доподлинно неизвестно: может, спектакль был восстановлен только для того, чтобы попасть в коллекцию иностранных постановок Шекспира в Великобритании. А может быть, Дзеффирелли увидел в этом прочтении Гамлета характер поколения 70-х и решил перенести это в свой фильм, чтобы запечатлеть эпоху.

Так или иначе, но таганский Гамлет каким-то удивительно странным образом проложил дорогу в Голливуд. И нашел наследника в лице Мэла Гибсона.

* * *

Мечтая о театре, Юрий Любимов прежде всего думал о театре Шекспира. Только этот театр был ему интересен. Попав в армию перед финской войной, Любимов уже успел сыграть одну из своих первых ролей – Клавдио в шекспировской комедии «Много шума из ничего». Раздобыв в солдатской библиотеке старый потрепанный том Шекспира «Хроники», он все свободные минуты читал. А командир подошел, полистал грязными заскорузлыми лапами и сказал: «Шекспёр!.. Устав надо читать!» Это парадоксальное воспоминание осталось у него на всю жизнь. И позже, после войны, он играл в театре и Бенедикта в том же спектакле «Много шума из ничего», и Ромео в постановке И. Рапопорта «Ромео и Джульетта». На премьеру пришел переводчик пьесы поэт Борис Пастернак. И во время поединка Ромео и Тибальда сломалась рапира, отлетела в зал и проткнула ручку кресла, где он сидел. И Пастернак пришел на сцену, показал кусочек отлетевшей рапиры и заявил: «Вы меня чуть не убили». Молодой поэт Андрей Вознесенский, который в тот вечер сидел рядом с Пастернаком по его приглашению, увидел в этом мистический знак и написал стихотворение «Школьник». Там были такие строки:

 
Твой кумир тебя взял на премьеру.
И Любимов – Ромео!
И плечо твое онемело
от присутствия слева.
 
 
Что-то будет! Когда бы час пробил,
жизнь ты б отдал с восторгом
за омытый сиянием профиль
в темноте над толстовкой.
 
 
Вдруг любимовская рапира —
повезло тебе, крестник! —
обломившись, со сцены влепилась
в ручку вашего кресла.
 
 
Стало жутко и весело стало
от такого событья!
Ты кусок неразгаданной стали
взял губами, забывшись…
 

Будучи актером вахтанговского театра, впитав в себя его условную эстетику, берущую начало от карнавальных празднеств и народных балаганов, Любимов начал строить свой поэтический театр, опираясь на эстетику эпического театра Шекспира. «Это театр мощный конденсированный, он упруг, как завернутая пружина и готов всегда к расширению, он требует фантазии, решения пространства, он эпизодичен, дробен, декорации условны, потому что картины у Шекспира иногда очень короткие – по несколько минут, а число эпизодов иногда до сорока!» И в пьесе Брехта «Добрый человек из Сезуана», с которого начался театр, Любимов выделил именно шекспировскую эстетику, хотя и очень политизированную. И увидел принцип Брехта как принцип эпического шекспировского театра. И не случайно именно день 23 апреля 1964 года стал днем рождения нового Театра на Таганке – в этот день весь мир праздновал 400-летие Шекспира.

Заявка на постановку спектакля «Хроники» Шекспира подавалась театром уже с 1965 года, однако инсценировка пять лет оставалась в творческом портфеле театра – до тех пор, пока Любимову прямо не сказали в лицо: – Довольно нам ваших композиций, ставьте каноническую пьесу!

Это случилось сразу после запрета композиции по стихам Андрея Вознесенского «Берегите ваши лица» (1970 г.), когда готовый спектакль прошел всего три раза на публике, после чего был запрещен. Это был уже второй спектакль после «Живого» (1968 г.), категорически не допущенный к показу. В итоге секретарь МГК В. В. Гришин написал записку в ЦК КПСС от 25 февраля 1970 г., в которой было такое суждение: «Как правило, все спектакли этого театра представляют собой свободную композицию, что дает возможность главному режиссеру тенденциозно, с идейно неверных позиций подбирать материал, в том числе и из классических произведений».

Таким образом, судьбу театра решало высшее руководство страны. И Любимов сразу написал в заявке: «Гамлет» – чисто импульсивно. И получил одобрение начальства.

«Потом они стали говорить: какой Высоцкий принц? Он же хрипатый… – Я отвечал им: я не знаю, это вы с принцами все время общаетесь, вам виднее».

Но в тот день в первый раз за всю режиссерскую жизнь он ушел в растерянности, потому что режиссерского плана постановки не было.

В Театре Вахтангова Любимов репетировал роль Гамлета вместе с Михаилом Астанговым, и поэтому знал пьесу прекрасно, но как ее сценически решить в пространстве, как в своей эстетике ее сделать – решение пришло неожиданно.

Каждое поколение проходит через эту бессмертную пьесу, каждый режиссер считает важным для себя поставить «Гамлета». Всеволод Мейерхольд мечтал поставить «Гамлета» всю жизнь, но так и не поставил. «Напишите на моей могильной плите: «Здесь лежит актер и режиссер, не сыгравший и не поставивший Гамлета», – как-то сказал он, иронизируя над своей нерешительностью.

В Советском Союзе чаще всего Шекспир ставился в традициях XIX века, в помпезном, приподнято-романтическом стиле, и поэтому Любимову хотелось полемически доказать, что он более реальный, более точный, более земной, несмотря на гениальные поэтические качества, заложенные в пьесе. Эта полемика с рядом шекспировских спектаклей, натолкнула его на мысль, что в спектакле не должно быть декораций – только занавес, который бы ходил в разных направлениях и работал в разных ипостасях.

Отвечая на вопросы корреспондентов о возникновении замысла, Любимов как-то обмолвился, что однажды ночью у него в доме случился сквозняк, и штора смахнула со стола все, что там было. Отсюда и возник образ слепой судьбы, рока в виде огромного занавеса…

На его решение взяться за постановку повлияло и то, что Высоцкий, который к тому времени уже получал главные роли в театре, все ходил и просил: «Хочу сыграть Гамлета!».

Как-то драматург Николай Робертович Эрдман, который был большим другом и членом Художественного совета театра на Таганке, вдруг сказал: «Знаете, В-володя, вы м-мог-ли бы с-сыграть современного Гамлета». И Любимов решил рискнуть и начать работу над постановкой самой знаменитой пьесы мирового репертуара.

* * *

Впоследствии, отвечая на вопрос о том, что является квинтэссенцией работы с Любимовым, Высоцкий говорил:

«Мне кажется, что это – бесконечный эксперимент. Любимов делает очень много вариантов. Есть решение, но для лучшего воплощения, чтоб это было ярче, мы пробуем очень много вариантов, и Юрий Петрович говорит: «А почему вы так удивляетесь, Достоевский – по сорок вариантов писал какой-то сцены, у него зачеркнуто, зачеркнуто, зачеркнуто, и только сороковой вариант оказывался для него подходящим.

Хотя он все держал в голове, он все время пробовал, находил форму для воплощения». Вот и у нас во время работы над «Гамлетом» было несколько сцен, которые мы впервые пробовали прямо на репетиции. У нас было семнадцать вариантов сцены с Призраком, с тенью отца Гамлета – я даже записывал, какие они были. Они были совершенно разные. Мы искали, что для нашего спектакля будет самым отжатым, чистым. И наконец, самый последний вариант был взят. И так много-много сцен, и почти во всех спектаклях мы делаем так. Мне кажется, вечный эксперимент, все время пробы-пробы-пробы – вот это самое главное, что делает Любимов».

Высоцкий у занавеса.

Фото 3. Галибова

* * *

Любимов писал:

«Гениальность Шекспира в том, что, с одной стороны, он ярко поэтичен, с другой же – необыкновенно реален. Реален не благодаря внешнему жизнеподобию, а благодаря силе метафор, в которых сконцентрирована, сжата до взрывчатого состояния сущность жизни. Поэтому, приступив к «Гамлету», я понял: никаких иллюзорных декораций, дробящих спектакль на множество картин. Нет, нужно сохранить энергию действия. Так вместе с художником Д. Боровским мы пришли к занавесу, который составляет, собственно говоря, все «оформление» спектакля. Этот традиционный атрибут сцены у нас метафоричен – он может подчеркивать театральность происходящего; для короля это официальный парадный занавес; он может быть и завесой, за которой плетутся интриги… В сцене восстания Лаэрта из-за занавеса слышны крики и лязг оружия, и публика сама должна вообразить отсутствующую на площади толпу.»¹

Любимов считал, что визуальный ряд в театре сильнее воспринимается, чем слово. Поэтому описание его спектаклей, даже простое перечисление того, что мы видим на сцене, позволяет понять концепцию постановки. Спектакль поставлен по методу физических действий, сформулированному Станиславским. Суть его – создание цепи физических действий, которые взрывают конфликт, раскрывают его смысл, объясняют глубину взаимоотношений персонажей. Метод физических действий – метод визуального выражения смысла события. В спектакле поэтические образы получают зримое воплощение. Действие происходит параллельно слову. Все атрибуты спектакля: музыка, свет, акценты, метафоры – делают слово необыкновенно ярким, выпуклым, зримым. Иногда действие возникает одновременно в разных частях сцены. А в поздних спектаклях Любимова оно возникало еще и на нескольких этажах сразу, заполняя пространство перед зрителем не только в глубину, но и вверх на два-три этажа. Часто, снимая спектакль, у меня просто опускались руки – я не знала, как снять все сцены одновременно, не хватало никакого, даже самого широкого угла, чтобы успеть все показать.

И сейчас, составляя партитуру спектакля, глядя на экран в тех минутных видеоотрывках, что остались нам на память, я понимаю, что даже четыре различные партитуры, которые я пытаюсь свести в одну, не могут описать все действия, которые одновременно происходили на сцене. Однако, это все, что осталось нам в наследство от великого спектакля.

Пространство «Гамлета»

Составляя описание спектакля, я использовала разные источники.

Видеоряд и собственно описание спектакля собиралось мною по крупицам из отрывочных записей помощника режиссера, в которых перечислено очень многое, начиная от оформления сцены, развески фонарей, реквизита, мизансцен для актеров и массовки до точных реплик и движений на переходы сцен.

Мне удалось найти цеховые записи – свет, звук, реквизит, движения занавеса. Иногда это было простое перечисление фамилий артистов, иногда удавалось понять движения и некоторые ключевые действия на сцене.

К счастью, существует полная звукозапись спектакля, позволяющая уточнить реплики, собранные из нескольких переводов.

Сохранилась уникальная партитура движений занавеса, расписанная разноцветными чернилами на больших картонных карточках, пожелтевших от времени, с чертежами и рисунками. Они пролежали почти 50 лет, стерлись от многократного использования и буквально рассыпаются в руках – спектакль прошел в общей сложности 220 раз в течение 9 лет.

В сносках я добавила партитуру, которая описывает действия человека², присутствующего на сцене в течение всего спектакля. У него нет текста, кроме одной сцены, в которой он играет роль священника и говорит две фразы. Во всем остальном спектакле это человек, играющий роль никого. Такая роль была в каждом спектакле Любимова. Во всех жизненных коллизиях персонажей всегда присутствовали безмолвные личности. Они вели свою иногда незримую жизнь в каждой сцене, и вместе со светом и звуком создавали особую атмосферу спектакля.

