Kitobni o'qish: «Месть и ничего более»

Shrift:

Часть первая г. Нижний Новгород, январь 2024 г.

Новогодние праздники. Выходные. Красота! Ничего не хочется делать. Просто отдыхать. Я растянулась на диване.

— Мам, ну мы скоро будем завтракать? — спросил Вовка, вихрастый взлохмаченный подросток, стоя в дверном проёме.

— Ну позавтракай, в чём проблема? — лениво ответила я.

— С тобой завтракать вкуснее, — сказал он.

— Деточка, отвали, пожалуйста! В холодильнике холодец, салаты. Имей совесть!

— Мам, вставай уже! Вставай! Вставай! Вставай!

— Угу. И кофе принеси в постель! — решила я окончательно обнаглеть.

— А может, в чашку? — спросил он и стащил с меня одеяло.

— Вовка, получишь у меня! — я встала и попробовала дать ему шуточный пинок. Не тут-то было! Отскочил и со словами «А ты попробуй догони!» убежал на кухню.

Меня зовут Лимонова Татьяна Николаевна, и у меня самый лучший в мире и в меру шкодливый сынок Вовка. Чадушке уже пятнадцать лет. При этом рост у него почти метр девяносто, а нога сорок шестого размера. Я даже до его плеча не дотягиваю со своими метр шестьдесят. Увлекается он программированием и занимается боксом.

Я работаю в детективном агентстве «Тайны.нет». У меня замечательная начальница Белозерова Валентина Алексеевна.

Выходные, но ничего не поделаешь — надо вставать, чадушко проголодалось. Из прихожей я услышала жалобное поскуливание. Это Бенька гулять запросился. Приспичило. Персик тоже сидел рядом. Ах да... Бенька и Персик — это наши животные-подобрашки.

Бенька — йоркширский терьер. Хозяева его просто выставили из машины посреди дороги. Дело в том, что у него есть дефект — правая передняя лапка в два раза короче, чем должна быть. Как сказал ветеринар, недоразвитие лапки. Но пёс не комплексует. Вполне игрив и доволен жизнью.

Персик — рыжий кот дворянской породы. Забыл совсем, что на улице его подобрали. Манеры аристократические, но, когда никто не видит, не прочь забраться на стол за чем-то вкусненьким. Его принцип: «Что-то стырил и ушёл — называется нашёл». Он часто ходит на прогулку вместе с Бенькой.

Ещё у нас проживает мелкая и хулиганистая кошечка Фиска. Её пытались приучить к улице, но не смогли — боится и, в основном, гуляет на хозяйских плечах, как воротник. А может и вовсе спрятаться куда-нибудь, если видит, что намечается прогулка.

— Вовка, я в душ и приготовлю завтрак, а ты иди гулять с животными!

— Мам, а может, ты сходишь?

— Хорошо, тогда ты организовываешь завтрак, — ответила я.

— Нет... И завтрак ты.

— Обнаглел? Бенька часов в шесть-семь гулять привык. Поводок в руки — и пошёл! — сказала я.

— Злая ты! — ответил подросток. — Ребёнка с утра и на мороз! Бессердечная!

— Топай, деточка. Придёшь — позавтракаем.

Вовка пошёл одеваться, а я — в душ. Контрастный душ с утра и кофе — это то, что надо, чтобы проснуться.

Я только успела принять душ и начала накрывать на стол, как заиграл мобильник. На дисплее высветилось «Валя».

— Танюш, привет! Не отвлекаю?

— Привет, Валь, говори.

— Жилищный комплекс «Торпедо» ведь недалеко от тебя находится? — спросила она.

— Вроде нет...

— Тут такое дело... — сказала она. — Рядом с ЖК «Торпедо» есть коттеджный посёлок. Убит коллекционер огнестрельного оружия. Мужчине шестьдесят лет. Его зарезали в собственном коттедже. Судя по тому, что труп был обнаружен рядом с входной дверью, он сам открыл дверь убийце. По подозрению в убийстве задержан сын убитого. Его засняли камеры наблюдения.

— Так у нас же новогодние выходные, — сделала я слабую попытку возразить.

— И что? Или в праздники преступлений не бывает?

— Ну да... — пришлось мне с ней согласиться. Так и хотелось Вовкины слова ей повторить: «Злая ты, бессердечная!» — но я сдержалась.

— Так вот, — продолжила она, — со мной связалась жена предполагаемого убийцы. Потом мы встретились в офисе. С её слов, у мужа с отцом были прекрасные отношения. Но подтвердить, что муж ни при чём, она не может, так как отдыхала в это время в санатории в Городце.

— Так, Валь, что конкретно требуется?

— Чего? Ну как минимум — поехать в этот поселок и пообщаться с соседями. В общем, запиши куда-нибудь данные.

Я взяла блокнот с Вовкиного стола и ручку.

— Адрес, по которому было совершено преступление: улица Абразивная, дом ХХ. Убитый — Лесов Николай Евгеньевич, шестьдесят лет, частный предприниматель. У него несколько продуктовых магазинов, маленькая сеть, называется «Вишенка». Коллекционировал макеты огнестрельного оружия. Сам увлекался охотой и рыбалкой. Убили его тридцатого декабря, перед Новым годом. Дома его обнаружил приятель и сосед Ёлкин Павел Павлович, пенсионер, шестьдесят два года. Он зашёл на рыбалку соседа пригласить. Дверь оказалась не заперта. Подозреваемый в убийстве — сын Николая Евгеньевича, бизнесмен Пётр Николаевич Лесов, тридцать пять лет. Жена Лесова Елизавета Вениаминовна, тридцать лет. Работает у Петра Николаевича бухгалтером. Проживает по адресу: улица Горная, дом ХХ, квартира 45. Телефон 8-905-ХХХ-ХХ-ХХ.

Клацнул замок. Вовка с животными пришёл с прогулки.

— Всё, Валюш, позавтракаем и займусь, — ответила я.

— Вот это правильный подход! А то отдыхать в праздники додумалась! — усмехнулась она.

Часть вторая

После завтрака мне так не хотелось никуда ехать, но ничего не поделаешь. Я вышла из подъезда, села в свой старенький, но верный «Форд» и поехала на место преступления.

В коттедже никого не было — ожидаемо. Потерпевший жил один. Но в соседнем доме проживает его приятель Ёлкин.

Я нажала дверной звонок. Послышалась соловьиная трель и шаги. Чуть не забыла: в пиджаке, в кармане, у меня диктофон. Я расстегнула куртку и включила его.

— Щас открою. Кто там ещё? — спросил скрипучий стариковский голос.

— Следователь Лимонова. По поводу убийства вашего соседа, — соврала я без зазрения совести. Хотя нет, совесть меня немного грызла: иначе соседи могли просто не открыть дверь. Полиция — это органы власти, а частный детектив — это частный детектив, всё-таки.

Дверь открылась. На пороге стоял седой старичок маленького роста.

— Мне нужен Ёлкин Павел Павлович, — сказала я.

— Это я, но меня же недавно уже опрашивали.

— Так это оперативники были, а мне дело передали.

— А что, от них информации недостаточно было? — спросил он с недоверием.

— Я не займу у вас много времени, — ответила я.

— Паш, кто там? — спросил женский голос. В прихожую вышла пожилая женщина с фигурой дирижабля, но с добрым лицом. Скорее всего, супруга Павла Павловича. Она была примерно на голову выше старика.

— Это следователь, Маш, — ответил он. — Иди чайник поставь. А ты заходи.

— Спасибо, я чай не хочу. Просто задам вам несколько вопросов, — сказала я, проходя в небольшую, но уютную комнату.

— Ну задавай, раз пришла.

— Павел Павлович, вы давно знали убитого?

— Очень давно. Наверное, лет десять уже, как коттедж построили и сюда переехали. С сыном они очень дружны были. То на охоту вместе, то на рыбалку. У них увлечения совпадали. А стрелял-то Петька метко. Запросто кабану меж глаз попадал. Я почему знаю — сам видел, с ними на охоте был.

— Да вот Пётр Николаевич — первый подозреваемый, — заметила я.

— Петька-то? Да он не мог. Колька его с рождения воспитывал. Мамка у парня в родах померла. Колька ему и за мать, и за отца всегда был.

— А как же камеры наблюдения? — задала я резонный вопрос.

— Да ну... Бред какой-то.

Дверь в комнату открылась. Вплыла супруга Павла Павловича. В руках у неё был поднос. На подносе — две чашки, заварочный чайник и тарелка с плюшками.

— Угощайтесь! — сказала она и широко, добродушно улыбнулась.

— Спасибо, да я не хочу, — смутилась я.

— Угощайся, угощайся, — сказал Павел Павлович. — Таких плюшек, как моя Машка делает, ты нигде не попробуешь. С маком. Вкуснющие!

— Правильно Пашка говорит, — женщина поставила поднос на стол, аккуратно расправила салфетку. — Тесто удачное вышло, сдобное. Ешьте, а то остынет!

— Спасибо, — поблагодарила я женщину и взяла одну плюшку. И вправду вкусные были.

