Kitobni o'qish: «Итальянская табакерка, или Почти Венецианская история»

Глава 1.

Вечер. Пятница. Апрель. Что может быть лучше? Выходные ещё впереди. Это как – предвосхищение весны. Когда растаял снег, всё вокруг ещё серое, а уже чувствуешь, что вот-вот природа проснётся, лопнут почки, ветки деревьев и кустарников покроются нежно-зелёными облачками. Весны ещё нет, но ей уже пахнет! Скоро запоют птицы, с каждым днём будет всё светлее и ярче, распустятся цветы, неожиданно появится предчувствие любви, еще один шаг, и вот оно – счастье: весна и «сбыча мечт»!

А когда вечером в пятницу ты знаешь, что впереди пусть недельный, но отпуск, это просто восхитительно! После работы заходишь в переполненное метро, а все кажутся родными, милыми и добрыми, несмотря на давку, запахи, ворчание, оторванные пуговицы, сумки-тележки и огромные рюкзаки, впивающиеся в спину. Ты улыбаешься и думаешь: в понедельник вы все опять будете здесь, не выспавшиеся, вечно не довольные, будете стараться отдавить ноги всему, что движется, а я буду «в отпуске!». И плевать, что пришлось отказаться от поездки на Кипр, послав почти любимого мужчину. Влюбленность однозначно была, но терпения, к счастью, оказалось меньше, чем его комплексов и неуёмной потребности к злословию. Накануне ночью Ольге пришлось сбежать из квартиры жениха, который в последнее время пытался унизить её и оскорбить. Потом он всегда просил прощение, но, похоже, не понимал за что. Он изменился до неузнаваемости, как только Ольга приняла его предложение и согласилась выйти замуж. Мужчина стал резким, грубым и неадекватным. Он показал, на что способен. А её хрустальный мир рухнул, разбившись на множество звонких осколков. Ольга поняла, что не хочет больше испытывать судьбу, и уж если зареклась после развода не думать о замужестве, нечего было и начинать.

От отпуска Ольга решила не отказываться, итак пришлось добывать его с трудом и только на неделю. Она не собиралась рассказывать на работе, что поездка на остров весны сорвалась. Что несостоявшийся муж оказался тем ещё предводителем горного стада с бородкой. Пусть летит один, номер его телефона в спам, а позагорать можно и в солярии. Конечно, сомнительное удовольствие, но будет время привести мозги в порядок, разобраться в себе, больше общаться с сыном, сходить с ним в кино, в театр, наконец; навестить друзей и подруг и любимую тетушку. А потом, одна неделя на море – это издевательство. Вот в сентябре, где гарантировано две недели отпуска, не отправиться к морю – просто грех, но тогда уж точно не на Кипр. Да и какой это остров весны, если через месяц все пожелтеет, вся растительность будет казаться прошлогодней. Ольга давно пришла к выводу, чтобы изменить свое отношение к неизменной ситуации, необходимо найти как можно больше плюсов в сложившихся обстоятельствах. Сколько всего можно сделать за неделю дома, главное, никто не будет выносить мозг, а сын Сашка как обрадуется! К сожалению, из-за работы так мало времени проводим вместе, а куда-то поехать отдохнуть с сыном возможно только в январские каникулы, так как летом Ольге отпуск не давали. Она вспомнила, как два года назад, восьмилетний Сашка впервые увидел океан! Сын стоял, открыв рот, и размахивал руками, казалось, он хотел объять всю эту изумрудную синеву. Вдруг он повернулся и, сказав: «Мама, это чудо!», рванул в воду. Пришлось бежать за ним. Ольга вместе с друзьями и их сыном Никитой решили забронировать на Новогодние праздники апартаменты на Канарах. Их предупреждали, что погода в январе может не всегда радовать, но отдых получился замечательный. Роскошные пейзажи, пляжи Лас Америкас, постоянно меняющийся океан, необыкновенная природа, вулкан Тейде¹, рыцарский турнир – всё это великолепие захватывало дух. Они плавали, играли в волнах, строили замки из песка, ходили на экскурсии, на арендованной машине объехали весь остров, который можно сравнить с континентом в миниатюре из-за фантастического разнообразия ландшафтов. Взрослые пили испанское вино, дети свежее выжатые соки, и познавали вкус морепродуктов. Каждый день приносил что-то новое. Детям ужасно понравилось шоу попугаев в Лоро Парке. Санька удивлялся, почему испанские попугаи разговаривают по-английски, и после шоу учил их говорить по-русски. Причем сначала произносил фразу из любимого фильма «Иван Васильевич меняет профессию» – Царь, приятно познакомиться, царь! – А потом каждому попугаю рассказывал про Кемску волость. В итоге при прощании все попугаи кричали «Царь! Царь! Царь!». Гомон стоял такой, что все стали разбегаться. В этом же парке был чудный ботанический сад, спасающий от жары, и аквапарк, где над головой плавают необыкновенные рыбы и акулы. Никитка тогда спросил, – Сань, а слабо, акул научить говорить по-русски? – Зная, что от их сыновей можно ожидать даже невозможного, взрослые переглянулись и решили как можно скорее ретироваться, представив, что за ними гонятся акулы с криком «Отдайте Кемску волость»! Смеясь, все выбежали из парка. Да, Тенерифе – то место, куда хочется вернуться, и это настоящий остров весны!

Размечтавшись, Ольга чуть не проехала свою остановку, совершенно не заметив, как пролетело время. Какое счастье, что сегодня не на машине, а то стояла бы в пробках до ночи. На всё нужно смотреть позитивно! И даже в битком набитом общественном транспорте есть свои преимущества! Ольга буквально вылетела из подземки на улицу, вдохнула глоток свежего воздуха, настроение было превосходным. Она решила забежать в магазинчик, купить продукты на выходные, и в честь отпуска себе – красного испанского вина и сыра, а Саньке – сок, торт и его любимое фисташковое мороженое.

Ольге Аксаковой было тридцать два, хотя со стороны казалось, она еще студентка или только закончила вуз. Миниатюрная фигурка, летящая походка, светлые вьющиеся волосы и потрясающая улыбка. А когда она хохотала своим заразительным смехом, никто не мог остановиться. Друзья любили с ней ходить на комедии в кино или на спектакль, знали, что скучать не придётся. Даже при плохой игре или неудачном кино, смех был обеспечен. Многие думали, она легко и беззаботно идёт по жизни, а узнав, что разведена и одна воспитывает десятилетнего сына, удивлённо всматривались в её симпатичное милое лицо. В огромных серых глазах всегда горели искорки, своей удивительной улыбкой всегда поднимала настроение, умела выслушать и дать дельный совет, хотя знала, что советы – вещь бесполезная.

– Сашка, я никуда не еду! Мы с тобой всю неделю будем вместе. Сходим в кино, цирк, на твои соревнования по плаванию, а ещё: мы когда-нибудь обязательно вернемся на Тенерифе!

– Это правда?! Обещаешь? Это не сон?

– Да! Нет, не сон! Просто скоро весна, вот торт и мороженое!

– У всех мамы, как мамы, а Ты – самая лучшая!

На следующий день Саша убежал на тренировку, а Ольга решила заняться уборкой, привести квартиру и мысли в порядок. Загрузив стиральную машинку, она достала стремянку и полезла мыть люстру. Затем хотела протереть пыль на верхних книжных полках и разобрать книги. Книг в доме Аксаковых было много, здесь всегда любили читать. И даже с Сашкой не было проблем, несмотря на общее убеждение, что новое поколение почти не читает. Ольга считала, всё начинается с семьи и самого нежного возраста. Она читала сыну его первые книжки, когда он только родился. Он рано начал разговаривать и с удовольствием учил первые буквы. Проблема была – куда ставить новые книги, к счастью, очень многое было прочитано в электронном виде. Но прикосновение к «предметам» истории и культуры и шуршание страниц неизменно притягивало тех, кто читал запоем. Ольга потянулась за верхней стопкой книг, неудачное движение, и книги посыпались на неё. С трудом удержавшись на стремянке, она перевела дух, поблагодарила Бога, что не свернула шею, и, уже смеясь, спустилась собирать книжки, веером разбросанные на ковре.

Когда Сашка вернулся, его мама сидела на полу и сосредоточенно читала необычную книгу. Она была настолько увлечена, что ничего вокруг не замечала.

– Мам, я пришёл. С тобой все в порядке?

Мальчик переоделся, вымыл руки и сел рядом с матерью.

– Ого, что это у тебя? Я никогда не видел такой книги. Почему такие коричневые страницы, и такой странный шрифт? Она на русском языке?