Комментарии к сценам составлены на основе указаний Юрия Любимова артистам, а также по режиссерским экспликациям сцен, сделанных в 1988 году на мастер-классе для артистов в ФРГ. Режиссер как бы ведет нас от сцены к сцене, раскрывая и образно комментируя все коллизии пьесы.

10 минут до начала спектакля. Музыкант ходит по фойе, играя на волынке.

Гамлет садится у задней стены с гитарой.

Исполнитель главной роли Владимир Высоцкий, одетый в тонкий черный вязанный свитер, черные джинсы и мягкие сапоги, перебирает струны гитары, что-то тихонько напевая. Зрители входят в зал, рассаживаются по местам, ожидая начала спектакля.

В центре авансцены, прямо перед зрителем, открытая могила с настоящей землей. Края ямы справа и слева обшиты черной тканью, а часть, обращенная к зрителю, обшита вертикальными досками.

На сцене, на краю могилы, вертикально воткнут большой старый двуручный меч. Он, как крест, стоит над могилой. На нем – траурные повязки из черной ткани. Меч символичен – вокруг этого оружия разворачиваются игры и сражения трагедии. Другой меч лежит слева от могилы острием к зрителю. Между могилой и правым порталом в планшет воткнуты 3 железных прута.

Огромный занавес (9 метров на 5,5 метров), сплетенный как абстрактный шерстяной гобелен из серо-бежевой шерсти, висит сбоку у правого портала, перпендикулярно к авансцене. Он закреплен в середине верхней кран-балки и может двигаться вокруг своей оси и во все стороны, мгновенно преобразуя пространство. Расположенный по диагонали, он создает перспективу, бесконечно расширяя пространство. Отрезая актеров на авансцене, он позволяет играть интимные сцены перед залом, ощущая за занавесом на сцене бесконечное людское море событий.

Начало спектакля.

Фото А. Гаранина

В спектакле занавес все время меняет свои ипостаси – то он как земля, то как небо, то как рок, то вдруг становится простой занавеской, портьерой. Подсвеченный сзади узор местами напоминает огромную паутину, сквозь дыры в нем проходит свет, создавая воздух и особую атмосферу сцены. Но сейчас, перед началом спектакля, он практически незаметен зрителю. Работая вместе с артистами все время спектакля, занавес будет делить сцену на две части, давая возможность прибегать к приему монтажа и параллельного действия. Он необычайно пластически податлив: в его мягкую плоскость можно сесть как на трон, можно вжаться, закутаться Офелии или Гертруде. Под занавес можно подлезть, повиснуть на нем, воткнуть в него разные предметы – траурные ленточки, веточки Офелии, острые шпаги, служащие подлокотниками несуществующих тронов Клавдия и Гертруды. Занавес обладает способностью не только сжимать пространство, но, когда нужно, исчезать со сцены, оставляя актеров на открытой площадке. Именно занавесу предназначено поставить последнюю заключительную точку спектакля: он очищает сцену от персонажей закончившейся трагедии, а затем медленно пересекает пустое пространство, словно переворачивая страницу человеческого бытия.

Д. Боровский. Эскиз авансцены

Свет пробивается из 6 зарешеченных отверстий в полу, заставляя подозревать там подземные казематы. Во время спектакля от этих решеток на занавесе появляются тени квадратиками тюремных решеток, превращая в тюрьму все пространство сцены. Так воплощается основная метафора Гамлета о том, что Дания – тюрьма, стены которой призрачны; здесь все время подслушивают и подглядывают придворные шпионы.

Справа у портала стоит первый гроб (тот, что более корявый). Черной доской он обращен к стене. На этот грубый дощатый гроб в ходе спектакля будут спокойно присаживаться и Полоний, и Гертруда, и Офелия, не ведая о своей близкой смерти.

У второго входа на сцену – кресло и второй гроб. На гробу – саквояж и подушка для Полония (актер Л. Штейнрайх). В глубине сцены, у задней стены в центре на полу – коврик для

Высоцкого. Слева от него – прутик. На рояле – две шпаги.

Белые порталы сцены обшиты старыми потрескавшимися досками, подобно фахверковым домам шекспировской эпохи. Через всю заднюю стену поперек идет доска, создавая огромный крест по центру. На этой длинной горизонтальной доске висят кожаные перчатки, подготовленные для финального боя Гамлета с Лаэртом, а на задней стене сцены прислонены черные мечи.

Сцена освещена слабым синим светом с лож, и только небольшой кружок яркого света выхватывает Гамлета.

Мечи и перчатка

Скоро кончается ночь, и чуть-чуть уже брезжит рассвет. В эти часы беспокойства чаще всего расстаются с жизнью. Это основное настроение спектакля.

В верхнем окне левого портала появляется живой белый петух, которого держат руки в белых перчатках. Он отчаянно хлопает крыльями и призывно кричит «ку-ка-ре-ку!». Его пронзительный крик возвещает начало спектакля.

Пролог от театра

В рассветной полутьме появляются два могильщика с канатами и лопатой, спрыгивают в могилу и роют лопатами, выбрасывая на авансцену комья настоящей земли, закапывают черепа. Могильщики почти не покидают сцену, наблюдая за происходящим из своей ямы. Они то выгребают на авансцену настоящую землю, то переносят с места на место грубо сколоченный гроб – нынче в Дании большой спрос на их работу.³

Появляются актеры, играющие Короля, Королеву, Полония, Офелию, Лаэрта, Розенкранца, Гильденстерна и Горацио. Актеры одеты в шерстяную одежду того же серо-бежевого цвета, что и занавес. Мужчины – в свитера, женщины – в длинные вязанные платья. Только Король и Королева одеты в одежду из белой шерсти. Они выходят парами, каждый по очереди подходит к мечу, берет черную повязку, надевает на левую руку и отходит вглубь сцены. Королева Гертруда и Король Клавдий помогают друг другу завязать повязки.

Кричит петух.

Над подмостками нависает напряженная пауза. Гамлет из глубины с гитарой в руке встает и подходит вперед к краю могилы. У него мертвенно-бледное лицо, он идет медленно, шагает тяжело, вплотную приблизившись к нам и к огромному, воткнутому в пол мечу, крестообразная рукоятка которого бросает тень на лицо актера. Гитарный аккорд начинает песню. Поет.⁴

Гамлет

 
Гул затих. Я вышел на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далеком отголоске,
Что случится на моем веку.
На меня направлен сумрак ночи
Тысячью биноклей на оси.
Если только можно, Авва Отче,
Чашу эту мимо пронеси!
Но продуман распорядок действий,
И неотвратим конец пути:
Я один, все тонет в фарисействе.
Жизнь прожить – не поле перейти!
 

Спектакль начинается со стихотворения Пастернака «Гамлет». Это стихотворение нужно как эпиграф, как молитва перед началом. Здесь Гамлет ощущает свою миссию так же, как Христос в Нагорной проповеди, а не то, что он жаждет власти и престола. Гамлет ясно видит свое будущее, но не отступает со своего тернистого пути, на котором ждет его гибель.

Схема движения занавеса. Положение 1

Снова кричит петух и тревожно бьет крыльями.

Трагический сильный хорал в музыке⁵ начинает движение огромного занавеса, который отделяется от правого портала, как темная стена, и медленно движется по сцене справа налево, сметая всех персонажей. Они отстраняются от надвигающегося занавеса, подняв руки, как бы уходят от судьбы. Гамлет отходит назад и занавес поглощает и его.

Акт I

Эльсинор. Площадка перед замком. Появляются Горацио, Бернардо и Марцелл⁶. Они идут пантомимическим ходом на месте. Занавес, как призрак, медленно надвигается на них.⁷

Горацио

 
Стой! Отвечай! Ответь! Я заклинаю!
Марцелл, держи его!
 

Крик петуха. Могильщики сидят на гробу.

Марцелл

 
Ударить алебардой?
 

Горацио

 
Бей, если увернется.
 

Марцелл бросается с мечом вперед. Занавес, как призрак, рывком летит к середине сцены и останавливается в центре, перпендикулярно к зрителю.

Горацио, Марцелл и Бернардо

 
А-а-а-а!!!
 

Крик петуха.

Марцелл

 
Ушел и говорить не пожелал.
Мы раздражаем царственную тень
Открытым проявлением насилья.
Ведь призрак, словно пар, неуязвим,
И с ним бороться глупо и бесцельно.
 

Бернардо

 
Он отозвался б, но запел петух.
 

Марцелл

 
А с королем как схож!
 

Горацио

 
Он как сучок в глазу души моей.
Порой расцвета Рима, в дни побед.
Пред тем, как властный Юлий пал, могилы С
тояли без жильцов, а мертвецы
На улицах невнятицу мололи.
Являлись пятна в солнце; влажный месяц
Был болен тьмой, как в светопредставленьи.
Такую же толпу дурных примет,
Как бы бегущих впереди событья,
Подобно наспех высланным гонцам,
Земля и небо вместе посылают
В широты наши нашим землякам.
 

Могильщики сидят на гробе.

1-й могильщик

 
Что в дворце? Подробностей не знаешь?
 

Горацио

 
Подробностей разведки я не знаю,
Но в общем, вероятно, это знак
Грозящих государству потрясений.
 

Призрак возвращается. Актеры очень быстро разворачивают занавес вокруг своей оси и останавливают вдоль задней стены.⁸

Схема движения занавеса. Положение 2

Горацио, Марцелл и Бернардо

 
Стой! Стой! Отвечай! Ответь!
 

Призрак надвигается на них. Могильщики с лопатами с двух сторон тянут занавес вперед.

Первый выход актеров с траурными повязками создает атмосферу похорон. Объявлен месячный траур. Умер Король. Трагическая, непонятная смерть поразила страну. Занавес идет вперед к центру сцены. И первые слова Короля говорятся за занавесом, на всю дворцовую площадь. Это речь на плацу. Как произносил речи Гитлер и другие тираны. Любимов отмечал сходство этой речи, например, с речью Берии на Мавзолее, когда умер Сталин. Он говорил: «Страна скорбит, как никогда. Наше единство и монолитность не подлежат никаким сомнениям. Мы сильны, как никогда! – и площадь отзывалась: «э-о-э-о-э-о!!!»

Король Клавдий, конечно, сконцентрирован и хочет произвести впечатление: был старый, дряхлый король, пришел молодой, энергичный. Чувствуется, что он возьмет власть и поведет в нужном направлении. Тогда будет больше цинизма. Все-таки он же говорит о родном брате – таким железным голосом на всю площадь. И речь эта как бы по огромному залу разносится. И на публику надвигается занавес.

Голос Короля

(через ревербератор)⁹

 
Хотя пока мы траура не сняли
По нашем брате, Гамлете родном,
Хоть смертью брата, Гамлета родного,
Полна душа, и всем нам надлежит
Печалиться, а королевству в скорби
Избороздить морщинами чело,
Но ум настолько справился с природой,
Что надо будет сдержаннее впредь
Скорбеть о нем, себя не забывая.
С тем и решили мы…¹⁰
 

Это как знак, что это вступительная речь. Здесь сокращено все, что касается конкретных дел. То, что он сумел так быстро взять в жены Королеву и сесть на престол, показывает, что он очень ловкий политик. Упоминание Фортинбраса, как и вся эта сюжетная линия, убирается из пьесы.

У задней стены – Король, Королева, стражники и свита. Стражники поднимают занавес. Король и Королева подходят к авансцене на монологе.

