Kitobni o'qish: «Дом по наследству»
– Ну и что это за рухлядь? – в голосе Жени послышались истерические нотки. – Ты зачем привез меня сюда? На лачугу полюбоваться?
Роман поморщился. До сего дня он и не думал, что у его невесты настолько противный голос. Словно вилкой по стеклу.
– Что не так-то? – устало спросил он.
– Что не так? Что не так? – Женя истерически рассмеялась. Она повела рукой вокруг: – Ты что, сам не видишь?
Роман огляделся. Ну да, не коттедж и даже не особняк, но вполне добротный двухэтажный дом. Из цельного бруса, между прочим! Крыльцо вот только подновить, да чуть подкрасить – и картинка. Окна все целые, рамы не поехали, краска не облупилась. А ведь его еще дед строил!
– Пойдем внутрь, может там тебе больше понравится, – неуверенно предложил Рома.
– Ну, пойдем, – Женя дернула на себя дверь и вошла в сени. – О, боже! Ну и вонь!
Рома пошел следом и принюхался. Ничем не пахло. Ну, может, пылью слегка, он ведь приезжает редко и не усердствует с уборкой. Так, веником пробежится, да посуду помоет.
– Здесь что, ночуют бомжи? – продолжала разоряться Женя. – Я здесь ни секундочки не останусь!
– Мне нужно протопить дом, – все еще пытался вразумить невесту Рома. – Это займет время.
– Мы перлись сюда три с половиной часа, чтобы ты протопил эту лачугу? Это просто невероятно!
Она еще что-то бурчала, осматриваясь, но Роман перестал ее слушать. И чего она взбеленилась? Вроде согласилась поехать сама, он ее силком не тянул. А теперь, глядите-ка, какая цаца! Дом ей не понравился!
– Хватит! – гаркнул он, когда Женя перешла уж вовсе в ультразвук. – Пойду прогуляюсь, пока лишнего не наговорил. И ты остынь. Не ожидал от тебя.
Не дожидаясь ответа, он поспешил на свое любимое место, где всегда отдыхал душой – на берег реки. Стоя на обрыве, он с наслаждением вдыхал прохладный свежий воздух, отпуская на волю все тревоги и печали.
И на кой черт отец заставил его поклясться, что невесту перед свадьбой сюда привезет? Мол, дом вместо него на зазнобу поглядит. И оценит, подходит девица ему в жены или нет. Роману тогда всего двадцать было, слова клятвы он всерьез не принял. Да и не до того было. Умирал отец тяжело, почти неделю метался в бреду и бился в судорогах. Врачи так и не смогли поставить диагноз, а бабка, жившая на краю деревни, которую все звали не иначе как ведьмой, велела разобрать крышу – а то, мол, так и будет мучиться. Рома сперва не поверил, но через пару дней все же сделал как велели – зрелище отец представлял собой ужасное, сердце так и рвалось от боли за него. Как только в потолке образовалась дыра – умирающий ушел из жизни, напоследок взяв с сына клятву.
Вспомнил Рома о давнем обещании, когда решил жениться на однокурснице. Красивая, веселая, под стать жениху. Вот только проверку домом она не прошла. Тоже что-то кричала про рухлядь, била посуду. Он вот так же вышел прогуляться, ибо ругаться с женщиной – последнее дело. А, вернувшись, невесты не обнаружил. Испарилась. Он до утра по окрестностям пробегал. Так и не нашел.
Вернулся в город, побежал в полицию. С собаками все заново обыскали, да так никого и не нашли – пропала девка без вести. А самое страшное, что стоило Роману заговорить с кем-нибудь о Марине, так встречал только недоуменные взгляды. Говорить никто ничего не говорил, да только Роман себя дураком начинал чувствовать. Будто и не было полугода встреч и почти года жизни вместе с девушкой. Да и сам он постепенно стал о ней забывать. Так, мелькнет иной раз образ в сознании, вот как сейчас, – и погаснет.