– Саша? Когда ты пришёл? Ты был на тренировке?

– Я уже полчаса как здесь, а ты не реагируешь. Что это?

Книгу, свалившуюся в буквальном смысле Ольге на голову, она помнила с детства. Ольгин отец читал её маленькой Олечке, когда она заболевала, и говорил, что благодаря именно этой книге его дочь быстрее поправится. Книга была очень старая, датирована концом девятнадцатого века, и называлась «Моряк Шарло».

– Я думала, мы ее потеряли во время переезда. Это была любимая книга моего отца, когда он был маленьким. Она уже тогда выглядела старой и таинственной. Отец, твой дедушка, читал её мне и просил очень бережно с ней обращаться. Ведь это единственная вещь, которая досталась ему от его отца, погибшего вовремя войны. Я очень трепетно к ней относилась, боялась порвать или что-нибудь испортить. Сюжет помню смутно, только то, что в книге рассказывается о судьбе мальчика Шарло, родившегося в Бретани, на севере Франции. Ещё то, что автор был другом Жюля Верна, и в ней уникальные рисунки французского художника, который рисовал самого Наполеона. Давай посмотрим, что написано на титульном листе.

«Морякъ Шарло» Альфреда Бреа, съ 25 рисунками Филиппото.

Изданie книготорговца-типографа Маврикiя Осиповича Вольфа.

Дозволено цензурою. Санкт-Петербургъ, 1 апръля 1881 году.

– Прикольно! Жаль, что сейчас так не пишут. Книге больше ста тридцати лет! Это почти сокровище!

– Мне кажется, любая книга – сокровище, книги классиков уж точно. Что-то ещё необычное видишь? Смотри, скорее всего, этот Филиппото не мог быть лично знаком с Наполеоном, если он конечно не долгожитель. Возможно, было несколько художников с такой фамилией. Нужно будет почитать и про автора и про художника. Издатель Вольф был уникальной личностью, насколько помню, именно он основал наш любимый журнал «Вокруг света». Но меня больше удивила третья строка. Оказывается, в царское время не просто проверяли авторов и их книги, но и открыто писали в этом. В советское время цензура была гораздо жестче, но никто не писал в художественных книгах, что они дозволены цензурой.

– 1881 год – это как древние манускрипты. Можно, я её почитаю?

– Конечно можно, только аккуратнее. Давай мы её обернём плотной бумагой, а как прочитаешь, сдадим в переплётную мастерскую, позже найдём в интернете что-нибудь подходящее. Она итак старушка, ещё и при падении пострадала.

Ольга закрыла и перевернула книгу. Клей, который скреплял корешок книги и страницы, вероятно от старости утратил свои свойства, и при падении корешок надорвался с обратной стороны. Пара страниц отделилась, а еще они увидели уголок какого-то пожелтевшего листка. Сашка не удержался и потянул за него. Эта была тонкая бумага, сложенная, как веер, по форме и размеру напоминающий вытянутый прямоугольник. На узкой полоске было написано две буквы, похоже на именной вензель – «A.B.»

Они очень осторожно развернули на столе практически гофрированную бумагу.

– Ух, ты, это карта! Настоящая карта сокровищ!

– Саш, ну какие сокровища, это просто устаревшая карта, а бумагу, на которой она нарисована, использовали для лучшего склеивания страниц. Да и «крестиков», обозначающих клад, тут нет.

– Ты как маленькая. Это только в кино крестики ставят, а настоящий клад не будут помечать крестиком. И видишь, на этом листе и клея-то нет, и он очень отличается от страниц. Цвет не тот, качество и он полупрозрачный. Здесь специально использовали другую бумагу для надежности. Перерисовали карту, аккуратно сложили, поставили инициалы, и спрятали в книгу!

– Наверно, нет ни одного мальчишки, который не мечтал бы найти клад!

– Мам, неужели ты сама не мечтала об этом и тебе неинтересно?

– Интересно, интересно. Только давай так. Сначала мы расправим твою карту и положим на неё груз, ты поможешь мне убраться, пообедаем, а затем попробуем отсканировать это изображение. Постараемся разобраться, что на ней изображено, какой материк, какая страна и в какое время её начертили. Заодно проверим твои знания географии. Не думаю, что это карта сокровищ, но, если честно, с детства обожаю рассматривать такие вещи. Помнишь, я тебе рассказывала, когда училась школе, покупала дополнительные контурные карты по истории и географии и часами их раскрашивала, мечтая о путешествиях и внося свои изменения в названиях городов и границ.

Глава 2.

Найденная карта была начерчена каким-то необычным карандашом или грифелем и со временем контуры немного размылись. Слов, которые бы обозначали города и другие географические названия, было совсем мало, к тому же некоторые буквы были стёрты. Тем не менее, карта не выглядела чересчур старой, не средневековой это точно. К счастью, буквы были латиницей, ни таинственных знаков, ни арабской вязи, ни иероглифов. Поэтому Ольга и Саша надеялись, что хоть какой-то шанс что-либо узнать и понять у них есть. Они предположили, что изображенный участок земли – это либо часть Европы, либо Америки. К тому же внизу (скорее всего с южной, юго-восточной стороны) была чётко прорисована прибрежная линия, но названия моря-океана-озера не наблюдалось.

Ольга увеличила на компьютере скан изображения, и Саша вскрикнул от радости.

– Мам, видишь почти в самом центре карты жирная точка и буква «А»! И крестики не нужны! Мои инициалы тоже на «А». Может, это Александровка или Аксаково?

– Нет, это не Россия. Но даже в Европе или Америке городов на букву «А» немыслимое количество.

– В любом случае – это знак. Это послание для нас, и мы должны расшифровать эту карту.

– Тогда неси наш самый большой атлас. Попробуем найти похожее очертание, а потом сравним изображение в Интернете. Надеюсь, что все-таки это не озеро, а хотя бы море.

Они долго сравнивали очертание предполагаемого берега на карте с контурами побережий океанов, морей и крупных рек, пролистав почти все страницы атласа мира. К сожалению, масштаб найденной карты был неизвестен и возможность того, что на карте изображено никому неизвестные озеро или река, становилась всё более вероятной. Несмотря на то, что Ольга включилась в процесс поисков ради сына и воспринимала это как игру, ее настроение резко ухудшилось, а присущий ей оптимизм растворился в размытых очертаниях береговых линий. Она почувствовала, что пропустила и потеряла что-то важное. Возможно, эйфория после расставания прошла, и ей стало грустно и одиноко. Но было что-то ещё. Как будто идёшь в незнакомой местности, в полной темноте, и внезапно чувствуешь знакомый аромат или неуловимую мелодию. Кажется, стоит только вспомнить, кому принадлежит этот парфюм или где, когда и с кем ты слушал эту музыку, ты вспомнишь всё. Вспомнишь и найдёшь самое главное.

– А почему не Россия? Может это Чёрное море, Охотское или Балтика, например? Давай, всё сравним.

– Сашунь, если честно, я устала. У меня глаза набекрень, и мозги кстати тоже. Давай отложим это на завтра. Утро вечера мудренее.

Сашка расстроился, он готов был не спать всю ночь, только бы поскорее раскрыть тайну карты. Он был уверен, что никто просто так не прячет старую карту в старую книгу. С другой стороны он понимал, что с неба ничего не падает (если только со стремянки), и нужно время и терпение, чтобы найти что-нибудь стоящее. Саше было десять. Несмотря на то, что его родители давно развелись, он был весёлым мальчиком и оптимистом по натуре, с необычным для ребенка чувством юмора. От его шуток смеялись даже очень строгие учителя. Он хорошо учился, хотя тренировки по плаванию нравились ему больше уроков математики и русского языка. С первого класса ходил на английский, и конечно, как все его сверстники зависал за компьютерными играми. Любил читать фантастику, фэнтези, а также справочники и энциклопедии, мечтал, что когда-нибудь он откроет что-то невероятное.

Когда Сашка вытащил из необычной книги карту, почувствовал себя счастливчиком, как будто нашел выигрышный лотерейный билет. Но главное, всё было настолько таинственным, что он не собирался сдаваться, пока не разгадает все тайны.

Саша вздохнул и стал убираться. Вот только карта, её оригинал, не давала ему покоя. Он бережно взял её в руки и чуть ли не обнюхал со всех сторон. Перевернув тыльной стороной, он внимательно разглядывал поверхность листка. И тут он увидел внизу надпись. Некоторые буквы были затерты. Но в целом они поняли, что это часть цитаты, дата и имя.

« Thesaurus ad person..m pertin..t, qui solve…e mystery..m card».

17 ottobre 1919, Amato Battialli.