Король

 
…в супруги взять Сестру и ныне королеву нашу,
Наследницу военных рубежей, —
Но как бы с омраченным торжеством,
Одним смеясь, другим кручинясь оком,
Грустя на свадьбе, веселясь над гробом,
Уравновесив радость и унынье.
При этом шаге мы не погнушались
Содействием советников, во всем
Нам давших одобренье. Всем спасибо.¹¹
 

Занавес падает.

Эта помпезная речь нового правительства быстро заканчивается интимной сценой. Все придворные скрываются за занавесом. Остаются только приближенные: Полоний, Гамлет, Король и Королева. Первая на трон села Королева. Это ритуал.

Выход Короля, Гертруды, Гамлета и свиты

(В. Смехов, А. Демидова, В. Высоцкий). Фото А. Стернина

Занавес проткнут мечами. Клинки, протыкающие занавес и угрожающе выдвинутые остриями вперед, служат подлокотниками трона. Король садится справа, Королева – слева. Гроб, выдвинутый из-под занавеса, служит троном. Гамлет стоит один слева у края гроба, сбоку, у самого портала.

Могильщики стоят в могиле спиной к залу. Справа входит Полоний, слева Лаэрт. Бьют часы.

Король

 
Итак, Лаэрт.
 

Тревожная музыка. Появляется Лаэрт из-за занавеса, справа от Гамлета

 
Что нового услышим?
Шла речь о просьбе. В чем она, Лаэрт?
С чем дельным вы б ни обратились к трону,
Успех предсказан: вещи нет такой,
В которой мы вам отказать могли бы.
Не больше ладит с сердцем голова,
Для пользы рта не больше служат руки,
Чем датский трон для вашего отца.
Что вам угодно?
 

Здесь важен отъезд Лаэрта. Королю неприятно, что уезжает Лаэрт, и поэтому он неохотно его отпускает. Но он явно показывает отцу, что это не верно и не скрывает своего неудовольствия. «В такой момент для страны все должны быть едины». И отъезд крупной фигуры – сына Полония – это дополнительные сплетни, и так много слухов и сплетен. Что же получается? Лаэрт уезжает, Гамлет уезжает. Почему молодые люди уезжают из Дании? Надо работать у себя в государстве. Но Король не хочет ссориться с Полонием, поэтому он отпускает его сына.

Лаэрт

 
Дайте разрешенье
Во Францию вернуться, государь.
Я сам оттуда прибыл для участья
В коронованье вашем, но, винюсь,
Меня опять по исполненьи долга
Влекут туда и мысли, и мечты.
С поклоном хлопочу о дозволеньи.
 

«Это моя личная просьба к вам». И в то же время он на отца глядит – он просит отца, чтоб отец попросил Короля. И тогда Полоний просит Короля, как отец просит за сына. И Король скажет: «Ладно, поезжай!» А Полоний потом опять, когда Лаэрт ушел, сыграл большое расстройство: «Чуть не плачу, такой сын непослушный, но сердце отца разрывается – мальчик хочет в Париж».

То, что потом говорит Гамлет о своей стране Розенкранцу и Гиль-денстерну, Лаэрт в какой-то мере разделяет, ему не хочется жить в Дании, он хочет уехать. И в данном случае, Полоний нехотя, но все же ему разрешает, хотя и боится. Лаэрту тут надо как бы верноподданность свою показать – я исполнил долг, но теперь есть просьба… И надо, чтоб Король заметил, что Полоний недоволен – это ему на руку.

Король

 
Отец пустил? Что говорит Полоний?
 

«Отец пустил?» – и взгляд на Полония. Пауза, и немного пантомимической игры: «зачем вы это сделали?» Полоний кланяется, что, мол, да – без текста, – и становятся ясны все взаимоотношения: Короля с Полонием, Полония с сыном. Лаэрт, конечно, похож на отца. Он знает двор и знает свое положение: сын премьер-министра, второго человека в государстве. Отец сохранил положение, у Гамлета ничего не вышло, и он не хочет здесь жить: в стране тревожно, плохо. Это Король в упоении оттого, что он сумел взять власть. У Короля только одна забота: его не устраивает поведение Гамлета. Гамлет ему мешает постоянно. Возможно, у них не сложились отношения с Гамлетом давно, полная антипатия. Гамлет позволял себе иронизировать. А сейчас они просто враги, а отпустить его он боится, потому что для него главное – сделать вид, что все благополучно, что фамилия прекрасна, едина, никаких разногласий. Поэтому и надо очень ясно выразить свое неудовольствие отъездом Лаэрта. И Полоний понял это, но сын так просит и ему неудобно. И он начинает говорить: «Я вообще был против, но он так хочет во Францию…» – он как бы извиняется перед Королем. И Король возможно планирует не сразу, но через какое-то время сменить Полония, потому что такие люди, как Клавдий, в первую очередь уничтожают всех тех, кто помог им прийти к власти, чтоб не зависеть от них, и выдвинуть свою кандидатуру.

Поэтому и был бунт Лаэрта, когда его поддержала какая-то часть дворянства – потому что зловещая смерть и можно на этом сыграть группе, которая за Гамлета и против Клавдия.

Почему Королю так выгодно сыграть, что «как же так?» – это мотив отказать Гамлету в отъезде. «Я с трудом разрешаю Лаэрту.» Тогда есть мотив и перед Гамлетом и перед Королевой, что «я не могу всех отпустить». И поэтому он так подчеркивает вторую роль Гамлета, что «ты ближайший к трону и я тебе второй отец», – говорит он, убив отца Гамлета и брата своего и взяв жену. Тогда есть коллизия сильная. Вот почему так ценится Шекспир – у него всегда есть коллизия, необыкновенной емкости ситуация. Тогда есть интересный лабиринт.

Полоний

 
Он вымотал мне душу, государь.
И, сдавшись после долгих убеждений,
Я нехотя его благословил.
Благоволите разрешить поездку.
 

Король

 
Ищите счастья; в добрый час, Лаэрт.
Как вздумаете, проводите время.
 

Полоний и Лаэрт уходят.

Это очень быстрая смена. Как ловкий политик, Король хочет, чтобы Полоний был ему обязан. Он как бы журит Полония, что сын должен здесь быть, сейчас такое положение в государстве, что тактически лучше, чтоб он был сейчас в стране, а не уезжал сразу после коронации. Это государство тоталитарное, это не просвещенная монархия, не прогрессивное государство; значит, отъезд из такого государства всегда нежелателен. Там или высылают, или убивают, и сейчас ему не хочется, чтобы никто уезжал. Всякому новому правителю важна консолидация сил, чтобы для всех выглядело, что государство как никогда едино и нет причин для раздора.

Полоний и Лаэрт уходят. Лаэрт откланивается первый, Полоний на секунду задерживается, просит прощения, мол, молодежь, ну что же делать… И Король милостиво так: ну что же…

Король

 
Ну, как наш Гамлет, близкий сердцу сын?
 

(Удар колокола)

Теперь главный вопрос – Гамлет. Клавдий только начал выступать в роли правителя и поэтому у него есть ловля кайфа от власти, что он все может решить, есть кураж. И пусть они помучаются. Он не сразу решает, отпускать или не отпускать… Он сейчас в новой роли, ведь он королем не был, а играл довольно жалкую роль – брат был человек властный.

Гамлет

(В сторону)

 
Родством я близок вопреки природе.
 

Королева

 
Ах, Гамлет, полно хмуриться, как ночь!
Взгляни на короля подружелюбней.
Жизнь такова: что живо, то умрет
И вслед за жизнью в вечность отойдет.
 

(Удар колокола)

 
Так горевать противно естеству.
 

Гамлет

 
О, да, противно.
 

Гамлет ведет себя так, что впрямую придраться к нему нельзя. Но в его ответах никаких подтекстов он не скрывает. Это открытое, что «вы слишком веселились с мамой». Внешне он старается не показать этого. Тогда у них трудней положение, особенно у матери. И ей трудно говорить это в глаза. Она все время ищет поддержки у нового мужа.

Это стареющая дама и брат намного младше короля, и видимо это последняя женская страсть. Облик Короля позволил ему соблазнить ее. То есть он сумел ее убедить, что это лучший выход. Можно нафантазировать, что он давно, еще при жизни брата, усиленно поднимал за нее тосты, вздыхал и разыгрывал страстно влюбленного, когда брат не видел. Брат был суров, и она чувствовала себя скованной. Тут и честолюбие есть: так бы она была вдовствующая королева и правил бы Гамлет. Поэтому тут, наверно, совсем были другие отношения. Она, безусловно, очень растерянна. И она очень просит Гамлета всеми силами: ну перестань! ну что же я могла поделать! Самые открытые намерения. Главное в сцене: «ну что же делать?» Это потом есть и в сцене с Королем. Она умоляет Короля понять Гамлета, не сердиться на него. Она понимает, что собирается гроза над ее сыном. А потом Гамлет ей прямо это говорит: «Отправляют в Англию, чтоб умертвить…» И она начинает все больше и больше понимать ситуацию, и в конце она сознательно пьет яд. А не то, что ей захотелось пить, и она выпила. Она сознательно идет на самоубийство.

Королева

 
Почему ж тогда
Тебе столь тяжкой кажется беда?
 

Гамлет

 
Не кажется, сударыня, а есть.
Ни хриплая прерывистость движенья,
Ни слезы в три ручья, ни худоба,
Ни прочие свидетельства страданья
Не в силах выразить моей души.
Вот способы казаться, ибо это
Лишь действия, и их легко сыграть;
Моя же скорбь чуждается прикрас
И их не выставляет напоказ.
 

Король

 
Приятно видеть и похвально, Гамлет,
Как отдаешь ты горький долг отцу.
Но твой отец и сам отца утратил
И так же тот. На некоторый срок
Обязанность осиротевших близких
Блюсти печаль. Но утверждаться в ней
С закоренелым рвеньем – нечестиво.
 

Это довольно сильно было сокращено, и только сохранилось, что Король укоряет Гамлета, что он чересчур горюет об отце. Здесь нужно показать двуличие Короля и как он умело унижает Гамлета перед Королевой:

 
Мужчины недостойна эта скорбь.
И обличает волю без святыни,
Слепое сердце, ненадежный ум
И грубые понятья без отделки.
 

– и это грех перед Небом, грех перед умершим, грех перед естеством, пред разумом, что судьбой отцов так жизнь устроена, так должно быть, и пожалуйста, стряхни свою печаль и «нас зачисли себе в отцы».

 
Стряхни печаль и нас в душе зачисли
Себе в отцы.
 

Король встает и прохаживается, подчеркивая слова, чтобы свита, которая ждет выхода Короля, слышала:

 
Пусть знает мир, что ты —
Ближайший к трону, и к тебе питают
Любовь не меньшей пылкости, какой
Нежнейший из отцов привязан к сыну.
 

То есть он себя навязывает Гамлету в отцы. И дальше, сухо и делово ему отказывает:

 
Что до надежд вернуться в Виттенберг
И продолжать ученье, эти планы
Нам положительно не по душе.
И я прошу, раздумай и останься
Пред нами, здесь, под лаской наших глаз,
Как первый в роде, сын наш и наследник.
 

То есть он провозглашает его наследником, разумеется, после своей смерти. И мать также присоединяется к его просьбе. И Гамлет повинуется. У него было решение – уехать отсюда. И только настойчивость матери – и он перерешил. Король и мать хотят, чтоб он остался – и он решает остаться, чтоб понять до конца всю тайну смерти отца.

