Kitobni o'qish: «Дом 108. Живой дневник гармонии»
В СОЗДАНИИ КНИГИ О ПОИСКАХ ГАРМОНИИПРИНЯЛИ УЧАСТИЕ ЭКСПЕРТЫ:
Ароматолог – Алена Евреинова
Васту-архитектор – Анна Ромео
Психолог – Валерия Елецкая
Преподаватель йоги – Ольга Алилович
Пролог
«Истинная гармония – это не ровная линия.
Это дыхание полной грудью, в котором есть все:
шум, покой, крик, шепот, потеря, угасание и расцвет.
Только целое звучит на частоте жизни.
Только собранное звучит как ладный оркестр.»
Мой дорогой читатель, эта книга и сама, возможно, покажется тебе похожей на дом с неясной историей.
Кто-то скажет, что этот дом построен по реальным чертежам. Кто-то наверняка отметит, что это вымысел, притворяющийся правдой. Я не буду разочаровывать ни первых, ни вторых. Мой дорогой читатель, реши сам, где здесь автобиография, а где – художественный жест. Иногда между ними проходит не граница, а трещина. И именно в нее прорастает самое живое.
Одно хочу сказать сразу: в переплетении времен и событий внутри этой книги ты встретишь пять реально существующих женщин и одного мужчину. Четыре удивительных и очень мудрых эксперта: Алена – ароматолог, Анна – Васту-архитектор, Ольга – йога-тренер и Валерия – психолог. Все они реальны и являются замечательными специалистами в своем деле. Я же – автор этой книги и ее главная героиня – так же реальна, как и многое, что я решила рассказать тебе, потому что подумала: а вдруг моя история станет опорой для кого-то, кто потерял слишком много, чтобы выдержать это на своих плечах? А вдруг какое-то слово, совет, страница или сама книга помогут кому-то справиться и преодолеть путь к собственной гармонии и собственной силе?
«Дом 108» создавался в период, когда моя жизнь перестала быть цельной. Когда привычные стены больше не то что не защищали, а полностью рухнули. Слова тогда приходилось собирать так же осторожно, как уцелевшие вещи после страшного события, настоящего и внутреннего.
Да, в какой-то мере все, что ты узнаешь – это сложная сказка, но она основана на событиях, которые действительно случились. Есть люди, которых можно было бы узнать. И есть то, что никогда не происходило, но именно оно оказалось самым точным.
Не буду скрывать: основная история прошла через меня. Но она не равна мне. Как дом не равен человеку, который в нем живет – и все же знает о нем слишком много.
Эта книга стала возможной благодаря тем, кто вошел в нее не как функция, а как присутствие.
«Дом 108» не зря получил продолжение в названии «Живой дневник гармонии». Этой гармонии позволили ступить на страницы и зазвучать во весь голос удивительные люди.
Я благодарю экспертов: ароматолога Алену Евреинову, теплого психолога Валерию Елецкую, преподавателя йоги Ольгу Алилович, Васту-архитектора Анну Ромео. Их знания, опыт и внимательность стали голосами этого дома. Каждая из них оставила здесь не рекомендации, а след, и без этих следов книга была бы совсем другой.
Я благодарю своего редактора – Наталью, в тот самый сложный момент, который стал переломным для всего повествования и в книге, и в моей жизни, она поддержала. В то время, когда текст и человек редко совпадают по силе. Она не торопила, не упрощала и не закрывала глаза. Она осталась рядом, и этого оказалось достаточно, чтобы я, как писатель, продолжала работать.
Я благодарю свою маму: она протянула руку помощи, благодаря этой руке я не перестала верить.
И я благодарю мужа. За то, что вынес все тяготы вместе со мной, стал первым читателем, когда и я, и эта книга еще не были уверены, что имеют право на существование. За честный взгляд и за то редкое доверие, когда текст можно отдать без защиты.
И, безусловно, я помню каждого, кто не прошел равнодушно, кто остановился сердцем, кто подал нам руку в тот момент, когда тишина стала тяжелее слов. Ни один взгляд, ни одно теплое сообщение, ни одно живое участие не растворились во времени, все сохранено во мне с благодарностью.
