Kitobni o'qish: «Быль о Жизни. Путь борьбы за право жить. Первая часть»

Пролог

Сейчас, оглядываясь назад, Светлана Георгиевна оценивает свою жизнь, как закономерный результат взаимодействия с Жизнью. Раньше она не понимала, скорее, не задумывалась над тем, что пришла в этот мир не по своему хотению, а с определенным назначением, со своей судьбой, которую ей определила Жизнь. И вся ее жизнь – это исполнение назначения, проживание своей судьбы. И, если раньше сердилась, обвиняла кого-то в своей неудаче, то, сейчас поняла: происходит то, что должно произойти. И еще поняла: единственное, что может сделать человек – это наилучшим образом исполнить свою судьбу. Именно этому и надо учиться.

Глава 1. Начало жизни. Жизнь в Хаосе

Приказ о закрытии института министр образования подписал тогда, когда ректор была в отъезде. До этого ничто не предвещало неприятностей. Относительно недавно была комиссия из Министерства образования, которая не сделала никаких замечаний. То, что у института не было своего помещения, не означало, что институт работает плохо. Институт заключал договора на аренду. Правда, срок договора последней аренды истекал в конце текущего года. Но, все были убеждены: ректор эту проблему решит. Она решала и не такие проблемы!

Приказ о закрытии института грянул, как гром среди ясного неба. И сотрудники растерялись: ректора нет на месте, она не звонила последние два дня, и как сообщить ей – не знали, поскольку не знали, где она находится в настоящее время. Уезжая в командировку, она обычно решала много вопросов в разных местах и, так как передвигалась на машине, то и сама не знала, когда возвратится домой.

Пока не было ректора, позвонили из Министерства образования: срочно соберите всех студентов, чтобы они успели написать заявления о переводе в государственный вуз. «Вам дается срок – неделя. Все, кто не успеет написать за это время заявление, останутся выброшенными на улицу».

Был конец июля. Сессия закончилась. Студенты разъехались по домам. Как их можно было собрать в такой короткий срок? Кроме того, ведь надо было кому-то принять решение о реализации приказа министра. Все знали – это не понравится ректору.

Все могло быть иначе, если бы приказ пришел в то время, когда ректор была на работе. Ведь смогла же она уже потом, в сентябре, получить решение Высшего хозяйственного суда о незаконности приказа министра, изданного в июле, и об отмене этого приказа.

Это понимали в Министерстве образования, но, так как готовили подлость, потому и приказ издали, и позвонили, и посеяли панику именно тогда, когда ректора не было в городе.

К тому времени, когда она вернулась из командировки, многих студентов уже разыскали, пригласили в институт, они написали заявления о переводе в государственный вуз. Кому – то это было выгодно – ведь, теперь, как думали, они уже точно получат диплом государственного образца.

Но, не учли, что Министерство готовило подлость не только ректору, но и студентам: очень многих студентов отчислили в первую же сессию. Конечно, придирались, конечно, все было подстроено специально, чтобы «завалить» хотя бы на одном экзамене и потом объявить, что студентов плохо готовили в вузе, где они учились прежде. Кроме того, ведь аудитории в государственном институте – не безразмерные, и вместить еще восемьсот «незапланированных» студентов вряд ли могли. Пришлось создавать новые, дополнительные группы, увеличивать нагрузку преподавателям. Чтобы снять все эти хлопоты разом, надо было отчислить вновь прибывших «варягов». Ну, а то, что студенты – тоже люди, об этом начальство не думало. Да и некоторые преподаватели, желающие угодить начальству, не скупились на грубость: отыгрывались на студентах, унижали их прежних преподавателей, объявили их прежнего ректора авантюристкой. Но, тогда, в июле, никто не мог предвидеть, вообще, предположить, что министр образования может совершать безнравственные поступки. Потом уже стало ясно: это был сговор местных областных властей с министром образования. Об этом сказали в Высшем Хозяйственном суде, где приняли решение о возвращении лицензии гуманитарному негосударственному институту. Представителям министерства судья сказал: «Вы закрыли институт за то, что он работал лучше многих других».

Но, все это было потом. А тогда С. Г. срочно собрала родителей студентов. Убеждала их, что это – недоразумение, и она исправит положение, надо, чтобы они остались, надо, чтобы они поддержали её, надо немного подождать.

Родители считали, что им повезло, и ждать не согласились.

Ушли все студенты – к тому времени в институте было почти восемьсот человек.

Уже в декабре месяце начались звонки родителей прежних студентов – нельзя ли вернуться?

Куда вернуться, когда институт сделал набор на новый учебный год только студентов первого курса! А вернуться просились те, кто почувствовал, что скоро им придется расстаться с институтом – поскольку постепенно осознали, что стали заложниками желания властей наказать «непокорного, своевольного и своенравного ректора». Чтобы не повадно было остальным, которые вдруг захотели бы последовать вопиющему примеру: открыть свое дело без согласования с начальством.

Вообще, в этом провинциальном городе все «частники» находились в «кулаке» у областного начальства. Чиновникам несли мзду, они сами приезжали «на места» с целью поборов. А ректор гуманитарного института позволила себе обойтись без их «помощи».

После поступка, который совершили чиновники от власти вкупе с министром образования, городская газета писала: «Все было спланировано заранее. Ректор позволила себе покуситься на привилегии чиновничьей элиты – иметь непомерное материальное, держать распределение материального потока под своим контролем».

Бороться с властью – бесполезно. С. Г. это поняла уже позже. А тогда, отсудив у Министерства образования лицензию на образовательную деятельность, институт сделал набор студентов на новый учебный год. Престиж гуманитарного института в городе и области был настолько высок, что, несмотря на скандал, на новый набор было подано более двухсот заявлений. К тому времени взятки в государственных вузах уже процветали так, что поступить, особенно на специальность юриста, было практически невозможно. Многие же из тех, кто поступал за деньги, через некоторое время не выдерживали постоянного мздоимства, и просились в негосударственный вуз. Это была одна из причин, почему надо было ликвидировать гуманитарный институт: он мешал осуществлять поборы с желающих получить «корочки» юриста, экономиста. Эти специальности в то время только входили в «моду». На этом и «играло» руководство единственного государственного вуза области, где можно было получить диплом о высшем экономическом или юридическом образовании. С появлением гуманитарного института возможность управлять ситуацией в области осложнилась. Поэтому и решили, объединившись с министром образования, устранить эту помеху.

В гуманитарный институт принимали всех: если сможете учиться – учитесь. Плата в институт была очень небольшой. И не надо было сдавать вступительных экзаменов. Проводилось собеседование, составлялись психологические характеристики студентов, разрабатывались рекомендации каждому – как необходимо достигать успеха в обучении. Такой подход оправдывал себя. Отчисления студентов по собственной инициативе институт не производил. Студенты оставались в институте до тех пор, пока успешно сдавали сессии. Причем, у них была возможность сдавать один и тот же экзамен по нескольку раз. Уходили те, кто осознавал: учиться он не сможет, это – очень тяжело.

Безусловно, информация о порядках обучения в институте разошлась по всей республике. Поэтому, уже на второй год работы в институт пришли учиться более трехсот человек. Но, так как и отчислений было достаточно, то, к пятому году работы, институт имел около восьмисот студентов.

После тяжбы с Министерством образования, начав учебный год нового набора в октябре, институт продолжал работать, пока не настали холода. И, вот, тут-то и проявила себя власть: в здании отключили свет, воду, отопление. Но, студенты продолжали учиться. Срок договора аренды помещения у института истекал в конце декабря. Был ноябрь, поэтому, институт продолжал находиться в этом помещении, пока однажды сотрудники и студенты не оказались перед закрытой дверью. Начались судебные разбирательства. Институт, в итоге, пришлось закрыть, снова распределить всех студентов нового набора в государственные вузы, и начать вывозить мебель, столы, парты. Это случилось в марте 1999 года.