– Посмотри, это же не английский.

– Нет, не английский. Жаль, что не все буквы видны, но это определенно латынь. Здесь действительно есть слова «тайна» и «сокровище». Я учила латынь в университете, правда это было давно. Давай посмотрим в словаре и найдём похожие слова для тех, которые не целиком сохранились. Получается, что-то вроде: «Сокровище принадлежит тому, кто разгадает тайну карты».

– Я же говорил, что это карта сокровищ! – воскликнул Саша.

– Дата и имя – явно итальянские. Вероятно наш таинственный друг, оставивший послание, – итальянец Амато Баттиалли. И инициалы совпадают с именным вензелем. Очень странная дата 17 октября 1919 год.

– А почему дата странная?

– Странно то, что книга была напечатана в России за сорок лет до начертания итальянской карты, или, по крайней мере, карты, которую нарисовали итальянцы или в Италии. Каким способом она попала в нашу страну и в нашу книгу? В восемнадцатом году прошлого столетия закончилась Первая мировая война. На мой взгляд, это один из самых ужасных периодов страны. Россия ещё не успела оправиться от одной войны и октябрьского переворота (ведь на латыни «революция» – это всё-таки переворот), затем вспыхнула гражданская война, когда брат убивал брата, отцы проклинали детей, а дети – отцов, разруха, голод, обезумевшие люди, бандиты, которые воровали и убивали, не отдавая себе отчёт, что они делают. Грабили города, выжигали целые деревни, разрушали храмы, уничтожали колокола, убивали священнослужителей, люди лишились веры. Вокруг чудовищный хаос и непонимание того, что происходит. Многие метались между одним и другим лагерем. Мне безумно жаль всех этих людей, наших предков, и белогвардейцев и красных. Если бы можно было вернуться и сделать так, чтобы не начиналась Первая мировая война! Мне кажется, это как точка не возврата. Наверно, не было бы впоследствии и революции, и Великой Отечественной войны, унесшей десятки миллионов жизней. Но, как известно, история не любит «если б да кабы». Больно, что погибло столько умных, талантливых, красивых людей! А многие пропали без вести. Нация была практически уничтожена, страна разрушена. Каким образом, оставшиеся в живых люди, раздираемые противоречиями и неверием, смогли многое восстановить и построить заново, непостижимо.

Понимаешь, в двадцатые годы вся Европа стала картой раздора. В Италии, как и везде, прокатились забастовки, свои «мини-революции». Рабочие захватывали фабрики, регионы отделялись, провозглашая свои республики. Тогда же к власти в Италии пришёл Бенито Муссолини. Сначала им восхищались многие европейские и американские политики. Затем открещивались от своих симпатий и называли его «подельником» Гитлера. Муссолини действительно установил в стране свой фашистский режим. Некоторые боролись с режимом, многие погибали, кому-то удавалось вырваться и сбежать в другую страну.

Мне кажется, дата на карте не случайна, она символизирует какой-то переломный момент. Окончание одного периода и начало другого. В жизни того, кто чертил эту карту, что-то произошло до двадцатого года, он подвел итог и возможно решил изменить свою судьбу. Может быть, какая-то, как раньше говорили, судьбоносная встреча, или общая ситуация в стране. В итоге важная для него карта пересекла несколько стран и оказалась в России, пока неизвестно как, но точно до сороковых годов. Вот что, давай, сейчас сравним эту карту с итальянским побережьем, а всё остальное будем разгадывать завтра.

К сожалению, ничего схожего между очертаниями итальянского сапожка и контурами загадочного участка суши они не нашли.

Этой ночью Ольга долго не могла заснуть. В последнее время её очень волновало всё, что связано с историей России начала прошлого века. Она перечитывала русскую классику, посвящённую этому периоду, смотрела передачи о Первой мировой войне и революции, искала новую информацию в интернете, но не всё, что находила, было правдой. И как в «добрые старые времена» читала многое между строк. Почему-то эта тема не отпускала её, она сопереживала всем, кто попал в эту безумную «мясорубку». Поэтому она постаралась рассказать и объяснить сыну атмосферу того времени так, как чувствовала сама, естественно не являясь свидетельницей тех событий. Но ведь наверняка на генном уровне мы храним в памяти прошлое, события, которые происходили с нашими дедами и прадедами. Возможно, не всегда осознавая, но чувствуя свою сопричастность. К сожалению, о своих предках Ольга знала немного. Деды умерли в конце войны или сразу после от ран. О прадедушках и прабабушках практически ничего не было известно. Один раз её бабушка упомянула, что «отец Аксакова», как иностранный шпион и враг народа, был расстрелян в 1937 году, как его звали – она не помнит, да и фамилия была другая. Она никогда его не видела, так как встретила своего будущего мужа, Александра Аксакова, в госпитале в начале сорок пятого года. Они поженились через неделю после знакомства. Он подарил ей кольцо и книгу, всё, что осталось от его расстрелянного отца. После выздоровления Александр Аксаков снова ушёл на фронт и уже больше не вернулся. Она всегда помнила, как на прощание, её муж сказал: «Если родится сын, назови его Андреем или Антоном (на «А»), как было принято в роду его предков. Отец Ольги – Андрей Александрович родился уже после окончания войны в ноябре 1945 года. С этими воспоминаниями о бабушке и её рассказах, девушка всё-таки заснула.

Глава 3.

Ольге снился яркий солнечный день. Она в лёгком лазурно-голубом платье стояла на набережной Венеции. Её прекрасные светлые волосы, гораздо длиннее обычного, были уложены в элегантную прическу, и только один локон непокорно развивался на ветру. Улыбаясь, она смотрела на гондолы, покачивающиеся в волнах, её переполняло счастье.

– Синьорина, хотите прокатиться? Я лучший гондольер в Венеции.

Ольга повернулась, подняла голову и встретилась взглядом с красивым молодым итальянцем. Ей понравилось его открытое лицо, чуть грустная улыбка и огромные почти черные глаза, которые завораживали и проникали в душу. Казалось, он видел её всю, все её мысли, надежды, сомнения и мечты. Молодому человеку было не больше двадцати пяти лет. Высокий, элегантно одетый, как будто по эскизам модельеров прошлого века. Они смотрели друг другу в глаза, и хотя молчаливый диалог длился всего минуту, Ольга вдруг поняла, что готова доверить ему всю свою жизнь. И если бы этот незнакомец предложил ей отправиться на край света, она, не задумываясь, приняла бы предложение и поплыла с ним даже без гондолы. Ещё она чувствовала себя рядом с ним молодой неопытной девушкой, которой не могло быть больше девятнадцати.

Мужчина слегка поклонился, прижав правую руку к груди, и на хорошем немецком спросил:

– Разрешите представиться? Я – Амато, Амато Баттиалли. Родился в этом славном городе, хотя живу и работаю в Турине.

Ольга замерла, она никак не могла подобрать слова, словно онемела.

Заметив смущение девушки, Амато решил помочь:

– Вы Катрин? Я слышал, как Вас называли Ваши друзья. Сначала я принял Вас за немку. Но теперь мне кажется, Вы – русская. У Вас прекрасные славянские черты и такие красивые глаза цвета моря!

Девушка очнулась:

– Цвета моря в ненастную погоду?

Она улыбнулась, в глазах заиграли солнечные лучики. Глаза действительно стали лазурно-голубыми, под цвет платья и моря.

– Почему в ненастную? Сегодня на редкость солнечный день. И я рад познакомиться с такой милой девушкой и показать ей свой родной город.

Затем Амато галантно протянул руку, чтобы помочь спуститься на пристань.

Соприкоснувшись руками, оба почувствовали необычный разряд, как волшебство. Это было невероятно, как будто каждый вернулся домой после длительного скитания. В какое-то мгновение сознание пыталось подсказать Ольге, что это сон, но она сразу же отмахнулась. Разве возможно во сне всё это чувствовать? Она ощущала полную реальность происходящего.

Она приехала в Италию со старшим братом Владимиром, которого по делам службы срочно отправили в Милан. У неё, Кати Аксаковой, начались летние каникулы. Но начало лета (конец мая – начало июня 1913 года) в Москве выдалось очень холодным и пасмурным. Поэтому, узнав, о предстоящей командировке брата в Милан, Катя всеми правдами и неправдами уговорила брата взять её с собой в солнечную Италию. Веским аргументом она считала то, что окончила первый год Московского Университета с отличием. Катя училась на Медицинском факультете, куда её приняли с трудом, несмотря на отличный аттестат, и только благодаря её настойчивости и упорству. На факультет принимали в основном абитуриентов мужского пола. Девушка была счастлива и гордилась собой. Брат обожал сестру, и хотя предупредил Катю, что будет практически всё время занят, не смог устоять, и сказал ей собираться в дорогу. В Милане Аксаковы познакомились с семьей Майер из Дюссельдорфа. Эта была почтенная пара средних лет и их милая семнадцатилетняя дочь Аннемари, без умолку рассказывающая обо всём, что видит или видела когда-либо.

