Kitobni o'qish: «В лесах Богопознания. Том 1»
© ООО ИД «Ганга». Перевод, оформление, 2023
Истина – твое неотъемлемое право.
Утвердись в Истине и стань Владыкой Вселенной.
Истина – Tat tvam asi – «Ты есть То».
– Свами Рама Тиртха (1873–1906)

Призыв Рамы

Требуются преобразователи не других, а самих себя, – добившиеся не университетских отличий, а победы над ограниченным «я».
Возраст – юность Божественной радости. Зарплата – Божественность.
Обращайся решительно, не попрошайничай, но приказывай Начальнику Вселенной, своему собственному Я.
ОМ! ОМ! ОМ!
«… Рама Тиртха стал факелоносцем адвайта-веданты…»
(Свами Вивекананда)
«… Свами Рама Тиртха был одной из величайших душ, не только в Индии, но и во всем мире…»
(Махатма Ганди)
«… Свами Рама Тиртха олицетворяет собой Индийский дух…»
(Виноба Бхаве)
«… Свами Рама Тиртха олицетворяет собой истинный Атман…»
(Рамана Махарши)
«… Свами Рама Тиртха был потрясающим источником вдохновения… Его слова проникают глубоко в сердца людей…»
(Раджендра Прасад, первый президент Республики Индия)
«… Свами Рама Тиртха – один из величайших святых-философов Индии. Мы гордимся им… Мы должны бережно хранить память о нем и стараться жить его ведантой…»
(Индира Ганди, третий премьер-министр Индии)
«… Свами Рама Тиртха показал нам путь познания Бога…»
(Шейх Абдулла, первый премьер-министр штата Джамму и Кашмир, Индия)
Вступление
Свами Рама Тиртха, прежде известный под именем Госсейн Тиртха Рама, родился в 1873 г. в деревне Мураривала в Индии, в районе Гуджранвала, штат Пенджаб. Его мать скончалась, когда ему было всего несколько дней от роду, и его воспитывал старший брат Госсейн Гурудас.
В детстве Рама очень любил слушать, как читают священные Писания, и посещать катхи1. Он часто задавал вопросы святым и даже предлагал свои объяснения. Он отличался развитым интеллектом и любил одиночество.
Отец женил Раму, едва ему исполнилось десять лет, и оставил его на попечение своего друга, Бхакты Дханы Рамы, человека, который вёл очень чистую и простую жизнь. Рама считал его своим гуру и с глубокой преданностью подчинялся ему телом и душой. Его преданность гуру была настолько глубокой, что он ничего не делал, не посоветовавшись с ним. Он написал ему множество писем о своей любви.
Рама блестяще учился, особенно одарённым он был в математике. Окончив университет, он некоторое время работал преподавателем математики в Христианском колледже Формана. Именно на этом этапе произошёл расцвет его духовной жизни. Он начал читать Гиту и стал великим преданным Господа Кришны. Он страстно желал увидеть Шри Кришну; и однажды тот пришёл к нему в видении. Рама читал лекции о бхакти под эгидой Санатана Дхарма Сабхи в Лахоре.
Рама Тиртха вошёл в духовную жизнь как бхакта Бога, а затем обратился к веданте; в процессе её изучения он вдохновлялся Шри Мадхавой Тиртхой из Дварака Матха.
Большой стимул его духовной жизни придал Свами Вивекананда, с которым он познакомился в Лахоре. Увидев великого Свами в облике санньясина, он тоже захотел облачиться в одежду цвета охры.
Его страсть к видению вездесущего Господа постоянно усиливалась. Он жаждал единства с Богом и тосковал по Нему. Он не задумывался о еде и одежде; его всегда наполняла экстатическая радость. Нередко слёзы прозрачным потоком стекали по его щекам. Вскоре он пережил видение, которое жаждал получить, и после этого жил, действовал и пребывал в Боге.
Свами Рама был живым адептом веданты. Он видел и чувствовал Бога в любых именах и формах. Он часто обращался с прекрасными словами к деревьям, рекам и горам.
Вскоре Рама оставил свою работу и ушёл в лес. Жена с двумя детьми и ещё несколько человек сопровождали его в Гималаи. По причине плохого здоровья жена позднее вернулась обратно с одним из сыновей. Другого сына оставили в Техри для обучения.
Рама Тиртха принял санньясу за несколько дней до кончины Свами Вивекананды. До этого Свами Мадхава разрешил ему принять санньясу, когда ему захочется.
Спустя несколько лет он вернулся на равнину, чтобы проповедовать. Его присутствие оказывало на людей чудотворное воздействие. Всех очаровывала его заразительная радость и пение «ОМ», которое походило на птичьи трели.
Из-за своего пламенного желания распространять идеи веданты Свами Рама покинул берега Индии и отправился в Японию вместе со своим учеником Свами Нараяной. После успешного визита в Токио он уехал в США. Около полутора лет он провёл в Сан-Франциско, пользуясь гостеприимством доктора Альберта Хиллера. Он приобрёл множество последователей и основал многочисленные общества, одним из которых стало Герметическое Братство, посвящённое изучению веданты. Его обаяние сильно подействовало на американцев. Христиане даже смотрели на него как на живого Христа.
Вернувшись в Индию, Свами Рама продолжил читать лекции в равнинных регионах, но его здоровье стало ухудшаться. Он вернулся в Гималаи и поселился в ашраме Васиштхи. Он покинул своё тело в Ганге 17 октября 1906 г., в возрасте всего тридцати трёх лет.
Лига публикаций Рама Тиртхи издала большинство произведений этого великого индийского святого. Они опубликованы в нескольких томах под названием «В лесах Богопознания». Его вдохновляющие сочинения показывают, что он видел своего Возлюбленного Господа в любых именах и формах. Во многих своих стихотворениях он воспевает великолепие природы.
О жизни Свами Рамы Тиртхи и его учениях из книги Свами Шивананды «Жизнь святых»
Свами Рама Тиртха, сын Госсейна Тулси Даса, бессмертного автора широко известного перевода Рамаяны на язык хинди, родился в 1873 г. в Мураливале, в районе Гуджранвала (Пенджаб).
Рама Тиртха был очень способным, одарённым студентом, который обладал необычайным интеллектом, созерцательным характером, любил математику и уединение. Он стал лучшим среди студентов-бакалавров и получил степень магистра математики, в которой отличался исключительным талантом.
В течение двух лет Рама Тиртха преподавал математику в христианском колледже Лахора и недолгое время читал лекции в Восточном колледже Лахора.
В 1900 г. Рама Тиртха ушёл в лес и вскоре стал санньясином. Он поехал в Америку и Японию, где восхитил американцев и японцев своими вдохновляющими и возвышающими душу речами. В Египте его с теплотой встретили мусульмане, которым в мечети он прочёл лекцию на персидском языке. Рама Тиртха всегда был весел и весь светился: его глаза излучали божественный блеск и радость. Он свободно читал на персидском, английском, хинди, урду и санскрите.
Рама Тиртха был великим аскетом и просветлённым мистиком. Он практиковал йогу на берегах реки Рави. Позднее он жил в лесах Брахмапури, на берегу реки Ганги, в пяти милях от Ришикеша, и достиг Самореализации.

Сегодня Рамы Тиртхи уже нет среди нас в тленной оболочке, но он поистине бессмертен, вечен и нетленен; он вечно сияет путеводной звездой на духовном небосводе мира. Он достиг высочайшей реализации Сатчидананды – всеобъемлющего высшего Блаженства. Древние мудрецы и современные святые доказывают существование этой невыразимой природы Всевышнего не с помощью логических умозаключений – при помощи восприятия и познания, а на собственном опыте, который нельзя передать другим людям, поскольку никакими средствами это невозможно сделать. Свами Рама Тиртха был одним из тех, кто пережил Высшее Блаженство.
Под благословенным руководством Шри Р. С. Нараяны Свами, прямого ученика Свами Рамы Тиртхи, в Лакхнау была создана Лига публикаций Рамы Тиртхи. Все те, кто любит и почитает вдохновляющие учения Шри Рамы Тиртхи, глубоко признательны Шри Нараяне Свами-джи и Лиге за те огромные усилия, которые они приложили, чтобы представить произведения Рамы Тиртхи всему миру.
Шри Свами Раму Тиртху можно назвать одной из ярчайших жемчужин индийского гения. Рама относится к числу тех пророков и вдохновенных провидцев, которые стали первопроходцами индийского Возрождения и возвестили наступление эры решительно положительной, активной и всепобеждающей духовности. Его появление в Бхаратаварше может иметь большое значение для современного человека.
Рама подарил Индии две драгоценности – ведантийскую смелость и духовный патриотизм. Духовный патриотизм Рамы – уникальный и величественный феномен. Детям Индии следует усвоить его и впитать в себя. Свами Рама решительно заявлял, что, если человек хочет воспитать в себе глубокий и искренний патриотизм, следует обожествлять Родину, созерцать Бхаратаваршу как живую Богиню. «Если вы хотите достичь единства с Богом, сначала осознайте своё единство с целым народом. Пусть это глубокое чувство тождества со всяким существом на этих землях наполнит ваше существо до самых глубин», – говорил Рама. «Пусть каждый сын Индии воплотит в себе Целое, ведь и целая Индия воплощается в каждом её сыне. Если в Индии рекам, камням и деревьям дают имена и приносят жертвы, почему бы не считать священной, не обожествить Великую Мать, которая баюкает и питает вас? При помощи прана-пратиштхи2 оживляют каменного идола или глиняный образ. Но гораздо полезнее было бы призывать первородную славу, пробуждать огонь и жизнь в божественной Матери Индии!». Таким образом, для Рамы народная дхарма любви к родине – духовная дхарма любви ко всему сущему. Хотелось бы, чтобы сегодня каждый индиец горячо, всем сердцем воспринял этот завет. Таким поступком вы выразите истинную признательность великому провидцу; выразите свою благодарность. Таким образом вы сможете прославить его жизнь и учения.
Рама считал, что высшее проявление патриотизма – полное отождествление с родиной. Вспомним его слова: «Настройтесь на любовь к своей стране и народу». Будьте духовным воином. Отдайте жизнь на благо своей земли, отрекшись от маленького эго и, когда вы так возлюбите эту страну, что бы вы ни чувствовали, она будет сопереживать вам. Сделайте шаг вперёд, и страна последует за вами. В этом и состоит практика веданты.
Рама Тиртха наполнил умы людей новой радостью, счастливой верой в то, что мы не зря живём на этой страдающей земле, и что после длительных тяжёлых странствий по морям жизни мы причалим отнюдь не к безводной пустыне, где наши печали снова повторятся. Он осуществлял свою философию на практике и тем самым показал миру, что можно наслаждаться блаженством истинного Я уже в этой жизни, и любой человек может приобщиться к этому блаженству, если искренне к этому стремится.
Свами Рама прожил образцовую жизнь последователя веданты. Он был прагматичным и смелым ведантистом. Он вёл деятельную жизнь, опираясь на истинное Я. У него были самые высокие идеалы, возвышенные воззрения, его любовь преодолевала границы времени и проявлялась спонтанно. Он был воплощением Божественности и Любви. Он продолжает жить и теперь – как деятельная сила души, вечно излучающая духовное сияние в сердце каждого искателя Истины. Его учения – кладезь его интуитивных прозрений – вдохновляют, возвышают и просвещают людей.
Учения Рамы Тиртхи отличаются особой искренностью и убедительностью. Они неповторимы. Рама Тиртха не преподавал конкретную форму йоги или садханы и не излагал абстрактных философских теорий. Он учил тому, как практиковать веданту, йогу и садхану в реальной жизни. На собственном личном примере он показывал, как это сделать. Он сам был образцом просветлённой жизни. Поэтому проповедью и учением была сама личность Рамы Тиртхи – не меньше, чем бесчисленные выступления и лекции, которые он читал перед многолюдной аудиторией в самых разных местах, от Токио до Торонто.
Перед европейским миром Свами Рама явился не просто как восточный мудрец, но как сама воплощённая Мудрость Востока. Рама Тиртха был блаженной личностью, опьянённой экстазом духовного Сознания. И его блаженство заражало других. В его взгляде сияла суть веданты. Его улыбка излучала радость Духа. Его вдохновенные изречения и всю его жизнь наполняла веданта; каждый его поступок, жест и движение были наполнены трепетом ведантийского Сознания.
Рама Тиртха показал, как воплотить веданту в жизнь. Его жизнь стала примером высшего искусства жизни – умения жить во всём богатстве видения и полноте радости. Рама Тиртха показал веданту не столько как знание и понимание, сколько как становление и бытие. Свами Рама Тиртха излагал веданту как высочайшее, но при этом простое искусство жизни, и в этом состояла его особенность. Он не пытался привести людей к веданте, но привел веданту к обычному человеку. Свами Рама Тиртха принёс веданту в спокойные дома европейцев, в их оживлённые офисы, на многолюдные улицы и шумные рынки.
Таким образом, и Востоку, и Западу жизнь Свами Рамы принесла пользу и стала для них благословением. В Индии он воскресил веданту энергией собственной вдохновенной жизни и своим ярким примером. Он пробудил Индию от фантазий, суеверий и заблуждений; он потряс Америку, пробудив ее к осознанию внутренней ценности Атмической жизни. Он показал, что главный секрет любой возвышенной деятельности – сонастроенность с Божественным Законом единства, гармонии и блаженства.
Ключ к божественной жизни – возвышение над своим ничтожным «я» и умение действовать, оставив в стороне свою личность. Он призывал соотечественников: «Пробудитесь к своему единству с Жизнью, Светом и Любовью (Сат-Чит-Ананда), и тут же в вас проявится Изначальное Блаженство – как счастливый, доблестный труд, мудрость и добродетель. Это вдохновенная жизнь, на которую имеет право каждый».
Рама указал американцам путь к совершенной нравственности и полной воздержанности. Когда тело деятельно работает, а ум пребывает в покое и состоянии добросердечной воздержанности, человек спасается от грехов и печалей уже в этой жизни. Деятельное познание единения со Всем сущим позволяет человеку жить безрассудно, но уравновешенно. В этом состоит суть послания, которое Рама завещал родине доллара.
Итак, удивительная жизнь Свами Рамы – яркий пример редкостной Прем3 и божественной спонтанной деятельности. Слушайте! Голос Рамы шепчет: «Просто сияй, как Душа Всего сущего, как Источник Света, как Родник Восторга, о Благословенный! И ты естественно начнёшь излучать энергию, жизненную активность. Стоит цветку расцвести, и – гляди! – благоухание не заставит себя ждать». Пробудись, Индия! Ответь на этот призыв Рамы. Осознай Себя как Блаженство. Начни уже сегодня жить в Атмане. Пусть Рама отныне войдёт в ваше сердце, пусть он наполняет и вдохновляет ваши поступки, сделает всю вашу жизнь вдохновенной! Пусть его Божественный Дух воскресит и вернёт Индии её первозданную славу и ведантийское величие! Пребывайте в ОМ!
Предисловие к первому изданию
Автор этого предисловия, Сардар Пуран Сингх, отправившись в Японию получать высшее образование, в Токио в сентябре 1902 г. познакомился со Свами Рамой и сразу же был очарован им. Пуран был предан Раме и любил его настолько, что через несколько месяцев после отъезда Рамы из Японии в США он принял санньясу, чтобы следовать по пути веданты, указанному Рамой.
Пуран родился 16 января 1881 г. в деревушке бывшей Пограничной провинции (ныне часть Пакистана). Три года изучал химию в Токийском университете, а также был секретарем Индо-японского клуба. По возвращении в Индию родители вынудили Пурана отказаться от «санньясы» и вступить в брак. Сардар Пуран Сингх работал консультантом по химии в Имперском лесном институте в Дехрадуне, но он больше известен своим писательским дарованием. Работал редактором «Громогласной зари4»; кроме того, написал много книг на английском языке, в том числе: «История Свами Рамы Тиртхи», «Сестра прялки», «Недозревшие почки», «У его стоп», «Один вечер с Самостью». Пуран внёс большой вклад в составление книги «В лесах Богопознания». Он также оставил свой след в литературе на языке хинди, написав пять известных статей: “Nayanon Ki Bhasha”, “Pavitrata”, “Acharan Ki Sabhyata”, “Majdoori Aur Prem”, “Sachchi Virata”. Он покинул смертное тело 31 марта 1931 г.
Это многотомное издание, которое мы представляем публике, посвящено Свами Раме и его памяти. В этих книгах предполагается собрать все его сочинения и выступления. Небольшой сборник статей и эссе Свами, опубликованных при жизни, уже переиздавался и был обнародован в хорошем издании господами Ganesh and Co, мадрасским издательством. Помимо этого, в ящике его стола, после того как он навсегда покинул нас, были найдены другие его рукописи, в основном конспекты лекций его американских выступлений. За исключением вышеупомянутых статей, которые были опубликованы при жизни Свами и тоже вошли в настоящее собрание, остальные лекции он, к сожалению, не успел отредактировать сам.
В этих материалах присутствуют многочисленные пассажи, которые Свами мог бы исключить; с другой стороны, он мог бы дополнить эти материалы. Он планировал полностью переделать, в сущности, переписать все ценные смыслообразующие фрагменты этих рукописей, дополнив их новыми идеями, что позволило бы систематически изложить его учение, работу, которая должна была стать свежим и новаторским вкладом в философию веданты, где последняя позиционировалась бы как религия будущего – как на индивидуальном, так и на социальном уровне. Но его работа осталась незавершённой в основном по двум причинам: во-первых, поскольку примерно за два года до своего самадхи он серьёзно и искренне приступил к тщательному и всестороннему изучению Вед в оригинале, чтобы подготовиться к написанию намеченной работы, на мой взгляд, он потратил время, которое мог бы с большей пользой посвятить систематизации собственных сочинений, на то, чтобы сделать свою последнюю работу во всех отношениях грандиозной и монументальной; во-вторых, когда он жил в уединении в Гималаях (как он любил), вдали от людей, чьи надежды и чаяния могли бы пробудить в его разуме стремление к их осуществлению, его ум воспарял всё выше и выше, пока не потерял всякую опору – поскольку с каждым днём Свами всё больше поглощался Бесконечным. Когда автор этих строк в последний раз общался со Свами, тот в основном молчал. Он перестал интересоваться чтением и письмом. Когда ему задавали вопросы, он раскрывал нам тайны своего внутреннего состояния, высшего безмолвия, которое он тогда называл Смертью-в-Жизни. Он говорил нам, что чем больше человек умирает в Жизни, тем больше блага естественно и спонтанно такой человек может принести другим. «Может показаться, что Рама ещё не завершил поставленную перед ним задачу, но Рама знает, что когда-нибудь, когда он уйдёт, эту задачу смогут осуществить лучше, чем он. Идеи, которые пропитали ум Рамы и направляют его жизнь, рано или поздно просочатся в общество и исполнят свою задачу, а Рама растворяется в Божественном, отрекаясь от всех планов, желаний и целей».
Он так пылко проникся этой идеей, что никакими уговорами не удавалось заставить его приступить к своему сочинению.
Таким образом, хотя систематическое изложение его учений, – которое представил бы сам Свами, – отсутствует, утешением служит тот факт, что нам всё-таки доступно основное содержание его мысли, пусть и в несистематическом и фрагментарном виде. Поэтому мы приняли решение, не без некоторых колебаний, обнародовать в виде книги импровизированные речи, очерки и записные книжки, которые содержат в себе основное содержание его мысли и плоды работы его сознания – почти в том же виде, в каком он их зафиксировал. Те люди, которые встречались с Рамой лично, узнают его стиль во многих, а может быть, во всех опубликованных выступлениях; им будет казаться, что они продолжают слушать этого человека, который отличался удивительным красноречием. Они снова испытают на себе очарование его индивидуальности, которое восполнит все возможные пробелы в тексте, вызвав в сознании нежные и благоговейные ассоциации. Те, кому не доводилось встречаться со Свами, смогут познать состояние высшего блаженного сознания, которое стоит за этими сочинениями и придаёт им очарование и смысл, если они терпеливо прочтут их до конца. Возможно, в каких-то местах им не всегда удастся понять его идеи, но в других случаях они обнаружат, что он выражает такие же идеи гораздо яснее и убедительнее. Люди самых разных взглядов и образа мысли, ознакомившись с этими книгами, найдут в них источник интеллектуальной и духовной пищи, а многие идеи им обязательно покажутся близкими. В этом собрании Свами предстаёт перед читателями вовсе не как литератор и не хочет, чтобы его оценивали в качестве автора; он предстаёт перед нами, излучая величие учителя духовных законов жизни. Для его речей характерна замечательная особенность: он говорит с людьми от всего сердца и никогда не пытается преподавать нам учения веданты, как поступают лекторы, не потому, что он не может это делать – те, кто знает Раму лично, понимают, что он отлично владел своим предметом; дело в том, что он пытается излагать только те идеи, которые он осуществил на практике в своей жизни и которые, как он считает, приведут других, если они будут им следовать (как это произошло в его случае), к высшей славе, счастью и успеху. Поэтому он не демонстрирует нам интеллектуальную сторону своего ума, а старается передать нам собственные переживания и ясно, с вдохновенным энтузиазмом, рассказывает о том, как определённые идеи начинают влиять на жизнь, если их применять на практике. В этом смысле его лекции – просто подсказки и рекомендации, ведущие к постижению Истины, в которую Свами верил, а не философское и тщательно аргументированное изложение этой Истины. Разве вы ещё не пресытились излишне заумными сочинениями? Поистине приятно видеть, когда ум мастера вновь возвращается на землю, говоря с людьми на простом, ясном и обыденном наречии самой жизни. Вместо аргументов Свами Рама приводит разные истории, поскольку считает, что реальная жизнь понятнее людям и имеет больше значения, чем абстрактная архитектура рассуждений. Его выражениям присуща воздушность и свобода, которая отличает только поэтическую речь. Поскольку он был поэтом-философом, его мысль и речь обладают изумительным воздействием, указывая нам на Бесконечность. Он осмысляет ту глубинную музыку жизни, которую слышат только те, кто готов нырнуть достаточно глубоко.
Здесь стоит немного рассказать о том, кем был Рама и кем он стал для нас. Появившись на свет в обычной семье брахмана в Пенджабе (ныне в Пакистане), этот человек терпеливо созидал самого себя, словно архитектор, с самого детства до достижения зрелости. Он созидал себя понемногу – миг за мигом, день за днём. Можно сказать, что внутренне он предвидел свою будущую деятельность, ибо ещё мальчиком очень серьёзно, немногословно и осознанно стремился к осуществлению конкретной миссии. В действиях этого бедного мальчика-брахмана читалась решимость более зрелого сознания, которое не знало колебаний ни при каких обстоятельствах и которое не устрашали никакие трудности. Под своей невероятно смиренной и обаятельной внешностью, исполненной покорности и чистоты, почти как у застенчивой и скромной девушки, хрупкое тело юноши-брахмана скрывало в себе железную волю, которую ничто не могло сломить. Он был образцовым студентом, который любил учиться не потому, что надеялся на мирские достижения, а потому, что хотел удовлетворить растущую жажду знаний, которая с каждым новым рассветом снова и снова зажигала его душу. Его ежедневные штудии играли роль священных подношений для хаван кунды5.