Королева

 
Не заставляй меня просить напрасно.
Останься здесь, не езди в Виттенберг.
 

Гамлет встает и вежливо кланяется. Пауза.

Гамлет

 
Сударыня, всецело повинуюсь.
 

В этой сцене Гамлет все время сдерживает себя, чтоб не надерзить и отвечает иносказаниями. Он как вежливый светский человек говорит аллегориями.

Король

 
Вот кроткий подобающий ответ.
Наш дом – твой дом. Сударыня, пойдемте.¹²
 

Король и Королева встают с трона. Занавес отходит в глубину сцены и поворачивается на 180 градусов.¹³

Голос Короля

(через ревербератор)

 
Своей сговорчивостью Гамлет внес
Улыбку в сердце, в знак которой ныне
О счете наших здравниц за столом
Пусть облакам докладывает пушка,
И гул небес в ответ земным громам
Со звоном чаш смешается. Идемте.
 

Бьет пушка. Все, кроме Гамлета, уходят.¹⁴ Гамлет идет от занавеса к могиле. Занавес идет за ним до первых световых решеток в полу. В дырках занавеса воткнуты черные повязки. Во время монолога Гамлет вытаскивает их по одной.

Вот первый знаменитый монолог Гамлета перед нами. Очень экспрессивный. Тут нет никаких раздумий. Это выплеск к зрителю, чтобы облегчить себя. Он на несколько секунд прижимается лбом к холодной рукоятке меча, просто чтоб охладить лоб, прижаться к металлу.

Гамлет

 
О, тяжкий груз из мяса и костей,
Когда б ты мог исчезнуть, испариться!
 

Схема движения занавеса. Положение 3

Гамлет говорит это про Короля.

И вот фраза, на которую опирается спектакль:

 
О, если бы предвечный не занес
В грехи самоубийство! Боже! Боже!
 

Его мысль очень острая и точная. Его мозг чрезвычайно чутко все воспринимает и моментально реагирует очень образно и очень ярко. Он говорит это, как последнее слово заключенного, который приговорен к высшей мере наказания.

Каким ничтожным, плоским и тупым

 
Мне кажется весь свет в своих движеньях!
Какая грязь! И все осквернено,
Как в цветнике, поросшем сплошь бурьяном.
Как это все могло произойти?¹⁵
 

И дальше стремительно идут бесконечные шекспировские образы.

 
Два месяца как умер. Двух не будет.
Такой король! Как солнца яркий луч
С животным этим рядом. Так ревниво
Любивший мать, что ветрам не давал
Дышать в лицо ей. О земля и небо!
 

И паузы возникают самые неожиданные, когда кончилась мысль, а его эти образы одолевают. У него даже слов нет от отчаяния. И мы видим, как рождается мысль.

 
Что вспоминать! Она к нему влеклась
Как будто голод рос от утоленья.
И что ж, чрез месяц… Лучше не вникать!
 

Он не может простить матери измены:

 
О женщины, вам имя – вероломство!¹⁶
 

Гамлет говорит это в зал, про всех женщин. Монолог всегда надо стремиться превратить в диалог с собой ли, со зрительным ли залом. Иначе невозможно его произнести.

 
Нет месяца! И целы башмаки,
В которых шла в слезах, как Ниобея,
За отчим гробом.
 

Это как гром среди ясного неба. В этой знаменитой фразе весь сарказм и горечь Гамлета, что с поминок остались блюда и на свадьбу пошли.

 
И она, она —
 

вот тут можно сделать паузу – это что же такое! и она, она…

Гамлет – В. Высоцкий. Фото В. Ахломова

 
О боже, зверь, лишенный разуменья,
Томился б дольше! – замужем, – за кем:
За дядею, который схож с покойным,
Как я с Гераклом.
 

Высоцкий это отыгрывал на своей внешности, показывая, что он с Гераклом не может сравниться. И зал реагировал.

 
В месяц с небольшим!
Еще от соли лицемерных слез
У ней на веках краснота не спала!
Нет, не видать от этого добра!
 

Тут очень важны шекспировские предчувствия. В первой сцене Горацио о них много говорит и ссылается еще на римскую историю.

 
Разбейся, сердце, молча затаимся.
 

То есть Гамлет часто прикидывается сумасшедшим. Это нужно точно решать: действительно ли от горя есть какие-то затемнения его сознания и полная депрессия или же это не так. У него есть моменты депрессии, но у него очень острый и трезвый ум. Он может быть в чрезвычайном духовном напряжении и в спаде, но он в здравом уме – в этом нет сомнений. Он берет сумасшествие, когда ему выгодно. Так ему проще что-то узнать и усыпить бдительность Короля. Он знает дядю, понимает все его человеческое ничтожество еще до этого трагического брака с матерью. Гамлет знает коварство Короля, интриганство карьеризм, и поэтому часто надевает маску, что он не в себе и сошел с ума. Входит Горацио.¹⁷

Горацио

 
Почтенье, принц!
 

Гамлет

 
Рад вас здоровым видеть,
Гораций – если я в своем уме?
 

Горацио

 
Он самый, принц, ваш верный раб до гроба.
 

Гамлет

 
Какой же раб! Мы попросту друзья.
Что принесло вас к нам из Виттенберга?
 

Обращается к стражнику:

 
Марцелл – не так ли:
 

Марцелл

 
Он, милейший принц.
 

Марцелл

 
Я очень рад вас видеть.
 

(К Бернардо)

 
Добрый вечер!
 

(К Горацио)

 
Что ж вас из Виттенберга принесло?
 

Горацио

 
Милейший принц, расположенье к лени.
 

Гамлет

 
Ваш враг не отозвался б так о вас.
Зачем приехали вы в Эльсинор?
Тут вас научат пьянству.
 

Горацио

 
Я приехал
На похороны вашего отца.
 

Гамлет

 
Мой друг, не смейтесь надо мной. Хотите
«На свадьбу вашей матери» – сказать.
 

Горацио

 
Да, правда, это следовало быстро.
 

Гамлет говорит, что и месяца не прошло. По пьесе ясно, что Король пришел через женитьбу к власти. Поэтому никаких выборов не могло быть. Или это просто была срочная женитьба, и потом утверждение парламентом, если был парламент. Поэтому Гамлет и говорит, что это обман какой-то…

Гамлет

 
Расчетливость, Гораций! С похорон
На брачный стол пошел пирог поминный.
Врага охотней встретил бы в раю,
Чем снова в жизни этот день изведать!
Отец – о, вот он, словно предо мной!
 

Звучит волынка.¹⁸

Горацио

 
Где, принц?
 

Гамлет

 
В очах души моей, Гораций.
 

Горацио

 
Я помню, он во всем был королем!
 

Гамлет

 
Он человек был в полном смысле слова.
Уж мне такого больше не видать.
 

Потом идет сцена: Горацио – Марцелл. Они рассказывают, как все было. Тут важно, что Гамлет просит их о чем-то.

Горацио

(К Бернардо и Марреллу)

 
Мой совет:
Поставим принца Гамлета в известность
О виденном. Ручаюсь жизнью, дух
Немой при нас, прервет пред ним молчанье.
Ну как, друзья, по-вашему? Сказать?
 

Марцелл

 
По-моему, сказать.
 

Гамлет

 
Был… Кто?
 

Марцелл

 
Король, отец ваш.
 

Гамлет

 
Мой отец?
 

 
Горацио Послушайте, что я вам расскажу, —
Меня поддержат эти очевидцы, —
Неслыханное что-то…
 

Гамлет

 
Поскорей!
 

Горацио

 
Подряд две ночи Бернард и Марцелл
Видали ясно: некто неизвестный
Проходит мимо. Трижды ли скользит
Перед глазами их, на расстоянье
Протянутой руки, они ж стоят,
Застыв от страха и лишившись речи.
Мне памятен отец ваш. Оба схожи,
Как эти руки.
 

Гамлет

 
Где он проходил!
 

Марцелл

 
По той площадке, где стоит охрана.
 

Гамлет

 
Вы с ним не говорили?
 

Горацио

 
Говорил,
Но без успеха. Впрочем, на мгновенье
По повороту головы и плеч
Я заключил, что он не прочь ответить,
Но в это время закричал петух,
И он при этом звуке отшатнулся
И скрылся с глаз.
 

Гамлет

 
Я слов не нахожу!
 

Горацио

 
Ручаюсь жизнью, принц, что это правда
И мы сочли за долг вас известить.
 

Гамлет

 
Да, да, все так. Сейчас я успокоюсь.¹⁹
Кто ночью в карауле?
 

Бернардо и Марцелл

 
Мы, мой принц.
 

Гамлет

 
И что ж, он хмурил брови?
 

Горацио

 
Нет, смотрел,
Скорей с тоской, чем с гневом.
 

Гамлет

 
Он был бледен
Иль красен от волненья?
 

Горацио

 
Бел как снег.
 

Гамлет

 
И не сводил с вас глаз?
 

Горацио

 
Ни на минуту.
 

Гамлет

 
Жаль, не видал я!
 

Горацио

 
Вас бы дрожь взяла.
 

Гамлет

 
Я стану с вами на ночь. Может статься
Он вновь придет
 

Горацио

 
Придет наверняка.
 

Гамлет

 
И если примет вновь отцовский образ,
Я с ним заговорю, хотя бы ад,
Восстав, зажал мне рот. А к вам есть просьба:
Как вы хранили тайну до сих пор,
Так точно же и впредь ее таите,
И что бы ни случилось в эту ночь,
Доискивайтесь смысла, но молчите.
За дружбу отплачу. Храни вас бог!
А около полуночи я выйду
И навещу вас.
 

Все

 
Ваши слуги, принц.
 

Гамлет

 
Какие слуги – мы теперь друзья.
Прощайте.
 

Все, кроме Гамлета, уходят.

Гамлет

 
С мечом отцовский призрак! Быть беде!
Обман какой-то. Только бы стемнело.²⁰
 

Кричит петух. Могильщики ставят гроб перед занавесом.

1-й могильщик

 
Ну что? Являлась ныне эта странность?
 

2-й могильщик

 
В вооруженьи с ног до головы.
Два раза важным шагом проходил.
К войне наверно. Строгости ввели,
Стесняющие граждан.
 

1-й могильщик

 
А мне болтали: ходит весь покрыт
Коростой, пакостной и гнойной —
Один сплошной лишай.
 

2-й могильщик

 
Да брось болтать!
Он спал в саду. Ужалила змея.
Створожилась вся кровь, как молоко.
 

1-й могильщик

 
Откуда змеи здесь?..
 

Уходят.

Входят Лаэрт и Офелия.

Лаэрт поднимает занавес, пропускает Офелию вперед, дает распоряжения слугам насчет своих вещей, слуги уходят с мешками, выносят его вещи.

Разговаривая с Офелией, Лаэрт как бы видит перед собою зеркало. И делая наставления, подыскивая аргументы, как ее убедить, не забывает еще и на себя посмотреть, как он выглядит, проверяет, все ли он взял, не забыл ли чего. Полоний вдалеке прислушивается к разговору.

Лаэрт

 
Прощай, сестра. Мешки на корабле.²¹
Пообещай не упускать оказий
И при попутном ветре не дремли
И вести шли.
 

Офелия и Лаэрт сидят на гробе, опираясь на занавес.

Офелия

 
Не сомневайся в этом.
 

Офелия – Н. Сайко, Лаэрт – В. Иванов.