Гуманитарный институт был не первым и не последним вузом республики, который вынудили закрыться. Уже потом, анализируя, стали понимать: закрывали вузы, непокорные власти, те, в которых не было в числе соучредителей чиновников от власти.

В республике, мягко говоря, не приветствовали инициативы, проявляемой людьми. Надо все согласовывать с чиновниками, мало того – соглашаться с условиями, выдвигаемыми ими. Тогда и созданное предприятие будет поддерживаться чиновниками.

Когда уже был создан гуманитарный негосударственный институт, была получена лицензия на образовательную деятельность, был произведен набор студентов, и институт стал достаточно успешно работать – об этом пошла информация по городу и области – к С.Г. обратились «ходоки» от власти. Институт она создала без всякой поддержки и помощи. Подумала, что и дальше справится сама. Отказалась взять в соучредители высоких чиновников облисполкома. Нет, она об этом не пожалела даже тогда, когда, по подлому сговору с теми, от кого зависело само существование института, именно местные чиновники добились закрытия института. Хотя многие говорили: «Ну, что Вам стоило «отстегивать» им какую-то сумму денег?» Дело было не в деньгах, а в ее жизненных принципах.

Понять, почему все люди – разные, очень непросто. Наверно, потому, что каждый приходит в этот мир со своей миссией. Но, люди об этом не догадываются. Просто живут – так или иначе. С. Г. поняла, что была избрана Жизнью для творения, создания новых знаний, когда прожила все этапы своей жизни: приобрела эрудицию, развитое мышление, применила накопленные знания для создания собственного вуза. И много читала, вплоть до этапа, на котором начала изучать Библию, чтобы соединить научные, философские, знания, накопленные из художественных произведений, с библейскими знаниями.

Читать научилась очень рано, и уже в первом классе читала «толстые» книги: Мало «Без семьи», Дэфо «Робинзон Крузо».

Маленькая С. – конечно, она это не помнит, об этом ей рассказывала мама – с самого детства была любознательным ребёнком. Стала разговаривать в год и два месяца. В два года знала наизусть много стихов.

Была непоседой, поэтому постоянно попадала во всякие истории. Однажды, в два года, споткнулась о чайник с кипятком, который мама поставила на пол. В больнице пролежали месяц. Выписали, поскольку врачи сказали, что спасти ребенка не удастся. Уже дома кто-то подсказал народное средство и раны стали затягиваться. Когда ей было три года, она, не дождавшись, пока мама поговорит со знакомой на улице, стала самостоятельно переходить дорогу. Её сбила машина. Но, всё обошлось. Кто помогал ребенку остаться живым? Люди об этом не задумываются, считают, что всё происходит случайно. На самом деле – всё закономерно. Мы не понимаем этого, но, тем не менее, нами управляет Жизнь. И мы не просто сотворены, а каждый – для определенных дел. Поэтому, именно Жизнь (которую люди называют Богом) и «ведет» каждого человека по жизни, чтобы он смог выполнить возложенные на него задачи.

Конечно, когда ребенку два года, нельзя еще понять, для чего он родился. Но, если просматривать жизнь человека с «высоты» зрелого возраста, интеллекта, жизненного опыта, то можно будет проследить, как Жизнь формировала его, растила, спасала, создавала условия для развития. Именно Жизнь. Это люди так думают, что все делает сам человек или другие люди. На самом деле, люди делают то, что делает с ними Жизнь.

Чем можно было объяснить, что С., будучи трех-, четырехлетним ребенком, во всем проявляла самостоятельность? Когда родители уходили из дома, оставляя её одну, мама спрашивала: «А тебе не будет скучно?» Она отвечала: «Ты же знаешь, мне скучно не бывает, я найду себе дело». Дела себе она действительно находила сама. Сколько помнит себя, всегда что-то делала: читала (это было самое любимое занятие), рисовала, раскрашивала, лепила, пела, вышивала, сочиняла стихи, позже – в шестом классе – писала повести, рассказы. В шесть лет она сама пошла в музыкальную школу – записаться на обучение. Но, в семье не было инструмента. Поэтому, музыкой немного занималась уже в зрелом возрасте. В семь лет сама пошла во Дворец пионеров, записалась в литературную студию. Голос у нее был сильный, громкий, дикция – выразительной, поэтому уже через какое-то время ей поручали вести отчетные концерты Дворца пионеров и школьников, которые проходили в театре оперы и балета, другие концерты. Позже записалась в танцевальную студию, занималась художественной гимнастикой. Уже в старших классах стала заниматься баскетболом, ручным мячом.

Она хорошо училась в школе, но была маленького роста, поэтому девчонки ее дразнили, могли физически обидеть. Наверно, это и подвигло ее на занятия баскетболом.

После восьмого класса обрезала косы. Сразу повзрослела, похорошела. С этого времени на нее стали обращать внимание мальчики. И это ещё больше испортило отношение к ней девчонок класса. Уже потом С. поняла, что это была элементарная зависть. Ей было незнакомо это чувство. Она была доброжелательной, отзывчивой, делилась со всеми своими знаниями, и не знала, что надо делать, чтобы завоевать доброе отношение одноклассников. Так и окончила школу, не имея подруг, друзей. Но, эрудиция, самостоятельность, высокий интеллект выделяли ее среди всех. Она не хвасталась этим, не гордилась, воспринимала все, как само собой разумеющееся.

Она никогда не заставляла себя развиваться – всегда делала это с удовольствием. Ей нравилось читать, выполнять какие-то дела, познавать что-то новое.

Успевала отлично учиться в школе, много читать, заниматься спортом, вышивать – тогда в моде была вышивка гладью и крестиком, посещать различные студии. И не пропускала ни одного спектакля республиканского драматического театра. Ходила на выставки, на концерты приезжих мастеров в филармонию, консерваторию. Любила живопись. Знала работы многих художников. Любила классическую музыку. Это действительно было всестороннее развитие.

Рано став самостоятельной, но, захотев быть еще и независимой, после окончания школы, сама устроилась рабочим в строительную организацию – работала на укладке трамвайных путей. Имея свои деньги, с юношеского возраста путешествовала по стране. Много раз бывала в Грузии, Армении, Прибалтике.

Чтение книг, путешествия способствовали развитию интеллекта. Но, и личная жизнь не обходила ее стороной. Она повзрослела сразу, как только обрезала косы. Волосы у нее были красивые, густые, волнистые. В это же лето она впервые вместе с подругами пошла в парк на танцы. На первый же танец ее пригласил Влад. Он не понравился ей, и она отказалась с ним танцевать. Он сказал: «Тогда танцевать ни с кем не будешь!» и остался стоять около нее. Когда закончились танцы, он пошел провожать ее домой. Он сопровождал ее потом по жизни больше сорока лет. Разные периоды были в их отношениях, но они так и не пошли по жизни вместе. Можно предположить, что он не вписывался в сценарий ее жизни. Но, он показал ей впервые в жизни, что такое любовь мужчины к женщине. Он пронес это чувство через всю свою жизнь. Где бы ни был, находил возможность подарить ей цветы на день рождения. Когда ей исполнилось сорок пять, он привез в город, где она тогда жила, сорок пять гвоздик. Когда С. училась в аспирантуре в Москве, Влад отвозил в школу её сына. Учил его ездить на машине, когда тот учился еще в первом, втором классе. Сам он был с детства влюблен в машину, великолепно её водил. Когда С. купила машину (это было уже значительно позже), он обучал ездить и её. Однажды она собралась ехать на дачу. Влад в это время был рядом. По дороге встретили стадо баранов, которые переходили дорогу. Надо было притормозить. Но, она так растерялась, что вместо тормоза нажала на газ. Неожиданно для С. Влад нырнул вниз, к педалям, и нажал изо всех сил на тормоз. Баранов удалось не покалечить.