Он готов был отказаться от лишнего костюма, лишнего куска хлеба и даже повседневной пищи, чтобы купить масло для ночной лампы, за которой читал книги. В студенческие годы он нередко сидел за книгами от заката до рассвета. Он испытывал любовь к знаниям, и она так сильно влекла его сердце, что он совершенно забывал об обычных удобствах и телесных потребностях, которые возникают у студентов. Голод и жажда, холод и зной никак не сказывались на его высшей страсти – страсти к познанию. Некоторые свидетели его студенческой жизни ныне живут в Гуджранвале и Лахоре (Пакистан); они рассказывают, что Госвами с чистым умом день и ночь трудился без поддержки и в одиночку, справляясь с жизнью без материальных средств; они помнят случаи, когда этот бедный мальчик-брахман – в нашей-то стране, которая хвалится своим милосердием! – много дней почти или вовсе не ел, хотя каждый мускул его лица всегда отражал невыразимую радость и удовлетворение.
Поэтому знания, которыми Свами Рама наполнил свои учения впоследствии, он собирал по крупицам, в ходе величайших испытаний и тяжелейшего труда, в них присутствует особая трогательность: они напоминают нам о крайней нищете и тернистой судьбе Свами; невзирая на это, ему удалось проявить себя как поэту, философу, учёному и математику. Когда директор Государственного колледжа Лахора предложил представить его кандидатуру для государственной службы в провинции, Рама, опустив голову и прослезившись, отметил, что тяжело трудился не для того, чтобы продавать плоды своих трудов – а чтобы раздавать их. Поэтому он предпочёл быть учителем, а не чиновником.
Студент, который так увлечён знаниями и относится к ним с такой преданной любовью, естественно, станет чистым и искренним человеком.
Наслаждаясь полным интеллектуальным уединением, не общаясь со своими сверстниками, уже будучи студентом, Рама жил один, общаясь только с величайшими из людей через их книги. Он не смотрел вокруг себя: его целиком поглощали возвышенные устремления. Он рано стал строить жизнь в согласии со своими идеалами. Все, кто знал его в студенческие годы, благоговейно признавали прозрачную чистоту его характера и высокую нравственную цель его жизни. В студенческие годы происходило духовное развитие Свами Рамы. Он снова и снова плавил и отливал свою жизнь в совершенные формы. Он продолжал ваять себя днём и ночью, высекая плавные очертания своего образа и придавая ему красоту. Он ежедневно поднимался над собой, двигаясь от хорошего к лучшему. Когда он стал преподавать математику, первая брошюра, которую он написал, называлась: «Как изучать математику». В ней он пишет о том, что даже умный студент теряет форму и отупевает, если перегружает желудок жирной пищей; с другой стороны, лёгкая пища всегда гарантирует свободное и незагруженное состояние ума, что и составляет секрет успешной студенческой жизни. Он говорит, что другое важное условие, которое обеспечивает должное внимание к работе – чистота ума, и без этого элемента ни один метод не сможет сохранять надлежащий настрой ума студента. Тем самым он резюмирует опыт своей студенческой жизни в виде простых советов, которые излагает в названной брошюре.
Свами пишет не для того, чтобы писать, и говорит не для того, чтобы говорить, он берёт в руку перо и открывает рот лишь тогда, когда ему есть что сказать. «Я всеми силами стараюсь собирать факты, но когда они мои, я стою на скале, провозглашая свое послание Истины на все времена». Мы упоминаем здесь приведённые выше советы для того, чтобы указать на то, как он усваивал уроки, а затем и преподавал. Он наблюдал за тем, как определённые явления и мысли воздействуют на него, а затем формировал независимое и беспристрастное мнение, которое на протяжении многих лет подвергал серьёзным испытаниям на собственном опыте, прежде чем решить, готов ли он считать его истинным; и ему требовалось ещё больше времени, чтобы окончательно оформить это мнение, а затем изложить его для других. Как мы уже упоминали, он принял решение, что не откроет рта и не станет изображать учителя, пока сам не освоит, как студент и ученик, те уроки, которые будет преподавать другим. Это один из тайных ключей к его характеру. Свами Рама, как в роли ученика, так и в роли учителя, всегда тайно стремился обрести знание, стоящее выше книжного и научного знания, и терпеливо формировал свои убеждения и идеи о высших законах жизни, подобно Дарвину, и только потом стал Свами и провозгласил свою Истину миру. Мы неизменно видим, что он работает с торжественным осознанием того, что несёт перед человечеством большую нравственную ответственность за то, как он живёт. Поэтому этот труд, направленный на обретение высшего познания Самости, был тем более сложным и напряжённым испытанием ещё и потому, что он полностью осознавал значение своей жизненной миссии, ради осуществления которой ему пришлось оставить кафедру в колледже и занять положение, в котором он мог адресовать свои слова всему человечеству и будущим поколениям. Постепенно и бесповоротно он начал доверяться волнам божественной жизни, парить на крыльях Любви и Веры, и с каждым днём поднимался всё выше, пока не растворился в Бесконечном, Брахме, Боге, или, как он говорил, Атмадеве. От нас скрыта история его душевных томлений, духовных лишений, эмоциональных трудностей и внутренних страданий. Но в его учениях в качестве Свами мы видим плоды переживаний этого этапа его жизни, полученные тяжёлым трудом. Ночами напролёт он рыдал, и лишь его благочестивая жена наутро видела простыню, буквально залитую слезами. Какая боль его тяготила? Что вызывало у него такую печаль? Как бы то ни было, именно эти слёзы, порождённые глубоким духовным томлением души по высшей любви, наполняют жизнью его мышление. На берегах рек, в тёмном уединении лесов он провёл много бессонных ночей, наблюдая за изменчивым обличьем природы и созерцая Атман; иногда он распевал собственные песни жалобным голосом влюблённой птицы, разлучённой со своей подругой; в другие ночи он лишался чувств – настолько сильной была его преданность Богу – и вновь оживал, омываясь священными водами Ганги, что лилась из его глаз. Его любовные состояния навсегда под покровом тайны, ибо он предпочитал скрывать от других свою внутреннюю жизнь, и никто, кроме него самого, не знает, как именно развивалось его сознание. Но, прежде чем он сам стал поэтом и просветителем, он, несомненно, обитал в окружении целой плеяды святых, пророков и поэтов. Его всегда сопровождали персидские суфии, особенно Хафиз, Аттар, Мавлана Руми и Шамс Табризи. Индийские святые, у которых за спиной стоит многовековая религиозная культура, формировали его дух. Несомненно, его вдохновляли Тулси Дас и Сур Дас. Любовный экстаз Чайтаньи, сладостный голос Тука Рамы и Нанака, размышления Кабира и Фарида, Хасана и Бу Али Каландара, вера Прахлада и Дхрувы, глубокая духовность Мира Бай, Булла Шаха и Гопала Сингха, загадка Кришны, сознание Шивы и Шанкары, идеи Эмерсона, Канта, Гёте и Карлайла, свободные песни Уолта Уитмена и Торо (западная реакция на ведантийскую восточную майю), научная откровенность и правдивость Клиффорда, Хаксли и Тиндала, Милля, Дарвина и Спенсера (реакция на суеверное богословие и религиозные догмы Востока и Запада, раскрепостившая человеческое сердце и освободившая человеческий разум из многовекового рабства сознания) – все эти и многие другие влияния по отдельности и вместе содействовали возвышению его ума. Как мы видим, в качестве Свами он всегда пребывает в Божественном, и не узнаём в нем того скромного и застенчивого юношу-студента, каким он был раньше. Его голос стал сильным, характер приобрёл изящество, он достиг вдохновляющих высот познания, а его тело стало невероятно притягательным. Его присутствие очаровывало саму окружающую атмосферу. В его обществе «времена года» ума человека сменялись в прекрасном панорамном вращении. Его очаровательная искренность трогала слушателей до слёз, а затем вызывала у них улыбку, в которой сияло высшее удовлетворение. Как поэту, ему удалось возвысить в наших глазах обыкновенные вещи до высших Аватаров Божества. Разные люди, соприкасаясь с ним, ощущали в нём то поэта, то художника, то мистика, то воина. Многих людей обычного ума он вдохновлял настолько, что они ощущали явный прирост своих умственных возможностей. Один из его друзей-американцев направил автору этих строк после смерти Свами следующее письмо. Он описывает его в точности таким, каким он был для всех нас; поэтому это письмо стоит процитировать.
«Слова подводят меня, когда я пытаюсь выразить свою мысль – её так трудно передать холодными, ограниченными словами нашего языка.
Рама говорил, словно милый невинный ребёнок, на языке птиц, цветов, струящихся ручьёв, ветвей деревьев, шумящих под ветром, на языке Солнца, Луны и звёзд: его язык был языком, скрывающимся за внешними проявлениями мира и людей.
Его жизнь – таящаяся в глубине океанов, континентов, полей, корней трав и деревьев – протекала в глубинах природы, больше того, она была жизнью самой природы. Его язык проникал глубже мелочных людских мыслей и фантазий. Редкие люди способны услышать эту дивную мелодию. Он слышал её, жил, дышал ею, учил ей; ею насквозь пропитана его душа. Он был посланцем, полным радости.
О освобождённая душа! Душа, завершившая свои отношения с телом! О свободно парящий, неописуемо счастливый, идущий в иные миры, приветствую тебя, освобождённая, спасенная Душа!».

Свами был настолько мягок, невозмутим, подобен ребенку, чист и благороден, искренен, серьёзен и непритязателен, что всякий, кто общался с ним, и чьё сердце стремилось к истине, обязательно многое обретал в этом общении. После каждой лекции и практического занятия люди задавали ему вопросы, на которые он всегда отвечал очень ясно и коротко, мило и добросердечно. Он всегда пребывал в состоянии блаженства и покоя и непрерывно произносил слог ОМ, когда не занимался разговорами, письмом или чтением. Он видел Божественность во всём сущем, и обращался ко всякому человеку «Благословенное Божественное».

Рама был неиссякаемым, журчащим родником счастья. Он жил, действовал и пребывал в Боге – более того, был Самостью Бога. Однажды он написал мне: «Если человек хочет наслаждения, он может насладиться алмазами, сияющими на сверкающем звёздном небе, ему принесёт огромное удовольствие улыбчивый лес и танцующие реки, он может получить неисчерпаемую радость от прохладного ветерка, тёплого света Солнца и мягкого света Луны, которые сама природа заставляет служить всем и каждому. Те, кто считает, будто их счастье требует конкретных условий, увидят, что наслаждение всегда отдаляется от них и постоянно бежит прочь, как блуждающий огонёк. Так называемое „здоровье общества“, вместо того чтобы быть источником счастья, служит лишь искусственной ширмой, заслоняющей от нас великолепие и благоухание природы, небес и открытых горизонтов».
Рама жил в палатке на склоне холма и питался на ранчо. Он жил в прекрасном месте: его окружал суровый дикий пейзаж, по обе стороны возвышались горы, поросшие вечнозелеными деревьями и густыми зарослями кустарника. Река Сакраменто несла свои бурные воды по этой долине; здесь Рама читал самые разные книги, писал возвышенные стихи и часами медитировал. День за днём, неделю за неделей он сидел на большом валуне в потоке реки, в месте сильного течения, и приходил в дом только для того, чтобы поесть; в такие моменты он всегда дарил нам прекрасные беседы. Его посещали многочисленные гости из Шаста-Спрингс, и он всегда радушно встречал их. Его возвышенные мысли производили на всех глубокое и неизгладимое впечатление. Те люди, которые приходили к нему из любопытства, уходили удовлетворёнными, и семя Истины навеки поселилось в их сердцах, возможно, какое-то время они не будут осознавать этого семени, но оно обязательно прорастёт и разовьётся в сильные и крепкие деревья, ветви которых на разных концах земли переплетутся, соединённые узами братства и божественной любви. Семена Истины всегда дают ростки.
Он любил подолгу гулять. Такую деятельную, простую, свободную и радостную жизнь он вёл в Шаста-Спрингс. Свами жил в состоянии счастья. Иногда он беспричинно смеялся, и его смех доносился до самого дома, когда он сидел на берегу реки. Он был свободен, свободен – как дитя и святой. Целыми днями его сознание было погружено в Бога. Его непредвзятая преданность Индии и стремление возвысить её тёмный народ поистине были знаком совершенного самоотречения.

Покинув эти места, я получил от него письмо, которое, как впоследствии выяснилось, он написал в период тяжёлой болезни. «Сосредоточение и чистое чувство божественного в последние дни остаются удивительно глубокими, и сознание Бога овладевает мной изумительно быстро. Поскольку это тело подвержено неустойчивым прихотям и постоянным переменам, Рама никогда, никогда не будет отождествляться с этим непослушным блуждающим огоньком. Во время болезни сосредоточение и внутренний покой обрели невероятную силу. Человек должен быть бедным, прижимистым скупердяем, который из жадности неохотно оказывает подобающее гостеприимство мимолётным гостям – телесным недугам и т. д.».
Он всегда говорил нам: «Ощущайте, непрерывно ощущайте, что вы ничем не отличаетесь от высшей силы, которая проявляется в Солнце и звёздах, что эта сила ничем не отличается от вас. Обратитесь к этой истинной Самости, вашей Славе, созерцайте эту вечную Жизнь, размышляйте о своей истинной красоте и начисто перестаньте думать об этом маленьком теле и его узах, словно вы никак не связаны с этими ложными, мнимыми реальностями (нет, тенями). Нет ни смерти, ни болезни, ни печали. Будьте совершенно счастливы, всецело блаженны, пропитайтесь покоем. Сохраняйте полную собранность, превосходящую тело и земное „я“». Так он учил каждого.
Поистине только храбрая, искренняя, верная и опьянённая Богом душа отважится отправиться в чужую страну без гроша в кармане.

Удивительно, что мне выпала честь встретиться с таким святым человеком, как Рама, беседовать с ним и помогать ему. Он был сыном Авроры и играл свою музыку от рассвета до самой ночи. Его не заботило время на часах, как и людские взгляды или старания. Его гибкие, энергичные мысли двигались в такт с Солнцем, и поэтому его день был вечным утром. «Миллионы пробуждаются настолько, чтобы заниматься физическим трудом, но лишь один из ста миллионов пробуждается для поэтической и божественной жизни», – так говорит Торо. Рама был одной из тех редкостных душ, которые изредка посещают эту землю.
«Говорят, Солнце – лишь Его портрет,
Говорят, человек создан по образу Бога.
Говорят, Он мерцает звёздами,
Говорят, Он улыбается благоуханием цветов,
Говорят, Он поёт соловьиными трелями,
Говорят, Он дышит воздухом космоса,
Говорят, Он плачет дождем туч,
Говорят, Он спит ночами зимы,
Говорят, Он струится болтливым ручьем,
Говорят, Он висит в небе радужной аркой,
Говорят, Он шествует потоками света».
Так Рама говорил нам, и это истинные слова.
Можно сказать, что, с духовной точки зрения, он был человеком одной идеи. Великая идея, которая пронизывает все его рассуждения – отречение от телесного сознания, или аханкары, познание того, что наша Самость – Самость Вселенной. Так мы познаём ту высшую жизнь, где ограниченное «я» забывается, и человеческим «Я» становится целая Вселенная. «Ты есть всё, что ты видишь». Человек божественен. Причина всех ограничений – ложное эго. Стоит его устранить, и дух человека станет вселенским духом, который пронизывает всё и вся. Нужно прийти к этой высшей жизни, и Рама одобряет любые средства, которые ведут к её достижению. Ложе из шипов или роз – неважно, что приводит в это состояние Богопознания; нужно благословлять всё. Полное самоотречение – важный предварительный шаг на пути этого постижения, и каждый человек может отрекаться по-разному. Рама вовсе не настаивает на особенных методах и конкретных индивидуальных ассоциациях мыслей и убеждений, которые могут требоваться для развития личности, но пытается показать нам в общих очертаниях свои основные умозаключения и обрисовывает методы, которые помогли ему. Когда интеллект стал подвергать сомнению его идеал, он удовлетворил его систематическим изучением западной и восточной монистической философии и, тем самым, заставил его склониться перед Истиной. Подобным образом, он предлагал всем, кто приходил обсуждать с ним его философские взгляды, заняться систематическим изучением философии и отказывался от всех споров на том основании, что Истину можно открыть не в спорах, а в настоящем, искреннем, серьёзном мышлении. Когда его сердце усомнилось в своём идеале, он насытил его высшей любовью посредством разнообразных эмоций; привел сердце к пониманию всеобщего единства и того, что в любви нет двойственности. Сердце необходимо для того, чтобы смягчать интеллект чувством, а интеллект – для того, чтобы привносить разумность в сердце. Однако истина была в его сознании выше всего и превосходила и разум, и деятельность сердца. Он занимался такой практикой не только для того, чтобы прийти в гармонию со своим разумом и сердцем, но чтобы прийти в гармонию с сердцем и разумом других. Когда другой человек расходился с ним на интеллектуальном уровне, Свами прекращал дискуссию из любви к этому человеку и таким образом сохранял гармонию и единство с ним – гармонию, которая была для него символом истины и которой он никогда не жертвовал. Когда другой человек расходился с ним на уровне сердца, он покидал сердечную сферу и общался с другим на интеллектуальном уровне. С ним нельзя было не согласиться. Если вас не затрагивали его мысли, то трогали его Чистота и Любовь. Без всяких слов вы уже понимали, что не можете его не любить. Таким образом, в его присутствии прекращались всякие разногласия, и я убеждён, что сочинения такого человека недоступны для низкопробной критики, поскольку он, в сущности, стремится быть в гармонии и согласии со всеми и пребывать с ними в единстве. Кем бы вы ни были, он охотно соглашается с вашим мнением или просьбой уступить вам.
В заключение я хотел бы пояснить значение слова веданта, которое очень часто встречается в его трудах. Для Свами Рамы это слово, которое он использует с такой любовью, – всеохватывающее понятие. Он не ограничивает его смысл, описывая с его помощью какую-либо конкретную систему философии или религии. По какой-то причине он влюбился в это слово и готов был использовать другое название, но не менять смысл, который он ему придавал. Просто имя («роза») не имело значения для этого реалиста, его интересовала только роза и её аромат. Чтобы понять и оценить его учение, не нужно бродить по лабиринтам метафизических нюансов, ибо Свами Рама, который идёт с нами по дорогам жизни при ярком, ясном свете дня, всегда удивляет нас и учит веданте в свете утренней зари, в пламенеющих розах и в ряби жемчужной росы. Прогуливаясь рядом с ним, мы слышим отголоски его учения в трелях весёлых птиц, во влажной музыке падающего дождя, в ритме жизни «человека, птицы и зверя». Утром, когда распускаются цветы, открывается его Библия. В вечернем блеске звёзд сверкают его Веды. Его Коран написан крупными мазками – живыми формами многоцветной жизни.
Моими землемерами были время и мысль,
Они проложили прекрасный курс,
Разлили моря и запечатали слои
Гранита, известняка и ракушек.
Он читал лотосовые лепестки человеческого сердца, словно страницы книги; он видел, что каждый мужчина и каждая женщина в своей Самости воплощают смысл веданты. Каждый молодой народ подтверждает её истину, а каждый народ, приходящий в упадок, показывает, что не смог её осуществить. Каждый герой манит её светом. Каждый святой изливает её блеск.
Каждый поэт вкусил её славу. Она проливается из глаз каждого художника слезами восторга. Всякое счастливое и удовлетворённое лицо, которое видел Рама, он называл лицом веданты. Любого победителя он называл практикующим ведантистом. Он наблюдал за повседневной жизнью японцев и называл их адептами своей веданты. Отважные приключения американского народа, их восхождения на Альпы и Скалистые горы, их сплавы по порогам Ниагары он называл выражением духа веданты. Когда он узнавал новость о том, что какой-нибудь благородный человек предложил учёным исследовать своё тело методом вивисекции, в этом он видел практическое воплощение своей философии. В таких случаях его лицо начинало сиять, глаза наполнялись слезами, и он говорил: «Да, это служение Истине». В современных идеалах истинной демократии и истинного социализма Свами Рама видел окончательный триумф восточной веданты. Утверждая истину принципиального единства внутреннего человека с внутренней природой, он говорит, что по-настоящему живут только те люди, которые постигают вселенскую гармонию любви. Только тот человек приобщается к истинным радостям жизни, кто узнаёт в соках лилии и фиалки собственную кровь. Видеть все явления в своей Самости и свою Самость во всех явлениях – значит обладать истинным зрением, без которого не существует ни любви, ни красоты, которые его могут привлечь; а что такое жизнь, спрашивает Свами, без любви и интереса? Проникшись таким духом, когда он видит, что индивидуальная жизнь поднимается в сферы, превосходящие тело и ум, он как бы созерцает радугу в небе и начинает танцевать от бесконечной радости. Для него веданта ни в коем случае не есть просто интеллектуальное согласие; это высшее торжественное и священное подношение тела и ума на святой алтарь любви. Интеллектуальное согласие может питаться философией и логикой, книгами и цитатами, обучением и риторикой и тем самым углубляться, но таким образом нельзя постичь веданту Рамы. Только тогда, когда в душе загорелся очаг любви, можно искренне и по-настоящему отречься от тела и ума. Когда человек внутренне отрекается от тела и каждого его мускула во имя любви, а его ум предаётся любящему служению, он открывает врата в рай. Веданта Рамы – прекрасная безмятежность сверхсознания, превосходящего пределы тела и ума, где нет больше звуков, где растворяются Солнце и Луна, где целый Космос становится зыбким, словно сон, и клубится в вихре Бесконечности. С этих высот он скидывает нам лестницу, чтобы мы могли подняться к нему и увидеть зрелище раскинувшегося внизу мира. Там разлит предвечный покой, и человек полностью теряет «себя» в Боге. Там прекращаются все разговоры. И те, кто находятся там, просто оглядываются, улыбаются и говорят всему вокруг: «Ты хорош», «Ты чист», «Ты священен», «Ты есть То».
Там не сияет Солнце, не сверкает Луна, там праны и звуки умолкают в Безмолвии. Всякая жизнь покоится в Сладостной Дрёме Души, Там нет ни Бога, ни человека, ни космоса, ни души, ничего, кроме золотого Покоя, Мира и Великолепия.
Пуран, Дехра Дун, 1909 г.
Биография Рамы Тиртхи6
Вначале семидесятых годов XIX века в маленькой простой деревушке, где жизнь никогда не меняется, в семье брахманов в крайней нищете родился мальчик. Его отец, Хирананда Госвами, был неграмотным священнослужителем, не научившимся контролировать свою внутреннюю природу. В нём жил вулкан страстей, который то извергался, то засыпал. Мать этого мальчика отличалась нежным и приятным нравом. Она впитывала в себя нравственные и духовные наставления нищих странников и взрастила безмятежный характер, который побеждал принуждение добротой и покорностью. Она умерла, когда сыну было всего два года.