Фото В. Ахломова

Лаэрт

 
А Гамлета ухаживанья – вздор.
 

Офелия отворачивается к занавесу, чтоб он не видел ее лица. Она понимает, что не умеет скрывать свои чувства. Лаэрту надо не забыть еще в зеркало заглянуть: ему показалось, что прыщик выскочил на губе, а надо целоваться, там подруга на корабле. Лихорадка некстати…

 
Считай их блажью, шалостями крови,
Фиалкою, расцветшей в холода,
Нежданной, гиблой, сладкой, обреченной
Благоуханьем мига, и того
Не более.
 

Здесь Офелия перестраивает тело и спрашивает его, почему он так думает:

Офелия

 
Не более?
 

Лаэрт

 
Не более.
 

Лаэрт бросает на нее взгляд. Он увидел в ее ответе сомнение. И тогда решает говорить целый монолог. Значит, у них действительно серьезные отношения с Гамлетом. И даже Полоний потом допытывается: что, как, почему?

 
Подумай, кто он, и проникнись страхом.
Он сам в плену у своего рожденья.
Не вправе он, как всякий человек,
Стремиться к счастью. От его поступков
Зависит благоденствие страны.
Он ничего не выбирает в жизни,
А слушается выбора других
И соблюдает выгоду народа.
 

(Любимов: – В зал. Здесь надо публику брать.)

 
Поэтому пойми, каким огнем
Играешь ты, терпя его признанья,
И сколько примешь горя и стыда,
Когда ему поддашься и уступишь.
 

Лаэрт иногда бросает на нее взгляды, стараясь понять, как она воспринимает его доводы.

 
Страшись, сестра, Офелия, страшись.
Остерегайся, как чумы, влеченья,
На выстрел от взаимности беги.
Пока наш нрав неискушен и юн,
Застенчивость – наш лучший опекун.
 

Лаэрту неудобно. Хоть это и сестра, но ведь это очень интимные вещи и начать этот разговор сложно. И действительно ситуация очень трудная. Гамлет же наследник трона.

Офелия

 
Я смысл ученья твоего поставлю
Хранителем души.
 

Тут Офелия меняет позу и начинает ироничный ответ:

 
Но, милый брат,
Не поступай со мной, как лживый пастырь,
Который хвалит нам тернистый путь
На небеса, а сам в разрез советам
Повесничает на стезях греха
И не краснеет.
 

Разговор получился формальный. Но Лаэрт полон собой, своим эгоизмом, отъездом, своей самоуверенностью. Это его характер, он очень самонадеян, он не ищет аргументов, он – антипод Гамлета.

Лаэрт

 
За меня не бойся.
 

Лаэрт знает о романе Гамлета с Офелией. Он понимает все дворцовые детали и боится за сестру, но его личный эгоизм побеждает. Он наставляет сестру перед отъездом очень точно: это к добру не приведет. Он понимает, что ситуация довольно сложная, и у него есть желание уехать подальше. И поэтому у него нотка извинения в голосе: «Я все сделаю». В чем-то он сын своего отца. Значит, он все-таки получил воспитание достаточно точное во всех дворцовых интригах. И конечно, это, в общем, антипод Гамлета. Вот два молодых человека: Гамлет и Лаэрт – совершенно разные. Лаэрт похож на отца. Он знает двор. И он мальчик самоуверенный, знает свое положение: сын премьер-министра, второго человека в государстве.

 
Но что я медлю? Вот и наш отец.
 

Лаэрт поднимает занавес, выходит Полоний. То есть папа подслушивает, как всегда. Он случайно поколебал занавес, как портьеру, и сразу понял, что отец там стоит и подслушивает.

 
Вдвойне благословиться – дважды благо.
Опять проститься новый случай нам.
 

На минуту можно присесть. Часы в музыке бьют очень красиво.

Полоний

 
Все тут, Лаэрт? В путь, в путь,
стыдился б, право!
 

Рисунок 1

Полонию немножко неудобно, что сын его застал подслушивающим, поэтому он делает вид, что рассердился. Все-таки он его все время воспитывал, что подслушивать не хорошо, а сыночек знает, что папа любит подслушивать. И чтобы скрыть неловкость, он вдруг немножко потерял равновесие, а сын его подхватил, падающего: «А! Папа!..» И папа:

 
Уж ветер выгнул плечи парусов,²²
А сам ты где? Стань под благословенье
 

Лаэрт встает на два колена перед отцом, лицом к зрителю. Полоний быстро читает мораль. Лаэрт слушает без особого интереса, и с нетерпением ждет, когда отец закончит.

 
И заруби-ка вот что на носу:
Заветным мыслям не давай огласки,
Несообразным – ходу не давай.
Будь прост с людьми, но не запанибрата.
Проверенных и лучших из друзей
Приковывай стальными обручами.
Но до мозолей рук не натирай
Пожатьями со встречными.
Старайся Беречься драк, а сцепишься – берись
За дело так, чтоб береглись другие.
Всех слушай, но беседуй редко с кем.
Терпи их суд и прячь свои сужденья.
 

(В зал)

 
Рядись, во что позволит кошелек,
Но не франти, – богато, но без вычур.
По платью познается человек,
Во Франции ж на этот счет средь знати
Особенно хороший глаз. Смотри,
Не занимай и не ссужай. Ссужая,
Лишаемся мы денег и друзей,
А займы притупляют бережливость.
Прощай, запомни все и в путь.²³
 

Лаэрт

 
Почтительно откланяться осмелюсь.
 

Лаэрт – В. Иванов, Полоний – Л. Штейнрайх. Фото В. Ахломова

Полоний

 
Давно уж время. Слуги заждались.
 

Лаэрт

 
Прощай, Офелия, и твердо помни,
О чем шла речь.
 

Офелия

 
Замкну в душе, а ключ Возьми с собой.
 

Лаэрт

 
Счастливо оставаться.²⁴
 

Лаэрт поднимает занавес, уходит. Полоний с Офелией провожают его и остаются перед занавесом. Музыка. Могильщики уносят гроб. Занавес отъезжает на середину сцены и быстро делает полный оборот вокруг центра и останавливается в том же положении параллельно авансцене, отсекая глубину сцены. Полоний, провожая Лаэрта, тут же начинает расспрашивать Офелию, его очень интересует вся беседа. Он начал подслушивать не с начала сцены.

Полоний

 
О чем шла речь, Офелия, у вас?
 

Полонию нужно заглянуть ей в глаза, тогда будет мизансцена интересней. И проверить, что за занавесом нет никого – он боится, что их подслушивают. Король наверняка имеет осведомителей.²⁵

Офелия

 
Предмет – принц Гамлет, если вам угодно.
 

– и спрятала лицо. Она не умеет скрывать свои чувства.

Рисунок 2

Схема движения занавеса. Положение 4

Полоний

 
Ах, вот как? Это кстати. Я слыхал,
Он очень зачастил к тебе, как будто?
А также избалован, говорят,
Твоим вниманьем? Если это правда, —
А так передавали мне как раз
По наблюденьям, – должен я признаться,
Ведешь себя ты далеко не так,
Как спросится с твоей дочерней чести.
Что между вами? Только не хитри.
 

Офелия

 
Со мной не раз он в нежности пускался
В залог сердечней дружбы.
 

Полоний

 
Каково!
В залог сердечней дружбы. Что ты смыслишь
В таких вещах? А как ты отнеслась
К его – как ты их назвала – залогам?
 

Офелия – Н. Сайко, Полоний – Л. Штейнрайх.

Фото В. Ахломова

Офелия

 
Не знаю я, что думать мне про них.
 

Полоний

 
Так вот я научу: во-первых, думай,
Что ты – дитя, приняв их к платежу,
И требуй впредь залогов подороже,
А то, сведя все это в каламбур,
Под твой залог я разум потеряю.
 

Офелия

 
Отец, он предлагал свою любовь
С учтивостью.
 

– тут она потерялась. Она серьезно говорит, не впрямую, защищает свои чувства. Она не сильный человек, не смогла отстоять себя и ее задавили. Она стала орудием в руках папы.

Полоний

 
С учтивостью! Подумай!
 

А Полонию не до этого, он все понимает по-своему, он довольно похабный мужик. Он боится результатов романа и не верит Офелии. Он думает, какие меры принимать. Он человек же государственный.

Офелия

 
И в подтвержденье слов своих всегда
Мне клялся чуть ли не святыми всеми.
 

Полоний

 
Силки для птиц! Иль я забыл, когда
Играет кровь, как щедр язык на клятвы!
А Гамлету верь только в том одном,
Что молод он и меньше в поведеньи
Стеснен, чем ты; точней – совсем не верь.
 

У Полония тут обращение как бы к значению Гамлета, к его миссии. Объект – зал тут может быть. Обращение не персональное, а как к народу. Публика сидит – вот это народ, чтоб это было конкретней. Зал – подразумевается, что это Дания и народ Дании. Зал как аргумент для Офелии, что Гамлет себе не властен. Как будет выгодно для государства, для народа, так Гамлет и поступит.

 
А клятвам и подавно. Клятвы – лгуньи.
Я не хочу, чтоб на тебя вперед
Бросали тень, хотя бы на минуту
Беседы с принцем Гамлетом. Ступай.
 

(Грустная музыка)

 
Смотри не забывай!
 

Офелия

(в тишине)

 
Я повинуюсь.
 

Уходит.

Полоний

 
Каково! В залог сердечной дружбы!
Под твой залог я разум потеряю!
 

Свет усиливается, затем сразу гаснет. Занавес отходит назад до упора в заднюю стену, покачиваясь на месте. Из-под занавеса выходят Гамлет, Горацио, Марцелл. Из темноты зрительного зала к сцене тянется узкий луч, поочередно высвечивая их бледные лица. Они ждут появления Призрака. Вновь раздается крик петуха.

Гамлет

 
Пощипывает уши. Страшный холод.
 

Горацио

 
Лицо мне режет ветер, как в мороз.
 

Гамлет

 
Который час?
 

Горацио

 
Без малого двенадцать.
 

Марцелл

 
Нет, с лишним. Било.
 

Горацио

 
Било? Не слыхал.
Тогда, пожалуй, наступает время,
В которое всегда являлась тень.
 

(Радио – Трубы. Пушечные выстрелы)

 
Что это значит, принц?
 

Гамлет

 
Король не спит и пляшет до упаду.
И пьет, и бражничает до утра.
И чуть осушит новый кубок с рейнским,
Об этом сообщает гром литавр,
Как о победе.
 

(Радио – Выстрел пушки. Занавес идет вперед²⁶)

Горацио

 
Это что ж – обычай?
 

Гамлет

 
К несчастью, да – обычай и такой,
Который следовало бы скорее
Забыть, чем чтить. Такие кутежи,
Расставленные на восток и запад,
Покрыли нас стыдом в чужих краях.
Там наша кличка – пьяницы и свиньи.
 

Вот тут характеристика Гамлетом своей страны. И дальше его рассуждения.

 
И это отнимает, не шутя,
Какую-то существенную малость
От наших дел, достоинств и заслуг.
 

Горацио

 
Досадно ведь! Смотрите, принц, вот он!²⁷
 

Рисунок 3

Гремит гром, сверкают молнии. В огне, грохоте и буре на сцену спокойно выходит Призрак – пожилой, утомленный, лысый человек в синем костюме. В кулаке он сжимает пригоршню земли. Потом раскрывает ладонь, и земля медленно течет сквозь пальцы, сыплется на пол, к ногам Гамлета.