В то время у неё были и «похлеще» казусы. Но, не было рядом Влада. Она была на даче, собралась уезжать, с ней попросился ехать сосед. Дом, к которому надо было подъехать, чтобы высадить соседа, она проехала, не успев во время затормозить. Ни она, ни сосед не знали, как на машине двигаться назад. Тогда она проехала несколько метров вперед, потом повернула, и уже с другой стороны, подъехала к дому.

Вспоминая свои первые опыты езды на автомобиле, она потом удивлялась: как можно было рисковать садиться за руль, не зная, как двигаться назад, как тормозить, увеличивать скорость. Зато, потом, она научилась ездить мастерски, много путешествовала – не только по стране, но, ездила и за рубеж – в Польшу, Чехию. А риск сопровождал всю её жизнь.

Она встречалась с Владом до ухода его в Армию. Он – таки добился, чтобы она приходила на свидания. Относился к ней по дружески, хотя любил ее – это была любовь с первого взгляда. Но, первые два года они даже не держались за руки. Встречаясь, гуляли по улицам, ходили в кино, на танцы, сидя на скамейке на бульваре, вслух читали книги. Конечно, в наши дни не встретишь таких отношений. Уходя в Армию, он сказал ей: «Я тебя не неволю, ты можешь строить свою жизнь, как захочешь, но, я тебя считаю своей невестой». Из Армии он прислал ей с демобилизовавшимся солдатом подвенечное платье, фату. Она к тому времени уже встречалась со своим будущим мужем. А платье и фату отнесла маме Влада. Потом, когда развелась с мужем, они некоторое время жили вместе, даже сделали попытку жить вместе с мамой Влада. Но, его мама плохо относилась к С., не простила ей предательства, когда она, не дождавшись Влада из Армии, вышла замуж. Влад был хорошим, послушным сыном. Чтобы не огорчать мать, женился на армянке, как ему и посоветовала мать. Со С. тогда они расстались и не виделись долгое время. Но, уже позже встречались в Москве, когда она приезжала туда в командировки. В это время в Москве училась в аспирантуре её подруга. Они все вместе ходили в рестораны, в театр, на концерты. Когда они переехали в другой город, Влад приезжал и туда – как правило, на дни её рождения. Когда она развелась со своим вторым мужем, открыла свой институт, он бывал в её городе проездом – возил грузы во Францию, Испанию, Голландию и т.д. С.Г. приезжала в гостиницу, где он останавливался, дежурная смотрела на нее укоризненно, когда они вместе проходили к нему в номер, а он говорил: «Это – не то, что Вы думаете, это – моя настоящая и единственная в жизни любовь!»

Прежде, чем повзрослеть, С. пережила много испытаний в жизни, которые начались чуть ли не с раннего детства.

Что такое «испытания»? Многие считают, что это – наказание, которое дает Бог. Многие думают, что это – способы закаливания человека, которые, опять же, даются Богом.

Но, С.Г. считала, что испытания, которые приходятся на долю человека, и возникают в те или иные периоды его жизни – это результат средств, используемых самим человеком во взаимодействии с другими формами Жизни – с природой, животными, людьми и т.д. Если человек негативно относится к «другим», он использует отрицательные средства во взаимодействии с ними. Тогда и к нему «другие» относятся отрицательно. Хотя, не всегда на доброжелательность человека люди ему отвечают тем же. К сожалению, людям не дают знаний, что без «других» форм Жизни они не смогут прожить: солнце их согревает, земля родит плоды, вода поит, другие люди изготавливают предметы, еду, необходимые им для жизни. Загрязняя воздух и водоемы, уничтожая рыбу, истребляя птиц, различных животных, люди уничтожают сами себя, поскольку они – неделимая целостность с воздухом, водой, землей и т.д.

Если у человека случается неуспех, он зачастую винит «других». Считает, что ему мстят или завидуют. Но, если разобраться, то, именно, сам человек возбуждает зависть у других людей: он в чём-то превосходит их, у него есть то, чего нет у «других». И, часто человек сам стремится показать «другим» свое превосходство над ними. Поэтому, можно сказать, что в своем неуспехе виноват, главным образом, сам человек.

Можно предположить, что испытания – это тяжесть для человека. Но, если задуматься, то станет ясно, что человек, которому даются испытания – истинно живущий человек, который обучается умению правильно жить именно благодаря испытаниям. Случившийся неуспех стимулирует человека начать думать, анализировать, искать причины неудачи. То есть, способствует развитию человека.

Нередко говорят, что испытания Бог даёт тем, кого любит, и чем больше любовь, тем серьёзней испытания. Бог всегда помогает человеку. Либо подсказывает, как надо поступить, что надо сделать, чтобы преодолеть испытание, либо сам создает определенные условия, которые помогают человеку преодолеть его. Главное – Бог делится с человеком своими идеями, мыслями, которые выступают как средства правильной жизни. Каждый человек, чтобы прожить счастливую жизнь, должен научиться слушать свой внутренний голос, который на самом деле является голосом Бога.

Если понять, что человек неотделим от Бога, и если понять, что содержание Бога составляют разные формы Жизни, то, можно будет понять, что человек реально может получить любые знания, которыми обладает та или иная форма Жизни. Но, для этого он должен научиться вступать во взаимодействие с различными формами Жизни. Именно этому и должны научить каждого ребенка взрослые. Но, для этого, сами взрослые должны понимать эту закономерность и должны научиться применять ее в своей жизни: человек может научить «другого» только тому, что умеет сам.

Когда С. было пять лет, она ходила в детский сад. Водил ее туда папа по дороге на работу, и находился он очень далеко от дома и улицы, где жила семья С. Однажды днем к маме ворвалась соседка (раньше в городе, где жила С., двери домов днем не запирались). С порога стала кричать и требовать, чтобы мама позвала дочь. «С. нет дома, она – в детском саду», – ответила мама. «Но, она только что избила мою дочку», – парировала соседка. «Она не могла этого сделать, поскольку детский сад находится далеко от дома», – пыталась защищать С. мама. «Она пришла, избила ребенка и снова ушла в детский сад», – подвела окончательный итог соседка.

Такая у С. была репутация. Ей казалось, что она защищается сама и защищает других, более слабых, от тех, кто пытался их обидеть. А родители детей, которые им ябедничали, считали по – другому. И, мама постоянно наказывала С. Не разбиралась, права ли она. Просто пыталась лишить её возможности быть заступницей, «борцом» за справедливость. Поскольку мама не разбиралась, а просто наказывала, то, С. не имела возможности оправдаться.