И я хочу, чтобы вы знали: не так важно, насколько ярко вы можете осветить путь другим. Важно, чтобы вы светили. Даже самым тихим, робким светом. Именно этот свет становится для кого-то маяком или домом.
Эта книга не обещает всех ответов. Она не сборник инструкций и не учит жить идеально и правильно. Она не предлагает готовых решений. Она протягивает добрую руку и предлагает путь к гармонии через темноту и через плющи и одичавшие розы. Медленный путь. Иногда не прямой. Иногда тихий до пугающего шелеста.
Мой дорогой читатель, если ты откроешь эту книгу, будь готов: какой-то ее фрагмент обязательно окажется про тебя. Неожиданно точно. И если ты дойдешь до последней страницы, ты, возможно, поймешь: некоторые дома́ мы строим, некоторые теряем, а некоторые – читаем, чтобы наконец вернуться к себе.
«Дом 108» стоит и все еще ждет. И у него есть свой особенный, немного сказочный язык и голос.
Прежде чем ты пустишься в повествование, я скажу еще одно. «Дом 108», как и капризная, но такая желанная гармония, не откроются сразу.
И дом, и гармония едины во многом, но главное – ни тот, ни другая не любят спешки. Не терпят поверхностного взгляда и пустоты. Поэтому они будут проверять тебя: тишиной, паузами, странными совпадениями и вопросами, которые ты не собирался задавать.
Ты будешь листать страницу за страницей, и тебе будет казаться, что ты читаешь о пространстве. Потом вдруг – о человеке. Иногда – о любви. Иногда о чем-то очень серьезном и требующем осмысления и сосредоточенности. Но приготовься к главному, о чем даже не догадываешься, но я должна предупредить: порой ты будешь ловить себя на мысли, что слышишь голос своего дома, и в конце концов почувствуешь, что книга сама читает тебя.
Если ты не готов к этому, «Дом 108» подождет. У него есть память, и он умеет ждать.
Если же готов и пойдешь со мной дальше – входи. Первая комната уже открыта.
Часть 1. Мечта
«Душа думает и знает раньше головы.»
Глава 1. Странное место
В это странное место мы возвращались трижды. С паузами почти в месяц, как будто кто-то терпеливо ждал, пока мы дозреем. Или пока придет время.
В первый раз муж, не стесняясь хозяев, встал напротив удивительного дома и почти возмущенно развел руки.
– Ну нет, Света! Нет! Посмотри назад. Посмотри вперед. Это только если для Бабы-яги, – сказал он и посмотрел на меня в поисках поддержки.
Я не отводила взгляда от дома и не ответила.
Дом стоял покосившийся и темно-серый, словно пережил больше, чем хотел помнить. Каменные стены подернулись временем, крыша проросла травой, окна глядели мутно и настороженно.
Муж подошел ближе ко мне и мягко толкнул в бок.
– Све-е-е-ета, чего молчишь?
Слова застряли во мне. Безмолвные хозяева странного места обменялись взглядами, недовольно прицокнули, пожали плечами. Мы уехали, дом остался.
Во второй раз ехали в тишине. Володя молчал всю дорогу, а когда мы снова оказались перед домом, что больше походил на избушку, застыл у каменной обшарпанной постройки, раздувшийся, как поднявшееся дрожжевое тесто.
– Как ты просила. Приехали. И зачем? – проговорил муж с упреком. – Что нам здесь надо?
Я ответила не сразу. Воздух в этом месте был гуще обычного, в груди от него стало тесно.
– Он мне снится, – сказала я тихо, показала глазами на дом и шагнула вперед. – В нем что-то есть. Не могу объяснить, что. Но раз хозяева разрешили, пока их нет, давай его осмотрим.
– М-да… Что тут смотреть, а? Что и как? – взбил воздух руками муж и указал на свои пострадавшие джинсы. – Я уже штанину порвал, пока сюда продирались. Скажи, что еще надо, чтобы понять – нечего здесь делать?!
– Но этот дом, он непростой… – попыталась я мягко прервать искреннее и понятное мне возмущение.