Гамлет прыгает в могилу и быстро говорит:

Гамлет

Святители небесные, спасите!

Благой ли дух ты, или ангел зла,

Дыханье рая, ада ль дуновенье,

К вреду иль к пользе помыслы твои?

Я озадачен так твоим явленьем,

Что требую ответа.

Эта тема идет у него и дальше, в следующем монологе, он все разбирается, что это за знаменье такое.

Отзовись

 
На эти имена: отец мой, Гамлет,
Король, властитель датский, отвечай!
Не дай пропасть в неведеньи.
 

И опять, как мать к Гамлету обращается, так Гамлет обращается к отцу:

 
Скажи мне,
Скажи, зачем? К чему? Что делать нам?
 

Горацио

 
Он подал знак вам одному.
 

Марцелл

 
Но не ходите.
 

Горацио

 
Ни за что на свете.
 

Гамлет

 
А здесь он не ответит. Я пойду.
 

Грустная музыка. И Призрак манит Гамлета, чтоб говорить только с ним наедине. Горацио характеризует Гамлета:

Горацио

 
Теперь он весь во власти исступленья.²⁸
 

Марцелл

 
Пойдем за ним. Так оставлять нельзя.
 

Горацио

 
Пойдемте позади. К чему все это?
 

И тут знаменитые слова:

Марцелл

 
Какая-то в державе датской гниль.
 

И Горацио молится, как всегда в период несчастья обращаются к Богу.

Горацио

 
Наставь на путь нас, Господи!
Бог не оставит Данию!
 

Выстрел пушки. Уходят.²⁹

И дальше идет сцена: Призрак – Гамлет. Она сделана как семейная фотография: отец, мать сидят на троне в умиротворенных позах, глядя перед собой, и у ног на полу, безмятежно обняв колени, уселся их сын, и его глаза уставились в ту же точку. Фотография как-бы оживает, и понятно, что это все в голове Гамлета происходит. И он при Королеве говорит свой монолог. И она соответственно реагирует. Когда он говорит плохо о жене, она медленно закрывает глаза пальцами рук. Это условный, ритуальный жест.

В Шекспире можно неожиданно делать такие резкие вещи, настолько он ёмок. Это стилизовано, это не реалистический знак.

Призрак

 
Я дух родного твоего отца,
На некий срок скитаться осужденный.
О, слушай, слушай, слушай! Если
Ты впрямь любил когда-нибудь отца…
 

Гамлет

 
О боже мой!
 

Рисунок 4

Рисунок 5

Призрак

 
Отмсти за подлое его убийство.
 

Гамлет

 
Убийство?
 

Как и каждый верующий, Гамлет считает, что он недостаточно верит, и поэтому он всегда винит во всем прежде всего себя, а не других. В этом он склонен видеть первопричину своего несовершенства. И спасение мира только в этой психологии. А не в прогрессах, что приводят к одним Чернобылям.

Призрак

 
Да, убийство из убийств,
Как ни бесчеловечны все убийства.
Объявлено, что спящего в саду
Меня змея ужалила. Датчане
Бесстыдной басней введены в обман.
 

Гамлет

 
В обман…
 

Звучит волынка.

Призрак

 
Ты должен знать, мой благородный сын;
Змея, что твоего отца убила, —
Его венец надела.
 

Гамлет

 
О, вещая душа моя! Мой дядя!
 

На словах Призрака Королева медленно закрывает глаза пальцами рук. Это ритуальный жест.

Призрак

 
Да, этот скот, подлец, кровосмеситель,
Врожденным даром хитрости и лести
Бесстыдно совративший королеву!
Какое здесь паденье было, Гамлет!
 

Гамлет

 
Паденье…
 

Сцена с Призраком (Призрак отца Гамлета – В. Пороховщиков, Гамлет – В. Высоцкий, Гертруда – А. Демидова).

Фото М. Строкова

Призрак

 
Но тише! Скоро утро. Поспешу.
Так был рукою брата я во сне
Лишен короны, жизни, королевы,
Так послан второпях на Страшный суд
Со всеми преступленьями на шее.
О ужас, ужас, ужас! Если ты —
Мой сын, не оставайся равнодушным.
Не дай постели датских королей
Служить кровосмешенью и распутству!
И все же, как бы ни сложилась месть,
Не оскверняй души и умышлёньем
Не посягай на мать. На то ей Бог
И совести глубокие укоры.
 

Королева закрывает пальцами глаза.

 
Прощай, прощай и помни обо мне!³⁰
 

Музыка. Призрак, Королева и Гамлет закрывают пальцами глаза. Призрак и Королева исчезают. Занавес вращается, сбивая Гамлета на пол к могиле. Потом разворачивается к кресту на задней стене и останавливается. Гамлет, стоя на коленях, прислонясь к широкому клинку, медленно начинает монолог.

Гамлет

 
Помнить о тебе?
Да, бедный дух, пока есть память в шаре
Разбитом этом. Помнить о тебе?
Я с памятной доски сотру все знаки
Чувствительности, все слова из книг,
Все образы, всех былей отпечатки,
Что с детства наблюденье занесло,
И лишь твоим единственным веленьем
Весь том, всю книгу мозга испишу,
Без низкой смеси. Да, как пред Богом!
Да, бедный дух! Стой, сердце! Сердце, стой!
Не подгибайтесь подо мною ноги,
Держитесь прямо.
Помнить о тебе!
О, женщина-злодейка! О, подлец!
О низость, низость с низкою улыбкой!
 

Рисунок 6

Схема движения занавеса. Положение 5

Это монолог совершенно потрясенного человека. И вот клятва Гамлета. Вполне исчерпывающе:

 
Где грифель мой? Я это запишу,
Что можно улыбаться, улыбаться
И быть мерзавцем. Если не везде,
То достоверно, в Дании.
Готово, дядя. А теперь девиз мой:
 

Когда человек произносит что-то в такие минуты – это важно:

 
«Прощай, прощай и помни обо мне».
Я в том клянусь.
 

Акцент в музыке. Приходят Горацио и Марцелл.³¹ Гамлет скрывает весь разговор от них. Так он себя ведет даже в минуту жесточайших потрясений. У него хватает мужества сразу взять себя в руки и ничего не сказать даже своим друзьям.

Горацио, Бернардо и Марцелл

(за сценой)

 
Принц, принц!
 

Марцелл

(за сценой)

 
Принц, Гамлет!
 

Горацио

(за сценой)

 
Где он?
 

Входят Горацио, Марцелл и Бернардо.

Марцелл

 
Ну, как, мой принц?
 

Горацио

 
Что вы узнали, принц?
 

Гамлет

 
Непостижимо.
 

Горацио

 
Что?
 

Гамлет

 
Проговоритесь.
 

Горацио

 
Нет, никогда.
 

Марцелл

 
Клянусь вам, никогда.
 

Гамлет

 
Ну, хорошо. Итак, кто б мог подумать.
Но это между нами?
 

Горацио и Марцелл

 
Видит Бог.
 

Гамлет

 
Нет в Дании такого негодяя,
Чтоб не был бы при этом подлецом.
 

Горацио

 
Чтобы такую новость рассказать,
Не стоило вставать из гроба.
 

Гамлет

 
Правда.
Итак, без околичностей, давайте
Пожмем друг другу руки и пойдем
Вы – по своим делам или желаньям, —
У всех свои желанья и дела,
Я – по своим, точней – бедняк отпетый,
Пойду молиться.
 

Горацио просто растерянно отвечает:

Горацио

 
Это только вихрь
Бессвязных слов, мой принц.
 

Гамлет сдерживает себя:

Гамлет

 
Он вам обиден?
Простите.
 

Горацио

 
В том преступленья нет.
 

Гамлет

 
Нет, преступленье налицо, Гораций.
Желание узнать о нем полней
Вы пересильте.
 

И просит их молчать.

 
А теперь, собратья,
Товарищи по школе и мечу, —
 

Видимо, они перед этим участвовали где-то в сражениях.

 
Большая просьба.
 

Горацио

 
С радостью исполним.
 

Гамлет

 
О происшедшем, чур, не говорить.
 

Горацио и Марцелл

 
Не скажем, принц.
 

И дальше требует от них не только слова, но и клятвы.

Гамлет

 
Клянитесь в этом.
 

Горацио

 
Честью.
Клянусь, не скажем.
 

Марцелл

 
Честью вам клянусь.
 

Гамлет

 
Вот меч – клянитесь.
 

Марцелл возражает:

Марцелл

 
Мы уж дали клятву.
 

Гамлет требует:

Гамлет

 
Нет, поклянитесь на моем мече.
Клянитесь никогда не говорить
О виденном. Ладонь на меч!
 

Они клянутся на большом двуручном мече, который как крест, стоит на краю могилы. Гамлет стоит в могиле.

Клятва на мече (Гамлет – В. Высоцкий, Бернардо – В. Королев, Горацио – Л. Филатов, Марцелл – В. Семенов).

Фото В. Ахломова

Горацио

 
О день и ночь! Вот это чудеса!
 

То, как Призрак из-под сцены говорит: «Клянитесь» – «А, старик, и ты того же мненья? Вы слышите, что вам он говорит?» – это было выброшено в силу скептицизма современного зрителя. Наша публика захохочет, если по радио, или из-под сцены через реверберацию разнесется: «Клянитесь!» Четыреста лет назад театр и публика были гораздо наивней, и это воспринималось нормально, она верила в призраков, в приметы. А сейчас люди ни во что не верят, но им это мало помогает.

Гамлет

 
Гораций, много в мире есть такого,
Что вашей философии не снилось.
Загадок полон мир не нашего охвата.
Но к делу. Вновь клянитесь, если вам
Спасенье мило, как бы непонятно
Я дальше ни повел себя, кого бы
Не пожелал изображать собою,
Вы никогда, меня таким увидев,
Вот эдак рук не скрестите, вот эдак
Не покачнете головой, вот эдак
Не станете цедить с мудреным видом:
«Кто-кто, а мы…», «Могли б, да не хотим»,
«Приди охота – мы бы рассказали…»
Клянитесь, никогда не намекать,
Что обо мне хоть что-то вам известно.
Ладонь на меч! Клянитесь!
 

Трагический хорал в музыке. Клянутся.

 
Храни вас Бог!
 

Бернардо и Марцелл берут занавес за края и быстро ведут его вперед к авансцене.³²

 
А дальше, господа,
Себя с любовью вам препоручаю.
Все, чем возможно дружбу доказать,
Вам Гамлет обездоленный исполнит
Поздней, даст Бог. Идите вместе все.
И пальцы на губах – предупреждаю.
 

Звучит волынка. Гамлет отталкивает занавес назад, открывая все сцену.

 
Век вывихнут. Век расшатался.
Распалась связь времен.
Зачем же я связать ее рожден!
 

Справа и слева из-за краев занавеса выглядывают озабоченные и озадаченные Розенкранц и Гильденстерн: они вслух повторяют слова Гамлета, стараясь их запомнить, затвердить наизусть, дабы передать, кому следует… Слова Гамлета подхватывает эхо голосов, разносящихся под сводами дворца:

Клавдий

 
Век вывихнут. Век расшатался.
Распалась связь времен.
 

Полоний

 
Век вывихнут. Век расшатался.
Распалась связь времен.
 

Гамлет

 
Век вывихнут. Век расшатался.
Распалась связь времен.³³
 

Могильщики, не обращая ни на кого внимания, вытаскивают на сцену гроб, который пока должен выполнять функции простой скамейки.