— А вас зовут Мария? — спросила я.

— Ивановна, — добавила она. — Но можете меня просто Машей называть, — улыбнулась она.

— Мария Ивановна, а вы что знаете про убийство вашего соседа? — спросила я.

— Да ничего... Паша пошёл с ним о рыбалке договариваться тридцатого числа, а он лежит убитый, — сказала она.

— Да. Мы любили на льду порыбачить, — вмешался в разговор супруг. — Мы иногда даже соревнования устраивали, кто больше наловит. А тут захожу, нажимаю звонок, а дверь не открывают. Я толкнул дверь-то, а она не заперта. Я вошёл, а в прихожей Колька лежит. Весь в крови. Я тут же полицию и вызвал, но Петька его точно убить не мог. Ошибка какая-то...

— Понятно. А может, по работе у него конфликты были? — спросила я.

— По какой работе? Он был сам себе начальник. У него три магазинчика продуктовых было. Да кто из-за этого убивать-то будет? — удивился Павел Павлович.

— Ну, может, конкуренты, — ответила я.

— Ну, скажете тоже, — ответил он. — Колька вообще неконфликтный был.

— А сын? Он чем занимается? — задала я очередной вопрос.

— Да он чего-то там компьютерами занимался. Ну и из-за чего он мог отца убить? Тем более они с отцом очень дружны были, — ответил мужчина.

Скоро я вышла от Ёлкиных и поехала домой. Что же... Теперь надо, наверное, связаться с невесткой убитого, возможно, договориться с ней о встрече. А также нужно узнать, кто занимается расследованием убийства Лесова.

«Фордик» плёлся по каше дорог. Снег падал, как в сказке, хлопьями. Дворники заскребли по стеклу. Уже через тридцать минут я была дома.

Открыв дверь, я услышала знакомые звуки из детской. Опять Вовка, закусив губу, играет в стрелялки на компьютере. Звуки стрельбы, воплей умирающих зомби и клацанье клавиатуры.

— Чем занимаешься? — спросила я, зайдя в комнату.

— Мам, отстань! Меня сейчас убьют! — нервно ответил подросток.

«Ладно, не буду его отвлекать. Пусть играет», — подумала я. Вовка иногда любит поиграть в такие игры. Учёба в школе уже года два очень напряжённая, детей готовят к ОГЭ. Так, с помощью игр, он отвлекается от всего. Тем более что у него каникулы.

Я налила кофе и набрала номер Лесовой Елизаветы.

— Да, — ответил женский голос на том конце трубки.

— Елизавета Вениаминовна, здравствуйте! — сказала я.

— А это кто? — спросила женщина.

— Меня зовут Лимонова Татьяна Николаевна. Я из детективного агентства «Тайны.нет». Вы к нам обращались.

— Да. Слушаю вас.

— Вы обратились к нам, чтобы мы нашли доказательства невиновности вашего мужа в убийстве отца. Мы можем с вами встретиться? Мне надо задать вам несколько вопросов.

— Да, конечно, — ответила она. — Приезжайте. Я весь день дома сегодня.

Голос её был тихим и несколько уставшим. «Слишком она спокойна, — подумала я, — либо хорошая актриса, либо на самом деле уверена в невиновности супруга».

Через пятнадцать минут мой вишнёвый «Форд» ехал на улицу Горную. В новогодние выходные, как правило, пробок на дорогах мало. И это не может не радовать. Люди уже напраздновались, и многие просто отдыхают. Им, в отличие от меня, работать в праздники не приходится.

Вот станция метро «Пролетарская», дальше — поворот на Карповскую церковь, потом — Мызинский мост через Оку. Ещё немного, и улица Горная, где живёт наша клиентка. Квартира располагалась в кирпичной пятиэтажке на третьем этаже.

Я набрала номер квартиры на домофоне. Клиентка открыла дверь.

— Здравствуйте, Татьяна Николаевна, проходите, — сказала она и слабо улыбнулась.

Это была миниатюрная женщина, внешне немного похожая на мышь из-за узкого лица и длинноватого носа. Длинные чёрные волосы, заплетённые в толстую косу, под глазами — синяки, какие бывают у человека, который не выспался или сильно устал. Некоторое сходство с мышью ей добавлял и серый, пусть и дорогой, халат.

— Да, Елизавета, — ответила я. — Мне надо с вами пообщаться, чтобы понять, в каком направлении вести наше расследование.

— Куртку повесьте в шкаф и проходите в зал, — сказала она.

Я прошла в комнату. В квартире был сделан дорогой ремонт. Похоже, объединили две «брежневские» квартиры в одну. В комнате было уютно. Обстановка: дорого-богато, но со вкусом. Шкафы из цельного дерева, явно недешёвые кресла и диван, между креслами стоял изящный журнальный столик, на стене висела большая плазма.

Мы расположились в креслах. Я сунула руку в карман пиджака и незаметно включила диктофон на запись.

— Ну, спрашивайте, что вы хотели узнать? — задала вопрос хозяйка.

— Елизавета Вениаминовна, скажите, какие отношения были у вашего мужа с отцом? Может, между ними были разногласия, ссоры?

— Нет. Ничего такого не было. Петя очень хорошо к отцу относился. Да и Николай Евгеньевич тоже сына любил. Они были друзьями.

— А чем занимался ваш муж, где он работает? Я слышала, что у него свой бизнес.

— Да. У него своя фирма. Разрабатывают программы для бизнеса. Также работают с искусственным интеллектом, — ответила супруга.

— А у него были враги или недоброжелатели? — спросила я.

— Нет. Вернее, не знаю. Может быть, но я ничего такого не замечала.

— Может, кто-то был заинтересован в том, чтобы его подставить?

— Возможно, его приятель и совладелец фирмы, Боря, но я в этом не уверена. Они с института дружат.

— А как так получилось, что именно ваш муж попал на камеру? — спросила я. — Где он был вечером тридцатого декабря?

— Я не знаю, — тихо, почти шёпотом, ответила женщина. Голос, до этого ровный и практически без эмоций, дрогнул. На глаза навернулись слёзы. Мне стало очень жаль её.

— Ну-ну, — сказала я. — Просто факты — вещь упрямая. Он на камеру попал, понимаете, Елизавета Вениаминовна? Следствие за это зацепилось.

— Я всё понимаю, но он не мог. Да, я в Городец уехала двадцать седьмого декабря, в санаторий. Но он не мог! Я знаю это! Он не убийца! — тут она практически кричала. С ней случилась истерика.

Я пошла на кухню и налила воды.

— Пейте, вам надо успокоиться, — сказала я, протягивая стакан.

— Спасибо, — ответила Елизавета, руки её дрожали. Мелкими глотками она начала пить воду. Сделала несколько глубоких вздохов и почти успокоилась. По крайней мере, можно продолжать разговор.

— Задам вам ещё один вопрос, возможно, неудобный и бестактный, но… Новый год ведь семейный праздник. Странно, что вы встречали его не семьёй. Или для вас это обычное дело? — спросила я.

— Да мы и встречаем вместе, но у меня были проблемы со здоровьем — спина болит, грыжу удаляли. Надо было пролечиться.

Мой взгляд упал на детский пластиковый комодик с игрушками. Я решила задать женщине отвлекающий вопрос:

— Елизавета Вениаминовна, а у вас дети есть?

— Да. Сын Владик, ему пять лет.

— Вы с ним ездили в санаторий?

— Нет. Он у мамы сейчас, в Богородске. Не могу я его сейчас забрать, после таких событий. Нет сил с ним заниматься. Пусть там пока поживёт.

— Это правильно, — согласилась я. — Елизавета, могу я к вам просто по имени обращаться?

— Да, так, наверное, даже лучше.

— Ну и вы меня можете просто по имени называть, Татьяна. Мы попытаемся во всём разобраться и помочь вам, но, к сожалению, гарантировать мы ничего не можем. Будем искать доказательства невиновности вашего мужа.

— Главное, помогите, — ответила женщина и с надеждой посмотрела мне в глаза.

— Хорошо. Ещё несколько вопросов: как полностью зовут Бориса, который совладелец фирмы? Как с ним связаться? Кто занимается расследованием дела?

— Расследованием занимается следователь Теплова Зинаида Ильинична, — ответила она.

— Как с ней связаться?

— Сейчас. В телефоне должен быть её контакт. — Она взяла мобильник, нашла номер. — Записывайте: +7-905-ХХХ-ХХ-ХХ.

Я тут же сохранила номер в свой телефон.

— А про Бориса? — спросила я.

— Да. Тоже запишите. Кобылкин Борис Борисович, — ответила женщина.

— А номер?

— Номер Бори: +7-908-ХХХ-ХХ-ХХ. И да, рабочий ещё: 8-831-439-ХХ-ХХ. Там секретарь ответит, Аня.

— А адрес организации?

— Бонч-Бруевича, ХХ, офис 27, — ответила она и зачем-то пояснила: — Это недалеко, по проспекту Гагарина и повернуть во дворы.