– Дом? – ткнул муж пальцем в сторону равнодушно стоящей хижины и даже забыл о рваных джинсах. – Ну да, непростой. Он заваливающийся, Света! И нет, Света, это не Пизанская башня. Это развалюха неизвестно каких лет, не удивлюсь, если в ней живет привидение старого деда. Или в лесу. Ты в своем уме? Я уверен, здесь просто даже небезопасно. Вон следы, – теперь его палец указывал в лесные спутанные заросли за домом, – а ведь это могут быть шакалы.
– В центре города? – пожала я плечами. – Шакалы?
– Ну хорошо, – закатил глаза муж, – огромные злые собаки.
– Кто из нас писатель, ты или я? – хихикнула я в ответ. – Чудища, еще скажи!
– И скажу. Или банда леших, – сыронизировал муж.
– Банда… Леших… – глаза мои загорелись. – Смотри, уже звучит, как книга.
– Именно, – не разделил моего энтузиазма муж. – И эта книга заканчивается тем, что Света и Володя пропадают без следа.
– Отлично! Во-о-от! Во-о-о-от, – голос мой задрожал, а руки невольно сжались в кулачки от раздирающего радостного открытия, – поняла! Я поняла, что мне здесь нравится. Здесь я точно снова смогу писать книги. Нужно брать.
Муж не оценил мой юмор. Назвал его таким же черным и дремучим, как и окрестный лес. Я не смогла больше вставить ни слова, выслушала мужнину гневную тираду до конца и сдалась.
Мы уехали.
Пока выбирались по битой старой бетонке, подскакивая на каждой кочке, муж рассказывал, что я всегда была сумасбродкой и дикаркой, что он давно подозревал – я ищу самую захиревшую хижину на краю света, что мне нужно спрятаться ото всех, но не в лесу же, и, в конце-то концов, я ему теперь должна новые джинсы и нервы.
– Купим мы тебе новые джинсы, – оправдывалась я, уставившись в машинное окно. – Как раз в торговом центре распродажа.
– А нервы? – уже смягчившись, переспрашивал муж. – На какой распродаже будем покупать мне нервы?
В итоге джинсы были куплены, и мы в третий раз поехали к лесному старому дому.
– Самая подходящая погода. Ты уверена, – бубнил по дороге муж, – что хочешь жить в лесу? В доме, который, кажется, стоит на курьих ножках?
– Да хоть на ипотечных.
– М-да! – нерешительно улыбнулся муж. – Вспомни лес. В нем явно кто-то обитает.
– Надеюсь, совесть прежних хозяев.
Муж рассмеялся.
– Если это совесть, то именно она поможет нам выпросить скидку.
– Во-о-о-от, видишь, ты уже говоришь о скидке. Хороший знак. Езжай быстрее. Я старому домику уже и имя придумала. Он нас ждет.
– Имя? Дом? Ждет? – посерьезнел муж. – Ты опять за свое? – я поймала на себе многозначительный взгляд.
– Я не виновата, ты же знаешь…
– Я же знаешь… – вздохнул понимающе муж и добавил чуть слышно: – Сумасбродка. Машина юзнула по мокрой дороге, выровнялась и поехала быстрее.
Дождь, что сопровождал нас всю дорогу, решил сделать паузу. Мы вышли из машины, подняли капюшоны плотных толстовок, натянули рукава на кисти рук и терпеливо пробрались сквозь буйство заброшенного сада.
Тяжелые свинцовые тучи висели так низко, что казалось – еще немного, и они упадут на недружелюбный лес и раздавят его кривые деревья вместе с и без того мрачным домом. Пахло сыростью. Мы обошли старый дом со всех сторон.
Хотя слово «обошли» тут подходило мало.
Мы продирались через мокрый одичавший виноград, сквозь колючую акацию и шиповник. Зашли даже в лес, огляделись, но поняли, что бродить по сырой земле и траве – затея неразумная.
После часового размышления и негромкого спора нами было решено: дом и впрямь в ужасном состоянии, лес за ним – пугающий и одичавший, старый сад вокруг – запущен и нездоров…
Но я уже придумала имя. И мы набрали номер и сказали хозяевам: «Берем».