В старомодной деревенской школе, расположенной во дворе, образованном несколькими непритязательными строениями с соломенной крышей, сидел магометанин, держа в руке длинную палку. Перед ним расположились рядами ученики, изучавшие персидскую грамматику; они декламировали склонения и времена и нараспев произносили тексты, ритмично покачиваясь.
Лучшим среди учеников был ребенок-брахман, недоедавший и носивший потрепанную одежду; настолько худой, что походил на живой скелет. Он много трудился и не тратил ни минуты впустую. Он с большим уважением относился к Маулави, несмотря на его бурный нрав.
Маленький Рама Тиртха сталкивался с трудностями дома, в школе, на улице. Он часто простужался, иногда болел бронхитом, но все равно продолжал учиться с непоколебимым рвением. Он успешно сдал экзамены в начальной школе, после чего ему предоставили стипендию на обучение в средней школе в ближайшем городе. Этот маленький слабый ребёнок, которому было всего десять лет, одетый в индийскую рубашку и брюки, ежедневно проходил шесть миль до школы и обратно, нося с собой учебники. В новой школе он был самым красивым мальчиком. Никто никогда не видел, чтобы он выходил из себя. Он был дружелюбным и внимательным к товарищам и настойчиво стремился к знаниям. Он отлично разбирался в математике и был любимцем учителей.
Однажды по пути из школы мальчик заметил высокого аскета, сидевшего под деревом в окружении нескольких учеников, которым он излагал тайны духовной жизни. Он поклонился святому и благоговейно замер перед ним. Садху подозвал мальчика к себе и шепнул ему на ухо несколько фраз. Вскоре после этого его личность перешла на новый уровень сознания. Он заинтересовался религией и мистицизмом и посвятил себя духовным идеалам.
В семье Рамы царила религиозная, но ортодоксальная атмосфера. Отец воспринимал религию как средство заработка. Утром и вечером мальчик совершал поклонение и читал жизнеописание Шри Кришны на хинди.
Хиранандаджи не понравилась внезапная перемена в личности сына; он боялся, что увлечение религией не позволит тому хорошо зарабатывать. Забота о достатке оказывает огромное влияние на жизнь большинства людей, и вполне естественно размышлять о том, как заработать. Непросвещенная бедность становится огромным проклятием – она угнетает разум и порождает большие искушения.
Будучи учеником средней школы одного из провинциальных городов, Рама Тиртха жил у старого лавочника, прославившегося своей религиозностью, известного бхакты (преданного Богу). Его звали Дханирама. Он посвятил своего юного ученика в традицию бхакти и заповедовал ему повторять и почитать священное имя Кришны. Необычайно развитый ум мальчика глубоко трогали истории о древних и современных святых, которые Дханирамаджи рассказывал ему каждый вечер, когда после скудной трапезы они вместе медитировали на священное имя Кришны.
Человек становится поистине религиозным, когда он никого не предпочитает и не воспринимает как своего потенциального ученика. Порабощать сознание ученика или требовать от него обещаний в пожизненной преданности и служении учителю противоречит всем принципам высшей нравственности. Нелегко преодолеть подобный соблазн. Многие поддались этому искушению, и Дханирамаджи не был исключением. Маленький Рама Тиртха стал считать его своим Гуру и взрастил к нему глубокую религиозную привязанность.
Чувство преданности Кришне в сердце мальчика усилилось благодаря чтению перевода «Шримад Бхагаваты». Его день начинался с выражения глубокой преданности флейтисту из Бриндавана; на протяжении всего дня он повторял имя Хари и размышлял о Его божественных качествах. Он жил образцовой жизнью, никогда не лгал и не задевал чувства своих товарищей. Преданность Хари порождает доброту, а доброта, в свою очередь, укрепляет чувство преданности. Рама Тиртха с отличием окончил среднюю школу и получил стипендию на дальнейшее обучение в университете. Пожилой Хиранандаджи был счастлив узнать, что перед его сыном открываются большие возможности для заработка, и стал мечтать о безбедной жизни.
Рама Тиртха женился в возрасте пятнадцати лет, а в восемнадцать у него родился сын. Его жена была глубоко верующей женщиной, но не получила хорошего образования в области литературы, искусства или науки. Супругам жилось нелегко! У Рамы было слабое здоровье; избыточная учебная нагрузка, пренебрежение физическими упражнениями и невнимание к пище не могли не сказаться на его силе; он был худым, бледным, уже начал сутулиться.
Он поступил в христианский колледж Формана в Лахоре на факультет искусств, изучал естественные науки, санскрит и, прежде всего, математику. Он жил в одной комнате, не обставленной мебелью – если не считать полуразбитой кровати без матраса. Своей стипендией он помогал другим студентам и щедро раздавал милостыню садху, которых встречал в различных храмах Лахора. Когда он не учился, то проводил время в служении Кришне и чтении классической духовной литературы. Он питался в булочной и тратил около четырех пенсов в день.
Сыновья состоятельных людей смотрели на Раму Тиртху свысока, как на сына бедняка, неизменно серьезного, всегда погруженного в чтение. Свой первый экзамен по искусствам он сдал лучше всех студентов и получил еще одну стипендию, позволявшую продолжить обучение на степень бакалавра.
Его особенно привлекала река Рави. Долгими летними вечерами он любил прогуливаться по ее берегу, неторопливо напевая: «Радха Кришна, Радха Кришна!». Вскоре его слава ученого и преданного Господу дошла до одного филантропа из Лахора, который предложил ему лучшие условия проживания и возможность жить безбедной жизнью. Но Рама Тиртха благородно отказался от этого предложения со словами: «Мне хорошо и здесь. Многие люди не имеют и тех благ, которые есть у меня».
Однажды летом Рама Тиртха отправился в Бриндаван, место игр Господа Вселенной в Его воплощении в качестве Кришны. Река Ямуна пробуждала в нем самые глубокие чувства. Он размышлял о божественном флейтисте, бродя по дремучим лесам священной земли. Он беседовал с аскетами и пандитами, которым нравился его дух бесстрастия, неотмирности и любви к Богу. Однажды, медитируя в лесу, он услышал вдалеке звуки флейты. Он подумал, что это флейта Кришны. В другой раз, когда он стоял на берегу Ямуны, ему показалось, что он видит Кришну, но вскоре понял, что это была иллюзия. Телесно будущий святой обитал в пространственно-временном мире, но дух его парил высоко и созерцал проблески Реальности.
На экзаменах для получения степени бакалавра Рама Тиртха возглавил список успешных кандидатов из Пенджабского университета. Ему предложили стипендию для обучения в Оксфорде, но он решил не пользоваться ею, предпочтя быть скромным учителем, а не заместителем комиссара с хорошей зарплатой. Чтобы иметь какой-нибудь доход, он стал давать частные уроки математики детям из богатой семьи.
Его преданность Богу усилилась; теперь он вёл жизнь святого. Совершенно бесплатно он помогал многим бедным студентам по предметам, в которых они плохо успевали. Рама читал лекции по Санатана Дхарме в Лахоре и других местах. Его признавали одним из самых блестящих выпускников университета, но лишь немногие знали о его духовных достижениях. По многу часов каждую ночь он молился Кришне и изучал философию. В 1895 г. Рама Тиртха стал магистром математики, получив степень с отличием, что тогда было очень серьезным достижением. К тому времени тяжелая работа и аскетическая жизнь, посвященная изучению религии и служению Богу, сказались на его здоровье. Теперь он начал заботиться о себе и, ежедневно выполняя ряд упражнений собственного изобретения, проводя много времени на свежем воздухе, укрепил своё тело до неузнаваемости. Простотой, скромностью и преданностью Богу Рама Тиртха теперь напоминал воплотившегося ангела. У него была удивительно приятная речь.
Доктор Юинг, директор его колледжа, предложил ему должность на кафедре математики. Он получил и другие выгодные предложения, но предпочел быть преподавателем с меньшей зарплатой. Теперь его больше не заботил достаток; он получал солидную зарплату в качестве преподавателя и экзаменатора. Вместе с зарплатой росло также его милосердие и гостеприимство, к большому разочарованию его отца. Последний считал, что первым заслуживает денег сына и сомневался в его праве тратить деньги на благотворительность, покупку книг и поездки в Гималаи. Иногда он врывался на религиозные собрания Рамы Тиртхи и оскорблял посетителей за то, что они сбили его сына с пути.
В натуре Рамы Тиртхи было нечто иное, ради чего он, в конце концов, отказался от блестящей карьеры, которую мог бы построить. Он осознал, что поиск истины через науку – лишь ответвление стремления к познанию истины на собственном опыте. С детских лет он был религиозен, но религия не давала ему непосредственного опыта, и он решил вступить на традиционный путь йоги. Судьба, а также собственное упорство, однажды привели его к стопам Шри Дады из Алигарха, и именно этот учитель раскрыл перед Рамой духовные тайны и помог ему встать на путь Богопознания.
Один популярный проповедник культа бхакти по имени Ханса Сваруп путешествовал по северу Индии. Он отличался красноречием, а также был хорошим актером, каким должен быть любой оратор, стремящийся к мирским благам. Он посещал Лахор, и его лекции организовывала местная Санатана Дхарма Сабха, секретарем которой был Рама Тиртха. Как рассказывает очевидец, по просьбе председателя профессор Рама Тиртха Госвами встал, чтобы вознести молитву. Ростом около пяти футов двух дюймов, одетый в цветную рубашку и самое дешевое дхоти7, Рама стоял посреди собрания примерно в пятьсот человек. Он начал с чтения строк на санскрите. Закрыв глаза, он стоял, словно восходящее солнце на горизонте, и слова, исполненные великой преданности, лились с его губ, как спокойный ручей в высокогорных долинах Гималаев. Он очаровал слушателей. Когда он сказал: «Тебя изображают темным, о Кришна; мое сердце тоже темно; подобное притягивает подобное. Приди и пребывай во мне», слезы заструились из его глаз. Слушатели пришли в восторг.
С того дня профессор Госвами стал широко известен как бхакта, и сотни людей приходили к его дверям, чтобы украдкой взглянуть на него. Он снимал большой дом с двадцатью комнатами. Там бесплатно жили бедные студенты, аскеты и его верующие друзья. Многие религиозно настроенные люди предлагали Раме услуги и деньги; преподаватель благородно отказывался от них. Его лекции в колледже пользовались популярностью, а слава о нем как о блестящем математике разошлась по всей Северной Индии, так что посетители из научных кругов стали приезжать издалека для встречи с ним.
Преподавая в Лахорском университете, Рама Тиртха написал для своих студентов брошюру о том, как успешно заниматься математикой. Одно из правил этой брошюры звучало так: нужно достигать всего собственными усилиями, без посторонней помощи – как бы открывать математику заново. Например, он советовал студентам читать формулировку математического высказывания, а затем самостоятельно искать его доказательство. В студенческие годы он так решительно следовал этому методу, что готов был покончить с собой в случае неудачи. Однажды он просидел целую ночь над решением одной задачи и, когда ему пришлось признать, что ничего не выходит, он реально приготовился свести счёты с жизнью. По его словам, стоило ему занести над собой нож, как внезапно пришло решение – словно из воздуха. «Конечно, я совершил большую ошибку – вместо того чтобы пытаться покончить с собой, мне стоило обратиться за помощью к учителю, – добавляет он, – но этот случай демонстрирует, как стоит воспринимать и преодолевать трудности». Этот случай также показывает две важные черты его характера – независимость и несгибаемую волю.
Преданность – прелюдия к более высокому духовному состоянию. Сердце, очищенное преданностью, становится готовым к просветлению. Его заливает свет истинного сознания, которому открывается внутреннее и внешнее совершенство; его отличает пылкое сострадание ко всем живым существам. Так произошло и с профессором Госвами Рамой Тиртхой. В то время Шанкара Ачарья, прямой представитель первого Шанкары Ачарьи, безгранично сияющего и славного, посетил Лахор. Он руководил монастырем Шрингери и был известен как Его Святейшество Джагадгуру Свами Мадхава Тиртха. Он был серьёзным исследователем, человеком, достигшим духовного просветления и живущим благочестивой жизнью, которого автор этих строк имел честь видеть и слушать в Чандауси.
В Санатана Дхарма Сабхе профессора Госвами выбрали для служения Джагадгуру во время его пребывания в Лахоре. Несколько душевных бесед с Его Святейшеством разожгли пламя джняны (духовного знания) в сердце профессора Госвами. В качестве секретаря Санатана Дхарма Сабхи он организовывал лекции Его Святейшества и посещал их. После отъезда Его Святейшества Госвами Тиртха Рамаджи всецело сосредоточил свою душу на постижении тождества обусловленного сознания (дживы) с бесконечным Сознанием (Брахманом). Он понял, что в словах «tat twam asi», «Ты есть То» содержится высшая Истина. На каждом вдохе он произносил «Ом». Всю ночь он предавался созерцанию «Я – Шива». Даже во время чтения лекций для студентов в университете его ум был настроен на созерцание Бесконечного.
Теперь он обратился к изучению философии адвайты и освоил великие классические труды Шри Шанкары. Он хорошо разбирался в шести системах индийской философии, а также освоил немецкую философию, о которой всегда говорил с восхищением. Хорошо зная персидский язык, он наслаждался трудами Руми, Джами, Аль-Газали и других мистиков. С глубоким чувством он пел оды Хафиза.
Бывает два вида преданности, или бхакти. Апара-бхакти – это сердечная преданность энергиям и проявлениям единого Высшего Принципа, который остается неизменным во всех изменениях. Он является центром космоса и каждого существа, и Его природа – Любовь, Разумность, Истина и Блаженство. Он создает и воссоздает вселенную. Материя, из которой Он плетет космическую паутину – одно из Его собственных проявлений. Этот аспект Господа в индуистских шастрах называют Кришной. Более полное объяснение философии бхакти читатель может найти в «Нарада-сутрах» и «Шримад-Бхагавате».
Пара-Бхакти, или Высшая Бхакти, – это преданность человеческого разума Высшему Разуму, который также есть Блаженство. В этой преданности высшая реальность ищется через устранение личности, в пустоте, созданной в интеллекте изгнанием всякого желания выгоды и удовольствия.
Человеческая способность разумения, освобожденная от всех своих покровов и прикрас, тождественна высшему Разуму. Такое открытие Бесконечного в человеке, обусловленном миром явлений, приносит ему вечный покой и невозмутимость и позволяет сознавать великолепие собственной природы. Сердце Рамы Тиртхи очистилось; эгоизм был совершенно уничтожен, а ум стал неуязвимым для соблазнов и чар внешнего мира.
Гималаи исполнены особенного очарования для аскетов, преданных и искателей высшей Реальности. Священная река Ганга стала предметом любви Яджнавалкьи, Бхарадваджи, Валмики, Вьясы, Шри Шанкары и других духовных Учителей. В безмятежной атмосфере Ришикеша, Лакшман Джхулы, Тапована и Брахмапури есть что-то магическое, неотмирное. Госвамиджи в один из летних отпусков приехал в Ришикеш и остановился в простой хижине возле священной реки. Утром он видел, как восходящее солнце золотило вершины высоких гор и прогоняло тьму из долины Тапована. Ночью он видел, как горы заливает лунный свет. Он почти не спал и все время повторял: «Я – Шива». Он читал Упанишады и сидел у ног Свами Дханираджагири, Свами Мангалнатхи и других великих махатм тех дней. В этой божественной атмосфере его ум возносился все выше, и лишь приложив огромные усилия, ему удалось покинуть Лакшман Джхулу8.
Он вернулся в Лахор другим человеком, что сразу заметили его студенты, а также доктор Юинг. Подобно Гегелю, он мало заботился о своей внешности и часто приходил на занятия в неряшливом виде. Прохладные вечера он проводил на берегу Рави, напевая «Shivo ham, Shivo ham». В его уме появилось неприятие любого мирского общения. Он перестал давать частные уроки математики. Однажды утром до рассвета Рама Тиртха отправился из своего дома в Харчаран-кипуре к Рави, громко распевая «Shivo ham». Один человек, дуалист по убеждениям, который поэтому выступал против монистического понимания Вселенной, бросал из окна камни, один из которых попал в Раму и ранил его в голову. Не заметив ранения, он продолжил идти к Рави.
Опьянение от непрерывного созерцания природы Самости, бесконечного Блаженства, всё больше захватывало его. Он часто забывал поесть. Он перестал убирать постель, ходил в расстегнутом пальто, его тюрбан был в беспорядке. Его гости попадали в поток знаний, изливавшихся из его души.
Однажды летним днем 1898 г., во время отпуска, который Рама Тиртха проводил в предгорьях Гималаев, он вошел в прекрасный лес Брахмапури. Его ум, глубоко пропитавшийся идеей: «Я – Шива, я – Шива!», лишь наполовину сознавал внешнее окружение. Он решил, что либо непосредственно, интуитивно сможет воспринять Бесконечную Самость, либо в попытке достичь такого восприятия закончит свою физическую жизнь. Его восклицания «ОМ!» снова и снова эхом отдавались в долинах. Он спал на бархатистых песках священной реки Ганги. Не сознавая ничего вокруг, он взобрался на высокую скалу под названием Ганесбила, которая возвышается над водой. Сидя на этой скале, он повторял высшие и священные слова: «Я – Шива, я – Шива». Луна светила ослепительно ярко, а шелковистые облачка усеивали небо. Госвамиджи слился с природой; время от времени он бормотал стих из «Иша-упанишады»: «Где заблуждение, где горе для утвердившегося в Единстве?». Внезапно он встал и подошел к краю скалы, продолжая повторять: «Shivo ham, Shivo ham».
Он с плеском сорвался в глубокую воду с огромной высоты. Его тело погрузилось в толщу воды, но снова всплыло на поверхность. Открыв глаза, он увидел, что все пронизывает единое Существование. Навсегда исчезла двойственность материи и духа, или направленности внутрь и направленности вовне. Небо, усыпанное миллионами звезд, поздравляло его с достижением высшей цели жизни; горы, казалось, склонились перед великим Знающим, достигшим сферы за пределами тройственности знающего, познаваемого и познания.
Его тело продолжало плыть по реке, пока не добралось до полузатопленной скалы посреди неё. Мать Ганга обнимала своего сына. Вся природа, казалось, почитала в Раме Тиртхе воскресшего Христа. С того момента мир больше не существовал для него как явление, имеющее имя и форму, а раскрыл свою Реальность, свою Основу, нетленную Сущность – Истину, Разум и Блаженство. Теперь профессор Рама Тиртха Госвами стал Рамой.
Он вернулся в Лахор как величайший святой, живой светоч Истины. Казалось, он был опьянен нектаром ведантийской философии. Его студенты и коллеги-преподаватели заметили, что слабый телом и болезненный на вид профессор обратился в небесное существо, излучавшее свет и любовь. Когда он говорил, его слова были подобны жемчугу, а дыхание – легкому ветру, веющему над бутонами роз и лилий, побуждая их расцветать.
Пандит Джвалапрасад Мишра, известный ученый и проповедник того времени, говорил, что Рама был риши. Пандит Говинда Рамаджи Шастри, преподаватель риторики и логики, назвал его высшим джняни, величайшим святым своего времени. В тот период Рамой заинтересовался один очень хороший человек, Баба Харлал; он стал его близким другом и преданным. Другой честолюбивый человек, по имени Нараяндас, поддерживал его из соображений выгоды.
Рама Тиртха понял, что не может продолжать преподавательскую карьеру, и всерьез задумался об уходе с должности в университете Лахора. Его отец страшно разозлился и стал устраивать сцены, но Рама относился к нему всё так же с величайшей добротой и уважением.
Святой – человек огромного сострадания. При поддержке Бабы Харлала Рама стал издавать ежемесячный журнал на урду под названием «Алиф». Он сам писал в этот журнал, и каждое слово было искрой огня. На страницах издания он цитировал лучшие образцы персидской поэзии, подтверждавшие учение адвайты. Это был первый журнал на языке урду, где учение чистой адвайты отстаивалось с позиций мистической классики индуизма, суфийской классики и важных переживаний самого Рамы. Наполнение журнала было интересным. В нем публиковались стихи на английском, санскрите, персидском, урду и пенджаби, и везде прослеживалась линия рассуждений, утверждающая достоинство человека. Пятьсот экземпляров первого номера быстро разошлись, и номер допечатывали. Журнал распространялся бесплатно.
После того, как Рама Тиртха достиг просветления, его жизнь все больше походила на монашескую, и он стал тяготеть к полному отречению (санньясе).
Весной 1900 г. Рама понял, что не может продолжать заниматься мирской деятельностью. Блаженство Богопознания овладело его душой, и его ум начал постепенно затихать. Его слова напоминали сладчайший и прохладный сок спелого манго и мёда. Увидев его, нельзя было его не полюбить. Рама ушёл со своей университетской должности и, отказавшись от всего имущества и мирских уз, решил жить один в отдаленной области Гималаев. Он спросил жену, согласна ли она поехать с ним. Она согласилась.
После полудня Рама с женой и тремя детьми отправились из Лахора в Хардвар. К шествию присоединились его друзья и студенты, которые распевали песни в его честь. Рама отправился на железнодорожный вокзал Лахора, и когда он садился в поезд, звучали самые трогательные прощальные слова. Он спел прощальную песнь своей любимой математике, реке Рави и библиотеке. Раздался гудок поезда. Некоторые его друзья безудержно рыдали, и, когда поезд тронулся, многие люди бежали по платформе, чтобы в последний раз взглянуть в лицо своему любимому учителю и самому добродетельному другу.
На этом заканчивается земная биография Рамы Тиртхи.

Первую остановку они сделали в Ришикеше. Путники, среди которых был и корыстолюбивый Нараяндас, остановились в кшетре, общежитии для паломников под названием Кали Камали Вала Кшетра. Рама был одет очень просто, в пенджабский костюм. Его жене с тремя маленькими детьми, старшим из которых был Мадан Мохан, восьмилетний мальчик, пришлось подчиняться паломнической дисциплине. У них не было ни плана, ни программы.
Рама отправился с визитом к махатмам Ришикеша, самым известным среди которых был Садху Ишвар Сингхджи. Когда святой садху спросил Раму, есть ли у него гуру, тот ответил, что простой, но святейший брахман из Чандауси обучил его медитации в Хардваре, и что его гуру после принятия санньясы – Его Святейшество Джагадгуру Шанкара Ачарья Шри Мадхава Тиртхаджи. Пробыв несколько дней в Ришикеше, путники отправились дальше. Рама почти не осознавал происходящего вовне. Он читал Упанишады, пел песни Буллех Шаха9 и оды Хафиза. Когда друзья настаивали, чтобы он поел, он принимал пищу раз в день. Путники ночевали в чатти (домах отдыха, совмещенных с магазином), но Рама проводил ночи в пещере на берегу Ганги. Никто не знает, что он там делал. Иногда его спутники зажигали маленькую лампу в пещере, чтобы он мог читать и писать. Его речь походила на речь оракула, изрекавшего истину. От его личности исходил необыкновенный покой, и люди, встречавшие его на пути, обычно благоговейно касались его стоп.