Я попрощалась с Елизаветой. Вот уже мой «Фордик» едет обратно, в сторону Автозаводского района. Уже смеркалось, зажглись фонари и новогодняя иллюминация. Её ещё до февраля будут включать. Где-то во дворах запустили салют. Снова хлопьями падал снег, искрясь от света фонарей. Деревья стояли в снежных шубах.

«Какая же красота вокруг! — подумала я. — И город наш такой красивый!»

И тут же мелькнула другая мысль, довольно удручающая: «У кого-то праздники, кто-то гуляет и отдыхает, а у кого-то горе. Неправильно это как-то».

Часть третьяг. Горький, июнь 1985 г.

— Девочки, а пойдёмте сегодня на дискотеку? — сказала Тамара, маленькая рыжеволосая кудрявая девчонка семнадцати лет.

Синее платье в горошек, в котором она сегодня пришла, шло ей невероятно. Но, придя на работу, ей пришлось надеть спецодежду. Ничего не поделаешь — комбинезон и косынка, правила безопасности. А платье скучало в раздевалке. Хотя с её внешностью можно было надеть что угодно — и всё красиво.

Они со школы дружили, а сейчас работают вместе: Тамара, Глаша и Наташа. В обед они сидели в заводской столовой. Устроились работать в один цех — ученицами токаря.

Да... Немного о подругах Тамары.

Глаша — чуть полноватая девушка. Из‑за полноты она была несколько не уверена в себе.

Наташа — симпатичная, но высокая девушка, брюнетка с короткой стрижкой, спортсменка. Сейчас она играет в баскетбольной команде от завода. Им всем только по семнадцать — восемнадцать лет. Впереди столько планов, столько нового и интересного. Вся жизнь впереди!

— Ну а что? Давайте после смены встретимся у входа в парк? — согласилась она с Тамарой.

— Да не знаю, — ответила Глаша. — После смены я, наверное, буду готовиться к поступлению.

— И куда ты поступать‑то надумала? — поинтересовалась Тамара.

— В педагогический, — ответила девушка. — Хочу быть учителем русского языка и литературы.

— Тоже мне! — усмехнулась Тома. — Вот театральный — это я понимаю. Я в следующем году поступать туда буду.

— Тоже мне артистка нашлась! — усмехнулась Наташа. — Вот я тоже в педагогический поступать собираюсь.

— Тоже на русичку? — усмехнулась Тамара.

— Зачем же? На физкультурный, — ответила Наташа.

— Приземлённые же вы люди, — ответила будущая артистка.

— Ой‑ой‑ой! Актриса погорелого театра! — передразнила её Наташа.

— И нечего смеяться, — возразила Тамара. — У меня отец физрук, мама — физик и математик. И что? Живут как‑нибудь. А я хочу роста, известности, славы, съёмок в фильмах.

— Ладно, девочки, обед скоро заканчивается, — заметила Глаша. — Нам работать пора. Опоздаем — нам Петрович такое кино устроит.

Петровичем они звали начальника смены. Тот во всём любил порядок, и дисциплина для него была важнее всего. Девушки со смехом ушли на смену.

В семь вечера они встретились у входа в парк и направились на танцплощадку.

— Зря пришли, — сказала Глаша.

— Это почему? — спросила Тома.

— Мы одни будем танцевать? Парней‑то у нас нет, — пояснила Наташа.

— Сейчас найдём, — не согласилась Тома с подругами. — Ой, вон там не они случаем?

Тома направилась в сторону компании молодых людей. Их тоже было трое. Один парень ей особенно понравился: высокий брюнет с гитарой. Ребята устроились на лавочке в стороне от площадки, так, чтобы музыка им не мешала.

— Том, остановись. Это же неудобно! — пыталась остановить её Глаша.

— Ничего неудобного, — ответила та. — Идёмте, девочки.

Они подошли к ребятам:

— А у вас тут своя дискотека, мальчики? — спросила Тома.

— О, девчонки, привет! — сказал тот самый, который понравился Тамаре. — Раз уж подошли, то, может, познакомимся?

— Да запросто! Меня Тамара зовут, а это Глаша и Наташа, — указала она на подруг.

— Колян! — представился парень. — А это Саша и Сергей.

Колян указал на ребят. По забавному совпадению, Саша был симпатичный, но полноватый, а Сергей — очень высокий. Коля же оказался среднего роста, рыжеватый, кудрявый и веснушчатый.

На дискотеку они так и не пошли, а как стемнело, парни проводили девчонок по домам.

Часть четвёртаяг.Нижний Новгород, январь 2024 г.

По пути домой я заехала за продуктами в SPAR. Вспомнила, что салаты и холодец мы доели ещё с утра. Да, в морозилке есть пельмени и вареники, но питаться этим постоянно — не вариант.

Придётся что‑то готовить. Тем более что я уверена: Вовка уже поел пельменей, пока я катаюсь туда‑сюда. Замороженные полуфабрикаты — это так, палочка‑выручалочка, всегда есть в холодильнике.

Припарковав машину у подъезда, я увидела сына. Чуть в стороне гулял Бенька, выбирая место для пописа. В этом плане он довольно придирчив: то под одним кустом лапу задерёт, то под другим.

Персик сидел рядом с Вовкой.

— Привет! Давно гуляете? — спросила я, выходя из машины.

— Только вышли. Бенька, как всегда, место ищет, — ответил подросток.

— Ладно, гуляйте. А я пойду приготовлю ужин.

— Картошечки бы жареной, — мечтательно протянул сын.

— Поняла, — усмехнулась я.

Кто‑то считает, что первый этаж — неудачный выбор, а лучшие квартиры — на третьем или четвёртом этаже. Но в нашем доме без лифта эти «идеальные» этажи превращаются в испытание: попробуй‑ка затащить тяжёлые сумки на четвёртый!

— Мам, я с Бенькой погуляю и сумки занесу! — крикнул Вовка, уже направляясь к багажнику. Обычно он так и делал — доставал пакеты и тащил их домой. Сегодня их было всего два, но сын, как всегда, не ждал просьбы.

— Гуляйте, — улыбнулась я. — Тут пара пакетов, справлюсь.

Он только махнул рукой — мол, пустяки — и открыл дверь подъезда. Бенька рванул за ним, потом опять к кустам. Вовка рассмеялся, наблюдая за такой его реакцией. Да и дела пёсик ещё не успел сделать.

— Мам, ты за Бенькой присмотри, а я сумки донесу и выйду.

— Хорошо, помощник, — ответила я.

Потом Вовка вышел, а я пошла домой. Пока сын с животными гуляет, я нарезала картошки и закинула её на сковородку. Потом пожарила котлеты. Хорошо, что я замораживаю часть котлет, когда их готовлю. Вот и в этот раз они оказались в морозилке.

Угу... Ещё помидорок с лучком порежу и маслом залью. Красота! И быстро, и вкусно. И картошка, и салат.

Только я поставила чайник на плиту, как клацнул замок. Вовка привёл четвероногих домой.

— Мой руки и за стол, — сказала я ему.

Животные поняли, что и их пригласили. Персик встал в дверях кухни с видом «Я жду», Бенька сел рядом с миской, жалобно поскуливая, Фиска крутилась под ногами, требуя ужин. Я чуть не споткнулась об эту хулиганку.

— Фиса! Все ждут, а ты чего ведёшь себя так безобразно?! — прикрикнула я на неё.

— Мяааау, мяаааау! — не успокаивалась она.

Я разложила животным корм по мискам. «Ну всё, они накормлены, — подумала я, — теперь и двуногая обслуга поесть может».

После ужина затренькал мобильник. На дисплее опять высветилось «Валя».

— Да, Валюш, — ответила я.

— Тань, ну чего? Ездила к кому‑нибудь? Что говорят? — спросила она.

— Да, ездила. И к Ёлкиным ездила, и к Лесовой. Пока и зацепиться особо не за что.

Тут же мелькнула мысль, не относящаяся к делу: «Ёлкины, Лесовы, лес из ёлок. Ну надо же, как получилось!»

— Совсем не за что?

— Ну, Елизавета Вениаминовна ещё вспомнила совладельца фирмы, Кобылкина Бориса Борисовича. Только связан ли он с этим делом? А если связан — то как?

— Ну вот! — обрадовалась начальница. — А ты говоришь, зацепок нет. Завтра‑то какие планы по делу?

— Ну, естественно, со всеми связаться и по возможности встретиться.

— Вот видишь, есть чем заняться в праздники, — усмехнулась Валя.

— Ну да, ну да, — вздохнула я.

Часть пятая

Ночью я долго вертелась и не могла заснуть. Ну какая сволочь убила этого коллекционера и подкинула мне работу на новогодние праздники? Хотя… работа в выходные и праздничные дни хорошо оплачивается.

Промучившись до двух ночи, я включила телевизор. Шёл сериал «Каменская». Ура! Хоть есть что посмотреть.

На экране Каменская как раз допрашивала какую‑то девицу — тихую, с затравленным взглядом. «Вы говорите, что были дома одна, но ваш муж упомянул, что вы выходили в аптеку», — говорила Каменская спокойно, почти ласково. Девица занервничала, начала путаться в мелочах и через пять минут раскололась.