До этого момента поиски земли и дома длились, как в тех сказках: долго ли, коротко ли. Мы пересмотрели немыслимое количество земель в Сочи и его окрестностях. С новостроями, развалившимися зданиями и заброшенными сараями. В горах и с видом на море. С садами и без. Абсолютно голые участки с потрескавшейся за сухое лето землей и, напротив, с сочной травой ростом выше меня. Хотя надо отметить, что выше меня ростом быть немудрено. Я – метр с беретиком. Но не будем отходить от главного, вернемся на наш тернистый путь поисков дома мечты.
Насколько долго искали, настолько быстро купили.
Я еще не доела французский круассан и не опустошила стаканчик с кофе, что взяла через дорогу от банка, в котором мы оформлялись, как дом, земля и лес стали нашими.
Два часа ожидания, пока доверенный юрист улаживал дела с прежними собственниками – и мы едем с ключами.
Едем в наш дом.
Глава 2. Каменный Старичок
– М-да, Света, только ты со своими странностями могла ввязаться в такое ввязаться. М-да. Вот так владения! М-да-а-а-а… – повторял муж, не веря, что согласился на эту авантюру.
Владения включали в себя длинный прямоугольник земли с садом, заросшим так, что пробиваться сквозь него было опасно и для одежды, и для рук, и для глаз; дом непонятно какого года постройки, сложенный из мелкого камня; и лес за домом, такой же непроходимый, как придомовая территория.
– А во главе владений Каменный Старичок, – ответила я, но не мужу. Он давно не удивлялся. Он знал о моих странностях и списывал их на бурную фантазию писателя. – Каменный Старичок, привет. Принимай нас. – Я приложилась ладонью и щекой к холодному и мокрому от осенней росы фасаду старого дома.
Мы стояли перед обшитой дерматином, полопавшейся от времени – и, по версии мужа, ободранной лесными чудищами – дверью Старичка.
По каменным стенам его ползли лозы виноградника, над крышей нависли кривые сухожильные деревья, у основания дома сбились в колючие непробиваемые канаты длинные стволы одичавших роз, превратившихся из царственных красавиц в обычный шиповник, и все вокруг шелестело не менее одичавшими вишнями, хурмой, инжиром и фейхоа.
Несмотря на весь мрак и некрасивость никем не любимого места, мы остро почувствовали – без сомнения, это судьба.
Деревья были больными, лес – темным от дремучести.
Дом – кривым.
Но, со всеми своими недостатками, он каким-то неведомым образом нас очаровывал или околдовывал.
– Странные мы люди, – сказал муж, глядя уже влюбленными глазами на то, на что любой нормальный человек даже бы и не взглянул. – Будешь смеяться, но мне все это уже тоже нравится. Как ты там его назвала? Каменный Старичок? М-да! Так себе имечко. Но пусть так и будет.
– То есть не я одна в нашей семье странная, – рассмеялась я.
– Видимо, да, – ухмыльнулся муж.
– Но он же не Пизанская башня, – хитро посмотрела я.
– Нет, он наш Каменный Старичок.
Так и прозвали мы его: Каменный Старичок.
Двухэтажный, но крошечный, будто игрушечный, дом. Внутри всего-то тридцать квадратных метров: пятнадцать на первом этаже, разбитом на две комнатушки, и столько же на втором, также разделенном капитальным простенком.
Эта избушка была настолько мала в размерах, словно когда-то ее строили не люди, а сказочные гномы и для сказочных гномов, но потом что-то случилось.
Как вариант: в мире гномов произошел гномический потоп, а наш Каменный Старичок уцелел и перешел в мир людей.
Что бы то ни было, но теперь он был наш. И только наш.
Из окон первого этажа можно было наблюдать лишь траву, стволы, колючки и ветки.
Но из окон второго этажа открывался невероятный вид на горы.
Рассеченные, поросшие деревьями их вершины летом отражали солнце, весной и осенью курились туманами, а зимой изредка белели.
Слева и справа от нашей неогороженной земли тянулись узкие участки всегда отсутствующих соседей: с парниками, милыми огородиками и наскоро построенными легкими помещениями для садовой утвари.
Нас, в прошлом истинных жителей больших городов, все умиляло. Хотя ни я, ни муж не представляли, что такое земляные работы, как используются грабли или секаторы, и в чем надо замачивать семена перед посадкой.
Это можно было назвать или одержимостью, или глупостью, или любовью с первого взгляда.