Идя вдоль берега священной реки Ямуны, путники пришли в очаровательное место недалеко от города Тихри. Они остановились в доме отдыха для паломников, состоявшем из нескольких кирпичных комнат, который один богатый индиец построил для своих занятий медитацией, но теперь дом был заброшен. Днем Рама часто гулял в лесу, а ночью спал на бархатистых песках Ганги. Он писал статьи на английском и урду и отправлял их Бабу Харлалу.
Близкие Рамы пришли к выводу, что такая жизнь для них слишком трудна. Его добрая жена получила разрешение вернуться на равнину. Рама проводил свою семью. Тем самым он разорвал последнюю связь с телом. Однажды утром, искупавшись в священной Ганге, он сбросил с себя одежду домохозяина и священный шнур и принял имя Рама Тиртха. Теперь Рама стал санньясином.
Как истинный санньясин, Рама не прикасался ни к деньгам, ни к драгоценным металлам. Он ел самую простую пищу, которую подавали ему в качестве милостыни незнакомые люди. Он был одет в несшитый оранжевый халат из грубой ткани и носил только сандалии или холщовые туфли. С собой у него была чаша для воды из скорлупы кокосового ореха, письменные принадлежности и несколько книжечек, среди которых была Авадхута-гита в оригинале.
Он отправился к Ганготри и Джамнотри в отдаленной области Гималаев, к истокам двух священных рек – Ганги и Ямуны. Он проводил ночи либо в пещере, в одиночестве погружаясь в глубокую медитацию (что теперь было для него естественным), либо на мягком песке возле Ганги. Жители гималайских деревень называли его Шивой. Он создал прекрасные письма, которые вошли в полное собрание его опубликованных сочинений; в них описываются долины и вершины священных Гималаев. Эти письма представляют значительную литературную ценность и выражают высочайшую духовную истину; местами они напоминают Упанишады.
В этот период он не просил милостыню; ему готовил пищу Нараяндас, который все еще надеялся извлечь мирскую выгоду из своей связи с Рамой.
Из Ганготри он отправился в Кедарнатх, один из двенадцати главных храмов Шивы, расположенный на линии вечных снегов, на высоте около 12 000 футов над уровнем моря. Затем в Бадринатх, где в полнолуние танцевал возле храма в состоянии спонтанного блаженства, на том месте, где медитировал его великий предшественник, Шри Шанкара. Во дворе этого храма он написал множество прекрасных стихотворений, которые отправил Бабу Харлалджи.
Из Бадринатха Рама отправился в Алмору, пройдя пешком более пятисот миль через уединенные леса, одинокие гималайские долины и глухие чащи, которые он так любил. Иногда он поднимался на высочайшие вершины ради спортивного интереса, все время смеясь, как ребенок, и обгоняя носильщиков. Он посетил гору Сумеру и в одном из своих писем оставил ее прекрасное описание. Несколько человек с равнины, случайно встретивших Раму в то время, описывали его как второго Шанкару; каждое его слово напоминало каплю нектара, каждым жестом он указывал на бесконечное.
Рама вернулся к Ганге; он остановился в пещере на берегу священной реки. Он не замечал течения времени. По вдохновению он писал послания и статьи. В его словах и трудах не было ни слова, связанного с миром, приобретениями и потерями, успехами или неудачами. Этот Авадхута обрёл величайшую славу и величие.
Махатма из Уттара Каши, Свами Рама Ашрама, провел с Рамой несколько дней. Они вместе танцевали на песке и пели: «ОМ! ОМ! ОМ!» Когда автор этих строк выразил свое почтение Свами Раме Ашрамаджи в Уттара Каши в 1915 г., он упомянул о том, что покойный Парамахамса Рама Тиртха однажды рекомендовал автору этих строк искать возможность побыть в его святом присутствии. Свами Рама Ашрама, один из самых одиноких и недоступных махатм Уттара Каши, говорил: «О, вы встречались с Рамой Тиртхаджи! Он был Шивой, Шанкарой; такие махатмы поистине рождаются редко». В пещере Рама жил в полном одиночестве.
Однажды Махараджа Тихри посетил его и попросил поехать в Японию, чтобы представлять Санатану Дхарму в Парламенте религий, который собирались созвать в Токио. Рама согласился, и Махараджа сделал приготовления для его путешествия. Рама отплыл из Калькутты в Йокогаму, не взяв с собой ни денег, ни еды, ни даже запасного халата. Тех индийцев, которые видели Раму в Пенанге и Гонконге, поражал покой, отражавшийся на его лице, и они приглашали его к себе, чтобы дать ему бхикши (милостыню). Приехав в Йокогаму, где он остановился как гость индийской общины, он понял, что никакого Парламента религий не проводится. Вместо участия в Парламенте он прочитал лекцию в Императорском университете, и с ним встретились серьезные востоковеды, такие как д-р Такакусу и д-р Хираи, которых сильно впечатлила образованность и святость Рамы. Доктор Такакусу сказал мне, что в Раме он увидел олицетворение веданты. Рама хорошо отзывался о характере японцев, которых он считал людьми, применяющими веданту на практике и глубоко духовными.
После двухнедельного пребывания в Токио Рама отплыл в Сан-Франциско. Он сошёл на берег в Сан-Франциско без багажа – с ним была лишь одна книга, Авадхута-гита в оригинале. Индиец выполнил формальные требования, предъявив сумму в несколько сотен долларов, без которой никому не разрешалось высаживаться в Америке. У него не было там ни друзей, ни знакомых. Несколько американских журналистов, которых привлекла простота его одежды, взяли у него интервью. Они не понимали, как можно приехать в чужую страну без багажа и денег.
Первые лекции в Сан-Франциско Рама прочёл в Голден-гейт холле. У него завязалась нежная многолетняя дружба с услужливым д-ром Хиллером. Сомнительно, чтобы лекции Рамы привлекли много внимания, и, конечно, он никогда не пытался произвести на публику впечатление риторическими уловками или иными средствами. Он пел, как жаворонок, об адвайте, совершенно бескорыстно, и его энтузиазм поражал воображение. Его лекции – самые священные и возвышенные высказывания об адвайте, которые когда-либо звучали в Америке. Подобно священной Ганге, несущейся по горам из ледника, из его уст струилась поразительная истина, и мир однажды поймет, что простые, вдохновенные и при этом глубокие изречения Рамы были высшим выражением духовной истины. Казалось, будто сам Шри Шанкара вновь явился на землю.
Рама не рассказывал своим друзьям о том, как ему удавалось жить в США. Он не основал никакого общества, у него не было учеников. Он пришел, словно облако, тяжелое от прохладной и чистой воды, которое пролилось дождем и медленно растворилось. Он не вел колонок в газетах, не брал платы за лекции.
Рама был очень молод, ему еще не исполнилось тридцати. В одной из своих лекций он упоминает, что отклонил предложения личного характера со стороны многих молодых дам. Из писем, позднее найденных в его архиве, известно о нескольких американках, которых великий Авадхута10 нарек санскритскими именами – Ганга, Камала и т. д. Они посвящали Раме стихи, но не смогли добиться внимания этого человека, преданного Богу. Обвинения, которые выдвинул душевно нездоровый Пурансингх, некогда называвший себя учеником Рамы, пока его не развратили мирские влияния, совершенно беспочвенны. Пурансингха едва ли можно назвать хорошим человеком: он торговал своими талантами, а его чувства постоянно менялись.
В долине Шастха Раму посетил президент Рузвельт; он внимательно выслушал рассказ Рамы о древней мудрости Востока. Рама никогда не рассказывал об этой встрече своим друзьям; о ней узнали из письма, обнаруженного среди его бумаг. Также, конечно, он не получал поддержки от центров миссии Рамакришны.
В течение двух лет Рама оставался в США, читая лекции (многие из которых удалось записать) во всех крупных городах от Сан-Франциско до Нью-Йорка. Один известный университет предложил присвоить ему ученую степень, но он отказался. Многие люди хотели использовать его в своих целях, пытаясь убедить создать общество или набрать учеников. Рама знал, что европейцам, чтобы стать учениками в традиционном смысле, придётся пройти серьезное обучение, и потому не хотел набирать учеников в США. Кроме того, великий Парамахамса воспринимал всех и каждого как Раму. Он знал, что общества вырождаются в мирские организации, когда их истинные основатели устраняются от дел. Его заботило только сохранение чистоты учения адвайты: поскольку у него не было времени на редактуру текстов, он ничего не публиковал в США.
Посвятив два года абсолютно бескорыстному и безличному распространению божественных семян, Парамахамса вернулся в Индию и сошёл на берег в Бомбее. Он прибыл тихо, не дав людям возможности провести прием, шествие или встретить его с фанфарами.
У причала Раму встретил Свами Шивагуна, и он пробыл в Бомбее несколько дней, никем не замеченный, в характерной безвестности. Свами Шивагуна был дипломатом в обличье монаха, руководившим разными движениями и искусно умевший себя рекламировать. Он сделал Раме несколько предложений: организовать свое движение, основать колледжи, монастыри и создать издательство. Выслушав аргументированные предложения Шивагунаджи, Рама закрыл глаза и какое-то время сидел неподвижно, словно статуя, а затем сказал: «Махарадж, Рама так увлечен любовной игрой с Господом Вселенной, что у него нет времени на мирскую деятельность».
Из Бомбея Рама отправился в Пушакару, древнее священное место; там он купался, плавал в озере и жил в основном отстраненно от мира. Его посещал Пурансингх и некоторые другие люди. Тогда в Пурансингхе еще оставалась доля искренности, хотя позднее он променял любовь к Раме и веданте на жену и мирское положение. Здесь Рама написал и опубликовал вдохновляющий памфлет; в свет также вышли знаменитые «Лесные беседы».
Авадхута Рама спонтанно стал проповедником. Он выступил с лекциями в нескольких городах Северной Индии. Аллахабад, Бенарес, Морадабад и другие города имели честь его слушать. Он ездил без багажа, если не считать нескольких книг и письменных принадлежностей. Он не касался денег и не запасался едой на день вперед. Его лекции длились около часа. От него, как от фонтана, изливались струи золотистого света. Он мог петь или читать только что сочиненное стихотворение; божественный свет как по волшебству озарял аудиторию, исходя из уст Рамы. Его существо излучало блаженство, и каждого, кто общался с Махатмой, притягивал магнетизм его личности. Все, кто с ним встречался, после встречи менялись. Он говорил о божественности человека, о жизни, полной любви и красоты, основанной на отречении.
Один молодой человек, Рамасварупа, слушал лекции Рамы и написал автору этих строк следующее: «Личность и речь Рамы опьянили все мое существо. Я разбил свою бутылку виски и бросил стакан о землю. Больше я не нуждаюсь в фальшивом опьянении». Рама сошел с поезда в Морадабаде и отправился к реке Рамагунга. Местный брамин, увидев, что Рама идет по берегу реки, пошел домой и сказал своему сыну: «Ванамати, я видел великого Махатму на берегу реки. Немедленно иди туда и поклонись ему». В Лакнау один старый богатый политик по имени Гунга Прасад Варма начал молиться и медитировать, услышав проповеди святого Свами Рамы Тиртхаджи. Тысячи людей приходили навестить святого. Каждый день он получал сотни писем. Он получил бесчисленные предложения об ученичестве. Среди тех, кого очаровал Рама, был Лала Байджнатх, судья и религиозный человек. В результате проповедничества Рамы по всей Северной Индии произошло великое возрождение древних духовных идеалов Упанишад.
«Как я живу? Это просто. Я не пытаюсь. Я доверяю. Я настраиваю свою душу на гармонию любви ко всем людям. Это побуждает всех любить меня, а там, где любовь, нет нужды, нет страданий. Это состояние ума и доверие оказывают на меня влияние, которое удовлетворяет мои потребности, не спрашивая. Если я голоден, всегда найдется кто-нибудь, кто накормит меня. Мне запрещено (как санньясину) получать деньги или просить о чем-либо, но у меня есть все, и даже больше, чем у большинства, потому что я живу в мире, которого мало кто может достичь».
Рама Тиртха
Он удалился в горы Ассама. Лишь немногие знали о том, что он живет в глухой долине Гхонти. Один санньясин, который провел там некоторое время вместе с Рамой, говорил: «Махатма жил в состоянии высочайшего экстаза. Казалось, он вообще не спал».
Многие политики хитро пытались переманить Раму на сторону узкого национализма, но этот золотой орел свил гнездо на недоступной вершине запредельного. В ответ на их просьбы святой Авадхута говорил: «Патриотизм – благородная страсть, в основу которой не должны ложиться узкие взгляды. Вы не патриот, если не любите всю Вселенную». В известном бомбейском ежемесячном журнале Рама опубликовал статью о брахмачарье. Он говорил, что брахмачарья – единственное решение проблемы перенаселения и экономических неурядиц.
К тому времени имя Рамы как великого светоча, истинного Махатмы, образца бескорыстного и неустанного служения, воплощения высочайших нравственных добродетелей, воплощения образованности, а также поэта, уже было на устах миллионов индийцев. Индийское сознание резко вытряхнули из оцепенения, в котором оно пребывало с VII в. нашей эры. Одни называли Раму воплощением Бога, другие великим государственным деятелем, третьи патриотом, четвертые святым. Рама избегал всех внешних проявлений уважения со стороны других людей. Он не позволял никому касаться своих стоп и застилать себе постель; он вообще не спал на кровати. Бабу Харлал из Лахора поддерживал связь с Рамой и снабжал его необходимыми книгами и письменными принадлежностями.
В 1905 г. Рама неожиданно появился в Хардваре. Со времен глубокой древности жители Индии глубоко почитают Хардвар. Господь Шри Кришна часто посещал этот город. Пандавы совершали поклонение в священной долине. Место, где царь Парикшит слушал, как божественный Шукачарья читает «Шримад-Бхагавату», до сих пор связывают с этим событием. Священная Ганга спускается с Гималайских гор и впервые вступает на равнину в Хардваре.
Рама прибыл в Хардвар и остановился в хижине на вершине горы. Автору этих строк сообщили о том, что святой живет в этом месте. Он отправился из Наджибабада и остановился в одной из комнат этого домика. Весь день напролет сотни людей приходили, чтобы выразить почтение Махатме. Знаменитый Махатма Кешаванандаджи из Канкхала, считавшийся одним из самых ученых людей своего времени, чьи труды на санскрите – образец ясности и глубины, однажды утром пришел к Раме для личной беседы.
В этом месте у Рамы случился острый приступ дизентерии, сопровождавшийся высокой температурой. Его любящие ученики ухаживали за ним днем и ночью, и через неделю он выздоровел. Ежедневно после обеда на земле расстилали покрывало, и Рама садился на одном уровне с другими. Он учил людей высшим истинам, звонко смеялся, подолгу гулял с друзьями и соревновался с ними в лазании по скалам. Автор этих строк готовил ему еду из зеленых овощей с маслом и нескольких тонких лепешек роти. Он ел всего раз в сутки.
Во время пребывания Рамы в Хардваре к нему приехала жена, с которой он жил как мирянин, вместе с детьми, которым он раньше был отцом. Прошло шесть лет с тех пор, как они в последний раз виделись с Рамой. Он отнесся к ним так же дружелюбно, как и ко всем остальным посетителям. Они не обсуждали никаких мирских вопросов. Его сын, Мадан Мохан, которому тогда было четырнадцать лет, получил от Парамахамсы ценные советы. Они уехали в тот же вечер, и Рама проводил их до подножия холма, как он поступал со всеми гостями, приезжавшими издалека. Целый день Махатму посещали толпы людей, и он почти не проводил времени наедине с собой. Нараяндас приехал к нему с внушительным багажом. Рама не понимал, зачем человеку, который называет себя садху, привозить столько чемоданов и провизии.
Рама покинул Хардвар и один отправился в Ришикеш. Друзья проводили его у Бхим-Горы. Он обнял каждого и, повернувшись лицом к Ришикешу, через несколько минут скрылся из виду.
В Ришикеше Рама остановился в простенькой хижине с другим садху, который насквозь пропитался бесценным переживанием Бога. Рано утром он совершил прогулку с величайшим махатмой Ришикеша, Парамахансой Мангалнатхджи. В Ришикеше царит безмятежная, священная атмосфера, но, поскольку до города легко добраться на поезде, в нем часто наблюдаются толпы паломников. Раме хотелось найти более тихое место. Он отправился дальше вместе с одним спутником и, перейдя через прекрасный мост Лакшман-Джхула, вступил на Гималайский хребет. Пройдя примерно шестьдесят миль, он пересек священную реку во Вьяса-чатти и построил на острове хижину. Там он жил, изучая Веды и поднимаясь на холмы в состоянии экстаза. Мальчик, живший на холмах, готовил ему еду из картофеля, риса и пшеничных роти; из окрестных деревень ему также приносили второсортное молоко. Рама жил в состоянии экстаза: не просил еды, спал как птица и ходил по густым лесам, распевая «ОМ! ОМ!» Он благословлял письма, которые ему периодически приносили, и бросал их в огонь, распевая «ОМ!». В его хижине не было освещения. Рама решил читать ночью, и местный житель принес ему две керосиновые лампы.
Рама плавал в Ганге и играл с палкой, плавающей на волнах. Он почти не замечал времени. Иногда он писал стихи на урду и английском. В этом месте, которое Рама назвал Вьяса-ашрамом, он написал знаменитое стихотворение, начинающееся со слов:
«Правители мира – пешки на шахматной доске;
Война и мир – Мои ходы в этой игре».
Он изучал Веды и перевел множество песен Ригведы на язык урду. Царский пандит принес послание от раджи Тихри, в котором тот приглашал Раму в столицу; он проигнорировал послание. Рама прожил в этом уединенном месте около четырех – пяти месяцев. Однажды утром, взяв свой посох и прочитав вслух «Авадхута-гиту», он переплыл священную реку, не оглянувшись на Вьяса-ашрам. Рама долго шел, не замечая ничего вокруг. В полдень он просил в деревнях дать ему немного хлеба, риса и вареного картофеля, которыми и питался. Никто не узнал в стучащемся в их дверь садху саму воплощенную Божественность в человеческом обличье.
Пандит Суридатта был чиновником департамента лесного хозяйства Тихри. Он раньше встречался с Рамой и знал его как великого Махатму. Когда он прослышал, что Рама прошел через Тихри, то послал к нему двух носильщиков с одеялами, его сундуком с книгами, парой холщовых башмаков, посохом, ручной пилой и несколькими другими предметами. Рама пересек реку Бхригу-Ганга, ту самую, где вскоре ему предстояло покинуть физическое тело. После Бхригу-Ганги Рама взял курс на Васиштха-Гангу. Вокруг него раскинулись прекрасные сосновые леса и зеленые вершины тысячеголовых Гималаев. Он вступил в прекрасную долину, поросшую дикими цветами, по которой протекала Ганга. На вершине горы Рама нашел большую слюдяную пещеру и сделал ее своим временным пристанищем. В совершенном безмолвии, окруженный природной красотой, он создал несколько своих прекраснейших песен.
К тому времени Рама закончил изучать Веды; несколько созданных им переводов ведийских гимнов на урду стали широки известны. Он написал несколько писем, наполненных духом Упанишад, автору этих строк. Его описания лунных ночей, ложившихся на вершины Гималаев, посещения озера, усыпанного лотосами, на высоте около 16 000 футов, отличаются несравненной поэтической красотой. Рама питался молоком, которым его снабжали жители холмов. Лишь немногие люди с равнин знали, где он живет, и он, казалось, совсем не думал о них.
Судье Байджнатху удалось отправить Раме письмо через правительство Тихри; он просил его спуститься на равнины и проповедовать. Рама оставался непреклонен; он уже передал свое духовное послание Индии; у Авадхуты не было желания основывать движение, набирать учеников или создавать ашрам. Несомненно, до тех пор, пока остается хоть малейшее стремление к признанию, славе или привязанности, сердце остается нищим. Богатое сердце удовлетворено собой и не ищет поддержки во времени и пространстве. Стремление создать ашрам, иметь любящих учеников, владеть библиотеками и издавать книги – ограничивающее желание. Майя в целом – это рабство. Рама пишет: «Лишь слепой глупец любит что-либо, кроме Бога. Мирская любовь – прелюбодеяние в храме Господа».
Рама Тиртха не замечал ни предметов, ни людей – он видел всюду одну и ту же Реальность. В тот период он писал: «Бог должен, по меньшей мере, обладать такой же реальностью, как люди и вещи. Наделять реальностью маски – значит навлекать на себя гнев Реальности, которая обитает за ними». Его жизнь стала выражением его внутреннего духовного опыта; намерение писать и говорить приходило к нему, как он неоднократно замечал, без всяких сознательных усилий с его стороны.
Рама ничего не хотел, ничем не владел, однако ему принадлежала целая Вселенная. Когда лунный свет, просачиваясь сквозь густую листву горных деревьев, расчерчивал землю, словно шахматную доску, а шелестящий ветерок пел о величии и красоте Господа, пребывающего во всем, Рама переживал единство с Ним и в совершенном уединении танцевал и пел в лесу.
Давайте посмотрим, как Рама проводил дни в одиночестве, живя в Гималаях. Он спал едва ли три часа в сутки. Он вставал до рассвета и купался в кристально чистом озере, наполненном прозрачной водой. Затем он шел в лес и садился на камень, наслаждаясь тем, как вселенский Дух отражается в его очищенном интеллекте. Проходило несколько часов, солнце поднималось высоко, пели птицы, а Рама продолжал сидеть, как мраморный Будда. Как космические лучи, которые исходят из неведомой области, пронизывают Вселенную и вызывают великие перемены, необъяснимые с помощью химии света, так и пылающий огонь знания испускает лучи благословения. Мы видим, как Рама сидит на камне и слушает музыку стремительных ручьев, каскадами падающих с гор. Сознание тела исчезает, и Рама спит; лучи солнца касаются его ног, на него веет ветер, пространство – его свободные одежды, его воспевают невидимые звезды и небо. Теперь он поет ведийское песнопение:
«Я призываю Тебя, о Ты, общество всех сподвижников,
Сокровище всех сокровищниц, нежность всех любящих.
Влеки меня все ближе и ближе к Себе».
Вот деревенский житель принес ему кувшин молока и просит святого человека попить. Затем Рама пишет; свою личную волю он пожертвовал Космической Воле, которая теперь движет его рукой, когда он пишет любовное послание.
Вот пример одного из его писем. Это письмо он адресовал автору этих строк. Как безлично, прекрасно, универсально его послание!
«На высоте, на склонах Гималаев,
Над водной гладью лотос засыпает,
И северных светил сияет семерица,
Цветы срывая с высоты зарниц.
Когда же Солнце в утреннем сиянии
Потоки славы льет на мироздание,
Бутоны блещут новой красотой.
Целует солнце их, и нарушает сон»11.
В августе 1906 г. мы посетим это озеро, Сахастру-Джал в ледниках Ганги (его видно отсюда). Каждый день и ночь на землю обрушивается ливень. Как гласит другая шлока этого стихотворения, Рама часто попадает под проливной дождь во время обычного восхождения на холм. Но поскольку вблизи нет никакого укрытия, он считает зонтом тучи и наслаждается ливнем, словно сам его создал.
«Счастливы кедры и сосны, которые, дрожа и трепеща, ласково подставляют свое тело прохладным струям священной Ганги! О, какое счастье – обнажить грудь перед бушующей прохладой, благодатью бури!