Обе девушки были рады встрече, они быстро нашли общие темы и подружились. Всегда веселая Катя, или Катрин, как её называли в этой семье, казалась тихой и задумчивой на фоне вечно тараторившей рыжеволосой Анны. Владимир Аксаков тоже был рад познакомиться с Майерами. Он нашёл их достойными и порядочными людьми. К тому же теперь он был спокоен за сестру, когда его не было рядом, и рад, что Катя с легкостью практиковала свой немецкий.

Амато подозвал гондольера, шагнул в гондолу и бережно подхватил Катю. Он помог ей сесть и занял место напротив, предоставив гондольеру делать свою работу.

– Итак, откуда Вы родом, милая девушка? – спросил Амато, не выпуская изящную Катину руку. Девушка смущенно убрала руку и ответила: – Я действительно из России, из Москвы. Меня зовут Катя Аксакова. Путешествую по Италии со старшим братом, но он ведет переговоры в Милане и страшно занят. Наши друзья из Германии, которых Вы видели, предложили поехать с ними в Венецию. А я всегда мечтала увидеть Ваш город! Он – удивительный! Майеры пошли пообедать в ресторан Cantina Do Spade², а мне захотелось побыть у моря. Ой, я же обещала к ним присоединиться не позднее, чем через час. Кушать я не хочу, просто они чувствуют ответственность за меня и будут беспокоиться.

– Не волнуйтесь, я знаю, где находится этот ресторан, мы высадимся поблизости и я Вас провожу.

В это время гондольер запел свою дивную итальянскую песню. Катя не знала итальянского языка, но все было понятно и без слов. Он пел о любви к неизвестной красавице, о любви к морю и этому замечательному городу. Катя слушала песню затаив дыхание, смотрела во все глаза на проплывающие мимо дома, которые ей казались живыми морскими существами, выросшими из воды и вечно охраняющими Венецию. Амато всё это время не сводил с девушки глаз. Возможно, эта нежная и грустная песня помогла молодому человеку на время забыть свои горести и понять, что со смертью отца жизнь не кончена, и кроме работы есть и другая жизнь, любовь и мечты. Он понял, что хотел бы построить свой дом и создать семью, и чтобы по этому дому бегали счастливые дети, в глазах которых всегда отражались любовь и море.

Амато Баттиалли родился 1889 году в Венеции. Свою мать он почти не помнил, она заболела и умерла, когда ему было всего три года. Только иногда, когда мальчику было особенно тяжело, ему снился её светлый и невесомый образ. Амато вырастил и воспитал его отец – Антонио Баттиалли, который после смерти жены так больше и не женился. Он не смог забыть свою единственную любовь, несмотря на хоровод итальянок, мечтающих женить на себе красавца Антонио. Он был не только красив и статен, но и очень умён, образован и состоятелен, хотя добивался всего сам. Антонио был родом из очень богатой семьи Баттиала, обосновавшейся на востоке Италии два века назад. Это были потомки турецко-албанских воинов, которым понравились итальянские женщины и земля, расположенная на красивой возвышенности недалеко от моря. Они поселились в этом прекрасном месте, прибрали к рукам плодородные земли, наладили торговые отношения с соседями, возвели замок и основали одну из богатейших династий. Многие становились удачливыми купцами и банкирами, которые могли влиять даже на Венецианскую знать. Некоторые оставались жестокими воинами, другие – известными виноделами, были искусные ювелиры и даже успешные архитекторы, которые в 1630 году начали строительство собственного барочного дворца. В целом, это была богатая влиятельная семья, гордившаяся своими талантливыми предками. В то же время все члены семьи были обязаны неукоснительно соблюдать обычаи, правила и требования старейших. Никто не имел права заниматься новым делом или создавать семью без согласия и общего одобрения кандидата на роль жениха или невесты. Несогласные изгонялись из клана и больше не могли пользоваться привилегиями и мечтать о наследстве. В этом отношении не повезло и Антонио, который пошёл наперекор семье, отвергнув «подходящую партию», и выбрав в жёны ту, которую полюбил сильнее всего на свете, несмотря на её «неправильное происхождение». Страсти кипели даже не Шекспировские, в этой семье всё было гораздо серьёзнее. Но Антонио чудом удалось бежать в Венецию вместе с избранницей и остаться в живых. Не известно точно, спасла ли их великая сила любви, или покровительство самого почтенного на тот момент и уважаемого всеми старейшего представителя рода Баттиала.

В любом случае благодаря этой любви через год после бегства на свет появился Амато. Он рос жизнерадостным и смышлёным ребёнком. Итальянка Изабелла, мать Амато, и Антонио мечтали как минимум ещё о четырёх детях, но казалось, Бог не слышал их молитвы. Всю свою любовь они отдавали маленькому мальчику, не оставляя надежд о пополнении семейства. Антонио был одарённым изобретателем, поэтому никогда не сидел без работы. Многочисленные заказы из богатых домов позволили ему открыть вскоре свою мастерскую и даже взять помощников. Он изготавливал диковинные для конца девятнадцатого века вещи, от заводных игрушек и ювелирных изделий до прототипа стиральной машины.

После смерти своей жены Антонио хотел всё бросить и даже сжечь мастерскую. Несколько дней он сидел молча, и смотрел в пустоту. Для него рухнул мир, и незачем было жить. Маленький Амато любил проводить время с отцом в его мастерской. Он не понимал, куда пропала мама, и почему отец больше с ним не разговаривает. Хорошо, что в доме была помощница, которая помогала вести хозяйство и в последнее время ухаживала за Изабеллой. Она кормила Амато, помогала ему одеваться, рассказывала на ночь сказки и ходила с ним гулять. Однажды Антонио, зайдя в мастерскую, чтобы её разрушить, увидел сына, пытавшегося сосредоточенно починить свою любимую игрушку. Слёзы душили Антонио, он обнял сына и поклялся самому себе больше никогда не оставлять мальчика и сделать всё, чтобы сын вырос счастливым.

Антонио научил сына всему, что знал сам. Амато изучил все каналы Венеции, лихо правил своей маленькой гондолой уже с пяти лет. Плавал наперегонки с мальчишками, часто проказничал и дрался в переулках родного города, и не было ни одного приключения, в котором бы он не участвовал. Когда Амато пошёл в школу, Антонио гордился первыми успехами сына. Несмотря на озорной характер, Амато хорошо учился, любил читать, а больше всего – что-то мастерить и точные науки.

В начале века ещё подростком Амато увлекся автомобилями. Ему было не столько интересно «прокатиться» на машине, скорее он хотел понять и узнать, как они устроены и почему движутся. Он видел красоту в инструментах, в поделках и изобретениях своего отца, а вид движущегося автомобиля его просто завораживал. Передавшиеся от предков уникальные способности к пространственному воображению, архитектуре, конструкторскому искусству, а также привитые отцом навыки работы с различными видами механизмов – всё это помогло Амато стать в дальнейшем хорошим конструктором и проектировщиком.

После школы Антонио уговорил сына продолжить обучение в Королевской Высшей Школе Коммерции³. Амато успешно учился и продолжал помогать отцу в мастерской. Возможно, Амато стал бы успешным коммерсантом, но его призванием было изобретать и творить.

В двадцать лет, мечтавший сконструировать свой собственный автомобиль, Амато переезжает в Турин и устраивается на работу в FIAT (Fabrica Italiana Automobili Torino). Ему было нелегко оставить отца, которого он очень любил и уважал. Но Антонио Баттиалли ценил стремления сына и не препятствовал переезду. Всегда человек дела он был горд, видя успехи Амато, и надеялся, что тот будет навещать его, несмотря на расстояние. Сам Антонио не собирался покидать Венецию – город, который стал последней пристанью его любви.

Глава 4.