Крен у Каменного Старичка при исследовании оказался сильнее, чем нам виделось. То ли от времени, то ли от ошибки строителей, то ли от тяжести прожитых лет дом завалился вправо. Мы решили, что третья версия нам подходит больше остальных.
Ничто здесь не знало человеческой заботы уже несколько десятилетий, не меньше. Нет, вокруг не царила мрачная тишина. Несмотря на осень, лесные птицы вовсю оглашали окрестность трелями, в дальних дворах кудахтали куры, по вечерам бранились собаки, и по утрам горланили петухи.
Ближних соседей мы никогда не видели. Но кто-то из дальних периодически выяснял отношения и пел.
– Ну что, будем владеть? – сказал тогда муж.
– Для начала будем любить, – ответила я.
Времени, средств, сил хватало и на восстановление Каменного Старичка, и на проект нового дома, и на закладку молодого сада.
Тогда нам казалось, что именно из-за заброшенности и дикости странное место и вызывало такие спутанные и противоположные чувства: от изумления на грани тревоги до восторга на грани эйфории.
Словно мы попали в сказку. В сложную сказку с печальным началом, но обязательно со счастливым и прекрасным финалом.
Если бы мы знали, настолько сложной и трагичной будет эта сказка.
Если бы знали, то бежали бы, наверное, без оглядки.
Но в том-то и вся сила жизни.
Глава 3. Древние стены
Эйфория прошла, и теперь нам нужно было с этим как-то жить и что-то делать.
Подписи легли на бумагу, папки закрылись, и вдруг – тишина.
Та самая, в которой больше не гремит «надо», а слышно едва различимое «что теперь?».
В наших руках оказалось то, что долгое время было предназначено лишь себе и росло собственной волей. Мы не сразу сообразили, что в первую очередь с этим добром делать.
Не в смысле дел и планов, а гораздо глубже.
Как будто тебе неожиданно передали чью-то длинную историю, не открыв, где в ней начало и зачем ты в ней появляешься.
Страх и радость переплелись так тесно, что их уже нельзя было разъединить. Страх, потому что все, что пришло в наши руки, оказалось больше и сложнее наших ожиданий. Радость, потому что все говорило: мы здесь не случайно.
Такое чувство возникает в моменты, когда тебя выбрали, но забыли предупредить. Или предупредили, но очень давно, и ты просто забыл об этом.
Земля под ногами не обещала ровности и покоя, колючки цеплялись за шаги, и в какой-то момент казалось, что дом не просто стоит – он криво поглядывает через мутные стекла окон. Памятью смотрит и каждым камешком на фасаде.
Смотрит, но молчит. Хотя надо отметить, что его молчание было не пустым. В нем что-то удерживалось.
Несколько дней понадобилось, чтобы снарядиться. Садовый инструмент, пилы, рабочие комбинезоны, плотные перчатки, резиновые сапоги. Я купила себе нарядные, ярко-желтые с каблучком.
В ближайшем супермаркете мы запаслись едой, кофе и посудой, и в очередной раз, уже смиренно и спокойно, проложили дорожку к Каменному Старичку.
– И что мы в нем все-таки нашли? – задумчиво спросил муж и добавил.– Можешь не отвечать, вопрос риторический.
– Знаешь, – все-таки ответила я, – мне кажется, я понимаю, почему мы сюда пришли. Не только разбирать старое и строить новое. Мы пришли слушать.
– Мы? – губы мужа скривились, а плечи подпрыгнули вверх.
– Я – точно! Однажды дом обязательно заговорит, и, ты знаешь, я его точно услышу.
– Увидим, – отмахнулся муж и открыл тяжелую дверь. – А пока приступим.
Мы зашли внутрь, и теперь уже не просто смотрели, а видели.
А смотреть и видеть – совершенно разные вещи. Это касается и отношений с людьми, и отношений с домами, и отношений с самим собой.
Внутри было темно, низкие потолки и тесные стены давили. Но не возникало ни тревоги, ни печали.
– М-да, а Каменный Старичок-то наш – земля-а-а-анка, – протянул муж и похлопал по стене.
– Ты уже говорил, – отметила я.
Муж смолчал, и я тоже замолчала. Несколько минут мы стояли, разинув рты. Ощупывали стены нового владения, проходились по ним пальцами, изучали, как археологи, нашедшие забытую реликвию.