Дело в том, что мама и сама считала С. очень непослушным, своенравным ребенком. У нее с дочерью происходила борьба с самого раннего детства. Дочь своей любознательностью, стремлением к самостоятельности доставляла маме много хлопот. Но, С. поддерживал папа. А, так как, у мамы с папой отношения были не очень хорошими, то получалось, что против мамы был тендем «папа – дочь». Не имея возможности наказать папу, мама стремились по поводу и без него наказывать С. Родители С. были совсем разные люди: папа был интеллигентным, образованным человеком, работал начальником одного из отделов в управлении внутренних дел. Его ценили именно за то, что он мог грамотно составить отчет, докладную записку. Были у него на работе и завистники, но, он об этом и не догадывался. А мама приехала в город из деревни, когда ей было только шестнадцать. Закончила девять классов. Но, учиться дальше не захотела. Так как внешне выглядела старше своих лет, то, родственники, у которых она жила, симитировали пропажу ее документов, и ей выдали паспорт, как восемнадцатилетней. Она устроилась на работу в управление внутренних дел – секретарем какого-то начальника. Там и познакомилась с Жорой, который впоследствии, когда уже родился второй ребенок, женился на ней. Женился, несмотря на разницу во взглядах, в возрасте, в уровне образованности и культуры.

Сельская девушка, попав в интеллигентную среду, явно, проигрывала по всем параметрам сотрудникам управления. Сослуживцы Георгия Кузьмича часто собирались вместе – отмечали праздники, дни рождения, награды, присвоение очередного звания. Таня ходила вместе с ним на эти «посиделки» милицейской элиты. Ощущая постоянно свою ущербность, переживала. Это и сделало ее жесткой, жестокой, завистливой, злопамятной, властной. Все эти качества испытывали на себе дочь и муж. Видя необычайность дочери, высокий уровень самостоятельности, независимости, эрудиции, мама вроде бы, должна была гордиться ею: ведь, и она причастна к тому, что ребенок растет таким разумным. Но, она, однако, всячески пыталась проявить свою власть над дочерью, сломить ее. И так продолжалось всю жизнь: вместо того, чтобы радоваться успехам дочери, она пыталась найти изъяны в её поведении, действиях – и это шло еще с детства, когда, наказывая дочь физически, вместо плача, слышала упрямое: «Буду, буду так делать!». После такого поведения дочери мать пыталась найти еще более жесткие меры, чтобы посильнее наказать дочь: не давала ей есть, не разрешала идти гулять, не покупала новое платье, которое обещала купить к празднику. Но, все эти «методы воспитания» не давали эффекта: ребенок все больше отдалялся от матери, и забирал все свободное время отца. Это злило Т. еще больше. Как-то, собрались вечером в гости – С. тогда было года четыре. Она попросилась в гости вместе с родителями. Папа сказал: «Одень ребенка!» Мама стала уверять, что негоже брать с собой ребенка в компанию, где будут пить, веселиться. Наверно, она была права. Но, у папы с мамой была постоянная конфронтация, к тому же, очень любя дочку, не имея возможности уделять ей много времени, он старался исполнять все ее капризы. Мама вынуждена была согласиться с папиным решением. С., когда папа вышел из комнаты, показала ей язык и сказала: «Съела?» Настроение было испорчено окончательно, Таня готова была избить ребенка и остаться дома. Но, слишком она любила эти «посиделки», на которые в последнее время муж брал ее все реже: она была беременна вторым ребенком.

Наказания за непослушание сыпались на С. вплоть до восьмого класса. Причем, мама избивала ее палкой, ремнем с пряжкой, всем, что попадется под руку. Дочь, зная злопамятность мамы, но, тем не менее, постоянно проявляя своеволие, однажды, боясь очередной порки, осталась на улице до ночи. Ей было лет четырнадцать. Это было летом, и на улице было тепло. Жили они в «растворе» – вход в квартиру был прямо с улицы. Папа в тот день дежурил, она осталась дома с мамой и другими детьми – младшим братом и сестрой. На улице уже стемнело. Но, она идти домой боялась. Села на камень недалеко от квартиры. Уже близилась полночь, когда на машине подъехала соседка, которую все называли нецензурными словами – к ней часто приходили мужчины и устраивались оргии. Увидев С. в эту пору на улице, она забрала ее с собой: все соседи знали, как Т. наказывает старшую дочь, хотя и не могли понять, почему она ее не любит.

Утром, однако, когда С., думая, что папа уже вернулся с дежурства, пришла домой, мать ее жестоко избила. С. пыталась спастись бегством, но мать заблаговременно закрыла на ключ дверь. Комната была заставлена мебелью, посреди комнаты стоял большой круглый стол. Увидев в руках матери ремень, дочь стала бегать вокруг стола, пытаясь спастись от неё. Потом «нырнула» под кровать.

Нагнувшись, чтобы удобнее было достать дочь ремнем, Татьяна била её металлической пряжкой. Когда попадала по телу, дочь вскрикивала. Когда попала в глаз, С. сильно закричала и вылезла из – под кровати. Тут уж Т. избила дочь «от души». Глаз был залит кровью, на следующий день все тело было в кровоподтеках. Конечно, муж ругался с Т. из-за того, что она наказывает старшую дочь. Но, Т., прожив с ним больше двенадцати лет, уже не боялась, что он ее бросит с детьми. Но, уважать и считаться с ним окончательно перестала. К тому времени он уже не работал в милицейском управлении. Она работала машинисткой – надомницей и теперь уже не зависела полностью от него материально. Для нее главной ценностью жизни были деньги. И теперь, когда она сама их зарабатывала, она не считалась с мужем, унижала его, постоянно выясняла с ним отношения. Можно было подумать, что она не простила ему, когда еще в пору ее юности он был более образованным, культурным, доброжелательным человеком. Она все время потом пыталась дотянуться до его уровня – много читала – классику, газеты, журналы. Но, видимо, отсутствие изначального фундамента не позволяло ей стать умнее. Кроме того, до конца дней она оставалась своевольной, стремилась подчинить других людей своей воле, желаниям, интересам. К тому, кто сопротивлялся ей, она относилась недоброжелательно. Так, до конца своих дней не простила самостоятельность, стремление к независимости, которое проявляла старшая дочь. И когда, уже став взрослой, С. напоминала ей, что она ее в детстве избивала, говорила: «Хорошо, что я тебя била. Если бы не била, неизвестно, что из тебя получилось. А так – стала человеком!»

Испытания, которые С. «прошла» во взаимодействии с матерью, научили ее быть более разборчивой в выборе друзей, подруг. Но, жить в вакууме она не могла. И не могла понять, почему ее ненавидят девчонки, с которыми ей пришлось учиться в шестом классе (она перевелась в эту школу только к шестому классу). Потом поняла: несмотря на свою неказистую внешность, она была «всезнайкой», всегда готовой к урокам. Имела замечательную память, развитое мышление, могла решить любой сложности задачу по математике, физике, ответы и сочинения по литературе у нее были блестящими. Ее хвалили все учителя. И чем больше похвалы выпадало на ее долю, тем более издевались над ней одноклассницы. Она пыталась изменить отношение к себе тем, что, по их просьбе, на контрольных работах, решала их варианты задач и примеров, и незаметно передавала им. Но, это еще более усиливало их злобу и зависть. А она терпела. И не пыталась навязаться к ним в подруги. Зато сразу после школы шла в библиотеку. Мало того, что брала книги на дом, еще и подолгу засиживалась в читальном зале. В шестом классе девочки уже во всю заигрывали с мальчиками, причем, более старшего возраста. А ее это не интересовало. Книги заменяли ей все развлечения, которым предавались одноклассницы. Как на своей улице она была «белой вороной», такой же «вороной» была и в школе. Конечно, переживала, когда подвергалась насмешкам девчонок, но ничего не могла с собой поделать. Уже значительно позже поняла, что с самого детства не принадлежала себе, а делала то, что от нее ожидала и что подсказывала ей Жизнь. И, несмотря на наказания, препятствия, которые возникали в жизни, С. пронесла самостоятельность, потребность в развитии через всю свою жизнь. Только имея такие качества, она могла стать истинным ученым, творцом, создателем.