*
Женя медленно обходила каждую комнату дома – везде все было, как и снаружи: пыль и запустение. Господи, да она даже дверь открыла с трудом, так та и повисла на одной петле, неужели он не заметил? А еще хозяйственным прикидывался, хвастался: мол, у меня такой дом, такой дом, семьдесят лет стоял и еще столько же простоит! Ага! Щели вон кругом, крыша прохудилась, крыльцо и вовсе скоро под землю уйдет. Стекла побиты, занавески, когда-то белые, висят чернее ночи на одном крючке. А стол? Вы видели этот стол? Заросший жиром, с потеками, прилипшими крошками и разводами, брр… Хозяин, называется! Да он нашу квартиру в такой же свинарник превратит, только волю дай!
– А это еще что? – Женя заметила единственный чистый пятачок пола со сверкающим кольцом. Пальцы зудели от желания поднять крышку и узнать, что под ней. – Ну, не трупы же он там хранит?
Посмеиваясь над своей шуткой, она потянула за кольцо, крышка легко поднялась, показались ступеньки вниз.
– Я только одним глазком гляну, что там, – сама себе пообещала Женя и спустилась. Крышка за ее спиной медленно опустилась на место. Дом слегка содрогнулся, выпуская из трубы облако багряного дыма, которое, впрочем, быстро унесло ветром.
Одно из оконных стекол, покрытое паутиной трещин, стало совершенно целым. Рама сама собой выровнялась и покрылась белой краской. Шторы разгладились и сами наделись на крючки. Стол засиял чистотой, на нем возникла свежая клеенка в цветочек.
*
Рома сидел на лавочке, не зная, что делать дальше. Женя уже неделю, как пропала. Поиски, как и в прошлый раз, ни к чему не привели. Теперь же полиция хозяйничала в доме, пытаясь отыскать следы пропавшей. Но Роме казалось, что они сосредоточены на поиске доказательств его вины.
На крыльцо вышел молоденький лейтенант.
– Алексеев, пройдемте.
Рома неохотно поднялся и вошел в дом вслед за полицейским. Там вовсю шел осмотр.
– Граждане понятые, зафиксируем: вот это было найдено в подвале дома, – распорядился усатый капитан, показывая двум кумушкам-соседкам лежащий на ладони прозрачный пакет для улик с серьгами внутри. – Гражданин Алексеев, вы узнаете украшение?
Сердце Романа на секунду дрогнуло – конечно, он их узнал. Сам ведь дарил на годовщину знакомства. И точно помнил, что Женя приехала в них.
– Узнаю. Это серьги моей пропавшей невесты.
– Как вы думаете, что они делали в подвале?
– Без понятия, – пожал плечами Рома.
– Так и запишем. Что ж, улика более чем достаточная, чтобы вы проехали с нами.
– Хорошо, я поеду, мне нечего скрывать.
– Вот и отлично.
Романа привезли в отделение. Два следователя долго его допрашивали, часов двенадцать, не меньше. Потом выдохлись. Даже разрешили позвонить, чем он с великой радостью воспользовался. Дозвонился до старого друга отца, тот договорился, чтобы Рому отпустили. Нет тела – нет дела, как говорится. Но приглядывать за ним будут точно, потому как он все еще под следствием.
Рома несколько дней не выходил из квартиры, глуша боль и страх алкоголем, а потом собрался и поехал в старый дом. Медленно обошел все комнаты, пристально вглядываясь в обстановку – а ну как полиция что важное проглядела?
Ничего особенного не обнаружил. Где, бишь, серьги-то нашли? В подвале? Рома осторожно приоткрыл крышку подполья и заглянул в темноту. Темнота заглянула в него, вызвав мурашки по всему телу. Он вытащил телефон, включил фонарик и спустился по трем скрипучим ступеням. Обошел подполье по периметру. Только голые стены, с кое-где проеденными жуками-древоточцами полками, да земляной пол со стоящим в углу большим деревянным пустым ящиком. Ну и что дальше?