Почти каждый вечер тучи рассеиваются и принимают причудливые формы, приобретая разную плотность. Свет, отражаясь и преломляясь в них, обращает пейзаж в пылающую обитель великолепия. Затем игривые дети неба расцвечивают всю природу. Какой художник сумеет написать, какой наблюдатель передать все эти ускользающие оттенки и переливы? Куда ни глянь, взор завораживают оранжевые, пурпурные, фиолетовые, розовые краски, а между ними то и дело проглядывает благодатная иссиня-черная земля. Это лучезарное великолепие восхищает и вызывает слезы радости.
Тучи рассеиваются, но всегда оставляют послание: «Мы принесли чашу нектара от Господа и вернулись к Нему». Такую природу имеют, по сути, все предметы. Они возникают, на секунду отражают великолепие Рамы и исчезают. Лишь безумец привязывается к мимолетным облакам видимостей и, подобно ребенку, начинает плакать, заметив их исчезновение. Как это забавно! Я не могу сдержать смеха! Счастлив тот, чей взор не застилают облака имен и форм, кто всегда созерцает истинный источник света, чистый Атман, чьи чувства достигают своей цели – Бога, не теряясь на пути, словно реки, которые засыхают в песках. Наши друзья и родственники неизбежно уйдут. Исчезнут и дорогие нам вещи. Они лишь посланники. Удалось ли вам получить любовное письмо Господа, которое они принесли?
Зажженная спичка погаснет, но благословен человек, который зажег от нее свой долговечный светильник. Провизия на пароходе быстро кончится, но счастлив тот корабль, который достигнет гавани, не успев истощить запасы. Лишь тот по-настоящему живет, кто видит в любом предмете ступень к Богу или зеркало, где отражается Душа.
Приезжайте, когда сможете; вы доберетесь до Васиштхи за два дня ходьбы от Тихри.
Тот, кто всегда свободен в вашей Душе, Рама».
Я воспринял приглашение в Васиштха-ашрам, где жил святой Махатма, как божественное повеление. Зов любви не допускает колебаний. В одной японской песне, которую автор услышал около тридцати лет назад, есть такие строки:
«Я приду; да, я приду, когда любимая позовет меня.
Ни семья, ни жажда славы, ни реки, ни высокие горы
Не остановят меня.
Я приду: я приду,
Когда любимая позовет меня».
Я присоединился к Пурансингху и молодому человеку из Амритсара, который тоже приехал в Дехрадун с намерением посетить святого Махатму. Стоял конец августа 1906 г. Столкнувшись с большими лишениями, усталостью и болезнями, периодически поднимаясь на высоту 6 000, 10 000 и даже 12 000 футов, автор прибыл на гору Васиштха с двумя спутниками. Это был необычный опыт – хорошая проверка твердой решимости. В самом деле, спать в заброшенном сарае для скота на высоте около 8000 футов в обществе больших жаб было малоприятно.
Рама жил в крохотной грубоватой хижине, протекавшей во время дождя, как старый зонт. Его тело уже не было телом человека, который босиком поднимался на высоту 18000-20000 футов. У него совсем пропал аппетит и, хотя он был в хорошем настроении, но походил на увядающий цветок лотоса. Позднее стало известно, что его организм страдает от желудочного расстройства, вызванного слишком жидкой пищей.
Рама очень гостеприимно нас принял и с любовью благословил нас. В своем свободном одеяле-халате он сидел в комнатушке, в которой едва удавалось вытянуть ноги во всю длину. Когда спускались сумерки, он зажигал свечи. Авадхута говорил о Шопенгауэре и Гегеле. Он спел пару песен Буллех Шаха. Из его прекрасных глаз лились жемчужные струи слез. Рама по-прежнему излучал любовь. Кто-то из нас спросил, что Рама думает о политической свободе Индии. Это был неуместный вопрос. Он считал, что независимость легко приобрести, но трудно сохранить без тщательной подготовки в сфере общественной и национальной этики. Собрались тучи: на землю обрушились потоки воды: хижина Рамы протекала, но он не стал прерывать беседу. В этом разговоре он высказал важную мысль, которая звучит и в тринадцатой главе Гиты: великого идеала тождества с мировой Душой легче достичь через преданность (Богу), чем через отстранение от мира. Рама видел всю Вселенную как излучение Бога: небо, облака и горы – все было проявлением Рамы. Он учил не вишиштадвайте12, а чистой адвайте, выражая ее в относительных понятиях. Рама ни разу не упомянул о мирских делах, о своих достижениях в Америке, о своей любимой математике. Он говорил о Боге и только о Нем. Он говорил с нами с глубоким чувством.
В конце лета 1906 г., всего за несколько недель до того, как Свами Рама покинул свое тело, он написал статью «Поклонение» (упасана). В то время с ним находился Хари Прасад Шастри, и в следующем фрагменте рассказывается, как он записал первую часть этой статьи под диктовку Свами.
«Сегодня августовский день 1906 года. Мы находимся на горе под названием Васиштха Ашрама, высотой, должно быть, 10.000 футов, а то и больше. Мы живем в хижине, если это можно так назвать – в промежутке между двумя скалами, покрытом досками, пропускающими воду во время дождя. В этой хижине жил Свами Рама Тиртха, в окружении такого количества книг, что невозможно было вообразить, как он перенес столько книг с равнины на такую высоту. По его просьбе я привез томик «Дивана» Шамса Табризи на персидском, который, наверное, весил пятнадцать – двадцать фунтов. Нести его было очень тяжело, и мне пришлось нанять для этого особого кули13.
Однажды днем, когда он разговаривал с нами, я заметил один момент: он во всём видел Сознание (чит). Он касался своего пера с большой любовью и чистил его, словно палец ребенка. Ничто не было для него мертвым; всё было наполнено Жизнью».
Однажды днем трое пандитов из соседних деревень пришли навестить Махатму. Они бывали у него и раньше, но не проявляли особого интереса к изучению Писаний. Рама сказал: «Это Хариджи, один из моих близких и лучших друзей. Он известный знаток санскрита и проповедник…» Автор этих строк вмешался: «Нет, почтенный, хотя я уважаю ваше мнение, я горжусь быть вашим покорнейшим слугой, едва ли достойным подносить вам сандалии». Рама был человеком, открытым каждому. Он повел нас взглянуть на пещеру у истоков Васиштха-Ганги. Мы поднялись на большую высоту и увидели оттуда множество озер – некоторые были около двадцати футов в диаметре – которые выдолбил в кристальных скалах падающий поток воды. Землю усыпали миллионы горечавок; нам открывался небесный, незабываемый вид.
Эта пещера находилась в таком месте, которое люди посещают, возможно, раз в несколько лет. Зрелища, исполненного такого духовного очарования, автор не видел ни в одной другой части света, которую посетил. В этом лесу Рама иногда встречал взрослого тигра. Когда охотники застрелили его, Рама почувствовал, что потерял друга. Воистину, он был олицетворением Брахмавидьи, воплощением Ахам Брахмасми14.
Я заметил, что тело Рамы слабеет с каждым днем; его сознание погружалось в отстраненное состояние, и порой он по нескольку часов не замечал ничего вокруг. Тем не менее, он написал несколько статей. Когда ему предложили вызвать государственного хирурга или хотя бы сообщить Его Высочеству Махараджу о состоянии его здоровья, Рама ничего не ответил. Было ясно, что полная луна Самопознания, гордость мира, великий Махатма, постепенно скрывается за облаками.
В эти дни он рассказывал нам о распятии и воскресении. Без распятия эмпирического «я» не сможет воскреснуть или пробудиться «Я» космическое. Он разъяснял смысл этого учения своей малочисленной публике с помощью многочисленных примеров и аргументов. Все религиозные практики в конечном итоге ведут к распятию «я» (аханкара). Говоря о социальных пороках, он осуждал алкоголизм и веселил нас, рассказывая истории, иллюстрирующие его позицию. Затем он пел какое-нибудь свое новое стихотворение и лил слезы восторга.
Через несколько дней после нашего приезда объявился Нараяндас. Рама велел ему некоторое время держаться поодаль. С его приездом общение стало неприятным; он потакал спорам и бесполезным рассуждениям.
Теперь Авадхута любил тишину. Он садился в одиночестве на ближайшую скалу, смотрел на горный хребет и то и дело бормотал «Kham Brahman». Джагатрама готовил картофель, дал и роти из какой-то муки; пшеничной у нас не было. Еда была безвкусной, и даже соль перемешалась с песком. Рама перестал принимать твердую пищу и почти не ел. Он читал стихи Ригведы и объяснял их в свете комментария Шаяначарьи. Автор этих строк покинул Махатму (Пурансингх и Джагатрама остались) и вернулся в Тихри, где рассказал о состоянии здоровья Рамы пандиту Суридаттаджи, брат которого работал государственным хирургом. Пандит сказал: «Желудок Махатмы уже давно в плохом состоянии». Через государственных посыльных ему отправили несколько лекарств, но Рама, как сообщают, не стал их принимать, сказав: «Ты – мое здоровье, моя болезнь, мое лекарство!».
В другом письме Свамиджи пишет:
«Луна сияет, разливаясь морем серебристого покоя. Лунный свет ложится на постель Рамы. Тени от удивительно высоких белых роз, которые растут здесь бесстрашно свободными и дикими, испещряют залитую Луной постель и мерцают так игриво, как сновидения безмятежного лунного света, умиротворенно спящего перед Рамой:
Спи, дитя, спи.
И улыбайся в радужных снах.
Ледники Джамнотри, Ганготри, Сумеру, Кедар и Бадри кажутся такими близкими, будто их можно потрогать; полукружье сверкающих алмазных пиков, как драгоценная тиара, украшает гору Васиштху. Белые заснеженные вершины купаются в молочном океане лунного света, и их глубокое дыхание – Сохам – порывами прохладного ветра постоянно доходит сюда.
Снег сошел с горы Васиштха, и в это время года просторное поле на вершине целиком усыпано цветами – голубыми, красными, желтыми и белыми; некоторые из них чудесно благоухают. Люди боятся гулять здесь в одиночку из-за поверья, что это сад фей. Рама ступает по этой земле, покрытой цветами, очень чутко, чтобы своей неосторожной поступью не ранить ни одно нежное, улыбчивое дитя природы.
Кукушки, голуби и другие крылатые певцы развлекают меня по утрам; орлы парят в высоте, в полдень касаясь темных туч. Возможно, это Гаруды Вишну, несущие на своей спине Джнянашьяму?
Какое прекрасное сообщество образуют цветущие лесные великаны у горного озера! Что объединяет этих зеленоплечих юношей (деревья)? Не связь и не личные отношения друг с другом, но, так сказать, общественное устройство, которое сохраняется, пока они направляют корни к одним и тем же водам. Их объединяет любовь к воде. Пусть так же молодых людей объединяет преданность единой Истине, на небесах сердца».
Вернувшись на равнину, автор остановился в ашраме Рама-Кришна Сева в Канкхале, примерно в трех милях от Хардвара. Его настоятель, Свами Кальянандаджи, мой друг, оказал мне радушный прием. Через несколько недель он отправился с лекциями в Пенджаб.
Настало 20 октября, день фестиваля Дивали; в тот день рассказчик гостил у Лалы Харлалджи, который присматривал за заброшенной библиотекой Рамы. Пурансингх жил неподалеку, а Чиранджилал, молодой брахман и почитатель Рамы, ежедневно приходил в дом Лалы Харлалджи. Примерно в час дня из Тихри пришла телеграмма, в которой говорилось: «Рама утонул. Тело не найдено». Новость сразу же разместили в ежедневном журнале Лахора «Трибуна», и где-то к пяти часам того же дня она стала достоянием общественности. Многочисленные студенты университета, несколько старых пандитов и других людей собрались возле дома, где Рама жил до отъезда в Гималаи. Они оплакивали ушедшего и собирали пыль с его лестницы, как сокровище. Госвами Хиранандаджи известили о случившемся по телеграфу. Небольшая группа людей отправилась в Тихри. Правительственные учреждения Тихри закрылись в знак уважения к покойному.
Молодой брахман, которого власти Тихри отправили готовить пищу Раме и который видел последний акт драмы этой великой жизни, описывал произошедшее:
«Свамиджи спустился из пещеры Васиштха. Его тело было очень ослаблено. Он остановился во флигеле дворца в Шимле. Он только и делал, что либо писал, либо безмолвно медитировал. Однажды Свамиджи что-то писал; стоял полдень, я подошел к нему и сказал, что еда готова. Свамиджи взял набедренную повязку, небольшую палку и вошел в место разлива Рамаганги для ежедневного купания. Он проплыл немного, а затем его затянуло в водоворот, где течение было слишком сильным для его ослабленного тела.
Свами был хорошим пловцом. Он предпринял четыре попытки выплыть из водоворота. Потерпев неудачу, он трижды произнес «ОМ»; вскоре я увидел, что его тело плывет по воде, как полено».
Следующие строки на языке урду Рама написал непосредственно перед купанием:
«О смерть, приди и порази мое тело: я могу жить в миллионах тел. Я облачусь в лунные лучи, в вуаль из тонких серебристых нитей и буду пребывать в безмятежном покое. Я буду петь свои песни в обличье ручьев и речушек, бурлящих волн, продолжая свой путь. Я – ветер с мягкой поступью, восторженно бегущий вдаль. Я – неуловимая форма, меняющаяся, как время. Я водопадами низвергаюсь на горные склоны, оживляя увядшие растения. Я заставил розы рассмеяться. Я заставил соловья петь печальные песенки; я стучался в двери и будил спящих, вытирая слезы одному, срывая покрывало с лица другого, я дразнил ближних и дальних. Я дразнил и тебя тоже. Глядите, я иду, совершенно нищий, и никто не может прикоснуться ко Мне».
Через десять дней после несчастного случая тело Рамы обнаружили в сетях. Оно застыло в медитативной позе, а его губы остались в положении, в котором он обычно пел «ОМ».
Тело положили в гроб, который пустили вплавь по священной Ганге. Несколько брахманов и его друзей на берегу пели строфы Шри Шанкары о Нирване. Гроб, подгоняемый ветром, прибило к скале посреди священной реки. Тело выпало из него и понеслось по воде, словно Дух Божий, который носился над водами в начале творения.
Стихотворения Рамы Тиртхи15
Бог ближе к тебе, чем твоя яремная вена
Когда твои внутренние очи откроются,
Ты воскликнешь: «Аллах есть! Аллах есть!»;
«Я – Бог» – воскликнешь ты громогласно.
Помни: Бог ближе к тебе, чем твоя яремная вена.
Пей вновь и вновь вино Единства, пока не опьянеешь.
Я призываю тебя, о Друг, пить его сейчас.
Помни: Бог ближе к тебе, чем твоя яремная вена.
Хочешь встретиться с Рамой, хочешь крепко прижаться к Его груди?
Бог являет Себя во многообличье,
Он ближе к тебе, чем твоя яремная вена.
Послушай! Послушай возглас Рамы.
К чему желать узнать конец бесконечного?
Ты – Царь, не нищий!
Знай: Бог ближе к тебе, чем твоя яремная вена.
Я – Жизнь всего16
I
Весенний ветерок превратил бутоны в цветы;
Мимо прошли тучи,
Окропив землю дождем,
Лунный свет ласкал розы.
Молодая женщина, обладающая чарующей грацией и великолепием,
Встретив меня в одиночестве, подошла с улыбкой.
Но магия красоты и юности не произвела впечатления на йогина;
Он сжег желания наслаждения в одной великой мысли.
Как она могла держать свечу перед солнцем?
Она была посрамлена.
Я – жизнь всей юности.
Я – красота солнца и луны.
II
Тысячи пришли поклоняться и служить,
Царь махал веером у меня над головой,
Министры с любовью омыли мне ноги —
Многие поклонники были там.
«Ты – величайшее воплощение», – они вскричали.
Я смеялся над их поклонением:
«Я не одно лишь великое, но также и малое,
Я – всё, не ограничивайте Меня».
III
Они осаждают меня своими любезностями,
Они бросают завуалированные оскорбления,
Они швыряют в меня камни;
Мое лицо кровоточит, голова ранена.
Но улыбка играет на моих губах,
Я – Жизнь этой игры,
И Я – ее поддержка.
IV
Январская полночь, повсюду тьма;
Гималаи покрыты снегом.
Вновь разразилась буря.
Она утихла, но дует сильный, холодный, пронизывающий ветер.
Мое тело дрожит, как ива, но в сердце есть сила, в глазах – смех.
Я – Жизнь холода, Я – Энергия элементов.
V
Восхитительный лес, исполненный чуда!
Я смотрю вокруг в поисках пищи и воды,
И – о! Мой взор падает на бродящего льва,
Я пристально смотрю на него – и лев спокойно уходит.
Божественность выражает себя через глаза.
Я – Энергия львов,
Я – Жизнь во всем.
VI
Лодка попала в шторм,
Ветер дует с ужасающей силой,
Буруны разбиваются направо и налево,
Вспышки молний,
Я стою улыбаясь, держа мачту, как флейту,
Моим сердцем правит бесстрашие.
Я – Жизнь шторма,
Я – Основа элементов.
VII
Дизентерия и лихорадка сотрясают тело,
Но, подобно редкому вину,
Духовные переживания восстанавливают.
Я пою, пренебрегая болезнью.
Тело – волна на воде,
Если оно умрет, Меня это не затронет,
Ибо Я – вода.
Я – формы и фигуры мира,
Я – Рама, сама Жизнь всего.
Утренний ветер пришел танцуя
Утренний ветер пришел танцуя,
Он принес послание от Друга.
Как только я закрываю глаза во сне,
стрелы из Его глаз будят меня.
Если когда-нибудь случайно
я получаю удовольствие от учебы и интеллекта,
Друг сразу же начинает дразнить меня.
У меня нет времени на учебу и писанину
и на всякие другие дела.
Тот Единый, кто бездеятелен,
Таким же сделал и меня.
Он присутствует и в глубоком сне,
И когда я бодрствую, Он же передо мной
в облике воды и земли.
Он смеется молниями,
Он льет слезы дождей.
О Исследователь, реально изобилие любви,
Храни и лелей ее боль.
Пожертвуй своим домом, своим имуществом
И всем, что у тебя есть, этому пламени.
Лишь глупец ищет лекарство от боли любви.
Для меня Любовь – это мой Возлюбленный.
Что за состояние здоровья? – Это болезнь!
С восходом благословенного пламени Любви,
Странствия, трудности, шипы на пути,
катастрофы – все приветствуется!
Долго лелеемые надежды умерли.
Все желания – великие и малые – ушли.
Я наслаждаюсь непосредственным видением
Истины,
Все завесы ныне подняты.
Они попросили Мансура17 показать путь к дому
Друга,
Мансур ответил: «Язык виселицы ясно дает ответ».
Моя жизнь совершила прыжок от моего тела в Гангу
Единственности.
Здесь лежит мое мертвое тело.
Пусть же рыбы насладятся им!
Сюда приходит мой Господь Безрассудство18.
Свою жизнь, глаза, сердце я расстилаю как ковер
на Его пути.
Изгони из своего дома рассудочность,
Эта вдова – порочное создание.
Мое отождествление с телом ушло,
И теперь всему злу пришел конец.
Добро пожаловать, пьющий кровь меч!
Какое наслаждение в смерти!
Я есть То
Меня не стесняют перемены,
Я не боюсь умереть,
Я никогда не рождался,
У меня никогда не было родителей.
Я – Абсолютное Существование, Абсолютное
Знание, Абсолютное Блаженство,
Я есть То, Я есть То.
Я не причиняю страданий
И не страдаю сам.
У меня нет врагов,
И я никому не враг.
Я – Абсолютное Существование, Абсолютное
Знание, Абсолютное Блаженство,
Я есть То, Я есть То.
У меня нет формы, нет предела,
Я запределен пространству и времени,
Я во всем, всё – во Мне.
Я – блаженство вселенной,
Повсюду – Я.
Я – Абсолютное Существование, Абсолютное
Знание, Абсолютное Блаженство,
Я есть То, Я есть То.
У Меня нет тела с его изменениями,
У Меня нет ни чувств, ни объектов чувств.
Я – Абсолютное Существование, Абсолютное
Знание, Абсолютное Блаженство,
Я есть То, Я есть То.
Я не являюсь ни грехом, ни добродетелью,
Ни храмом, ни поклонением,
Ни паломничеством, ни книгами.
Я – Абсолютное Существование, Абсолютное
Знание, Абсолютное Блаженство,
Я есть То, Я есть То.
– РамаРама недвойствен
Счастье внутри вас
Лекция, прочитанная 17 декабря 1902 г. в Академии наук Сан-Франциско, США
Приветствую собственную Самость в вашем лице, леди и джентльмены!
Рама не обвиняет европейские и христианские народы в том, что их войска и армии покоряют другие народы; таков один из этапов духовного развития народа, который в своё время необходим всем. Индия тоже проходила этот этап; но Индия, будучи очень древним народом, оценила мировые богатства и поняла, что их недостаточно; то же самое произойдёт и с теми народами, которые сегодня стремятся к накоплению мирского процветания и богатств. Почему все эти народы пытаются с помощью своих армий покорять другие народы? Что они ищут? Исключительно счастья, радости, удовольствия. Правда, некоторые говорят, что они ищут не счастья, а знания. Другие говорят, что не ищут счастья; они ищут свершений. Всё это превосходно; но давайте исследуем сердце и сознание обычного человека, простого смертного. Мы увидим, что конечная цель, которую каждый ставит перед собой, конечная цель, к которой каждый стремится, прямо или косвенно, сознательно или бессознательно – это счастье, только счастье.
Сегодня вечером хотелось бы поговорить о том, где обитает счастье, где оно живёт: во дворце или в доме, в женских чарах или предметах, которые можно купить за золото и серебро. Где родина счастья? Счастье тоже имеет свою историю. Наша эпоха – прекрасное время для путешествий; пар и электричество покоряют время и пространство, мы живём в великую эпоху путешествий, и все рассказывают о своих странствиях.
Счастье тоже странствует. Давайте посмотрим, как это происходит.
Первый проблеск счастья ребёнок испытывает в младенчестве. Всё счастье этого мира для ребёнка содержится в материнской юбке или груди. Для него не существует другого счастья. Первый этап магистрального пути, по которому движется счастье – материнская юбка и грудь. Ничто не приносит ребёнку такого счастья, как эти предметы. Он прячет лицо за материнской юбкой и говорит: «Ага! Найди меня! Где я?» и искренне смеётся. Он смеется от всего сердца, от души. Книги не имеют для него значения; ему не нужны сокровища. Младенец, которого ещё не отняли от груди, не знает вкуса фруктов и сладостей. Все удовольствия в мире для ребёнка сосредоточены в матери.
Проходит год, и центр, вокруг которого вращается детское счастье, смещается; теперь таким центром становится другой предмет. Счастье теперь обитает в игрушках, красивых игрушках, солдатиках и куклах. На этом втором этапе ребёнок любит мать меньше, чем свои игрушки. Иногда ребенок ссорится с милой мамой из-за игрушек, из-за кукол.