Через десять дней она почувствовала себя лучше, и снова возвратилась к работе. Но, теперь уже следила за своим здоровьем, работала «в меру», тем не менее, ощутимо продвигаясь к финишу.

В. П. говорил ей, что он не живёт единой семьей с женой. Но, разведены они не были. И жили в одной квартире. С. он объяснял, что пожениться сейчас они не могут, поскольку, надо, чтобы она защитила диссертацию под своей прежней фамилией – чтобы не было кривотолков. Сейчас эта проблема ее волновала меньше всего: ей надо было скорее забрать сына от мамы.

Он очень помогал ей: редактировал статьи, которые она писала, писал сам за нее статьи в сборники, которые издавались на его кафедре, организовывал участие в конференциях. Последний вариант диссертации, можно сказать, он написал сам. На кафедре отпечатал. С рефератом было то же – он сам написал и срочно отпечатал автореферат в типографии своего института, помог разослать в срок авторефераты по различным вузам, договорился с защитой диссертации в Красноярске. Когда С. привезла туда готовую диссертацию, профессор, начав ее читать, ничего не понял. Ей пришлось разъяснять ему, что к чему. Он негодовал, что аспирантка его «поучает». Была уже назначена дата защиты диссертации, а тут вдруг возникла непредвиденная ситуация. С. позвонила В. П.: что делать? Он её успокоил: все будет в порядке. Он сам прилетел в Красноярск за неделю до защиты, срочно организовали обсуждение на кафедре, выступил, обосновал, доказал серьезность работы (ведь, по сути дела, это была его диссертация!). Он был к тому времени уже известным не только в стране, но и за рубежом, ученым. К тому же, он был учеником профессора, и, получалось, что идеи, изложенные в диссертации, научным руководителем которой был профессор, принадлежат именно ему, а аспирантка их экспериментально проверяла, обосновывала и доказывала. В. П. все поверили. Хотя, было видно, что члены кафедры мало что поняли в идеях, изложенных в диссертации.

В. П. улетел в Москву, чтобы привезти оппонента – известного психолога страны, ученика Рубинштейна С.Л. Перед защитой она не спала всю ночь, а когда наваливалась дремота, ей снилось, что самолет опаздывает, и В. П. не успевает на защиту. А, без оппонента, защита состояться не может, и, так как в этом году это было последнее заседание Совета по защитам кандидатских диссертаций, то, ей предстоит остаться в аспирантуре еще на полгода.

Все волнения были напрасны. Самолет прилетел вовремя, защита состоялась, как и предполагалось, в два часа дня. Она изложила суть диссертации, ответила на все вопросы. Оппонент сказал, что диссертация С. Г. внесла весомый вклад в науку, и ей можно было бы присудить степень доктора наук (если знать, что в основе диссертации лежали идеи доцента, то можно было понять, почему её кандидатская диссертация была так высоко оценена). За нее проголосовали все члены Совета. С. в то время была в возрасте Иисуса Христа – ей было 33 года и 3 месяца.

На банкете муж второй дамы, которая защищалась вместе со С., и которую чуть не «завалили», пригласив ее танцевать, сказал: «Вы, как маленький бриллиант в простой оправе». То, что оправа была простой – это было – несомненно. На С. был недорогой костюмчик, который она, по случаю, купила в Москве специально для защиты. В принципе, она всегда считала, что это неважно, во что одета, главное – чтобы оценили ее ум, хотя, тем не менее, всегда одевалась по моде.

Возвратившись в Москву, она привезла бумаги, из которых было видно, что она успешно защитила диссертацию. В трудовой книжке сделали запись: «отчислена из аспирантуры в связи с досрочной защитой диссертации». Она подготовила и защитила диссертацию за год и десять месяцев. Многие аспиранты, с которыми она училась, и даже Соня Л., считавшаяся одной их серьезнейших аспиранток, защищались через три – пять лет после окончания аспирантуры.

Собрать вещи, перевезти их на вокзал ей помог В. П. Он же посадил ее в вагон, а билет оставил у себя в кармане – так волновался. Перед отъездом С у них состоялся разговор: то ли им надо расстаться, то ли он должен развестись с женой и жениться на ней. Оставаться с ним в прежних отношениях она не хотела. Конечно, можно было упрекнуть ее: пока он ей был нужен, пока «бежал» впереди нее, расчищал ей дорогу, она была его любовницей. А теперь, когда получила от него все, что запланировала, она его оставляет.

Она уехала, но он все правильно понял: надо либо кардинально менять свою жизнь, либо продолжать жить без нее.

Светлана так рвалась вернуться на прежнее место жительства, на прежнюю работу! И не знала, что здесь ее, кроме сына, никто не ждет. После отпуска, который ей определили в аспирантуре, она пришла в НИИ, где работала прежде. Здесь за время, пока ее не было, многое изменилось: главное – скончался М. Р. и директором института стал Н. Она пришла к нему как победительница – ведь раньше срока на год и два месяца защитила диссертацию! Каково же было ее изумление, когда он сказал, что в институте для нее работы нет. «Но, ведь я уходила на учебу из института педагогики!» «Ну и что? Времена изменились, изменились обстоятельства, сменилось руководство института». Помолчав немного, сказал: «Впрочем, я смогу взять тебя на работу, если ты станешь моей любовницей!»

Такого поворота событий С. не ожидала. Захлебнулась в волнении: «Почему Вы решили, что мне можно сделать такое предложение?» Он сидел, развалившись в кресле – наглый хам, и масляными глазами смотрел на нее. Она посмотрела на него с презрением, не дождавшись ответа, повернулась и ушла, не попрощавшись. Она находилась в таком волнении, что не помнила, как спустилась по лестнице с пятого этажа, как вышла на улицу, перешла дорогу и очутилась на набережной. Очнулась, когда услышала размеренное биение волн о мыс, уходивший с набережной далеко в море. Поймала себя на мысли о самоубийстве.

Уехав из Москвы, она стала получать в день по нескольку писем от В. П. Он писал ей, что любит ее, жить без нее не может, но ничего не писал о том, как дальше предполагает строить свои отношения с ней. Она чувствовала себя одинокой, брошенной. И, вдруг, почувствовала себя несчастной, подумала о том, что осталась без работы, без средств к существованию, с маленьким ребенком на руках. Как жить дальше?

В тот день свежий ветер, дувший с моря, вернул ее к действительности.

Она всегда была сильной, волевой, принимала разумные решения. Неужели сейчас не найдет выход? Если бы она знала, что с ней рядом всегда Жизнь, которая непременно поможет, выведет из любого положения! Она, не понимая этого, рассчитывала только на себя. Повернулась, и пошла назад, к бульвару. Села на скамейку и начала думать. Мысль пришла сама собой: надо обратиться к ректору одного из республиканских вузов, галантному, культурному, умному профессору, который всегда очень уважительно относился к ней, когда она работала в Совете по координации.

Так и сделала. Позвонила его секретарше. Та сказала: «Ректора нет, он в отъезде, будет на следующей неделе». За прошедшую неделю С. успокоилась. Получив информацию, что ректор на месте, поехала к нему.

Он принял её очень любезно, поздравил с защитой, предложил место преподавателя на кафедре психологии. Но, пока, временно, по приказу. И оклад у нее будет самый минимальный, поскольку пока еще она не получила диплома кандидата наук. Она согласна была на любые условия. Лишь бы работать! Встретились с заведующим кафедрой. Он предложил ей самую максимальную нагрузку – не преподавателя, а доцента – лекции, семинарские, практические на стационаре и на заочном отделении. С. и с этим была согласна. Через какое – то время зав. кафедрой заговорил о зарплате. Сказал, что, конечно, она выполняет большое количество часов, но для решения этого вопроса ей надо идти к ректору. Она сама не жаловалась и не просила увеличить ей зарплату. Почему об этом заговорил зав. кафедрой? Через какое – то время поняла: инициатива исходит от самого ректора, который хотел бы видеть ее в качестве просительницы.