Раз в год Амато обязательно приезжал к отцу. Они вместе навещали могилу матери, на несколько дней уходили в море, ловили рыбу, готовили её на костре, останавливаясь на ночлег на островках. Амато много рассказывал о своей работе, своих друзьях и о том, что происходит в мире. Отец показывал сыну свои изобретения, которые у него с удовольствием покупали многочисленные туристы и местные жители. В очередной приезд сына Антонио подарил своему взрослому мальчику с виду игрушечный автомобиль. Он был искусно сделан из серебра, в нем были окна, фары, крутились колеса и даже открывались дверцы. На водительском сиденье сидел маленький деревянный Пиноккио. Амато был растроган и радовался как ребенок. Он вспомнил, как гордился, когда в пятилетнем возрасте стал первым обладателем настоящего деревянного подвижного Пиноккио, которого вырезал его отец. После опубликования сказки Карло Коллоди⁴, Пиноккио стал любимой игрушкой всех итальянских детей того времени. Маленький Амато всюду носил его с собой, даже брал «в путешествия», привязывая к сиденью гондолы. Со временем он уговорил отца сделать такую же игрушку почти всем своим друзьям.

Возможно взрослый Амато, получив в подарок уникальный серебряный автомобиль, не так бы растрогался, если бы не было этого деревянного человечка, как напоминание о детстве и отцовской любви. Амато обнял отца и сказал, что это лучший подарок в его жизни, прекрасно понимая, что лучший подарок – это сам отец, который умел всё на свете, который научил любить и ценить жизнь.

Это была их последняя встреча. Почти через год Амато получил известие о смерти отца. Именно поэтому Амато приехал в Венецию в начале лета, раньше запланированного отпуска. Смерть отца была неожиданным и страшным ударом, это был единственный близкий ему человек. Антонио был не только хорошим отцом, он заменил Амато мать, братьев и сестер. Он был самым родным человеком по крови и по духу, самым лучшим другом.

После похорон отца Амато никак не мог заставить себя определиться, завершить дела Антонио и отдать последние распоряжения. Вскоре необходимо было вернуться в Турин. Амато получил в наследство их небольшой домик в Венеции, мастерскую и деревянную шкатулку-табакерку, которую подарил отцу старейшина Баттиала перед бегством Антонио в Венецию. Молодой человек мог бы остаться в родном городе, заняться коммерцией, управлять мастерской, в которой продолжали работать помощники и друзья отца. Он любил Венецию, её каналы и мосты, узкие улочки и огромную Площадь Сан Марко. И без моря невозможно было представить его жизнь. Однако все последние дни пребывания в городе детства Амато не радостно было находиться в доме, где всё напоминало отца. Зайдя в мастерскую через несколько дней, он понял, что без отца не может здесь работать. Нужно было решать оставаться здесь или навсегда уехать в Турин, где друзья и работа помогут приглушить боль утраты.

Амато каждый день бродил по городу под бесконечно моросящим дождём, иногда заходил в кафе, где его все помнили, или посещал друзей. Все выражали ему соболезнования и откровенно сочувствовали. Для Амато это стало невыносимым, казалось, боль и горе только увеличивались и разрастались в размерах так, что трудно было дышать.

Наконец в Венеции выдался долгожданный солнечный день. Амато обещал себе обязательно принять решение до окончания вечера. Молодой человек отправился в Собор Святого Марка, он помнил наставление отца – пред тем, как принять важное решение, необходимо «предстать перед Богом» и помолиться за всех, кого нет рядом. После молитвы и причастия в Соборе, Амато, покормив голубей на площади Сан Марко, вышел к набережной.

Солнце слепило, отражаясь в море, его лучи придавали последнему разные оттенки бирюзового цвета. На фоне голубого безоблачного неба всё выглядело необыкновенно красивым и праздничным. На набережной он заметил светловолосую девушку в каком-то воздушном платье, цвета моря. Прекрасная незнакомка была не одна. Рядом с ней, оживлённо что-то обсуждая, стояла семейная пара и вероятно их несовершеннолетняя дочь. Волосы дочери, явно унаследованные у отца, цветом были похожи на яркий итальянский апельсин.

Амато как магнитом тянуло подойти поближе к этой четвёрке и узнать, кто та светловолосая девушка, которую он заметил первой. Кто она, фея или ангел, спустившийся с небес? Он расположился неподалёку и услышал немецкую речь. В Турине он неплохо выучил немецкий язык, среди его коллег инженеров было немало немцев. Поэтому он легко понимал, о чём говорили незнакомцы, хотя ему было неловко подслушивать их таким образом. Рыжеволосая троица настойчиво уговаривали девушку пойти с ними пообедать. Завтракали они рано, устали и говорили, что не стоит нарушать дневной режим. К тому же они не хотели оставлять девушку одну в незнакомом городе. Девушка говорила довольно бегло на немецком языке, но с каким-то лёгким акцентом, сглаживая отрывистую немецкую речь. Несмотря на её хрупкость, она умело настояла на своём, чётко объяснив своим собеседникам, что ей необходимо больше бывать на море и солнце после длинной зимы. Она сможет присоединиться чуть позже и выпить с ними чашечку дивного венецианского кофе, аромат которого, так восхитительно вьётся повсюду.

Амато поймал себя на том, что впервые улыбнулся после известия о гибели отца. Он понял, что физически не сможет не подойти и не познакомиться с этой милой девушкой.

Когда семья ушла, молодой человек ещё какое-то время любовался как незнакомка, улыбаясь, смотрит на морскую гладь. Наконец он решился.

***

Сидя напротив Катрин и слушая свою любимую песню, Амато поклялся себе, чтобы не случилось в его жизни, где бы он ни жил, он сделает всё, что они были вместе. Гондольер умолк, стало очень тихо.

– Какая красивая песня, спасибо! – Катя слегка кивнула гондольеру. Он затараторил по-итальянски, рассыпаясь синьорине в комплиментах. Амато мельком бросил взгляд на друга, и тот сразу же замолчал.

– Амато, спасибо Вам за прекрасную прогулку, но мне пора вернуться к друзьям.

– Да, конечно, я провожу.

Он назвал другу адрес, где остановиться, и вскоре они причалили и вышли на берег.

– Катя, как долго Вы планируете быть в Венеции?

– К сожалению, не долго. Два-три дня и нам нужно возвращаться в Милан.

Амато и сам думал пробыть на родине ещё максимум до конца недели, если не решит остаться. В Турине его очень ждали. Он даже обрадовался, услышав ответ Кати. Путь в Турин лежал через Милан. Он готов был проводить её и подумал, было бы удачей познакомиться с её старшим братом.

Галантно пропустив Катю в ресторан Cantina Do Spade, Амато сказал швейцару, что их ждет немецкая семья, и попросил их проводить. Служащий ресторана хитро спросил, не та ли это семья, у которой дочь c копной вьющихся волос цвета красного золота. Амато улыбнулся и тихо шепнул: «Скорее апельсина». Швейцар подмигнул и отвёл их к столику Майеров.

Майеры обрадовались, увидев живую и невредимую Катрин, но насторожились, когда поняли, что их знакомую русскую сопровождает этот высокий итальянец.

– Разрешите представить, это – Амато, он венецианец, который любезно согласился проводить меня в ресторан.

Амато взял инициативу на себя. – Разрешите представиться, господин Майер? Меня зовут Амато Баттиалли. Я действительно родился в Венеции и жил здесь до того, как мне предложили работу в Турине. Мне нужно здесь завершить дела и через несколько дней вернуться в Турин. Чтобы Вы не волновались за Катрин, вот моя визитка. – Он протянул Майеру визитку. Визитка выглядела солидно, на плотном белом картоне золотыми буквами было красиво написано имя владельца, а также то, что он является старшим инженером F.I.A.T., и адрес в Турине.

Майер встал, довольно протянул руку и представил свою семью. Было видно, что молодой итальянец ему понравился. Аннемари покраснела, когда её представляли. Затем она вдруг выпалила, – А можно и мне визитку? – Отец её строго одёрнул, но Амато только улыбнулся и протянул новую визитку рыжеволосой девушке. Она зарделась ещё больше, разглядывая визитку, как сокровище.

– Катрин мне рассказала, что Вы впервые в Венеции. Надеюсь, наш город Вам понравится. Если Вы не возражаете, завтра я готов Вам показать то, что обычно не показывают туристам – самые красивые острова.

Майеры согласились и договорились встретиться на набережной, где они расстались с Катрин, на следующий день в десять часов утра.

– Я был рад познакомиться с Катрин, а также увидеть её друзей. С Вашего позволения прощаюсь до завтра.

Он поклонился, улыбнулся и поклонился Кате и оставил своих новых знакомых продолжить обед. Майер заметил, – Какой умный молодой человек. – Все согласились. Катю уговорили хоть что-нибудь заказать. Она согласилась только на чашечку кофе и заказала десерт, который здесь был просто восхитительным. После обеда они прогулялись по городу. По дороге Фрау Майер и её дочь заходили во все сувенирные лавки и магазинчики и уговорили господина Майера купить множество подарков. До отеля они дошли уже с трудом под весёлую болтовню Аннемари. Катрин почти не разговаривала, только мечтательно улыбалась, вспоминая встречу с Амато. Ей понравился этот высокий симпатичный венецианец. В нём чувствовалась сила и особый магнетизм. И ещё она впервые испытала странное ощущение волшебства, когда их руки соприкоснулись.