Я вздохнула: вот так всегда. Врёт человек или не врёт — видно по мелочам. По тому, как он детали проговаривает.

Я перевернулась на спину, уставилась в потолок. «Мелочи… Что меня царапнуло сегодня, кроме слишком спокойного голоса Елизаветы, когда мы договаривались о встрече? — размышляла я. — Истерика, когда мы встретились и я расспросила её об отношениях мужа с отцом? Спектакль? Или она на самом деле уверена в его невиновности? Хотя… нет. На спектакль не похоже. Тени под глазами. Её аж всю трясло. Бедная женщина…

Сосед сказал: “Петька стрелял метко. Кабану меж глаз попадал”. Для охотника — гордость. Для следователя — холодное умение убивать. Но… с другой стороны, убить человека, который ему и за отца, и за мать был? Убить кабана — это одно, а человека, тем более родного… Нет. Это не одно и то же».

С этими мыслями сон никак не хотел приходить. И что делать?

Раз уж я всё равно не могу уснуть, пойду‑ка на кухню и заварю себе чай с лавандой. Он успокаивает.

Выключив телевизор в комнате, я пошла на кухню. Там тоже можно сериал включить.

Я перебралась на кухню, поставила чайник и включила сериал. Вот там перестрелка, Юрий Коротков прикрывает Каменскую. Через некоторое время чайник засвистел. Я налила чай и сделала бутерброд.

«С чего же мне завтра начать день? — думала я. — Пожалуй, сделаю два звонка, как позавтракаю: следователю Тепловой и этому Борису».

Тут же, поняв, что двуногая прислуга не спит, на кухню вальяжно зашёл Персик.

— Мяу‑мяу! — сказал кот. Вероятно, это означало в переводе с кошачьего на человеческий: «Не спишь? Ну давай вместе перекусим, так и быть».

— Дорогой, я кормила вас всех вечером, и тебя тоже, — ответила я ему.

— Мяф! — не унимался он.

Тут же я почувствовала, как Фиска запрыгнула мне на плечо и стала тыкаться мокрым носом в ухо.

— Нет, — сказала я им, — вы не просто кот и кошка, а банда какая‑то. Хорошо. Сейчас дам вам немного сухого корма. Но только немного, поняли?

Я сняла нахалку с плеча и положила немного сухих подушечек в миски. Тут и Бенька, видимо, услышал, что дают вкусное. Он быстро прискакал на кухню, сунул нос в миску Персика. Такой наглости кот от него не стерпел и стукнул его лапой. От обиды пёс жалобно заскулил.

— И нечего плакать, — сказала я ему. — Знаешь же, что получить можешь за свою наглость.

Я открыла упаковку, теперь уже собачьего сухого корма, и насыпала немного в его миску.

«Ну ладно, — подумала я, — пойду ещё попробую уснуть».

Я выключила телевизор и забралась в постель. Не успела я лечь, как прискакала Фиска и с разбегу запрыгнула на меня.

— Ложись уж, хулиганка, — сказала я ей и погладила по мягкой шёрстке.

Часть шестаяг. Горький, сентябрь 1985 г.

Сентябрь. Осенняя прохлада и солнце, которое уже не греет, как летом. Автозаводский парк.

— Том, у нас как, вообще, серьёзно или как? — спросил Николай.

— Ты о чём? — ответила девушка вопросом на вопрос.

— Ну, Глашка с Сашкой заявление в ЗАГС подали, в октябре свадьба. Серёга с Натахой тоже постоянно вместе. Помнишь, на шашлыках были? Те всё время отходили куда-то да целовались. А мы?

— А мы? — спросила Тома.

— А мы, как дети, всё за ручку ходим. Мне нужно знать: тебе-то что от отношений нужно? Ты чего ждёшь? В гости мы друг к другу не ходим, целуемся — так только в щёчку.

— Но мы уже определились. Коль, Глаше уже восемнадцать исполнилось, Наташе — тоже.

— Да ты младше Глашки всего на три месяца. А мне уже двадцать три.

— Ну тогда и вернёмся к этому разговору, когда мне будет восемнадцать, — усмехнулась она.

Николай молча достал пачку «Примы» и закурил. Некоторое время они просто шли молча. Осенний ветерок играл жёлтыми листьями, кружа их в вальсе. Тучи взялись ниоткуда. Дождь начался с еле заметных редких капель и перешёл в ливень.

— Ну вот и погуляли! — засмеялась Тома.

Коля взял её за руку, и они со смехом побежали к остановке.

— Ну вот! У меня уже одежда насквозь, — сказала она.

Николай остановился, развернул девушку к себе, обнял и поцеловал. И это был не детский поцелуй в щёчку, а настоящий — резкий, требовательный, горячий. Тому прошибла дрожь.

— Коль, не надо, всё, — сказала она.

Но он взял её руки в свои ладони, начал целовать их, потом снова принялся целовать её — щёки, губы, шею.

— Пойдём ко мне, согреешься, одежду высушишь, — сказал он хриплым голосом. — Я недалеко живу.

Тома тихонько кивнула.

Она очнулась уже вечером в его постели. Коля лежал рядом. Увидев, что девушка проснулась, он обнял её и поцеловал в макушку.

— Ну вот видишь? Теперь мы определились, — усмехнулся он.

— Да уж, определились, — ответила Тома. — Коль, зря мы, наверное. Поторопились.

— Жалеешь?

— Не знаю, Коль. Ты, наверное, теперь считаешь меня легкомысленной? — вздохнула она.

— Дурочка, — с нежностью ответил Николай, — ты была великолепна.

— А ты один живёшь?

— Нет, с родителями. Но сейчас они на даче.

— А кем они работают? Кто они?

— Мама — бухгалтер на заводе, отец — начальник литейного цеха. Я вас как-нибудь познакомлю.

— Я, наверное, пойду. Уже вечереет. Мои родители могут забеспокоиться.

Часть седьмая

В самый неподходящий момент клацнул замок. Тома только успела надеть платье.

— Кто там? — шёпотом спросила она Николая.

— Тш-ш, я сейчас, — ответил он ей.

— Колька, ты дома? — послышался женский голос.

— Да, мам, — ответил он, выходя из комнаты. — Вы же только завтра хотели вернуться с дачи.

— Ну, сегодня вернулись, — ответил отец и усмехнулся. — А что ты такой растерянный?

Николай замялся. Из прихожей уже доносился стук сумок и шорох дождевиков.

— Да так… Дождь на улице. Я гулял, промок.

— А чего в темноте сидишь? — спросила мать, появляясь в коридоре. — Лампочку пожалел?

Она прошла на кухню, и Николай на секунду выдохнул. Но тут отец, сняв ботинки, заглянул в комнату.

— Ой! Здравствуйте, красавица, — сказал он, заметив Тому. — Сын, я и не знал, что ты не один.

— Здравствуйте, — тихо прошептала она.

— Коля, познакомь нас с прекрасной гостьей, — сказала мать, войдя в комнату следом за отцом.

— Да, познакомьтесь. Это Тома — моя девушка. Мы гуляли, дождь начался. Я предложил высушиться.

— Предложил высушиться, — повторил отец с лёгкой усмешкой. Он посмотрел на мокрую обувь Томы, на её растрёпанные волосы, потом на сбитое одеяло на диване. — Ну-ну. А хоть чаем-то напоил её или не успели?

У девушки проступил предательский румянец.

— Тома, познакомься, — обратился Коля уже к ней. — Евгений Александрович — мой отец, и Римма Алексеевна — моя мама.

— Папа, мама, знакомьтесь, — передразнила женщина сына. — Идите лучше чай пить.

— Да мне домой уже надо, — слабо возразила Тома.

— Ну уж нет, милая, сначала чай, потом — домой, — сказала Римма.

Евгений Александрович был среднего роста, полноватый, широкоплечий и крепкий мужчина, такой же рыжий, как и Колька. Сходство у них было невероятным. Хотя… почему невероятным? Всё-таки отец и сын. Римма Алексеевна — статуэточка: миниатюрная, худенькая и невероятно энергичная.

Они расселись на кухне. Небольшая, тесная, но уютная: на подоконнике герань, на стене календарь, на плите начищенный чайник. Видимо, мама у Коли очень любила порядок. Римма Алексеевна хлопотала у стола, доставая чашки, блюдца, вазу с вареньем.

— Садись, милая, не стесняйся, — сказала она Томе. — Тебе с сахаром или без?

— Спасибо. С двумя, — ответила Тома, присаживаясь на табуретку. Она старалась держать спину прямой и не смотреть на отца Николая, который устроился напротив и с лёгкой улыбкой рассматривал её. Ей было очень неловко.

«Родители обо всём догадались… Конечно, догадались. Уйти бы домой, — думала девушка, — может, потом забудут. Да нет, о чём я? Не забудут».

— Вас Томочкой зовут! Тамара, значит, — мать поставила перед девушкой горячую кружку. — А по батюшке как?

— Тамара Васильевна.

— А родители? Они чем занимаются? — спросила Римма.

— Они в школе работают. Мама — учитель физики и математики, папа — учитель физкультуры.