Он заглянул в ящик. Пыль, труха, некогда бывшая луковой шелухой и немного земли. Вдруг взгляд его наткнулся на несколько бурых пятнышек на стенке ящика. Что это? Кровь? И как полиция это пропустила? Нет, он, конечно, был рад, что полицейские не заострили на этом внимания, но все же, все же… Где Женька? Куда пропала? Жива ли? Или это все умелый спектакль, чтобы не выходить за него замуж? Ну, так он же не заставлял! Разлюбила – скажи, зачем нужен столь жестокий розыгрыш?
Чувствуя, что еще немного и сойдет с ума, Рома поднялся из подполья, вышел на свежий воздух и снова сел на ловочку. Нет, так и сдвинуться недолго! Пусть лучше полиция этим занимается – их работа. Он лишь проследит, чтобы его ни за что ни про что не посадили.
Удивительно, что Женькины родственники за эту неделю так ему и не позвонили. Не хотят общаться с потенциальным убийцей? Или все куда проще и страшнее одновременно? Неужели и они уже начали Женьку потихоньку забывать? Как и в случае с Мариной…
Несмотря на по-летнему жаркую погоду, Роме стало зябко от страха. Что за чертовщина тут творится? Куда делись обе его невесты? Неужели неспроста отец просил привозить их сюда перед свадьбой? Но зачем? Вопросы, вопросы…
– Ром, привет!
Он поднял голову и увидел стоящий напротив женский силуэт. Лица было не разглядеть, солнце светило прямо в глаза.
– Привет, – он приложил ладонь козырьком ко лбу. – Мы знакомы?
– Я Маша Петрова, не узнал? Учились вместе в школе.
– Машка, ты? – он и правда не узнал. Из нескладного подростка она превратилась в рыжеволосую красавицу. Даже веснушки, за которые ее дразнили в школе, теперь удивительным образом ей шли.
– Я, кто же еще, – она улыбнулась и села рядом на лавочку. Неожиданно солнце отразилось от чистых стекол дома и заиграло на волосах девушки цветными бликами, будто рисуя над головой корону.
– Какими судьбами здесь? – спросил он, отчего-то робея. – Ты же вроде в город уехала.
– Так я оттуда. Вот, бабуле приехала помочь по хозяйству. Она говорит, ты тут редко бываешь. Дом, вот, запустил совсем.
– И ты туда же? – не выдержал он. – Тоже дом не нравится?
– Отчего же, очень нравится, – пожала плечами Маша. – Жалко его, такой красивый, а жизнью не пахнет. Вот бы подкрасить чуток, да крыльцо поправить – и можно заезжать.
Роман рассмеялся. Неужели он встретил ту, что видит его дом таким, каким видит его он?
– Хочешь, внутри покажу?
– А то!
Они вошли в дом.
– Ой, как здесь чистенько и уютно, прямо не скажешь, что холостяк живет! – улыбнулась Маша.
– Да я не живу здесь, так – приезжаю иногда, – отчего-то покраснел Рома. – А ты надолго приехала?
– Недели на две, отпуск у меня, – Маша продолжала улыбаться.
– Супер! – подмигнул ей Роман. – Поможешь мне? Давно в доме не было женской руки.
– Отчего же не помочь, – Маша неожиданно обняла его и положила голову на плечо. Роме сделалась так хорошо и спокойно, что он забыл обо всем: и о пропавшей невесте, и о ведущемся следствии. Век бы так стоять. А почему, собственно, и нет?
Пока Роман предавался мечтам, Маша повернула голову, посмотрела на трепещущую от ветерка будто только постиранную и выглаженную штору, из ниоткуда вдруг появившиеся на столе чашки с чаем и блюдце с плюшками, подмигнула зеву чисто выбеленной печки и прошептала:
"Спасибо!".