Эльсинор. Комната в доме Полония.

Входят Полоний и Рейнальдо.

Полоний

 
Век вывихнут…
Вот деньги и письмо к нему, Рейнальдо.
 

Схема движения занавеса. Положение 6

Полонию приносят кресло³⁴. Во время этой сцены Рейнальдо моет ноги Полонию.³⁵

Рейнальдо

 
Вручу, мой господин.
 

Полоний

 
Да хорошо бы
До вашего свидания, голубчик,
Разнюхать там, как он себя ведет.
 

Рейнальдо

 
Я сам так думал поступить.
 

Полоний

 
Похвально.
Весьма похвально. Видите, дружок,
Сперва узнайте про датчан в Париже.
Со средствами ль, кто родом, где стоят,
И в дружбе с кем, и если б оказалось,
Что сына знают, от обиняков
Переходите прямо в наступленье,
Не подавая вида. Например
Скажите тоном дальнего знакомства: «
Я знал его друзей, встречал отца,
Знаком отчасти и с самим». Понятно?³⁶
 

Рейнальдо

 
Вполне, милорд, понятно: «и с самим».
 

Полоний

 
«Хотя, – спешите вставить, – очень мало,
Но если это тот же шалопай,
То так и так». И врите, как на мертвых,
Про что угодно, кроме сумасбродств,
Вредящих чести, – это Бог избави.
Про все же разновидности проказ,
Сопутствующих росту и свободе, —
Пожалуйста!
 

Рейнальдо

 
К примеру, про игру?
 

Полоний

 
Пожалуйста. Про пьянство, драки, ругань
И дебоширство, даже и про то.
 

Рейнальдо

 
Но я боюсь, не повредило б это чести!
 

Полоний

 
Зачем? Ведь дело – соус, как подать.
Не обвиняйте в чем-нибудь чрезмерном,
Что было б грубой крайностью.
Напротив, вы так представьте дело,
Чтобы его грешки приобрели
Налет огня, оттенок своеволья
И вид ребяческого озорства,
Простительные всем.
 

Рейнальдо

 
Но я осмелюсь…
 

Полоний

 
Спросить, к чему все это?
 

Рейнальдо

 
Да, милорд.
К чему все это?
 

Полоний

 
Вот мои расчеты:
Такие речи бьют наверняка
Когда вы вскользь запачкаете сына,
Как за работой мажут рукава,
Ваш собеседник тотчас согласится.
И, если тоже был свидетель его проказ,
Прервет вас, скажем, на такой манер:
«Сэр», – скажет он, иль «друг мой» или «сударь»,
Смотря по званью, где живет,
И как воспитан.
 

Рейнальдо

 
Совершенно верно.
 

Полоний

 
И вот тогда, тогда-то, вот тогда…
 

Тревожная музыка. Полоний вдруг падает в обморок, Рейнальдо пугается, льет на него воду. Однако Полоний быстро приходит в себя.

 
Я что-то хотел сказать?
Клянусь святым причастием,
я что-то хотел сказать.
На чем я остановился?
 

Рейнальдо

 
На «он прервет вас, скажем…»
 

Полоний

 
Да-да-да-да, прервет.
Ага, прервет, прервет… Да! – скажет он. —
Я знаю молодого человека,
Он был вчера или позавчера
С таким-то и таким-то, там и там-то.
Играли в мяч, он был порядком пьян
И кончил дракой. Или: «Я свидетель
Как ходит он в один зазорный дом
И предается буйству.»
Ну, поняли, понятно? Насаживайте ложь
И на живца ловите карпа правды.
Так все мы, люди дальнего ума,
Издалека обходим стороною,
С кривых путей выходим на прямой.
Рекомендую с сыном тот же способ.
 

Рейнальдо

 
Прощайте.
 

Полоний

 
Счастливый путь.
И пусть не знает, что за ним следят.
И музыки уроки пусть берет.
 

(Музыка)

Рейнальдо

 
Понятно.
 

Рейнальдо уходит. Занавес разворачивается по диагонали правым краем вплотную к порталу и впервые раскалывает пространство по диагонали, слева от самого края рампы – направо вплоть до кирпичной стены.

Вдалеке проходит Гамлет. Из глубины входит Офелия.

Сцена Офелия – Полоний показывает, какая это семья и какое воспитание. Ясно, что это премьер-министр, который готов служить любому правителю. Он служил и отцу Гамлета, также он служит дяде. И так же старается удержаться при Короле. Лаэрт тоже из этой же семьи и воспитан так же. Он говорит сестре, чтобы она выбросила из головы Гамлета, боясь этого романа, старается внушить сестре, чтобы она прервала все это. И тут очень важна интрига Полония, как он потом старается отвести Короля от политики и доказать, что помраченье Гамлета и все его срывы в поведении происходят от любви. Можно даже сказать, что Полоний у Офелии снимает очень подробный допрос: как все было у нее с Гамлетом.

Полоний

 
Офелия! Что скажешь? Ну! Ну!
 

Музыкальный акцент. Во время сцены Полоний вращает занавес. Офелия на противоположном конце занавеса.³⁷

Рисунок 7

Офелия

 
Я шила, входит Гамлет,
Без шляпы, безрукавка пополам,
Чулки до пяток в пятнах, без подвязок,
Трясется так, как будто был в аду.
 

Полоний

 
От страсти обезумел?
 

Офелия

 
Не скажу. Но опасаюсь.
 

Полоний

 
И что же он сказал? Ну! Ну!
 

Офелия

 
Он сжал мне кисть и отступил на шаг,
Руки не разжимая, а другую
Поднес к глазам и стал из-под нее
Рассматривать меня, как рисовальщик.
Он долго изучал меня в упор,
Тряхнул рукою, трижды поклонился,
И так вздохнул до глубины души,
Как будто б испустил пред смертью
Последний вздох.
 

Полоний

 
Пойдем со мной, отыщем короля.
Здесь явный взрыв любовного безумья,
В неистовствах которого подчас
Доходят до отчаянных пределов.
Но таковы все страсти под луной,
Играющие с нами. Идем!
 

Музыка как будто разбивает или разламывает что-то.

 
Ты не была с ним эти дни резка?
 

Офелия

 
Нет, кажется, но помня ваши наставленья,
Не принимала больше ни его,
Ни писем от него.
 

Полоний

 
Вот он и спятил! Очень жаль.
Я полагал, что Гамлет легкомыслен.
По-видимому, я перемудрил.
Но, видит Бог, излишняя забота —
Такое же проклятье стариков,
Как беззаботность – горе молодежи.
 

Целует ее в голову два раза. Та же музыка.

 
Идем и все расскажем королю.
В иных делах стыдливость и молчанье
Вреднее откровенного признанья.
Идем.
 

(Та же музыка)

Комната в замке. Входят Король, Королева, Розенкранц, Гильденстерн.³⁸ Свита за занавесом.

Король

 
Привет вам, Розенкранц и Гильденстерн!
Помимо жажды видеть вас пред нами,
Заставила вас вызвать и нужда.
Всем вам спасибо.³⁹
 

Свита уходит.

Схема движения занавеса. Положение 7

Рисунок 8

Рисунок 9

 
До вас дошла уже, наверно, новость,
Как изменился Гамлет. Не могу
Сказать иначе. Так неузнаваем
Он внутренне и внешне.
 

Король прикидывается благородным:

 
Не пойму,
Какая сила сверх отцовской смерти
Произвела такой переворот
В его душе.
 

Просит остаться здесь:

 
Я вас прошу обоих
Как сверстников его, со школьных лет
Узнавших коротко его характер,
Пожертвовать досугом ради нас.
 

 
[Вы нашего племянника – нет, сына
В рассеянье втяните. Стороной
Как только будет случай, допытайтесь
Какая тайна мучает его.
И нет ли от нее у нас лекарства.]⁴⁰
 

Король посылает Гамлета на смерть. И Розенкранц и Гильденстерн охотно идут на это. Что «все мы сделаем, и ждем распоряжений». И Король благодарит их.

И Королева просит также. Причем, она не знает лукавства Короля, и здесь не надо делать знак равенства, что они – Король и Королева – оба в каком-то тайном сговоре против Гамлета. Сын ее тяготит, потому что в этой жизни все может быть.

Королева

 
Он часто вспоминал вас, господа.
Я больше никого не знаю в мире,
Кому б он был так предан. Если вам
Не жалко будет выказать любезность
И ваше время можно посвятить
Надежде нашей и ее поддержке,
Приезд ваш будет нами награжден
По-королевски.
 

Розенкранц

 
У величеств ваших
Вполне довольно августейших прав,
Чтоб волю изъявлять не в виде просьбы,
А в повеленье.
 

Гильденстерн

 
В согласьи с чем мы оба повергаем
Свою готовность к царственным стопам
И ждем распоряжений.
 

Король

 
Спасибо, Розенкранц и Гильденстерн.⁴¹
 

Рисунок 10

Королева

 
Спасибо, Гильденстерн и Розенкранц.
Пожалуйста, пройдите тотчас к сыну.
Он так переменился! Господа,
Пусть кто-нибудь их к Гамлету проводит.⁴²
 

Гильденстерн

 
Дай бог, чтоб наше общество полней
Пошло ему на пользу!
 

Королева

 
Бог на помощь.
 

Розенкранц и Гильденстерн уходят.

Тревожная музыка. Входит Полоний.⁴³ Он привел Офелию, но оставил ее за занавесом – она ждет, когда ее вызовут. Дальше Полоний ведет интригу, что это любовь Офелии, а не политика. Читает письмо Гамлета к Офелии, как известно, критикует его, что это «ненаглядные, избитые выражения». Он весь в ажитации, чтобы себя утвердить.

Король

 
Ты был всегда отцом благих вестей.
 

Полоний

 
Был, государь, не так ли? И останусь.
Я долг привык блюсти пред королем,
Как соблюдаю душу перед Богом.
И знаете, что я вам доложу?
Что-либо этот мозг уж не годится
В охотничьи ищейки, либо я
Узнал причину Гамлетовых бредней.
 

Королева

 
Причина, к сожалению, одна:
Смерть короля и спешность нашей свадьбы.
 

Король

 
Но расскажи! Не терпится узнать.
 

Полоний

 
Вдаваться, государи, в спор о том,
Что есть король и слуги, и что время
Есть время, день есть день и ночь есть ночь,
Есть трата времени и дня и ночи.
А так как краткость есть душа ума,
А многословье – тело и прикрасы,
То буду сжат. Ваш сын сошел с ума.
Офелия!⁴⁴
 

Занавес уходит назад. Появляется Офелия.⁴⁵

 
С ума, сказал я, ибо сумасшедший
И есть лицо, сошедшее с ума.
Но по боку.
 

Королева

 
Дельней и безыскусней.
 

Полоний

 
Здесь нет искусства, госпожа моя.
Что он помешан – факт. И факт, что жалко
И жаль, что факт. Дурацкий оборот.
Но все равно. Я буду безыскусен.
Допустим, он помешан. Надлежит
Узнать причину этого эффекта
Или дефекта, ибо сам эффект
Благодаря причине дефективен.
 

Он в такой ажитации, что даже не может точно сформулировать:

 
А то, что надо, в том и есть нужда.
Что ж вытекает?
Я дочь имею, ибо дочь моя.
Вот что дала мне дочь из послушанья.
 