— А ты, милая? Учишься где? — спросила женщина.

— А я… А я, — замялась девушка, — работаю на заводе. Ученик токаря, но это не навсегда. В следующем году я буду в театральный поступать. Хочу играть на сцене, сниматься в фильмах.

— Ну-ну, — усмехнулся отец. — Артистка, значит. Ну что ж, амбиции — это хорошо. Нужно к чему-то стремиться.

— Деточка, а лет вам сколько? Простите за нескромный вопрос, конечно, — спросила Римма.

— Мне се… Восемнадцать, — соврала Тома. Ещё не хватало, чтобы они ругаться стали из-за того, что она несовершеннолетняя. Тем более что она и не соврала — почти. Восемнадцать ей будет уже скоро.

— Кушай, деточка, варенье, — предложила Римма. — Сама варила. Вишнёвое, без косточек.

Тома попробовала угощение. Варенье было — ум отъешь.

— И вы что? Вот из каждой ягодки косточки вырезаете? — спросила девушка Римму.

— Да… Это долго, но результат того стоит, — ответила та.

Они посидели ещё, поговорили ни о чём. Тут Тома забеспокоилась: она и не заметила, как время пролетело, часы уже показывали половину девятого.

— Ой! Мне уже точно пора. Родители уже беспокоятся, — сказала она.

— Ну проводи девушку, — сказал Евгений Александрович сыну.

— Конечно, провожу, — ответил он.

На улице дождь почти закончился. Тома шла молча, не выпуская Колиной руки.

— Коль, у тебя такие хорошие родители. Только… Что они обо мне теперь подумают? — спросила она.

— Да нормально всё прошло, — сказал он осторожно. — Мама просто переживает. Она у меня такая.

— Я поняла, — ответила Тома. — Коль, а они точно догадались? Ну… про нас?

Николай помолчал. Потом усмехнулся:

— Думаю, да. Но ничего. Мы же правда теперь определились?

Тома подняла на него глаза. Фонари отражались в лужах, и вся улица казалась мокрой, блестящей, как зеркало.

— Да, — сказала она, — определились.

Часть восьмая г. Нижний Новгород, январь 2024 г.

Примерно через час после того, как я поговорила с Анечкой, зазвонил мобильник. На дисплее незнакомый номер. Ага! Как я и предполагала — сам перезвонил. Это наверняка он.

— День добрый! — сказал в трубку мужской голос.

— Слушаю вас! — ответила я приторно-слащавым голосом.

— Это Борис Борисович, компания «IT-решения Лесов и К». Мне передали, что вы пытались со мной связаться и просили перезвонить.

— Да. Меня зовут Татьяна Николаевна, детективное агентство «Тайны.нет». Мне бы хотелось с вами встретиться и задать вам несколько вопросов.

— Вы можете задать их мне и по телефону.

— Видите ли… Вопросы будут касаться совладельца вашей компании и его отца. Так что разговор не телефонный.

— Хорошо. Подъезжайте часов в двенадцать. Бонч-Бруевича, ХХ, офис 27. Успеете добраться?

Я посмотрела на часы. Время уже половина одиннадцатого, и до верхней части города, да ещё и в снегопад, мне добираться час или даже полтора.

— Нет, Борис Борисович. Смогу к часу подъехать.

— А пораньше? — спросил он.

— У меня только авто, а не вертолёт. На вертолёт я ещё не заработала. А добираться с Автозавода...

— Ладно. Жду вас к часу, — ответил он.

Офисное здание оказалось невысоким, на четыре этажа, с облупившейся вывеской какого-то советского НИИ на фасаде. Бизнес-центр явно переживал не лучшие времена. Я припарковала «Фордик» у входа, заметив рядом чёрный джип с тонированными стёклами — дорогой, явно хозяйский.

Поднялась на второй этаж. Офис 27. Дверь была приоткрыта.

На ресепшене сидела Аня и с кем-то общалась по телефону, как я поняла, по работе с клиентом. Она согласовывала встречу представителя фирмы с заказчиком и проведение презентации программы. Не секретарша, а кукла Барби, только живая.

А вот рядом со стойкой ресепшена дверь была приоткрыта. Судя по табличке — кабинет Кобылкина. Я решила не отвлекать куклу-секретаршу от работы и сама направилась к двери. Аня это заметила:

— Вы куда? Подождите!

Я молча продемонстрировала ей удостоверение частного детектива и вошла в кабинет. Благо, корочки очень похожи на удостоверение сотрудника полиции. Я включила диктофон в кармане пиджака.

— Здравствуйте, Борис Борисович!

— Здравствуйте! Воспитанные люди вообще-то либо в дверь стучатся, либо сначала к секретарю подходят, — ответил он.

— Так то же воспитанные люди, а я просто частный детектив, Татьяна Николаевна. И я на час записывалась.

Борис недобро усмехнулся:

— Что ж, остроумно. Но присаживайтесь и задавайте ваши вопросы.

Я обратила внимание на кабинет: прохладно и стерильно. Мебель светлая, дорогая, но какая-то безликая — будто из каталога, без души. Самому Борису на вид было лет тридцать пять — сорок, коротко стрижен, с цепким взглядом и лёгкой небритой щетиной. Дорогой костюм, запонки, но под глазами круги — не высыпается.

— Я не займу много времени. Вы знали Николая Евгеньевича Лесова, отца вашего партнёра?

— Конечно, знал. Мы с Петром учились вместе в институте и дружили. Кстати… вы сами с ним ещё не встречались? Как он там, в СИЗО?

Голос Бориса потеплел. В нём чувствовалось беспокойство и сопереживание.

— Я с ним не встречалась, но его жена уверена, что он не виновен.

— Я тоже уверен, что это не так. Не виновен. Это точно. Я знал Николая Евгеньевича не очень близко, можно сказать, шапочно. Несколько раз он был в гостях у Петьки, иногда на корпоративах. У них и увлечения совпадали — оба заядлые рыбаки и охотники.

— А вы, Борис Борисович? — спросила я.

— Что я? — не понял он.

— Тоже увлекаетесь охотой и рыбалкой?

— Не настолько, как они, но есть такое. А у Николая Евгеньевича шикарная коллекция оружия была! Вернее, макеты. Он мне показывал — впечатляюще! Кстати, коллекция на месте? Не знаете?

— Я, если честно, со следователем ещё не встречалась. На завтра мы с ней договорились.

— Вы, пожалуйста, держите меня в курсе, хорошо? — спросил он.

«Угу, — подумала я, — в курсе тебя держать. Нет, ну, быть может, встретиться с ним повторно или созвониться для дальнейшей информации по делу, но не информировать же о ходе работы».

— Если это поможет делу — обязательно, — уклончиво ответила я и вышла из кабинета.

В приёмной Аня провожала меня недобрым взглядом и «наклеенной» улыбкой.

— Удачного дня вам, Анечка, — сказала я ей.

— Спасибо. И вам, — процедила она в ответ.

В машине я завела двигатель, но не тронулась с места. Решила прослушать записи на диктофоне: «Я тоже уверен, что это не так. Не виновен. Это точно», «А у Николая Евгеньевича шикарная коллекция оружия была!», «Вы, пожалуйста, держите меня в курсе, хорошо?»

«Хм, вроде Борис переживает за Петра, — размышляла я, — но попросил держать его в курсе. Зачем? Хотя… может, это случайно сказанная фраза».

Часть девятая

Вот опять ползёт мой «Фордик» по каше дорог. Скоро у большинства людей новогодние выходные закончатся, и организации перейдут на обычный режим. Тогда будет легче заниматься расследованиями. Хотя… пока мне, по большому счёту, ничего срочного не нужно. А полиция работает всегда. И с Тепловой я на завтра договорилась о встрече. По крайней мере, после того как ознакомлюсь с материалами дела, у меня будет больше информации.

Зазвонил мобильник. На дисплее — «Вовка». Я ответила.

— Привет! Чего тебе?

— Мам, ты где? Далеко? — голос подростка дрожал.

— На «Пролетарской». Вов, что случилось?

— Бе… Беньке очень плохо, — ответил он и всхлипнул.

— Ладно, не реви. Скоро приеду!

— Мам, только побыстрей!

— Постараюсь! — ответила я ему и нажала на педаль газа. «Фордик» поехал быстрее. Вот уже скоро площадь Киселёва и… Блин! Откуда здесь гаишник?

Я притормозила. Молодой человек направился к машине. Я опустила стекло.

— Сержант Соколов! Почему превышаем скорость?

Я посмотрела на парня. Молодой — не намного старше Вовки, а важничает. Глядите-ка! Погоны нацепил…

— Так спешу я, сержант. Сын звонит — собака при смерти, — ответила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело.

— А права, документы? — не унимался он, протягивая руку.

Я молча полезла в бардачок, достала водительское удостоверение и протянула ему.

— Лимонова Татьяна Николаевна, — прочитал он и поднял на меня глаза. — Так это вы по городу на всех парах носитесь? А если бы ребёнок под колёса бросился?