Глава 5.

Когда Ольга проснулась, уже ярко светило солнце. У неё было прекрасное настроение, она сладко потянулась, откинула одеяло и буквально выпрыгнула из кровати. Напевая, Ольга пошла в ванную. И только под струйками контрастного душа она вспомнила свой необычный сон. Задумавшись, она выключила воду и посмотрела на себя в зеркало. Девушка из сна, была очень похожа, в целом она полностью напоминала Ольгу в её восемнадцать лет, только Катя выглядела более утонченной и какой-то воздушной. «Ну и сон! Хотя… он был прекрасен! И сон и этот итальянец! Как его звали? Амато! Боже, это же надпись на карте! Надеюсь, я не схожу с ума».

– Сашка, подъём! Пора завтракать! Нас ждут великие дела!

Ольга всегда так будила сына, но сейчас она сама поверила в свои слова, вернее мысленно придала им особое значение. После завтрака они расположились за столом, развернули карту, атлас и увеличили карту Италии в Интернете.

– Саша, увеличь, пожалуйста, ещё и карту Венеции.

– Ты думаешь, это всё Венеция?

– Не знаю, но попробовать стоит. Видишь на нашей карте на юге-востоке – три маленьких островка. Венеция же построена на островах. Вдруг это часть города? У нас же нет ни масштаба, ни какой-нибудь подсказки.

Они увеличивали, переворачивали, разворачивали, пытались сравнивать карты по диагонали, но ничего не помогало. Даже с учетом погрешности начертания и времени похожего участка суши не было.

– Так, стоп. Время. Это подсказка! Нам нужно найти границы Италии до двадцатого года. Хотя мы не знаем точную дату, это может быть пятнадцатый, шестнадцатый век, а границы менялись постоянно. Посмотри, какие территории входили в состав Италии.

– Сардиния, Ломбардия, Венеция. Мам, а что такое Эритрея?

– Эритрею и Эфиопию мы, пожалуй, проверять не будем. Не даёт мне покоя эта Венеция! Венецианская республика! Я была в хорватском Умаге, там площадь, как в Венеции. Пула, Ровинь – вся Истрия когда-то входила в состав Венецианской республики! Сейчас это Хорватия, а мы её еще не проверяли.

– Мама, смотри, очень похоже. Вот эти острова, а на самом берегу сохранившиеся буквы Rab – это Rabac – Рабац, город на побережье, вот здесь! Только почему вместо «А» – какой-то Labin? Это ошибка, или «А» – это всё-таки инициалы? Александр Первый, например?

– Так, мой Александр Первый, «А» – скорее город Albona (Албона), очень древнее римское поселение. В средние века они первыми признали власть Венецианской республики. Это был очень процветающий город, и расположен удачно, на возвышенности и недалеко от моря, всего в пять километрах. Вокруг города возвели мощные оборонительные сооружения, и он превратился в неприступную крепость. Лабином город стал только в двадцатом веке.

– Здорово! Значит, мы нашли, где искать клад?!

– Сашка, ты неисправим! Во-первых, отмечен только город, вернее, весь город. Ты решил его перерыть? Во-вторых, нет никаких упоминаний о кладе. Возможно, здесь обозначено место проживания или рождения кого-либо? В-третьих и в-четвертых, здесь издавна добывали уголь, было множество шахт. Если там и был клад, то его давно нашли.

– Мама, ты неисправима! Никакой фантазии и романтики! Так не интересно жить.

– Хорошо, романтик, что ты предлагаешь?

– Давай найдём всю информацию про этот Лабин, что там сохранилось, кто там жил. Наверняка там есть музеи, может быть, в каком-нибудь музее есть похожая карта, с которой перечерчена наша. И там указано секретное место. Просто никто, кроме нас, не знает, что это что-то ценное!

Ольга, смеясь, согласилась найти и прочитать всё про город Лабин, в конце концов, сын должен знать географию и «подрезать» крылья на взлёте ребёнку нельзя.

Саша нашёл описание Лабина и начал читать вслух. Ольга с удовольствием слушала, что и как читал сын про историю города, его восторженную интонацию. Со стороны казалось, Саша читает сказку или захватывающий детектив. В какой-то момент Ольга потеряла нить Сашкиного повествования, задумавшись над будущим сына. Она безумно его любила и очень переживала, что так мало времени проводит дома. С другой стороны она много работала, чтобы сын мог и в дальнейшем учиться, развиваться, заниматься спортом, путешествовать. Иногда она мечтала, каким и кем он будет, когда вырастет. Потом соглашалась сама с собой, главное, чтобы сын был здоровым, умным и добрым, умел постоять за себя и близких, и как не банально, чтобы был хорошим человеком, А вырастет он строителем, архитектором, врачом или банкиром – не важно, важно, чтобы любил своё дело.

Саша в это время перешёл к достопримечательностям Лабина, увлекательно читал о средневековой церкви Святой Марии, о колокольне и дворцах.

– Как ты сказал, какой барочный дворец?

– Дворец Баттиала-Лазарини, начали строить в середине семнадцатого века, закончили в восемнадцатом.

– Баттиала? На карте подпись Амато Баттиалли? Вероятно, наш Амато из древнего рода Баттиала, изменено только окончание фамилии, чтобы подчеркнуть, что он итальянец. Наверно, он родился в Албоне, потом переехал, например, в Венецию, изменил фамилию. Затем что-то произошло в двадцатом году или чуть раньше, Амато начертил карту и передал её кому-то из России. Что же он хотел сказать этой картой?

Ольга разволновалась, даже покраснела. А что, если действительно этот итальянец существовал на самом деле, и существовала Катя?

– Я же говорил, что здесь какая-то тайна! Тут написано, что сейчас в этом дворце располагается исторический музей, где представлена богатая коллекция этнографических и археологических экспонатов. Нам нужно срочно туда поехать и во всём разобраться.

– Подожди, сегодня мы ведь точно туда не поедем. Пора обед готовить, да и в кино мы собирались. Завтра ты идёшь в школу, ещё последнюю четверть закончить нужно. В июне ты едешь с папой на море. А Тенерифе?

– С папой наверняка опять в Турцию, там неинтересно. Только ешь и спишь. На Тенерифе, конечно, здорово. Но мы же можем туда полететь позже, через год или два. А в Хорватии я ни разу не был. Мы могли бы с тобой туда поехать. Скажи, когда в последний раз мы с тобой вдвоём куда-нибудь ездили?

– Санечка, ты же знаешь, что летом мне отпуск не дают, у нас самая работа.

– Я знаю, но считаю это неправильно – не давать отпуск летом тем, у кого есть дети. Мам, ты же можешь забронировать отель в Рабаце?

– Почему в Рабаце?

Саша как заправский заговорщик подмигнул и шёпотом объяснил:

– Для прикрытия бронируем отель на море, как будто приехали плавать и загорать, а в Лабин будем ходить пешком. Вдруг по дороге что-то найдём необычное?

– Я поняла, в кино мы не идём, комедии и дома хватает. Не поняла про Турцию – вы с папой только едите и спите, а море, экскурсии? Ты же всегда приезжал довольный и долго рассказывал, как было хорошо.

– Хорошо, потому что есть море. Но я там уже всё видел. А в Хорватии хоть и не был, но уже узнал столько всего интересного. Оттуда и Венецию можно сплавать?

– Можно. Сын, я не против Хорватии, скорее за. Но отпуск мне подписали только на вторую половину сентября, а тебе нужно учиться.

– Отлично! Ты не против, я – за. Решено! Почти полдела сделано!

– Сашка, хватит меня смешить. Теперь я понимаю, почему у тебя всегда хорошие оценки, хотя уроки учишь не всегда. Умеешь ты договариваешься с учителями.

– Заметь, мамочка, ты сама сказала, что я умею договариваться с учителями. Ты бронируешь отель, а я обещаю в начале сентября хорошо учиться, меня отпустят, и мы найдём сокровища!

Ольга уже не могла удержаться от хохота, с какой серьёзностью всё это говорил её сын. При этом по смешинкам в его глазах было видно, что сам он еле сдерживался, чтобы не улыбнуться.

– Ладно, что-нибудь придумаем с сентябрём. Но при условии, то ты закончишь эту четверть на «отлично», а сейчас пойдёшь чистить картошку!