Проходит ещё несколько месяцев или лет, и ребёнок уже не находит счастья в игрушках; его центр снова меняется, эти вещи больше не радуют его. На третьем этапе, когда ребёнок становится мальчиком, он находит счастье в книгах, особенно в разных историях. Так происходит в случае обычного развитого ребёнка; иногда дети находят счастье в другом, но мы берём обычный случай. Теперь всю свою любовь и привязанность мальчик отдаёт историям. Теперь игрушки, куклы и солдатики теряют очарование; их место занимают книги историй, они кажутся ему красивыми и привлекательными. Но счастье продолжает свой путь. Школьник поступает в университет, и во время студенчества находит счастье в других вещах – например, в научных сочинениях, философских трудах и т. п. Некоторое время он их читает, но счастье студента продолжает странствие: теперь оно не в книгах, а в страстном желании окончить университет с отличием; он стремится прийти в дом своего счастья, в дворец своей радости. Студент выпускается с красным дипломом. Он получает прибыльную должность, и теперь источник счастья этого юноши – в деньгах, в богатстве. Теперь он мечтает только о том, чтобы скопить богатство, стать состоятельным человеком. Он хочет стать влиятельным, сколотить большое состояние. Когда через несколько лет работы в офисе он приобретает небольшой капитал, источник счастья снова меняется. Что же это? Разве это не очевидно? Это женщина.
Теперь этот юноша хочет жениться, и ради жены готов растратить свои накопления. Юбка матери уже не приносит ему счастья; игрушки больше не привлекают его; книги не интересуют его, и он читает их лишь тогда, когда они могут прояснить ему природу его главной мечты – женщины. Он жертвует всем ради жены. Он бросает на ветер богатства, заработанные большим трудом, чтобы угодить существу, которое теперь стало пристанищем его счастья. Некоторое время юноша живёт с женщиной, и – вот те на! – начинает видеть счастье в другом предмете. Мысли о жене больше не приносят ему прежнего наслаждения. В случае обычного индийского юноши его счастье теперь сосредоточено не в женщине, а в будущем ребёнке. Теперь именно он становится мечтой всей его жизни. Он хочет, чтобы у него в доме был ребёнок, ангел, серафим, херувим. Рама плохо знает, как обстоят дела в вашей стране; в Индии после женитьбы люди молятся Богу и просят подарить им ребёнка. Они делают ради этого всё, что в их силах: обращаются за помощью к врачам и просят святых о благословении; они делают всё возможное, чтобы в их жизни появился ребёнок.
Теперь этот юноша испытывает счастье от того, что ожидает ребёнка. Ребёнок – шестой этап на пути его счастья, на пути шествия радости. Затем у него рождается ребёнок. Его радости нет границ; его переполняют чувства, он вскакивает на ноги; его переполняет восторг, он как бы взмывает высоко над землёй; не ходит, а как бы плывёт по воздуху. Когда у этого человека появляется ребенок, его душу переполняет счастье. На шестом этапе, в образе луноликого ребёнка, счастье этого уже взрослого юноши достигает апогея. Он испытывает глубочайшее счастье, когда видит лицо своего ребёнка. Здесь счастье обычного человека достигает своей высшей точки. Потом первоначальный восторг утихает, ребёнок вырастает, становится мальчиком и теряет очарование. Счастье этого человека переходит от предмета к предмету, иногда находясь здесь, иногда там. Но обычному человеку вещи приносят меньше счастья, чем любовь к собственному ребёнку.
Давайте же разберёмся, на самом ли деле счастье обитает в предметах – в юбке матери, в куклах и солдатиках, в книгах, в богатстве, в женщине, в ребёнке, в любых предметах мира. Для начала давайте сравним путешествие счастья с путём, который проходит солнечный свет. Свет также перемещается с места на место. Он сияет то над Индией, то над Европой. Он путешествует. Когда опускаются вечерние сумерки, взгляните, как быстро солнечный свет меняет своё положение. Он освещает восточную Америку и двигается на запад. Взгляните, как солнечный свет словно бы на цыпочках прыгает, скользит по разным землям, и вот мы видим, как Солнце проливает свет на Японию и т. д. Солнечный свет перемещается с места на место. Но разнообразные места, где мы видим этот свет – не источник, не родина Солнца. Родина солнечного света, конечно, находится в другом месте; его родина – само Солнце. Давайте так же рассмотрим счастье, которое постоянно перемещается с предмета на предмет, как солнечный свет. Откуда оно исходит? Где его истинная родина? Давайте найдём Солнце счастья.
Возьмём случай джентльмена, которому повезло стать отцом. Представим, что этот человек сидит в своём офисе. Он занят служебными обязанностями и вдруг слышит дребезжание телефонного звонка. Кто бы это мог быть? Когда он идёт отвечать, у него быстро колотится сердце. Говорят, сначала люди видят тень грядущих бедствий. Его сердце колотится; такого с ним раньше не случалось. Он подходит к телефону и отвечает. Должно быть, он получил крайне печальное известие! Мужчина задыхается и рыдает; он потерял рассудок; его щеки стали белыми, как полотно; с бледным по-мертвецки лицом он подбежал к своему месту, накинул пальто и шляпу и пулей вылетел из кабинета. Он даже не спросил разрешения у главного специалиста, начальника отдела, ни слова не сказал коллегам. Он не спрятал бумаг, которые лежат у него на столе; он совершенно обезумел и сбежал прочь. Его коллеги-чиновники не знали, что и думать. Он выбежал на улицу; рядом с тротуаром ехал автомобиль; он подбежал к нему и поздоровался с почтальоном; тот передал ему письмо. В этом письме было счастливое известие (если с мирской точки зрения в такой ситуации можно говорить о «счастье»), радостная новость – он получил крупную сумму денег. Этот человек купил лотерейный билет, и теперь оказалось, что он выиграл 10 000 долларов. Это событие должно было развеселить, порадовать его, но он не изменился в лице. Телефонная весть тяжким грузом лежала на сердце. Выигрыш не принёс ему удовольствия. Оказалось, что в той же машине сидел важный государственный чиновник – прямо перед ним. Он всю жизнь мечтал побеседовать с этим господином. Но взгляните-ка! Этот джентльмен даже не посмотрел на чиновника; он отвернулся. Ещё он заметил милое лицо одной женщины. Наш герой всегда хотел познакомиться с ней и поговорить, но теперь его не волновала её солнечная улыбка. Но Рама не должен так долго томить героя, да и вас тоже. Джентльмен вышел из машины на улице, где стоял его дом; там было очень шумно и суматошно; он увидел клубы дыма, что поднимались к небу и закрывали Солнце. Он увидел языки пламени, которые поднимались к облакам; увидел свою жену, бабушку, мать и других родных – они рыдали и оплакивали пожар, который уничтожил их дом. Он увидел всех своих близких, кроме одного; недоставало милого младенца, он нигде его не видел. Его не было. Он спросил, где ребёнок, но жена не могла ему ответить. Она начинала рыдать и стенать; она не могла членораздельно говорить. Тогда он осознал, что ребёнок остался в доме. Когда дом загорелся, ребёнок был с няней. Няня положила ребенка в колыбель, он уснул, а няня вышла из комнаты. Жители дома, которые стали паниковать при виде огня, пожиравшего дом, поспешно выбежали из дома, и каждый решил, что ребёнка забрал кто-то другой. Люди плакали и скрежетали зубами, кусали себе губы, били себя в грудь; но какой в этом толк? Джентльмен, его жена, мать, друзья и няня кричали, обращаясь к зрителям пожара и к полицейским; они просили их спасти ребёнка, их милого малыша. «Спасите наше драгоценное дитя любой ценой! Всё имущество, всё богатство, которое мы накопим за десять будущих лет, будет вашим, мы пожертвуем всем; только спасите наше дитя, спасите!»
Они готовы пожертвовать всем ради ребёнка. В самом деле, ребёнок – милое существо, малыши очаровательны, и ради ребёнка стоит пожертвовать всем имуществом, богатством и интересами. Но Рама спрашивает: «Разве ребёнок – источник счастья, и в мире нет ничего приятнее, или источник счастья – всё-таки в другом месте?» Запомните этот вопрос. В жертву ребёнку приносят всё, но не приносят ли самого ребёнка в жертву чему-то другому, более высокому? Ради ребёнка отдают богатство и собственность, но ребёнком тоже жертвуют. Те люди, которые осмелятся войти в горящий дом, могут расстаться с жизнью. Но и то милое дитя приносится в жертву иному, более высокому предмету, и он обязательно должен быть людям дороже ребёнка, в нём должно быть сосредоточено счастье, он должен быть его источником; о чём же идёт речь? Давайте посмотрим. Зрители пожара не прыгнули в огонь сами. Для них дороже их самость. Если они сами прыгнут в огонь, то пожертвуют собой, а они не готовы это сделать. Ребёнку приносят в жертву всё остальное, а ради самого Себя жертвуют ребёнком.
Теперь мы видим высший этап счастья: счастье не содержится в ребёнке как таковом. Ребёнок – прекрасное, милое существо, он приносит счастье, потому что его наполняет солнечный свет, исходящий от Самости; этот свет не присущ ребёнку как таковому. Если бы это сияние счастья принадлежало ему, оно бы навсегда осталось в его существе. Заметьте, что солнечный свет, который озарял лицо ребенка, исходил из внутреннего источника. Этот источник находился в Самости.
Теперь мы приблизились к источнику счастья, к его родине. Не ради ребёнка дорог ребёнок, но ради Самости. Не ради жены дорога жена; не ради мужа дорог муж; жена дорога ради Самости; муж дорог ради Самости. В этом истина. Люди говорят, что любят некий предмет ради него самого. Но это невозможно; этого не может быть. И богатство дорого не ради богатства, богатство дорого ради Самости. Когда жена, которая когда-то была дорога мужу, больше не интересна ему, он разводится с ней; когда муж, который когда-то был дорог жене, больше не интересен ей, она разводится с ним. Когда богатство не служит своей цели, от него отказываются. Многие слышали историю Нерона. Прекрасный Рим, столица этого правителя, казался ему не очень интересным и полезным. Ему больше хотелось увидеть, как город горит; он хотел увидеть большой пожар. И глядите: он поднялся на вершину ближайшего холма и попросил близких помощников поджечь целый город, чтобы насладиться зрелищем грандиозного пожара. Он веселился, пока горел Рим. Итак, мы видим, что люди отрекаются даже от богатства, когда оно больше им не интересно.
Рама лично наблюдал один очень странный, любопытный феномен. Однажды случилось крупное наводнение, Ганга разлилась, и вода поднималась всё выше и выше. На ветвях одного из деревьев сидела группа обезьян; обезьяна-самка и несколько её детёнышей. Все детёныши подбежали к матери. Вода поднялась до того места, где она сидела. Тогда обезьяна вскочила на более высокую ветку; вода добралась и дотуда. Обезьяна-мать забралась на самую высокую ветку, и даже туда поднялась вода. Детёныши цеплялись за тело матери. Вода достигла её лап; тогда она взяла одного своего детёныша и положила его в воду. Вода поднялась ещё выше, и самка обезьяны схватила другого детёныша и тоже бросила его в воду. Вода поднималась выше; она взяла третьего детёныша и безжалостно бросила его в реку, чтобы спастись самой. Такова жизнь. Мы ценим людей и вещи, пока они служат нашим интересам, нашим целям. Когда же на карту ставятся наши интересы, мы жертвуем всем.
Итак, можно сделать вывод, что местоположение счастья, его источник – в Самости. Родина счастья – где-то внутри нас самих, но где именно? В ногах? Ноги поддерживают всё наше тело, возможно, счастье в них? Нет, это не так. Если бы счастье находилось в ногах, не было бы ничего на свете дороже ног. Конечно, свои ноги нам дороже любых внешних предметов, но руки мы ценим ещё больше. Возможно, источник счастья в руках? Руки нам дороже ног, но счастье находится не в них. В таком случае, возможно, счастье обитает в носу или глазах? Глаза нам важнее рук или носа, но счастье не в них. Подумайте, что вам дороже глаз. Вы можете сказать: жизнь. Но давайте сначала рассмотрим тело в целом. Тело – не обитель счастья. Мы видим, что тело меняется каждый миг. За несколько лет все частицы нашего организма заменяются новыми. Возможно, счастье в интеллекте, в мозге, в уме. Как знать? Но давайте посмотрим, нет ли чего-нибудь дороже интеллекта. Исследуем этот вопрос.
Если имеется то, что нам дороже и ближе интеллекта, возможно, в этом и состоит источник счастья. Говорят, что жизнь, или, как выражаются индуисты, прана, может быть источником счастья, потому что люди часто хотят жить, даже если лишаются способности ясно мыслить. У нас есть выбор – умереть или продолжать жить, будучи сумасшедшими, душевнобольными. Любой человек выберет жизнь – пускай в состоянии безумия, невменяемости. Итак, мы видим, что интеллект или разум приносится в жертву на алтаре жизни. Тогда, возможно, жизнь личности – обитель счастья, Солнце, излучающее всякое счастье. Давайте проверим, правда ли, что счастье – в жизни. В веданте говорится: Нет! Нет! Даже жизнь – не родина счастья, Небо внутри нас ещё выше; оно превосходит индивидуальную, личную жизнь. Где же тогда родина счастья?
Однажды Рама наблюдал за одним умирающим юношей. Он страдал от тяжелейшей болезни, которая вызывала мучительную боль по всему телу. Боль началась с пальцев ног. Сначала она была не очень сильной, но через какое-то время стала нарастать; затем он стал извиваться всем телом, словно в припадке. Постепенно эта боль достигла колен, поднялась выше; потом жуткая боль достигла желудка, а когда она добралась до сердца, юноша скончался. Перед смертью он сказал следующее: «Когда же эта жизнь, эти праны покинут меня!» Так он говорил перед смертью. У вас в стране скажут, что он «испустил дух». В Индии говорят, что он «покинул тело». В этом проявляется различие между нашими культурами. У вас тело воспринимают как Самость, а дух как бы прикрепляется к нему. В Индии тело воспринимают как на нечто чуждое духу; реальной считается истинная Самость. У нас, когда умирает тело, никто не считает, что умирает сам носитель тела; его тело меняется, он не погибает. Итак, с губ этого юноши сорвались слова: «О, когда же я покину эту жизнь, когда эта прана меня оставит!» Здесь мы видим, что существует нечто выше самой жизни; нечто выше праны, что говорит: «моя жизнь» и «моя прана», что владеет ею и стоит выше праны, жизни, что гораздо приятнее индивидуальной, личной жизни. В этом случае мы видим, что прана, или жизнь в этом конкретном теле, не служила интересам высшей Самости, которая превосходит прану, и прану принесли в жертву; жизнь была отброшена. Здесь мы видим, что существует нечто, что превосходит прану, или жизнь, ради чего можно пожертвовать жизнью. Этот предмет обязательно должен быть намного приятнее самой жизни, в нём должна обитать ананда, счастье; он должен быть источником, началом нашей радости. Теперь мы видим, почему прана, или жизнь, приятнее разума; потому что праны ближе к истинной, внутренней Самости. Почему разум приятнее глаз? Потому что разум ближе к истинной Самости, чем глаза. А почему глаза дороже ног? Потому что они больше причастны вашей истинной Самости, чем ноги. Почему людям кажется, что их ребёнок намного красивее чужого ребёнка, скажем, соседского? В веданте говорится: «Ибо этого ребёнка, которого вы называете „своим“, вы слегка позолотили блеском истинной Самости». Любая книга, куда вам удалось вписать хотя бы строчку, сочинение, над которым вы трудились, кажется вам гораздо достойнее другой книги, даже если её написал сам Платон. Почему же? Потому что книгу, которую вы называете «своей», озаряет свет вашей истинной Самости. Её благословляет сияние внутреннего Неба. Таким образом, индуист скажет, что блаженство, истинная метрополия счастья – внутри вас. Внутри вас – любые Небеса, там же – источник всех удовольствий. В таком случае неразумно искать счастья в другом месте!
Существует одна индийская легенда о влюблённом. Он тосковал по своей возлюбленной; отчего исхудал и стал походить на скелет; его плоть высохла. Царь страны, в которой жил этот юноша, однажды пригласил его ко двору; также он пригласил явиться к нему и его возлюбленную. Царь увидел, что эта женщина безобразна. Тогда он привёл к этому влюблённому всех прекрасных дам, которые украшали двор, и предложил тому выбрать одну из них. Юноша сказал: «О, шах! О, царь! Не ставь себя в глупое положение. О, царь! Ты ведь знаешь, что любовь совершенно ослепляет мужчину. О, царь! Ты ничего не видишь. Взгляни на неё моими глазами, а потом говори, красива ли эта женщина. Взгляни на неё так, как смотрю я». В этом кроется тайна всякого очарования. Ни в чём больше. Поэтому нас восхищают привлекательные вещи; о, человек! ты сам придаёшь предметам привлекательность, ибо смотришь на них с любовью. Глядя на предмет любящим взглядом, ты сам озаряешь его своим блеском, а затем влюбляешься в него. Известна история о Нарциссе из греческих мифов. Он влюбился в собственный образ. Так обстоит дело и со всем, что вас привлекает; вы видите образ собственной внутренней самости, внутреннего Неба. Внешний предмет – просто ваша тень, и только. В таком случае, разумно ли гоняться за собственной тенью?
Рама слышал одну историю, которая приключилась с маленьким ребёнком, буквально младенцем, что только научился ползать, ходить на четвереньках. Этот ребёнок заметил свою тень: она показалась ему странной и интересной. Он захотел схватить тень за голову; начал ползти к её голове; и тень тоже поползла. Ребёнок шевелился, вместе с ним двигалась и тень. Он заплакал, когда ему не удалось поймать голову тени. Ребёнок упал, с ним упала и тень; затем он встал и стал снова за ней охотиться. Тогда его мать, сжалившись над малышом, заставила его коснуться собственной головы, и – глядите-ка! – он поймал не только свою голову, но и голову тени. Возьмитесь за голову, и вы поймаете свою тень. Рай и ад внутри вас. Источник силы, радости и жизни внутри вас самих. Бог всех людей, природы, Бог народов – внутри вас. О, человечество! Слушайте. Об этом нужно учить с крыш домов, на всех перекрестках больших городов, на улицах. Это учение достойно того, чтобы его услышали все и каждый. Если вы хотите познать некий предмет, нечто получить, не гоняйтесь за его тенью. Коснитесь своей головы. Загляните внутрь себя. Осознайте это, и вы увидите, что звёзды – ваше творение, что все объекты любви, всё, что завораживает и чарует вас – ваши собственные отражения или тени. Как неразумно, что —
За шутовской колпак мы платим жизнью,
И ради пузырей весь наш душевный труд.
Мне вспоминается прекрасная история одной индийской женщины. Она потеряла иголку у себя в доме. Эта женщина жила так бедно, что ей нечем было осветить комнату, поэтому она вышла и стала искать иголку там. Прохожий спросил у нее, чем она занимается. Она сказала, что ищет свою иглу. Тогда он спросил у неё: «Где вы её потеряли?» «В доме». «Какой смысл искать на улице вещь, которую вы потеряли в доме!» Она ответила, что у неё дома нет светильника, а на улице есть фонарь. У неё не получилось искать иголку в доме, но и бездействовать она не могла; она стала искать на улице.
То же самое происходит со всеми людьми. Небеса – внутри вас; однако вы ищете удовольствий в разных предметах на городских улицах, ищете Небо снаружи, в чувственных вещах. Вам не кажется, что это странно?
В Индии рассказывают другую удивительную историю, о безумце. Один безумец подошёл к уличным мальчишкам и сказал, что губернатор собирается проводить большой, царский пир и приглашает принять в нём участие всех детей. Конечно, дети обожают конфеты и сладости! Безумец убедил детей, что губернатор готовит пир, и потому они побежали к его особняку, но там и в помине не было ничего похожего на пир. Дети были растеряны; они очень расстроились, и тут раздался ханси (смех). Дети спросили безумца: «Зачем же, дядя, ты пришёл, если знаешь, что нам солгал?» Он ответил: «Возможно, пир в самом деле состоится, и я не солгал вам: не хочется пропустить торжество». Безумец не хотел пропустить праздник, поэтому и пошёл вслед за мальчишками. Так же поступают и люди, которые, так сказать, силой своего воображения, по собственному желанию придают красоту цветам, и стремятся к тому, что сами воображают достойным желаний; а потом, как тот безумец, хотят бежать за ними, чтобы их не упустить.
Заключение
Осознайте, что Небеса находятся внутри вас, и все желания сразу же исполнятся, все невзгоды и страдания прекратятся.
Гляди! Мне ближе нет лесных деревьев.
И то, что есть во мне – живёт в камнях.
Из глины плоть моя, а кожа из лисы.
Как овод, я свиреп, и нежен, как пчела.
Цветок – всего лишь дар моей любви.
И бег ручья – мной созданный мотив.
А в вышине цветок висит мой – Солнце.
Я не умру, хотя навеки смерть
В саму мою основу вплетена.
Я не рождён, но я рождаюсь вновь
– Дышу в бесчисленных волнах
Морей бессонных19.
Небо внутри вас, ищите Счастья не в чувственных вещах; осознайте, что Счастье внутри вас.
ОМ! ОМ!! ОМ!!!
Расширение себя
Лекция, прочитанная 16 декабря 1902 г. в Академии наук, Сан-Франциско, США
Приветствую собственную Самость в вашем лице, леди и джентльмены!
Сегодня вечером я расскажу вам о расширении себя; иными словами, о ступенях жизни, о разных уровнях духовного развития; можно сказать, что предмет сегодняшней лекции – степени очищения от эгоизма. Вероятно, вас поразят выводы, к которым я приду.
На схеме, которую вы видите перед собой, изображена прямая линия и окружности. Вы скажете: «Что значат эти фигуры? Какое отношение эти окружности имеют к расширению себя?»
Некоторые из вас подумают: это даже не окружности, эти фигуры очень кривые, скорее уж, это овалы. Но данные окружности обозначают классы жизни, которые имеют не совсем округлую форму, а, так сказать, кривую и эллиптическую, и это оправдывает несовершенство окружностей: их недостатки и несовершенство точно отображают их внутренний смысл.
Прежде чем мы начнём обсуждать природу жизни и её ступени, следует сказать несколько слов об этих окружностях.
Перед вами самая маленькая окружность, буквально пятнышко. Её следовало бы ещё уменьшить, но я боялся, что, если это сделаю, вы ничего не увидите, и поэтому нарисовал окружность, которую можно увидеть. Затем мы видим вторую окружность, которая больше этой крохотной окружности, потом третью и четвёртую. Эти окружности имеют ту особенность, что по мере расширения, увеличения их центр отдаляется от исходной точки А на прямой линии, которая является общей касательной ко всем окружностям. Центр отдаляется от этой точки, радиус окружности растёт вместе с окружностью. Если центр окружности поместить вблизи от начальной точки А, и всё больше приближать к ней, пока он не совпадет с ней, окружность превратится в точку. Таким образом, точка – предельное состояние окружности, центр которой максимально приближен к исходной точке: когда же центр постоянно удаляется от исходной точки, радиус постоянно растёт, пока не станет бесконечным, или пока центр не станет бесконечным: тогда окружность превратится в прямую линию. Таким образом, прямая линия – предельное состояние окружности, центр которой достигает бесконечного значения, или радиус которой становится бесконечным.