Снова все повторяется! Опять – мужчина, опять – услуга ей, и опять последует ожидание «расчета» за оказанную услугу. Когда поняла это, решила ни к ректору не ходить, ни с зав. кафедрой об этом не говорить. Решила: дождется получения диплома, а потом напишет заявление с просьбой увеличить ей зарплату, как дипломированному специалисту. А вообще, будет подавать документы на конкурс на должность старшего преподавателя. И тогда все будет по закону.

С. поступки никогда не определяли материальные потребности. Она даже никогда не искала выгоды для себя. Обходилась тем количеством денег, которое было. Или подрабатывала – бралась за разную работу. Однажды даже читала по микрофону текст индийского фильма, сидя в кинозале.

Несмотря на то, что С. себя успокоила, она понимала, что, если профессор поставил перед собой цель переспать с сотрудницей, он своего добьется. Или уволит ее. Вспоминалась ситуация во Дворце пионеров. Но, тогда ведь она не была кандидатом наук. А теперь, как ей казалось, она стала более ценным работником. К тому же, подтверждение этих мыслей находила в отношении к ней студентов, особенно заочников. Во время экзаменов они дарили ей столько цветов, что они заслоняли ее, когда она спускалась по лестнице в метро. Это была для нее самая большая награда. Это было признание ее интеллекта, эрудиции, профессионализма. К тому же, С. всегда любила цветы. И часто на последние деньги покупала себе гвоздики.

В то время, когда была еще без работы, подрядилась читать лекции в общество «Знание». Первые лекции, особенно перед учителями, давались сложно. Но, потом пришла уверенность, которую вселяли слушатели. В институте лекции она начала читать, уже имея лекторский опыт.

Зав. кафедрой не раз напоминал, что С. Г. надо сходить в ректорат, дал номер телефона, по которому надо позвонить. Она стала звонить в Москву, в высшую аттестационную комиссию – почему так долго не решается вопрос о выдаче ей диплома кандидата наук. ВАК переезжал на новое место «жительства», все документы перепутали, ей предложили приехать самой и разобраться с ситуацией на месте. Был уже март месяц, защита была в мае прошлого года, от В. П. не было никаких вразумительных, обнадеживающих или конкретных предложений. Денег не хватало. Но, тем не менее, в Москву она поехала. Ее документы в ВАКе нашли сразу, тут же выписали диплом, и она с дипломом возвратилась на работу – радостная, довольная, думала, теперь ее проблемы решатся непременно.

Но, не тут – то было!

В отделе кадров ей сказали, что надо ждать результатов конкурса, который еще и не начинался, а для решения вопроса сейчас ей необходимо обратиться к ректору. Круг замкнулся.

С. Г. обратилась в профсоюзную организацию – ей посоветовали решить вопрос с ректором. Поговорила с зав. кафедрой – он только развел руками. Она была в отчаянии. Наблюдала, как другие женщины легко решают свои материальные (и не только) проблемы. Лаборантка кафедры, где она работала, молодая, красивая девушка, управляла зав. кафедрой, как хотела – все знали, что они находятся в любовных отношениях. Одна преподавательница, дородная особа, таким же манером управляла ректором. Для чего ему еще была нужна С.? Она этого так и не узнала. Получила телеграмму от В. П.: «Встречай рейс 20 из Москвы 18 апреля Целую Я». Жизнь снова приходила ей на помощь. Она могла теперь безболезненно сберечь свое «целомудрие».

24 апреля они зарегистрировали свой брак. Для этого не понадобилось ждать месяц или какой-то другой срок: все решили деньги, которые В.П. уплатил лично заведующему загсом.

Через некоторое время он уехал, но они решили, что она к нему приедет в Москву вместе с сыном через месяц, как только закончится учебный год.

Тогда не поняла, что это Жизнь в очередной раз спасала ее, «подбрасывая» ей выход из безвыходного, вроде бы, положения. Обстоятельства сложились так, что она должна была кардинально менять свою жизнь. И она, не раздумывая, подала заявление об увольнении, так и не встретившись с ректором. И не видела его больше никогда в своей жизни.

Она навсегда уезжала из города, где родилась, где прошло ее детство, юность, молодость. Она оставила в этом городе свою прежнюю жизнь, свою прежнюю фамилию. И не знала тогда, что фамилия, которую ей дал В. П., означает «поиск путей объединения знаний о начале тайны». Этого не знал и сам В. П., и не узнал никогда. Поскольку, это знание пришло к ней значительно позже, когда она прошла длинный путь становления как ученый, прожила долгую жизнь, пережила много испытаний, в том числе и смерть В. П.

Жизнь подсказала ей тему дальнейшего исследования. Жизнь дала знания, необходимые каждому человеку, всем людям, если они хотят сохранить Жизнь на земле. Чтобы она передала эти знания человечеству.

Глава 3. Формирование интеллекта. Жизнь в науке.

Если С. уволилась с работы, подав заявление, то у В. П. возникли проблемы, когда он заговорил в ректорате об увольнении. Она не захотела переезжать к нему – там была его прежняя семья – жена и дочь, жена работала в том же институте, где он заведовал кафедрой. В. П., к тому времени, когда они встретились со С., был ученым, известным не только в стране, но и за рубежом. Его часто приглашали выступить оппонентом на защитах диссертаций, ВАК использовал его в качестве рецензента, оппонента работ, он имел много публикаций и один из первых в стране начал работать над проблемой «Стимулирование потребности в активности». В. П. был хорошим заведующим кафедрой, и ректор отпускать его не соглашался. К тому же, пока и не было места, где С. с мужем могли бы работать. Помогли в Министерстве образования – В. П. нашли место зав. кафедрой. Он получил от ректора института, куда должны были переехать, телеграмму: «Ждем на работу. Ключи от Вашей квартиры – у меня». Но, ректор вуза, где продолжал еще работать В.П., узнав, что новоиспеченным супругам предложило работу Министерство образования, позвонил министру, устроил скандал, и тот отменил приказ о переводе В. П. в другой вуз. Когда С. с сыном и вещами приехала в Москву, оказалось, что ни у нее, ни у мужа нет работы. Уже заканчивалось лето, а супруги были не устроены. Они выехали на поезде (не было билетов на самолет) на Дальний Восток первого сентября. Это было похоже на ссылку, но, другого выхода не было. Ехали почти десять суток.

Первое время жили в общежитии. Но, уже через два месяца к ним в гости приехал сотрудник Министерства образования, который и рекомендовал В. П. на работу. Через неделю после его отъезда В. П. с семьёй въехал в новую трехкомнатную квартиру. В это время он уже зарекомендовал себя, как хороший специалист. Он стал работать зав. кафедрой педагогики и психологии в педагогическом институте, а С.Г. – старшим преподавателем этой же кафедры.

С самого начала приезда в город они начали читать лекции в обществе «Знание». Таких специалистов в этом крае еще никогда не было. Дальний Восток – он потому и беден специалистами, что – «дальний», а хорошие специалисты, как правило, устраиваются «потеплее» и поближе к центру. Но, зато здесь был для В. П. непочатый край работы, было где «развернуться». На кафедре стал работать методологический семинар, уровень преподавателей и преподавания повышался, В. П. организовал при горкоме партии городской консультационный пункт по оказанию помощи родителям и другим воспитателям в воспитании детей, подростков, молодежи.