— Я понимаю, что виновата, но у меня правда ЧП. И по городу я бы не носилась, если б не крайняя необходимость! — уже резче ответила я. — Сержант, я сама мать, и у меня дома сын в истерике. Вы бы на моём месте что делали?

— Жалко песика, конечно, — ответил он и посмотрел на меня какими-то детскими глазами, — но правила для всех одинаковы.

— Вы хоть понимаете, сержант, что такое собака в семье? Это член семьи, понимаете? Это лучший друг, особенно для сына, — мой голос дрогнул, глаза стали влажными. Предательские слёзы!

Он чуть помягчел, но документы не вернул.

— Превышение — оно и в Африке превышение. Сорок километров в час сверх разрешённых. Придётся выписывать штраф.

— Выписывайте, — вздохнула я. — Только побыстрее, пожалуйста. Я вам и адрес оставлю, и телефон — штраф оплачу, но мне правда пора.

Он помолчал, потом вернул мне права, достал блокнот и что-то быстро написал.

— Вам повезло, Татьяна Николаевна. Первый раз за пять лет выписываю штраф, пока небольшой. — Он оторвал квиток и протянул мне. — Но если ещё раз поймаю — штраф будет по полной.

— Спасибо, сержант. Честное слово, больше не буду. — Я убрала квиток в бардачок и уже хотела нажать на газ, но он остановил меня.

— А что с собакой-то?

— Не знаю, — честно ответила я. — Сын сказал, очень плохо.

— Вы сами-то так не нервничайте, вы же за рулём всё-таки! — сказал сержант.

«Вот блин, зануда!» — подумала я.

— Удачи, — козырнул он и отошёл в сторону.

Я нажала на газ, аккуратно и уже не превышая скорость. «Фордик» послушно двинулся вперёд.

Через десять минут я уже въезжала во двор. Двор, подъезд. Я открыла дверь. Бенька лежал на кресле и скулил. Вовка гладил его.

— Ну… Ну… Держись! Ты же справишься, ты же сильный… — по щекам подростка бежали слёзы.

Я села рядом с креслом, положила одну руку на плечо Вовки, другой погладила пса.

— Как это случилось? — спросила я сына.

— Я с ним гулял, Бенька кусок мяса нашёл. Я мясо отобрал и выбросил в кусты, но, видимо, немного он всё-таки съел.

— Понятно… — сказала я. — Звоним в «Мухтар».

«Мухтар» — это ветеринарная клиника. Именно туда мы привозим животных, когда им нужна помощь или прививки. Обычно мы обращаемся к ветеринару Оскольникову Вазгену Артуровичу. Когда я его в первый раз увидела, то удивилась: такой шкафообразный, метра два на два, почти лысый армянин — а работает ветеринаром. Внешне он, скорее, напоминал мясника с рынка. Но, тем не менее, ветеринаром был замечательным.

— Клиника «Мухтар», секретарь Анастасия. Внимательно слушаю вас, — пропела трубка приятным голосом.

— Девушка, запишите на сегодня к Оскольникову Вазгену Артуровичу, пожалуйста. Случай экстренный!

— На сегодня он не может вас принять, к сожалению. У него много пациентов.

— Девушка, у меня собака, похоже, отравилась. Запишите к другому специалисту, пожалуйста!

— К сожалению, могу записать вас только на завтра, на десять утра.

— Но… У меня собака не доживёт! — взмолилась я.

— Я всё понимаю, но… Давайте я запишу вас на завтра на десять, а вы поищите другую клинику. Возможно, у вас получится найти что-то поближе.

— Нет, не надо, наверное, — ответила я.

«Блин, случай-то экстренный! Напрямую ему звонить надо!» — мелькнула мысль.

Я тут же нашла его номер в телефоне.

— Вай-вай-вай! Сколько лет, сколько зим! — заорал голос Вазгена в трубке.

— Вазгенчик! Милый! Спасай, пожалуйста! — взмолилась я.

— Чего случилось, Таня? Говори, но быстро! У меня аврал!

— Бенька, похоже, отравился!

— Как это случилось?

— Вовка говорит, что мясо какое-то на улице съел. Мы подъедем?

— Говори адрес. Через полтора часа у меня рабочий день заканчивается. Смогу сам подъехать.

— Мы на Мончегорской живём, недалеко от рынка. Мончегорская ХХ, кв. ХХ. Это девятый подъезд.

— Хорошо. Я примерно через два часа буду. Захвачу всё необходимое. В качестве экстренной помощи у вас есть активированный уголь?

— Вряд ли, — ответила я, — но Вовку в аптеку сейчас отправлю.

— Хорошо. Потом попробуйте скормить ему несколько таблеток вместе с лакомством, — посоветовал Вазген. — Ну всё, Тань, извини, мне некогда.

Бенька тяжело, с хрипом дышал, иногда поскуливал — тонко, жалобно, как щенок. Он с надеждой смотрел то на меня, то на Вовку. Персик запрыгнул на кресло и стал облизывать ему мордочку, хотя раньше постоянно воспитывал песика шлепками. Фиска тоже расположилась рядом с Беней и замурлыкала, как бы успокаивая его.

Вовка побежал в аптеку. Хорошо, что это рядом, прямо за домом. Я смотрела на больного, и тревожные мысли возникли у меня в голове: «Кусок мяса… Кто-то специально травит собак. Да, понимаю, бродячие собаки, которые сбиваются в стаи, действительно представляют опасность для людей, но при чём тут домашние? Догхантеры травят всех без разбору».

Клацнул замок.

— Мам, я купил активированный уголь, — сказал запыхавшийся подросток. — Как он?

— Держится. Сейчас попробуем заставить его съесть несколько таблеток. Только… Во что же вкусное их засунуть?

Я открыла холодильник. Прекрасно! Телячьи сосиски. Конечно, вопрос, насколько они телячьи, но не суть. Бенька за них и душу продать готов.

Зазвонил телефон. На дисплее — «Валя». Что ж поделать? Надо ответить. Я взяла трубку.

— Тань, привет! Как дела? Как идёт расследование?

В этот момент я готова была послать её куда подальше. Ну не кстати она звонит. Совсем не кстати.

— Валь, давай потом! — ответила я ей, пытаясь скрыть раздражение.

— Что случилось? — спросила она.

— Собака заболела. Спасаем. Валь, ну не до тебя, честно.

— Ну ладно, — миролюбиво ответила начальница. — Собака — друг человека! Позже позвоню, вечером.

— Хорошо. Вечером и поговорим, — ответила я, доставая сосиски из холодильника.

Я отрезала кусок сосиски, засунула туда таблетку целиком и пошла к собаке.

— Бенька, Бенечка, мальчик мой, — засюсюкала я, поднося лакомство к его морде. Пёс сначала оживился, учуяв знакомый вкусный запах, но потом отвернулся.

— Ешь давай, — сказал ему Вовка и погладил собачку, — это твои любимые сосиски.

Бенька нерешительно взял кусок лакомства, разжевал его, но таблетку выплюнул. «Вот хитрец! — подумала я. — Ну хорошо. Тогда размельчу их. Так сложнее будет выплюнуть».

Я пошла на кухню и взялась за приготовление целебного угощения. Следующий кусок был немного побольше, и там было уже две толчёные таблетки.

— Бенечка, может, ещё сосисочку скушаешь? — предприняла я ещё одну попытку. Но тот опять морду отвернул.

— Мам, дай я попробую, — сказал Вовка. — Меня послушает.

— Ну на, попробуй, — передала я ему лекарство. Вовка церемониться не привык.

— Так, — обратился он к собаке, — пасть открыл и съел всё. Живенько!

Пёс отвернул морду.

— Ешь, говорю! Так надо! — не сдавался подросток.

Бенька скосил глаза на Вовку, но съел.

«Вот так вот он может — без сюсюканья и уговоров», — мелькнула у меня мысль.

Зазвонил домофон. Ну наконец-то! Вазген пришёл!

— Вай-вай-вай, дорогая, привет! Как дела? Как собачка? — прогремело на всю прихожую.

— Привет, Вазген, проходи! Да всё так же у нас дела. Но активированный уголь дать ему всё-таки удалось.

— Сколько таблеток дали? — спросил он, проходя в комнату.

— Две таблетки удалось скормить.

— Этого маловато, дорогая, лучше бы четыре.

— Я не сразу сообразила измельчить, и первую таблетку он выплюнул.

Вазген подошёл к Беньке. Тот с недоверием уставился на гостя. Ещё бы! Ничего приятного у него с этим человеком не связано. Только осмотры и прививки. Ну, побаивался Бенька Вазгена, но слушался и позволял делать с собой всё необходимое.

— Ну и чего ты, друг, всякой гадости нажрался? — обратился он к собаке, ощупывая живот. — Неужели голодный был? Нельзя там ничего кушать, понимаешь?

Персик запрыгнул на шкаф, на всякий случай, Фиска — на спинку кресла. Животные с интересом наблюдали, как Вазген осматривает Беньку.

— Ну чего, подруга, — обратился он к Фисе, — контролируешь процесс? Да не обижу я его, не обижу. Сделаю укол, поставлю капельницу — и всё. Будет как новенький!