Саша запрыгал от радости, и с криком «Ура, мы летим в Хорватию!», поскакал на кухню чистить картошку. Ольга подумала, что идея сына полететь в Хорватию вдвоём не так уж плоха, скорее наоборот. Сама она была в этой уникальной стране по делам компании несколько лет назад. Правда тогда не повезло с погодой, почти всё время были дожди, и свободного времени было мало. Но природа полуострова Истрии поразила её. Ей понравились скалистые берега, необыкновенно чистое море, бесконечные леса, а Плитвицкие озёра⁵ покорили навсегда. Поездка была как раз в конце сентября, стояла осень. Национальный парк восхищал палитрой оттенков зелёной, жёлтой, и красной листвы. На этом фоне разные цвета сотни озёр, каскадов и водопадов казались фантастически-нереальными. Когда они вошли в парк, начался сильный дождь, озёра изливались прозрачными каскадами. Водопады извергали потоки бурлящей и пенящейся воды. Несмотря на то, что все промокли до нитки, люди были радостно-счастливыми. Благодаря разгулу водной стихии весь мир казался Водным! Скорее даже волшебно-хрустальным. Стоило им выйти из парка, как дождь закончился, и выглянуло солнце. Впереди была неожиданно сухая дорога. Все как по команде повернулись назад, будто проверить, было ли всё это на самом деле в их жизни, или это только водный мираж. Тогда Ольга решила обязательно вернуться сюда с сыном. – Решено, мы поедем туда с Сашей в сентябре. Только нужно постараться договориться с руководством о переносе отпуска на начало месяца. Пора уже научиться договариваться и отстаивать свои интересы. Есть с кого брать пример!

Глава 6.

Недельный отпуск пролетел быстро. Ольга навещала друзей и подруг, которых давно не видела. С Сашей они ходили в кино, гуляли в парке, сын рассказывал смешные истории из жизни школы, им было хорошо и весело вместе. Особое впечатление на Сашу произвела выставка ретро-автомобилей в Музее Московского транспорта. Он был в восторге. Он переходил от одной модели к другой, и по возгласу «Вау!», было понятно, какие автомобили ему понравились больше всего. Ольге тоже понравилась выставка, она вообще любила всякого рода технику, а особенно машины. Любила ездить за рулём своей Ласточки, любила скорость, правда, в Москве она была практически невозможна. Но Ольга никогда не могла понять способности мальчишек сходу запоминать всякие технические подробности. Например, – мощность и объем двигателя, сколько цилиндров, какой кузов, бамперы и разные форсунки. Девушкам это приходится учить. А ещё её поражала способность определять тип оружия, разбираться в названиях моделей, калибрах, дальности стрельбы и особенно слёту определить год изготовления или выпуска. Как-то раз Саша смотрел фильм про войну и сказал, что такого-то оружия в сорок первом году ещё быть не могло. Он разочаровался этой нестыковкой и пошёл играть на компьютере. Ольга опешила, для неё существовало только три вида оружия: пистолет, ружьё и лук. А как они все называются, когда их выпустили, и сколько там может быть патронов, это было выше её понимания и запоминания. Она решила, что у мужчин это должно быть врождённое качество. Также она расценивала «зависание» мужчин перед телевизором, когда показывали авторалли. Она сама любила смотреть гонки, тем самым компенсируя отсутствие скорости на московских дорогах. Но за время просмотра она успевала постирать, убрать, приготовить и погладить, в то время как мужчины зомбировано сидели, практически не шевелясь. Исключения составляли только любители пива, эти ещё и пиво успевали пить.

Восхищаясь мужскими способностями, Ольга сказала себе: – Зато не каждый мужчина может похвастаться, что был на реальном авторалли. – А ей однажды посчастливилось быть настоящим зрителем «Формулы 1», Гран-при Монако. Это произошло совершенно случайно. Ольга была в командировке во Франции. Когда были подписаны все договора, и закончилась программа пребывания, оставался один день в Ницце. Один французский партнёр предложил Ольге и её коллегам присоединиться к нему на трибунах в Монако. Не приехала какая-то делегация, и он, конечно, мог предложить эти билеты другим, как минимум, с двадцатикратным увеличением номинала. Но Мишель оказался настолько любезен, что просто пригласил партнёров из Москвы «к себе на трибуну» в надежде на дальнейшее выгодное больше ему сотрудничество. Зрелище было не забываемым! Скорость болидов, свист покрышек, вопли и стоны зрителей, рукоплескания, сама атмосфера праздника – всё это настолько поднимало адреналин, что хотелось спуститься, надеть форму понравившегося гонщика и влезть вместо него. На языке вертелась совсем уж нелепая фраза: «Excuse-moi, mon cher! Извини, дорогой. Ты покатался, дай мне покататься».

После окончания гонки все готовы были зацеловать Мишеля, или, по крайней мере, бесконечно подбрасывать его на руках. Остановились на приглашении поужинать в ресторане по выбору героя. Тем самым последний день командировки был самым восторженным и незабываемым. Ольга тогда привезла Саше фирменную футболку, разные сувениры, фотографии и, конечно, ещё долго с восторгом рассказывала сыну о неожиданном участии в этом празднике для любого водителя или любителя скорости.

Конечно, Ольгина машина была далека и от ретро, и от болидов, и от последних новомодных миллиардных «марочных экземпляров». Но она любила свою Ласточку, всегда разговаривала с ней и вовремя заботилась. В отличие от многих подруг, в машине, прежде всего, ценила надёжность, а потом красоту. А ещё никогда не понимала любительниц красных, жёлтых и розовых автомобилей. Для неё самым лучшим цветом автомобиля был благородный тёмно-синий цвет. На крайней случай, она согласилась бы на чёрный или серебристый варианты. Правда, как не любила Ольга свою Ласточку, и как не парадоксально, после выставки она в очередной раз задумалась, что пора заменить её машину на новую. Но тогда она не сможет поехать с сыном ни в Хорватию, ни тем более на Тенерифе. И она решила подумать об этом позже.

Ночью Ольге приснилось, что она в Италии, именно она, не Катя. Ольга стояла в толпе зрителей и смотрела, как разноцветные ретро-автомобили «мчатся» со скоростью пятнадцать-девятнадцать километров в час. При этом реакция зрителей была такая же бурная, как тогда на трибунах Монако. Издалека она заметила плакат, на котором разглядела «Viva, Torino⁶!».

Внезапно из общей массы из пяти-шести автомобилей вырвался голубой Фиат 1910 года выпуска, такой же, как она видела с сыном на выставке. За рулём сидел человек в тёмном плаще и смешных круглых очках, полностью заляпанных грязью. Вокруг начали скандировать и кричать: «Амато! Амато!»

Через мгновенье картинка сменилась. Ольга, уже глазами Кати, увидела Амато, одетого в костюм гондольера. Он стоял у причала и ждал Катю и Майеров. Рядом на волнах покачивалась крытая большая гондола, цвет обивки которой гармонировал с цветом одежды Амато и его помощника, который уже находился в лодке. Амато поприветствовал новых знакомых, помог им подняться на борт его гондолы и дал знак помощнику отчаливать от берега. Сначала они плыли по Гранд Каналу. Амато рассказывал захватывающие истории из жизни венецианцев. Молодой человек был очень хорошим рассказчиком, его слушали с большим интересом. Даже рыжеволосая красотка Аннемари молчала и восхищённо смотрела вокруг. Когда они покинули черту города, помощник Амато запел свою печальную песню. Это была не та песня, которую уже слышала Катя, но не менее прекрасная.

Вскоре они причалили к живописному берегу. С берега не было видно никаких строений, только буйную растительность, со всех сторон укрывавшую остров. Амато взял из гондолы какие-то свёртки и жестом предложил проследовать вперёд. Пройдя несколько метров и войдя в арку, увитую розами, путешественники ахнули. Перед ними благоухал цветущий сад, а в конце аллеи они увидели небольшой дворец в стиле барокко. Амато пригласил войти своих спутников во дворец, двери которого как по волшебству раскрылись перед гостями. Владельцем отеля был давний друг семьи Баттиалли – Джузеппе Антонелли. Он сам любезно встречал Амато и его спутников. Амато представил хозяина замка, а затем ему представил семью Майер и с особенной интонацией – Катю. Затем Амато развернул свёртки и вручил Джузеппе бутылку коллекционного красного вина в оригинальной подставке, увитой серебряными листьями и гроздями винограда.