Такой службы еще не было в России. О службе стали писать газеты – вначале городские, краевые, а потом стали приезжать журналисты из Москвы. Краевое телевидение подготовило передачу о первой в стране городской медико-психолого-педагогической службе.

В.П. организовал научную конференцию по проблемам воспитания и пригласил принять в ней участие ведущих специалистов страны. На конференцию тогда приехали ученые из Москвы, Сибири, Петропавловска – Камчатского. Это поднимало престиж города и края, поэтому В.П. с супругой всячески поддерживало руководство города и края. В то время было большой сложностью подписаться на собрания сочинений классиков – им подписку выделял горком партии. Зарплата была значительно выше, чем «на континенте», вместе с надбавками они получали столько денег, что их хватало не только на всякие нужды, но и на отдых летом у моря.

Если В.П. пользовался безоговорочным авторитетом в институте, то, его молодую жену пытались «прибрать к рукам» декан факультета, где она работала, и парторг института. Обе дамы были властными «дальневосточницами», и им доставляло удовольствие кем-то повелевать, унижать, проявляя свою волю. Тем более, управлять женой, муж которой – весьма авторитетный специалист в стране. С. Г. была молодая, стройная, кандидат наук – этих особенностей не было у многих представительниц женского пола не только в институте, где они работали, но и в городе. И, безусловно, кого-то это раздражало. К тому же, по институту ходили сплетни, что С. Г. – аспирантка В. П., разбила его семью, увезла на Дальний Восток. Можно было бы еще и распускать сплетни о том, что он за нее написал диссертацию, и, вообще, она – негодный специалист. Но, это было не так. Уже имея опыт научной, исследовательской, преподавательской деятельности, С. Г. сама работала хорошо – через год стала победителем соцсоревнования на факультете. Какие-то сплетни распускал ректор института – такого же возраста, как С. Г., который приехал сюда сразу после защиты кандидатской диссертации. Скорее всего, у него были покровители в Министерстве образования.

Еще, когда они только приехали, и В. П. читал «открытые» лекции для всех преподавателей института, ректор садился за стол рядом со С.Г., и пытался, вроде бы случайно, под столом, гладить ее колени. Она спокойно отодвигала его руку, внешне не подавая никакого вида.

Когда она отвергла его посягательства, он стал распространять по институту сплетни о том, что она – «хищница», если смогла увести из семьи такого учёного, как В. П.. С. Г. догадывалась, что он мстит ей, но ей некогда было думать о всяких пустяках. К тому же, она привыкла, что за ней плетется шлейф сплетен – результат зависти, которую испытывали к ней и женщины, и мужчины. Она уже давно сделала вывод о том, что мужчины не прощают женщинам развитый ум, точно так, как женщины не прощают внешних данных. Сама она никогда не испытывала зависти, и вообще, не знала, что это за чувство. А В. П. однажды сказал ей: «Хорошо тебе, когда у тебя есть все: и внешность, и ум, и муж, и степень – чему ты можешь завидовать? А тебе завидуют люди, у которых не хватает каких-то качеств, которых у тебя – в избытке».

В. П. был старше жены на тринадцать лет, любил её, и первые годы совместной жизни они жили дружно. Она до сих пор, как и в первую встречу с ним, восторгалась его эрудицией, лекторским мастерством. Она училась у него всему. Они до сих пор продолжали вместе заниматься наукой. А когда открыли консультпункт для воспитателей, то вместе анализировали ситуации, с которыми обращались люди, вместе искали причины, породившие те или иные проблемы, разрабатывали рекомендации. Вся их совместная жизнь была научной деятельностью – но, теперь уже почти на равных, поскольку С. Г. занималась наукой очень серьезно, начала работать над докторской диссертацией. Многие люди не могли понять, что способствует их интересной, слаженной жизни – ведь она была намного моложе и эффектней В. П. Чтобы понять это, надо было знать ее безудержную потребность в развитии, в приобретении новых знаний, в приобретении опыта лекторской, преподавательской, научной, консультативной деятельности. Это были всегда главные приоритеты ее жизни. В. П., однако, видя, какой эффект производит его жена на мужчин, ревновал ее. И, пожалуй, это была единственная причина их размолвок. С. не знала, как убедить мужа в том, что ее не интересуют мужчины, а интересует только наука. Плакала, стыдила его, не обращала внимания, но в какие – то моменты теряла к нему всякое уважение. Но, ведь он, аналитик, видел реальность, и слышал иногда за спиной шепот: «Она ему в дочки годится» или «Он ей в отцы годится». Разницу в возрасте подчеркивала еще и внешность В. П. – рядом с маленькой, изящной женой он выглядел этаким медведем. Чтобы сбросить вес, он занимался спортом – дома были всякие снаряды, зимой бегали на лыжах, а чтобы скрыть седину, красил волосы. Но, очень любил вкусно поесть, да и С. Г. была хорошим кулинаром, поэтому все его усилия, можно сказать, пропадали даром. Чтобы казаться моложе, он одевался по моде, менял каждый день костюмы (их у него было восемь), рубашки (а рубашек было – без счету), галстуки, запонки. При этом, всячески ущемлял жену в нарядах: ей почти ничего не покупали. Она привозила себе платья, кофточки из командировок в Москву, Прибалтику, куда ездила для участия в научных конференциях.

Она не заглядывалась на мужчин, но В. П. видел, как на нее смотрят мужчины. Боялся, что она будет ему изменять. У В. П. было личное представление о женщинах: до С. у него было три жены, и все изменяли ему. Он любил часто повторять: «Все женщины – стервы!» И так вбивал ей это в голову, что иногда ей казалось, что это она сама стимулирует мужчин, подбивает их на ухаживание за ней. Но, если даже это и было так, то есть, она, действительно, кокетничала с мужчинами, то делала это вовсе не для того, чтобы потом лечь с ними в постель. Ну, а как ее поведение расценивали мужчины – это уже другой вопрос. Она уже давно знала, что мужчины, особенно руководители, считали, что если они помогли в чем-то женщине, то она непременно должна была расплатиться с ними «натурой». Особенно, если женщина была красива. Возможно, у мужчин действительно есть такое представление: если женщина красива, то она, непременно, доступна. Причем, С. в своей жизни пришлось убедиться, что все мужчины, независимо от возраста, семейного положения, социального статуса, уровня развития, смотрят на красивую женщину одинаковыми, «голодными» глазами, и начинают мечтать о том, как бы уложить ее в постель.

Проживая на Дальнем Востоке, супруги нередко летали на континент. При этом, всегда привозили дальневосточные «дары»: красную икру и красную рыбу. Она бывала в Москве чаще. Однажды привезла рыбу и икру директору института, который когда-то был оппонентом на защите ее кандидатской диссертации. Позвонила домой, жена сказала, что А. А. будет только завтра, и пригласила ее в гости. Супруги не раз бывали у них в гостях, как-то пару раз даже оставались ночевать. На следующий день было воскресенье. Она поехала к академику к назначенному времени. Открыл ей сам хозяин. Выразил радость – давно не виделись. Сказал, что жена скоро придет – пошла с детьми в магазин – надо что-то купить детям из одежды. Ничего не подозревая, С. прошла к нему в кабинет. Там уже был накрыт стол: стояла бутылка, как объяснил хозяин, с чачей, которую ему подарили аспиранты из южной страны, были нарезаны сыровяленая, с крупным жиром, колбаса, лимон. Он предложил С. выпить за приезд, за встречу, очень быстро захмелел, стал объясняться ей в любви, говорил, что еще не встречал такой красивой и умной женщины, стал восторгаться ее изяществом, красивыми ногами.