Я облегчённо выдохнула. Вазген сказал «будет как новенький» — значит, всё будет хорошо.

Далее он осмотрел глаза и дёсны.

— Очень похоже на крысиный яд, — обратился ко мне Вазген. — Повезло, что он, похоже, мало съел этой гадости.

— Жить будет? Точно? — спросила я.

— Нормально всё. Сейчас уколю, прокапаю — и всё. Но денёк за ним понаблюдайте.

— Хорошо. Значит, я вовремя у него этот кусок мяса отобрал, — сказал Вовка.

— Вовремя, — ответил Вазген, подготавливая капельницу. — Сегодня за день пять собак принесли с такими симптомами, и все из вашего района.

— То есть всё-таки догхантеры… — подытожила я.

— Да. Будьте внимательней, когда гуляете с животными, — ответил он.

Потом обратился к Персику, который свесил голову со шкафа и прислушивался к разговору.

— А ты так и будешь там сидеть? — усмехнулся Вазген. — Мог бы и слезть, приличия ради.

— Мяу! — ответил кот. Скорее всего, это означало в переводе на человеческий: «Мне и тут неплохо!»

Вазген ушёл. Бенька уснул. Ему уже стало заметно лучше. Правда, он очень ослаб от всего перенесённого.

Часть десятая

Вечером я сама решила набрать Вале. Нужно сообщить ей о ходе расследования.

— Привет! — ответила она. — Ну что? Как твой пёс?

— Привет! Бенька сказал, что ему уже лучше, — ответила я.

— Что хоть было-то?

— Да догхантеры собак травят. Вот и Бенька попал под раздачу. Но теперь уже всё хорошо.

— Да нет… Догхантеры — это совсем не хорошо, — ответила Валя. — Ну ладно, поработать-то хоть получилось сегодня?

— Получилось. Встретилась с совладельцем фирмы «IT-решения Лесов и К», Кобылкиным Борисом Борисовичем.

— И что? Что сказал?

— Судя по реакции во время нашего разговора, Борис Борисович переживает за Петра Николаевича. Они были не просто партнёрами, но и друзьями со студенчества. Хотя так-то да… сейчас он единолично управляет фирмой, на камерах видно, как Пётр Николаевич заходит в коттедж.

— А со следователем общалась?

— Нет, Валь. На завтра договорились, — ответила я.

— Во сколько?

— На четыре часа. Возможно, поговорю о свидании с Лесовым.

— Хорошо, — ответила Валя. — И постарайся попросить, чтобы тебе видео с камеры тоже показали.

— Ладно. Постараюсь добыть побольше информации.

Вечер… День закончился. Какой-то бестолковый день и тяжёлый. Встреча с Кобылкиным ничего толком не прояснила, собак кто-то травит, и Беньку еле спасли. Хоть вовремя оказали помощь бедолаге. Сын, судя по звукам из детской, опять играет в стрелялки.

Пожалуй, надо расслабиться. Я сделала себе кофе, добавила коньяк. Это помогает расслабиться. Включила телевизор и уютно устроилась на диване. Опять показывали «Каменскую». На этот раз — про двойников. Там акушер передавал детей в семьи, которые не могли родить ребёнка. Вернее, передавал в тайне от роженицы, которая родила близнецов! Двойники?! «Завтра же позвоню Елизавете Вениаминовне и расспрошу о родственниках Петра Николаевича. Вероятно, она сможет что-то вспомнить и дать ценную информацию».

А что, если у Николая Евгеньевича были дети, о которых никто не знал? Мысль показалась дикой, но сбрасывать её со счетов не стоило. В детективной работе бывало и не такое.

Часть одиннадцатаяг. Горький, сентябрь 1985 г.

Уже половина десятого вечера. Для сентября — необычно тёплая погода. Горели фонари. Листья падали, кружась. Они с Колей шли вместе, не торопясь. Тома искренне надеялась, что они и по жизни пройдут вот так, рядом, рука об руку.

Они вышли к её дому. Обычная пятиэтажка, панельная, с облупившейся краской на подъезде. Тома остановилась у двери, не торопясь. Ей так не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.

— Ну всё, — тихо сказала она. — Пришли.

Николай молчал. Потом взял её за руку, поднёс к губам, поцеловал пальцы.

— Том, а ты не передумаешь? — спросил он. — Ну… про нас?

Она улыбнулась. В свете фонаря её глаза блестели.

— А ты? — ответила вопросом на вопрос.

— Я — нет, — сказал он твёрдо. — Я уже давно всё решил. Ещё до того, как ты согласилась ко мне пойти. Просто боялся тебя спугнуть.

— А сейчас не боишься?

— Сейчас — нет, — усмехнулся Николай. — После того, как мои родители тебя напоили чаем и засыпали вопросами… Ты держалась молодцом. Я бы на твоём месте, наверное, сбежал.

Оба рассмеялись.

— Ладно, — сказала она. — Поздно уже. Я пойду.

Тома поднялась в свою квартиру. Родители не спали.

— Где ты была, бестолковая?! — закричала её мама, Елена Александровна, сорока лет, худенькая, маленькая, но с властным характером. — Мы с отцом в милицию хотели идти! Думали, с тобой что-то случилось!

— Да, ты сегодня нас заставила понервничать! — присоединился отец, Василий Никитич, сорока пяти лет. Высокий, полноватый, широкоплечий, учитель физкультуры. — Ушла ещё до обеда! Мы уже твоим подругам звонили — и Глаше, и Наташе! Где ты была?

— Да вы зря волновались, — пыталась успокоить их девушка. — Мы с Колей гуляли, а потом он в гости меня позвал. Посидели, чай с его родителями попили.

— Но позвонить же можно было? — возразила мать. — Да и задерживаться до позднего вечера у мужчины! О чём ты вообще думаешь?!

— Мама! Я уже взрослая! Мне восемнадцать скоро!

— Так, не спорь с матерью! — ответил отец и добавил уже более спокойным голосом: — Пришла и пришла. Иди спать!

Тома ушла в комнату. Она чувствовала себя одновременно и счастливой, и несчастной. Счастливой потому, что они с Колей стали ближе, и родители его так хорошо приняли. Какой же он замечательный, а родители — просто золото.

Несчастной же она чувствовала себя из-за того, что родители контролируют каждый её шаг. «Посчастливилось» родиться в семье педагогов. И в школе вся её жизнь у них была на виду, и все уроки приходилось учить. Не дай бог тройку получить — всё, сразу получала нагоняй от матери. А отец… Хоть бы раз попытался родную дочь поддержать. Но ведь нет — всегда присоединяется к скандалам матери.

Тома лежала в постели, смотрела в темноту и прислушивалась к голосам за стеной.

— Да ты посмотри, она совсем от рук отбилась! Родители ей не авторитет, взрослая, видите ли! — возмущалась мать.

— Лен, ну что ты завелась, как бензопила. Ну, она, на самом деле, не маленькая уже, — возразил отец.

— Нет, ты не понимаешь. В этом возрасте девушки ещё очень глупы и наивны, — не унималась мать. — Я не хочу, чтобы она в подоле принесла.

— Так и познакомься с этим Колей, — посоветовал отец. — Может быть, вполне приятный и порядочный человек.

Тишина… Потом уже спокойный голос матери:

— Да, Вась. А ты прав. Возможно, завтра с Томкой поговорю. Пусть приводит. Ещё бы знать, кто у него родители…

— Так вот и узнаешь, — сказал отец.

Коля шёл обратно домой и улыбался. «Томка, — думал он, — милая и забавная глупышка. Симпатичная, конечно». Да, он думал о ней с нежностью, но любит ли? На этот вопрос он себе ответить не мог.

Он поднялся домой. Родители не спали и ждали его.

— Ну вот, нагулялся! — с усмешкой сказал отец.

— Да, я пришёл, — сказал Коля, снимая в прихожей обувь.

— Коль, я думаю, что нам стоит поговорить о том, что сегодня было, — сказала мать.

— О чём? — спросил Николай.

— Ты как относишься к этой девушке? — спросил отец.

— Да пап, я не знаю. Она милая, конечно.

— То есть у тебя к ней несерьёзно? — спросила мать.

— Наверное, нет. Не знаю.

— Сынок, — продолжила Римма, — мы вот с отцом посоветовались. Нам эта девушка тоже показалась милой, но — артистка погорелого театра, одним словом. И родители, всего лишь, учителя в школе.

— И что? — не понял Николай.

— А как тебе дочка дяди Лёши, Катя? — спросил отец.

Дело в том, что дядя Лёша, то есть Алексей Геннадьевич, — заместитель декана на экономическом факультете и школьный друг отца. Дружат они семьями. Там же учится и дочь Алексея, Екатерина.

— Ну так, симпатичная, умная, — ответил Коля.

— Так вот, — сказала мать, — если тебе Тома нравится, то встречайся. Но для семьи и твоего будущего Катя тебе подойдёт лучше. Так ты и в институт поступишь, и высшее образование получишь.

— А Тома? — спросил Коля.