– Это подарок от Антонио, – тихо произнёс Амато. Друзья обнялись. Они простояли так минуту. Затем Джузеппе приступил к обязанностям радушного хозяина. Надо заметить, что итальянцы всегда гордятся свои домом и охотно его показывают всем, кто к ним приходит. Дом семьи Антонелли был не только роскошным Палаццо, но и уникальным местом, атмосфера которого слово обволакивала своим особенным уютом. Здесь не было холодности музея, наоборот, несмотря на красоту и торжественность, все чувствовали себя как дома.

Джузеппе показал свои владения, небольшую, но уникальную коллекцию картин, рассказал, что у него могут остановиться сразу до десяти гостей, но при желании, всегда найдётся место любому путешественнику. Затем они спустились в залу, где был искусно накрыт огромный стол. Перед трапезой хозяин представил свою супругу Алессию, одетую в роскошное платье. Женщина была как с картины Эпохи возрождения. Даже, если бы на ней не было такого прекрасного изумрудного колье и необыкновенно красивых серёг, она всё равно выглядела бы королевой.

Девочки смотрели на Алессию во все глаза, честно сказать, и господин Майер не мог оторвать взгляда. Похоже, только Амато смотрел по-прежнему на Катю. А Катя почувствовала себя замарашкой рядом с этой итальянской красавицей. Хотя сама была в новом платье, купленном любящим братом Владимиром в модном бутике в Милане. Цвет платья был необычным, назывался цветом Утренней зари. Катя ещё думала, когда она сможет надеть его в Москве? Уж очень оно было новомодным для её города. Семейка Майеров тоже почувствовали себя не в своей тарелке, они были одеты буднично, хотя и добротно, ведь они собирались на прогулку по морю, а не на светский раут.

Хозяйка, видя смущение, улыбнулась и гостеприимно предложила всем располагаться по своему усмотрению вокруг стола и пригласила начать трапезу. Когда Амато взял Катю под руку и галантно увлёк её к столу, девушка окончательно забыла о видении Золушки, которая попала на королевский бал в своём домашнем платье, усыпанном золой, а не в прекрасном платье принцессы.

Обед был настолько восхитительным, что всем показалось, они попали в рай. Было больше десятка перемен блюд, и это до десерта. Каждое угощение практически таяло во рту. Майеры кушали, как будто последний раз в жизни. Отец семейства даже кряхтел от удовольствия, правда, его изредка одёргивала супруга. Хрупкая Аннемари уплетала всё, подражая отцу. А Катя, которая по жизни ела очень мало, и не могла осилить даже попробовать каждое блюдо, наконец, поняла, почему все взрослые так любят красное итальянское вино. Девушка была из порядочной семьи, и поклялась себе, что будет пить только по глоточку, чтобы не упасть, когда нужно будет вставать, а главное, дожить до десерта. Возможно, Катя была единственной гостьей, которая благодаря этой «порядочности», успела полюбоваться изысканным интерьером гостиной, в которой они обедали. Люстры и гобелены вызывали у неё восхищение. Она также увидела уникальность сервизов, необычность столовых приборов и красоту хрустальных бокалов. Катя вдруг поняла, что вся эта атмосфера предназначена не к банальному принятию пищи, а к красивым бальным танцам, сказочной постановке спектаклей, возможно даже под пение ангелов. Она так размечталась, отложив приборы и разглядывая всё вокруг, что не заметила, как Амато давно уже ничего не ест, а только смотрит на неё широко раскрытыми глазами. А владельцы этой роскошной гостиной смотрели на двух голубков почти с родительской нежностью. Джузеппе решил произнести последний тост за любовь и пригласить всех желающих на террасу, чтобы отдохнуть перед десертом.

Амато предложил Кате руку и проводил её на террасу, с которой открывался живописный вид на остров и море. Они, наконец, смогли побыть некоторое время вместе и немного узнать друг о друге. Майеры, задержавшиеся за столом, вскоре присоединились и расселились в шикарные объемные кресла. Все поблагодарили гостеприимных хозяев за необыкновенно-роскошный обед, а также выразили своё восхищение дворцом и чудесным видом с террасы. Джузеппе в свою очередь поблагодарил гостей за столь лестную оценку его скромных возможностей и предложил мужчинам сигары. Затем он мастерски вовлёк их в разговор, включая фрау Майер. Заметив, что девочки заскучали, Алессия подмигнула Кате и Аннемари и поманила их за собой.

Красавица итальянка пригласила девочек в свои апартаменты, которые оказались совсем не помпезными, не пышно-барочными, как предполагала Катя, а милыми и очаровательными. Безусловно, богато-украшенными, но украшены они были с исключительным тонким художественным вкусом. Аллесия показала фотографии своих детей, которые сейчас находились в пансионате. Женщина была матерью двух мальчишек, судя по фотографии – весёлых проказников. Она обратила внимание на свою коллекцию вееров и великолепную картину, на которой сама была изображена в костюме Кармен. Кате показалось, что настоящая испанская Кармен однозначно проиграла бы своему итальянскому воплощению на картине. Свои туалеты Алессия не стала показывать, скорее всего, это могло занять не меньше недели. Зато показала несколько симпатичных акварелек, автором которых была она сама. Девушки искренне восхищались всему, что видели, красотой и безупречным вкусом Алессии. Катя, которая продолжала внимательно разглядывать акварели хозяйки, задумавшись, произнесла, что это не просто красиво, это чудесно. И у Алессии уникальный талант, который стоит развивать, и возможно, устроить выставку картин в Венеции и Риме. Неожиданно Алессия слегка покраснела, было видно, что ей понравились Катины слова, а главное, она чувствовал искренность и взаимную симпатию. Она улыбнулась, а затем, как будто вспомнила что-то, попросила девушек подождать. Через несколько минут Алессия достала на вид простую шляпную коробку, в которой лежали банты, ленты и масса всяких женских мелочей, и начала в ней что-то искать.

Наконец, она облегченно вздохнула, и показала две вещицы. Первую она протянула Кате. Эта была небольшая брошь в виде розового изящного цветка. Листья и стебель были выполнены из ажурного серебра, а цветок вырезан из полупрозрачного неизвестного Кате камня, причём было видно даже прожилки на лепестках. – Держи, эта брошь идеально подходит к твоему прекрасному платью. – Катя заворожено смотрела на эту красоту, но очнувшись, стала отказываться от подарка. Алессия сказала, это не дорогая вещь, камень – всего лишь розовый кварц. Такой камень может носить только незамужняя девушка, и он обязательно принесёт ей счастье. Возможно, она передала бы эти украшения своим дочерям, но у неё озорные мальчишки, броши и заколки им ни к чему. В итоге итальянка проявила настойчивость и ловко приколола брошь к платью цвета утренней зари. – Смотри! – она развернула Катю сначала к Аннемари и под её аплодисменты, повернула к огромному венецианскому зеркалу, венчавшему изысканность апартаментов. Катя увидела, что этот «простой» по мнению Алессии, цветок, преобразил её платье настолько, что она, наконец, почувствовала себя настоящей принцессой. Не дав девушкам опомниться, Алессия, мгновенно распустив волосы Аннемари, каким-то изящным движением закрутила их в изысканную прическу. Укрепив невидимыми шпильками, она заколола эту изысканность фантастическим украшением в виде лилии, вырезанной из лимонно-жёлтого цитрина. По краям заколки располагались листочки из изумрудного хризопраза. Такой же цвет отразился в глазах Аннемари. Девушка горделиво выпрямилась и, не мигая, смотрела в зеркало своими огромными зелёными глазами. Вероятно, она не могла поверить, что это её отражение. Катя и Алессия вдруг заметили, что девочка плачет. Через секунду все трое обнялись и рассмеялись. Аннемари пришла в себя, и вновь затараторила, не останавливаясь. Был понятен только смысл, она восхищалась Алессией, её домом, благодарила за подарок и щедрость хозяйки. Тут модницы вспомнили, что их ожидают на террасе. Хозяйка подхватила подол своего роскошного платья и пригласила двух подружек последовать за ней.

Когда эта троица, весело смеясь, появилась на террасе, Джузеппе и Амато привстали.

– Белиссимо! Богини: Аврора⁷ (Катрин), Юнона (Алессия) и Диана (Аннемари)!

Девушки опять рассмеялись, и продефилировали вдоль террасы, показывая свои наряды и новые украшения. При этом Катрин порозовела, а Аннемари стала почти пунцовой. Взрослые поаплодировали, затем Антонио призвал всех к десерту. Все предложенные пирожные и угощения не только радовали глаз, но и были необычайно вкусными и таяли во рту.

Уходить из очаровательного Палаццо никому не хотелось, но пора было прощаться. Гости выразили бесконечную признательность за незабываемый приём и за прекрасно проведенное время. Все пожелали друг другу счастья и благополучия.