Как-то однажды, раньше, они были в гостях у академика, выпили, хозяин пригласил ее танцевать, и, взяв за тонкую талию, крикнул жене через плечо: «Чтобы быть молодой, надо быть гибкой!» Надо было полагать, что это С. Г. показалась ему гибкой и молодой. Тогда она не обратила на это внимания, хотя муж сказал: «У, старик, туда же!»

…С. через каждые полчаса спрашивала академика, когда же придет жена с детьми и вдруг услышала, что в квартире кто-то играл на пианино. Как поняла потом, дети – у него их было двое подросткового возраста – были дома, но находились в своей комнате. А дверь в кабинет академик прикрыл. Но, академика уже было бесполезно о чем-то расспрашивать: он так напился, что ничего не соображал. Пытался схватить С. в охапку. Она выворачивалась и убегала. Она пила не столько, сколько А. А., кроме того, заедала лимоном и жирной колбасой. А он, можно сказать, только пил, и все спрашивал: «Ты когда опьянеешь?» Она уже и не знала, что делать – ей вовсе не хотелось ссориться с академиком, отпихивать от себя, говорить гадости, стыдить. Она все старалась перевести в шутку. Но, ему было не до шуток, у него было совсем другое желание.

С. спасло то, что зазвонил телефон. Когда он взял трубку, она выскочила из комнаты, добежала до входной двери, схватила пальто, сумку и очутилась на лестничной площадке. В коридор выглянули дети, она успела с ними поздороваться и попрощаться.

Собираясь в очередной раз в Москву, она не взяла посылку для А.А. Муж спросил: «Ты что, к ним не зайдешь?» Она ответила: «У меня не будет времени». Как ей показалось, он не заподозрил, что жена боится снова попасть в сложную ситуацию.

Через какое – то время они на три месяца приехали в Москву на курсы повышения квалификации. Прослушав ряд лекций, В. П. подошел к декану курсов повышения квалификации – она знала его лично, и договорился, что на лекции они с женой ходить не будут. Наука уже тогда начала умирать. Поскольку, повсюду начало действовать магическое слово «блат». На курсах преподавали все «свои», у которых не было ни знаний, ни опыта. В.П. предложили прочесть несколько лекций, а С. Г. поделилась опытом организации психолого – педагогической службы. В это же время в Москве вышла ее книжечка – из опыта работы службы. Начиная с этого года супруги стали публиковать материалы из опыта работы городской медико-психолого-педагогической службы во всех ведущих журналах Москвы.

Они три месяца провели в Москве вместе с детьми, гуляли, работали в библиотеке, писали статьи. С. Г. к тому времени всерьез работала над докторской диссертацией, они посещали вновь созданную лабораторию по внедрению психолога в школу, часто там выступали. Она выступала и в других лабораториях различных институтов Академии педагогических наук. Побывали они и в гостях у академика А. А. Но, оба сделали вид, что предыдущей встречи у них не было.

С., начав работать над докторской диссертацией, стала собирать материал для книги, которую ей заказали в Москве в издательстве «Педагогика». Но, еще до этого часть материала они опубликовали в книжке, которая вышла в Дальневосточном книжном издательстве. В. П. был членом Союза журналистов, писал статьи, книги, другие материалы уже давно. У С. не было опыта написания больших книг. И, если для Дальневосточного издательства, книгу, в основном, готовил В. П., то, для Москвы книгу писала она сама. Книгу для издательства «Педагогика» она переделывала пять раз. Когда ей книгу вернули снова «на доработку», она плакала, сказала, что больше переделывать ее не будет – не хочет больше мучений. Это были, действительно, мучения. Книга шла в рубрике «Педагогический поиск: опыт, проблемы, находки» – это была первая книжка в стране, отражающая опыт работы первого и единственного в стране консультпункта для родителей и воспитателей. И это было очень престижно. Но, ей не хватало опыта журналистской деятельности. Поэтому, было отчаяние. И как раз в это время ей попалась книга Стефана Цвейга «Бальзак», где было рассказано о мучениях писателя, который свои романы переделывал по двадцать пять раз. Эта информация успокоила её, придала сил и уверенности, позволила поверить в себя. Жизнь снова помогла преодолеть ещё один риф.

Нужная, спасительная информация была послана ей в нужный момент, когда отчаяние могло перерасти в апатию. Это – лишнее подтверждение того, что С. и тогда была в Жизни, Жизнь всегда была с ней рядом, но С. этого не понимала, несмотря на то, что была учёным. Такая уж была наука – тупиковая, многое в жизни не объясняющая. Впрочем, такой она осталась и по сей день.

Придет время, и С. Г. начнет делать попытку все менять, менять науку, менять жизнь.

А в то время она находилась ещё в пути, на пути к новому мышлению, новому видению, новым знаниям.

…Она снова переделала книгу, и в этот раз ее приняли к изданию. Потом, значительно позже, она писала, и очень быстро, книги в шестьсот страниц. Но, ту, свою первую, книгу, в двести страниц, запомнила на всю жизнь.

Книгу выдвинули на получение премии, и, как сказали ей в редакции, она завоевала приз в изданиях такого толка.

Работая в психолого – педагогической службе, супруги накапливали материал для анализа. Постепенно пришло осознание того, что наука движется не в том направлении. Стали представлять свой материал в московские журналы – «Советская педагогика», «Вопросы психологии», «Народное образование», «Семья и школа», «Воспитание школьников».

Жили они «на краю земли», но задавали тон новому направлению науки, выступая на научных конференциях – в Москве, Прибалтике, публикуясь в центральных журналах, многие статьи из которых стали перепечатывать за рубежом – в Болгарии, Чехословакии.

Их приглашали для чтения лекций в различные регионы страны, но, в основном, работала С. – В. П. постепенно «отходил от дел» – становился руководителем, который для того, чтобы «руками водить». Он как – то сказал ей: «Ты – единственная моя ученица, которая, став на мои плечи, увидела дальше меня». И действительно, у него много в свое время было аспирантов, но никто не стал так серьезно и глубоко заниматься наукой, как она.

Но, ведь ни у кого в стране в то время не было такой возможности углублять науку, как у неё. Ведь известно, что проверять идеи и создавать новые можно только на практике. А психолого-педагогическая служба была неоценимой возможностью для создания нового видения человека, причин возникновения проблем у людей. Конечно, эту возможность предоставила Жизнь. Уже потом, анализируя свою жизнь с В. П., С. задумывалась: почему столько лет она терпела невыносимый характер этого человека? Потом поняла: без него не смогла бы выполнить предназначение Жизни. Поскольку, именно он дал ей тему исследования, он помог написать и защитить кандидатскую диссертацию, он создал экспериментальную базу – консультпункт – для дальнейших исследований.

Но, когда он, видя, как растет его ученица, поняв, что он уже не может ей ничем помочь, поскольку она вырвалась вперед, и намного опередила его, перестал заниматься наукой, он ее потерял – как жену, соратника, сподвижника. Реально она продолжала еще жить с ним вместе, но, уже жила своей жизнью. Мучило положение, в котором она оказалась. Вроде бы, она должна его ценить, благодарить за то, что он вывел ее в люди (он часто говорил ей, что без него она не состоялась бы, как ученый, и она с ним соглашалась). Она ценила и была благодарна, и терпела. Но, все это было – до поры, до времени. И когда время наступило, она ушла от него без сожаления. Ушла, чтобы создать институт, как экспериментальную базу для проверки концепции личности, новой методологии, новой науки о человеке.