Нижний этаж был разгорожен на два миниатюрных пространства: кухню с четырьмя небольшими окнами разной формы и уходящую в глубину вторую комнату, полностью лишенную солнечного света.
Обе комнатушки были полупустые.
Об их назначении намеками говорили лишь развалившийся стол, исчирканный ножами и вилками, со стоящим на столешнице чайником без ручки – в первой комнате. И поржавевшая старая металлическая печь – во второй. Казалось бы, в такой разрухе и тесноте все должно отталкивать и пахнуть сыростью и старостью, но нет.
Тихое исследование сменилось практической яростью: мы сметали паутину из углов, срывали затхлые занавески, выносили оставленную прежними хозяевами унылую, ржавую утварь и рухлядь, которая будто сама просила об освобождении.
А когда дело дошло до стен, в нас проснулась первобытная сила. Мы с азартом, достойным мифологических героев ремонта, разбивали и срывали разбухший гипсокартон. Тот поверженно падал слоями, как отжившая кожа. А под кожей нам открылось нечто, от чего моя декораторско-художественная душа возликовала: настоящая живая чистая порода.
Все стены первого этажа оказались сложены из горного камня: крупного, выразительного, с характером и историей. Разных оттенков, от глубокого серого до бурого с зеленоватым отливом. Это было не просто открытие. Это было знакомство с сердцем дома, которое забилось вместе с нашими, громко и ритмично.
Спустя несколько часов мы закончили высвобождение древних стен. Выбросили отжившее и ненужное на улицу и посмотрели на Каменного Старичка другими глазами.
– М-да-а-а-а!– протянул муж и вытер пот со лба. – И все-таки землянка…
– Да не землянка! Говорю, не землянка, а крошечный замок или храм.
– И как мы его купили? Может, сдадим обратно, пока не поздно?
– Кто же отдает замки?! Ты видишь эти каменные стены? Во-о-о-от! Теперь мы его уже никому не отдадим, – ответила я, торжествуя.
– М-да. Теперь вижу, здесь ты точно снова начнешь творить. Главное, чтобы наш замок был без привидений,– подмигнул и похлопал меня по плечу муж. – Разобрались на этом этаже, пошли на второй?
Мы вышли на улицу. Да, в таком микропространстве никакая лестница не поместилась бы, потому, чтобы взобраться на этаж выше, необходимо было выйти, обойти дом слева и подняться по невысоким, наскоро прилаженным снаружи металлическим ступеням. Каждая отзывалась под ногами мягкой вибрацией.
Восемь ступеней, металлическая ржавая дверь – и мы внутри.
Второй этаж встретил нас тусклым усталым светом.
Медовый, приятный, чуть-чуть прелый запах. Так пахнет в живых лесах, где аромат не отталкивает, а обволакивает и успокаивает. В нем будто пряталась тишина, у которой есть голос и душа.
Все здесь пребывало в покое и забвении. Звонкие лучи, потерявшие свою яркость на проходе сквозь мутные стекла, лениво спали на развалившемся неуклюжем комоде, металлической тумбочке с взорвавшейся несколькими слоями краской и грубом прямоугольном шкафу.
Этаж не показался мне неуютным. Теплый солнечный день сделал свое дело, и, несмотря на давно не мытые стекла, пространство выглядело обманчиво просторным из-за больших окон.
– Здесь вскрывать стены не будем. Или не сегодня, – почти молительно сказал муж.
– Да, да, – я охотно согласилась.
– Довольно мило, – иронически посмотрел на меня муж и процедил, измерив несколькими шагами расстояние от стены до стены, – и довольно мало… Жаль, замки и дома́ не растут.
– Все растет от любви, – улыбнулась я, вспоминая свой последний рассказ, такой же маленький, как наш старый-новый дом. С тех пор я не садилась ни за одну книгу. Музы пера и живописи покинули меня. И до этой минуты мне казалось, что окончательно.
– Что ж, вся надежда на тебя, – лукаво подмигнул муж.
– Постараюсь не подвести.
– Общайтесь, – кивнул муж. – А я вернусь на первый этаж. Нужно вытащить весь гипсокартон и дорожки организовать.