Это особенно бесстыдно, что он делает с Офелией. Он ее привел как свидетельницу. Все-таки она же любит принца – он это знает. И он уже привел невесту, доказательство – все.

 
Судите и внимайте, я прочту.
 

Офелия стоит у занавеса; ей очень неловко, ужасно мучительно, – но отец приказал, она делает. Она не знает, куда деться. И потом, когда она уже не нужна будет, он ее отпустит, она будет стоять у занавеса и тихо плакать.

Полоний (читает): «Небесной, идолу души моей, ненаглядной Офелии». – Это плохое выражение, избитое выражение: «ненаглядной» – избитое выражение.

Он знает, что Королю приятно, когда он ругает Гамлета.

Полоний. Но слушайте дальше. (Путает страницы, читает): «На твои белые груди…» – и тому подобное…

Королева удивлена, что слышит такие интимные вещи:

Королева

 
Ей это Гамлет пишет?
 

– то есть «такие отношения уже?» И заулыбалась. Значит, «я любовью занимаюсь, и у него оказывается, интрижка. Это прекрасно!»

Полоний

 
Миг терпенья.
Я по порядку, госпожа моя.
 

Он ищет письмо в ажиотаже. Как Брежнев – у него листки с речами были рассованы по карманам, и он часто не те речи вынимал.

(читает)

 
Вот
«Не верь дневному свету,
Не верь звезде ночей,
Не верь, что правда где-то,
А верь любви моей.
 

О, дорогая Офелия, не в ладах я со стихосложением. Софизмы – не моя слабость. Но что я люблю тебя, о, моя единственная, верь мне. Твой навеки, пока эта машина принадлежит мне. Гамлет».

 
Вот, что дала мне дочь из послушанья,
А также рассказала на словах,
Когда по времени и где по месту
Любезничал он с ней.
 

Он понимает, что это нехорошо – брать интимное письмо Гамлета к Офелии. Поэтому он так и начал – я воспитал ее послушной от монарха к отцу, дочь прекрасно воспитана, и она дала мне это письмо из послушанья, потому что понимает девочка, что надо.

Король

 
Как приняла
Она его любовь.
 

Король проверяет, что Офелия ушла.⁴⁶

И тогда спрашивает, как приняла она его письмо. Это хорошо, это его очень устраивает, идея хорошая – женить Гамлета на Офелии. Это прекрасно для всей ситуации, это снимает все слухи и вообще устанавливает мир в семье. Но Король видимо не очень верит. Он понимает, что Полоний делает на этом карьеру.

Полоний

 
Какого мненья.
Вы обо мне?
 

Король

 
Вы чести образец
И преданности.
 

Рисунок 11

Полоний

 
Рад бы оказаться.
Какого ж мненья были б вы, когда,
Завидев эту страсть в ее зачатке —
А я ее, признаться, разгадал
Скорей, чем дочь, – какого мненья были б
Вы, государыня, вы, государь, Когда б я терпеливее бумаги
Сквозь пальцы стал смотреть на эту страсть
И сделал сердцу знак молчать?
Какого Вы были б мненья? Нет, напротив, я
Немедленно сказал своей девице:
«Принц Гамлет – принц, тебе он не чета.
Тому не быть», – и сделал ей внушение
Закрыться от его похвал на ключ,
Гнать посланных и возвращать подарки.
Она меня послушала, и что же:
Отвергнутый, чтоб выразиться вкратце,
Он впал в тоску, утратил аппетит,
Утратил сон, затем утратил силы.
А там из легкого расстройства впал
В тяжелое, в котором и бушует
На горе всем.
 

(обращается к залу)

Король и Королева тоже оглядывают зал, как свое государство, и вздыхают, потому что атмосфера очень тяжелая.

Король

(к Королеве)

 
Вы тех же мыслей?
 

Королева

 
Да. Правдоподобно.
 

Полоний

 
Когда б я говорил, что это так,
А было бы иначе.
 

Тут и отношения с дочерью, и положение Офелии, и как в интересах своей карьеры он спокойно приносит дочь в жертву. Ведь это крайне бестактно – брать письмо, которое написал Гамлет дочери. Это деликатный вопрос.

Король

 
Не припомню.
 

Полоний

(показывая на свою голову и плечи)

 
Я это дам от этого отсечь,
Что прав и ныне. С нитью путеводной
Я под землей до правды доберусь.
 

Ему кажется, что это очень хороший ход. Это разрешает всю обстановку в государстве. Гамлет влюблен, это все от любви. Поэтому нет никаких напряженностей в отношениях Короля и Гамлета. Все само собой встает на места. Как прекрасно: одна свадьба, за ней вторая – Офелия и Гамлет – это же прекрасно.

Король

 
Как это нам проверить?
 

Полоний

 
Очень просто.
Он бродит здесь часами напролет
По галерее.
 

Королева

 
Совершенно верно.
 

Королева приподнимается. Король встает, поворачивается лицом к занавесу – спиною к зрителю, и начинает подсматривать в щели, держась за занавес. (За занавесом – Гамлет, Офелия, Горацио, Розенкранц, Гильденстерн.)

Полоний

 
Я дочь к нему подсуну в этот час,
А мы вдвоем за занавеску встанем.
Увидите их встречу. Если он
Не любит дочь и не любовью болен,
Пусть больше мне сановником не быть,
А скот случать в деревне.
 

Король

 
Что ж, посмотрим.
 

Королева

 
А вот мой бедный с книжкою и сам.⁴⁷
 

Полоний

 
Уйдите оба, оба уходите.
Прошу простить. Я подойду к нему.
 

Тревожная музыка. Король и Королева уходят. Дальше – знаменитая сцена Гамлет-Полоний. Тут идет довольно острый разговор с Полонием. Из глубины входит Гамлет, читая Евангелие.⁴⁸ Офелия, ухватившись за край занавеса, провожает его робким и растерянным взглядом.

Полоний. Как поживает господин мой, Гамлет?

Гамлет. Хорошо. Слава Богу, хорошо.

Полоний. Вы меня знаете, принц?

Гамлет узлом стягивает свою черную фуфайку, заголяя живот, похлопывает себя по голому животу.

Гамлет. Отлично. Вы торговец живым товаром.

Полоний, (пугается) Нет, что вы, мой принц.

Гамлет. Тогда не мешало бы вам быть честным.

Полоний. Честным, принц?

Гамлет. Конечно, конечно. Ведь быть честным в наше время, значит, быть единственным из десяти тысяч.

Полоний. Это совершенная истина, принц.

Гамлет. Ну, еще бы, если даже такое светило, как солнце⁴⁹, плодит червей, лаская лучами падаль… У вас есть дочь?

Полоний. Есть, мой принц.

Гамлет. Не пускайте ее на солнце. Не зевайте, приятель.

Полоний, (в сторону) Ну, что вы скажете? Нет-нет, да и свернет на дочь. А сперва не узнал. Торговец, живым товаром, говорит. Далеко зашел, далеко! Впрочем, я в молодости ох, как натерпелся от любви. Почти что в этом роде. Попробую еще раз. Что читаете, мой принц?

(Пытается заглянуть в книгу)

Гамлет, (показывает Евангелие) Слова, слова, слова…

Полоний. А в чем там дело, принц?

Гамлет. Между кем и кем?

Полоний. Я хочу сказать, что написано в книге?

Гамлет. Сущая чепуха. Каналья-сатирик утверждает, что у стариков седые бороды, лица в морщинах, из глаз густо сочится смола и сливовый клей, и что у них абсолютно отсутствует ум и очень слабые ляжки. Ну, я верю этому легко и охотно, но печатать это, сударь, считаю безнравственным, потому что и сами вы, сударь, состаритесь, как и я, если подобно раку, будете пятиться задом.⁵⁰

Полоний. (в сторону) Если это и безумие, то вполне последовательное. – Не уйти ли нам от сквозняка, мой принц?

Музыка.

Гамлет. Куда? В могилу?

Полоний. В самом деле, дальше некуда. (В сторону) Как проницательны подчас его ответы! Находчивость, которая часто осеняет слабоумных и не всегда бывает у здравомыслящих. Однако, пойду, попробую устроить ему встречу с дочкой. – Досточтимый принц, дайте разрешение удалиться.

Гамлет. Ничего не мог бы дать вам, сударь, с чем расстался бы охотней. Кроме моей жизни, кроме моей жизни, кроме моей жизни.

Полоний. Желаю здравствовать, принц.

Уходит.

Гамлет. Ах, эти ничтожные старые дурни!

Появляются Розенкранц и Гильденстерн.

Полоний. Вам принца Гамлета? (Гамлету) К вам, принц! (Розенкранцу и Гильденстерну) Вот он, как раз.

Розенкранц. (Полонию) Спасибо, сударь.

Полоний уходит.

Дальше – Розенкранц-Гильдестерн. В трактовке – очень важная сцена. Потому что там все время идет разговор о мире, о жизни.

Гильденстерн. Почтенный принц!

Розенкранц. Бесценный принц!

Гамлет. Ба, милые друзья! Ты, Гильденстерн? Ты, Розенкранц? Ну как дела, ребята?

Первая его реакция была непосредственная. Но он сразу уловил фальшь, он уловил неискренность.

Розенкранц. Как у любого из сынов земли.

Гильденстерн. По счастью, наше счастье не чрезмерно: мы не верхи на колпаке Фортуны.

Гамлет. Но также не низы ее подошв?

Розенкранц. Ни то, ни это, принц.

Гамлет. Так вы живете где-то близко от ее пояса, так сказать, в средоточии ее милостей.

Гильденстерн. Вот именно. Там мы люди свои.

Гамлет. В укромных частях Фортуны, – а впрочем, что и говорить, эта баба непотребная.

Однако, что нового?

Розенкранц. Ничего, принц, кроме того, что в мире появилась совесть.

Гамлет. Да? Ну тогда скоро конец света. Впрочем, я-то думаю, что у вас ложные сведения.

Однако…

Гамлет очень беспощадно говорит о своей стране:

…чем же вы прогневили свою Фортуну, что она шлет вас в эту тюрьму?

Они делают вид, что очень удивлены:

Гильденстерн. В тюрьму, принц?

А Гамлет говорит однозначно:

Гамлет. Да, конечно: Дания – тюрьма.

Розенкранц. Тогда весь мир – тюрьма.

Гамлет. Правильно. И притом образцовая, со множеством арестантских темниц и подземелий, из которых Дания – наихудшая.

Вспыхивают все шесть решеток из пола. Тени решеток скользят по ногам Гамлета.

Розенкранц. Мы не согласны, принц.

Гамлет. Ну что же, значит, для вас она не тюрьма, потому что вещи сами по себе не бывают хорошими или дурными, а только в нашем сознании. Для меня она – тюрьма.

Они говорят тоже не однозначно, а очень точно:

Розенкранц. Значит, тюрьмой ее делает ваше честолюбие. Вашим требованиям тесно в ней.

Что это за фраза? Они очень точно выполняют просьбу Короля – понять причину, что происходит с Гамлетом. Тут самое существенное – большой кусок его крайне раздраженной иронии вообще о мире, что он весь мир считает разложенным до основания, что «это все квинтэссенция праха».

Гамлет. Да полноте! Вы заключите меня в ореховую скорлупу, и я буду чувствовать себя повелителем бесконечности.

Вот если бы только не мои дурные сны⁵¹.

Он не принимает их попыток выведать, что все его мучения от престолонаследия, что его мысли только о престоле.