Можно заметить и другую их особенность: с увеличением окружности она всё больше начинает приближаться к касательной, прямой линии, и чем больше окружность, тем меньше её кривизна. Так, можно заметить, что большая окружность с центром D в точке А гораздо ближе по виду к прямой линии, чем её внутренняя окружность с центром С, а эта внутренняя окружность больше напоминает прямую, чем окружность с центром В, которая находится внутри неё. Поэтому и земля, в реальности являясь сферической, выглядит плоской, если смотреть на её отдельные части, поскольку в поперечном сечении окружность Земли обладает бесконечной величиной для невооруженного глаза. Но достаточно об окружностях.
Жизнь
Жизнь! Что составляет характерную черту жизни? Что отличает жизнь от неодушевлённого вещества или отсутствия жизни? Движение, энергия или деятельность. Так в общем и целом смотрят на этот вопрос. Определения жизни, которые даёт наука, также можно обобщить с помощью такого определения. Живой человек может двигаться, ходить, совершать разные действия. Мёртвая мумия не способна проявлять такую энергию, не может совершать разных движений, тех действий, которые мы наблюдаем в случае живого человека; мёртвое существо не может двигаться; живое же существо ходит, бегает, совершает разные движения. Мёртвое растение не может расти; в нём нет движения, нет активности. Живое растение растёт, мы видим его движение.
Градации жизни
Мы видим, что Жизнь обычно подразделяется на четыре уровня; иначе говоря, природа делится на четыре основных царства: минеральное, растительное, животное и человеческое. В этом мире мы замечаем, что в человека присутствует больше движения, энергии, он совершает действия более высокого порядка, чем животные. Животные способны просто бродить, бегать или забираться на горы, человек же совершает все эти действия и многие другие. Он способен совершать и другие движения. Он более полно выражает или демонстрирует движение и энергию. При помощи телескопов он может добраться до звёзд. Животные на это неспособны. Человек может управлять животными. Он преодолевает время и пространство с помощью силы пара и электричества. Он развивает скорости, неведомые животным. Он может мгновенно посылать сообщения в любую часть света. Он может летать по воздуху. Так выглядит движение, энергия человека – внешнее проявление силы. Животные не способны проявлять или выражать энергию так же, как человек, и, очевидно, они стоят ниже человека на лестнице жизни.
Теперь давайте сравним животное царство с растительным. Растения тоже развиваются. Они движутся, но делают это только в одном измерении: они способны двигаться линейно вверх, не могут перемещаться с места на место, они привязаны к конкретной почве. Они могут давать побеги во все стороны и пускают глубокие корни; однако проявление, выражение энергии растениями сильно уступает проявлениям энергии в царстве животных, и мы понимаем, что растения стоят ниже животных на лестнице жизни. Минералы лишены жизни. В самом деле, если мы определяем жизнь, как это делают биологи, минералы нельзя назвать живыми. Но если мы разграничиваем ступени жизни по полноте раскрытия и проявления энергии, мы можем сказать, что минералы также по-своему движутся; они также претерпевают изменения; им также требуются перемены.
А это значит, что в них тоже теплится жизнь, но эта жизнь очень слаба, поскольку стоит на нижней ступени лестницы, ибо деятельность, движение, энергия, которая обнаруживается в минералах, ничтожна, бесконечно мала. Итак, очевидно, что жизнь, главная особенность которой – движение, содержит в себе разные ступени движения, или энергии.
Природа повторяется
В Природе всё устроено так, что под Солнцем не возникает ничего нового. Можно заметить, что, несмотря на видимое разнообразие, на всю внешнюю множественность форм, Природа или Вселенная очень бедны. Тот же Закон, который управляет слезами, стекающими из глаз влюблённого, управляет и движением звёзд. И в мельчайшей частице, и в самой далёкой звезде действуют одни и те же простые законы, которые можно пересчитать по пальцам: они контролируют всё и всем управляют. Природа снова и снова повторяет себя. Вселенную можно уподобить винту или спирали, где каждый виток имеет одинаковую форму: её также можно сравнить с луковицей. Снимите один слой, и вы увидите другой такой же; снимите следующий, и обнаружится очередной слой; снимите этот – перед вами снова будет такой же. Так же и сезонные изменения мы в миниатюре наблюдаем каждые сутки. Утреннее время можно уподобить весне. Полдень можно уподобить лету. День и вечер вполне можно сравнить с осенью, а ночь – с зимой. В этом случае сутки в миниатюре воспроизводят целый год. Человеческий зародыш в поразительно короткие сроки воспроизводит все прошлые состояния жизненных форм, которые он принимал до того, как стал человеком. Эмбрион в утробе принимает форму рыбы, собаки, обезьяны и т. д. и все прочие, прежде чем обретёт форму человеческого детёныша. А значит, в согласии с нормальным ходом эволюции и общим законом, управляющим миром, стоит выяснить, не воспроизводятся ли в теле или форме человека минеральное, растительное и животное царства.
Разве в человеческой форме нам не встречаются существа, подобные минералам? Разве не встречаются нам в человеческой форме существа, находящиеся на уровне растительного царства, и люди, которые находятся на уровне животных?
Давайте посмотрим: встречаются ли настоящие люди в человеческом обличье, а также люди-боги.
Человек-минерал
Сначала рассмотрим существ, которых можно назвать «минералами» с точки зрения развития нравственности и духовности. В минеральном царстве нет явственного движения; извне кажется, будто это царство не проявляет энергии, однако в нём есть энергия, деятельность, движение, ведь минералы, конечно, претерпевают изменения, даже разрушаются и развиваются. Они превращаются в кристаллы и растут. Земля, которую мы считаем устойчивой по сравнению с морем, почва, которая кажется нам твёрдой, тоже поднимается, опускается, колеблется и изменяется. Поэтому внутри минералов тоже происходит движение, хотя практически незаметное. Каковы же тогда существа, которые в человеческой форме движутся подобно минералам? Другими словами, что за существа движутся, словно детская юла или волчок? Юла или волчок крутится, вертится, движется: когда же он начинает двигаться быстрее, к нему подбегают дети: они хлопают в ладоши и радостно приговаривают: «Он стоит на месте! Не двигается! Совсем!» Это центробежное движение. Волчок движется, совершает вращательные движения, но ось вращения находится внутри него, и даже когда он движется очень активно, возникает впечатление, будто движение отсутствует. Можно сравнить движение жизни минералов с движением юлы или волчка; на нашей доске ему соответствует самая маленькая окружность, похожая на точку.
Как вы знаете, всякое движение в этом мире – круговое; не существует движения по прямой; наука доказывает это. По этой причине, чтобы показать, как проявляется движение, мы обратимся к окружностям. В математике движение изображается посредством линий; в данном случае для этой цели лучше подойдут окружности.
Итак, у нас имеется минеральная жизнь, движение которой можно сравнить с движением юлы. На рисунке, который вы видите, это движение лучше всего отображает самая маленькая окружность, которую можно назвать точкой. Что это за люди, которые движутся, словно волчок, движения которых вертятся и вращаются вокруг одной точки; чью жизнь можно сравнить с жизнью минералов? Поразмышляем над этим. Очевидно, поступки таких людей вертятся вокруг одной точки – ложной самости, крохотной темницы тела длиной в три с половиной локтя. Они самолюбивы в самом низменном смысле слова. Это люди, все действия которых направлены на получение чувственных наслаждений. Эти люди работают в разных сферах, занимаются разной деятельностью, но их цели ограничены получением низменных удовольствий. Эти люди не заметят, если их жена и дети будут голодать; им всё равно, погибнут или выживут их соседи; в любых обстоятельствах они должны пить, веселиться, подчиняться воле своей низшей природы. Они будут удовлетворять свои разлагающие потребности, даже если придётся пожертвовать интересами семьи и общества. Им всё равно, что голодают жена и дети – лишь бы они могли удовлетворить свои плотские побуждения. Центр всякого их движения, точка, вокруг которой они вращаются, звезда, вокруг которой проходит их орбита, их ось – это отдельное тело. Их деятельность, их движение мертвы. Так выглядит в человеке минеральная жизнь. Из истории мы знаем о прекрасных и драгоценных минералах в человеческой форме. Как вы знаете, алмазы тоже принадлежат к царству минералов; рубины, жемчуг, драгоценные и полудрагоценные камни тоже представляют собой минералы.
В одну из эпох Римской истории им правили Нерон, Тиберий и другие цезари, имён которых не стоит вспоминать: не стоит засорять свой слух. Человечество знало могучих правителей, императоров – они были ценнейшими минералами, но и только; минералами, не людьми. Что можно сказать об этих императорах, правителях всего тогдашнего мира, которые, однако, совсем не заботились об интересах государства, не думали о своих родных и друзьях; они хотели удовлетворять свои плотские страсти – неважно, что происходит с их супругами, подданными и друзьями. Вы, конечно, слышали о них и преступлениях, совершённых ими. Один из них пристрастился к вкусным яствам, и поглощал пищу днями напролёт. Попробовав вкуснейшее из блюд, он ел его до тех пор, пока природа не начинала бунтовать. Тогда он принимал рвотное средство, а когда облегчал желудок, снова садился за стол. За день он повторял такие действия несколько раз. Один из императоров сжёг мировую столицу по чистой прихоти – ему захотелось увидеть огромный пожар. Что вы о них думаете? Конечно, они были драгоценными камнями, алмазами, но не людьми. Так выглядит минеральное царство на уровне человека.
Человек-растение
Теперь мы подходим к растениям в человеческой форме. Окружность таких людей превосходит абсолютно эгоистичную, маленькую окружность человека-минерала. Их окружность обширнее, и эти люди стоят намного выше минерального человека. Их деятельность можно уподобить бегу лошади на скачках. Окружность, которую описывает такая лошадь, больше окружности юлы или волчка. Такая окружность представлена на нашей схеме в виде второй окружности, центр которой – точка В. Что это за люди? Такие люди действуют не только с целью удовлетворения своих плотских прихотей, в ущерб интересам всех остальных. Они учитывают благо некоторых других связанных с ними существ. Жизнь таких людей вращается вокруг жены и детей, в домашнем кругу. Они стоят гораздо выше эгоистичных людей-минералов, ибо заботятся не только о благе собственного тела, но и о благе своей жены и детей. Вторая окружность содержит в себе множество меньших окружностей; также и эти люди заботятся о благе многих отдельных «я», помимо их собственного, но можно ли их назвать бескорыстными? Нет, конечно; самость этих людей расширилась совсем ненамного. Самость людей-минералов ограничивалась их маленьким телом; эти же люди, по сути, отождествляются с домашним кругом, своей женой и детьми. Это тоже самолюбие, но чуть более тонкое. Эти люди очень добры по отношению к тем, кого любят, но взгляните на вторую окружность, которая их символизирует. Она вогнута по отношению ко всему, что находится внутри неё. Что такое вогнутость? Окружность как бы распахивает объятия и с любовью прижимает других к себе. Давайте с нашими распахнутыми руками образуем круг. Так мы получим вогнутую фигуру. Ее окружность является вогнутой для самых близких, она обращена навстречу всем точкам, которые в неё входят, но поворачивается «спиной» ко всей внешней Вселенной.
Эти люди проявляют большую доброту по отношению к тем, кого любят: кого охватывает их окружность, их распахнутые объятия; но они обращены спиной ко всей Вселенной. Самолюбие этих людей, движущихся во втором, растительном круге, становится очевидным, когда сталкиваются между собой интересы разных семей; тогда между всеми членами этих семей возникают борьба и разногласия.
Человек-животное
Мы переходим к третьей окружности. Здесь располагаются люди-звери, животные в человеческой форме. Третья окружность – на схеме её центром является точка С – больше двух предыдущих. Её можно уподобить окружности, которую описывают муссоны или пассаты. Она символизирует людей, которые отождествляются с чем-то, что превосходит их отдельное тело или домашний круг. Они отождествляются с неким классом, сектой или государством. Это люди узких взглядов, которые не отделяют себя от своего социального слоя или ремесла. Это очень хорошие люди; они приносят другим много пользы – больше, чем люди-растения. Их центр лежит за пределами их маленького тела. Он находится гораздо выше, охватывает больше вещей, чем центр человека-растения. В их случае больше и радиус вращения. Благословенны эти люди! Конечно, они приносят пользу многим семьям и отдельным существам. Они приносят пользу тем, кто входит в сферу их любви. Они помогают людям, к которым обращены своей «вогнутой» стороной. Они с добротой относятся не только к своему телу, своему дому или семье, но и к целому классу или секте, с которыми отождествляются; они приносят много пользы. Можно ли сказать, что они самолюбивы? Конечно да; в них есть эгоизм. Они стремятся приносить пользу своему «я», которое отождествляется с их учением, в ущерб другим учениям или кастам. Если вы хотите увидеть, в чём состоит их недостаток, обратите внимание, как они относятся к точкам, не входящим в их круг. Они поворачиваются спиной ко всему, что находится за пределами их окружности. Когда их узкие взгляды становятся неизменными и косными, горе любому, кто не принимает их представление об истине! Есть один класс, но есть и другой – такая же окружность. Когда две такие окружности сталкиваются, отдельные существа, принадлежащие к первому классу, готовы воевать и обнажить меч против всех, кто относится ко второму классу. Взгляните-ка: если к некоторым эти люди благосклонны, то другим они причиняют такой же, если не больший вред, когда объявляют войну другим сообществам и соперничающим учениям. Одна группировка ссорится и воюет с другой группировкой, которая ей противостоит. Сколько проблем это порождает! Однако эти люди гораздо лучше тех, которые ограничиваются растительным уровнем.
Закон Природы гласит: ни в каком положении нельзя оставаться на месте: нужно двигаться вперёд: продолжать свой путь. Не подчиняйтесь силе инерции и не противьтесь переменам и прогрессу. Для людей, которые находятся в минеральном состоянии, следующее, более высокое состояние – состояние человека-растения, для людей, которые находятся, так сказать, в растительном царстве, следующее более высокое состояние – человек-животное. Если в своём движении вперёд человек проходит стадию животного-человека, прекрасно. В том, чтобы проходить состояние животного царства, нет никакого вреда; это нормально. Мы поступаем неправильно, сбиваемся с пути и навлекаем на себя беду, когда не хотим развиваться, стремимся остаться на месте и отказываемся от дальнейшего движения, продавая свободу ради какой-либо догмы или веры. Каждый человек рано или поздно естественным образом проходит эту стадию; но он совершает ошибку, когда держится за неё и пытается на ней оставаться. Когда человек становится рабом разных слов, и жёстко держится за свою позицию, он ошибается и навлекает на себя несчастья. Когда были разрушены города Содом и Гоморра, жена Лота оглянулась назад. Она бежала прочь из города, но ей захотелось оглянуться. Ей хотелось остаться дома; её сердце не покинуло город, ей захотелось вернуться. Обернувшись, она тут же обратилась в соляной столб. То же происходит с людьми: когда они поднимаются всё выше, оставляя позади прежнее состояние, выражая готовность развиваться, это благо для них; но когда они хотят повернуть назад и отказываются от развития, привязываясь к именам и формам, они тут же превращаются в соляные столбы. Стагнация или фанатизм становятся причиной страданий. Пускай эти люди-животные добры, им нужно двигаться вперёд, развиваться.
Лунный человек
Теперь мы подходим к четвёртому кругу – которому на доске соответствует окружность с центром D. Здесь мы видим человека как такового. Здесь обитают нормальные люди. Их окружность можно сравнить с орбитой луны. Луна обращается вокруг Земли: скорее, по эллиптической, чем по круговой орбите. Лунный человек, какой же он? Он описывает обширную орбиту: наверное, он счастлив? Этот человек отождествляется с целым своим народом или племенем; его можно назвать «патриотом». Его окружность имеет очень большой радиус. Ему не важно, к какому вероисповеданию принадлежат те, на кого он работает. Он стремится – независимо от религиозной принадлежности, класса, цвета кожи и вероисповедания – защищать всех тех, кто живет с ним на одной земле. Он вызывает симпатию, этот человек очень добр, это настоящий человек, но не более того. Известно, что Луна также вызывает кругооборот и в море: она становится причиной приливов и отливов. Кроме того, считается, что на лунатиков тоже воздействует Луна. Несомненно, лунная окружность хороша, но взгляните, что происходит, когда лунный человек не совершенствует свою позицию, становится самолюбивым, цепляется за своё самолюбие (самолюбие в его случае означает патриотизм), становится косным, негибким, к чему это ведёт? Это ведёт к революциям и безумию. Один народ выступает против другого, и мы видим кровопролитие и войны, тысячи – а иногда многие миллионы – существ проливают свою и чужую кровь, насыщаются кровью друг друга, из-за чего волшебное лицо прекрасной Земли алеет от убийств, краснеет от крови. Эти люди очень добры по отношению к тем, кого считают «своими», к кому обращены «вогнутой» стороной, но заметьте, как они относятся к тем, к кому обращены «выпуклой» стороной. Вашингтон – хороший американский город, но спросите, что думают о нём англичане. Англичане-патриоты очень добры, когда речь заходит, как говорится, о родной стране, но взгляните, как они относятся к людям, у которых их патриотизм сосёт кровь.
Свободный человек
Наконец, мы подходим к пятой окружности. Здесь центр достигает Бесконечности: радиус становится бесконечно большим. Что можно сказать об окружности? Когда радиус становится бесконечным, окружность становится прямой линией; кривизна исчезает. Прямая пересекает любое пространство, не делая различий, оставаясь справедливой; в ней нет ни вогнутости, ни выпуклости. Окружность становится линией, прямой линией. Всякая изогнутость исчезает; больше нет кривизны. Это Богочеловеки; эту окружность можно сравнить с окружностью, которую описывает Солнце. Известно, что Солнце движется по прямой20; радиус окружности, которую оно описывает, бесконечен. Солнце – воплощённое великолепие. Мы видим окружность, центр которой повсюду, а окружность – нигде. Это Божественная окружность; и такие люди свободны; свободны от всякой печали, от всякого страха, от любых телесных желаний, от всякого самолюбия. Можно ли сказать, что им свойственно самолюбие? Нет, самолюбие мы видели прежде. Разве оно сохраняется у прямой линии? Прямая линия остаётся совершенно прямой – мы не видим никакой зацепки, которая приводила бы к рабству. Линия пересекает пространство, не вращаясь вокруг маленького самолюбивого центра; ничто не может её притянуть к себе. Здесь самолюбие уничтожено; или, можно сказать, здесь обретена истинная Самость.
Итак, мы начали с окружности-точки, с грубого эгоизма, и вот эта маленькая точка стала расти и расширяться, пока не стала прямой. Такие люди – люди Бога. Весь мир для них – родной дом; для них не имеет значения цвет кожи, вероисповедание, социальный класс, сообщество или страна. Неважно, кто вы: англичанин, американец, мусульманин, буддист или индуист, кем бы вы ни были, вы – Самость Рамы. Вы – его истинная Самость. В этом случае самолюбие чудесным образом возрастает, приобретает необычные формы. Весь этот бескрайний мир – моя Самость; Вселенная – Самость этого человека: Самость всего этого мира, низших творений, минералов, растений становится моей Самостью.
У одного человека, достигшего такой совершенной свободы, появился ученик, который провёл у его стоп около года. Когда этот ученик собрался уходить от наставника, он стал кланяться ему в ноги, становиться на колени, падать ниц, как принято в Индии. Наставник, улыбнувшись, поднял ученика и сказал: «Дорогой ученик, ты ещё не усвоил всего, что мог бы. Ты должен ещё многое узнать; останься со мной ещё на какое-то время». Он остался у наставника, в его священном присутствии, ещё на несколько дней, и в эти дни всё больше и больше воодушевлялся. Его сердце достигло сознания Бога. Его наполнил Святой Дух. Он оставил своего учителя, не ведая, кто он сам – ученик или учитель. Он стал воспринимать всю Вселенную, весь этот мир как свою истинную Самость, а если вся Вселенная – его истинная Самость, куда ему идти? Когда Самость наполняет и пронизывает собой каждый атом и молекулу Вселенной, куда вы пойдёте? Идея «прихода» и «ухода» потеряла для ученика всякий смысл. Можно переходить с места на место, если вы не пришли в конечную точку. Здесь он обрёл себя, свою истинную Самость, внутреннего, вездесущего Бога; разве теперь он мог думать, что можно откуда-то уйти и куда-то прийти? Идея об уходе и приходе потеряла для него смысл. Он достиг состояния Самореализации. Движение тела было своего рода рефлекторным действием. Он пребывал в Себе; не двигался. Теперь наставник был доволен. Так учитель испытал ученика и доказал его настоящую ценность. Ученик не стал выражать почтения или благодарности учителю; он находился в таком состоянии единственности, что стоял над самой мыслью о благодарности. Тогда наставник понял, что ученик действительно постиг его учение. В таком состоянии находится учитель: истинный учитель говорит, что своим почитанием вы принижаете его. «Это маленькое тело не ограничивает меня, я не являюсь только им – я есть весь мир, я есть ты, и в твоём лице почитаю себя». В таком состоянии находится абсолютно чистосердечный человек. Человек, который находится в таком состоянии, не придаёт значения чести и позору этого тела, позор и слава – ничто для него.
В Индии один князь пришёл к монаху и пал ниц перед ним. Монах спросил, отчего князь выражает ему такое почтение. Князь отвечал: «О господин, о святой, ты – монах, и ты вступил в монашеский орден, отрёкшись от своего царства, которым когда-то правил. Ты – образец великого отречения, и поэтому я вижу в тебе Бога, склоняюсь перед тобой». Дело в том, что в Индии людей почитают не за их богатство. В Индии их уважают за то, насколько они отреклись от мира, и главный принцип, от которого зависит уважение к человеку, сильно отличается от здешнего. Люди больше доверяют Богу, чем «всемогущему» доллару. Этот князь выразил своё почтение монаху, избравшему путь отречения. Монах отвечал князю: «Если ты почитаешь меня поэтому, я должен омыть тебе ноги и преклонить перед тобой колени, ибо, о царь, ты отрёкся от больших богатств, чем все монахи в этом мире». Как странно! Как такое возможно? Затем монах объяснил: «Представь хозяина великолепного дворца, который выбрасывает пыль и грязь из дома; он выбрасывает только домашнюю пыль или грязь, отрекается только от неё. Таков ли человек, преданный отречению?» Князь ответил: «Нет, нет, не таков». Тогда монах продолжил: «А вот другой человек: он копит грязь и пыль в своём дворце, а затем отрекается от этого великолепного дворца. Что ты думаешь об этом человеке?» Князь сказал: «Этот человек, который сохраняет грязь и пыль, но отрекается от дворца, – человек, преданный отречению». Тогда монах сказал: «Брат мой, князь, тогда ты – человек, преданный отречению, ибо ты отрёкся от истинной Самости, Бога, настоящего Атмана, великолепного дворца, настоящего дома, рая, Высших небес, и оставил только пыль и грязь из того дворца: иными словами, это тело, это прибежище самолюбия. Я ни от чего не отрекался. Я есть сам Бог богов – Владыка Вселенной».
Иногда на таких людей, достигших высшей ступени развития, на свободные души, смотрят свысока и называют их сумасшедшими; но спросите их: готовы ли они хоть на мгновение променять божественное блаженство, высшее счастье опьянения Богом на все богатства и изобилие этого мира? Они ответят: нет. Эти люди смотрят снисходительно, с жалостью на дух нищеты, свойственный так называемым богачам, которые просят милостыню у ворот плоти, у дверей плотских наслаждений. Наслаждение содержится внутри вас. Оно не требует внешних предметов. Все сокровища мира внутри вас. Так зачем же играть роль нищего и оставаться в жалком, бедственном положении, в скорби, и действовать как ничтожная былинка? Осознайте свою истинную Самость, Всемогущего Бога, и пусть из вашего сердца от полноты радости льётся эта песня —
Я – пылинка в солнечном луче, и я же —
палящее Солнце.
«Останься здесь!» – шепчу я частице,
я взываю к светилу: «Вперёд!»
Я – румянец утра, и я – вечерний ветерок;
я – тихий шелест листвы, зыбь ужасных морей.
Страстные мольбы влюблённого и страхи,
о которых шепчет девушка;
воин, клинок, поразивший его,
сердце его матери, скованное страхом.
Я – роза, воспевающий её соловей,
песни, что льются из горла.
Кремень и искры, свеча и мотылёк,
что кружит вокруг неё.
Я – опьянение и виноград, точило, мускус и вино.
Гость, хозяин, путник, кубок из прекрасного
хрусталя.
О! Великолепие и слава вашей Самости смеётся
над помпезностью императоров.
Ты – чудеснейшие Небеса:
Существование, Знание и Блаженство.
ОМ! ОМ!! ОМ!!!
Бесконечное в конечном
Лекция, прочитанная 10 января 1903 г. в большом Голден-гейт холле, Сан-Франциско, США
Приветствую Бесконечность в вашем лице, леди и джентльмены!
Прежде чем обратиться к нашей теме, стоит сказать несколько слов о той публике, которую обычно воспитывает наше общество.
Как правило, люди воспринимают не своими ушами, а ушами других людей. Они видят не своими глазами, а глазами своих друзей. Они пробуют не своим языком, а чужим. Как это неразумно! Люди всего мира, прошу вас, всегда доверяйте только своим ушам и глазам. Всегда полагайтесь на собственное понимание; вам не просто так даны собственные глаза и уши; пользуйтесь ими.
Однажды Рама шёл по улицам города. К нему подошёл один джентльмен и сказал: «Что вы хотите сказать этим одеянием? Почему вы носите его? Зачем привлекаете наше внимание?» Рама всегда улыбается и смеется. Если вам по душе одежда индийских монахов, Рама радуется, когда радуетесь вы. Если такая одежда поднимает вам настроение и вызывает улыбку, мы счастливы от ваших улыбок. Вы улыбаетесь, и улыбаемся мы.
Но будьте благоразумны, прошу вас. Если в газетах кого-нибудь мимоходом хвалят или ругают, всё общество начинает чувствовать то же самое. Люди говорят: в газетах пишут то, в газетах пишут это. Что стоит за мнениями прессы? Обычно корреспондентами в газетах работают юноши и женщины. Материалы составляют вовсе не образованные критики, а репортёры четвёртого, а то и десятого разряда. Если какой-нибудь мэр начинает восхвалять некого человека, если один человек, которого очень уважают, начинает почтительно отзываться о другом, все люди начинают повторять, дублировать его слова. Разве это независимость? Независимость и свобода предполагают, что в каждом случае вы пользуетесь своими ушами, своими глазами.
Рама сказал тому мужчине, спросившему, почему он носит такую одежду: «Брат, объясните Раме, почему не стоит носить одежду такого цвета, почему лучше носить одежду другого цвета? Почему Раме лучше носить одежду чёрного цвета или, скажем, белого? Скажите на милость, почему? В чём моя ошибка, на ваш взгляд?» Он не смог ответить мне, что не так. Этот джентльмен сказал: «Цвет вашей одежды ничем не хуже, чем моей. Как и моя одежда, эта ткань защищает вас от холода и жары. Она не хуже одежды другого цвета, а бесцветной одежды не бывает. Одежда имеет цвет – чёрный, белый, розовый; она всегда так или иначе окрашена. Иначе быть не может».
Подумайте, какой недостаток можно найти в цвете моей одежды? Он не смог ничего придумать. Тогда Рама попросил его с большей добротой относиться к себе, к своим глазам, своим ушам, пользоваться своими глазами, ушами, а потом судить; не судить по чужим мнениям. Не попадать под гипноз чужих мнений, и чем выше человек поднимается над этой слабостью – склонностью поддаваться чужому гипнозу, тем он свободнее.
Рама хотел бы, чтобы вы слушали эти лекции собственными ушами и понимали их своим разумом. Формируйте собственные суждения. Если вы будете как следует слушать их, Рама обещает, что вы извлечёте из них величайшую пользу. Вы подниметесь выше всех тревог и страхов, выше всех бед.
Знаете, некоторые говорят, что хотят богатства. Но, господа, зачем вам богатство? Вы хотите богатства только ради счастья и не ради чего другого, а богатство не приносит счастья. Есть то, что принесёт вам счастье. Некоторые говорят: мы хотим слушать лекции, которые нас затронут, которые, так сказать, коснутся нашего сердца; мы хотим слушать лекции, которые окажут на нас прямое, мгновенное воздействие. Не будьте как дети. Если показать ребёнку доллар и леденец, ребёнок сразу возьмёт леденец, который сразу подарит ему ощущение сладости. Он не возьмет серебряного или золотого слитка. Не будьте как дети.
Иногда лекции и речи производят на людей мгновенное действие. Они похожи на обычный леденец – в них нет никакого постоянства, прочности. Но есть лекции, которые оказывают на вас самое глубокое и продолжительное влияние. В университетах и колледжах люди на протяжении многих часов слушают лекции преподавателей и профессоров. Университетские профессора не демонстрируют ораторских способностей и не следуют каким-либо риторическим правилам. Профессора обычно читают лекции студентам неторопливо, спокойно, запинаясь, но студенты должны впитывать каждое слово, которое срывается с их губ; независимо от того, обладает ли профессор даром оказывать мгновенное влияние на студентов или нет, ученикам приходится подхватывать каждое слово, которое он произносит.
Итак, сегодня Рама говорит: мир должен воспринимать его слова так же, как студенты слушают преподавателей. Вы можете сказать, что это звучит самонадеянно. Но, конечно, наступает время, когда… (Тут Рама погрузился в глубокое молчание и задумался, что весь мир когда-нибудь обязательно утолит жажду у источника духовной жизни, и что цель, на которую он указывает, станет прибежищем человека).
Тема сегодняшнего обсуждения – Бесконечное в конечном. Очень трудно популяризировать философию, в самом деле, очень трудно донести знание до людей, но Сократ говорит, что «знание – добродетель, и его слова совершенно правильны. Именно эта идея в конечном итоге будет руководить человечеством. Именно знание руководит человеком; именно оно претворяется в действие. Люди ищут уже готовых действий, но такие действия не жизнеспособны. Рама предлагает вам знание, которое поможет вам самим стать бесконечной деятельной силой. Его трудно популярно изложить. Мы постараемся максимально облегчить эту трудную и изощрённую задачу.
Мы начнём с самых незаметных предметов, которые встречаются в этом мире, с мельчайших вещей, которые мы здесь находим, скажем, с макового зернышка; можно также взять горчичное или любое другое семя, какое пожелаете: какое-нибудь семечко. Оно совсем крохотное. Положите его к себе на ладонь. Что представляет собой семя? Разве то, что вы видите перед собой, обоняете, взвешиваете, к чему прикасаетесь – семя? Этот крохотный предмет – семя? Или что-то другое? Попробуем исследовать этот вопрос.
Положите это семя в землю, в почву. За короткое время оно прорастёт и превратится в прекрасное растение, росток; из этого первого первоначального семени мы в свой срок вновь получим тысячи семян. Посейте эти тысячи семян, и вы получите миллионы семян того же вида. Снова посейте миллионы семян, и вы получите квадриллионы семян того же вида. Что предполагает этот феномен? Первоначальное семя, первое семечко, с которого мы начали, где оно ныне?
Оно погибло в земле; умерло в почве; его нигде не увидеть, но из этого первоначального семени мы сегодня получили квадриллионы и квинтиллионы семян того же вида. Значит, в этом первом, изначальном семени, с которого мы начали, спрятан, сокрыт, заложен бесконечный потенциал, бесконечная сила, бесконечные возможности!
Снова можно спросить: что имеется в виду, когда мы говорим – вот семя, маковое или горчичное семечко; что понимается под этим словом? Вы хотите сказать, что слово «семя» обозначает просто форму, размер, вес, запах семени? Выходит, слово «семя» означает только внешний центр формы? Нет, конечно. Можно создать искусственное семя – такого же цвета, что и настоящее, с таким же запахом и даже вкусом. Но этот искусственный предмет нельзя по-настоящему назвать «семенем», это не подлинное семя; это просто муляж, детская игрушка. Таким образом, мы видим, что слово «семя» имеет как внешнее, так и истинное значение. Его внешнее значение описывает форму, размер, вес, которые мы можем ощутить органами чувств; но истинный смысл слова «семя» состоит в бесконечной силе, бесконечных возможностях, потенциале, заложенном в этой форме. Тут мы видим Бесконечное в конечном. В конечной форме или образе скрывается бесконечный потенциал, бесконечная сила, и истинный смысл слова «семя» указывает на внутреннюю Бесконечность, а не на внешнюю, явленную форму.
Погибают ли эти бесконечные возможности со смертью формы или образа? Семя как форма умирает в земле, но действительно ли семя, то есть внутренняя бесконечность, умирает вместе с ней? Нет, вовсе нет. Как может умереть бесконечность? Она никогда не умирает. Сегодня мы собираем семя, которое будет, скажем, потомком первого семени в тысячном поколении. Мы берём это семя и снова его сеем, сажаем его в землю: вы увидите, что это семя тоже обладает бесконечной силой развития, которая отличала первоначальное семя. Этот потомок исходного семени в тысячном поколении обладает теми же бесконечными возможностями и потенциалом, что и прародитель.
Итак, мы видим, что истинный смысл слова «семя», а именно внутренняя бесконечность, остаётся одинаковым как у первоначального семени, так и у тысячного потомка этого прародителя. И эта бесконечность не изменится и в случае квинтиллионного потомка первоначального семени. Мы видим тогда, что внутренняя бесконечность, бесконечные возможности или сила не меняются, сохраняют постоянство. И мы видим, что реальное семя – бесконечная сила, бесконечные возможности – не уничтожается. Первоначальное семя-форма погибло, но сила сохраняется. Эта сила в неизменном виде вновь проявляется в тысячах потомков. Истинная бесконечность не умирает со смертью телесного семени, со смертью его формы; то, что Рама может назвать душой семени, истинная скрытая в нём бесконечность не погибает; она не меняется, остаётся неизменной вчера, сегодня и всегда. Опять же, эта бесконечная сила раскрытия в семенах, которые мы собираем сегодня, не отличается от силы, присутствующей в первобытном семени. Она не меняется: она одна и та же всегда. Итак, бесконечная сила расширения, развития в сегодняшних семенах остаётся такой же, что и в первоначальном семени; она не возрастает и не уменьшается.
Очевидно, семя в истинном смысле этого слова, как скажет Рама, «его дух или душа» не возрастает, не уменьшается. Подводя итог, можно сказать, что настоящее семя остаётся неизменным. Оно бесконечно, оно не умирает, когда умирает форма семени или его тело, оно неразрушимо, неизменно; в нём не может быть ни возрастания, ни убыли.
Простите Раму, если он повторяется; Рама считает, что иногда без повторений не обойтись.
Микроскопических животных, так сказать, «крошечные монады», примитивную форму протоплазмы, иногда называют «простейшими». Вы знаете, как они развиваются? Они размножаются путём деления пополам, как говорят натуралисты. Такое деление происходит в природе, но мы можем его воспроизвести. Возьмём одну из таких микроскопических монад, крошечных созданий. Тонким, острейшим скальпелем рассечём, разделим её на две равные части. Что с ней станет? Мы поступаем жестоко: ведь если разрубить пополам человека, проткнуть его тело кинжалом и разрезать его надвое, человек умрёт. Итак, при разделении монады надвое она должна умереть. Но если вы это сделаете, то увидите: она не умрёт, но станет двумя монадами, такого же размера, что и первая. Возьмите две монады и снова разрежьте их; разделите каждую пополам – они не умрут, а вы получите четыре живых монады, обладающие такой же силой и энергией, что и первоначальная. Вы получите четыре монады. Разрежьте каждую из четырёх на равные части: вы не убьёте их, а умножите их число до восьми. И так далее: вы можете множить их, сколько вам угодно. Вы можете получить сколько хотите монад. Как же странно!
Вы видите перед собой форму монады, её тело. Рама описывает внешнее значение слова «монада». Внешнее значение описывает тело, форму, размер, вес, цвет, образ. Такова видимая монада, но истинная монада – внутренняя сила, внутренняя энергия, жизнь; так выглядит истинная монада. Убейте видимую монаду, разрушьте её форму, истинная монада, или, так сказать, душа, дух, не погибнет; она не умрёт, останется прежней. Можете разрезать, разрушать тело и дальше; смерть тела не уничтожает истинного духа; смерть разрушает только форму.
Вы бессмертны, как истинное Божественное начало. Первичное тело монады можно размножить и получить миллионы, миллиарды монад; в теле этой монады скрыта, спрятана, заложена бесконечная сила. Бесконечное в конечном!
Возникает вопрос: когда умножаются тела, когда тел монады становится всё больше и больше, продолжает ли умножаться, увеличиваться и эта бесконечная внутренняя сила? Возможно, она уменьшается? Нет, она не увеличивается и не уменьшается. Реальная Бесконечность во внешней, видимой, конечной форме монады не меняется, не умножается, не уменьшается; она неизменна.
Поясним ведантийский смысл этого феномена, проиллюстрировав его одной историей.
Одному ребёнку не показывали зеркало. Как известно, в Бхаратварше, в Индостане, детям не показывают зеркал. Однажды ребёнок заполз в комнату своего отца; там на полу лежало зеркало, которое одним краем упиралось в стену, а другим – в пол. Малыш подполз к зеркалу и – о чудо! – он увидел там ребёнка, милого маленького малыша. Известно, что детей всегда интересуют другие дети. Если вы пойдёте со своим ребёнком в гости к другу, во время вашей беседы ребёнок сразу же подружится с другими детьми. Итак, этот ребёнок увидел в зеркале сверстника примерно такого же роста. Он подошёл к нему, и когда он стал приближаться к зеркальному ребёнку, тот тоже стал подходить к нему. Реальный ребёнок пришёл в восторг. Он заметил, что зеркальный друг настроен дружелюбно, и отвечал ему такой же симпатией. Они соприкоснулись носами. Ребёнок прислонился носом к зеркалу, и его зеркальный сверстник сделал то же самое: их носы соприкоснулись. Они соприкоснулись губами. Ребёнок приложил к зеркалу ладони, и его друг в отражении повторил его действие, словно собирался пожать ему руку, но стоило ладоням двух детей соприкоснуться, как зеркало упало плашмя на землю и разбилось на две части. Теперь ребёнок увидел в зеркале вместо одного сверстника – двоих. Мать, сидевшая в другой комнате, прибежала на шум в комнату мужа: она увидела, что мужа нет, а ребёнок хулиганит и разбил зеркало. Она подошла к нему с грозным, угрожающим видом, точно хотела ударить. Но, как известно, дети всё понимают. Они видят, что угрозы, хмурый взгляд и запугивания матери ни к чему не ведут. Это известно им из опыта. Ребёнок совсем не испугался материнских слов: «Что ты натворил, а ну-ка, что ты здесь делаешь?»; он воспринял их не как угрозу или выражение недовольства, а в хорошем смысле. «О, я создал двух детей, посмотри!». Он создал двух малышей из одного. Сначала с ним говорил один ребёнок, а теперь он породил двух детей. Малыш стал отцом двух детей, ещё не достигнув совершеннолетия. Он сказал матери: «Я сделал двух детей, двух детей». Мать улыбнулась, взяла ребенка на руки и отнесла к себе в комнату.
Возьмём эти два фрагмента зеркала и безжалостно разобьём их: мы получим больше осколков зеркала; разбейте две части надвое, и вы получите четверых детей. Ребёнок, разбив четыре фрагмента зеркала на восемь частей, может создать восьмерых детей. Так можно сделать бесконечное множество детей. Но возникает вопрос: когда мы разбиваем зеркало на фрагменты, что происходит с истинной Божественностью, настоящим ребёнком – разве он увеличивается или уменьшается? Нет, этого не происходит. Количество детей растёт и уменьшается только в зеркале. Ребёнок, который смотрится в зеркало, не увеличивается, он остаётся прежним. Можно ли приумножить Бесконечность? Если бесконечность можно приумножить, она не бесконечна. Можно ли уменьшить бесконечность? Если это можно сделать, она не бесконечна.
Точно так же, с точки зрения веданты, феномен, возникающий при разделении монады надвое, можно объяснить так: когда вы берёте одно простейшее, микроскопическое создание и делите его пополам, его тело, подобное зеркалу, разделяется надвое; однако сила, реальная внутренняя бесконечность, истинная монада, дух, энергия – назовите это как угодно – истинный Бог внутри монады не разделяется, когда мы делим пополам её тело. Когда тела простейших умножаются, сила, пребывающая внутри реального простейшего организма, истинное внутреннее Божественное не умножается; оно остаётся неизменным. Эта сила подобна реальному ребёнку, а тела монады – фрагментам зеркала. Когда мы разделяем, снова и снова делим на части тела простейшего, неизменная Бесконечная сила продолжает отражаться и проявляться, одинаково являясь в тысячах и миллионах тел. С ней ничего не происходит. Она – одна, единственная, в ней нет никакой двойственности и множественности. Чудо из чудес!
Какая радость! Разделите пополам это тело, разрежьте его, и Я не умру. Настоящая Самость, настоящее «Я» не умирает. Сжигайте это тело заживо, делайте с ним что угодно, вы не причините настоящему «Я» никакого вреда. Осознайте же, что вы – внутренняя Бесконечность. Поймите это. Как только человек осознает, что это правда, осознает свою истинную природу, он обретёт свободу, поднимется над любыми опасностями, трудностями, страданиями, невзгодами и болью. Познайте же эту истину, станьте Собой! О, какое чудо: единая Бесконечная сила проявляется во всех телах, видимых личностях, во всех видимых образах. О, «Я», Бесконечная Единственность проявляется в теле величайших ораторов, величайших из людей, но и в теле самых ничтожных созданий! Какая радость! Я – Бесконечная Единственность, а не это тело. Осознайте эту истину, и вы освободитесь. Это не просто слова; не просто беседы, оторванные от реальности: в этом и состоит истинная реальность. Осознайте, что вы – эта реальность, подлинная сила; вы есть Бесконечность, которая возвышается над опасностями и трудностями, и тогда вы мгновенно возвышаетесь.
Допустим, в мире существуют тысячи зеркал. Одно зеркало чёрное, другое белое, третье красное, четвёртое жёлтое, пятое зелёное; одно выпуклое, другое вогнутое, третье призматическое, четвёртое зеркало, допустим, с линзой. Существуют всевозможные зеркала. Возле этих зеркал стоит человек. Он смотрится в них. В красном зеркале он видит себя красным, в другом зеркале – белым, в третьем – жёлтым, в четвёртом зеркале он видит себя чёрным; он видит, что вогнутое зеркало самым нелепым образом его уродует, и выпуклое зеркало тоже его забавно искажает. Он узнаёт себя во всех этих многообразных образах и формах, но во всех этих, на первый взгляд, разнообразных проявлениях присутствует одна неделимая, неизменная, вечная, постоянная реальность. Познайте её, и вы освободитесь. Познайте её и отбросьте все печали. Все эти искажения и уродства не имеют ничего общего с истинной Бесконечностью, Божеством, которое проявляется и отражается во всём многообразии зеркал. Эти различия связаны с вашим телом. Разные тела и сознания подобны зеркалам; одно тело может походить на линзу, другое – на призму, третье – на белое зеркало, четвёртое – на красное, пятое – на вогнутое, шестое – на выпуклое. Тела различаются, но вы – не только тело, видимое нереальное «я». По невежеству вы называете себя «телом», хотя это не так. Вы – бесконечная сила, божественное начало, постоянное, неизменное, непоколебимое Единое. Такова ваша природа; познайте её, и вы поймёте, что живёте во всём мире, во всей Вселенной.
В Индии встречаются зеркальные здания. В таких зданиях все стены и крыша покрывают различными зеркалами. Хозяин дома заходит внутрь и со всех сторон видит свои отражения.
Однажды в зеркальную постройку забрёл пёс. Он заметил, что справа на него бежит свора собак, а, как известно, собаки очень ревнивы, они не терпят, если с ними кто-то соперничает. Это очень ревнивые существа. Когда пёс увидел, что к нему справа бегут тысячи ему подобных, он повернулся влево: на той стене тоже висели тысячи зеркал, и оттуда к нему двигалась свора собак, готовых сожрать его, растерзать на части. Он взглянул на третью стену и увидел то же зрелище; затем на четвёртую – там снова собаки. Он поднял голову к небу, и вновь увидел тысячи собак, которые бегут на него, чтобы сожрать и растерзать. Он испугался. Пёс подпрыгнул, и собаки на всех стенах повторили его движение; он залаял, и все собаки тоже залаяли, раскрыв пасть. Лай стал эхом отражаться от четырёх стен, и пёс испугался. Он прыгал и бегал туда-сюда. От изнеможения бедняга умер на месте.
Так же и в веданте считается, что мир – это дом с зеркалами, а разные тела – разные зеркала, и вы видите отражения вашего истинного Атмана, истинной Самости, куда бы ни взглянули; так же и пёс увидел свои отражения, смотрящие с четырёх стен. Так же и Единственный Бесконечный Атман, Единая Бесконечная Божественность, Бесконечная Сила отражена в различных зеркалах. Единственный бесконечный Рама отражён во всех телах. Невежды приходят в мир и поступают как тот пёс, они говорят: «Этот человек съест меня, разорвёт меня на части, уничтожит». О, сколько в этом мире зависти и страха! Из-за чего возникают эти зависть и страх? Из-за собачьего, звериного невежества возникают зависть и страх перед миром. Прошу, откажитесь играть эту роль. Живите в мире как хозяин зеркального дома и фрагментов зеркала. Живите в мире не как собака, а как Бог21, и вы станете владельцем зеркального дома, хозяином всей Вселенной; вы будете наслаждаться успехом ваших соперников, братьев и врагов; созерцание чужой славы будет приносить вам радость. Вы превратите этот мир в Небеса.
Bepul matn qismi tugad.