— А чего Тома? — сказал отец. — С Томой ты так и будешь всю жизнь автослесарем на заводе работать. А тётя Люба — в РОНО работает. А тут — родители учителя.

Тётя Люба, то есть Любовь Аркадьевна, — это жена дяди Лёши. Ездит по школам с проверками. «Конечно, с семьёй Кати дружить выгоднее, — подумал Коля. — С Томой повстречаюсь и решу».

— Я всё понял, — ответил он родителям, но на самом деле уже всё решил.

Часть двенадцатая г. Нижний Новгород, январь 2024 г.

Утро выдалось хмурым. Казалось, что тучи гораздо тяжелее, чем обычно. За окном было бело-бело из-за снега. «Ну надо же, — подумала я, — как контрастирует белый снег со свинцовым небом».

Бенька, свернувшийся калачиком крепко дрых на диване, аж похрапывая.

— Бенька, сосиску хочешь? — спросила я, причём шёпотом.

К моему удивлению, пёс быстро проснулся и завилял хвостом.

— Угу. Ожил, — сказала я, усмехнувшись. — Ну хорошо. Пошли завтракать.

Услышав знакомое слово «завтракать», Персик и Фиска появились из ниоткуда.

В первую очередь я накормила животных. Если их не покормить, то ни мне, ни Вовке они позавтракать не дадут.

Беньке явно полегчало — судя по тому, что, слопав обещанную сосиску, он тут же сунул морду в миску к Фисе. Фиса явно не ожидала от него такой наглости! Но Персик любит порядок, поэтому Бенька тут же получил от него «леща» и завыл.

— Ну что? Получил? — сказала я ему. — Хватит тебе. Вазген велел денёк тебя в еде ограничить. Так что вот так.

Позавтракав яичницей с колбасой и выпив по чашке кофе, каждый из нас занялся своим делом: Вовка пошёл выгуливать Беньку, а заодно и кота. Я планировала работу на сегодняшний день. Со следователем Тепловой я договаривалась встретиться сегодня в четыре часа, надо позвонить Елизавете Вениаминовне. Возможно, получится сначала с ней встретиться. Я взяла мобильник и хотела набрать её номер, но трубка сама зазвонила. На дисплее высветилось «Вазген».

— Да, привет! — ответила я.

— Таня! Привет, дорогая! Как дела? Как Бенька? — прогремело в трубке.

— Спасибо, Вазген. Всё хорошо. Ему заметно лучше.

— Как у него с аппетитом? Как поведение?

— Аппетит хороший, поведение — наглое. Всё хорошо, — пошутила я. — Вовка его уже гулять вывел.

— Очень хорошо. Но сегодня наблюдайте за ним и не вздумайте перекармливать! Еды — по минимуму.

— Насчёт еды — помню, — ответила я. — Ещё раз спасибо, что помог.

— Вай-вай-вай, дорогая, как я мог не помочь?! Рад, что всё прошло.

Вазген… Хорошо, что есть такие ответственные и любящие своё дело специалисты. И человек он — золотой!

Ну да… Вазген, животные — это всё хорошо, конечно, но надо работать. Я набрала номер Елизаветы.

— Да. Говорите, — ответила она.

— Елизавета, здравствуйте. Это Татьяна.

— Да, я вас узнала. Здравствуйте.

— Елизавета, для того, чтобы легче было продвигаться в расследовании, нам необходимо встретиться. Могу я к вам сегодня подъехать?

— Ну хорошо, — ответила она. — Я дома сегодня весь день. И работаю, в основном, удалённо. Так что — в любое время.

— Хорошо. Я часа через полтора приеду.

— Ладно. Буду вас ждать.

Через десять минут «Форд» ехал по уже знакомому маршруту: станция метро «Пролетарская», Карповская церковь.

Звонят колокола. Служба, что ли? Возникло сильное желание зайти туда. Давно в церкви не была. Да и уже пятое января — скоро Рождество. Меня нельзя назвать воцерковлённой, но хочется верить, что есть что-то после смерти.

Я остановила «Форд» и вышла. Ну, потрачу я на всё про всё минут двадцать — ничего же не случится. Я в брюках, но на мне длинная куртка с капюшоном. Куртка за платье сойдёт, капюшон — за платок. Ну не люблю я платки на входе брать — негигиенично.

Направилась к церкви, перекрестилась на входе.

Служба, похоже, закончилась. Народ потихоньку расходился. В церкви пахло ладаном, горели свечи. Раньше я не особенно обращала внимание на иконы, но в этот раз присмотрелась. Этот взгляд у святых… Что-то там, в этом взгляде, такое: спокойствие, строгость, мудрость.

— Ты только сейчас подошла, дочь моя? — услышала я красивый, глубокий мужской голос и оглянулась. Это был батюшка. Высокий, полноватый, с очень добрым лицом. Мне стало как-то даже неудобно.

— Да, батюшка, — замялась я. — Просто проезжала мимо, а в церкви давно очень не была.

— Ну пришла — и хорошо. Это правильно. Значит, тебя Бог направил или ангел привёл.

— Ну, не знаю… Быть может…

— А зовут-то тебя как? Я так-то понял, что случайно ты зашла. Не видел тебя здесь ранее.

— Татьяна, — ответила я.

— Татиана, значит… Красивое имя. Означает «поставленная Богом». А привело тебя сюда что? Есть вопросы какие-то?

— Да, есть, батюшка.

— Тихон меня зовут, — представился священник.

— Отец Тихон, вопрос у меня есть: почему люди убивают друг друга, лгут, обманывают, подставляют? Почему столько несправедливости в мире?

— Человек обладает своей волей, и мир несовершенен. А ты в полиции, что ли, служишь? Со смертью работаешь?

— Не в полиции, но почти. Я частный детектив. Вот и сейчас пытаюсь в одном деле разобраться.

— Понятно… А ты поставь свечку Спиридону Тримифунтскому и Николаю Чудотворцу. Попроси у них помощи в делах.

— Да я и молитв, если честно, не знаю, отец Тихон.

— А ты своими словами. Можешь молча, мысленно. Они и так все услышат и поймут, — ответил он.

Я пошла в церковную лавку, купила две свечки и поставила их перед иконами Спиридона и Николая. «Помогите помочь людям, помогите не навредить и не ошибиться, — мысленно говорила я. — Просто направьте в нужном направлении. Да, я не святая, да, я грешна и осознаю это, но рассчитываю на помощь».

Перекрестившись трижды, я вышла из церкви. На душе как-то светло стало. И батюшка был такой, волшебный какой-то.

Я направилась к «Форду». Правильно, всё-таки я остановилась и зашла в церковь. Ну вот точно знаю — правильно!

Я села в машину и поехала к Елизавете. Вот знакомый дом. Я набрала домофон. Войдя в подъезд, я включила диктофон в сумочке и поднялась на этаж. Клиентка открыла дверь.

— Елизавета, здравствуйте.

— Да, Татьяна, проходите в комнату.

Я прошла и села в кресло.

— Вы ещё с Петей не общались? — спросила меня тут же Елизавета.

— Нет, пока не виделись. Сегодня я встречаюсь со следователем и поговорю по поводу свидания.

— Хорошо. Борис сказал, что вы приезжали в офис. Что-то можете сказать по его поводу?

— Ну, Борис Борисович, возможно, заинтересован в том, чтобы завладеть фирмой, но мне кажется, он переживает за Петра Николаевича. Ведь они не просто совладельцами были, но и друзьями.

— А меня вы о чём хотели спросить? — задала вопрос клиентка.

— Вспомните, Елизавета, у Вашего мужа, может, были близкие родственники с сильным внешним сходством? Двойники, двоюродные или троюродные братья? Может, по отцу какие-то братья? Кто-то очень похожий?

— Нет, — Елизавета удивлённо подняла брови. — А что? Вы кого-то нашли? Похожего на Петю?

— Да нет… Только вот камера… — Но у меня появилась мысль, что должен быть человек, похожий на Петра Николаевича.

— Нет… Я бы знала, — ответила Елизавета.

Она задумалась, теребя край халата.

— А у Николая Евгеньевича, может, были другие дети? Может, от предыдущего брака или внебрачные?

— Ну не знаю, — сказала она. — Нет, я не исключаю, что женщины у него, возможно, и были, но жена? У него, по-моему, только одна жена и была — мама Пети, Екатерина, но она умерла в родах, а Николай Евгеньевич воспитывал сына. Да ещё и родители ему помогали, и родители жены тоже.

— Понятно, — протянула я. — То есть понятно, что ничего не понятно. Хорошо. Поеду к следователю. Возможно, что-то прояснится.

«Ничего она не знает, — подумала я, спускаясь по лестнице. — Точно ничего. Так не сыграть».

Снегопад усилился. «Фордик» стоял у подъезда, засыпанный белой крупой. Я села в машину, завела двигатель.

Bepul matn qismi tugad.

43 579,65 s`om
Yosh cheklamasi:
12+
Litresda chiqarilgan sana:
05 sentyabr 2026
Yozilgan sana:
2026
Hajm:
150 Sahifa 1 tasvir
Mualliflik huquqi egasi:
Автор
Yuklab olish formati: