Kitobni o'qish: «Во имя порядка: на заре новой эры»

«Война разгорелась во многих уголках Вина. Мир горит в огне, который лишь предвестник огня иного, инфернального пламени, что сожжёт сами души. Размах ужаса и безумия пересиливает всё виденное нами ранее. По всему миру племена гоблинов, арпов и прочих диких тварей выходят на свет, чтобы сеять разрушение и смерть. Болезнь, неведомая чума, делающая живых безумцами оскверняет земли цивилизованного мира. Магия стала ощутимее. И прибавьте к этому гражданские войны в Кире, Киле, Аразеале и Нериме. Маги-судьбочтецы и чародеи-провидцы сходят с ума того, что видят в будущем. Во истину, грядёт конец времён и если народы Вина не станут едины перед лицом надвигающейся тьмы, то несомненно сгинут».

– Гилиад «Мрачный» – аразеальский пророк, иерарх аразеальского канона культа светорождённых¹.

«Теалор, как… я… у меня просто нет слов. Во имя солнца, Сераф – это же просто титул! Титул! Как это же может быть важным для тебя больше чем ребёнок? О, я просто не могу поверить в это!…»

– Ирланда – Рождённая светом.

«Неважно, что ты сделаешь, найдутся люди, которые будут презирать тебя за твое решение».

– Калия Закареш.

«Сражайтесь ради мгновения, и только мгновения… Потому что, в отличие от всего остального, вы можете быть уверены в его истинности».

– Джеспар Даль'Варек.

Предисловие

Эта книга – часть постканноной серии «Во имя порядка». Она посвящена тому, как события могли бы развиваться с учётом определённых обстоятельств. Что было бы, если в действия основных героев вмешалась третья сила, направленная в первую очередь на страну, на бедствие народа и её спасение от «очистительного» похода западной державы.

Ко времени основных деяний «прорицателя» Эндерал находится не на пике военных и политических сил. Экономически он разорён, а духовно практически сломлен. На дворе 8234 год от звездопада, Эндерал, управляемый Святым орденом переживает медленную агонию, с каждым днём всё больше и больше утопая в конфликтах, распрях и нищете.

После ухода Великого магистра, и его заточения, Эндерал попал во власть Тручессе – Натаре Даль’Верам, которая пыталась сконцентрировать всю власть в своих руках и восстановить страну. Но ничего не вышло, так как из хранителей, призванных воевать, слишком плохие чиновники и управленцы, знать же не было заинтересована в преумножении блага для людей. Из-за отсутствия целого аппарата хозяйственного толка Эндерал всегда был слаб в плане управления экономикой, а во время кризиса – это стало для него смертельным фактором. Прока сохранялся мир на его землях витало и благоденствие, однако всему приходит конец. Смерть «богов», всеобщий хаос и вспыхивающие один за другим кризис веры, принудили страну отгородиться от остального мира во имя сохранения стабильности и безопасности.

Принятые акты, вроде Постановления Святого ордена «Об ограничении торговли и иных коммерческих сношений вне Эндерала» или Закона «О монополии Святого ордена на часть торговли» только усугубили ситуацию, лишив множество поселений и столицу необходимых товаров, необходимых для существования. Помимо этого, Главный банк и Золотой серп стали проводить всё более независимую политику, уже направленную на свои интересы. Подгород полностью был потерян для власти Храма, а Дюнное оказалось отрезано от Арка множеством налётчиков и кочевников. На севере, в горах Фростклифф Дикие маги и горцы вступили в союз и наконец-то выдавили солдат Святого ордена, отодвигая линию власти «цивилизованных» далеко на юг. На востоке кочевники постоянно организуют налёты на караваны и линии снабжения. Огромный кусок территорий на севере Пороховой пустыни стал принадлежать угнетённым народам и мародёрам, с которыми стража и ополчение вряд ли смогли потягаться. Весь Солнечный берег превратился в обиталище для варварско-бандитских орд, которые совместными действиями выбили Армию святого ордена с ключевых позиций, оттеснив их к Речному.

Политика Тручессы, чья цель – укрепление Арка, потерпела крах. Катастрофически не хватало пороха, пищи, стали, железа, камня и древесины. Экономика страны выскользнула из рук храмовников, став игрушкой для богачей и аристократов, в кругах которых всё отчётливей стала витать мысль о свержении власти Святого ордена. Тем временем Рождённые светом пали от руки ставленника хаоса и чемпиона губительных сил. Погиб и Мальфас – бессменный владыка и божество-покровитель Эндерала. Святой Орден понимает, что оглашение этой информации приведёт к такому общественному всплеску, что весь континент захлестнёт гражданская война.

Теперь Эндерал является слабейшей частью мира Вин. Эта страна никогда не была таким богатым, как Киле, Кира и не воевал столько, как Нерим, поэтому положение храма незавидно. Население Эндерала сокращается, налогов собирают все меньше, и все труднее становится содержать армию.

В это тёмное время возвращается Теалор Арантеаль. Легендарный гроссмейстер Святого ордена, его опора и последняя надежда, герой кирианской войны… возвращается с врагами. Вместе с ним в Эндерал приплыли и неримские маги, которые годами воевали против божественного миропорядка. Это решение вызывало шок и негодование, однако хранители смирились, ибо теперь они вместе должны выступить против инфернального врага – слуг губительных сил, что вознамерились пожрать сам мир.

Сильный правитель мог бы попытаться удержать границы от набегов горцев на севере и рассеять кочевников на востоке или хотя бы попытаться договориться. Сильный правитель мог бы даже попытаться снова объединить страну и править Эндералом из Арка, но Арантеаль оказался слабым владыкой. Все его мысли охвачены мание о пирийской машине и пророчестве. Эндерал со всеми бедами и страдающим народом для него будто бы перестали существовать. Агония вот-вот захлестнёт континент.

Кто возьмётся за нелёгкое дело возродить былое величие Эндерала? Кто дерзнёт встать против злого рока и обратить свой меч против мрака?

Один из хранителей, воин чистого сердца и острого клинка воочию смотрит на то, как выродившиеся аристократы бессильны перед вторгающимися дикарями и дикими магами, как красное безумие терзает души народу. В сей мрачный час его посещает идея безумца – постараться изменить историю, несмотря на то что это граничит с предательством. Перед ним стоят невообразимые трудности – фанатики храма, вечная недостача денег и напряжение в оставшихся городах Эндерала. Так же вопрос веры не менее актуален, ибо Рождённые светом мертвы, что сковало дух Святого Ордена. На севере горцы молятся неведомым языческим «богам», дикие маги почитают эфирные энергии, а в Подгороде растёт популярность бесплотного «вознесения». Если насадить что-то одно, то континент взорвётся беспорядками, но всё-таки ему предстоит обрести Свет Истины.

Некогда Эндеральские хранители были несравнимыми воинами, уступавшими только «серафимами», но сейчас они не в лучшем состоянии. Их критические малое количество и вывести всех на поле не даст положение. Костяк армии составляют призванные солдаты и немногочисленные профессиональные отряды, не способные к ведению долгого боя против армий запада.

Что же будет делать тот, кто решится пойти против всего этого? Наречённый предателем и безумцем, прогнанный своими братьями и сёстрами по оружию, приложив все возможные усилия, он станет единственным шансом для спасения Эндерала от неизбежного рока.

Пролог

Акт 1

Город Тысячи разливов. Пирийская империя².

Мир, на грани исхода и гибели, готовится встретить судный миг, что разнесётся от края до края вселенной. И начало будет ему дано из города, столицы могущественной Империи, ныне захлёбывающейся в агонии гражданских войн и поставленная к печальному итогу желанием спасти мир… предав его в руки новым инфернальными силам, либо отгородившись от них с помощью могущественной машины. Механизма, чьё имя проклянут в веках… имя которого – «светоч».

По широким ступеням бегут люди, их лица выразили всю глубину ужаса и страха. Вокруг них возвышаются светло-серые постройки и башни, впереди великолепный дворец, осквернённый пламенем и разрушением. Великолепный ансамбль камня, серебра и бронзы, устремляющийся в небеса стал подобен исполину посреди всеобщего хаоса. Город задыхается от смрадной вони ужасающий бойни и горького прогорклого дыма, и гари.

Позади испуганных людей, пытающихся найти спасение в залах просторной цитадели поднимаются воины, облачённые в багряных тонов доспехи и сжимающие окровавленные мечи. Со стен бастиона на них сию секунду обрушился ливень стрел, скосивший часть нападающих, но большая часть продолжает неумолимо двигаться, устилая путь свой телами мирных жителей и немногих защитников крепости. Апофеоз гражданской войны готов разрешиться здесь и сейчас.

– Джакал! – кричат нападавшие и кажется, что истошный вопль наполнил умирающий город от алых улиц до задыхающихся в дыму вершин града. – Слава освобождению! Да прибудет очищение!

Всё утонуло в войне, и никто не заметит незримых участников войны, смотрящих эфирными очами сквозь пространство на происходящее безобразие для одних и великолепие для других. Среди руин, среди войны и пожарищ ступает восхитительного вида латник. Его тело заковано в золотой доспех изумительной работы, которую никто из живущих ныне мастеров молота не в силах повторить, а на груди неестественно-ярким светом горит символ Грааля. За спиной распахнуты два ослепительно белых крыла, размах коих мог бы закрыть всё тело существа. Лик его светел и прекрасен и тем не менее он отягощён картиной, что взирают его пресветлые очи. Тёплое свечение лазури осияет глаза, с неистовой скорбью смотрящие на происходящее безобразие – они со страшной болью касаются и тел умерших, и с печалью посматривают на бегущих людей и с ещё большим сокрушением сердца на тех, кто преследует их.

– Опять люди пали и снова будет завершён цикл, – словом мерным обозначил всю суть происходящего незримый для зениц плоти воин.

Он медленно прошёл к концу высокой лестницы, уходившей под массивные ворота. Тут небольшая горстка храбрецов готовиться встретить наступающие орды, но существу они не интересны. Он проходит мимо них и в одном из закутков крепости находит плачущее, свернувшееся в комочек создание – рыдающий маленький ребёнок в изодранной тунике, закрывший лицо ладонями и зажавшийся в каком-то уголке. Неимоверное сострадание и желание оградить от происходящего охватило светлого воина, коснувшегося своей дланью её щеки, утирая слезу.

– Всё как мы планировали, всё как мы задумывали! – рядом раздался громогласный и до того мерзкий голос, что услышав бы его люди, они бросили оружие и зажали уши.

Возле воина света из потустороннего мрака выползло иное существо. Сияя противно-багровыми пересветами и извергая вокруг себя бугрящийся клубами смердящий туман, оно сделало пару шагов вперёд. Его внешность странна для обитателей подлунного мира – прозрачно, но тем не менее отчётливо видны его очертания – на плечах подобие латного доспеха, только всё помятое, покрыто сажей и копотью, лицо его похоже на исковерканную гримасу ненависти и боли, в глазах же пылает адский огонь неукротимой злобы, смешанной с отвратительным смакованием происходящего.

Прекрасный латник обернулся в сторону омерзительного существа и утвердительно произнёс:

– Проклятый отступник, питающийся гибелями мира, благодаря тебе и подобным твоему чёрному бытию, этот мир сгорит.

– Такова глубинная суть людей, – когтистая ладонь простёрлась и сквозь всякие преграды была дана возможность узреть суть души людей, как нападающих, так и держащих оборону… и картина была не из приятных.

«Светлый» вновь узрел прошлое, как народ развращается, он увидел в душах картины супружеских измен, оргий, фанатизма, насилия, упивания до смерти и то, как сосед вонзал нож в соседа; узрел он и неистовое желание захвата чужого и перед взором светозарного латника предстали картины краж, обманов и гнусной лжи.

– Вот что ведёт людей к гибели, они сами куют меч, который их убивает, – скривив губы в кривой улыбке заключила тварь и вновь устремила рдяную длань, указав когтем сквозь материю на одного человека, что со всех несётся к колоссальной монструозной машине, чей пик готов прорезать небеса. – Всё подходит к своему финалу.

– И тем не менее, это ты и твои братья разжигали в людях огонь тлена! – обвинил латник, показывая, что порождения инфернального огня нашёптывали роду людскому чёрные слова, возбуждавшие неистовые страсти, а целая свора «алых братьев» вела того, кто должен был стать спасителем сего мира к самой главной ошибке в истории, обрекшей всё население на смерть в огне очищения.

– Цикл должен быть исполнен, – с этими словами из небытия последовал голос и явилась фигура, похожая на женскую – осиная талия, её тело покрыто платьем цвета ночи, украшенным изысканной работы цветочным орнаментом, поверх которого туника, усеянная чёрными бриллиантами и сапфирами, голова покрыта широким капюшоном, а лик закрыт шарфом-палантином от которого исходит лёгкое благоухание.

Её пришествие не вызвало у латника радости, только лишь отторжение, что и выразил пронзительный обвинительный глас:

– Ты заявляешь, что выбрала нейтралитет и роль исполнителя, но твои деяния говорят об ином, – воин простёр руку и явил картину того как люди собирались вокруг женщины под полунощной вуалью и отдавали ей поклоны, как богу, верили ей и вверяли жизни, а в конце она просто выжимала их до дна, а души похищала в своё владение. – Ты ради потехи себе, ради удовлетворения свои бездонной гордыни губишь жизни, несёшь боль и разочарование. Ты всего лишь пытаешься стать для людей подобием бога, но не умея созидать – несёшь смерть, – после сих речей воин выпрямился и два сторонника мрака попятились назад.

– Я не иду нога в ногу с Тель-Имаатхати, – утвердила «женщина».

– Но дела твои говорят об ином, ибо ты сеешь смерть, ложь, – обвинил латник, прожигая их дух обвинительным взором.

– Пойми, брат, таковы устремления людей, – прильнула к нему «женщина» и показала на город, утопающий в крови и человека, что тянется к светочу. – Вот-вот свершиться очищение и это докажет нашу правоту. Так будет и со следующим родом народов земных.

Отведя взгляд от приспешников гибели, взор светлого рыцаря пал на девочку, которая всё ещё жмётся к углу. Он склоняется к ней и даёт увидеть себя. Один вид сияющего латника неведомым сиянием, исторгающим тепло и сладкий аромат чудным образом успокоил рыдающего ребёнка, ужас и оцепенение в глазах сменились отблеском надежды. Воин сделал шаг вперёд и обнял крыльями дитя, даруя ему покой и наслаждение умиротворением, медовый напев зазвучал с губ рыцаря, вселяя в душу ребёнка покой.

Одно мгновение, и он коснулся её души, по произволению Господина своего освободив её от уз плоти и бездыханное тело ребёнка упало на золотые перчатки воина, что вызвало гневливое шипение у красно-чёрного монстра.

– Она не попадёт в твои объятия, – прошептал в его сторону «светлый».

Лучше так, чем если бы её выдернуло очищение, превратив момент расставания с жизнью в мучительный миг, растянувшийся в болезненную вечность.

И пронзил небеса луч светлый, в один миг разрезав грань между миром инфернальным и материальным, в один миг дав все души на растерзания голодным чудовищам, жутким князьям потустороннего царства. Латник, взглянув наверх, расправил крылья и в мановении ока вознёсся над городом. Его очам предстала картина апокалипсиса – тысячи людей, а за пределами стен ещё миллионы рухнули на землю и взвыли неестественным, звериным и истошным голосом. Их тела скрутило и вывернуло, в глазах стала меркнуть жизнь и лишь отблеск света ещё напоминает о жизни в телах. Кожа стала медленно тлеть, сползать кусками чёрного пергамента. Миллионы людей в одну секунду превратились в пепел на могиле истории Пирийской империи, а их души – жатвой, пиром для инфернальных существ, воющих из эфирного поднебесья, голодной тьмой явившегося из распоротых небес.

– Свершилось, – прошептал чёрный воин. – И снова начнётся всё заново. Сколько лет пройдёт у новой цивилизации прежде чем её постигнет очищение? – издевательским вопросом закончил речь монстр в доспехах.

Ответом стала короткая фраза, сказанная по воле Великого Господина, заставившая адского воина шелохнуться.

– Это ваш последний триумф.

Акт 2

Спустя несколько тысяч лет. Остров к северу от Эндерала.

Холод и мороз, снег и лёд сковали места далёкого севера. Кусок суши в море, расположенный в пяти километрах от материка покрыт белой прохладной пеленой, на нём практически нет растительности, кроме нескольких голых кустарников. Посреди острова возвышается высокая одинокая тёмная гора, слегка припорошенная. Редкие руины из серого камня слегка опутывают её, говоря о славном прошлом сего места.

Казалось, что на этом ромбовидном скальном участке земли посреди океана, нет жизни. Но это всего лишь иллюзия, рождаемая от невнимательности, на что и был расчёт. В недрах горы тайное существование ведёт горсть людей, пришедших сюда с юга на хлипком корабле. Там, внутри скалы, скрытую жизнь ведёт тайный культ, которому бы не обрадовались в Эндерале, поскольку он нарушил один из главных религиозных законов храмовой ортодоксии: засомневался в божественности живых богов – Рождённых светом. Древние пирийские руины давнишней, для нынешнего мира неизвестно как сгинувшей, цивилизации внутри горы стали отличным местом для тех, кто бежал из страны и сейчас возносит молитвы в глубине храма.

Плавно горящие свечи отбрасывают слабый свет на пол небольшого помещения. Всё оно вырезано в скале и облицовано серыми плитами, лишено изыска, а отдаёт холодной грубостью. Посредине чуточку тлеет костерок, разбитый в небольшом каменном ложе и согревающий присутствующих. Тут стоит несколько человек, их лица и тела сокрыты под тёмной тканью туник с капюшонами. Только чуть видны шевелящиеся в молитве губы, и слышна тихая речь. В самом конце помещения возвышается небольшой каменный столп на котором поставлена жаровня с красными углями, а возле неё служит высокого роста человек, с перетянутой стихарём – лентой, покрытой письменами, мантии. Он поднял руку – худая белая кисть показалась из-под широкого рукава, которой он осенил присутствующих и раздались слова:

– Благослови вас Творец.

– Да будем имя Его благословенно и славимо! – в один голос ответили полдюжины собравшихся.

– А теперь прочтём книгу книг, дарованную Им тем, кто тут некогда собирался, – мужчина потянулся к толстенному фолианту, распахнул его, разнося шелест бумаги и басом возвестил слово. – Чтение Книги бытийности, о мире создания. «Прежде первого мира был Творец безначальный, пребывающий вовеки. Помыслил он и от любви избытка создал мир духа и мир земной. На тверди небесной, желая стать как равным Адалаэль-Саффарит³ один их духов вознамерился поставить престол свой выше звёзд, и затмить луну, и солнце. И произошёл раскол между ними, но не покалеблилось Небо. Последователи великого первомятежника были сброшены в поднебесье, преисполнившись великой злобы, ибо не имели больше Света Его. Насадил Творец в мире земном жизнь – растения, животных. После трудов многих, Он помыслил, что создаст того, кто будет по образу и подобию Его и создал их. И ненависть, зависть и злоба тех, кто хотел бы стать выше положенного, были обращены против любимейших созданий Его».

Завершив чтение, мужчина захлопнул книгу и отложил её в сторону. Посмотрев на паству, он голосом тихим развеял благую тишину:

– Вот мы и вознесли наши молитвы, – на выдохе заговорил глава общины. – Теперь, прошу вас вернуться к делам.

Служба окончена – группа людей разбрелась, кроме одного, который тут же подошёл к тому, кто вёл утренний молебен и с преклонением главы, заговорил:

– Мессир, как вам так быстро удалось перевести текст?

– Творец помогает мне, – вдохновлённо ответил мужчина, с энтузиазмом продолжив. – Да и само наречение близко к нашему. Судя по всему, это древинальский. Слишком много родственных слов.

– Мессир, я не сомневаюсь в воле Творца, не ропщу на то, что мы пришли сюда в бегах от преследования, но хватит ли нам еды? Хлеб и крупа практически кончились… а дрова? Мы стопили ещё одну лодку.

– Творец не оставит нас в беде, сын мой. Рыбы у нас полно, есть источник подземный для воды. А тепло… найдём что-нибудь.

– Мессир, позвольте спросить, как вам пришло откровение от Творца?

– Не знаю… но кажется, что это был Его посланник, вестник, который пришёл ко мне и передал повеление начать проповедь в Нортвинде и шахтёрских поселениях севера, – дыхание говорившего стало сбивчивое. – Явилась какая-то женщина в роскошных одеждах. Она говорила, что… завершит моё существование, так как это непорядок.

– И что же дальше?

– Кажется… он, посланник Всевышнего, прогнал её… так мне показалось. Я слышал слова, исходившие от его сияющего лица на которое нельзя было посмотреть – «Хватит. Так говорит Вседержитель. На этом народе всё закончится».

– Интересно…

– А потом он сказал мне – идти и искать себе сторонников. И я пошёл проповедовать втайне, чтобы найти тех, кто последует за мной. И вы пошли.

– Да. Мессир, скажите неужто мы часть истории? Падение того тирана-лжебога из аэтерна, от рук Рождённых Светом в начале нашей эры, потом несколько тысячелетий жизни, а теперь мы… вы говорили, что наше прибытие станет чем-то значительным, но так ли это?

– Понимаю, но у Единого Бога всё распланировано так, как необходимо, – уверенно ответил парень. – Если не нам предстоит стать тем, кто изменит ход истории, то может… мы укажем путь тем, кто это сделает. По крайне мере, наше дело – пребывать в истине и молиться.

– Ладно, я слышал, что на юге Нерима тоже… культ Творца? Но там люди приносят людей в жертву.

– Они – еретики раз такое творят, – резко ответил мужчина, черты его крупного лица стали хмурыми. – Всевышний не нуждается в человеческих жертвах – это богохульство и грех. Сердце, сокрушённое и смиренное – вот главная жертва для Господа.

– Правильно. Мессир, – тревожно начал послушник, – вы думаете, что Творец, ведший вас в пророчествах, допустит падение мира?

– Пророчества это всего лишь инструмент нас предупредить, – говоривший провёл пальцами по изогнутому лезвию кинжала, который ранее находился у него в ножнах. – Если так угодно Творцу, то может и так и будет. Но если Его слуги настолько сильны, что отгоняют посланников тьмы, то не в Его ли силе и власти из самого худшего варианта развития событий сотворить нечто спасительное? – таким вопросом глава общины завершил разговор с послушником и отправился в глубины храма, прихватив с собой найденный кинжал.

Акт 3

Спустя пятьдесят лет. Нерим.

Дождь… идёт сильный ливень – хмурые облака разверзлись холодным плачем, всё заливая «слезами» с тёмных пасмурных небес. У них есть повод – готовится страшная война, которая станет не просто конфликтом за территорию, ресурсы или власть. Причина куда серьёзнее и то, что будет дальше решит судьбу всего мира. Два года бушевала гражданская война, но она закончилась победой не просто короля, а фанатичного безумца, верного губительным силам. Таранор Коарек – «освободитель», «просветитель», «распинающий религий» … у него много титулов, но худшее из них «пророк астральных учителей», ибо за ним кроется вся суть его свершений, как осуществлённых, так и грядущих. Зная о его планах и целях Вин несомненно остановил бы его, однако мир погряз в безумии и это никому сделать, кроме горстки храбрецов. Храбрецов, признанных предателями… но любящими свою родину.

Женщина среднего роста идёт по лесной дороге – справа и слева от неё пространство сжимают деревья, а в глуши обитают опасные звери – волки и медведи. Но она не боится их, ибо на бедре блестит позолоченный клинок аэтерна – расы желтокожих остроухих обитателей Вина.

Она спешит. Натянув посильнее капюшон, девушка едва не переходит на бег, но не следует это делать. Помимо лесных животных есть твари поопасней – это воины в кольчугах, на которых красуются чёрно-жёлтые табарды – ратники нового порядка. Они пленяют любого, кто слишком подозрителен в своих словах о вере.

Это страна готовится к войне. Монарх, лишивший себя монарших привилегий, решил, что только его идея – идея безверья достойна существования и все несогласные должны быть убиты. Но есть те, кому это не нравится.

Медленно, но верно – девушка подошла к месту назначения, ставшему возможностью предупредить об опасности. Перед ней выросли громоздкие серые ворота, на которых красуется герб – позолоченная булава, окружённая лавровым венком такого же цвета, чуть потускневшая под ливнем. Несмотря на дождь и всеобщую серость золото сияет внутренним светом, вселяя уверенность вместе со стягами, что мерно реют над двухэтажной сторожкой, выстроенной из массивного камня и окрашенной в бежевые цвета. Подле неё стелется брусчатка и каменные плиты.

Она прильнула к небольшой сетчатой двери, за которой ещё одна, только вытесанная из толстых брёвен. Тонкие пальцы девушки дёрнули за нить, но ничего не зазвенело.

– Проклятый колокольчик! – выругалась девушка и со всех сил ударила в железную сетку, да так, что на той стороне услышали её негодование.

Отворилась деревянная дверь и на встречу ей вышел чуть выше среднего роста парень. Светлый стриженный волос чуть приминался чёрным шапероном, на девушку смотрели глаза цвета василька. Одежда вышедшего вторит расцветке его зениц – стёганное, укреплённое кожей, пальто с нашивкой двуглавого орла на плече. Ноги же покрыты высокими сапогами.

– Смотритель ворот, Олесс Агдан де Ольх, – чуть грубым голосом начал парень. – По какому поводу вы сюда явились? Извольте уточнить, что привело вас сюда?

– Я к вашему командиру – Герцогу Андреасу Гринхарту, – выпалила девушка и протянула удостоверительную грамоту. – Крисс Амолеж.

– Да… нам доложили, что вас ждут, – Олесс увидел, как она потирает верёвку замка и подметил. – Он не всегда срабатывает. И добро пожаловать в Дом управы четвёртой Неримской армии.

Девушка прошла за порог, быстро миновав обе двери. Тут же она нарвалась на парнишку в зеленоватого цвета стёганной куртке с сине-жёлтыми геральдическими орлами, что лихорадочно обратился к Олессу:

– Падре, там проблема… мы пропустили человека из Особого комитета содействия революции… и не отправили посыльного к Герцогу.

– Проклятье! – выругался Агдан. – Ваш «папа» уже задолбался за вас исправлять косяки. Ещё пара таких и «командор» так нас «отлюбит», что мы потом ходить не сможем, – тяжело выдохнув он посмотрел на пришедшую девушку. – Идите, у меня только что работы прибавилось.

Дама вышла из другой двери и двинулась вперёд, быстро проходя у серых построек, удивительно незрачных для южной части Нерима. Вскоре она уже сидела на бархате стула в кабинете Герцога и слушала его тяжёлый бас:

– Итак, что вы хотели? Я получил от вас письмо, что вам нужна помощь и что это дело спасения Нерима. Только поэтому я вас принял.

Она подняла глаза и увидела, что на его куртке цвета ночи такой же символ – двуглавый орёл. Едва загоревшая бронзовая кожа оттенялась тусклым освещением, а в карих глазах мерцал странный блеск. Только серебро седого волоса как-то высветляло его.

– Да, господин Герцог. Только у вас есть птицы, летавшие раньше в Эндерал. Мне нужна такая одна, чтобы передать послание, – чуть наклонилась дама, доставая маленький кусочек пергамента.

– Зачем мне вам помогать? – смутился Андреас.

– Потому что если вы не сделаете этого, то Коарек победит. Я знаю, что вы всё ещё верны старому порядку, что чтите родные традиции, – девушка указала на кодекс, лежащий под рукой мужчины. – И старому закону.

– Коарек, – прорычал мужчина. – Этот петух крашенный почти убил мою страну. Он уничтожил старые традиции, он попрал старый закон. Гавнюк.

– Я прошу вас, дайте воспользоваться вашими птицами, – зацепилась за возможность девушка, продолжив убеждать. – Вы же Андреас Гринхарт, который со своими конно-стрелковыми разгромил наёмников под Стоунфилдом. Благодаря вам не пал Ледур от рук сектантов, – дама задержала дыхание и умолкла, выдержав театральную паузу. – Сейчас у вас есть шанс вернуть свою родину.

Герцог поднялся с трона. Он аккуратно взял письмо из рук эндералки, в его глубоком взгляде она увидела уверенность и решимость.

– Ивванилет!!! – прорычал Герцог.

В кабинете влетел чуть выше среднего роста влетел парень. В фиолетовых глазах читалась усталость, филигранно-устроенное лицо с острым подбородком и отточенными гранями оттенило усталостью, чуть золотистая кожа молодого аэтерна покрывалась серебристым парчовым дуплетом, на котором также красовался двуглавый пернатый хищник.

– Отправляйся. Нужно отдать это письмо нашему «птичьему», – передал пергамент Герцог и Ивванилет тут же вышел, а Андреас окинул пронзительным взглядом Амолеж. – Теперь вся работа за твоим Велисарием. Посмотрим из какого теста сделан этот мужик.

Глава 1. Новая надежда

«Даже когда путь тернист, мы должны следовать ему не ради своего блага, а ради блага общего»

– Из книги «Благоразумный мальчик и праведный путь».

К северу от Эндерала. Утро.

Я смотрю на морскую гладь, которая стелется предо мной – неспокойные воды мирового океана волнуются, вздымаются волнами и бьются о берег под шипящий шум прибоя. Красное море, омывающее континент, сегодня неспокойно. Порывы холодного ветра колют моё тело, несмотря на то, что балахон и сапоги, перчатки и штаны покрыты плотным меховым плащом с широким капюшоном, от которого совсем никого тепла. Над головой плывёт плотный слой облаков – серые, тяжёлые и предвещающие скорый снегопад. Выдох и с полных нешироких губ срывается облачко густого пара, тут же скользнувшего от меня – ветер погнал его дальше на запад и моментально оно растворилось. Чувствуется песок и мелкие камни под ногами, которых множество на берегу – этот участок земли освобождён от снега. И пришёл сюда за запасами, и чтобы проверить почту, которая приходит с птицами на короткий столб из привезённой дубовой доски с утеплённым деревянным коробом, где ютится пернатый курьер. Но пока его нет, и я вынужден идти к небольшой «двери» – это несколько сколоченных деревяшек, закрывающих вход в маленькое подземное углубление. Ладонью чувствую, что кольцо, прикреплённое к древу, изъедено ржавчиной, которая крошится о мою грубую кожу. От одного движения руки мне подчиняется поднятый кусок дерева и спускаюсь по кускам досок, вбитых в землю, которые поставлены за место ступеней.

– Ну вот что за напасть? Я – бывший хранитель должен таскаться в грязный погреб за вином и вяленным мясом, – говорю в досадной обиде от ситуации в которую попал, но нет смысла горевать о том, что случилось, ибо это лучшее.

Взяв бутылку от которой «упорхнули» пылинки, и мясо, завёрнутое в ткань, я поднимаюсь прочь из этого тёмного промёрзлого места, и какое счастье, что всё нужное лежало прямо тут и не нужно лезть за этим далеко.

Поднявшись, снова чувствую морской запах, мне в лицо забил неприятный ветер, и я бы с радостью скрылся в Храме и приступил к своей любимой работе, но нет, мне ещё нужно вытащить сети с рыбой. Действительно, я ведь какой-то рыбак… но с другой стороны оставаться в Арке, где балом правит Арантеаль с его одержимостью циклом, и наплевавшим на всё остальное – ещё хуже. Как можно верить в какой-то конец света, очищение и прочую чушь, когда он может подтвердить это только своими видениями? Он даже не заметит, как город приступом возьмут орды нежити, ибо будет сидеть и размышлять над циклами. Что ж, это одна из причин почему и многие другие оказались здесь – банальное недопонимание и конфликт интересов… тогда ещё никто не знал, к чему может привести обычная ссора между великим магистром и одним из непримечательных хранителей.

Но об этом потом, сейчас я должен достать сети, крепление которых тут – на берегу. Оставив вино и мясо у столба рядом с большой сумкой, которую принёс сюда, лёгким шагом я подхожу к большому камню – в пол моего роста, который обмотан крепкими путами, тянущимися далеко в море. Крепко обхватив их руками, тяну – море и вес не позволяют мне сделать эту процедуру быстро, но всё же, движение за движениям подтягиваю к себе грузный улов и вижу, что на берегу оказываются сети, только на треть заполненные рыбой. То, чего должно хватить на тридцать килограмм, еле-еле заполнилось на десятку.

– Что ж, смерть от голода и переохлаждения не такая глупая, как от безумных увлечений и грёз великого магистра, – усмехнулся я, с горечью понимая, в каком положении сейчас находится Арк и чувствуя боль у сердца за то, что многим жителям придётся пострадать за его глупость не даёт мне покоя.

Сам родом из прекрасного столичного города, двадцать лет жил в нём и видел, как местность вокруг него превращается в кошмар, а Святому ордену, созданному в стародавние времена по заветам Мальфаса для защиты Эндерала, дела не было до этого – они только сдавали позицию за позицией. Потом пять лет прослуживший в статусе хранителя первого сигила и главы корпуса соглядатаев я понял, что и в самом Ордене дела обстоят не лучше – он медленно приходил в упадок, а лазутчиков соглядатаев никому не нужна. Конечно, лучше ведь ударяться в молитвы и махать мечами, да пускать молнии и огненные шары, но вот на «скрытые глаза» всем плевать, они же на так сильно прославляют Орден.

– Идиот, несчастный идиот, – подумал я об Арантеале, который прибыл сюда два года назад и решил всё взять в свои руки, но от этого всё стало только хуже.

Медленно погружаясь в раздумья, присаживаюсь на камень, уставляя взгляд глубоко в море. Всматриваюсь, наслаждаюсь морскими далями, чувствуя некую заворожённость от волнений воды, но всё же возвращаюсь к воспоминаниям.

«Ты – глупец и всех вас ждёт смерть, если не одумаетесь!» – именно с этих слов и так началось то, о чём никто не мог помыслить или предположить, что выбилось из общей колеи событий и стало неожиданным… речь идёт о расколе.

Сначала мы все встретили возвращение великого магистра с радостью, несмотря на то, что он привёл с собой неримских магов… предателей, восстававших ранее против «божественного» порядка. Да, это породило недоверие, подозрение и лёгкий ступор, но всё же мы чаяли большие надежды, связанные с его возвращением, но совсем скоро стало понятно, что он принёс с собой не только горькие новости, но и заразился какой-то формой безумия, навязчивое состояние о каком-то цикле пленило его рассудок, и он не мог думать не о чём другом.

Его рассказ о гибели Рождённых светом, живых богах, что правили нами тысячелетия, которым мы воздавали хвалу в молитве, вызвал волну горя в наших рядах, но не сломил нас. Я до сих пор по ночам слышу фантомные рыдания хранителей и гневливые речи неверия, которыми заполнялись залы Храма солнца, от новости о том, что те, кому мы служили долгие лета, те, кто были божествами и обладали бесконечным могуществом – пали от руки воплощённой тьмы. Но это ли самое трудное? Мы пережили боль утраты наших кумиров, отметили отход их в мир иной почитанием, но беды не ходят по одной. Теалор Арантеаль стал каким-то отчуждённым… возможно года заключения на него так повлияли, а возможно частое общение с неримскими магами сделало его безумным. Вскоре мы узнали о цикле и поняли, что великого магистра перестало волновать что-то кроме него и как его остановить… людей грабили бандиты, дикие маги выжигали имущество торговцев и дома мирных жителей, грабители совершали налёты на фермы и разоряли их, большая часть контента погрузилась в хаос. Эндерал медленно превращается в гниющий ад, но великому магистру дела не было до этого. А я? Умолял отправить в Нерим, на другой континент, соглядатаев, так как Арантеаль рассказал нам, что там теперь поднимает голову лютый безбожник, который всеми силами души ненавидит Орден и убивает священников, но идущая гражданская война не даст ему быстро получить власть. Да плевать на всё, можно было бы отдать часть богатств Храма ради ассасинов из Киры или Мили, чтобы те прикончили Коарека. Я говорил ему, что рано или поздно он пойдёт на нас войной, когда объединит свою страну. Для него «сокрушённый и уничтоженный оплот теократии» станет триумфом. Но меня не услышали. Решили, что сначала они разберутся с циклом, а потом подумают о войне. А как же! Посмотрел бы я не его физиономию, когда корабли Нерима штурмом возьмут порт и войдут в город, а он даже не удосужился проверить состояние городской артиллерии. Ох как главный пушкарь обрадовался этому, иначе бы его спина стала красной от плетей, ибо при нём количество списанных и перепроданных орудий составило колоссального количества, а запасов пороха не хватит на десяток залпов.

И что в итоге? Магистр ордена, пленённый непонятными грёзами, расхлёбанная армия Арка, бунты, бандитизм, грабежи и разбои, всюду плодящееся беззаконие, растущие как на дрожжах секты, орды мертвецов, да ещё и красное безумие⁴ – со всем этим мы должны были бороться, но даже руки не подняли. Пред нами континент, которому ведомо лишь бедствие, и его руководство, не желающее с этим ничего не делать.

В последствии у одного из хранителей не выдержали нервы, лопнуло терпение. Постоянные отказы в операциях, вечное полумолчание, недоверие и помрачение рассудком – всё это добило Флава Велисария. Один из верных последователей Ордена открыто высказал Арантеалю недоверие, назвал его глупцом и призвал дать ему возможность зачистить хотя бы Солнечный берег от бандитов и нежити, чтобы обеспечить спокойствие населения и стабильность. Но последовал отказ. Я помню, как в Обители прозвучало обвинение и скандал, как Велисарий обвесил Арантеаля «любезностями»… там были и неримские маги, следившие за этим – старик Огневспых, Лишари Пегаст и Юслан Ша’Рим – чернокожий парень с Киры. Но казалось, что седому, таинственной неримке и странному южанину не было до этого дела. В конце концов Велисарий собрал всех, кто был не согласен, кому было не безразлично до судьбы Эндерала и покинул Храм и Орден, навечно став для наших братьев и сестёр врагами. Пошёл и я вместе с десятком хранителей. Арантеаль может и неплохой воин, но умирать под руководством бездейственного магистра, который медленно теряет связь с действительностью, не собираюсь. Лучше тут морозить мягкое место и разрабатывать планы по устранению проблем, чем выполнять лишённые здравого смысла приказы и гоняться за иллюзиями.

Велисарий привёл отряд сюда – на далёкий забытый остров, куда не дотянется рука Ордена и где можно спокойно строить планы. Он его нашёл давным-давно, во время одной из своих операций, но скрыл его от руководства.

Нас называют предателями, клятвопреступниками, радикалами или мятежниками – мне до этого нет дела. Главное – спасти Арк и Эндерал, но в условиях, когда всем заправляет тронутый магистр – это невозможно. Да ещё он с собой привёл неримцев – наших врагов. Они восстали против Рождённых светом, а теперь объединились с нами, чтобы отстрочить то, за что виноваты. Да ещё и кто? Заносчивость Константина не знает себе равных. Лихость, буйность и праздность Лишари выводят из себя даже самого сдержанного. А Юслан? Странный и мрачный парень, я бы за ним приставил надзирателей, чтобы он чего-то криминального не учудил. В общем те, кого привёл Арантеаль ещё хуже него.

Но ладно. Посидев и подумав о том, что было, я беру сети с рыбой, делаю глубокий вдох, чувствуя, как лёгкие наполняются солоноватым воздухом. Подойдя к столбу закидываю рыбу, вино и мясо в один большой мешок, как слышу звук. Порхание и хлопот крыльев над головой отвлекли меня.

«Неужто почта!» – радостно подумал и действительно – в «дом» прилетела птица я успел заметить только её коричневое оперение, которое скрылось в коробе. Оставив мешок, открываю птичий «дом» и достаю птицу из него – аккуратно, чтобы её острый изогнутый клюв не пробил мне перчатку и вынимаю бумажный лоскут из крошечного цилиндра, прикреплённого к лапе. Вернув пернатую обратно, я разворачиваю бумагу и читаю сообщение, от которого мне становится не по себе. Рядом с бумагой так же был и небольшой скрученный цветок жёлтого цвета. Буквы на бумаге возвестили мне о приближении бури, которая сметёт Эндерал, а ведь предупреждал великого магистра.

– Зараза! – выругался от вспышки гнева, и чтобы не тратить время на бег к пирийскому святилищу, вынул один из драгоценных свитков телепортации; в моих руках бумага стала светом магии, приятно пронизывающим кисти. Пара взмахов, и я чувствую, как потоки энергии поднимают меня, а спустя миг вспышка света всё затопила перед глазами и образы холодного берега исчезли.

Щекотка и волнение пробежали по телу, секунда дала мне ощутить незабываемое чувство полёта, но оно отступило в том момент, когда магия вернула меня в материальный мир и выбросила на холодный каменный пол. Наш чародей привязал магию свитка к этому месту – Залу совещаний.

Весь комплекс святилища расположен внутри скалы – древние пирийцы выбили его тут для своих поклонений, но ныне он используется нами. Зал совещаний – центральное помещение, к которому ведёт узкий коридор от входа. Тут всё освещено маслеными фонарями и свечами, отчего отлично видно каменные скамейки и трибуну. От него исходит ещё четыре больших хода в скалу, ведущие в помещения, где мы разбили молитвенную комнату, хранилище сухих припасов и спуск к источнику воды, мастерскую и палаты командира. А узких путей около десятка, которые венчаются комнатами братьев и душевыми с туалетами.

Но до мыслей об устройстве бывшего святилища особо нет дела. Я бегу со всех ног через большой зал, где пирийцы проводили свои богослужения и натыкаюсь на одного из братьев. Он носит всё тот же анатомический доспех хранителей – с блестящим рельефно-телесным нагрудником, наручами и сапогами, только ткань вместо красного цвета Святого ордена стала оттенка светло-синей пастели, а так же спину покрывает утеплённый плащ.

– Эй, ты принёс пищу? – раздаётся его грозный вопрос.

– Да! – кричу и тянусь к сумке, но мои пальцы находят только пустоту. – Проклятье! Я забыл её на берегу!

– Так возвращайся, – холодно приказывает он.

– Некогда! – с гневом отвечаю я и пробегаю мимо. – У меня послание для командира!

Зараза, столько всего в последнее время, что память начинает сдавать. Понимая, что за оставление скудного припаса меня ждёт наказание, решаюсь это сделать, ибо сообщение важнее.

Пробежав ещё двадцать метров я оказываюсь у арки, с которой начинается высокий широкий коридор, который быстро прохожу. В ногах чувствуется боль, сердце глухо колотится в горле, и отдышка давит на дыхание. Я прохожу ещё немного и оказываюсь в покоях – это просторная квадратная комната, которая так же освещается лампами и свечами, которых я вместе с маслом для фонарей перед тем, как уйти… «позаимствовал» вдоволь из хранилищ Арка.

Я захожу внутрь и вижу помимо каменной мебели стол с картой за которым стоит Велисарий. Это высокого роста эндералец, с карими выразительными глазами, чёрным пышным волосом и неаккуратной смольной бородкой на лице с острыми чертами. Его тело укрыла мантия тёмного цвета и меховая накидка. Он – отрёкшийся от Святого ордена человек, основавший «Общество спасения Эндерала», как он сам выразился, сменив символику – теперь вместо красного штандарта с золотым оком, мечом – хоругвь с полотном светлого цвета на которой тёмно-алого цвета звезда с шестнадцатью лучами.

– Что ты хотел, Фриджидиэн? – оторвав голову от карты вопрошает магистр. – Кстати, ты слышал, как нас теперь в Арке «братья» называют?

– Нет, – мотаю головой.

– Велисариты. Нас так Джорек обозвал. Мне наш… общий знакомый рассказал. Не все в Ордене готовы нам глотки разодрать, – мужчина склонился над картой. – Я подготовил обращения к Дюнному, к диким магам, варварам и отрёкшимся. Если повезёт, то они хотя бы прочтут их. Но… ты что-то хотел сказать.

Я делаю робкий шаг вперёд и протягиваю послание, которое переходит в руки командиру, а мне хочется объяснить его содержание:

– Господин Велисарий, – мой голос дрожит от волнения, – наш агент, которого мы отправили год тому назад в Нерим сообщает, что тамошние власти готовы к ведению войны против Эндерала. Последние корабли не так давно оттуда отплыли и Коарек, глава Вольного народа Нерима, начал кампанию против Эндерала.

– А Арантеаль ещё говорил, что разведка – это дело пустое. Ладно, чего вспоминать прошлое – нужно начать предпринимать действия.

– Господин командир, но что мы можем сделать? – спрашиваю я. – Десяток человек против целой армии?

– Во всяком случае первым пойдёт штурмовой корпус, но с учётом как построена оборона Арка, ему не составит особой сложности слёту пройтись по улицам города победным маршем, – грузная речь Велисария не вселяет в меня уверенности. – Нам необходимо сообщить Арантеалю о том, что его грёзы могут быть нарушены самым неприятным образом.

– Но как? Мы для них – радикалы, которых они не послушают. Господин, разве Орден когда-то жаловал предателей вроде наших?

– Понимаю, но Арантеаль должен разуметь, что случится с ними, если они не вонмят нашим предупреждениям.

– Ладно, но кто отправится к ним?

– Ты, мой друг, – лёгкая улыбка тронула губы Велисария, – кто ещё из нас хорошо подкован в праве и красноречии? Если я пойду туда, то мы снова поссоримся с Арантеалем, если туда пойдёт наш проповедник, то он уйдёт в вероучение.

– А, ты об Исаиле? Но ведь у нас есть ещё Гаспар? – спрашиваю я, лишь бы не идти в Арк; после ухода как-то дискомфортно туда возвращаться; слишком много было выплеснуто, да и если Арантеаль рассказал об этом страже, то в меня могут полететь стрелы, а мне не хочется этого.

– Ты о том механике? Он конечно хороший учёный, но он слишком замкнутый. Среди нас только воины или делатели науки и веры. Пойдёшь ты, Фриджидиэн.

– Хм, смешно, – опускаю голову, я смотрю на ладонь, оттянутую перчаткой. – Теперь только от изгнанников и мятежников зависит судьба целого континента. От «радикалов», которые отреклись от Ордена.

– Ты отправишься вместе с посланием, – Велисарий отдаёт мне бумагу. – Тебе нужно только немного подготовиться.

– Хорошо, командир, – тяжело выдыхаю я, и чтобы хоть как-то переключиться от темы, спрашиваю. – Господин, а что с другими планами? Мы же не зря год морозились здесь?

– Нет, не зря, мой друг. Как видишь, наши связи с Неримом дали свои плоды. К тому же Гаспар практически доделал конструкцию нового оружия на порохе. Говорит, что им легче обращаться чем с луком. Исаил продолжает изучение Предания и пирийских текстов, которые тут остались.

– А вы? – спрашиваю я. – Мы же пришли сюда не только ради нового оружия и веры? Я до сих пор думаю, что вы выбрали это святилище не только из-за отдалённости.

– Фриджидиэн, понимаю. Отчасти это так, но тут я нашёл много интересного, – Велисарий взмахом руки подзывает меня к себе, и я подхожу.

Я гляжу на пергамент, он показывает мне карту Эндерала, на которой есть несколько отметок красным цветом. Мне непонятно что это и задаю вопрос:

– Господин, что это?

– Один из обитателей общины, которые были тут полвека назад отметил в своём дневнике несколько тайных мест жительства скараггских воинов.

– Эти дикари? Но зачем они нам? – возмущаюсь я. – Мне кажется, что они нам не нужны.

– Знаю. Это так, для начала. Храм оказался скуден – не пирийской экипировки, не чего-нибудь технического. Только тонны табличек и манускриптов на пирийском языке. Но даже среди этого удалось найти ценное.

– Вы о чём?

– Я говорю о томах магических книг. Судя по всему, жрецы пирийцев тут держали ещё и знания о чарах.

– Неплохая находка.

– Ладно, сейчас нам всем нужно подготовиться, – Велисарий посмотрел на свой щит, который стоит в углу. – Наступают тяжёлые времена и кажется, что вскоре всё примет совершенно страшный оборот.

– Но мы же не отступим перед наступающей тьмой?

– Конечно нет! – воскликнул Велисарий. – Я родился на Эндерале и не дам ему пасть. И мне всё равно, кто против нас пойдёт – мы разметаем всех. Никто не встанет на нашем пути по спасению родного дома.

– А если встанет Орден, и наши братья? – аккуратно спрашиваю я.

Велисарий кинув взгляд на кинжал – изогнутое оружие, найденное тут, на лезвии слабо отсвечивает отблески огоньков свечей и странно мерцает. И вскоре командир даёт ответ:

– Если придётся, и против них обнажу свой меч.

– Что ж-ж, – затянул я. – Честный ответ. Теперь позвольте идти готовиться к отбытию в Арк.

– Да, не забудь ещё зайти к нашим головастым, и… а где мешок с рыбой, мясом и вином? – неожиданно спросил Велисарий, от его слов меня пронзает неудобство и смущение. – Или ты нам сегодня предлагаешь сухари жевать?

– Простите, господин. Его оставил на берегу.

– Так, притащи его обратно, а потом можешь начать, – строго приказал командир и махнул рукой, отпуская меня.

Отдав лёгкий поклон, смиряюсь с мыслью, что мне придётся вернуться на берег. Я могу только молиться, надеясь, чтобы чайки не разворотили наши припасы. Выйдя в Зал совещаний, натыкаюсь на среднего роста смуглого парня, который вечно носит на себе красную мантию храмовых клириков. Я вижу его короткий волос и треугольные черты лица. Со своим знанием и рвением к вере он отлично выполняет призвание священника.

Я вспоминаю, что после пришествия сюда мы обнаружили записи общины, которая вела тут жизнь около пятидесяти лет тому назад. Они верили в Единого Бога – Творца, который и создал всё. Оставили после себя Предание, которое Исаил взял на изучение. В бытности своей жрецом эндералдьского культа⁵ он быстро нашёл в нём истину и скоро всё «Общество спасения» стало носителем новой веры – во Творца. Нам нужно было заполнить ту дыру в душе, возникшую после смерти Рождённых светом, и мы нашли её не в полуправде, но в Истине.

И я присоединился к этому. После падения Рождённых Светом ощутил страшный холод в душе, как будто нечто важное вынули, как будто лишился чего-то важного, но только после утверждения себя в вере во Творца я ощутил покой. Возможно это из-за отступившего страха смерти, а может и действительно Его длань укрепила дух мой.

– Исаил! – кричу я поднимаю руку, мне отрадно видеть этого человека; когда мы покинули наших братьев и сестёр по Ордену, даже меня настигла хандра и печаль: странно, но это тяжкое ощущение – печаль и уныние от того, что приходится расставаться с людьми, с которыми я ел и пил, смеялся и работал, делился личным и жил под одной крышей, но наш священник пламенными речами выгнал из меня всю эту гадость.

– Да? – обращается ко мне клирик встаю рядом с ним; чуть по временив мы здороваемся лёгким рукопожатием и приобнявшись.

– Благословите, отче, – прошу я, смотря в тёмные глаза Исаила.

– Благословение Творца да пребудет на тебе, – подняв руку, произнёс мужчина негрубым, но мерным голосом.

– Исаил, наш магистр сказал, что у тебя что-то есть? Что ты обнаружил?

– Да, – парень сделал шаг назад и показал на скамью. – Ты присаживайся, поговорим немного.

Ощутив под собой холодный камень и навострив внимание, я приготовился слушать друга.

– По милости Творца я расшифровал некоторые из пирийских манускриптов. Похоже Арантеаль оказался прав.

– Ты о чём?

– Я узнал, что они боролись против некого цикла и то, что между ними была война. И то, что так же как у нас среди них ходили богоподобные создания, которые держали власть, пока их не свергли.

– То есть в безумии Арантеаля есть что-то здравое? – удивился я. – Неприятно ощущать, что мы оказались в чём-то не правы. Но ладно, есть ещё что-то?

– Да. Я изучил тексты книг о Творце, которые тут остались от прежней общины. Предание, оставленное здесь, это истинное откровение Творца, – вдохновенно заявил Исаил. – В книгах говорится, что Предание было оставлено теми, кто жил до последней общины. Древнеинальский текст я тоже обнаружил. Аббат Яго так писал – «Великий Отец воззвал к нам, чтобы мы продолжили дело тех, кто почил здесь».

– О, теперь мы знаем одно из имён тех, кто тут жил. И?

– Это связано с циклами, ибо в Предании говорится, что Творец изначально создал двух особой – мужского и женского пола и оставил их в своих обителях, но они были совращены одним из слуг. И всё понеслось.

– Хм, я подумаю над этим позже, – говорю я, чтобы отстраниться от теологических размышлений, больно они трудны для меня. – Есть что-то практичное. Командир мне дал задание вернуться в Арк.

– Помилуй Боже, зачем?

– Да есть одно дело… война с Неримом скоро, – печально сообщаю я, предчувствуя, что всё это обернётся страшными последствиями. – Нужно предупредить Арантеаля, но я боюсь, что меня даже к храму не подпустят.

– Ничего, Творец тебе поможет, молись Ему, и он не оставит тебя.

– Хорошо. Знаешь, мне кажется, что если мы расскажем Арантеалю о Едином Боге, нас обвинят в ещё большем радикализме и отступничестве.

– На всё воля Творца, Фриджидиэн. Ты иди и оставь заботы и переживания Ему. Да, тут у меня для тебя есть одна из книг Предания, – протянул мне на старую книгу Исаил. – Переведённая, полностью.

– Хорошо, – я взял за ветхую обшарпанную обложку толстый, но небольшой, размером с ладонь фолиант.

– Слушай, мне нужно подготовиться к возвращения и ещё необходимо зайти к Гаспару. Ты не мог бы забрать за меня мешок с едой. Я оставил его на берегу у столба.

– Хорошо, как раз собирался подышать воздухом. И, – Исаил распростился со мной прощальной фразой эндераральцев. – Благословляю твой путь.

Немного возвеселённый от того, что мне не придётся возвращаться на берег, я решил зайти к нашему механику, который усердно работает над оружием из стали, дерева и пороха. Пройдя к одному из многих проходов оказываюсь спустя несколько минут ходьбы в просторной мастерской, приближение к которой предвозвестил специфический аромат масел, раскалённого металла и пороха.

– Как же тут смердит, – сказал я, когда оказался посреди нескольких верстаков и ящиков с деталями и слитками железа, а также раскалённой кузницей. Тут слабее ощущается запах взрывчатого порошка, бочонки с которым выставлены за пределы этого места, чтобы чуть что комната не полыхнула; за год командир несколько раз совершал вылазки за всем необходимым для Гаспара, пока не собрал достаточно для нормальной работы.

На моё поздравление крупноватый мужчина, обросший густой бородой, с полным лицом, в тяжёлом фартуке, никак не отреагировал. Вместо этого он продолжил аккуратно колотить молотком какую-то деталь на верстаке.

– Гаспар, здравствуй! – кричу я. – Меня послал магистр. Мне скоро отправляться в Арк, есть что-нибудь для меня?

– Привет, хорошо, – буркнул он и подозвал меня.

Вместе мы встали у его рабочего стола, где он мне показал на странное сумбурное произведение военно-кузнечного искусства. На мгновение я вспомнил, что Гаспар часто упрашивал, чтобы ему дали возможность в Святом ордене заниматься не только ковкой простого оружия, но и дать волю его задумке использовать порох, сталь и дерево в более маленьких и удобных конструкциях, чем пушки. Но в Святом ордене на его просьбы не реагировали, ссылаясь на нецелесообразность, недостаточность времени или ресурсов. Что ж, подойдя я вижу, что на деревянном ложе стоит небольшая толстая металлическая труба.

– Что это? – дивлюсь я. – Как это работает?

– Ручная пушка, – Гаспар показал толстым пальцем на заднюю часть. – Вот это фитиль. Его поджигаешь, и она стреляет.

– А как заряжать?

– Как пушку.

– Хорошо, это какое-то… необычное явление инженерной мысли, – мне странно смотреть на это оружие, оно громоздкое и странное; в мире меча и магии зачем уменьшенный прототип артиллерии? Оно несуразное, чудное и кажется, что в руках оно только отягощать будет. – Но я ведь не смогу взять эту громадину с собой. Она слишком… приметна. Есть что-то меньше?

– Да, – Гаспар залез под стол и вынул ещё одно диво его инженерной мысли – уменьшенный вариант большой несуразицы, только на этот раз фитиль поджигается по действию механизма, приводимого в движение небольшим крючком внизу оружия и у рукоятки.

– Спасибо, – взял я увесистое оружие в руки, как Гаспар положил передо мной на стол десять мешочков с порохом и пятнадцать маленьких стальных шариков вместе с длинной палкой и после этого сказал:

– Заряжать с дула, – повременив пару секунд, он спрашивает. – Ты ведь идёшь в Арк? Может купишь для меня кое-что?

– Ты погодь. Может быть мы ещё вернёмся туда.

– А может и нет, – тяжёлым басом, явно давит на меня Гаспар.

– Ладно, умеешь убедить, давай сюда свой список, – согласился я и забрал небольшой кусок бумаги, приготовленный им явно давно, да только шанса было никому вручить его.

Наконец-то я вернулся в свою комнату, где мирно горит масляная лампа и немного тепло. С радостью бы забрался под одеяло лежанки, да только дела меня отягощают. Небольшой рабочий столик с табуреткой напомнили о моей долгой работе, которую вёл все эти дни. Велисарий приказал мне писать новый закон для Эндерала. Я не знаю зачем, не знаю для чего, но только могу предположить, что он ждёт того момента, когда откроется, что Рождённые светом были уничтожены. А как только это станет известно широким массам та книжка «Путь» как источник права и содержатель смысла жизни, станет просто сборищем красивых стихов и текстов. Что ж, отрадно понимать, что Велисарий видит намного дальше, чем все мы.

При Святом ордене я был не только хранителем, связанным с деятельности немногих соглядатаев, но и законником, изучающим право Эндерала. Теократическая система государства практически не оставляет возможности для создания чего-то, что не основывается на Пути, а поэтому любой религиозник ещё и правовед был бы, если бы не Орден и его Трибунал, которые могли выпускать отдельные законы, постановления и мелкие установления… что даёт хоть какое-то разнообразие в небогатую систему права Эндерала, которая медленно начинает сдавать. В подтверждение этому я вспоминаю Лишари Пегаст и Огневспыха, и пятьдесят седьмой стих из седьмой книги, а именно отрывки – «Преследуйте этих диких магов, гоните их и вершите над ними суд, ибо они несут угрозу миру в царстве, которые вы построите с моей помощью!». Если бы в старые времена узнали, что они чародеи вне Ордена, то правосудие ревнителей веры в «Рождённых» настигло бы её самым неприятным образом.

Отстранившись от рассуждений о праве, я подхожу к столу. Теперь мне нужно собрать вещи… смотрю на то, как в углу ютится небольшой рюкзачок, в котором и так всё необходимое, а в столе у меня хранится кошель медяков. В углу, в кожаном чехле, спрятана моя старая броня, которую почти год не одевал.

– Что ж, именно так и таким образом начинается моё путешествие, – говорю себе я. – Посмотрим, что оно мне принесёт.

Глава 2. Посол железной воли

«Просите, и получите»

– Из книги «Предание».

Следующий день. Арк.

Вновь я стою здесь, в столичном городе. Надо мной простирается голубое полотно, приятный лазурный небосвод, который сияет и светится от того, что солнце торжествует на нём. Тут не холодно, как на севере, нет промёрзлого колющего ветра. Приятное лёгкое поветрие, прорывающиеся над стенами, дарит щекотливое ощущение и успокоительную прохладу. Это Арк, самый защищённый град во всём Эндерале… и единственный город, который остался, благодаря бездействию Святого ордена.

Стража меня не вспомнила. Сегодня утром, взяв самые необходимые вещи, нацепив лёгкий доспех, я телепортировался к границе Сердцеземья, центральных пышущих зеленью земель Эндерала, а оттуда шёл пешком до самого города. И всё бы хорошо, но приятная лесистая местность, где в зелёных густых ветвях поют птицы, а ветер трепещет листья могучих деревьев, буквально кишит бандитами и нежитью – оборванцы в мехах и кольчугах с железными топорами и ржавыми мечами, скелеты и иссушённые тела, именуемые заблудшими, – все они несметными ордами заполонили провинцию⁶ и только стража из полков⁷ ещё как-то отгоняет этих стервятников от путей, чтобы из последних сил поддерживать связь между регионами. Всё эта ситуация – радость для фазмалиста, ибо количество душ, которые он может насобирать – уйма… но с учётом количества кишащих врагов, скорее всего сам присоединится к легиону неупокоенных духов.

Я быстро миновал эти проклятые места. Благо лёгкая одежда – пластины чёрного кожаного доспеха, которые скрыли мой торс и грудь, вместе с плечами, да сапоги, а под ними штаны, и рубаха из светло-синей ткани пастельного тона, позволяют идти быстро. На поясе у меня закреплено несколько мешочков, в которых звенят медяки и покоится порох вместе со свинцовыми шариками. Голову же покрывает тёмный капюшон, отбрасывающий тень на мой чёрный волос и чуть округлое лицо. Как оказалось, свиток кинул меня довольно близко и быстро миновав фермерские угодья пред столицей, мне пришлось лишь объяснить страже, что я наёмник из Фермерского берега идущий в город по поручению лендлорда Борека. И в итоге я в Арке.

Придя с севера, оказался в квартале чужеземцев, миновав высокие ворота меня ведёт путь по широкая дорога по улицам древнего города. Всюду слышатся голоса – ругань, хохот, разговоры или крики торговцев – всего этого полным-полно здесь. Мне не привычно – год я уже не был в большом граде и от всех этих звуков мне становится неприятно, но всё же продолжаю путь. Слева от меня оказывается таверна, я уже не помню её названия, но вижу, как оттуда выбирается пьяный мужик в неброской одежде.

– В мире творится полный хаос, а они бухают, – возмущаюсь я, но тут же себя успокаиваю, чтобы не привлечь к себе внимание стражников – людей и аэтерна в красно-белых табардах, с изображением льва на груди, под которыми кольчуга… полуржавая и перекованная множество раз.

Ладно, пройдя дальше оказываюсь у ещё одной стены, которая отделяет квартал от квартала и прилагая усилие, приоткрываю под еле слышимый скрип деревянную дверь. И вот передо мной рынок – большая площадь, вокруг которой средней высоты строения, да и торговые лавки, накрытые кусками ткани, за которыми стоят купцы. Я вижу алхимика и колдуна, ведущих бойкую торговлю. Интересно, Поломатомый ещё делает мечи? Знавал он мою семью. Лёгкая радость меня посещает от того, что снова зрю знакомый любимый рынок, по которому бегал ещё ребёнком и помогал матери у прилавка, отрадно даже слышать пение аэтерн-менестрелей. Отец в своё время помогал Поломатому ковать оружие – всё было прекрасно в те времена, пока я не пошёл в Орден. Родители же, подумав, что теперь можно оставить меня одного, собрали вещи и уехали на Киле, чтобы начать новую жизнь. Лара и Тир, мои мать и отец… как же давно от них не получал письма… года два, наверное. Я могу только молить Творца о том, что они сейчас в наиболее безопасном месте, ибо далёкая южная страна, состоящей из группы островов и контролируемая могущественными торговцами⁸, не самая спокойная сторона света. Доходят даже слухи, что её атаковали скарагги и не дай Боже, чтобы это стало действительностью.

Пройдя чуть дальше к центру торговой площади мне открываются ларьки с магическими товарами – книгами и томами с заклинаниями, посохами и сверкающими наложенными заклятьями зачарованными кольцами. Мне вспоминаются первые уроки по магии, где нас учили, что чародейская энергия есть порождение великого «моря возможностей» в котором переплетены бессчётные мириады путей развития событий и каждое заклятие – это воплощение той или иной реальности. Если маг захочет, чтобы человек загорелся, то он в этом «море» найдёт вероятность, где разозливший его враг пылает огнём и реализует её. Но не отнимая взгляда от красивых зданий и шпилей башен я думаю, что всё проще, и магия есть проявление душевной силы, возможность реализовать свою психоволю в материальном плане.

Возвращаясь к задаче, продолжаю путь, как мне встречаемся знакомая голова – седой волос отлично выделяет её на фоне остальных. Я смотрю внимательнее и даюсь диву – на мои глаза попались образы наёмника, который глядит на то, как некая неустановленная личность перед ним переодевается в пёстрые и золотисто-зелёно-пурпурные одежды.

«Переодеваться? Прям на рынке? Ну срам в чистом виде», – промелькнула у меня мысль.

У самого колодца, накрытого каменной конструкцией, всё это творится. Я помню этого наёмника – он носился на побегушках у Ордена, а характер его оставляет желать лучшего – наглость и эгоизм его оставляют желать лучшего.

«Зараза», – меня настигает понимание, что этот седовласый парень – мой ключ, и сейчас он мне нужен, ибо его изворотливость может помочь мне попасть в Храм солонца.

Времени на то, чтобы собраться с духом и придумать, что ему сказать у меня нет, поэтому придётся импровизировать, отчего я тянусь к груди – по всему торсу у меня прошла неприятная щекотка.

– Джеспар! – кричу через полрынка. – Что ты тут устроил, ватир тебя подери!?

Быстрым шагом направлюсь к нему и подоспеваю в тот момент, когда его спутник уже одел мешковатые одежды и скрыл лицо платком, к тому же сдвинув на лоб богатую шапку, отчего я не вижу лика незнакомца. На меня, взглядом насыщенных синих глаз с добродушного светлого лица, взирает наёмник в характерной броне – кожаные сшитые пластины на синей-куртке. В его взгляде я не могу найти-чего-то определённого, но он явно не рад мне, что выдаёт смущение на его лице.

– Ох, кого я вижу. Наш законник и изгнанный хранитель. Как давно я тебя не видел? Год или больше? Ох, честно, я не соскучился, не видел бы ещё год.

– Хм, кто это с тобой? – указываю я на спутника, но есть ли мне до этого дело? – А нет, я не хочу этого знать. Смотрю, ты всё ещё зол на нас?

– Я же для вас «мальчик принеси-подай». Вы сами так меня назвали. Вот что мне мешает тебя сдать страже? Ладно, чего тебе понадобилось от меня?

«Как будто для Ордена, которому ты служишь, всё иначе», – усмехнулся я.

– Хорошо. И где де сейчас вся ваша ко… братия? Я про Константина, Лишари и Юслана.

– Не знаю. Это нужно спросить моего нанимателя. Но ты ведь здесь не чтобы поговорить о них?

– Да, – я аккуратно решил подойти к просьбе. – Это куда вы такие ряженые собрались? Судя по одежде твоего спутника, он явно непростых кровей.

– Есть одна идея у меня, но не для тебя, – усмехнулся Джеспар, что вызвало у меня лёгкий приступ злобы, который я мгновенно подавил и тихим голосом, решил его попросить:

– Судя по всему ты попытаешься его провести в Храм. И мне нужно попасть к Арантеалю.

– С тех пор, как вы ушли о вас особо никто не вспоминал. Даже великий магистр. Мне дела не было, а остальные… работы слишком много, чтобы думать о мятежниках. Реально, не моё дело.

– Я прошу тебя, – мой голос стал более резким. – Это очень важное дело, Джеспар. Если в прошлом я обидел тебя, то прошу простить.

– Слушай, – наёмник чуть приподнял ладонь. – Меня это не касается. Это и так слишком рискованно, и я не могу ради тебя ставить под угрозу одно дело.

– Джеспар, – едва ли не рычу я, готовый схватить его за грудки. – Дело касается Нерима.

– А что с Неримом? – встревоженный вопрос слышится от спутника наёмника.

– Ты опять со своей паранойей? – сплюнул светловолосый парень.

– Это не паранойя, Джеспар. На этот раз дело куда серьёзнее, – я стал убеждать давлением. – Если ты не поможешь мне, то всё на этом континенте может сгинуть.

– Не драматизируй, как аэтернский менестрель. Но ладно, ты же от меня не отстанешь, – Джеспар повернулся к своему спутнику, вопрошая. – Ну что, поможем этому… человеку? Как скажешь, так и будет.

В ответ, незнакомое мне лицо только снисходительно кивнуло, и мне показалось, будто Джеспар смутился таким ответом, но всё же спокойно обратился ко мне:

– Просто иди за нами и натяни капюшон, а то Арантеалю хоть и всё равно, но он отдал приказ – если вас увидят, то должны схватить.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Веди.

Мы отправились в сторону возвышения, где устроен квартал знати. Оказавшись за крепкими деревянными воротами каждого путника очарует прекрасный вид ухоженных улочек, вычурные и роскошные одежды и изумительные дома, которые разительно отличаются видом, изыском и размером от тех построек, что ниже. Ступив на первые ступени, Джеспар стал поведывать неизвестному мне лицу о том, что всем, кто проявил магический талант необходимо явиться к Святому ордену.

– Хранитель, ты же тоже проходил испытание и как оно? – неожиданно спрашивает Джеспар. – Оу, точнее, бывший хранитель.

– Терпимо, – обрывисто отвечаю я, не желая вспоминать то, как это происходило.

Проходка через ужасный лес, кишащий разными тварями, а потом тошнотворное зелье и сон, в котором попал в самые глубины подсознания. Тьма, непроглядный мрак окутал меня и сдавил. Только смирившись с неизбежным и разгадав загадки своей души, усмирив страх быть заточённым, я смог проснуться и очутился в лазарете. Не самые приятные воспоминания, когда тьма обретает вес, силу и остроту.

Мы поднялись дальше по выступу на просторному склоне и вскоре на нас давило монументальное строение – Храм солнца. Белый и с не вмещающим взгляд выступающим и возвышающимся надвратным посещением оказался пред нами. А так же с его стен спадают шумящие водопады. Если незнакомца должно удивление от габаритов строения, то мне и Джаспару уже всё равно, хотя я ощущаю лёгкое благоговение и трепет перед этим местом… как никак посвятил ему часть жизни.

Тут всюду храмовники в крепких блестящих доспехах и красных поддоспешных узорчатых одеждах. Я ещё сильнее натягиваю капюшон, чтобы меня не заметили и нахожу путь только по спине Джаспара.

– Стойте мессир, – заговорила хранительница и я услышал её низкий голос. – Гражданским дальше нельзя без особого разрешения. Кто вы и что привело вас в это священное место?

– Дело. Я Джеспар Даль’Верек и я работаю на неримских магов.

– А, верно… наёмник. А кто это с тобой?

– Марийо Де Луна из Остиана, достопочтенный владелец «Империи нежных ароматов Де Луны»… наиболее престижной парфюмерии во всём Вине. Верховный магистр Мерраджиль посылал за ним. Он разве тебе не сказал?

– Нет, это на него похоже, – чувствуя, что показав на меня, спрашивает хранительница, отчего сердце начинает колотиться с новой силой, и руки охватывает лёгкий тремор. – А это кто?

– Это слуга достопочтенного Марийо. Он прислуживает ему выполнением всей грязной работы, а так служит его телохранителем.

– В святом месте достаточно безопасно, но ладно. Хорошо, вы можете пройти. Но прояви подобающее уважение к этому месту, наёмник. И вы тоже мессир Де Луна и телохранитель.

– Даю вам слово, милая леди. Спасибо.

Выдохнув и немного успокоившись, я поднялся по ступеням, ненамного задержав взгляд на башенке слева. «Как там поживает старик Йеро?», – спросил я себя, помня, что он хороший преподаватель и знания его весьма обширны. Эх, если бы не задания прямо сейчас снова бы пошёл к нему, только бы посидеть на его лекциях.

Приложив уйму сил Джеспар, чтобы хоть немного отворить массивные ворота, которые покрыты узорами, сложенными в око.

– Спасибо, – тихо говорю я, как только мы оказались за порогом Храма, сделав шаг на белую плитку и увидев прекрасные зелёные газоны.

– Я мог вообще сказать, что ты шут, но подумал, что не поверят.

– Джеспар…

– Да успокойся ты, всё время нервный. Реально, успокойся, а то кончишь как Йеро.

– Что?! – срывается вопрос. – Как?

– Красное безумие. Он забрал ещё с собой и несколько учеников. Да ты не знал… упс, неприятная новость.

Какая обидная новость. Я хотел бы сейчас прокричать, орать изо всех сил, но не могу. Досада загорелась в груди, и я сдерживаю себя от деяний. Йеро, он был добр ко мне, всё время помогал исследовать науки, а однажды, когда я был в споре с одним магистром и меня думали выкинуть с пути послушника, Йеро заступился за меня и его усилиями я стал хранителем. Зараза, как же неприятно.

– Ладно, спасибо, что провёл, – тихо говорю Джеспару и иду в сторону Обители, не слыша, как наёмник прощается со мной и остаётся со своим спутником.

Я подхожу к большому зданию, с белым фасадом и отворяю дверь, быстро проникая внутрь, чтобы не задерживать на себе взгляд хранителей и особенно одного из командиров – Джорека, который может придраться к «незнакомцу». Обычно Арантеаль днём занимается планированием у карт и бумаг в большом зале, что ж, оттуда и начнём. Проходя в Обитель я едва ли не бегом забегаю по одной из двух полукруглых лестниц и прохожу большую комнату, где он обыкновенно проводит время.

Долго его искать не пришлось – он разместился на троне в конце длинного стола, рассматривая бумаги. Что ж, время скрытности прошло, и я касаюсь края своего капюшона, откидывая его назад, громко восклицая:

– Арантеаль!

– Что… ты, – воин, в такой же броне что и хранители, с загорелой кожей, седой коротким волосом и бородой, грузным взглядом оттеснённых очей, встал с трона и посмотрел на меня; от такого холодного взгляда мне стало не по себе; но всё же, продолжая идти и ощущая неуверенность в ногах, я приближаюсь к нему.

– Да это я.

– Проклятый предатель, – речь его запестрила нотками сдерживаемой злобы, – назови хоть одну причину, чтобы я тебя не кинул в темницу.

– В нашем зале предатель! – раздался крик от одного их слуг Ордена, вызвавший сущий переполох.

Я понимаю, что его угрозы не пусты. Хранители, которые тут были подходят сюда, уже кладут ладони на мечи, слышу шёпот пересудов, и собирая все мысли в единое целое, подбираю слова, которые могли бы вразумить этого идиота:

– Господин грандмастер, наши опасения подтвердились. Год назад я отправил агента в Нерим, чтобы он отслеживал ситуацию с тем, что происходит, – достаю помятый и потёртый клочок бумаги и аккуратно даю Арантеалю, да так, чтобы хранители не накинулись на меня. – Это сообщение от нашего агента пришло недавно.

Быстро пробежавшись глазами по написанному звучат недовольные и полные скепсиса речи:

– И с чего бы мне доверять предателям? Не может быть. Вы могли это подделать, – Арантеаль бросает бумагу на стол. – Вот реально, чтобы вернуться в Орден, ты и твой командир решили дезинформировать нас, отвлечь от борьбы с циклом. Ты не понимаешь, что мы бьёмся с тем, что уничтожит всё человечество?

– Вот, – в моих руках оказывается небольшой цветок, лепестки и стебель которого высохли. – Он с Нерима, и ты знаешь это. Он прибыл вместе с письмом.

На этот раз чувствую, что задел чем-то Арантеаля, и он задумался. Великий магистр хоть и помешанный на цикле, но в нём должны же быть проблески здравого смысла, на которые можно надавить:

– Арантеаль, тебе придётся поверить. Иначе ты погубишь Арк.

Со стороны раздаётся глас презрения:

– Не тебе говорить о благе Арка, паскуда! Шёл бы ты отсюда, пока тебя не повесили!

– Нерим давно перестал быть спокойным, и ты это знаешь, – я смотрю направо. – А слухи? Разве ты к ним не прислушиваешься. Рано или поздно Коарек пойдёт войной на Эндерал, чтобы «освободить» его от влияния религии.

– И всё же, – упорствует великий магистр, – Нерим далеко от нас. Когда я закончу работу над… тем что остановит Цикл, у нас будет достаточно времени для подготовки войны с Неримом.

– Фриджидиэн, – раздалось сзади воззвание и обратившись, я увидел немолодую женщину – чёрный волос, украшенный царственным серебром распущен, лик отмечен морщинами, тело укрыто за роскошной красно-белой одеждой, представляющей расшитый серебряными узорами стихарь, надетый поверх подрясника.

– Да, – узнаю её. – Натара Даль’Верам.

– Я опять слышу этот бред? Неужто вы настолько забыли Путь в части почитания и подчинения Святому ордену, что стали скорее беспутными. Я наслышана о ваших деяниях и вашего несуразного «общества спасения». Вы пытались установить связи с такими отбросами общества, что даже назвать их мне стыдно.

– Натара, чей бы леоран мычал, – фыркнул я. – Не твоими ли усилиями Эндерал стал тем, которым он стал. Тридцать лет ты была у власти… тридцать лет, и к чему это привело? Во истину, как говорит Предание – «Лучше человек, скрывающий свою глупость, нежели человек, скрывающий свою мудрость»⁹.

– О, отлично… теперь вы и еретиками стали. Если у тебя есть образец этого Предания, то я требую, дай его мне, чтобы я проверила на наличие ереси.

– Держи, – протянул я ей Предание, её цепкие пальцы схватились за красную обложку и силой вырвали у меня книгу.

– Фриджидиэн, – заговорил Арантеаль. – Если тебе нечего сказать, то иди. На этот раз я тебя отпускаю.

О, Творец, внемли молению раба Твоего и помоги мне. Холера! Неужто он совсем ничего не видит кроме своих идеи и мыслей. Он будто не пробиваемый, но если его волнует цикл, то так тому и быть, разыграем эту монету:

– Ты говоришь о цикле… что ж, в библиотеках пирийского храма, где мы расположились, мы нашли литературу о нём или нечто похожем. Если тебе интересно, то мы можем и поделиться с вами ею.

– Хм, – задумался Арантеаль, приложив руку к подбородку – О цикле говоришь. Но вы ведь предатели, и что мне с вами делать? Скажи, как можно предать Орден, как можно ради своих мелких целей отступиться от святого долга?

– Арантеаль, – устало начинаю я. – Мы можем вернуться сюда, дать вам наши знания о цикле, предоставить оружие, помогать вам. Или мы снова продолжим враждовать и это ни к чему хорошему не приведёт Эндерал.

– Что вы хотите взамен?

– Об этом тебе сообщит сам Велисарий. Мы придём сюда и всё обсудим. Как тебе такой вариант Арантеаль?

– А ты зачем здесь?

– Я пришёл сюда за тем, чтобы обо всём договориться. Чтобы, когда Велисарий сюда прибыл, в него не полетели стрелы.

На этот раз великий магистр ещё глубже задумался, и даже не думаю его отвлечь. Сейчас решается судьба целого города или континента, и не дай Боже сказать лишнее слово, ибо оно может стоить нам всего этого предприятия. От волнения я начинаю про себя молиться, чтобы успокоиться:

«Творче, помоги. Убеди этого человека, дабы он внял моим словам, и принял верное решение. Творец, не попусти того, чтобы народ Эндерала сгинул».

– Ладно, давай, – соглашается неуверенно и робко Арантеаль. – Только возьми с собой свитки телепортации в Храм. Чем быстрее мы всё это решим, тем лучше.

– Нет! – кричит один из хранителей. – Этого предателя надо было сжечь или повесить!

– Арантеаль, пойми, – раздаётся крепкий голос Натары. – Мальфас заповедовал нам изгонять отступников. Это – продолжение его дела. И мы, повинуясь его воле и заповедям, должны их перебить.

– Нет, Натара, мы не можем сейчас разбрасываться помощью, – тяжко сказал грандмастер, повернувшись в её сторону. – Нам сейчас нужна любая помощь, к тому же они… оправдали свои… подозрения насчёт Нерима.

– Арантеаль, маги из Нерима и теперь… приём этих мятежников? Это будет не слишком ли?

– Натара… я понимаю, это трудно принять. Но сейчас, мы должны объединиться перед лицом угрозы цикла.

Я опустил взгляд и увидел, как в серебряной миске покоится насыщенное красное сладкое яблоко. Долго не питавшись, чувствую голод в желудке, урчание и хватаюсь за него, подтягивая к себе:

– Простите, я не ел со вчерашнего дня. На острове жевали сухари и рыбу.

– Хранители, – осторожно заговорил Арантеаль. – Сегодня наши братья вернулись на путь истины. Не будем их строго смутить за отступничество, ибо в наше время нам нужна любая помощь.

Что могут ответить воины Святого ордена? Они молчаливо соглашаются с новой волей Арантеаля… проглотили и неримских магов, проглотят и это. Что ж, теперь мне пора покинуть это место и вернуться на остров, чтобы сообщить «радостную» новость. Но всё же напоследок меня пробирает благодарность, несмотря на то, что мне плохо от новости смерти Йеро.

– Спасибо, – кланяюсь я. – Вы сделали правильный выбор.

– Фриджидиэн, – раздалось грозное обращение, и я смотрю в глаза Теалору, находя в них только презрение к себе, – ты не думай, что вам тут будут рады. Наша задача – остановить цикл, а потом…

– Понимаю, – киваю я.

– И у тебя железная воля, если ты сюда пришёл. И, – Арантеаль отмахнулся от меня, – благословляю твой путь.

Я не обращаю внимания на эти слова, а стараюсь как можно быстрее покинуть это место. Выйдя за дверь я ощутил, как ветер бьёт в моё лицо, немного успокаивая. Теперь обратного пути нет, и мы ввязались в это… возможно, даже вопреки предначертанному.

Глава 3. Возвращение

«Святой орден – он защищает и правит с начала времен до сегодняшнего дня, твердо и нерушимо»

– Из книги «Святой орден».

Следующие сутки. Храм Солнца.

Святое место прекрасно, только ныне не солнечное время, нет… это ночь, не беспроглядные и оттого противные мне потёмки, а освещённые факелами и лампами, приятные для меня сумерки – прохладный ветер бьётся о подножья главного здания Арка, а с неба льётся дождь – ледяная промораживающая вода. Мне нравится эта картина – тяжёлые густые облака, поливающие землю водой и холодный ветер, треплющий багровые знамёна, украшенные геральдическими лилиями и оком. Всё это слишком тускло, но не темно, и поэтично, вдохновляет меня чем-то. Не знаю, может я просто расположенный к хмурой погоде человек?

Ладно, оставив мысли я взираю на тяжёлые ворота Храма солнца и представляю, что с ними будет, если бы неримляне брали штурмом их… вряд ли бы они сумели даже повредить их. Слишком они толстые и массивные и тарану будет тяжело справиться с ними. Но ничего, надеюсь, что Нерим не станет угрозой для Эндерала, и мы должны поспособствовать этому. Велисарий, когда услышал, что Арантеаль готов их принять, не сказать, что был слишком рад, но всё же доволен результатом. И после того, как я вернулся он отдал приказ собираться в путь – мы возвращаемся, чтобы послужить Эндералу.

Рад ли этому? Да, ибо теперь есть шанс того, что великий магистр к нам прислушается, и мы сможем предотвратить гибель родины. Я ведь не могу её просто так оставить. Мною дана клятва защищать Эндерал, не оставлять в беде родных и друзей, слабых и нищих, оберегать обычный народ от всякого отребья и нечисти. И мне было тяжко смотреть на то, как Орден предаёт это призвание, превращаясь в группировку противодействия надуманному апокалипсису. Что ж, теперь то он вернётся хоть отчасти к своему истинному предназначению.

Я прохожу дальше и ступаю на первую ступень лестницы, ведающую к воротам, как слышу глас презрения от одного из хранителей:

– О, мятежник. До сих пор не могу поверить, что Арантеаль тебя и твою шайку так легко простил. Вас надо было вздёрнуть.

– И тебя рад видеть, – говорю я, чувствуя, что сейчас в меня может полететь меч, но он остаётся в ножнах, а вместо него только слова, ранящие сердце:

– Ты предал клятву хранителя, ты – паршивый мятежник и нечего тебе делать на святой земле, как и твоим дружкам.

– Тогда, почему ты меня терпишь?

– Так приказал Арантеаль. Если он считает, что вы нужны, значит так тому и быть… вас не тронут. Но только оступись, и мы будем рядом, чтобы покарать.

Я не обращаю внимания на это и иду дальше. Теперь для Святого ордена мы – собаки, которых можно пнуть. Иронично, мы всего лишь хотели выполнить роль защитников отечества, а нас за это обвиняют, потому что мы не стали слушать мифы и россказни, а хотели заниматься реальным делом.

И снова опустив голову, приложив максимум усилий отворяю эти ворота и прохожу за них, тут же уткнувшись в высокого роста девушку. Пылающий огонь факелов бросает на её слегка смуглую кожу, показывает из темноты одежду – плотно прилегающее к телу одеяние, состоящее из зелёной короткой обтягивающей куртки, выражающей её грудь, ремень с сумочками, высокие сапоги и несвободные штаны.

Остановившись возле неё, я подумал, что нужно как-то поприветствовать её. По крайней мере это будет культурно. Дрожащим от холода и лёгкого волнения голосом я заговариваю:

– Приветствую. О, как же вас… Лишари Пегаст, – вспоминаю имя девушки проходя мимо дамы, посмотрев в её слегка круглое лицо, обрамлённое чёрным промокшем волосом, – как поживаете?

Тут же услышал язвительное слово неприятности:

– Ох, сначала наёмники в Решенграде, потом вы… что за дерьмо творится вокруг? Кто же дальше к нам явится – чёрный страж? – явно девушка недовольна моим присутствием. – Только вашего возвращения для полной картины…, – я умело проступил нецензурную брань, вставленную под конец речи.

– Знаете, – я осторожно заговорил. – Может быть мы, велисариты, как вы нас называете, могли бы вам помочь. По крайне мере от нашей деятельности может зависеть то, что вас за исследованиями не порешили заморские гости.

– Вот шёл бы ты… к Арантеалю. Или Натаре и прочим религиозникам и мракобесам. Всё равно от вас пользы столько же сколько и от них. Ноль.

Сейчас ни хочу не с кем сориться. Смотря на неё я пытаюсь подобрать слова, чтобы хоть как- сгладить конфликт, что она конечно язвительно замечает:

– Ты что-то ещё хочешь или просто решил на меня поглазеть?

Мне вспомнилось, что вначале, когда она пришла вместе с Юсланом и Константином в храм негодовал и часто на совместных совещаниях высказывал своё недовольство по поводу их присутствия, называя дикими и противниками порядка, но разве кто-то прислушается к хранителю первого сигила, которого ещё поставили следить за парой агентов? Да и время, проведённое в изгнании за изучением Предания не может не изменить мыслей насчёт некоторых людей и явлений в жизни. Раньше думал, что эндеральцы это какая-то, заслуживающая признания нация, но что в итоге? Арантеаль, как великий магистр тронулся, хранители в его безумии последовали за ним, а люди – «богоизбранные» даже не почесались, чтобы хоть самую малость предотвратить тот ужас, который мягкой поступью приближается к Арку. И присутствие этих неримцев может нам помочь как-то… но это не отменяет того, что они невыносимые.

– Знаете, а я передумал, – выпаливаю я. – Вот теперь вам действительно рад, – то ли от усталости, то ли от ещё чего-то убираю маску серьёзности. – Вот реально. Теперь великий магистр может не трогать нас, а полностью заняться изучением треклятого цикла с вами. А мы уж посмотрим за тем, чтобы вы пока копаетесь в мифах, вас не перемололи прихвостни западного фанатика.

– Как прекрасно. Теперь вы своим недалёким сознанием понимаете, что такая угроза есть. Чудесно, одними недоумками меньше.

– Да ладно вам будет, Лишари. Вы занимаетесь своими исследованиями, а мы своими… военными изысканиями, если вам нет дела до нашей работы. Может всё-таки будем более мирны друг к другу?

– Если только меня трогать не будете.

Девушка на мгновение замолчала, а я продолжал всматриваться в неё. Интересно, подмечаю у неё усталость, в глазах какую-то печаль, у очей цвета светлого шоколада вижу покраснения. Почему-то, у меня рождается сострадание к ней и желание помочь, облегчить тяжесть плохого настроения.

– Лучше, расскажите, что было в Решенграде? Кто-то помешал вашим исследованиям?

– Да, было такое, – с гневом произнесла дама. – Кучка наёмников решила, что могла устроить огненное представление и отжигать артефакты по полной. Но ничего, новый подопечный Ордена из Нерима расправился с ними по самое ни хочу. Только по своей неосторожности этого посланца едва не разметало по пещере.

– Наёмники? Интересно… что ж, если Арантеаль нам позволит со всем разобраться, что у вас будет больше охранников.

– Ох, какой воин нашёлся. А я-то думала, вы придёте и снова станете нас гонять и «дикими» называть. Идиоты.

«Ну почему она не может нормально говорить?» – спрашиваю я себя. – «Что не слово, то упрёк или обвинение. Или так на ней сказалось нашествие наёмников?».

– Нет, уже не думаю, – умерив внутренние возмущение, тихо говорю я. – Год на морозе и в старом пирийском храме избавляет от многих дурных мыслей.

– Если бы поседели ещё бы полгода, то может быть и поверили в угрозу цикла или что-там будет за них. Мороз мозги бы прочистил.

– О-ох, – тяжко выдыхаю я, представляю сколько мне придётся с ней поцапаться, если Великий магистр позволит нам тут остаться и намереваюсь решить эту проблему, лишь бы не слышать от неё упрёка, да и может это подбодрит её. – Я слышал, что ты любишь пирийские предметы? Письмена там, артефакты? – опустив руку в карман нащупываю одно кольцо, которое думал сбыть тут за хорошие деньги, но ладно, отдам его ей; и вынув, говорю. – Протяни ладонь. У меня где-то валяется пирийская побрякушка.

– Надеюсь, ты мне не ядовитую змию положишь, – она в ответ подняла руку, и я положил её в ладонь серебристое кольцо, тут же зажав его её пальцами, ощутив приятную теплоту её чуть шероховатой кожи.

– Давай, это кольцо станет залогом того, что ты нас не трогаешь, не поддеваешь, а мы в свою очередь не трогаем тебя. Хорошо? Да и пересекаться мы будем… очень редко. Так что и усилий прилагать много не придётся.

– Ладно, – гнев девушки несколько развеялся. – Я немного перегнула палку.

Честно признаться, я не ожидал увидеть на лице девушки эфемерной улыбки, которая украсило её лицо, сделала менее отягощённым заботами. Этот подарок у меня вызвал какой-то отклик в сердце… отданный как залог «перемирия», он породил иллюзорный интерес к общению с этой девушкой.

– Если принесёшь ещё что-нибудь из пирийских артефактов, то я буду не против пересечься и… да, давай тогда без всего этого, – голос девушки стал более весёлым, она ещё что-то хотела сказать, но её неожиданно хватил зёв, после чего она указала на Обитель и тихо проговорила. – О, а вот и «прорицатель». Только они прошли испытание и стали хранителями с какой-то женщиной.

Я смотрю, что существо, одарённое исключительными способностями по словам Лишари идёт к ней и не думаю больше задерживать девушку.

– Откланяюсь, – с лёгким поклоном говорю и отхожу в сторону, слыша:

– И как говорят здешние – благословляю твой путь.

Они покинули Храм и теперь остаётся только дождаться моих ребят. Они должны прийти с минуты на минуту… я отпросился раньше, чтобы посмотреть на любимый Арк, вспомнить, чем он живёт и насладиться прекрасными видами Квартала знати. Но они не сравняться с изумительными и завораживающими образами Храма солнца – тут всё пестрит искусной работой древних мастеров. Пол, уложенный белой плиткой, зелёные газоны, дающие чарующего вида цветы и виртуозные здания в которых сосредоточена власть Святого ордена.

И всё бы ничего, только это омрачается происшествиями – гибель учеников, красное безумие и учитель, которые воплотил в себе две предыдущие проблемы.

– Эх, Йеро, дурак, – тихо шепчу я; периодически ловля презренные взгляды хранителей и недоумение послушников.

Внезапно моему ожиданию приходит конец и на святую землю Святого ордена входит Велисарий в полном боевом облачении, которое ему сделал Гаспар. Голову венчает шлем с тёмно-красным гребнем, торс защищает золотистого цвета доспех, с рельефом мышц, ноги и руки покрыты латной защитой, а на левой руке висит высокий овальный ростовой щит, где на тёмно-лиловом фоне шестнадцатистрельная жёлтая звезда. А за ним в Храм пожаловали и остальные хранители, включая и Исаила, и Гаспара.

– Господин Велисарий, вы задержались, тихо говорю я.

– Были сложности с телепортацией вещей. Веди нас, Фриджидиэн.

Я кратко киваю и повернулся в сторону Обители, где наверняка нас ждёт Арантеаль. Пройдя несколько метров под пристальным взором хранителей, мы заходим в Обитель и находим в главной зале Великого магистра, который стоит в компании двух человек. Первый – крупный с седым волосом и усами над губой – Джорек, а вторая – средних лет женщина, с загорелым лицом, убравшая волос в шишку на затылке – Натара на должности Тручессы. И я чувствую, что они не рады нам, подтверждением чему становятся их слова:

– Вот, заявились. В былые времена вас бы вздёрнули как разбойников на первом суку, – гневно заявила Натара.

– Сейчас не время множить распри, – охлаждает её Арантеаль. – Потом с этим разберёмся.

– Хорошо сказал, – вперёд выступил Велисарий. – Может займём места и всё обсудим?

После того, как мы расселись по стульям, Арантеаль, окинув всех пристальным холодным взором, спрашивает:

– Хорошо, Велисарий, чего ты хочешь от Ордена?

– Ты уже знаешь, что наши агенты сообщают о том, что Нерим готов к войне и выступает на вас? Не так ли?

– И?

– Если ты не хочешь, чтобы твоя беготня с циклом завершилась под оглушительные аккомпанементы штурмовых орудий, то я прошу тебя дать мне подготовить Арк и Эндерал ко вторжению – настолько, насколько это возможно.

– А если вся твоя информация – это дезинформация? Что тогда, Велисарий? Что бы Нериму подготовиться с войной с целым континентом… нужно много времени.

На этот раз слово беру я:

– Арантеаль, если вы думаете, что это так, то вы ошибаетесь. Агенты сообщали нам, что градус борьбы с религией там возрастал с каждым днём, прошедшим после смерти Рождённых светом, – мне пришлось залезть в карман и вытащить оттуда потёртые листы, которые передаю Арантеалю. – Эти письма мы получали на протяжении девяти месяцев.

– Я понимаю, но что вы намекаете, но гражданская война там закончилась не так давно.

– У них есть идея, которая заставляет работать, вооружаться и драться, с необычайным рвением. Они ради того, чтобы разрушить «великий оплот поклонения религии», готовы без кораблей переплыть море. Поверьте, если мы не подготовимся, то нас ждёт печальный конец.

– Так же, – вмешался Велисарий. – Пока Коарек крушил южан, его чиновники смогли развернуть широчайшее производство. На берегу одна за другой строились фактории, на севере открывались шахты, – командир взялся за пару листов и стал с них читать. – Вот доклад агента Крисс Амолеж – «В великих горах кабаэтские промышленники смогли наладить добычу железной руды, каменного угля и меди. Так же были обнаружены месторождения золота под Сарнором. Центральный Нерим за год смог обзавестись обширными пшеничными полями. Амбары ломятся от хлеба. Из крестьян и горожан набираются полки новой армии, их обеспечивают северные промышленники и плантаторы центра. На восточном побережье активную торговлю ведут как минимум три государственных торговых фактории. В Эрофине и Остиане развёрнуто кораблестроительство. Мои источники в высшем командовании сообщают, что целью является Эндерал.

– Допустим это так, – вмешался взял Джорек. – Но ты думаешь, что мы и впрямь доверимся тем, кто нас предал однажды? Бха, да я лучше станцую с ватиром, чем повернусь к вам спиной.

– Да они, наверное, уже забыли, какой утренний стих читают хранители и все наши молитвы, – поддержала Джорека Натара. – Да и откуда нам знать, что вы не шпионы Нерима, которые пришли сюда, чтобы разрушить нашу оборону? Вы уже предали Орден и почему под благими намерениями не служить врагу?

Эти доводы можно пытаться оспорить до самого последнего дня существования мира, но стоит ли? Их не переубедить и Арантеаль сейчас явно мечется между теми пирийскими записями, которые мы можем предложить. Велисарий поднялся со стула, что меня насторожило. Его рука легла на короткую рукоять меча, который он с лязгом вынул. После этого уверенным шагом он пошёл к великому магистру.

– Я говорил, что они предатели! – вскричал Джорек и сам потянулся к оружию, но Арантеаль его остановил в тот момент, когда Велисарий развернул клинок рукоятью к главе Ордена.

– Если ты считаешь, что мы предатели, можешь вонзить мне его в горло прямо сейчас, – Велисарий протянул оружие Арантеалю, отчего напряглись и хранители Святого ордена, и братья «Общества».

«О Господи, вразуми Арантеаля, прошу тебя. Не дай ему совершить глупость от которой пострадает весь Эндерал. Боже, если Ты есть, прошу Тебя, не дай Арантеалю совершить глупость».

Мои молитвы были услышаны. Арантеаль внимательно посмотрел на меч и даже казалось, что его рука дёрнулась, но нет. Он всего лишь кивнул и тихо сказал:

– Хорошо, Велисарий, будем считать, что я поверил тебе. Можешь сесть и прекрати это представление.

– Благодарю за доверие, – командир убрал меч в ножны и вернулся за свой стул, утерев пот со лба.

– А теперь, расскажите подробно, чего вы хотите от меня. Допустим, я поверил вам и Нерим действительно хочет нас атаковать. Что вы предлагаете?

– Во-первых, – начал Велисарий. – Необходимо подготовить стражу Арка к битве во всех смыслах. Усильте тренировки и дайте кузнецам заказ на ковку оружия и брони. Во-вторых, нам необходим порох и пушки. Много пороха и пушек.

– Так-так. А где мы возьмём столько денег? – вопросил Арантеаль. – Городская казна не резиновая, чтобы тратить её на любые предприятия.

– Понимаю, – Велисарий задумался, чтобы правильно подобрать слова. – Тогда нам придётся надавить на Банк, лендлорда Борека и Золотой Серп, чтобы они выдали нам беспроцентные ссуды.

– Что!? – возмутилась, ударив ладонью по столу Тручесса. – Такого ещё никогда не было. Чтобы мы, Святой орден, давили наших союзников, выдавливали из них деньги, как разбойники грабят население?

Я не сдержался, глядя на всю эту картину, где двое всё ещё держатся за старые порядки, вцепившись в них зубами.

– А вы им скажите, что если они не дадут нам денег, не поскребут по сусекам, то их золото и акции отлично будут смотреться в карманах неримцев… потому что в гробах всё это им не понадобится. Да и Борек, эта зажравшаяся падаль хоть раз что-то сделает не из-за жажды прибыли.

– Молчи, щенок! – крикнул Джорек.

– Тише. Всем успокоится, – призывает всех к спокойствию Арантеаль. – Я поговорю с банком, фермерами, торговцами и промышленниками и расскажу им об угрозе. Посмотрим, что можно сделать. Дальше?

– Да, – продолжил Велисарий. – Нам придётся начать созыв ополчения и отдельных отрядов воинов. Для них так же понадобятся ресурсы.

– Я могу начать призыв, но думаю мало кто откликнется.

– Необходимо начать с Подгорода. Там беднота будет рада выбраться из тьмы пещер на свет и нормально поесть.

– Это ты договаривайся с Ралатой. Мы… формально только контролируем Подгород.

– Хорошо, но тогда я прошу у тебя полномочий на это. На формирование и командование отдельными подразделениями ополчения, – Велисарий от аккуратной речи перешёл в «наступление». – Вы же всё равно не примите нас в Святой орден. Но если у меня не будет полномочий я вряд ли смогу что-либо существенное сделать.

– Арантеаль, – умолительно обратилась Натара.

– Хорошо, – согласился Арантеаль, печально смотря на Тручессу. – Только каждый свой шаг ты согласовываешь со мной. Я приставлю к тебе двух хранителей, чтобы ты не зарвался.

– Что ж, это уже хорошо, – я усмотрел оттенок веселья на лице Велисария. – У нас есть новые технологии, на порохе и стали. Я думаю, вы будете рады с ними познакомиться. Но это я к тому, что нам понадобятся ваши мастерские для проведения исследований над вооружением.

– Об этом поговорите с магистром Мерраджилем, апотекарием и нашим кузнецом. Исследования и материалы – это к ним. Просто скажите им, что мы больше не… враждуем, – оперевшись щекой на кулак, сказал Теалор, которому явно становилось скучно.

– Да и сейчас я бы хотел отправить Фриджидиэна вместе с Исалом и отрядом на Солнечный берег.

– Зачем?

Когда Велисарий меня назвал, дрожь коснулась тела. Я не ожидал, что обо мне заговорят или даже назначат на военную операцию.

– В случае вторжения нам понадобится надёжный тыл, где можно будет разместить производства и фермы. Отправлять раненных и перегруппировывать войска. Если ты мне дашь право, то силами своих ребят я бы зачистил от нежити и бандитов то место и устроил ставку в замке Злотобород, – ответил Велисарий.

– Ты знаешь… сейчас мне все силы нужны тут.

– Арантеаль, я и мои братья уже и не из Святого ордена. Мы же – «предатели», так что позволь мы свою кровь прольём за те земли.

– Хорошо, а что дальше? У вас целый кусок земли, которому нужна охрана и солдаты, который нужно поднимать.

На этот раз, решил ответить я, опережая предложение Велисария:

– Я думаю, что эту землю можно использовать для заселения беднотой из Подгорода. Из них же можно и формировать поместное ополчение, – я подтягиваю к себе карту, Эндерала, шаркнув её по столу, и показываю, мой палец ведёт по юго-западному берегу континента. – Если Нерим тут сможет высадить войска, то овладеет Речным и зайдёт к Арку с запада. Нас возьмут в кольцо.

– А на какие деньги вы собираетесь восстанавливать регион? – спросила Натара, сложив руки на груди. – Или дальше пойдёте грабить Банк и торговцев?

– Давайте сначала освободим его и обустроимся в Златобороде, – сказал мой командир, взглянув на Тручессу.

– Ещё что-то, Велисарий? – устало вопрошает Арантеаль.

– Да, и тут ещё кое-что для тебя, – Велисарий оборачивается к сумке, которая у него лежит рядом со стулом и достаёт связанные нитями пергаменты, швырнув их к великому магистру. – На, это пирийские записи, которые мы нашли в старом Храме. Там тоже что-то про цикл.

Тут же в глазах Арантеаля сверкнул блеск, и он привстал с трона, чтобы взять их, просмотреть на замысловатые символы и изучить.

– Спасибо, вы действительно сотворили благое дело, принеся эти записи, – мне показалось или я услышал эфемерную радость в голосе Арантеаля. – Я не забуду этого.

– Лишь бы всё сработало, – говорю я. – Мы же работаем отдельно? Ваш избранник или избранница вместе с наёмником и неримскими магами занята циклом, а мы – политикой и территориями?

– Откуда вы знаете о прорицателе?

– Лишари рассказала, – ответил я, медленно вставая со стула. – Так что?

– Да, думаю, вы будете мало пересекаться. У вас сильно разные направления деятельности.

– Мессир Арантеаль, – встал Исаил. – Я хочу вам напомнить – Рождённые светом почили, и теперь нужна новая вера. Вы же понимаете, что количество слухов будет усиливаться, и они уже овладели частью населения Эндерала, которая живёт не в Речном, Дюнном или Арке.

– Ты что хочешь сказать?

– Я бы хотел, чтобы вы дали мне возможность… подготовить народ к смене веры настолько, насколько это возможно.

– Народ сейчас не трогай, – строго приказал Арантеаль. – Нам не нужны волнения. Но поговори об этом с первосвященником. Но ладно, – встал великий магистр, проведя по седым волосам на голове, его голос выдал утомление. – Мне нужно подготовиться к церемонии. Не хотите её посетить?

– Нет, – встал Велисарий. – У нас много дел. Я рад, что ты внял нам, Арантеаль. Честно. Может, когда-нибудь, мы снова сможем подружиться.

– Может быть, но явно не сейчас. Во всяком случае, с возвращением, Велисарий. Благословляю твой путь.

Глава 4. Зов долга

По соображению совести

«Если кто позабыл о заботе над домашними своими или же отрекается от родины, её защите, тот поступает хуже вора»

– Из книги «Предание».

Следующий день.

Мы уходим. Нам пора выйти в свою первую операцию и Велисарий с передовым отрядом уже выдвинулся к замку Златобород¹⁰. Утром он и пятеро братьев решили атаковать его… или занять руины, и обустроить там ставку Святого ордена в тех землях. Власть над этой территорией позволит нам взять местность под контроль – все земли, к западу от Речного.

Теперь наш выход. Вчера мы обсудили как будем действовать. Судя по донесениям разведки и стражи количество врагов в той местности резко упало, после того, как её прочесал тот, кого зовут прорицателем. Но осталась ещё одна банда – группа разбойников, из которых можно сделать хоть какое-то сносное подспорье… по крайней мере мы надеемся на это.

Пока мои товарищи готовятся к вылазке, решил пройтись по Храму и вспомнить его хоть немного. Приложив усилие, отворяя дверь, и выйдя на улицу из тёмного помещения, я оказываюсь на залитой солнцем главное площадке Храма и делаю пару шагов в сторону насаженных клумб с цветами. Тут на высоте чувствуется порыв холодного ветра, трепещущий мой короткий волос, несмотря на то, что в небесах торжествует яркий солярный диск. На мне привычный доспех – кольчуга поверх которой стёганка, только на этот раз шею прерывает платок цвета светлой пастели. На поясе покоится изобретение Гаспара, заряженное и не разу не использованное, пару зелий и средней длины обоюдоострый меч с притупленным острием и короткой рукоятью.

Я оказался возле небольшого фонтана, который украшен статуей крылатого существа. В отражении воды увидел своё лицо – чуть округлое и бледное, и взгляд глаз цвета нефрита. Подняв голову я увидел, как в этом же месте бродит и знакомая мне девушка – её тёмный длинный волос и выразительные формы, приятное лицо, почему-то отрадно видеть. Я решил к ней подойти, и за разговором скоротать время, пока Исаил, и братья готовятся.

– О, привет Лишари, – говоря я, медленно подходя. – Как ты? Успокоилась после наёмничьего налёта?

– Да, как-то легче. Я вчера наехала на тебя?

– Ничего страшного. Когда Арантеаль нас выгнал, я думал, что голыми руками готов придушить ватира.

– Он тоже потерял расположение духа. Представь себе старика великого магистра ещё мрачнее.

– Я думаю Константин «Огневспых» был рад.

– О-о, – её губы скрасила улыбка, – он пару раз отшучивался про то, как религиозники стали грызть друг друга.

– Это на него похоже, – я помню этого Константина – хороший учёный, отменный маг и чародей, но он до дрожи неприятен, всюду брызжет кислотой и пропитан ненавистью к Святому ордену.

– И всё-таки, вы вернулись, – говорит она.

– Да, вернулись, – я решил сменить тему. – Как ты? Справляешься с пирийскими текстами?

– Да, медленно, но верно. Старик Огневспых буйствует в последнее время, работая над сигилом.

Мне кажется, что без остроты её речь стала более тусклая, но всё же это лучше, чем холодная вражда.

– Кстати, всё хотел спросить, а откуда ты родом? Нерим всё же не маленький остров, а целый… континент.

– Не думала, что тебе до этого есть дело.

– Просто интересно, – мой взгляд уставился куда-то в сторону. – Не каждый день встретишь человека из Нерима, с не неримскими чертами.

– Я из Остиана. А о чём ты говоришь?

– Даже не подумаешь, что ты оттуда. Есть в тебе немного от… скарагга.

– Вау, ты второй кто осмелился мне это сказать. Да, моя бабушка плыла на скраггском корабле. Дед в неё влюбился, а потом они осели в Остиане. А почему ты сказал «немного»?

– Всё же ты больше напоминаешь прекрасную южанку из остианской страны. Но и очертания скаррага в тебе есть.

– Какие?

– Красивые, – говорю я, решив немного подбодрить её, и как только слова покинули губы, я ощутил что-то щекотливое в груди. – Да, несмотря на всё то, что мы проходим, ты неплохо выглядишь.

– Спасибо, – края чуть полноватых губах Лишари поднялись в улыбке. – Кстати, а ты сам откуда?

– Из Арка. Тут я родился, и жил. Мои родители, когда я ушёл в Орден решили уплыть на Киле, а я остался тут.

– Что вообще ты забыл в Святом ордене? Это сборище, – голос девушки стал непорядок тише, – параноидальных религиозников. Больше часть времени из жизни – чтение мифов, цирк ритуалов и правила… ненужные правила, правила, правила.

– Понимаю твоё… разочарование в нас, – я оглянулся, увидев множество хранителей, в которых всё ещё теплится долг, напоминая мне о том, почему и я стал хранителем. – Часто в детстве мне приходилось слышать истории, как бандиты грабили торговцев, как разрасталась тень над Эндералом. Даже мою тётку едва не убили на дорогах, а моих знакомых… завербовали в какой-то жестокий культ, где они и почили. И я дал себе клятву, что пойду в Орден, благо у меня показался дар магии. Небольшой, но всё-таки хоть какой-то, благодаря чему меня взяли в его ряды.

– А придя на службу ты столкнулся с ритуалами, бюрократией и приказами, которые ничего общего с долгом не имели.

– Ты… проницательна. Думаю, теперь ты понимаешь, почему мы ушли из Ордена. Этот конфликт с Арантеалем… ты должна понять.

– Да, Фриджидиэн, я понимаю тебя. Если у тебя ещё пару товарищей ушли в культ, только у меня брат… отец на него сильно давил с бизнесом, и он ушёл в воины страшного культа, где и сгинул.

– Да… пришлось тебе не очень, – я только сейчас вспомнил, что у меня в кармане валяется ещё что-то из пирийских артефактов не нужный мне, который достаю. – Лишари, держи. Это тебе, ещё одна вещь пирийцев.

– Что это за…?

Она, под радостный мат, с моей ладони взяла монету – круглый бело-перламутровый предмет, с орнаментом, в котором цвета лазури изображения.

– Пирийская монета. Держи. Кстати, я смотрю ты куда-то собираешься?

– Да, мы собрались в Дотульград или как там его, – быстро говорит дама. – Главное, чтобы опять наёмники не набежали, но надеюсь, что Арантеаль нам отправит кого-то в помощь. А то получится, как в Решенграде.

– Нападение, – я вспомнил о недавних событиях и положил девушке руку на плечо. – Лишари, ты главное крепись. Если эта фигня с циклами правда, то твои исследования для нас будут важны.

– Спасибо, что хоть ты ценишь их. А то твои всё носятся со стабильностью в регионе… как будто сейчас это важно.

– Фриджидиэн! – раздаётся воззвание, и я уставил взгляд на то, как у Обители собралось воинство – Исаил и велисариты.

– Долг зовёт, – тряхнула в ответ за плечо меня Лишари, отчего и я даже готов разулыбаться как идиот. – Надеюсь, ещё встретимся.

– Не думала, что это скажу, но тоже надеюсь. Бывай.

На секунду я удивился тому, как быстро Лишари сменила гнев против меня на милость. Может быть её настроение испортилось из-за наёмников, а может быть её так развеселил пирийский подарок? Не знаю.

Быстрым бегом я направился к Исаилу и воинам, которые уже готовят свитки, чтобы телепортироваться на Золотой берег. Тут же словил холодный взгляд нашего клирика в красной мантии, с посохом и панцирем, и не менее холодное осуждение:

– Фриджидиэн, неужто ты купился на чары этой девушки?

– Во-первых, – стал нервно отнекиваться, – докажи. А во-вторых, скажи, брат Исаил, что об этом говорит Предание? Нет у нас разницы по народам, нет ограничений для общения.

– Прости, я не хотел тебя обидеть. Просто ты так томно общался с этой Лашири, что мне показалось, будто ты решился отказаться от операции ради разговора.

– Её зовут Лишари.

– О, правда, что ли? А Константин её по-иному называл, но ладно, сейчас не до этого. Я изучил Предание с самого начала.

– И что интересного ты мне расскажешь? – спрашиваю я, рыща в карманах свиток телепортации.

– Из Предания нам стало известно, что всё началось с того момента, когда Всевышний или Творец решил создать великое пение, известное как мир и создал себе помощников. Первородные духи, и пели они долго, созидая духовный мир – небо, пока Творец не задумал создать материю – землю ми населить её несмышлёными тварями, да насадить растения.

– И что дальше?

– Когда всё было готово, один из самых могучих духов – Тель-Имальтхаати¹¹ взбунтовался против него и пошёл войной на Всевышнего, поведя за собой своё воинство, но они потерпели поражение и пали.

– Ладно, теперь из Предания мы знаем, как оно всё могло начинаться, а теперь давай сконцентрируемся на задании.

В моих руках оказывается свиток, который мгновенно растворил чародейской силой бумагу, обратив её в энергию, которая меня поднимает, и я перестаю видеть Храм солнца. Мгновением погодя мои глаза затопил свет, растворившийся и показавший картину чудесной природы, которой мне не удаётся насладиться.

– Вот и добыча! – вопль бандита привёл меня в чувство и местность туже стала смешением зелени всех оттенков – фон для нескольких рослых мужиков в кольчугах, которые несутся на меня.

– Идиоты! – выкрикнув, обнажаю меч и блокирую первый удар – раздался лязг, и я пинаю его в живот, после чего нисходящим ударом разрубаю ему кольчугу на плече.

Мне приходится отпрыгнуть назад, чтобы топор бандита не разбил мне голову. Из воздуха появляется соратник-велисарит, который тут же поняв ситуацию хватается за меч и бросается на второго бандита, пока я займусь раненным. Сблизившись с ним пробиваюсь через его блок, но он отчаянно отпрыгивает и защищается железкой, но со всей силы бью его носком под колено, а затем одним поставленным ударом в шею кулаком заставляю его кряхтеть и кататься по траве.

Из куста выпрыгивают ещё враги, но это не разбойники, привлечённые шумом битвы. Гремя костями, лишёнными плоти, на нас, без страха, с инфернальным багряным сиянием в глазницах идут скелетоны. Я оставляю бандита и вместе с тремя братьями бросаюсь в бой. Увернувшись от топора совершаю выпад, который разбивает грудь скелета, а вторым рубящим ударом сокрушаю всю кучу костей. Братья клинками отогнали немногочисленную нежить на расстояние, а затем её обратили в мусор. Теперь можно вернуться к насущной проблеме.

Как же не могу терпеть бандитов. Эти люди – беззаконники, которые не имеют ни малейшего уважению к закону. Ладно кража из голода, но становится душегубом на дороге только потому, что тебе весело? И меня отчасти коробит от того, что Велисарий хочет поставить на службу этих людей, но кто я, чтобы с ним спорить? Во всяком случае, пусть получают деньги из казны, чем грабят её. Но больше всего я ненавижу оживших мертвецов – эти твари загробного мира не знают ничего, кроме жажды убийства. Тела, пленённые злыми духами, становятся вместилищами для концентрированной ненависти.

– Что тут произошло? – вопрошает Исаил, последний телепортировавшийся сюда. – И что это там за мужик пытается встать?

– Местность отчищена, – гордо заявляю я. – А это, местный бандит. Нарвался на нас.

– Хм, сможет он знает?

– Сейчас проверим.

Я смотрю на север и вижу, как там далеко высится горный хребет, подле которого раскинулся лес. Судя по всему, мы к западу от Речного и где-то тут рядом должен находится оплот одной из потаённых банд. До меня доносится скулёж стонущего разбойника, смотрю, что он еле-еле поднялся на обе ноги и пытается уйти, но догнав его, валю его на землю. Он уже подумал, что его сейчас прикончат, но всем сто этого с моих рук ему на шею льётся простенькое заклятье – тёплым приятным потоком оно окутывает его плоть и восстанавливает её. Но милости будет недолго. Сжав кольчугу на нём, дёргая со всей силы его и тащу за собой.

– А-а, шо вам нужно?! – вопит бандит, которого я швыряю под ноги Исаилу. – Кто вы такие, ватир вас дери?

– Послушай, – склонился клирик, – нам нужно, чтобы ты сопроводил нас к своему атаману. Тому, кто тут всем заправляет. Так угодно Творцу. Если приведёшь нас туда, то ты порадуешь Всевышнего.

– Мой главарь, Рэдрик Скукорез, раненный сильно. Он отлучился от дел. Чудило, которое носилось по лесу, то ли с железками или фейерверками из рук, всю братию и животину подчистую скосило и его практически убило.

– То есть ты, грязный беззаконник, хочешь сказать, что какой-то уникум сократил почти под нуль всю популяцию бандитов и животных? – спрашиваю я.

– Да.

– Так, – я обнажаю меч, потряхивая им, – нам нужен не твой главарь, а Конан «Жестокий». Вроде так зовут того, кто заправляет всем?

– Откуда ты слыхал о нём?

– Ещё год назад я допросил лично двух преступников в Речном, чтобы они поведали нам о сети банд у Речного. Жалко, Арантеаль тогда носился с… неважно. Где он?

– Ступайте за мной, – прокряхтел и поднялся преступник.

Спрятав меч в ножны, мы двинулись по зелёной траве прямо под сени деревьев. И всё же тут прекрасно – на ветвях поют птицы, светило не палящее и в меру поливает теплом Солнечный берег, ветер же лёгок и освежающий, а растительность – пышет жизнью и насыщенная красками. Как бы хотел переселиться сюда и провести остаток дней, как бы я хотел покоя и тишины с семьёй. Но меня сейчас волнует долг и его выполнение.

Вскоре, мы пришли к горным склонам, где за травой и кустарниками скрыт тайный вход и продравшись за «стену» мелких колючих веток и листьев я с товарищами оказываюсь в сырой пещере, наш проводник машет рукой, зазывая.

Исаил приготовил посох, на конце деревяшки уже загорается стрекочущее пламя, а мои братья-воины обнажили клинки, что делаю и я. Страшно ли мне? Да, от неизвестности меня берёт тревога. Мы подошли к какой-то массивной двери, сколоченной из нескольких досок. Ритмичный стук кулаком принес плоды – нам открыли дверь и тут же на нас уставились наконечники стрел.

– Ронан, какого чёрного стража!

– Они ищут Конана. Пришли с ним о деле молвить.

– Что, какого? А ладно… нас всё равно больше, – я посмотрел на говорящего бандита, который нацепил лохмотья под низ ржавой кольчуги. – Слыш, вы только не буяньте тут, а то ребята вас всех положат.

Мы молчаливо соглашаемся и проходим дальше, встретившись с целым тайным поселением. «Ветвями» от центрального хода простираются в глубину множество проходов, в которых ютятся бандиты, расположены склады, кухни и арсеналы. Тут и там мне попадаются на глаза люди – высокие и низкие, смуглые и белые, молодые и старые, мужчины и женщины – все они носят старую выцветшую одежду и простенькую броню в виде кожаного панциря или лёгких кольчужных «рубах».

– Откуда тут столько людей? – спросил один из братьев, и я отвечаю:

– Обедневшие жители, беженцы, те, кто бежал из разрушенных поселений, стражники-дезертиры. Тут много судеб, много всего…

Мне глаза режет множество факелов и ламп, которыми они освещают помещение, мне попадаются ящики и куски древесины. Тут сыро, пахнет чем-то тухлым, всё время что-то бурчит, стелется благой мат.

Нам хватило десяти минут, чтобы пройти через деревянную арку и оказаться в самом конце этого укрытия бандитов. И перед нами привычный бандитский вождь – в шкурах, под которыми я вижу блеск стального панциря, громоздящийся на резном деревянном троне. Вокруг него расставлено пару столов, набитых простой пищей, есть письменный стол, всё освещается множеством факелов и даже есть три стенда с оружием, где я смотрю на секиру, двуручный меч и топор и всё из золотистого металла звёздников.

– Кого твоя тушка к нам привела? – спросил косматый и с пышной шевелюрой вождь.

– Это люди из Ордена, они хотят молвить с тобой.

– Правда, что ли?! – усмехнулся Конан и махнул бандиту. – Пшёл вон, волчья морда. – После этого он встал с места и шагнул к нам. – Чё вы хотите?

– Мессир Конан, – заговорил клирик. – Мы понимаем, что нас разделяет долгая вражда, но сегодня Творец нас призывает объединиться. Власти Эндерала даруют вам прощение при условие, что вы и ваши войска встанут под знамёна Арка, покаются в содеянном и станут жить по законам Эндерала. А в обмен мы даём вам помилование и землю на Солнечном побережье.

По широким глазам Конана можно понять, что он явно недоволен инициативой Велисария сделать из него слугу Эндерала, что подтверждается в его речи:

– Ага, бегать на побегушках святош из Ордена. Ба! Да лучше жить в нищете и червей жрать, чем лизать пятки Арку!

– Послушай, – срываюсь я. – Твоё скотское существование беззаконник совсем из тебя сделало животное? Мы не просто так пришли сюда – нам, людям Эндерала нужна ваша помощь. Нерим идёт на нас войной, Рождённые светом… «вознеслись» и покинули нас, орды нежити поднимаются и убивают, в том числе и твоих людей. Подними ты свой зад.

– Ха! Мало кто осмеливался со мной так говорить, – прорычал Конан, задумавшись. – Значит и вправду говорят, что Рождённые светом больше не боги. Тогда скажи, эндералец, зачем мне вообще вас слушать? Прирежу как свиней и кину собакам. Силы у вас больше нет, власть теряете. Если так дело пойдёт, то я и мои парни тут возьмём лютую власть, в Речное войдём.

«Что б ты стал подопытным для фазмалиста, и он пустит твою душу на амулеты, чтоб ты перешёл дорогу энтрописту, который сотворит из тебя кучу мяса», – выругался я. – «Трибунала на тебя нет. Упёрся как баран. Ох, Арантеаль, хоть ты и помешан, но твоё пристрастие хоть сейчас надеюсь возымеет что-то полезное»:

– Ты идиот, – с оскорбления я начал, чтобы вызывать эмоциональный отклик у бандита, предощущая, что его парни и бабы уже тянуться к оружию, как и мои соратники. – Если ты не поднимешь свой зад и не поможешь нам, то миру наступит конец. Наши учёные обнаружили, что цикл подходит к концу, а неримцы его завершители.

– Шо за цикл? Ты что мне по ушам ездишь?

– Всё сгорит согласно пророчествам. Да и неримцы, когда вас найдут – вырежут под чистую. А мы вам предлагаем экипировку, пищу и признание, – я от волнительной речи перехожу к более спокойному говору. – Неримляне из вас сделают дрова для своих костров. Они идут сюда, чтобы подчистую зачистить континент от всех неугодных.

– А что взамен, если мы свои задницы будем надрывать ради вас?

– Вы получите… помилование, вас снабдят лучшим оружием. Вы сможете спокойно осесть по всему Солнечному берегу.

– Хм-м, – рычащим гортанным звуком затянул Конан. – Ладно, пойдём с тобой потолкуем как мужики. Коли одолеешь, подчинюсь. Да если и одолеешь, я думаю Рэдрик «ползадницы» и Пьялас Най’Дарим «три пальца» тоже согласятся тебя и твоего патрона выслушать, хоть они и… покалечены.

– Почему у них такие странные прозвища?

– Потому что их искалечила какая-то пакость, вырезавшая наши банды. Но они всё ещё борзые ребята. Ладно, покажи, чего ты стоишь.

Я киваю и тяжко выдыхаю, ступаю за бандитом… у меня просто нет выбора, и чтобы заручиться его поддержкой, придётся драться. Зараза, меня это дико злит, но всё же, ради усиления страны, я готов пойти с ним на бой. И вот стою на арене. Вокруг, за деревянными «прутьями» улюлюкает бандитская кодла. Они ждут кровавого зрелища, и они его получат, только если что-то пойдёт не так, то меня эффектно размажут по песку. Мой враг – это двухметровый крупный мужик, который идёт ко мне с секирой наперевес. Её обоюдоострое лезвие переливается отблесками факелов, и трещит электрическим зачарованием, и при виде этого мне становится не по себе, но я вынужден с ним бороться.

Я тоже делаю шаг вперёд, как Конан с рёвом бросился на меня, вложив всю силу в удар плечом. Пропустил этот выпад, моя реакция меня подвела, и тяжёлый воин в меня в печатался со всей силы. Шквальная волна боли разлилась по телу, отозвавшись в каждой кости или мышце, но стою.

В последующие мгновения я принял натиск секиры, от которой могу только уходить, чтобы она прошлась по песку. Он бьёт её тыльной стороной, но выставив блок правой рукой, левой кидаюсь на него с кулаком, и удар приходится прямо в челюсть эндеральцу. Тот только расхохотался и самодовольно заявил:

– И это удар? – неожиданно я пропустил, как резкий взмах его руки превратился в оплеуху, которая сокрушила мою щеку, и с дикой болью, звоном в ушах и дезориентированный пячусь назад, подтаскивая за собой клинок, а он самодовольно заявляет. – Вот это удар!

– Ничего, – постанываю я. – Мы ещё поборемся.

Я бросаюсь на него и на этот раз ему приходится пятиться назад, когда мой меч летал возле его лица. Улюлюканье толпы нарастает, бандюганы возможно предчувствуют, что бой становится всё более жарким. Присев и уйдя от секиры, рука свершает выпад, и я царапаю его доспех, после чего отпрыгнул, что секира не ударила меня, и снова бросаюсь в бой. Секира летит ко мне, и я рванул в сторону, но враг словно предугадал это, и пригнулся, но тут же меня опрокинул пинок, и кувырнувшись через спину, загрязнённый песком, поднялся и выпрямился. Я снова продолжаю сверлить взглядом на Конана.

– Ты не хочешь сдаться!? – с улыбкой на сухих губах, спросил бандит.

– Скорее первый ты сдашься.

– Тогда лови! – в мою сторону полетело нечто наэлектризованное, то, что я успел заметить в самом начале, как бумага стала концентрированной энергией, а потом меня охватил лёгкий паралич, заставивший встать на колени.

– Нечестно! – закричал Исаил.

– Да плевать, – Конан вздел руки вверх. – Зато я – победитель!

Я, преодолевая сковывающий эффект, поднимаюсь сначала с колен, а потом подчиняю обратно себе руку. Правой ладонью обхватываю рукоять из дерева и вытаскиваю её, практически не чувствуя древесины. Дрожащей конечностью я направляю устройство в спину, в область ягодицы Конану и со всех сил давлю на кусочек металла. Что-то щёлкнуло, ударило и выбило искру, а затем раздался грохот. Такое ощущение, что выстрелила маленькая пушка, сила отдачи выбила оружие из моих рук, которая скрылась в клубах пахучего едкого белоснежного дыма, отдающего аммиаком. Следом я слышу вой, редкий и очень неповторимый мат, а Конан, ранее бывший воплощением брутальности и силы, упал на землю и стал держаться за зад, поскуливая и постанывая.

Я же встал на свои двои, покачиваясь и ощущая расслабление по всему телу. Я вижу, что бандиты, ранее улюлюкавшие и вопящие, смотрят на меня с ужасом, не смея даже крика подать, что даёт мне возможность отпустить лёгкую иронию:

– Ну что, друзья… рад приветствовать новых… воинов Эндерала. Думаю, вы будете рады отдать долг родине? – после воззвания я решаюсь с пламенной речью обратиться ко всем. – Я понимаю, что кто-то из вас стал таким из-за плохой жизни, кто-то из-за того, что просто не знал, чем заниматься. Знаю, что там, за пределами пещеры на вас будут глядеть, как на зверьё, но я прошу вас не отвернуться от проблемы вашей родины. С запада грядёт буря, которая сметёт всех нас. Братцы, сейчас как никогда нужна ваша помощь, ваш меч и ваша сила. Без вашей помощи Эндералу сначала сметут нас, а потом паршивцы, которые грядут с запада, возьмутся за вас. Я не прошу сражаться за напыщенных богатеев или зажравшихся аристократов Арка. Я прошу вас поднять меч за вашу родину, поднять оружие против лютого зверя, против нечисти, которая идёт сюда сжигать всё и всех, – я смотрю на людей, в их глазах я вместо дикого блеска заметил понимание и даже одобрение. – Я не говорю вам, что вас сразу восхвалят, но обещаю, что вы получите свой клочок земли, что вы сможете стать не просто обычными гражданами, но героями грядущей войны, если пойдёте за нами. – Мне приходится успокоится и взять паузу, чтобы дать людям время подумать. – Я призываю вас сражаться. Не за зажравшуюся знать, не за закон, не за Рождённых светом, но за землю, которая станет вашей, за простой народ, который будет вам благодарен, за будущий лучший мир. Воины, я призываю вас исполнить самый главный ваш долг – защитить родную землю. Так скажите, поднимите ли вы меч ради обычных людей и супротив страшной мерзости?

Друг востока

Следующий день. Дюнное.

– Уважаемый машшира, – на восточный манер исказив обращение «мессир» заговорил воин, – не думаю, что там вы найдёте то, что ищете, – чуть хриплым голосом сказанные, эти слова не поколебали моего настроя. – Впрочем, я надеюсь, что ваше пришествие сможет изменить выгребную яму… Дюнное, оно ведь раньше было жемчужиной востока, а сейчас самая главная клоака, – мужчина с бронзовым загаром сплюнул в песок, потерев о ткань, накрывшую кожаный панцирь.

Солнце… проклятье, как же сильно оно припекает. Нет сил терпеть его и как же люди здешних окрестностей выживают? И всё-таки, я должен находиться здесь, просто обязан идти вперёд, ибо от этого зависит безопасность на южном побережье. Я, да ещё пара человек, заброшенные сюда магией должны жариться под нещадным светилом только потому, что Тручесса в своё время не совладала с управлением страной. В её руках были огромные возможности – золото, поддержка аристократии, солдаты, могущество Святого ордена и власть церковников. Вместо возрождения окраин, она сконцентрировалась на столице, но единственное на что хватило её «политического гения», так это устраивать показательные казни, грабежи непомерными налогами и насаждать неистовую веру в Рождённых солнцем.

– В конце концов, восток – дело тонкое, а вы уже успели вломиться в Храм солнца, усмирить бандитов на Солнцечном берегу и заткнуть пасть Натаре, – мерный голос местного стражника вывел меня из размышлений.

– Ах, до вас уже дошла молва о наших действиях.

– Слухи летят быстрее ветра, а те, что касаются политики и придворных интриг – быстрее молнии, – «надзиратель» усмехнулся. – Может быть вы сможете изменить происходящее здесь.

– Надеюсь.

– Во всяком случае, добро пожаловать в Дюнное, – местный стражник сделал шаг в сторону, пропуская нас дальше.

Мои плечи утягивает ткань, под которой покоится просторная рубаха цвета алой розы, слегка прикрывающая свободные тёмные брюки, стянутые в голени сапогами. Позади меня шагают два воина, на которых блестит посеребрённая чешуя, левые руки отягощены громоздкими щитами, а на поясах длинные мечи. Рядом держится Исаил, облачённый в чёрно-красные рясы.

Мы прошли по золочёному песку, поветрие загоняет его под одежду, у меня в горле страшно першит, хочется кашлять и тереть глаза. Здешний ветер нещадно гоняет песчинки в воздухе, закидывая волнами песчаных бурь Дюнное. Подняв голову вверх, я вижу только тёмное, закрытое песками небо. Подошвы коснулись каменных отёсанных ступеней… мне тягостно видеть это, в груди что-то бунтует, отрицая картину упадка и энтропии. Раньше это была величественная лестница, вдоль которой красоту наводили статуи героев востока, магической силой поддерживалась зелёная изгородь из лиан и плющей. Теперь же вокруг нас только голые острые скалы, а под ногами почерневшая тёмно-бежевая лестница, ставшая печальным напоминанием о прошлом сего славного города.

Впереди показалось несколько фигур. Облачённые в красно-золотые пышные одежды, они ведут трёх верблюдов и двух леоранов, горба и спины отягощены сумками. Я слышу, как из них доносится лёгкое бряцанье, а глаза узрели ещё пару человек – воины в кожаных панцирях.

– Торговцы, – со скорбью тихо сказал Исаил. – Редкое явление для сих мест. Благослови нас Единый, чтобы наша миссия увенчалась успехом.

– Проклятая Натара, – выругался я. – И Арантеаль вторит ей в безумии. Одна сошла с ума от власти в Арке, а другой поехал головой от идеи остановить неведомое «очищение».

– Не будь так строг к ним, ибо они сбились с истинного пути, как и Рождённые светом. Нам должно их пожалеть и обратить сердца на решение проблем насущным. Если мы промедлим, то нас убьёт не «очищение», а мы сами себя. А теперь направим свои силы на будущие переговоры, друг мой.

Мне нравилось, как говорил Исаил. Он, словно вдохновлённый чем-то иным, потусторонним и более величественным, чем всё что могут дать ныне живущие кормчие душ, вселил в наши души новую надежду и веру. Его слово нас укрепило, дало нам силу и повело вперёд, как только он открыл строки Предания.

– Кстати, будь осторожнее с той неримкой. Не спеши с ней, и не трави её традициями нашей родины. Ей это не особо полезно.

– Ты о Лишари?

– Как будто я не вижу, – тяжелое слово заставило моё сердце дрогнуть. – Твой выбор, как жить. Скажу тебе лишь то, что однажды может встать выбор между твоими сердечными стремлениями и родиной.

Я бы с радостью сейчас подумал о девушке, но мою голову занимает иная мысль. Велисарий поставил интересную задачу, я бы даже сказал невыполнимую. Мы должны заручиться поддержкой властителей Дюнного, сделать так, чтобы они встали с нами плечом к плечу в борьбе с западными ордами. Учитывая, что Дюнное, да и весь восток погружены в кризис, войну с кочевниками на севере и нежитью по всему региону, это будет проблематично. Но раз таков приказ, я не стану перечить и для Эндерала приложу все силы, чтобы он был исполнен.

Мы прошли дальше, и перед нами открылась ещё более удручающая картина. Нас приветствует безумное гулкое завывание ветра, гуляющего на огромной площади, зажатой двумя высоченными утёсами в которые вгрызся город. Тут я не вижу чудесных ярмарок с кудесниками востока, нет здесь таинственных жрецов или изумительной работы украшений на прилавках… это место совсем не похоже на сказку, которой было раньше. Вместо этого я с содроганием и меланхолией вижу только пустую разбитую площадь с перекошенной плиткой, впереди ветер доносит зловоние мутной застоявшейся воды в местном фонтане, а вся жизнь загнана под могучие скальные покровы.

Не зреет мой глаз и стражников востока в золочёном доспехе, с блестящими наконечниками копий, только небольшие патрули в тёмной броне с мечами на бёдрах, которых коснулась рука ржавчины. Так же я вижу, что на парапетах, и «гнёздах» на высоте сидят лучники и застрельщики под тканевыми навесами.

Я уже готов был обидеться, что нас встречают только встрепенувшиеся лучники, лениво достающие стрелы, как на встречу вышел небольшой отряд. Копья и щиты работы времён едва ли моего деда только прибавляют к общему духу ущербности сего места. Но их походка полна уверенности, воины не боятся нас. Медленно обступив нас, вперёд вышел в льняном доспехе поверх которого трепетался жёлто-зелёный плащ.

– Я – Арсит, помощник начальника «надзирателей», – грозно сказал кареокий мужчина в тюрбане. – Представьтесь.

– Фриджидиэн, эмиссар «Общества спасения Эндерала», – столь же уверенно даю я ответ. – Я пришёл сюда для переговоров.

– Да… нам прибывало письмо, – Арсит отступил. – Идите за мной.

И мы пошли. Стражники повели нас вперёд, и мы прошагали по довольно просторной площади, пока не дошли до массивной двери. Четыре воина отошли в сторону и Арсит открыл нам дверь. «Надзиратели», следуя местным традициям политического приличия, отдали лёгкий поклон и прошептали:

– Да сохранит вас пустыня.

Спустя пару мгновений наши ноги уже шли по гнилым доскам настила. В мои ноздри забивается странная вонь – смешение смрада гнилой рыбы, восточных терпких и острых специй и отходов, сливающихся в море. Тут и там я вижу жалкие лачуги, трясущиеся на подпорках. Более массивные брёвна или каменные колонны держат громоздкие здания, вроде тюрьмы или Твердыни власти. Раньше это был оплот торговли юга, через здешний порт проходили фрукты, самоцветы, шелка, жемчуг и ткани. Теперь же я вижу, картину упадка – богатые торговые лавки сменились убогими скамьями, на которых красуются ржавые клинки, множество раз перекованная броня, я зрю, как две южанки матерят друг друга из-за вшивого куска ткани – видимо торговка не желает снижать цену; и видно мне, как местный купец расставляет на прилавке апельсины и виноград, намеренно скрывая от глаз серо-коричные пятна гниения. А одежды народа – меня едва ли не прошибает слеза от того, что народ нацепил на себя дырявые множество раз штопанные тряпки коричнево-бурого цвета, протёртые и старые. И ходя в таких «нарядах» годами, люди и аэтерна становились частью нищенской атмосферы этой дыры.

– Не самые лучшие времена, словно прочитав мои мысли, загрустил Арсит. – Я помню, как сюда ещё заходили торговые галеоны из Нерима и гружённые несметными богатствами корабли из Киле и Киры. Детство…

Море подходит под гору и притекает прямо сюда, давая торговым судам здесь выгружаться. И раньше так и было, но времена всё измени – юго-востоку Эндерала больше нечего предложить миру, который медленно сходит с ума. Теперь мы вынуждены довольствоваться осколками порядка, пытаться собрать их в единую картину, что я готов делать.

– А как же торговля жемчугом, порохом и золотом? – вспомнил я, что видел торговые корабли под флагом Дюнного. – Ведь ещё ходит ваш флот.

– Этим промышляет узкая группа торговцев. Они не делятся ни с кем.

– А Святой орден, – наивно я бросаю фразу, уже чувствуя, какой будет ответ. – Он же должен хоть немного держать руку на пульсе.

– Эти торговцы и есть власть, – уныло ответил Арсит. – Впрочем, скоро вы сами всё поймёте.

Арсит остановился на самом краю внутреннего города, у массивных двухметровых ворот из дерева. Я на миг удивился, когда увидел высоких стражей, чьи тела защищены ламеллярным доспехом, украшенным позолотой. Конусные шлема с бармицей закрыли лица, и я не вижу их эмоций. Угрожающе сияют наточенные полотна алебард, скрещенных в знак того, что никто не пройдёт без приказа. За их спинами на воротах изображён герб Дюнного, ставший символом их независимости и свободы – золотом изображён лев с крыльями, над которым довлеет око, пронзённое мечом. Я с больной улыбкой встретил этот символ, как знак беспомощности Святого ордена… вот бы тыкнуть им Арантеаля и Натару, чтобы они поняли – Дюнное лишь формально всё ещё часть единого Эндерала, на деле же я чувствую свободу этого места, знаю, что Дюнное – вольное государство.

– Отворяйте, – тихо приказал Арсит. – Пришёл Фриджидиэн из Арка по приказу Флава Велисария. – Сказав, он поднял голову вверх и увидел, как на надвратном балконе лучники в золотой чешуе уже держат стрелы на тетиве.

Стражи, сохраняя совершенное безмолвие отошли в сторону и врата распахнулись – Твердыня власти встречает нас с распростёртыми объятиями, и я не собираюсь пренебрегать её радушием. Поведя вперёд товарищей, я вдохнул и выдохнул, развеивая волнения… мне придётся встретиться с одним из самых тёмных порождений человеческой жизни – политикой.

Я надеялся встретить здесь умеренную роскошь, но то, что предстало перед нами породило в моём сердце восхищение и жгучую злобу, странное чувство, которое я испытывал лишь однажды – в аркском Квартале знати. Первое, что нас встретило, так это благоухание роз – в носу что-то щипнуло, мне в груди всё защекотало – я едва не чихнул от сладости, сменившей вонь. Старая традиция востока – посыпать порог богатых домов парой цветков тут стал дурным тоном, издёвкой над состоянием Дюнного. Сводчатый и усеянный тонкими колоннами холл сияет позолоченными канделябрами и подсвечниками, глаз режет свет от серебряных зеркал, и вычурных одежд здешних обитателей – моя голова невольно опускается, только бы не видеть лиловой, золотой и изумрудной парчи и атласа. Ещё пару шагов по коридору и нас окружили танцовщицы, подобные сладкому запретному плоду. Вместе с их духами витает аппетитный запах жаренной баранины, сладкий дух фиников и тортов на пару с приторным амбре вина.

– Пока обычный люд доедает гнилые апельсины, они здесь предаются страстям в золоте, шелках и вкушая зажаренного барана, – мой голос стал более резким, я сам не заметил, как стал обвинителем. – Неужто, что в Арке, что здесь – знать живёт только мыслью нажиться… неужто им плевать на народ?

– Таков порядок вещей, – ступая на витиеватую лестницу, тихо говорит Исаил, чтобы не привлечь внимание стражников. – Сердца, не просвещённые светом Истины, тлеют в разврате и грехе. Нет того, кто бы им указал на Истину, Тот, Кто способен им помочь, остался в стороне от их взоров.

– Проклятый порядок, – я выругался. – Знать…

– Надеюсь ты не собираешься устраивать революцию. Нам с этой знатью ещё вместе воевать.

– Конечно нет, – подавил я в себе мятежность, оставаясь верным закону обыденности. – Нет…

Мы поднялись мне дано было узреть оплот власти Дюнного, сердце востока. Над большим круглым столом красуется огромная золотая люстра, усеянная жемчугом, слепящая великолепием и светом. На стенах глаз радует и раздражает гряда живописных картин, под ногами поступь смягчает целая куча алых, лиловых и золотых ковров. Неожиданно я ощутил лёгкое удушение – по углам расселись люди и аэтерна, втягивающие дым. Шипение и бульканье кальянов заглушается пением флейт и арф, дарующих сиюсекундный покой.

«Вот это красотища», – мысленно заметил я, когда увидел, что по некоторым углам у песчано-каменисто-бежевых стен потолок держат статуи атлетов, щедро покрытых позолотой и резьбой.

Впереди же передо мной простёрся длинный стол, на зеркально отпарированной крышке которого раскинулась карта. По очертаниям и контурам я подметил, что чернилами там вырисованы очертания восточного Эндерала.

– Я рад приветствовать вас, – встал деревянного трона среднего роста мужчина в золотом атласном халате, поверх которого светло-фиолетовый жилет, а его лицо немного худощаво, в очах же усталость сияет. – Я – Фарсан, саттар Совета владык¹².

Мой взгляд упал на двадцать пять человек, красующихся пёстрыми вычурными одеждами. Их пальцы блестят кольцами, а на груди массивные медальоны с символом льва. Вот они – держащие власть в Дюнном, крупные торговцы, содержащие всю армию востока и благодаря которым этот край ещё не пал… благодаря которым он в нищете и запустении.

– Так же рад вас приветствовать, – я слегка пригнул голову, фальшь в моих словах почувствовал бы и глухой. – Моё имя – Фриджидиэн. Пришёл из Арка по приказу моего господина.

– Мы знаем, – на этот раз со мной заговорил не торгаш, а высокого роста мужчина, на котором кожаный панцирь, голова покрыта тюрбаном, а на поясе блестит кривой ятаган. – Я – Фарнабаз, главный флотоводец Дюнного. Нам приходило письмо от Велисария с его предварительными требованиями.

– Моё почтение, Фарнабаз. Тогда нам будет намного проще вести этот разговор.

– Садитесь, – предложил саттар, указывая на свободные места у стола, и мы покорно последовали сему предложению.

В зале установилась тишина. Я с напряжением смотрю в карие очи знати, на то, как они переминают пергаменты и медленно переводят взгляд на саттара. Ему они дали право глаголить от своего имени и к иным я не имею даже права обращаться…. как меня уверили. Каждый из них в этом дворце имеет роскошные палаты и защищён могучей стражей. Их обед – это финики, лучшее мясо и пряное вино, развлечения – пленяющие сердце танцы красивых дев и игра в кости на золото. И всё это пока родина захлёбывается в нищете, болезнях и гражданской войне. Эти люди хуже бандитов, ибо те хоть и грабят народ, но делают это от нищеты и убогости духа, за ними идёт охота, а эти всё творят по закону и по установлению власти. И мне придётся им понравиться.

– Велисарий нам писал, что мы должны прислушаться к нему, – начал саттар. – Мол большое войско с запада грядёт, чтобы уничтожить Эндерал. Но вот скажите, зачем Коареку, этому сыну шакала, это нужно?

– Как бы вам сказать, – я стал подбирать аккуратно слова. – Судя по данным разведки он заболел идеей некого очищения и думает, что с падением Эндерала оно сбудется. Двадцатитысячный корпус отплыл из Эрофина сюда, чтобы огнём и мечом проредить непокорное население и насадить… новые истины.

– Пойми, сын зелёных лугов, у нас тоже есть разведка, – заговорил Фарнабаз. – Мы тоже знаем, что в Нериме прошла революция, что теперь там у власти некий «Вольный народ». Мои владыки хотят понять какие выгоды ждут Корека от свершения сего «очищения»? – Фарнабаз примолк, став аккуратно подбирать слава. – Поскольку даже безумец может оказаться правым, а потери выгод неприемлемы.

– Очищение, – тяжело выдохнул я и обратился к воспоминаниям, но за меня ответ взял Исаил.

– Это означает конец всего живого, конец времён, – встав, пламенную проповедь начал Исаил. – Его ведут духи злобы и тьмы поднебесной, коих вы кличете джиннахами¹³. Они явились перед ним, дали свой лживый завет о новом мире и чёрно благословили на правление.

– Так почему же нам не примкнуть к нему? – раздался вопрос от одного из владык. – Если с ним благословение джиннахов высоты, то какая нам выгода быть со Святым орденом? Мы можем встать на сторону нового порядка и иметь великую прибыль в грядущем мире.

– Вы мужи благоразумные, – настаивает Исаил. – Кто вкладывает в предприятия неустойчивые, где всем правит лжец и шельмец? Вы же понимаете, что для Коарека вы станете не более чем средством достижения цели? К тому же, вам придётся отказаться от своей духовной независимости, – Исаил на мгновение остановился, собирая на себе внимание и взгляды и потом вновь заговор, пуще прежнего. – Как сказано в Манифесте «Всем свободным» – «– А на востоке, всех, кто смеет противостать нам в Эндерале, придерживается своей религии и культуры, мы предадим мечу. Касается сие в первую очередь аркчан и дюннийцев, как эндеральцев, имеющих больше всех в силе и власти, а также культуре».

– Но он нам может предложить куда более выгодное, – порыв Исаила встретился с жадностью. – Он не тронет нас, в то время, как ваш Арк сгорит. Мы ничего не потеряем, и как говорят у нас на востоке – бесплатный уксус слаще мёда.

– Сколь же вы падки на злато, владыки, – не унимая порыва разжигает сердца Исаил. – А так же в его Манифесте есть строки такие – «Для дел своих в Эндерале, мы будем использовать богатства всех, кого сможем. Отказавшиеся, будут преданы мечу очищения, как содеятели еретикам».

Для меня пропали все иные, кроме слов спора, звуки в этой зале – ни арфа, ни флейта, ни бурчание кальяна. Исаил искусно надавил на сердца владык, задев их за самое живое. Сердца, отлитые из золота, питающееся серебряной кровью, трепетно отнеслись к своим богатствам.

– Ну нет, – усмехнулся кто-то из держателей власти в Дюнном. – И почему же пред нами не прочитаны были сие строки? Скажи Фарнабаз, за что ты получаешь жалованье? Действительно ли это имеет место быть?

– Да… владыки, так и есть. Это сомнительная часть отчёта нашей разведки, которую я пока не стал зачитывать, – оправдывается Фарнабаз. – Причём эти слова подвергаются оспариванию.

– Сейчас нам это важно услышать, – поднимается один из владык и показал на меня. – Теперь же мы готовы выслушать предложение сего мужа. Давай говори и от сладости слов твоих, их весомости мы примем любое решение.

– И что же скажет Святой орден на… любое ваше решение, – я решил убедиться в полной безопасности для своих слов.

– Нам плевать, что станут бухтеть эти святоши, – фыркнул владыка. – Нас интересуют только… интересы Дюнного.

«Свои интересы, точнее», – гневная мысль пробежала у меня в голове, но я быстро её отогнал, перейдя к переговорам:

– Сначала я должен узнать, сколько у вас сил. В обмен я дам информацию о неримской армии.

– Фарнабаз, – твёрдо приказал саттар. – Что у нас с армией?

– Не так радужно, как хотелось бы. – Мужчина с пару секунд промолчал, а затем продолжил. – Тысяча придворного корпуса, три тысячи средней пехоты и стрелков из корпуса «наблюдателей», пять сотен пустынного кавалерийского эскадрона и три сотни во флоте «Независимость». Ах, – губы Фарнабаза скрасила косая улыбка, намекнувшая на бессилие страны. – Ещё пять тысяч мы получим из союзных племён на севере и ополчения из Дюнного и Сереброграда… если они окажутся достаточно лояльны.

«Восемь восемьсот», – быстро сосчитал я, мои губы слегка дёрнулись в улыбке, ведь мне предстало шокировать их цифрами:

– При Коареке двадцатитысячный общеармейский первый наступательный корпус, а также пять тысяч наёмников из центрального и северного Нерима. Второй флот несёт на себе пятнадцать тысяч из второго наступательного пехотного корпуса, при котором вспомогательные контингенты фанатиков и наёмников из Киры, а также сепаратистов из той страны. В состав их армии входит артиллерия, лёгкая пехота, тяжёлая пехота, лучники и не менее сотни чародеев. Единственное, в чём они имеют недостаток, так это в кавалерии всех видов.

– Восемь тысяч, где больше половины – это неопытные воины, против сорокатысячной армии, прошедшей огонь, кровь и закалённой в горниле тридцатилетней войны, – подвёл итог Фарнабаз, на его лице проступил пот, смутило беспокойство. – С такой армией он может не считаться ни с нами, ни с Арком. Скажи, выходец с севера, как вы собираетесь совладать с такими силами?

– У Велисария есть план… который он желает исполнить, но для этого ему понадобятся все ресурсы. Скажите, чем живёт Дюнное?

– Источники дохода? – улыбнулся саттар. – Что ж, коль владыки дали право, я вам открою это. Наша торговля жемчугом, серебром и золотом с Кирой приносит не менее ста тысяч серебряных дюнников в месяц. Перепродажа шелков, парчи и атласа, специй и ингредиентов в Арк из Киры даёт не менее трёхсот тысяч эндеральских медяков в год.

– Хорошо. Велисарий предлагает вам принять участие в его компании. Поверьте, он сам говорит, что ваш голос, что ваши интересы не останутся без… внимания. От вас сейчас требуется предварительно дать согласие и прийти на общее собрание, – и чтобы зацепить владык Дюнного мне приходится идти на уловку, дать зацепку им. – Дюнное может стать ещё более могущественным, а его народ… богаче.

– И что же он готов нам предложить?

– Сейчас – совместная оборона от Коарека, не дать его ордам сокрушить нашу страну. А потом – о чём пойдёт договор. Более яркие подробности и детали здесь, – я достал из-за пазухи исписанный пергамент и Фарнабаз тут же взял. – Велесарий не желает, чтобы подробности, расписанные в этом документе, оказались известный официальным властям. Вы понимаете. Он призывает вас в Златоброд.

– Будь у него тысяча слепых дочерей – всех замуж выдаст, – сказал о Велисарии саттар. – Владыки, ваше решение?

– То есть ты, принеся нам недобрые вести, предлагаешь вступить в союз с тем, чьи мотивы описываешь только как забота об Эндерале. Ступай, Фриджидиэн из Арка, мы услышали тебя, – встал один из властителей Дюнного. – Мы своим присутствием или отсутствием на вашем собрании дадим знать о решении Дюнного.

В принципе, что ещё можно было ждать от них. Непонятные, окутанные таинственностью и жадностью. Только во взгляде Фарнабаза можно найти что-то похожее на здравость. Для остальных же сейчас главное – выбрать ту сторону, чтобы не потерять власть или деньги.

«Когда их родина в опасности, они продолжают думать о золоте. Они хуже Конана и его своры», – подумал, чувствуя, как меня поглощает ненависть к этим людям.

– Машшира, – к нам подошёл саттар. – Неправильно вы начали. Вы, как истинный сын прямоты, всё выложили. Но нужно было начать с даров и обещаний понятных выгод.

– Извольте, – едва не прорычал я. – Что я прежде всего думаю о родине, о моей земле, не о том, как можно больше всего хапнуть.

– Я понимаю, что для вас наши традиции и культура нечто странное, – саттар испуганным взглядом посмотрел с стороны; в его тёмных очах я заметил ещё что-то… похожее на жажду надежды. – Есть куда более… личная просьба. Братья «Общества» должны поддержать меня и тогда я готов буду поддержать вас. Я могу убедить владык в том, что именно ваша фракция может принести спасение.

– Хм, рука руку моет, – фыркнул я.

– Не совсем, – лицо мужчины совсем стало печальным, мой глаз выхватил лёгкую дрожь его ладоней, которыми он коснулся моих плеч. – Пойдёмте… этот диалог не для всех. Пойдёмте ко мне.

– Хорошо.

Доверившись, мы двинулись вслед за ним, проходя за целую вереницу дверей, следуя по узким коридорам и удаляясь от праздника еды и алкоголя. Мне показалось, что Фарсану не интересны чревоугодие, безумное накопительство и похоть. Он мерно двигается по коридору, обходя и не замечая праздный народ. Спустя пару минут блужданий по пресечениям проходов, мы вышли к небольшой двери, усиленной металлическим плетением.

– Прошу вас, – вынимая латунный ключ, едва ли не взмолился саттар, – то, что вы увидите… никому об этом лучше не знать.

Я прошёл дальше за дверь, и картина стала всё более чётко собираться у меня в мысли – что к чему. Справа и слева бежевые стены, на которых углём намалёвана странная символика – неизвестные мне иероглифы, один вид которых заставил меня встрепенуться. Здесь так холодно, что из наших ртов хлынул пар, но привлекательно даже не это. На кровати, проминая белоснежные простыни лежит девушка в алом халате. Её смуглое тело покрыто багрово-фиолетовыми сетями, глаза широко распахнуты и на нас смотрит алая бездна. Один взгляд этих глаз пробрал меня до души, ноги дрогнули и всё естество завопило – «беги отсюда», но сжав волю в кулак удерживаю себя.

– Лекари ничего не могли с ней сделать, – утерев слезу, погладил её по руке саттар, став теребить крепкую верёвку на запястьях. – Моя Руфа…

– Красное безумие… не в последней стадии, – увидев, что её рот ещё не окровавлен, пытаюсь сделать предположение, моё лицо обратилось к стене, лишь бы не встретиться со сверлящим мозг багряным взором. – Она как будто одержимая!

– И придут они, и станем править, – словно в подтверждение слов мужа, её уста извергли двоякий, полный безумия глас. – И будет победа их. И вы все сгорите! Сгорите!

– Руфа, – погладил её по щеке Фарсан, но резким движением головы она рванула к нему, разинув рот и сверкнув зубами; саттар одёрнул руку, верёвки не дали ей дальше следовать за чёрной волей, а Фарсан только беспомощно проговорил. – Помогите.

– Но как? – от резкого поворота происходящего, мои мысли разлетелись в беспорядочных вопросах, страхе и сомнениях, даруя лёгкое головокружение. Я – слышал, что лучшие умы Эндерала не смогли ни на йоту приблизиться к решению этой проблемы.

– Это может быть и не безумие, – Исаил сделал шаг вперёд. – У неё нет характерных белых пятен на коже и деформации лицевых мышц, и кажется… что она говорит не от себя, а те безумцы… манера речи у них была иная.

– Исаил? – насторожился я, но чёрная фигура обошла меня и склонилась прям над девушкой.

– Приготовьтесь, – Исаил окинул нас взглядом уверенным и полным всякой решимости.

Тело, плоть, стала изгибаться и вертеться от близкого присутствия Исаила. Он простёр над ней руку и тут же раздалось истошное шипение. Холодный пот выступил у меня на спине, каждую мышцу сковало от неведомого страха, впервые я вижу, что может себя так вести человек. Наш клирик не останавливается, достав маленькую кадильницу и возложив туда ладан, он аккуратно поднёс лучину и нагрел его. Пары секунд хватило, чтобы сладкий запах разнёсся по комнате. Руфа сначала стала истошно кашлять, её грудь высоко и часто вздымалась, а затем она как можно больше начала вдыхать благого аромата. Я же стоял в полном оцепенении, только с восхищением смотря на то, как багрянец уступает живой радужке.

– Ты не властен над этим телом! – громко закричал Исаил. – О, Создатель, прошу милости Твоей безграничной – смилуйся над душой этой девушки и освободи её от уз плена. Да будет на всё воля Твоя!

Я даже не представлял, что может быть дальше. Тело Руфы изогнулось с такой силой, что я едва не упал от противного хруста костей и истошного крика. Устояв и открыв глаза, я удержал себя от вскрика. Перед нами возвышалось двухметровое существо, всё его тело это объятый инфернальным огнём призрачный эфир. Оно похоже на человека, только голова скрыта за львиной маской, спина же несёт четыре огромных кожистых крыла. Ладонь инстинктивно легла на меч и вот уже звенящая сталь выписывает дугу, рассекая воздух, не нанося даже царапины твари.

– Вы, жалкие людишки! – взревел монстр голосом диким, похожим на жалобный вой. – Вы не сможете меня поразить, ибо чтобы меня одолеть. Вы пытаетесь избежать того, чего ещё не осознали. Что ж, напрасно бегаете от своей погибели, ибо она вас ждёт на всех путях!

Существо махнуло всеми крыльями и меня унесла волна порывистого ветра, впечатав в стену, как и товарищей … всех, кроме Исаила – ветер столкнулся о ментальный барьер, выставленный им.

– Ну попробуй меня победить, жалкий человечишка!

– Не я победу одержу, но Тот, Кто создал тебя!

Исаил вступил в бой. Я только пытался встать после резкого удара. В спине раздалась резкая боль, все движения сковало, чего не скажешь про клирика. Он ловко увернулся от когтистой лапы и разжёг в своей руке пламя. Огонь ударил яркой раскалённой струёй в лицо порождения злобы, и оно попятилось назад.

– Изыди из мира сего!

Мотая головой, тварь получила следующий удар. Её живот пропал в вихре ментального пламени. Огонь поразил всё тело неведомого духа, пожирая его и развеивая кусками тлеющего эфира.

Когда всё кончилось, я, поддерживая себя спинкой кровати смотрел на картину умиления и у меня даже что-то шевельнулось в груди. Братья стоят у двери, пытаясь объяснить дворцовым стражам причину грохота, Исаил читает молитвы, а Фарсан держит Руфу близко к себе. Её кожа чиста, в глазах только блеск шоколадного ока, и сама она жмётся к мужу.

– Что это было!? – закричал саттар, не выпуская из объятий жену. – Кто он?!

– Один из младших духов, – ответил Исаил, убрав чётки. – Существо из низших инфернальных царств.

– Но как?

– Вы были в каких-нибудь святилищах, или брали в руки древние артефакты?

– Да… мы с женой поклонялись перед алтарём нашего семейного покровителя – Ашур-Мальфашат¹⁴ милосердного. Он к северу от…

– Воздержитесь от поклонений, – резко отрезал Исаил. – Сейчас, когда подпространство нестабильно, оттуда могут в ваши тела прорваться духи злобы поднебесной.

– Но ведь Мальфас… он защищает, – настаивает саттар.

Исаил, чтобы не родить недопонимания или конфликтов, не дать рассыпаться стабильности из-за гибели Рождённых светом, только говорит:

– Есть Тот, чья сила бесконечно сильнее. Вот Его духи страшатся.

Фарсан не стал больше что-либо говорить. То, что он увидел, итак подтвердило всё. Я же, решив напомнить о его обещаниях, делаю неуверенный шаг вперёд… сражаться с существами из плоти и крови мне куда проще, чем держать неистовый удар духов.

– Уважаемый мессир, – с хрипотцой начинаю я. – Как насчёт… обговоренного. Родина ждёт. – Меня посетила идея, которую я моментально из мысли превращаю в слово. – Коарек, судя по всему поддерживает таких тварей, что пленили вашу жену. Судя по донесениям, он вступил с ними в союз ради достижения своих нечестивых интересов.

– За этим, нарекаю вас – «Другом востока», – навстречу ко мне сделал шаг саттар и взял за меня плечи да так крепко, что по плоти резанула острая боль. – Вы можете рассчитывать по крайней мере на мою поддержку.

– Спасибо, – я склоняю голову в знак почтения. – Во благо Эндерала.

Сыны и дочери простоты

Спустя два дня. Речное

В просторной горнице и дышится свободно. По крайней мере мне так уж точно после знойного востока будет хорошо оказаться в родных широтах. Моё горло греет медовуха, заботливо выставленная слугами по воле здешнего правителя, а глаз услаждает вид крепких деревянных стен у которых ютятся полки с многочисленными книгами, и сервисом. Что-то родное…

Сидя за широким столом передо мной открыта книга, где страница за страницей рассказываются славные истории заселения Эндерала и героизм его воителей, архитекторов, учёных и деятелей искусств. Моя одежда удобна – это алая туника поверх которой кожаный жилет, такого же материала штаны и мягкие сапоги. На поясе всё тот же верный меч, но другим оружием мне дал убедить местного держателя власти командир помочь нам в великом деле спасения родины. Как сказал Велисарий – «ты, как законник, имеешь самый жгучий меч в устах, которым способен сделать больше чем просто острой железякой».

Я ждал минут двадцать с момента прихода, прежде чем мне ко мне спустился человек, которому не столь давно пришло письмо о переговорах, и он охотно ответил согласием. По ступеням отстукивал каблук высоких сапог, потираемый краями светло-коричневого пальто, расшитого мехами и больше напоминающего кафтан. Голова тронута драгоценной сединой, лицо покрыто морщинами, и выражает полное спокойствие, я бы даже сказал смиренность с происходящем.

– Господин мэр, – я встал, склонив голову в почтении, что вызвало резкую неприязнь у мужчины.

– Без «господ», – он махнул рукой и протянул ладонь. – Посмотри, у меня такие же мозоли, что и у большинства речников.

«Ох, удивительно», – подумал я. – «Спустя долгое время я вижу, человека на использующего своё высокое положение как причину возвышаться над другими».

Дальше он мягко похлопал меня по руке и предложил выйти за дверь, на что я дал полное согласие. Там, за порогом я снова рад видеть простую сельскую жизнь. Приземлённые бревенчатые дома стали типичным пейзажем Речного, возле которого торжеством зелени и свежести царствуют леса, между коих голубыми прорезями текут реки и ручьи. Впереди моё ухо ловит звуки живой торговли – на немного суженной площади местные торговцы раскинули лавки с навесами, где ароматом манит душистый хлеб и овощи, свежее мясо, глаз цепляет сверкающиеся бутыли, внутри которых самые различные магические жидкости, а тех, кто ищет приключений ждут оружейники и бронники с небогатым выбором брони из кожи и клинков из железа.

– Хорошо у вас, – я тихо выдохнул. – Честно, я бы хотел у вас поселиться когда-нибудь. Наверное, после того, как всё кончится.

– Благодаря вам и одной личности тут всё стало спокойнее, – улыбнулся Югар.

– Кто это?

– Человек с запада, за которым тянется печальная история. Теперь это протеже самого Арантеаля, – я заметил, что на мраморных щеках Югара проступил лёгкий румянец, а лик освежила счастливая улыбка. – Благодаря помощи этой личности, я вернул себе жену.

– Хорошо, – неприязненно пропустил я, подозревая о ком может идти речь. – Давайте вернёмся к тому, что нас ждёт.

Югар ничего не сказал. Его ноги понесли в сторону площади и спустя пять минут были уже на краю ристалища торговцев. Народ приветствовал своего мэра – тут и там раздались бодрые возгласы:

– Благослови вас Мальфас!

– Да будут лета ваши долгими!

– Крепкого вам здравия!

– Вечного союза с Матильдой!

Последнее вызвало у мэра еле заметную оскомину, но сдержав себя он столь же благодушно приветствует людей – его рука поднимается вверх, а на губах улыбка. Я же стою рядом с ним как болванчик, с каменным лицом, не желая хоть как-то участвовать в этом. Да и как бы я сделал?

Мэр без слов идёт дальше, и спустя десять минут, постукивая по запылённой брусчатке каблуками, мы вышли к небольшому спуску вниз. Глаз радуется сколько не от вида множества простых домов, сколько от того, что здесь всё ещё кипит жизнь, что смерть не прибрала это место в свои холодные владения. Я рад зреть и золото пшеницы, растёкшейся на широких полях, и где усердно работают крестьяне. От них зависит – не станет ли ценой золота зерно на рынке Арка или добрые горожане так же продолжат есть и пить.

– Югар, – с волнением начал я.

– Посмотри, – Югар ладонью окинул лежащие перед нами поселение, – обычные люди… они ведь не готовы сражаться, они никогда не видели жестокой войны, не знают, что такое… битва. Они мечей, топоров и копий не держали. Только плуги, лопаты и грабли, – с неописуемой печалью молвит Югар. – Им не совладать с армиями запада.

– Но угроза куда будет опаснее, чем вы можете себе представить, – стал я настаивать.

– В письме Велисарий Флав всё отлично расписал. Лишних слов не нужно. Я понимаю, какая угроза идёт к нам и поверьте, с радостью помог бы… но, – замялся Югар, и я понял, что к чему.

– Но боюсь, мы слишком близко к Арку, чтобы принимать столь важные решения, завершил я за него.

– Да. Есть конечно ополченцы, которыми руководит Свяослав, но сами понимаете, что такое ополчение, а что… регулярная армия. Да и командующий штатными войсками откажется от сотрудничества с ополчением.

– Кто они, – потребовал я. – Эти командиры.

– Полковник Жак де Даль’Аглен. Он командует здешним полком аркской стражи, – холодно ответил Югар. – Так же есть и воевода ополчения, и тысячник народный.

– И как же я вас смогу убедить их нам помочь?

– Знаешь, приди ты ко мне раньше, я бы нашёл чем тебя занять, но протеже Арантеаля перетянуло народную молву на себя. Тебе придётся сделать то, что сможет убедить народ в том, что дело Велисария – правое.

– Политика…

– Не совсем она. Пойми, мы народ простой и души у нас – простые. Мы любим тех, кто нашу трудную жизнь делает проще, – Югар перевёл взгляд на рынок. – Посмотри. Там всё, что на прилавках выращено и сделано нелёгким трудом. Бандиты, дикие маги и прочие гады… раскиданные по лесам.

– Понимаю-ю, – протянул я. – Скажите, Югар, что можно сделать?

– Помолви со Свяославом, Жаком де Даль’Агленом и Мстиславом. Если поможешь им в решении их дел, или сможешь убедить, то возможно они и согласятся помочь. Завтра я соберу местный вечевой совет и там всё решим, – мэр повернулся и медленно пошёл вперёд, оставляя меня с моими мыслями, как остановился и тихо вымолвил. – Я на вашей стороне.

Что ж, пока командир размышляет на тему, как лучше укрепить Златоброд, куда направить ресурсы и как убедить в своей правоте народ, мне выпала интересная задача – нести его идею и слово. Я говорил с бандитами, убеждал восточную знать… теперь же предо мной обычный народ. Мне придётся воззвать к их долгу, чтобы спасти эту землю. Либо к более низким желаниям.

Вдохнув и выдохнув, я двинулся назад. В первую очередь, стоит обсудить обстановку с представителем столичной власти. От этого нужно будет уже думать дальше.

Пройдя через рынок, я упёрся в серокаменный храм. Массивная часовня Мальфаса при одном только виде внушала холодное отчуждение, ощущение собственной ничтожности перед Рождённым светом. Выполненная в простом и монументальном стиле, немного угловатая, облачённая в неизменную серость, она отталкивает меня одним только видом.

Обойдя её справа, я нахожу небольшую каменную лестницу, уходящую под часовню и как можно быстрее, спускаюсь. Тут, придавленный «религиозным авторитетом» Святого ордена, ставку устроил полковник.

Не отворив двери, меня тут же остановил крупный мужчина. Его одежда – пылающего красного цвета табард, с грозным белоснежным львом поверх кольчуги. Отличает от воинов-аркчан его лишь нашивка на правом плече с изображением солнца. Видимо это символ их полка.

Раздался басовитый грубый голос:

– Кто вы и для какой цели сюда прибыли?

– К полковнику.

– По какому праву?

Моим ответом стала грамота, которую Велисарий выпросил у Арантеаля. Там, чёрными строками по веленевой бумаге, написано, что я имею право допуска к любым слугам Святого ордена, кроме высшего командования и главных духовных лиц. И бугай подчинился сим простым словам, проведя меня за дверь.

В холодных казематах меня резко ослепило. Солнечный свет сюда практически не проникал и только тусклое свечение факелов и свеч разгоняло темень.

– Сюда, – повёл меня стражник и я покорно последовал за ним во мрак подземелий.

Тут и там на меня уставились зеницы озлобленных людей. Исхудавшие, скованные цепями и дотирающие старье преступники взирают на меня. Стражники, расставленные по углам, внимательно смотрят, чтобы те не совершили дерзости. С лёгкой отрадой я подметил, что здесь особо толстые прутья – эти отбросы, нарушившие закон, не посмеют больше чинить крамолу. Минуя первую секцию, бугай с неестественной для его веса нырнул за угол, там оказался небольшой коридор.

Спустя ещё пять минут прогулок я стоял перед худощавым, с волнистым кручёным смольным волосом, и мраморным лицом, отражающим благородство. Его одежда немного иная, нежели у остальных воинов – панцирь с геральдическим львом, поверх которого алая накидка с белыми вставками по краям. Окинув меня оценивающим взглядом, заставившим испытать неудобство, он махнул рукой и заговорил, поднявшись со стула:

– Сержант, свободен.

– Есть.

– Я – командир третьего аркского пехотного полка «Солнечное заречье», – с лёгким поклоном поприветствовал меня полковник.

– Эмиссар «Общества спасения Эндерала», Фриджидиэн из Арка, – так же с поклоном ответил я ему и показал грамоту, заверенную печатями Арантеаля, Натары и Велисария.

– Ага, – полковник сел за стол, став накручивать ус. – И что же вам от меня нужно? Не думаю, что вас привёл сюда обыденный случай.

– Да. Я пришёл, чтобы обсудить одно дело, – я погрузил руку в сумку, и найдя что-то мягкое зацепился за это и протянул бумагу полковнику, которую он с большой осторожностью взял. – Это письмо от Велисария. Там всё изложено.

Он с вниманием смотрел на изложенное, на степень угрозы и цифры, на доводы и убеждение, пока я переглядывался с лейтенантом тюремного управления, заполнявшего бумаги по заключённым.

– Хм, интересное предложение. Только причём здесь я? – полковник отдал мне письмо обратно. – Я служу центральной власти, мой патрон – командующая Элен, а она Арантеалю. Я вам ничем не смогу помочь.

– Мне нужно, что бы вы дали…

– Ах вот что. Что ж, прекрасный ход, господин мэр. Дайте предположу – он вас ещё погнал испросить благого произволения у Свяослава и Мстислава?

– Да, – смущённо согласился я. – А вы откуда знаете?

– Даже не стоило и напрягать вместилище интеллекта, – полковник приложил руку к виску и поднял одну из своих бумаг, коих на столе – мириад. – Тут, в Речном, несмотря на картину покоя и умиротворения, есть определённая напряжённость. Я послан сюда два года назад не только, чтобы усилить существующий гарнизон, но и… успокоить население.

– Успокоить?

– Да, из-за политики Святого ордена местный народ несколько оказался не готов нести новые обременения и выживать в условиях изменяющегося мира. Чтобы не допустить распространения идей мерзопакостного вольнодумства, нас прислали сюда, – полковник взял в руки бумагу, я только успел прочитать одно слово – «Приказ», и понял, что на основании её они здесь.

– И какие же у нас стороны в этой игре? – я мягко спросил.

– Свяослав – представитель местных… патриотов, выразимся так. Он и его ополчение четыре года мягко настаивает на том, что Речному хорошо было бы Святого ордена, – Жак взял другой лист. – Мстислав. Он придерживается умеренной политики и представляет деловитых горожан.

– А Югар Стенопёрый пытается удержать здесь баланс и не привести к конфликту, – усмехнулся я и т кут же посерьёзнел. – Ваша диспозиция?

– Мы пытаемся благим расположением к народу, ему всячески помогая, а иногда силой и угрозой убеждаем народ, что хорошо со Святым орденом.

– И вы даже не проводите силовых акций? – наигранно-театрально удивился.

– Я не дурак как та…, – Жак не стал говорить имя, но я понял о какой женщине идёт речь. – Я понимаю, что сулит для Арка разорение ещё одного поселения. Операция по… усмирению приведёт к такому кризису в Арке, что знать мышей начнёт жрать. Речное – крупнейший поставщик зерна, хлеба, мяса, мёда и дерева в Арк, чтобы не несли золотолюбы из «Серпа».

– И какими силами сейчас располагает ваш полк?

– Силы… смешно сказали. У меня в десяти ротах нет ни одной, где бы было хотя бы и сотни человек. Подразделения рассеяны и раскинуты. Только в Речном собраны три роты числом в сто сорок человек, – Даль’Аглен положил руку на стопку бумаг и с тенью понурости продолжил. – Тут отчёты о потерях за четыре года. Кто-то погиб в стычке с бандитами, кто-то сам переметнулся к ним, кто-то дезертировал. А подкреплений почти нет.

– Контингенты?

– У меня практически нет тяжёлой пехоты. Большинство – это обычные стрелки и лучники.

– Что ж. Во всяком случае, что мне просто нужно ваше согласие, чтобы мэр нам помог, – я стал аккуратно подводить к делу.

– И вот дам я его тебе, – резко поднял голову Жак. – И вы начнётся сосать ресурсы из тела Речного, а как же мои ребята? Ты же не притащишь с собой из Арка пару тысяч воинов? Такими силами располагает только Свяослав, но он отказывается с нами даже говорить, – тут же Жак смолк, в его очах промелькнула искра, он как будто зацепился за хорошую мысль и от сего у меня дёрнуло край губы и глаз – мне придётся разбирать их политический треугольник с тремя «тупыми» углами. – А ведь тебя Свяослав не знает. У меня идея.

– Я даже знаю какая…

– Если сможете обеспечить, чтобы местное ополчение нам помогло, чтобы Свяослав не направлял норов свой против нас, а мы вместе ловили бандитов, то я поговорю с Югаром. Пойми, – Жак коснулся небольшого сосуда и отпил из него, а я уловил прелестный аромат коньяка, – Югар не просто так тебя гоняет. Если сейчас он даст разрешение, то группировки могут сменить милость на гнев от того, что с ними не посоветовались.

– А что с Мстиславом? Что от него требуется?

– Хорошо, что ты уже согласился помочь, – обрадовался Даль’Аглен. – Хочет, чтобы я отправил воинов на поля. После недавних нападений, болезней и нищеты в Речном не хватает рук. Земли обрабатывать некому.

Проклятье… почему именно мне приходится решать всю это гнусь? Почему… я бы лучше написал какой-нибудь закон или отправился воевать против врага мечом и щитом, а не заниматься политиканством. Но таков приказ, Велисарий ждёт, что я выполню задачу, что приведу властителей к нему, попутно распутывая клубки противоречий. Что ж, да будет так.

– Да, – я даю тяжкое согласие. – Давайте я поговорю с ними, – Жак благословил меня резким взмахом руки, приказывая идти прочь, но напоследок я дал полковнику причину радоваться. – И… мы решили проблему с бандитами.

– Хорошо, теперь я смогу помочь Мстиславу, – радость на лице полковника быстро сменилась сосредоточением. – Капитана Гайа ко мне!

Выйдя из казармы, меня обдал лёгкий бриз и свежесть, которые я даже не заметил. Голова кипела от задач, да и где мне найти этого Свяослава? Что ж, что-то мне подсказывает, что его нужно искать на противоположной стороне оплоту столичной власти, но с другой стороны, уж очень сильно мне захотелось выпить, интересно в «Пчеле» ещё подают медовуху?

Спустя полчаса ходьбы через град, я оказываюсь в приятном месте – справа и слева меня окружают деревянные стены, пропитанные бодрящим ароматом можжевельника и выпивки. В полуденный зной тут особо никого нет, а поэтому я едва ли не единственный посетитель. Бард решил отдохнуть и «утопил» лицо на столе, а рядом с ним стоит недопитая кружка эля.

Я всей грудью вдохнул и ощутил, что на мою радость тут царствует приятный запах мёда и душистых трав. За пару звенящих монет, на столе уже лежит зажаренная осетрина и вот-вот меня ждёт вкусный отдых от политических дрязг. Взявшись за кружку, я поднёс её к себе и уже ощутил дурманящий аромат мёда, его сладкий привкус.

– Мёда нам! Самого лучшего! – раздался ревущий голос, и этот крик оторвал меня от выпивки.

«Неужто!» – вскрикнул я мысленно – «Только стоит отдохнуть!»

Я увидел рослого, почти двухметрового мужика. Крепкого в плечах, с косой саженью. На нём блестит кольчуга, прикрытая пёстрым кафтаном с меховой обшивкой. Его широкое лицо, с большой чёрной бородой, полно жизни, оно багряно и говорит о силе мужика. Рядом с ним плетётся менее крупный мужик, но держащий прямую осанку, на нём более изысканное бардово-чёрное пальто, начищенные чёрные сапоги, а лицо его аккуратно, имеет тонкую вычесанную бородку, а в ухе сверкает серьга.

– Глаголю тебе Мстислав, что нам нужна твоё слово среди народа. Да и когда ты отправишь люд, чтобы ратовали под знаменем вольного Речного?

– У меня нет возможности тебя поддержать, друже. Ты слишком сильно противишься воле Арка, да и народу у меня мало, чтобы дать люду тебе в ополчение

«Смешно… Свяослав просит людей у Мстислава, чтобы те влились в его ополчение против Арка, а Мстислав просит народ у полковника. Приватности политики».

– Ах ты аспид! – оскорбился Свяослав.

Оба мужика подошли к моему столу и мирно сели рядом, хотя Свяослав смотрел на меня далеко не самым приятным взглядом. Похоже для них я – чужак, которого нужно хорошо расспросить и показать кто здесь власть.

– Кто ты бысть? – тяжело спросил крупный мужик.

– Я Фриджидиэн из Арка, – даю твёрдый ответ, отодвинув кружку с мёдом.

– Камо грядеши? Или по чью душу сюда нагрянул?

– Я ищу некого Свяослава и Мстислава.

– Что же, – Свяослав протянул руку мужик и в ответ я сделал тоже самое, – ты нашёл нас. А чего же ты не пьёшь наш мёд, аркчанин? Или он слишком горек для тебя? Можешь тогда катиться к себе и хлестать вино.

– Нет, – мои пальцы ощутили холод металла ручки кружки, и я подтянул к себе мёд, демонстративно отпив половину. – Я сюда пришёл, чтобы говорить с вами. – Взяв всё тоже письмо Велисария, я протягиваю его – Это того, кто жил здесь, и кто сейчас заботиться о родине, об Эндерале.

– Велисарий, – прошептал Свяослав, забирая у меня бумагу. – Хороший молодец, знатно у нас гонял всякую шваль. Последнее, что я слыхал о нём, так это то, что он отрядил куда подальше гавнюков из Ордена. Посмотрим, что он от нас хочет.

Свяослав… его присутствие вызывает у меня смешанные эмоции, странный он. С одной стороны, его ведёт благородная цель – могущество и слава родной земли, но сильно ограничен в мысли, невольно став жертвой идеи узкости. Для меня родина – пространство от гор Фростклифф, до Дюнного, от Тальгарда до Златоброда; для него же она ограничена реками, лесами и горами вблизи Речного. С другой стороны, он разрывает страну, его идея может дать трещину в обороне. И моя задача – нивелировать это любыми способами.

Внимательно смотря, мужик всмотрелся пытался совладать с тем, что Велисарий красиво изложил в письме. И с каждой строчкой его лицо становилось всё мрачнее и мрачнее. Вскоре он просто откинул письмо, припав к кружке с мёдом, осушив её до дна.

– Хм, эти псы заморские тащатся сюда… и их много. Нужно головой работать, чтобы правильно молвить и зла не чинить.

– Надеюсь, вы не видите в неримлянах шанс на…

– Я имею разумение о войне и делах ратных и голову не терял! – резко перебил меня Свяослав. – И ведомо мне, что сюда идут они для дел чёрных. И потребуют они отказаться нас от нашей культуры, – Свяослав поднял голову и мне стало не по себе от тяжёлого мрачного взгляда. – Что ты хочешь?

– Мне нужно, чтобы вы поддержали Югара Стенопёрого. Он готов дать согласие содействовать Велисарию, только если его поддержат все три человека. А для этого нужно, чтобы… вы со своими дружинниками объединились с третьим пехотным полком из Арка.

– Что?! – проревел Свяослав. – Ни в жизнь! Ни за что в жизни я не восстану недалече с аркским аспидом! Нет уж… лучше ратовать против западников самими.

– И для чего вам это нужно? – я заглянул прямо в глаза Свяославу, став его сверлить злобой. – Зачем вы его сторонитесь, особенно когда вам угрожает тотальная гибель.

– Чтобы Речное живот имело долгий. Нас высосали денежными поборами. У нас нет ничего для нормального бытия. Ты посмотри. Речному нужен сильный властник.

– И вы станете новым правителем свободного Речного?! – вспылил я. – И разорвать страну на части ради своих личных интересов? Только потому, что вам показалось – Речное лучше выживет в одиночку.

– Не я…

– Жак, будь он сотню раз неладен, два года сдерживает. Два года они льют кровь, гоняя нечисть по лесам. Два года! И теперь он просит, что вы встали рядом с ним, желает вместе с вами добить тварей леса! Аркчанин, вместе с речниками!

– Тише, вошь столичная! – взревел Свяослав, крышка стола натужно затрещала от хлёсткого удара ладони речника. – Я понял, что ты молвишь.

– Свяослав, – надавил я. – Не будь, как те ублюдки. Родэрик и Пьялас. Я слышал, что в своё время они тоже были «хорошими мужиками» и хотели блага для Солнечного берега. Но один стал бандитом, а второй пиратствует. Они… увлеклись. Не желаешь ли и ты повторить их судьбу?

– Я имею в разумении вот что…, – Свяослав поджал губы, – что нужно сейчас едениться. Но народу меня мало, Мстислав вольную не даёт мужикам, чтобы они лютовать шли в ополчение моё.

– Потому что у меня никого нет! – фыркнул рядом сидящий мужчина.

– Жак де Даль’Аглен шлёт вам своё приветствие, – я подтянул кружку к себе и допил мёд. – Он согласился подрядить не меньше роты к вам на помощь, – я перевёл взгляд на Свяослава, давая ему понять, что жду от него утвердительного и чёткого решения. – И решили проблему с бандитами на Солнечном берегу.

– Если бы не неримская угроза, то всё было бы по-иному, – свинцовый дух слов его напряг меня. – Велисарий среди нас слыл мужиком честным, который лишнего не позволит, я верю ему. А посему вот тебе моё слово – сегодня же я нагряну к полковнику.

– Да будет так, – я встал из-за стола, протягивая осетра Мстиславу, – надеюсь, вы будете верными своему слову.

– Да, ради единого дела, готов я лютовать супротив неримлян, плечом к плечу с Велисарием.

Я спешно покинул Пьяную Пчелу. На сегодня для меня хватит политических ходов, переговоров и попыток убедить лидеров в том, что для спасения Эндерала от загребущих лап Коарека, его спесивых идей и жажды стать мессией нам придётся объединиться.

Вдохнув поглубже, я чувствую, что-то, что меня встретили ещё не все «прелести» жизни, ибо бандитские логова, восточные дворцы и сёла не смогут дать всех политических прелестей придворных интриг, которые способны предоставить аристократы и придворные интриги. Да, теперь мне предстоит окунуться с головой в Квартал знати Арка и убедить аристократов, что они должны встать единым фронтом с оборванцами с Золотого берега, простолюдинами из Речного и многими другими, против которых их благородство могло запротестовать. Осталось только придумать, как попасть в высшее общество.

– Калия, – словом вспомнил я о девушке, которая сможет теперь выбить мне приглашение в обитель носителей благородной крови. Осталось только попросить и надеяться, что письмо Велисария дошло до них.

Благородная кровь

Спустя два дня. Арк

Квартал знати в столице как всегда прекрасен, свеж и внушителен. Тут вы не встретите нищих, убогих или калечных – только приятные лица, полные напыщенности и один их вид скажет вам – «как ты здесь оказалось, ничтожество»? Над головой расстелилось чудесное лазурное небо, одним видом внушающее умиротворение. Принц Даль’Мит будет искать в несуразице смысл и пытаться его принести на крыльях песни… это так «красиво», что его из жалости охота огреть булавой по голове. Глаз радуют аккуратные и грациозные дома, в два, а то и три этажа. Камень и дерево сплелись в вечном союзе, радуя глаз и даруя надёжные жилища. Под ногами стучит каблук о хорошо положенную брусчатку, ухо ловит трели птиц и журчание кристально прозрачной речки, рассекающей весь квартал.

Наслаждаясь торжеством утончённой роскоши, граничащей между суровостью холодного севера и южной мягкости да помпезности форм, я с неприязнью подмечаю, что здесь живут те, кто мог бы изменить жизнь Эндерала к лучшему всего за пару месяцев. Власть здешних аристократов такова, что они с лёгкостью могли бы свергнуть Святой орден и править самостоятельно. Каждое их поместье – это сосредоточение богатств, власти, на которую приходится по едва ли не тысяч душ ратных и рабочих. Могущественные лорды держат в подчинении наёмные рати, фабрики, кузни, шахты и добрую часть торговли. Их власть крови и золота трудно оспорима, а поэтому они стали бы одним из самых нужных союзников. Союзников, которых нет никакого желания привлекать, из-за их устоев.

– Только в этот раз я помогаю тебе Са’Ира, – девушка, идущая рядом со мной, поправила кинжал на поясе, отвлекая меня от мыслей. – Только потому что, что это может помочь Эндералу и простым людям, я иду с тобой.

– Ничего не могу поделать, – я мягко сказал. – Нам ответили, что смогут уделить внимание только на маскараде.

– Ты мог мы меня не уговаривать, – я обратил лицо к девушке – это чуть выше среднего стройная девушка, чей лик обрамлён стриженным до шеи волосом цвета угля, украшен тёмно-сапфировой маской, упирающейся на нос; ветерок слегка трепещет её насыщенно-чёрное платье. – И меня бы не пришлось трогать. Поверь, я не слишком хорошо переношу шумные компании, но ради… народа готова.

– Калия, ты так прекрасно выглядишь в этом платье, я бы и подумать не мог, что атлас и тушь способны из алмаза сделать бриллиант, – подметил я её красоту и то, что мне непривычно видеть её в праздничной одежде и с подведёнными бровями; хотел бы я добавить ещё пару слов о цене в тысячу медяков за него, на которые раскошелился Велисарий, но понял, что если это сделать, то она по гордости своей мечом и огнём разорит все ближайшие пещеры вытаскивая из них добро, уничтожит всех заблудших, лишь бы расплатиться с командиром.

– Прошу тебя, оставь эту лесть аристократам, – раздражённо бросила она. – Платье неудобное, да и ты ведёшь меня не в самое приятное место. Там обитают люди, которые могли бы накормить тысячу голодающих, но кормят только себя.

– Я полностью согласен, – холодно вторю её позиции, поправив скромный красно-серый камзол. – А теперь нужно собраться, нас ждут.

Мы миновали прекрасные дома и подошли к центру местного веселья, где крутятся истории со всего мира, и которое было арендовано аристократией для праздников. «Толстый леоран», распахнул ворота для тех, кто в списках, его двери, благоухающие прикреплёнными цветами. Впереди выступил крупного телосложения мужчина, на котором филигранной работы доспех, а бедро носит сияющую рапиру, голову прикрывает светло-багровый шаперон.

– Стойте, – остановил он нас. – Кто вы?

– Фриджидиэн из Арка, – твёрдо представился я. – Со мной Калия Закареш.

– Да, – подняв пергамент, пробежался по спискам охранник. – Вы есть. Нет приставки «Даль», но по какой-то причине вас внесли сегодня утром. Впрочем, милости прошу, – охранник отступил назад, и мы смогли пройти внутрь.

Аромат цветов и духов овладел моим носом, а ухо пленило чудесное женское пение. Арк всегда отличался любовью к струнным, но здесь самые искусные мастера арфы, которые из углов доносят божественную музыку.

Я не узнал Толстого Леорана. Ныне он выглядит мистически… свечи и приглушённые фонари создают томную мрачноватую атмосферу, столы убраны прочь и перед нами широкое пространство, где между колонн и в залах танцуют люди. Девушки и мужчины в изысканных, багряных, лиловых и чёрных одеждах – кто-то пьёт вино, кто-то слился в аккуратном вальсеватом движении тел, а кто-то предаются праздным разговорам:

– А вы знаете, что сейчас творится в Святом ордене?

– Кстати, есть мнение, что Арантеаля и Натару связывают не только служебные связи…

– А как вы думаете, что будет с Арком, ведь есть мнение, что запад готовит войну против нас…

Люди сюда пришли отдохнуть, предаваясь вину, танцам и разговорам. И каждый похож отблеском и «сиянием» глаза из-под масок.

Пойдя чуть дальше мы нарвались на мужчину с подносом, на котором красиво переливаются гранатовыми цветами вина, янтарными – бренди и коньяки. Вежливо отстранившись от него, я продолжил путь, ища тех, к кому мы пришли.

– А Лишари Пегаст, она ничего не скажет? – внезапно спросила Калия. – Я видела, как вы вместе гуляли во дворе Храма. Да и она недавно рассказывала, что встретила какого-то парня, с которым ей приятно.

Что-то, похожее на тепло и радость тронуло грудь тёплым прикосновением. Эти слова почему-то вызвали у меня радость, чувство странного торжества, которые тут же были сдавлены:

«А правда ли это?»

– Я был бы рад её сюда позвать, – резко я молвлю. – Но боюсь, с ней ход сюда был бы заказан.

– Почему я?

– Но только с вами, как с хранительницей Святого ордена я могу попасть на их собрание.

– Я ведь не из рода аристократов.

– Но вы из высокой организации, при высоком статусе, – я дал ответ. – Поэтому нас и смогли внести в списки.

Наш разговор прервал молодой аристократ, вышедший из толпы танцующих и ловко обходя людей встал возле нас. Чёрный камзол переливается блеском пуговиц, голова покрыта широкой шляпы с перьями. Я услышал шершавый, чуть грубый голос:

– Рад вас приветствовать здесь, достопочтенный мессир и прекрасная леди, – мужчина чуть поклонился. – Я – Штеппфан Даль’Кир, третий судья Арка. А вы – Фриджидиэн.

– Мессир судья, я ведь тоже немного знаком…

– Я знаю, что вы учились в схоле на законника, но позвольте – там недостаточно профессионально преподают право. Закон – мой хлеб и мой меч… моя жизнь, – эти слова укололи мою гордость, он, опьянённый от своего превосходства спокойно это говорит, веря в эту действительность. – Станцуете со мной? – тягостно предложил Штеппфан, посмотрев на Калию.

– Идите, – Закареш отстранилась от меня, но не пошла к судье. – Я – не умею танцевать и не стану.

– Тогда может обсудим…

– Ох, по-другому вы от меня не отстанете, – «шероховатым» голосом оборвала его Калия, – хорошо, лишь бы вы дали спокойно Фриджидиэну выполнить его дело.

Я пошёл дальше, думая, насколько сильна рана в душе судьи о девах, что он зацепился за соломинку, чтобы поговорить с Калией. Впрочем, меня ведёт долг, и я быстро миную знатный народ, чтобы вихрем взлететь на второй этаж. Там же, постукивая каблуками о деревянный настил, взирая с балкона на танцующих, собрались люди и аэтерна в вычурной одежде, обвешанные кольцами и ожерельями, сверкающими рубинами, изумрудами, сапфирами и бриллиантами. Один их вид говорил о всей роскоши и богатстве, коими они обладают, и той силе, что помогает им обладать.

Я, в трепете и почёте склонил голову в приветствии, а они даже не шелохнулись – для них я – жалкая букашка, пришедшая лепетать о каком-то благе для народа. Кто-то из них сделал шаг вперёд и снисходительно заговорил:

– Мы – собрание знати и не побоюсь таких слов – держатели Арка, готовы выслушать тебя о делах, что писал нам Велисарий, Фриджидиэн, – аристократ слегка склонил голову, давая право мне говорить.

– Достопочтенные мессиры, я прошу вас помочь нам. Как вы знаете, с запада идёт огромное войско – два корпуса готовы обрушиться на наши земли и предать всё огню, – я стараюсь убедить их, что в случае неприсоединения, пламя и меч нового порядка пожрут богатые поместья и вытащат всё золото.

– Конечно, – фыркнул кто-то из аристократов. – И чтобы мы были спасены, обязательно должны присоединиться к вам. Послушайте, милостивый мессир, мы наслышаны, что Велисарий вокруг себя собирает всякую рвань – оборванцев-бандюганов, крестьян, пустынников. А теперь вы хотите, чтобы мы встали рядом с ними? Чтобы наша драгоценная кровь лилась с их… багряной мутью? Чтобы наследники Сельны и благородных встали в один ряд с этими… неправедными и вонючими?

Я и раньше знал, что знать не слишком трепетно относится к обычному эндеральскому народу, но сейчас я увидел всю глубину падения её в идею «высокородия». Конечно, они из года в год, из века в век, из тысячелетия в тысячелетие передавали привилегии крови. От времён самого Мальфаса и первых его вассалов, основавших Арк этот порядок стоит нерушимым законом.

– И какие слова вы нам готовы сказать? Что вы принесёте аркской знати? Мы ведь сами способны отбиться от нападения, – продолжает наседать аристократ. – Он не посмеет напасть на нас.

– Едва ли, милостивые мессиры, ибо с ним сорок тысяч воинов.

– Милостивый мессир, под нашей властью находятся лучшие воины – наймиты и кондотьеры со всех уголков Вина. А наш почтенный друг, который отлучился для дел на своём поместье имеет целый полк панцирной пехоты – «Изумрудные знамёна». Латники крови и наёмные контингенты морской пехоты, да ещё и целый флот. Не думаю, что Коареку хватит мужества, чтобы с нами схватиться, – пояснил один из тех, кто носит почётную приставку «Даль» к фамилии. – Если с нами считается Святой орден, то и этому лишенцу с запада придётся.

Кажется, они уверовали в неуязвимость себя. Опять мне приходится иметь дело с человеческой глупостью и упрямством, слепотой, из-за личных амбиций, идей и желаний. Я бы хотел рассыпаться вдохновенной тирадой, но у меня на это уже нет сил. Вместо этого я решаю использовать аристократизм против его же носителей:

– Уважаемые мессиры, Таранор Коарек на всех парусах мчится сюда, чтобы огнём и мечом насадить новую истину. Вам придётся расстаться не только со своими богатствами, которые пойдут на содержание его армии, так ещё и отказаться от своих традиций и устоев, – я стал нагнетать обстановку. – А его «Вольный народ» это собрание всех низших сословий, захвативших власть. Подумайте, если они свергли королей и аристократию у себя, то каков шанс, что они пощадят её здесь? – я задал риторический вопрос, аккуратно взяв вино с рядом стоящего столика.

– Наши традиции, наши ритуалы – это священное! – вспылила кто-то из дам. – Он не смеет их нарушить!

– Боюсь, что этому человеку всё равно, – смиренно я вторю своей мысли. – Он идёт сюда, чтобы всё перекроить, чтобы вы уверовали в его идею «Очищения», – я отпил немного из бокала. – Как думаете, кто первый с списков врагов озверевшего народа, свергшего аристократию?

Мои слова заставили смолкнуть собравшихся мессиров. Неважно, какие у них были фамилии, не имеет значения, чем они владели – сорок тысяч клинков и ярость двух корпусов сделает всех равными.

– У вас есть выбор, – холодно продолжаю я. – Или встать рядом с обычным людом или погибнуть от его рук.

– Да, – открывает рот аристократ. – Мы это поняли и знаем, что в случае нашего поражения. Да, риски велики, но скажи, Фриджидиэн, мы прольём крови больше всех, заплатим непомерные деньги и… где…

– Ваши выгоды, – по наитию я подумал завершить фразу.

– Оставь выгоды жалким торгашам! – фыркнул аристократ. – Мы – сыны и дочери благородных кровей и защита родины наша святая обязанность, только мы можем сделать это сами, без черни. Я хотел сказать, что… Велисарий мог бы помочь нам избавиться от одной вехи, что сдерживает нас.

Аристократы Арка, как же они были падки не столько на богатство, сколько на родовую власть и поддержание её. Думается мне, что из всей этой ситуации они увидели шанс, желанную возможность укрепить собственное властвование.

– Скажу тебе так – Арку пора выйти из тени Святого ордена, – подтвердил мои догадки аристократ.

– Я вас понял, – я же не могу пообещать им независимость – Велисарий меня убьёт, но с другой стороны нужно хоть как-то зацепить этих напыщенных павлинов, чтобы притащить их на собрание. Что ж, если для спасения Эндерала, для блага его народа, предстоит давать самые сумасбродные обещания, и давать самые безумные надежды, то стоит сделать это.

– Так какое будет ваше положительное решение?

– Я думаю, что Велисарию будет, что вам предложить, – с особой осторожностью я говорю. – Вам стоит только прийти на заседания. Куда и когда указано в письме.

– Мы рады, мессир, что мы смогли прийти к соглашению, – аристократ махнул мне рукой, как собаке. – А теперь ступай, мы наговорились с тобой.

Я поспешил как можно быстрее уйти отсюда – мои ноги пронесли меня на первый этаж, рассекая толпы знати. Как только Калия увидела меня, тут же вынырнула из тёмного угла, оставив Штеппфана.

– И как же тебе благородство их крови? – тихо спросила она.

– Кровь то благородная, а вот цели самые прозаические.

Глава 5. Новая экономическая политика

«Но не осуждай меня, отец, нет … осуждай свою жадность, ибо со временем она заставила тебя продать свою честь»

– Из книги «Жадность и честь».

Спустя день. Арк. Храм Солнца.

– А теперь услышь слово истины, сказанное в Предании, – такой фразой мы завершили общую молитву и перешли к изучению Предания, находясь в одной из комнат жилых помещений; тут помимо меня ещё и Гаспар, который нашёл в молитвенном времени покой и отдых от бесконечной работы.

Исаил открыл толстую книгу, поднеся к ней свечу, чтобы лучше видеть текст и стал читать:

– Предание, чтение Свитков о жизни зарождении. Когда создал Творец тварей земных, и насадил растение, то было решено создать и существ по образу и подобию Его, чтобы так же свободно творили и были крепки волей. И так появились первородные мужчина и женщина и ходили в кущах садового дворца они, не зная ни в чём нужды. Но вот пришёл в Его дворец отступник и мятежник великий – Тель-Имальтхаати и возненавидел творения рук Его. И искусил их через истоки воды, из которых запретил пить Творец, ибо познают тогда они тление и смерть и дадут начало цикличности – проклятию в родах вечных, когда все потомки будут умирать, а их жизненная сила станет «плотью» для духов-мятежных. Но стали противиться первородные мужчина и женщина, говорили – «к чему нам такой Отец, который воспрещает нам делать того, что захотим. Да ты и сам виноват, что сделал нас столь слабыми и дал жену мне – немощную, не способную меня и себя уберечь от искушения». И сказал тогда Творец – ступайте в мир, да будут периодов концы, когда на земле беззаконие переполнится. И станет залогом смерти – дух в вуали, в виде женщины, и будет она началом смерти для родов ваших. Но для исполнения спасения, да будут оставаться мужчина и женщина после вас, которые после того, как предыдущие падут, снова заселят землю и мир.

Прочитав Предание, Исаил закрыл его и потушил свечу, что означало конец маленькой службы. В тёмной комнатке, где мы еле как вмещаемся наступила полная тишина и Исаил решил добавить от себя:

– Благослови вас Всевышний. Ступайте с миром.

Я и Гаспар, чуть поклонившись вышли в коридор, оставив Исаила за личной молитвой.

– Ну, как продвигаются твои дела? Как наработки, Гаспар? – спрашиваю я, пока мы идём из комнат для жилья.

– Да не очень. Магистры не особо жалуют меня, Мерраджиль мало молвит. Да и пороху с железом недостаточно.

– Понимаю. Ничего, надеюсь, пройдёт достаточно времени, и мы снова заслужим их доверие. Пойми, все они служат Ордену, забыв о народе Эндерала. И наш уход все восприняли, как… личное предательство, как не желание противостоять приближающемуся апокалипсису.

– Это так.

– Так что там у тебя с оружием? – спрашиваю замедляя шаг, когда мы практически подошли к выходу. – Ты вроде собирался создать новый чертёж.

– Собирался. Да только материала не хватает.

– Верно… Орден перетащил столько кусков древнего устройства из пирийских руин, на мираде, а вот о порохе из Дюнном никто думать и не собирается. Да и металл тебе же нужен?

– Именно.

Гаспар, одетый в белую плотную рубаху, крепкие штаны и фартук, открыл мне дверь, и я вышел из здания, оказавшись на улице. Стоит прекрасная погода – прям радует глаз – светло, чуть тепло и ветрено. Я, облачённый в тёмного цвета лёгкую рубашку, с сумкой из кожи, кожаные брюки и сапоги под колено, ощутил всю прохладу от порывов воздуха и нежность солнечных лучей. Посмотрев на Гаспара мне стало немного тоскливо на душе. Все знают, что он родом из одного поселения на севере, которые ныне лежит в руинах. Он, минув все этапы до ключевого испытания посвящения в Орден, отказался его проходить, да и магический дар был его слаб. В итоге, он мог протирать скамьи в Храме, но из-за его инженерного таланта, парень быстро сдружился с магистрами. Немного нелюдимый Гаспар был на хорошем счету, несмотря на отстранённость в общении.

Мы никогда его не спрашивали, почему он так сторонится людей, но он сам однажды поведал нам эту историю. Однажды в детстве он вместе с родителями был на рынке, во время одного из праздников, посвящённых Мальфасу. Во время шествия толпа разъединила его с родителями… это была случайность, но Гаспар два часа пробыл без родителей в незнакомом месте, где всё страшно, где всюду незнакомые галдящие и страшные люди. И в итоге, после того, как его нашли, заплаканного и испуганного, он стал обходить стороной большие скопления людей, чувствуя в них не уют, так же как и я чувствую страх, оставаясь в полной кромешной тьме. Для меня это стало… побочным эффектом от испытания.

Испытание… для меня это стало чем-то жутким. Сначала, когда у тебя проявился дар магии, тебя заберут из родного дома, потом станут морить постами и вычиткой молитв, что именуется «хождением по воде»… что ж, стоит сказать, что это снимает крайне неприятный эффект от «дара» магии, когда сознание не справляется с потоками информации о возможностях – чародейскую лихорадку. А потом, чтобы стать хранителем, я прошёл испытание… пара километров ходьбы через шепчущий лес – место, где сама кора деревьев светится удивительным сиянием перламутра, испитие зелья на Посту – постройки, которую возвели первые люди Эндерала, восславив Мальфаса, а затем я испытал погружение во тьму…

– Эй, Фриджидиэн, – тряхнув меня, из раздумий вывел Гаспар. – Ты чего задумался?

– Да так… воспоминания. Не могу никак от них отделаться. Скажи, Арк сможет устоять перед Неримом? Эти стены и ворота. Мне кажется, что их ничто не возьмёт, если только на штурм города не бросить десять тысяч солдат.

– Ты прав, но как долго мы просидим так? Вон, вчера Велисарий прошёл по стенам и оружейным.

– И?

– Ох он вчера бесился. Пушек мало, пороха тоже не очень, снарядов – токмо треть.

– Арантеаль… нет чтобы думать об обороне города, он живёт идеей остановки апокалипсиса. А если Нерим возьмёт Арк, как он будет останавливать свой конец света? Ладно, а куда Тручесса смотрела в своё время?

– Не знаю. Эх, я бы вернулся за работу, только у меня материала нет совсем. Да и кузнецов местных подучил бы, что да как.

– Кстати, эта маленькая ручная пушка… эффективная вещь, я её «громыхатель», зову. Только недалеко стреляет, я второй раз пробовал – не очень.

– Понимаю. Я работаю над вещицей побольше – ручницей назову. А может «огневицею».

– А как твой прошлый проект?

– Ты о том. Почти всё готово. С ним мороки меньше чем с луками. Кстати, я передал его старые чертежи, и местные кузнецы обещаются что будут мастерить его.

– Хорошая это вещь – арбалет, – сказал я, сложив руки на груди и восхищаясь видами Храма солнца. – Чудесно… надеюсь в Ордене твою работу оценят. Ладно, – протянул руку для пожатия. – Мне нужно идти.

– Удачи. С миром.

Попрощавшись я направился к выходу из Храма, чтобы выполнить приказанное от Велисария. Что ж, стоит сказать, что его план пока выполняется, а главное, Арантеалю всё равно, что мы делаем… а Натара в статусе Тручессы, когда услышав о выросшей стабильности в регионе, перестала на нас смотреть, как костолом на жертву и посыпать проклятьями. Велисарий сначала занял замок «Златоброд», который оказался вычищен от тёмной силы и устроил там ставку Святого ордена и «Общества спасения», в которое командир стал принимать всех желающих. Затем он отчистил оставшуюся территорию Солнечного берега от бандитов, нежити, ватиров и тварей леса с помощью людей Конана и Свяослава, который теперь ходит с хромотой и клянётся в верности тем, у кого «такие громкие и убойные штуковины», как он сам и говорил. На востоке дюнники принялись наводить порядок – эскадроны пустынной кавалерии прочесали окрестности, наводя порядок везде, где можно. Но это ещё не всё, ибо как только местность стала безопасной, Велисарий отдал приказ о восстановлении разрушенных ферм и отправки в шахты экспедиций. Бывшие бандиты могли бы встать в пику, но Конан, которому Велисарий тайно пообещал титул в будущем и владения, пинками и матом направил часть своих ребят на горные и земледельческие работы… они не шахтёры и не фермеры, но это хоть что-то для начала работы на регионом. Да и некоторые «лихие люди», из мужчин и женщин, что образовывали подобие семьи, оценили возможность мирно осесть на земле. Сейчас стоят другие проблемы – обустроить Солнечный берег, возвести там укрепления, а так же снабдить Арк достаточным количеством пороха и железа. И тут вся инициатива столкнулась о суровую реальность, один из самых насущных вопросов этого мира – где взять деньги? Арантеаль согласился на переговоры с представителями родовой знати, фермерами, промышленниками и торговцами на выделение средств, но я не сильно уверен, что они пойдут нам на встречу. Остаётся только молиться, чтобы Всевышний вразумил их и аппетиты держателей экономических потоков не затуманили остатки любви к родине в них.

Я вышел за пределы Храма, протиснувшись через широкие ворота, спустился по ступеням, и оказался перед небольшим полем, где тренируются послушники. Мечи вязнут в манекенах, стрелы вонзаются в ткань – в общем новички наставляются во владении оружием. Помню и я когда-то был послушником… наивным, как щенок и думал, что в рядах Ордена я буду защищать страну… но всё оказалось куда приземлённее. Только собираюсь пойти в Квартал знати, где и намечена встреча, как мне на встречу попадается темноволосая девушка от которой несёт ароматом резких цветочных духов.

– Лишари! – воскликнул я, уже немного радуясь тому, что перед собой стоит темноволосая девушка с добродушным лицом. – Как ваш поход в тот город пирийцев?

– Всё хорошо, – фыркнула Лишари и мне явно стало понятно. – Ты куда-то шёл? Может и возле меня стоит пройти.

– Чем я тебя обидел? – с опаской спрашиваю я.

– Ничем.

– И всё же.

– Знаешь, как поговорить, так ты рад, а как куда-то пройтись, ты сразу тащишь с собой хранительниц из Ордена. Я не против твоих отношений, но если у тебя кто-то есть, то может перейдём исключительно к рабочим моментам? Прости, я не хочу, чтобы в вашей мракобесной стране на меня вылили ушат помоев.

– Лишари, – мои пальцы её коснулись, и я слабо провёл по её ладони, понимая, что от чего-то она не в настроении. – Если бы там не было всё набито высокородными гусями, которые считают себя выше всех остальных, – я сделал речь едва тише. – Лишари, при виде тебя они бы зажглись таким негодованием, что этот костёр можно было бы увидеть в Нериме.

– Что?

– Так приказал Велисарий. Я всего лишь искал для нас союзников, – простой последовал ответ от меня. – Поверь, Калия там была как помощник. Без неё я бы просто туда не попал.

Я увидел, как Лишари изменилась в лице. Прежний оттенок гнева немного рассеялся, уступив эфемерной радости и облегчения, что не может разутешить и меня.

– Так как в Дотульгарде? Нашла, что хотела? – быстро сменяю я тему.

– Да всё пошло…, – с выражениями возмутилась она. – Какое-то оборванцы прорвались через стражу. Благо прорицатель и хранительница, как же её там… та самая Калия, быстро всё разрешили.

– Прорицатель… какое поэтическое название для обычного служителя Ордена.

– Ты не представляешь какие способности у этого создания. Я бы сказала, что оно уникально. Мы даже недавно с прорицателем сидели в таверне.

«Ох, вот это уж и впрямь неримское «чудо», – помыслил я и заговорил:

– Хм, – хмыкнул я и меня даже немного взяло чувство обиды, что Лишари была с этим прототипом Лорама «Водореза» в таверне, но я не знаю, откуда оно. – Понимаю. Кстати, я смотрю вас удалось найти какой-то механизм.

– Да. Пирийцы даже дали ему чудно название. Светоч. Он должен был бороться с циклом.

– С циклом? Значит он не вымысел? – с удивлением спросил я, ибо всё-таки нахожу ещё одно утвердительное подтверждение паранойи Арантеаля. – Да как, так то?

– Да. Теперь надо голову ломать, как справиться со всей этой пакостью. Зараза, как же это всё надоело.

– Расскажи чуть подробнее про этот цикл?

– Я думала старик Арантеаль вас просветил насчёт этого? Тут всё просто – когда наступает момент, какое-то важное ключевое событие, то вся цивилизация просто исчезает. Из текстов пирийцев говорится – они спасались от какого-то долбанного вознесения.

– То есть ты хочешь сказать, что пирийцы, цивилизация перед нашей, так же была уничтожена? Все люди просто… вознеслись? – мной овладевает удивление; не знаю почему, но слова от этой девушки для меня имеют вес и верю им…, наверное, мне просто не хочется признавать правоту о циклах из уст Арантеаля.

– Да, так и есть. Так же мы знаем, что перед тем, как они отправились ввысь, в их обществе гремела война. Религиозники и учёные сцепились насмерть. Вторые посчитали, что пора избавить мир от влияния мракобесия.

– Понятно. Что ж, печально осознавать, что мы можем закончить так же, – говорю я, припоминая, что нам известно о том, что Нерим два месяца назад стал единым государством и уже ведёт свои армии к Эндералу, чтобы… отчистить его от влияния религии. Какое-то неприятное сходство между историческими событиями; о Боже, как же не хочется верить в то, что все эти истории о циклах, когда мир перерождается, живёт и в один из моментов сходит с ума, а потом «возвышается», правда. Но мне придётся поверить Лишари.

– Эй, – посмотрела на меня Лишари, приложив руку к подбородку, и я вижу, что она надела золотистое пирийское кольцо на указательный палец правой руки. – Ты не хочешь ещё поговорить об этом?

– Да, я бы ещё тебя послушал и поговорил, но мне нужно идти, – с тяжестью говорю; не знаю почему, но мне охота продолжить с Лишари разговор, и я придумываю неожиданный предлог. – Может, как-нибудь обсудим всё это в таверне? Я заплачу за бренди.

– О-о-у, – губы украсила прекрасная улыбка, – если ты платишь, то я не против, – кстати, – девушка коснулась оружия у меня на поясе. – Тебе не стрёмно ходить с этой простой железкой? Давай я тебе хотя бы его зачарую.

– Хорошо, – снимаю я с пояса клинок с ножнами и передаю его Лишари. – На том и решили. Завтра.

– Хорошо. До встречи.

Я киваю в знак прощания и продолжаю движение, пока не спустился по крутому проходу. Там, в самом конце меня уже ждёт Арантеаль – высокого роста мужчина с седым волосом, плащ которого трепещется под порывами сильного ветра. Он делает шаг вперёд и приветствует меня:

– Здравствуй. Ну что, Фриджидиэн, ты готов?

– Пойдёмте. Чем быстрее мы раскошелим их, тем лучше, – я указываю на ворота, и мы проходим за них, а великий магистр не оставляет причитаний:

– Я понимаю ваше рвение, но не могу его разделить. Сейчас главное – справиться с циклом. Ты понимаешь, что до нас были сотни цивилизаций, которые не смогли справится с ним.

– Да…, – неловко начинаю я. – Лишари рассказала мне про этот цикл. Вынужден признать, что я с ней согласен.

– Фриджидиэн, – на сей раз привычно мерный и монотонный голос Арантеаля дёрнулся. – Ты не соглашался со мной, но после разговоров с ней так быстро признал эту угрозу? – с удивлением спросил великий магистр. – Это хорошо, что хоть она смогла открыть тебе глаза на происходящее. Только вот что за чары?

– Почему цикл? – смотря на водосток, сверкающая поверхность потока, в котором отражает солнце, а сама вода течёт в небольшой пруд, упирающийся в лестницу.

– Потому что основные события, этапы всегда совпадают. Сначала всё хорошо, но потом убивают тех, кого славили как богов. Потом болезнь. И в конце война. А потом и очищение.

– Болезнь? Вы о красном безумии? Когда меняется цвет глаз и люди становятся… сумасшедшими? Склонными к агрессии и разрушению?

– Да.

– Рождённые светом. «Живые боги»…, – тихо рассуждаю я, чтобы не спровоцировать народ. – Были убиты на другом континенте, Нериме, вашим сыном – Наратзулом. Как так, великий магистр? – меня всегда интересовал этот вопрос, но я его всё не решался никогда задать. – Скажите, почему ваш сын поднял восстание, объединился с протеже могущественного тёмного духа и уничтожил тех, кому вы служили? Это какая злоба и ненависть должны были его вести?

– Он обвинял их в том, что они забрали право людей на самоопределение. Он всего лишь хотел избавление от тирании теократии.

– От тирании? Ха, смешно, – усмехаюсь. – Вот нет теперь нет… объектов ненависти для свободолюбцев и как же «прекрасно» стал жить мир. Бунты, мятежи и конец света.

– Ты бы в своё врем это моему сыну сказал. Мне то к чему эти слова?

Я молча соглашаюсь с Арантеалем… ему не к чему подобное. Он уже испил часть своей чаши горя. В конце концов гибель сына, практически проваленный долг и Орден, который на последнем издыхании. Тут меня посещает мысль, что возможно его идея с циклом – способ ухода от проблемы или желание искупления?

Во всяком случае, мне сейчас не до этого. Спустившись по лестнице, с которой открывается прекрасный вид на разделённый рекой квартал, мы приходим к двери таверны «Толстый леоран» и я толкаю скрипучую дверь. За порогом оказывается пол, который выложен плиткой на входе, а затем всё облицовано камнем, моё внимание захватили небольшие толстые колонны, связанные в верху арками. Но мы идём дальше, обходя длинный деревянный стол и проходя туда, где играют барды и пляшет народ в вычурных одеждах на коврах, положенных на доски. И пахнет тут соответствующе – смешались ароматы жаренного мяса, душистого свежевыпеченного хлеба и сладкие веяния откупоренного вина и мёда.

– Эй, ешь, пей веселись! – кто-то кричит в порыве радости.

Мне кажется, что людям нет дела до того, что творится за пределами города. Знать напивается и предаётся безудержному веселью, пока за стенами города творится полный ужас. Неужто им нет дела до родины? Ладно, миновав первый этаж, мы подходим к деревянным ступеням и поднимаемся на второй этаж, где за столиком нас уже ждут. Слева от нас стоят вооружённые до зубов наёмники-защитники, облачённые в сталь, а слева представители сливок общества.

– О! Вот и пожаловали! – я слышу надменный голос одного из деловитых мужчин и сдерживаю себя, чтобы не высказать ему то, что он и бедноты в Подгороде не стоит, раз и не чешется ради своей страны.

Мы с Арантеалем садимся за стол, где источают пленяющие ароматы откупоренное молодое вино, поджаренная курица в соусе, тёмные эндеральские хлеба, солонина и яблоки в карамели, как десерт.

Говорить начал Арантеаль.

– Что ж, я вас рад приветствовать. Тут вся… экономическая мощь Эндерала. Я вас созвал по… довольно важной причине.

– Какой же? – со спесью спрашивает мужчина с короткой стрижкой и расшитым золотом костюме. – Надеюсь, эта причина принесёт нам достаточно медяков. Банк Эндерала не может работать себе в убыток.

– Согласен Маттиас, – в разговор вступил полноватый светловолосый мужик с густой бородой и примеривший на себя тёмный кафтан, но он ему немного мал. – Я от Борека и фермеров тута. Мы снабжаем Арк продуктами, несмотря на то, что стражи плевати на нас. Так что мы тут не для благотворительности. Борек честно делится с вами своими запасами и большего дати за ничто – нема.

«У них и вместо мозгов монеты?» – спросил себя я, чувствуя отторжение к этим людям, но с другой стороны в речах фермера есть зерно истины.

– Золотой серп не поддерживает вас, – заговорил худой лысоватый мужчина в лиловом пальто из ткани, на котором в левой верхней стороне красуется колос и серп оранжевого цвета, ставший представителем одной из самых важных корпораций торговцев тут в Арке. – Если дело, требующее нашей помощи, и оно достойно, то о какой выгоде тут можно говорить?

– Может, – заговорил я, вмешиваясь в перепалку. – Всё-таки мне стоит рассказать сущность дела?

– А ты кто будешь?

– Фриджидиэн. «Братство спасения Эндерала», – я полез за документами в сумку и вытащил один из жёлтых пергаментов, передавая его знатным людям. – Нас ждёт страшное время. Это отчёт моего командира. Он приводит данные о подготовке наступления объединённого Нерима на Эндерал. И для того, чтобы подготовить должное сопротивление неримцам, нам понадобятся деньги.

– Хм, деньги, – буркнул седой мужчина в кожаном плаще. – Они всем нужны. А откуда их взять промышленникам? Заказов нет, караваны грабят, да и оружия сейчас полно в загашниках.

– Мессир Тито, – поворачиваю я своё лицо к мужчине. – У вас, как у представителей кузнецов, оружейников, бронников, алхимиков, заготовителей, владельцев производств и прочих промышленников мы хотели бы просить согласие на снабжение стражи Арка и нашего ополчения новым оружием, доспехами, зельями и прочим, что нужно для военной машины.

– Заказы, – деловитая радость была слышна в голосе Тито, но он даже не улыбнулся. – Заказы – это хорошо, но где вам взять деньги для них?

– Теперь же я хочу обратиться к банкиру и представителю «Серпа», – волнение перехватывает горло, мне тревожно называть эту сумму, – нам понадобится триста тысяч медяков под ссуду.

– Что!? – вспылил Маттиас. – А может тебе ещё нефритовую муху подарить!? Ишь ты, да за эту сумму можно половину Арка сжечь, отстроить и снова сжечь.

– Мда, – задумался человек от «Серпа», Анжуа. – Мне, пятьдесят лет, а такого предложения я ещё не разу не слышал. Тут я вынужден согласиться и отказать в выдаче такой суммы. Слишком она… большая.

– Хорошо. А что скажет Олаф. Вы вроде как от Борека? – вопрошаю, сдерживая себя, чтобы не обложить этих дельных людей горой оскорблений. – Нам необходимы продукты. Полный список тут, – достав из сумки, я протянул пергамент с цифрами и названиями.

– Коли не будет денег, ничего не поставим. Да и платить надобно по полтора цены.

– Арантеаль? – спрашиваю я. – Может, что-нибудь скажешь?

– Уважаемые, я вас прошу внять голосу разума. Если нам не объединиться, то Нерим сметёт нас. Сейчас нам нужна помощь, нужно единство, – пытается убедить богатеев Арантеаль, но по их «выразительному» взгляду видно, что им всё равно, и великий магистр приступает к давлению. – Я, как глава Ордена и носитель святой воли Мальфаса, имею право силой списать с вас средства.

– Арантеаль, – судорожно затараторил представитель банковской элиты. – Ваш Орден своими постановлениями может ограничивать нам торговлю, но вы не имеете отобрать у нас наши деньги. Ты можешь расцитироваться тут фразами из Пути, вашей священной книги, но там нет ни одного слова о том, что мы обязаны ходить на побегушках у Ордена, – банкир приложился к бокалу с вином, испив из него половину. – Я, я не могу поверить, но ты говоришь, как обычный разбойник. Ты собрался ограбить честный народ и дельцов Эндерала, чтобы решить проблемы? Нет, поймите, мы не против займов, не против помочь, так ведь? – разведя руками и посмотрев в стороны, банкир получил кивания и поддержку. – Только давайте работать честно. Ссуда в триста тысяч медяков? Нет, займ! Под двадцать процентов ежемесячных. Хотите вещей и пищи? Хорошо, я думаю, что если вам отдать её в полтора цены за комплект, то мы договоримся.

– Ты закончил? – грубость и злоба полилась из меня, и я бы швырнул серебряный бокал в харю банкира, если бы не самообладание; разжал руку и убрал ладонь от серебра, сконцентрировав мысль. – Олаф, скажите, что будет с фермами Борека, когда полную меру заработают хозяйства Солнечного берега? Ох, а вам ведь ещё не сообщили – «Общество» вычистило ту территорию от враждебного контингента и начало её реколонизацию. Подумайте Олаф, сколько потеряет ваш хозяин, когда из Речного и возрождённых ферм потекут рекой съестные припасы на рынки Арка. Я понимаю, нужно время, но более дешёвые продукты, транспортировка которых куда более безопасна, явно составит конкуренцию вашему товару.

– Хорошо давите.

– Мессир Тито, – я спокойно продолжаю, обращаясь к мужчине, который только что говорил. – У нас оказалось несколько шахт. Я думаю, цены на руду и оружие быстро упадут, когда из Речного в Арк потечёт дешёвая руда и куски ценностей из пирийских руин в округе.

– Вот это наглость!

– О, мессир Маттиас и мессир Уллих, – перевожу я взгляд на банкира и представителя Серпа. – Скоро Нерим атакует Эндерал, обстановка в городе станет напряжённой и много людей могут… потерять своё дело. И что если сказать им, что они могли бы избежать этого, если бы банк и Золотой Серп, который во всеуслышание заявляет о милосердии и следовании Пути, раскошелились в своё время? – я вижу их лёгкую растерянность, смущение и продолжаю давление. – Скажите, мессир Маттиас, что будет с акциями Борека и Золотого серпа, когда неримцы сожгут его урожаи и начнут грабить караваны и торговцев? А когда люди начнут массово снимать деньги, потому что во время осады цены подниматься в несколько раз? Скажите, сколько тогда потеряет банк? – тяжело дыша мне приходится завершить давление, чтобы не перегнуть палку. – Вы не глупые люди и что-то мне подсказывает – ваша мотивация не нажиться… вы просто не верите в угрозу Нерима.

– И это есть, – пробурчал Маттиас, сделавшись угрюмым.

– Хорошо, – я опускаю ладонь в сумку, чтобы вынуть несколько последних пергаментов. – Мессир Арантеаль, уважаемые мессиры, Велисарий предлагает создать… корпоративный совет помощи, в центре которого будет оказание экономической и финансовой помощи «Обществу» и армии, – я подтягиваю к себе вино и отпиваю его; тут же чувствуя его приятный аромат и вкус. – В центре всего будет выполнение ранее озвученных договорённостей и тех, которые мы заключим потом, а вы взамен можете получить вольготный доступ к Солнечному берегу, и гарантии выполнения наших обещаний по защите и стабильности в лице Святого ордена.

– Это вымогательство, – снова звучит эта фраза, только наиболее тихо и уже неуверенно.

– Это просто…, – слегка улыбнулся я, – деловой подход. Часть ссуды мы можем взять услугами и ресурсами. Так что?

– Необходимо время, чтобы всё обдумать, – сказал Тито.

– Хорошо, всё соглашение со всеми документами мы подпишем завтра, – иду на уступки я, понимая, что сейчас вряд ли удалось что-либо заключить. – Тогда завтра вы встретитесь с Велисарием и с ним всё подпишите. В часов двенадцать. На этом же месте.

– Простите мессиры, – Арантеаль поднялся, – я готов выступать гарантом для этой сделке. Мне теперь нужно подготовить постановление о новых мерах безопасности. В последнее время… красное безумие просто свирепствует.

Арантеаль отстранился от нас и наступила минутная тишина, которую никто не хотел нарушить. Всё это время помнил, что Велисарий через посыльного отдал мне тайное распоряжение поговорить об ещё одном предложении для денег имущих… только подальше от ушей Арантеаля. И, допив вино из бокала, я снова приступаю к переговорам:

– Помимо этого, нам понадобятся наёмники. Много наёмников.

– Мессир Фриджидиэн, а вы часом не обнаглели? Может, вам ещё Лорама Водореза воскресить, – озлобленно заговорил банкир. – Взять тебя, шпана ты этакая, да выкинуть куда-нибудь в нецивилизованные земли, где нет порядков Рождённых светом.

– Хм, понимаю ваше негодование. Но только подумайте – а может ли ваш Совет стать чем-то большим, чем просто собрание сильных мира сего. Вы бы хотели стать… вершителями судьбы в Эндерале, – красивыми речами мне приходится искушать этих людей, возбуждать их аппетиты и призывать служить родине через корыстолюбие.

– Вот, а отсюда поинтереснее, – потребовал мягко Уллих.

– Туманное, Пенное, пара поселений в Златолесье – все эти населённые пункты ныне лежат в руинах, но вот если бы кто-то сумел добраться к ним и восстановить их. Какую прибыль он получил бы в итоге? А контроль? Налоги идут не в казну Святого ордена, а к вам, – я вижу, как у этих торгашей загораются глаза, – ведь если вы их восстановите в короткие сроки и развернёте там производства, то сможете взять под контроль экономику Эндерала и Святому ордену придётся считаться с вами.

Мне противно от того, что приходится иметь дело с этими людьми. За наживу и выгодное дело они готовы расчленить страну по кускам, но если они нужны пока Велисарию, то значит так и будет. Мои слова лишь выявляют в них желание, о котором мы узнали ещё полгода назад от агентов в их кругах. Да и в ком из нас нет чего-то тёмного? Вспоминая своё пристрастие к осуждению на скорую руку, я выдохнул и отпустил злобу к ним. Во всяком случае, они пока могут дать нам пользу – у них есть средства, необходимые для войны, а у нас планы и солдаты.

– А вот это, – банкир поднял бокал. – Действительно – деловой подход в котором мы заинтересованы, – с этими словами я понимаю, что началась вторая часть переговоров… неофициальная, о которой Святому ордену не нужно знать.

– Именно так, сударь, – выдавив лёгкую улыбку, мягко я говорю. – Мой господин, Велисарий, предлагает вам стать частью грядущего объединения земель. Конечно, не исключая власти Святого ордена. Мы просто думаем, что для сочетания экономических сил все регионы могут объединиться… в хозяйственном плане.

– Вот оно как, – вина губами коснулся банкир.

– Но это не исключает ваших исключительных политико-экономических прав в дальнейшем. Нам просто нужна ваша лояльность стране и помощь, много помощи в грядущей войне. Думаю у нас получится исключительное положение в стране, – убеждаю я собравшихся дать нам сверх намеченной помощи. – Такое, какое было у графов златобродских.

– А как же ваш господин нам поможет? – надменно спросил банкир. – К нему приставлены два хранителя, которые смотрят на денно и нощно за каждым телодвижением его.

– Эта информация не совсем достоверна, – говорю я, отпив из бокала с вином. – Слуги Арантеаля довольно вольно к нему относятся. Они проверяют не всю исходящую от него корреспонденцию, да и мы… имеем свои способы тайно обмениваться информацией и вести свои дела. А хранители? – развёл я руками. – Они обычно сидят в старой башне и требуют формальных отчётов от Велисария, который конечно же убедил их в своей преданности Эндералу.

– Хорошо, – банкир сложил руки на груди, вся его прежняя лисья манера отпала, предо мной предстал холодный мужчина, обратившийся чёткой и поставленной речью. – Что именно вы от нас требуете в неофициальном порядке?

«Отлично», – подумал я, ощущая сдержанное ликование от того, что смог убедить их помочь. Но быстро отбросив эмоции радости, тихо и уверенно выкладываю, что нам требуется для победы:

– Военные и хозяйственные мощи Эндерала должны будут готовы к встрече с врагом, а для этого придётся вести новую экономическую политику. Помимо всего прочего понадобится, чтобы Золотой серп и банк обеспечили нам как минимум десять «компаний» наёмников. Борек со своей фермой сократил бы торговлю с частными торговцами и направил бы свою продукцию в арамейские подразделения снабжения и хранилища, – я быстро достал небольшой пергамент, с которого мне проще читать. – Велисарий хочет, чтобы вся беднота, которая выйдет из своих бараков в поисках работы была устроена, а так же, чтобы не допустить инфляции и дабы наши медяки не превратились в пыль, нужно их инвестировать в улучшение обороны и состояние Подгорода, чтобы уменьшить денежную массу среди определённых лиц. Так же общее уменьшение заработных плат должно сочетаться со снижением цен на все товары. Это высвободит часть средств, которые можно будет направить на другие проекты.

– А как же Арк? Мы не можем оставить его без продуктов питания. Город не должен начать голодать. И мне кажется, что вы слишком много хотите.

– Нет, Арк голодать не будет. Наша цель – когда придёт враг и начнёт грабить, да перерезать линии снабжения, не дать континенту погрузиться в хаос. А взамен мы вам дадим возможность влиять на самые важные решения в Эндерале.

– Вы понимаете, что ваши слова попахивают изменой государству? – въелся банкир. – Вы предлагаете, нет вы утверждаете, что кто-то ещё помимо Святого ордена будет править.

– Да и если вы завтра встретитесь с Велисарием в Златобороде, то даже узнаете в более подробных деталях, что он задумал. Не бойтесь, в это время хранители будут сидеть в своей башне… как обычно, – тихо проговорил я. – Но только так можно спасти Эндерал, – моя ладонь обхватила бокал и перед тем, как мне придётся покинуть это место я лихо изрёк. – Ну что, выпьем за наше общее дело?

– Хорошо, мессир, – свой бокал поднял банкир. – Нам давно пора выйти из тени управления этим местом.

– За новый мир, – поддержал меня банкир. – За лучший мир.

Глава 6. Враг у порога

«Есть время для войны, а есть и для мира»

– Из книги «Предание».

Следующий день.

Как мне не хочется тут находиться, но приходится. Жарой и маревом окутаны мы все – я, Гаспар и ещё двое соратников. В этой части континента всё пленило какое-то другое солнце – палящее, и страшно жаркое, отчего мы обливаемся потом в своей стандартной экипировке. На мне на сей раз кожаный доспех, в правой руке новый меч, взятый в отсутствие старого, а левая держит «огневицу» – так я назвал маленькую ручную пушечку. Опасности нас подстерегают на каждом шагу – по пути из Дюнного шестилапые чёрные жуки нападали на нас, но в Пороховой пустыне – самом «сухом» регионе Эндерала это ещё не самая жуткая тварь.

Местность, где солнца не видна из-за пылевых бурь, мы давно миновали и вошли на территорию, где песок соседствует с зелёной насыщенной травой и пальмами. Резкая смена флоры не отменила палящего солнца. Под трели тропических птиц мы углубляемся в сердце территории и вскоре перед нами открывается странная картина – в пышной зелени лежат разбитые строения – руины древнего поместья где нас встречают «связные». Теперь мы на территории кочевого народа.

– Приветствую вас, дети пустошей, – я слегка поклонился. – Мы пришли сюда по великой нужде и для великих дел.

– Что ж, можем и поговорить, – согласился один потомков тех, кто в незапамятные времена скрывался тут от тяжёлой длани Святого ордена.

Перед нами несколько кочевников, облачённых в белые мешковатые одежды, защищённые зерцальными доспехами

С одной стороны, они достойны суда, ибо это бандиты и мародёры, которые сгубили не одну сотню добрых людей. С другой стороны, моё сердце сжимается, когда я вспоминаю, как Святой орден с ними расправлялся, травил и мучил. От жестокости власть имущих они и сами стали жестокие.

– Ваш агент рассказывал, что вы пришли к нам с дарами, – мягко начал один из кочевников, косыми глазами сурово воззрев на нас. – Благодарите вечное небо¹⁵, что мы сегодня с вами разговариваем.

– Да, – вперёд делаю я шаг, – но у нас должна быть встреча с вашим командиром.

– Идёмте, – махнул кочевник и куда-то нас повёл… и только потом заметил, что мы приближаемся к кованой калитке, выше роста человека, которая ведёт в какое-то ущелье.

Это была бы не Пороховая пустыня, если бы не опасность, подстерегающая на каждом шагу. Сначала мы услышали дикий рёв, доносящийся сверху. Я нервно поднял оружие и краем глаза заметил, как спускается смерть. Костолом – сгорбленная чешуйчатая тварь, с длинными передними лапами и мордой рептилии. Он молнией спрыгнул с выси и накинулся на дитя степей – его бритвенноострые когти растерзали бедолагу, разорвав доспех и оросив зелень кровью, после чего он кинулся на нас. Я поднял руку и сжал кусочек металла – запал проткнул и коснулся зачарованной на пламя иглой мешочек с порохом в трубке и раздался оглушительный взрыв. Костолом только собирался перейти в прыжок, как свинцовый шарик угодил ему в грудь и пробил сердце. Существо заскулило и рухнуло на четвереньки… багровая жидкость полилась по траве, тварь ослабла, и кочевые мародёры забили его саблями. Из трёх осталось двое, они только с недоверием посмотрели на меня, и мы двинулись дальше… кажется их не удивило моё оружие, но мне всё равно до этого.

Идя вместе с кочевниками, задумался о происходящем. Велисарий ведёт свою, тайную игру от глаз Арантеаля. Призвав бандитов на Солнечном берегу, он решил подкупить налётчиков кочевого народа в Пороховой пустыни, чтобы обеспечить безопасность региона и вернуть хоть формальный контроль над главной пороховой шахтой и грести оттуда важный ресурс для артиллерии… да и воинов получит. И вместе с этим просто закидал письмами представителей Диких магов и горцев. Несколько дней он слал им бумаги, пока в один момент сам не отправился на север, чтобы встретится с представителями суровых народов.

Что ж, пока Арантеаль занимается проблемой апокалипсиса, на нас легла задача любой ценой подготовится ко вторжению Нерима и повысить боеспособность страны. Это отрадно, хоть мне и приходится мириться с мыслью, что все эти люди – беззаконники, которые заслуживают суда в лучшем случае, эшафота в худшем эшафота… но если это нужно для родины, то пусть так и будет.

Пройдя мимо пирийских руин мы подошли к огромной стене, выложенной из серо-зелёного кирпича, зажатой скалами. У надвратного помещения возвышается статуя Мальфаса. Подле самой стены огромная куча, на вершине которой красуется воткнутый меч со шлемом.

– Массовое захоронение, – прошептал я, понимая, что стало со стражей.

Кочевники помножили на нуль остатки аркского полка «Лисы пустоши» и заняли шахту, кого-то истребив, а кого-то и отправив в штольни и на работы. Статуя Рождённого светом тут словно насмешка над ситуацией. И оказавшись у самой стены, мы оказались в тени врат, откуда я увидел, что всё место кишит смуглыми людьми, в свободной одежде и зерцальных нагрудниках. Место нашей встречи – небольшая площадка из песка, где пара каменных плит; по левую руку от нас монументальные ворота, закрытые решётками, куда ведут деревянные настилы – вход в шахты, позади и справа высокие укрепления, а впереди продолжается покров золотистого песка и возвышаются пальмы.

«Творче, дай мне сил», – взмолился я, собирая силы для переговоров.

– Вот вы и пришли, – раздались слова от среднего роста темноватого мужчины с чёрным волосом и квадратными чертами лица. – Ну что, как договаривались?

– Да, – киваю Гаспару, на котором простая стёганка и который единственный может тащить ящик с деньгами.

Мужик кидает сундук под ноги кочевнику, и деревянная конструкция разбилась – отлетела крышка и на песок со звоном посыпались медяки, вызвавшие неподдельный интерес в глазах налётчиков.

– О, вечное небо, действительно посланники Арка оказались щедры, – рассмеялся глава кочевников, склонившись над деньгами. – Мудрость твоего шатрабека-ахна¹⁶ для нас непостижима. Он хочет, чтобы мы встали ему в подчинение, занимали старые укрепления и готовили их к хорошей драке. Что ж, за его деньги – любой каприз. Пока он платит, мы будем верными на его службе, – оскалился острой ухмылкой кочевник.

– Что вас так сильно привлекает в медяках? – спросил я, не скрывая неприязни.

– Богатство слаще воды и сильнее меча, – мужчина погрузил ладонь в монеты. – За деньги можно купить тысячу мечей, а с помощью тысячи мечей можно построить царство.

– Аль-Хаббад, – называю имя кочевника, смотря на его пояс, где закреплён амулет – птица из серебра с распростёртыми крыльями, где на её груди есть углубление, под стеклом. – Вы же понимаете, что вы должны будете подчиняться всем нашим приказам?

– Юноша, – с рыком начал налётчик, в его карих глазах я заметил тень хитрости. – Я держу слово, пока оно подкрепляется златом.

– Гаспар, – тихо говорю и мой друг молчаливо снимает вторую ношу – стальную трубку на деревянной подложке и целясь в рядом стоящий обычный ящик, стреляет; хватило полсекунды, чтобы множество маленьких свинцовых шариков ударились в древо и обратили его в щепки.

После того, как раздались всеобщие охи и вздохи, удивление и тревога, я решил продолжить речь, взяв оружие из рук Гаспара, потрясая им:

– Вот этим мы орудуем, Аль-Хаббад. Если станете ёрничать, то от наших огнивиц вас даже маги не спасут, – утвердительно говорю тому, в кого бы сейчас выстрелил из неё, но если Велисарий настаивает из них сделать наёмников ради спасения страны, то так тому и быть.

Но как только их главарь должен был ответить, какой-то паренёк на стене заверещал и его ор разнёсся по всей территории, прилегающей к шахте:

– Тута ворог! Страшные как лошадиное дерьмо! Наступают с севера! Целая куча!

– Я тебя понял, – встал глава налётчиков, стряхнув монеты словно капли воды. – Мы не успеем сесть в седло. Воины! Сражаемся в пешем строю.

Кочевники рассеялись разрозненными группами от шахты и до самой стены, создав рыхлую линию. Позади них, на высоком сооружении уже готовятся лучники. Я быстро отдал Гаспару огневицу и резким движением обнажил клинок. Под палящим солнцем будет трудно сражаться, потно и изнурительно. Прежде врага раздался страшный смрад разлагающейся плоти, от которой скрутило желудок.

– Судя по всему нежить к нам идёт, – трудно выговорил я, поднимая широкий овальный щит, который нёс для меня один из братьев.

– Юноша, чую договорённость наша срывается, – усмехнулся Аль-Хаббад. – Ты уж тут потрудись, чтобы мы поняли насколько вы ребята резкие.

Я ничему ему не говорю, только отдаю команду:

– Братья, в строй!

Мы втроём встали плотной группой пока Гаспар не приготовил огневицу в ожидании врага. Мой щит, опершись на голень плотно лежит, а за ним поднят меч, скрытый за «укрытием». Наконец-то враг показался со стороны открытого подхода – это разношёрстная группа восставших из плена смерти – тут и скелеты, лишённые плоти, и воины с недавних похорон в меховой чуть подгнившей броне и полуразложившиеся твари в напрочь ржавых доспехах. Всех их объединяет адский синий огонь в глазах и единая воля – уничтожить живых, а также название, коим их именуют – заблудшие. Кочевники дрогнули от одного вида противника и Аль-Хаббаду пришлось их «подбодрить»:

– Воины степей и пустошей, обратите молитвы к вечному небу, Тенугари¹⁷ ведёт нас в бой!

Нежить мгновенно сблизилась с нами, и ощутил, как о наши щиты столкнулась груда ходящих мертвяков. Резким движением уколол скелета в область шеи и клинок разбил позвонки и существо осыпалось костьми. Вторым движением оттолкнул группу существо и резким выпадом попытался задеть недавно похороненного бандита, но мой меч скользнул мимо. Однако обратным движением приложил лезвие к его бедру и резко заставил осесть тварь.

Налётчики вокруг нас разрозненно встретились с врагом, и кто-то тут же обагрил песок кровью, не совладав с живыми мертвецами с оружием. Лучники спустили поток стрел на нежить, выкосив последние ряды.

Тем временем Гаспар дал залп из огневицы – дуло маленькой пушки на древесном ложе увенчалось ослепительной вспышкой огня и картечь, которой был забит ствол вылетела со страшной скоростью. Крепкие свинцовые шарики со свистом прошили десяток тел из орды навечно их уложив на багровый песок.

Я и соратники стоим камнем посреди прилива нежити, колющими выверенными ударами вновь отправляя в сон вечный незваных гостей. Я поднял щит, защитившись от рубящего удара. Тварь прорычала что-то и из её рта на нас дунуло тошнотворное зловоние, от которого мои руки задрожали и колющий удар прошёлся в плечо, а не в сердце. Я чуть отпрыгнул назад и тычковым поперечным ударом нижнего края щита монстру в брюхо заставив его согнуться, а другой соратник закончил за меня дело, сотворив резким нисходящим движением декапитацию.

Этот враг не знает страха или жалости. Порождения странной напасти – восстания мертвецов, они внушают в меня удивления и страх от вопроса – «почему вам не лежится в могилах»? Немного отвлёкшись заметил, как они повалили одного кочевника и группой неумело забили его мечами и топорами. Аль-Хаббад завертелся вокруг них как вихрь –только и успевал замечать, как его изогнутые клинки пляшут по телам существ высекая на них багровые порезы.

Показался самый могучий мертвец – тварь практически в два метра ростом, тяжко несущая боевой молот, закованная в ржавые доспехи хранителей. Залп Гаспара расчистил путь перед ним обратив ещё десяток нежити в грохочущие кости или разлетевшиеся напрочь части восставших из могил. И оно двинулось к нам, вознеся почерневший двуручный клевец.

– Рассеяться! – командую и братья разошлись в стороны, уничтожая вокруг нас оставшихся заблудших, а тем временем мародёры-кочевники пытаются его засыпать стрелами, но все они вязнут в доспехе этого чудовища.

Мне приходится пойти в лобовую атаку, надеясь, что заторможённые рефлексы ожившего воина помогут мне. Его клевец резко опускается и в последний момент отпрыгнул в сторону, тут же ударяя в бок твари. Клинок со скрежетом пробил покрытый оранжевой ржавчиной доспех хранителя, но не убил его. В сантиметрах от головы пролетел острый клюв орудия, и из позиции снизу бью, но мой меч на этот раз только скользнул по нагруднику, оставив заметную царапину. Но обратным движением руки я направил лезвие по пальцам противника и лишил возможности заблудшего держать оружие. Резко выпрямившись и с разворота вгоняют в слабо защищённый пояс ребро щита, слыша хруст костей и звон железа, заставляя его скрючится.

Но не от моей руки враг нашёл второю погибель. Подбежавший Аль-Хаббад двумя клинками отправил на вечный покой заблудшего, сплясав возле него последний танец с оружием.

– Фух, – опустив щит, утёрся я ладонью, стирая пот с лица и осматривая поле битвы – песок стал багровым и чёрным, а ранее относительно чистая территория перед шахтой завалена телами. – Постройте с севера стену, чтобы… фу-ух… избежать подобных нашествий.

– Такая пакость в первый раз с моими людьми, клянусь, – Аль-Хаббад кулаком ударил меня в плечо довольно и восхищённо говоря. – Истинно говорю, вечное небо послало к нам вас, велисаритов, чтобы не сгинуть нам.

– Велисариты, – усмехнулся я. – Неужто и до вас дошло наше прозвище?

– Само собой разумеется, ибо такие разговоры очень быстро, со скоростью степного ветра, распространяются, – кочевник опустил голову. – «Общество спасения Эндерала»… помоги вам духи предков в вашем деле.

– Кстати, может отдашь свой амулет? – спросил его я, надеясь, что он станет красивым подарком.

– Амулет мой захотел? – вопросил грубо кочевник. – Ты конечно юноша лихой, но что я получу взамен?

– От меня? – я опустил руку в карман и вынул кошель, полный меди… мои последние деньги. – Сто пятьдесят медяков.

– Хорошо, – кочевник отцепил украшение и положил его в ладонь, с которой смёл кошелёк. – Отдаю тебе это, ибо чувствую… что оно тебе нужно не только как побрякушка. Ступай и пусть духи благословят ваш путь.

– Гаспар, закончишь тут? – поворачиваюсь к другу, и вынимая свиток, – Велисарий позвал меня на важный совет по зову Арантеаля.

– Хорошо, – согласился Гаспар, и я теперь могу со спокойной душой достать свиток телепортации и применяю его.

Свет покрыл меня, поглотил, а неведомая сила подняла и ввергла в течения иного мира, благодаря которым я смог за один лишь миг перенестись на тысячи километров. Вот оказываюсь у Храма солнца. Усталый, запылённый и немного озлобленный, но радостный от того, что наконец-то мы закончили «переговоры» и обрели нового союзника. Что ж, могу признать, что не только мы успешны – сегодня утром Велисарий договорился с собранием богатеев о том, что нам выделят деньги, представят услуги и товары в половину цены, а в обмен их рынки остаются неприкасаемыми, мы выкупаем часть акций у Банка, Золотого Серпа и Борека, а также условились о дальнейшем сотрудничестве по реколонизации земель Эндерала, где «Общество» окажет военную и техническую помощь в восстановлении, а «деловой люд», станет финансово-хозяйственной мощью. Но это только планы, далёкие и пока не важные.

Я сжимая в руках амулет, подаренный мне кочевником и подхожу в сторону Обители. Прекрасное окружение внутреннего двора Храма настолько мне приелось за эти дни, что уже не замечается. Хранители и послушники больше не смотрят на нас с презрением, не желают смерти, и не клянутся, что когда сотрудничество кончится, то с нас казнят. Успехи на Солнечном берегу, его заселение и договор о поставках обмундирования и пищи в ополчение и армию Арка расположил к нам практически всех членов Святого ордена. Ладно, я прохожу в Обитель – просторное трёхэтажное строение, где на первом этаже красуется всё тот же длинный стол из камня, а над ним нависает балкон, где можно заметить хранителей в доспехах.

Ощутив вместо прохлады приятное тепло, прохожу к самому столу, где вижу уже знакомые лица – Юслан в кольчуге, и стёганке зелёного цвета сидит рядом с Лишари. В сторону стоит старик Огневспых, а у трона расположились Арантеаль и Натара, вместе с Бореком. С противоположной стороны стола, напротив неримских двух магов гордо воссели темноволосый Велисарий без своего привычного доспеха, а в тунике лилового цвета.

– Привет, Лишари, – я сажусь рядом с чародейкой, чувствуя от неё приятный запах розы.

– И тебе не хворать.

– Арантеаль, – заговорил Велисарий, когда я кивнул в его сторону, возвестив об успехе операции. – Почему мне и моим людям не дали кусочки магического сигила? Или ты хочешь, чтобы мы заболели Красным безумием за городом?

– Прости, но на вас не хватает, – в своей манере хмуро отвечает Арантеаль.

– Кусочки сигила? – спрашиваю у Лишари, немного смущённый. – Вот прекрасно, теперь меня ждёт безумие… смерть в порыве сумасшествия – что может быть лучше?

– Подожди, – Лишари достала из кармана что-то – в её пальцах заметил кусочек чего-то, блестящего тёмно-лиловым; она приложила достаточно сил и расколола его, протянув мне получившуюся вторую стекляшку. – Держи.

– О, чудесно. Мы теперь делимся нашей защитой с этими невежами, – вставил своё едкое словцо Константин, почесав лысую голову.

– Лишари, – говорю я, положив перед ней ладонь, – дайка мне на пару секунд твой кусочек.

Девушка без вопросов протянула его, и я подхватив его, поднёс амулет кочевника. Аккуратно отворив стекляшку я положил её осколок сигила, осветившими серебристую поверхность украшения. Тут же закрыл прозрачное стекло и взяв за два конца цепочки зашёл к Лишари сзади; чуть приподняв её шелковистый пышный мягкий каштановый волос аккуратно застегнул ожерелье на шее, в то же время увидев гневный укор Велисария, которому явно не нравится, что я уделил внимание неримке, а не планам о сохранении страны. Убирая руки, я просто не смог удержаться, чтобы не погладить её шею.

– Так будет гораздо лучше, – тихо произнёс я и занял своё место, с уколом повинности опустив голову.

– О, как мило, – пробурчал Юслан.

– Может начнём!? – вспылила Тручесса, повернув ко мне лик с испепеляющим взором. – Арантеаль, это слишком опасно… независимо от того, что они здесь хотят, если мы пошлём шпионов, и они будут пойманы, то Нерим будет рассматривать это как провокацию.

– Бедные, бедные люди…, – снова слышу минорную речь Юслана, – всё что они сделали – это вторглись в чужую страну, и посмотрите насколько мы безжалостны, посылая шпионов, чтобы узнать, зачем они здесь. Нам должно быть стыдно.

– Оставьте свой сарказм, мы оба знаем, что я имею в виду. Ты знаешь моё мнение Теалор.

– Я учту его, – хмуро произнёс Арантеаль, который отстранился и все заметили, как в Обитель прошла фигура на которой закрытое одеяние, защищающее его невзгод; новый участник занял место рядом с Арантеалем и мне даже не охота смотреть на этого «чудного». – А ты вовремя прорицатель, – Арантеаль повернулся к высокой светловолосой девушке в броне стражи Арка, стоящей возле Тручессы. – Командующий, объясните ситуацию.

– Конечно, великий магистр, – чуть приклонила голову Леора. – Вчера мы получили известие от одной из наших застав в Дюнном… один из рыбаков видел у острова в нескольких милях от берега стоящие на якоре корабли. На них развевался неримский флаг.

– Мы уже послали разведчиков проверить информацию, и это оказалось правдой, – вставил слово Арантеаль.

– А мы предупреждали! – неожиданно заявил о себе Велисарий. – Великий магистр, теперь ты понимаешь, что все наши дела, все наши предупреждения были не напрасны… к сожалению, поздновато немного.

– Да мы поняли, что ты, Велисарий самый умный и продуманный, – заголосил Константин. – Теперь ты можешь заткнуться, чтобы мы продолжили?

– Ты рад, что оказался прав?

– Нет, Арантеаль, но я печален от того, что мы недостаточно подготовились к этому. Эндерал в опасности, наша родина. Теперь наши шансы намного меньше.

– Но… это же акт войны. Зачем они это делают? – грубым и непонятным голосом озвучил вопрос «пророк».

– У нас есть предположение. Я полагаю, ты знаешь, что гражданская война в Нериме закончилась два месяца назад? И кто победил?

– Не знаю. Кто?

– Объединённые силы северного и срединного королевства во главе с Таранором Коареком из Кабаэта. Повстанцы юга и остатки храма творца были уничтожены раз и навсегда. Сейчас Нерим объединён под знаменем «Вольного народа Нерима», как они любят себя называть. И это может быть причиной появления их кораблей.

– Но зачем? Зачем Нериму рисковать развязыванием ещё одной войны, когда он только что закончил предыдущую? – не унимается в вопросах «прорицатель», что меня начинает раздражать… неужто этому уникуму важны причины, он вроде как пытается остановить цикл и для чего эта ему информация? – спрашиваю я себя.

– Из-за Коарека.

– Утверждают, что он помогал Наратзулу Арантеалю незадолго до того, – подхватил мысль Константин, – как были уничтожены Рождённые Светом. И хотя раньше он был аморалистом, который менял идеалы так же часто чем подштанники, «крестовый», так сказать, «поход», с Наратзулом изменил его. Он стал заклятым врагом религии.

Арантеаль продолжил:

– И для него смерть богов – это первый шаг из многих. И теперь он видит свою задачу в том, чтобы избавить Вин от религии раз и навсегда… «освободить мир от бича веры» – это его слова.

– Стоит отметить, – слово схватил Юслан, повернувшийся к «прорицателю», – что его понимание «освобождения», включает в себя массовые казни и сожжение храмов. Он фанатик, и, что ещё хуже – люди обожают его за это…. Всё что он хочет – это построить новый мир и его «Вольный народ Нерима» должен стать авангардом.

– Что нам ещё нужно знать о Коареке? – спросил «пророк».

– Да в общем больше ничего, хотя… есть ещё кое-что. Он – нарцисс. Я был удивлён, когда услышал, что знамёна «Вольного народа Эндерала» не украшены его изображениями и надписью «Восхваляйте меня».

– И дайте угадаю: вы подозреваете, что Коарек здесь, так как эндеральцы всё ещё верят, что боги живы, правильно?

– Верно.

Угрюмый глас Арантеля снова зазвучал:

– А вот чего Коарек не понимает, так это того, что мы делаем всё, чтобы предотвратить кризис.

– А просто рассказать правду обычному народу. Об этом не может быть и речи?

– Не раньше, чем Высшие будут остановлены. Гражданская война в Нериме, Киле и Аразеале, показывает, к какому хаосу может привести такое откровение… и мы не пойдём на такой риск.

– А что если мы объясним наши мотивы Кореку? Может быть, он даже окажет помощь в борьбе с циклом, – наивность «Пророка» меня немного тряхнула, неужто он не понимает, что этот человек пришёл сюда убивать и сжигать… нет блин, он с солдатами и оружием пришёл сюда чтобы помочь.

– Тут есть проблема. Пегаст? – сказав, посмотрел на Лишари Арантеаль.

– Мы полагаем, что Коарек уже знает о цикле и очищении. И он… как бы это сказать… хочет, чтобы это произошло.

– Мы говорим о чём-то, что может означать конец всей жизни, верно? – удивился «прорицатель».

– Боюсь что так, – тяжко выдохнула Лишари. – Я знаю, что это звучит странно, но неким образом это имеет смысл. Для него Эндерал, как дом Святого ордена, является воплощением невежества и застоя… и мы предполагаем, что он даже знает о нашей борьбе с Высшими. Но в его глазах во всех образчиках Святого ордена, пытающихся предотвратить происходящее, должно быть что-то хорошее. Может быть он даже видит Высших в качестве прорицателей новой эры, кто знает… фанатики непредсказуемы.

– Сейчас это только предположение… но мы должны знать, – сказал великий магистр.

– Иными словами нам необходимо шпионить за неримцами.

– Да, ты знаешь, что такое серебряное блюдо?

Пока Арантеаль рассказывает об этих связных устройствах «Пророку», я слегка касаюсь ладони Пегаст, обращаясь к ней:

– Лишари, что тут происходит? – с печалью замечаю я, – надеюсь, что после этой военной увертюры со всеми вами всё будет в порядке.

– Всё может быть, не знаю, чего ждать от всего этого безумства. Кстати, я управилась с твоим мечом. Давай я тебе его чуть позже передам?

– Хорошо. В таверне. После этого собрания.

– Да, отлично. Кстати, как твоя работа со всяким отребьем? Руки не чешутся никого прибить?

– Чешутся, – усмехнулся я. – Странно всё это… ещё вчера мы были врагами, а теперь за деньги мы покупаем дружбу с торговцами и кочевыми народами, – шепотом говорю я.

– И вы хотите, чтобы это «размещение» было совершено мной, не так ли? – громкой фразой привлёк к себе внимание «прорицатель».

– Тобой, Огневспыхом и наёмником Даль’Вареком. Однако вы не сможете плыть на остров на корабле – это было бы слишком заметно, – ответил Арантеаль.

Константин, сложив руки на груди и иногда почёсывая бороду, заговорил:

– Мы обнаружили, что у пирийцев была какая-то подземная транспортная система. «Подпоезд», как они её называли. Эти поезда соединили наиболее важные регионы мира друг с другом, и вероятно, также храм на острове, у которого корабли Коарека стоят на якоре. Если нам удастся найти один из этих поездов, мы могли бы использовать его, чтобы получить доступ к лагерю.

Мне наскучила эта шарада с попыткой проникнуть к неримцам. Разве они не понимают, что сейчас нужно готовится к войне, разве Арантеаль всё ещё не верит нам, разве ему недостаточно наших доказательств? О Господи, дай мне сил. Вместо слов я всмотрелся в немного округлое лицо дамы, которая сидит передо мной. Не знаю, почему раньше считал её заносчивой, не ведаю… может потому, что мало общался и не знал её? Теперь же я готов взирать на её очертание лика её, слушать её. Не знаю, откуда эта тяга к человеку… правильно сказал Арантеаль – чары.

– Хорошо, когда выступаем? – это был финальный вопрос «прорицателя», на который, когда был дан ответ, одарённое существо быстро попрощалось и бегом понеслось из Обители.

– Все свободны, – махнув рукой отпускает нас Арантеаль, но тут поднимается Велисарий и говорит мне, как только также поднялся:

– Фриджидиэн, останься.

– Лишари, подождёшь меня в Толстом леоране? – спросил я.

– Хорошо, – сказала дама и покинула это место быстрым шагом. – Только не задерживайся сильно.

Мы остались вчетвером – я, Велисарий, великий магистр и Тручесса. Мой командир первый начал разговор:

– Арантеаль, неужто сейчас ты готов забыть свой главный долг хранителя – сохранить добрых людей и родину от посягательства мерзкого врага? – Велисарий напорист. – Теалор, внемли голосу разума – разве ты не видишь всё «дружелюбие» Нерима? Они пришли сюда с мечами и огнём, а ты всё ещё не можешь уразуметь, для чего они тут? Да открой ты глаза, слепец!

– Следи за языком! – крикнула Натара.

– Я понимаю тебя, Велисарий. Чего ты хочешь?

– Скорее всего они ударят в порт, Арантеаль. Необходимо, что бы ты инициировал перемещение из порта людей и ресурсов. Надо выставить караульных. Подготовить артиллерийские позиции в городе. И ещё – надобно начать запись в ополчение. Воинскую повинность ввести, а вместе с тем и собрать всех, кто имеет власть.

– Я не могу принуждать людей Арка к этому, – твердит каменной речью Арантеаль. – Но если хочешь приготовить ополчение из аркчан, то все те, кого ты сможешь взять в Подгороде – все твои. Да и с артиллерией ты сам разберёшься. Разговор окончен.

– Арантеаль, – довлеюще продолжает Велисарий, буравя его пристальным взглядом. – Хотя бы приди на Совет. Спустя три дня я соберу всех, кого мне удалось собрать.

– Хорошо, я приду на твой совет.

Не такого исхода ждал Велисарий. Он надеялся на содействие Арантеаля, но видимо ему придётся самому всё делать. Однако, сейчас мой командир направился ко мне с устрашающим видом:

– Фриджидиэн, – Велисарий встал напротив меня и положил руку на плечо. – Я хочу тебя предупредить, чтобы ты сильно не обольщался. Эта Лишари Пегаст… она ветрена, да и не разделяет нашего стремления по Эндералу… в общем, я не хочу, чтобы, когда встанет вопрос выбора между родиной и этой девушкой, ты выбрал не ту сторону. Пойми, я тебе не хозяин, но все мы сражаемся за отечество и не хочется, чтобы в погоне за… личным и крайне быстротечным чувственным моментом, ты спустил в нужник судьбу родины.

– Я понимаю и… господин, с ней у меня только дружеское общение. «Верен Эндералу до самой смерти», – повторил я девиз «Общества».

– Вот и молодец, – похлопав по плечу сказал Велисарий и отстранился, чтобы дальше реализовывать свой тактический гений.

Вскоре оказываюсь в самой примечательной таверне всего Арка, где дорогие закуски и выпивка, лучшая музыка и отличная компания из богатеев и знати. Но они меня не интересуют, ибо передо мной, за круглым столиком в глуби заведения, сидит пригожая девушка, которая опрокидывает бокал отменного бренди, от которого исходит приятный тонкий аромат. Когда выпивка оказывается прикончена, она едва-едва захмелёнными глазами посмотрела на меня.

– Бренди ты выбрал хороший, – её рука опускается к кожаной сумке у ног. – Держи, теперь он может и отморозить что-то у идиота, который решит с тобой сразиться.

– Благодарю.

– Скажи, а зачем ты меня сюда притащил? Вот зачем тебе, чистокровному эндеральцу, раскошеливаться на меня, полускарагга?

– Мне просто нравятся хорошие люди. Приятные и в чём-то… раскованные, – немного смущённо улыбнулся, отвечая на вопрос.

– Что ж. Интересный ты человек, хоть и немного дурной. Вот что для тебя так сильно значит родина, что ты за неё зубами цепляешься? Что сделал для тебя этот долбанный Орден?

– Лишари, родина для меня много значит. Тут родился я, мои родители. Тут жили твои предки, твоя культура и народ. Это та земля, которая по праву принадлежит тебе… тут люди, с которыми ты связан больше, чем знакомством. Связан кровью. Само присутствие на родной земле придаёт сил.

– Не мои!

– Я имел в виду немного другое.

– Поняла. Ох ладно, у каждого свои тараканы в голове, ничего тут не отнять. Скажи, а ты на какой магии специализируешься?

– Я? Мне предпочтительнее магия света. Не энтропия, не псионика, не элементализм и ментализм, – ответив, я посмотрел на свою руку, где стали мерцать пучки тёплого света. – Мне всегда нравилось лечить, а не калечить. Да и магия света напоминает мне о том, что множество язв можно побороть и развеять темноту в душе.

– Ты что, темноты боишься?

Я немного припустил голову, тяжело подтянув к себе бокал с бренди и коснулся губами к его краю. Посмотрев в скосые глаза Лишари, в которых вижу что-то таинственное, завораживающие, отвечаю:

– Это было во время посвящения. Зелье, которое мне дали… в общем я оказался в полной кромешной тьме, моё сознание оказалось зажато в каком-то месте. Мне нужно было найти способ покинуть то место… холодное, полностью лишённое света, – мой голос задрожал; мне трудно вспоминать произошедшее. – Я не знал, что делать, меня накрыла паника. Обычные заклинания призыва света не работали. В общем, выдавив всю психическую энергию, я смог развеять тьму и найти выход из этого безумия. С тех пор, мне трудно находится в кромешной тьме, – тяжело произнёс я и приговорил ещё один бокал бренди, чтобы успокоиться. – Сводит паника.

– Понятно. Ещё одно подтверждение всей тупости обрядов Ордена, – привычно возмутилась на любые для неё «несуразные» действия. – Ты же мог погибнуть тогда. Чтоб эти долбанные посвящения и инициации.

– Понимаю тебя Лишари. Понимаю… но мне тогда пришлось его пройти, чтобы стать хранителем. Ладно, что было, то было. Кстати, спасибо тебе за зачарование и… кусочек сигила. Ты уберегла меня от Красного безумия.

– Да не за что, лишь бы воюющих с Неримом было побольше. Кстати, Велисарий, как ты с ним познакомился? Как сдружился? И почему так его поддерживаешь?

– Он спас меня в своё время. А когда Арантеаль пришёл с вами, то часть хранителей тут же стала требовать от него действий по укреплению Арка. И громче всех звучал голос Велисария, – снова наливаю в бокал бренди. – Я его узнал после испытания, мы с ним вместе выдвигались на те происшествия, которые позволял Орден. Он был ревнителем до порядка, возможно дальше больше чем, Тручесса, и часть хранителей встала на его сторону. А потом… ты знаешь, мы рассорились и разошлись. Мы всего лишь хотели, чтобы Арантеаль больше обращал внимание на землю, чтобы оторвался от… грёз.

– Которые как оказалось совсем не грёзы! – громко заявила Лишари.

– Понимаю, – усмешка слетела с моих губ. – Ты переубедила меня. Скажи, что ты будешь делать, когда всё кончится?

– Ещё не знаю. У меня лежит куча пирийских текстов и артефактов, целая гора информации, которую нужно очень быстро переработать. Знаешь, когда всё кончится, мы хорошо наберёмся в таверне.

Мы ещё долго сидели и живо общались, медленно, бокал за бокалом опустошая полуторалитровую бутылку бренди. Я рассказывал об Эндерале и его истории, о там, как он терял территория за территорией, а Лишари иногда посвящала меня в своё детство и особенности пирийской цивилизации. Не знаю, но с каждой минутой общения, с текучим звучанием её голоса, с каждым маленьким откровением, казалось, что этот человек мне становится ближе. В конце концов, сильно приняв и осмелев, задаю вопрос, который созвучен с тревожным биением сердца:

– Лишари, ты не хочешь завтра вечером прогуляться? Велисарий, – я слегка пригнулся, – планирует встречу с внегородскими магами днём, – я убрал слово «дикие», чтобы не обидеть Лишари. – Что ты об этом думаешь?

– Не знаю, стоит ли, Фриджидиэн…

Внезапно наш диалог прервал светловолосый великорослый мужик в тёмном тканевом пальто, который заголосил, ткнув пальцем на Лишари:

– Среди нас дикарь из диких магов! Ведьма!

– Заткнись! – резко встал со стула я, практически уткнувшись носом в его грудь. – Нашёлся тут, правдоруб. Высокородный.

– Шо, да ты мне тут указывать будешь? – с силой меня пихнул мужик, да так, что едва не сел обратно на стул; немного пьяный, я всё ещё могу себя контролировать, но вот Лишари готова порвать этого человека:

– Ах ты свинья укоромленная! – на кончиках пальцев девушки заплясали зелёные искорки. – Да я тебя по стенам размажу.

– Вот он, дикий маг во всей своей красе! Люди, да в старые времена распяли бы эту, – закричал оскорблениями мужчина.

Какая же это бредятина – считать всех тех, кто не прошёл «хождение по воде», изгоями. Только за то, что они не хотели стоять на учёте у Святого ордена и проходить испытание, а ещё учитывая, что Лишари – неримка, то это только хуже – большинство эндеральцев не особо любят пришлых.

– Стой, – хватаю я её за запястье. – Не нужно.

Вместо магии можно использовать технологию. Я цепляюсь за рукоять устройства и достаю его. Пока шёл из Храма успел его перезарядить, да ещё и пороха положил по больше… и выставив его у уха мужика, тяну за крючок. Громоподобный звук разнёсся по таверне, заставивший вздрогнуть каждого, а сам агрессор теперь валяется на полу, с прижжённым ухом, держась за него и испытывая мучения от оглушительного писка.

– Ох, чувствую влетит мне от Арантеаля за это, – медленно говорю, убирая «громыхатель».

– Я согласна с тобой прогуляться, – легко улыбнувшись, сказала Лишари. – Давай через три дня, когда я закончу с работами.

Глава 7. Организация Златобродского договора

«Когда страна отступит от закона, тогда много в ней начальников; а при разумном и знающем муже она долговечна»¹⁸.

– Из книги Предание.

Спустя три дня. Арк.

– Почему нас не впустили в Храм солнца? – фыркнул я, созерцая не прекрасные мраморно-белые стены вершинной твердыни, а серые, понурые стены замка Злотоброд.

То, что я увидел здесь, поразило меня. Замок на юге Солнечного берега стал не просто базой для Велисария и местом планирования его операций, а целой крепостью, в которой собирается новая армия. Всюду поставлены стойки с оружием, сверкающие начищенными клинками и копьями, народ тренируется под неусыпным взглядом инструкторов, на стенах и башнях несут службу команды лучников и арбалетчиков, а немногочисленные маги-элементалисты готовы поддержать их волной огня, льда или тока.

Рядом стоящий со мной Велисарий молчит, осматривая внимательно залу для приёмов. Я смотрю по бокам и с радостью встречаю декоративные лианы и зелёные насаждения. У стола, покрытого жемчужного цвета скатертью и уставленного графинами с вином, собрались все те, кого удалось собрать… все, кто может вступить в бой с Неримом и спасти родину, если они сумеют объединиться, откинув противоречия.

– Потому что Теалор Арантеаль столь трепетно относится к своему Светочу, – пояснил Велисарий, смотря на то, как через распахнутую дверь входит высокий мужчина, его тело защищено блестящим ртутно-золотистым атлетическим панцирем; седой волос бородки и головы придавал немного к шарму, короткий рдяный атласный шарф вторил широком внушительному плащу.

Мой командир выглядит не менее величественно – на нём панцирь цвета слоновой кости, на груди которого величественно сияет двуглавый орёл, окутанный лиловым мерцающим плащом. Лицо же отражает холод, не ледяное безразличие, а сосредоточение и готовность решить любые проблемы.

Велисарий и Арантеаль – как две противоположности одного мира, как два брата, которые максимально не похожи. У каждого из них столь разные задачи, но цель одна – спасти этот гибнущий мир.

– Малой, – дёрнул меня за плечо Конан. – Нас эти святошки к себе не пригласили, потому что это всё равно, что в доме курильщиков понатыкать всюду бочки с порохом. Рвануть может.

– Понимаю, – прохриплю я, взирая на то, как мужчина в синей мантии, со шкурой волка у воротника, давящей на плечи кольчуги, занимает своё место.

Тут собрались самые сильные представители этого маленького разрозненного континента. Находясь под властью Святого ордена, он был величественен и могущественен, но сейчас его поразила страшная хандра – на севере позиции Арантеаля были отброшены дикими магами и горцами, аристократия не желает его слушать, Дюнное практически вышло из-под контроля центральной власти, а леса, поля и дороги взяты под контроль бандитами и кочевниками… о Подгороде я вообще молчу. Я искренне надеюсь, что сегодня мы сможем договориться о мире, сможем сымитировать хотя бы призрак единства, чтобы отразить и нападение Коарека и убережём от смерти обычных людей. Хоть на немного. И Велисарий, как только смог со всеми связаться, как только ему удалось посадить всех кого можно за стол переговоров, не медля созвал это собрание, чтобы не затягивать с обороной.

«Ты дурак, раз веришь, что эти дебилы из власти смогут договориться. У них либо золото, либо книжка, либо дерьмо вместо мозгов. Не надейся на добрый исход», – предупредила меня Лишари сегодня утром, когда я уходил из Арка. Ох, странное чувство мне открылось – без её присутствия мне странно грустно, словно я что-то утратил… нечто важное для моего сердца. Впрочем, мы готовы вести переговоры, о чём сказал сам Велисарий:

– Достопочтенные мессиры, я прошу вас занимать места. Мы начинаем.

Все стали рассаживаться. Повисла немного напряжённая обстановка, рождённая взаимным недоверием – года обирания и грабежей, резкое различие в богатствах и идеях – вот что камень преткновения. Чтобы не вспыхнула искра, чтобы лихое сердце не воззвало к стали – в зале нет ни ножей, не вилок, оружие только у велисаритов, несущих невидимую службу в тёмных углах.

Краем глаза я коснулся Исаила в багряной мантии. Он внимательно всматривается в распахнутую книгу и пытается постигнуть строки стихов, которые нам сегодня рассказывал. Интересная получается история по Преданию – первые народы далёкой цивилизации расселились по миру, но очень быстро погрязли в злодеяниях и развращении. Тогда Всевышний попустил духам зла удовлетворить их жестокость и коварство и с помощью обмана, манипуляций и хитрости они смогли погубить живое, прибрать души, которые настолько возлюбили зло, что не способны были на доброту. Насилие, ложь, разврат и дикость были ниспровергнуты катаклизмом, уничтожившим «любимое творение рук Его».

Но сохранил Творец Себе горсть людей, от которых вновь пошёл род людской и расселились они по миру, но вновь сердце человеческое возлюбило мрак.

Мрачная история человеческой слепоты, однако ныне не над ней нужно думать. Сел я рядом с троном Велисария. Мой взгляд внимательно всматривается в напряжённые лица собравшихся. Я тут только для ведения протокола собрания, неважный слуга, а поэтому передо мной быстро появляется лист пергамента и перо.

Велисарий встал. По его броне растекся свет свечей, фонарей и большой хрустальной люстры над столом. Оглядев всех твёрдым взором, он чуть кашлянул и открыл заседание совета голосом крепким:

– Прежде чем мы начнём, я бы хотел проверить наличие представителей, заявленных для участия, – Велисарий взял список. – Начнём. Теалор Арантеаль от Святого ордена.

– Я здесь, – ответил мужчина, потирая шарф.

– Даль’Гоус от аристократии Арка.

– Благородные здесь, – подтвердил своё присутствие черноволосый мужчина, на котором сверкает каменьями чёрно-белый камзол, его голову отягощает шаперон, а пальцы поблёскивают золотыми кольцами.

– Шапур Алами от Дюнного.

– Сыны вечного огня пустыни здесь, – тихим голосом представил себя смуглый мужчина, укутанный в золотой кафтан с тюрбаном.

– Свяослав от Речного.

– Затворники лесов юга пришли глаголать, – грубой звонкостью речью явил себя бородатый мужик в алом тканевом кафтане, под которым виднеется вычурная рубаха, а на у рук на столе покоится меховая шапка.

– Корван от Лиги Диких магов и горцев севера.

– Север верен клятве присутствия, – таинственно-безветренно произнёс парень с длинным чёрным волосом, решивший для одежды выбрать серебристо-чёрные свободные одежды, подпоясанные широким поясом.

– Кульканн от Северопустынного каганата.

– Наши луки и сабли внимают твоему слову, – громко объявил воин, укутанный в роскошную просторную одежду бежево-белой расцветки, с золочёной шапкой из козьего меха на голове.

– Жиро от Борека.

– Не посрами сегодня наших полей своими идеями, – грузно проговорил пузатый крупный мужчина, сверкающий парчовым дуплетом, сильно воспаряющим на животе.

– Конан от Солнечного берега.

– Говори и пусть слова твои будут слаще мёда!

– Брат «Гнев» от Подгорода.

– Подгород будет внимать и говорить сегодня, – вымолвил лысый мужчина, окутанный покрывалом таинственности, защищённый тёмно-фиолетовая куртка над кольчужной рубашкой.

– Хорошо, – завершил перечисление Велисарий и положил лист. – Теперь можно перейти к делу.

Все глаза уставились на Велисария, и я не могу не заметить повисшего тяжёлого напряжения. Он понимает важность сегодняшнего момента, что от его слов, и его действий многое зависит… жизнь целой страны. Он выполнил нелёгкую задачу – собрал вечно враждующий люд здесь, теперь стоит ещё более сложная цель – попытаться заставить их работать вместе.

Я кладу руку на кусок ткани в кармане и вынимаю его. Трясущейся рукой я утираю пот со лба и лица, но его нет. Только прохладная побледневшая кожа выдаёт моё дикое волнение.

– Сегодня, здесь нам удалось собраться, – начал Велисарий, – я рад видеть здесь всех, искренне сердечно признаю, что без участия каждого из вас, нам не удастся победить. Это беспрецедентный совет, такого наша история ещё не знала.

Я заметил, что голос Велисария дрожит, его ладони стали мраморными, лицо утратило былую живость. Мне тоже не по себе от одной мысли, что будет, если мы провалим сегодняшнюю миссию.

– Все мы знаем, против кого нам предстоит встретиться, – Велисарий нервно кинул на стол целую кипу пергаментов и листов. – Тут и отчёт нашей разведчицы, и несколько рапортов разведки Святого ордена, агентов Дюнного и даже торговцев, работающих на аристократов. И даже пара писем, заверенные печатью самого Андреаса Гринхарата, герцога остианландского и…

– Я знаю его, – заговорил Даль’Гоус и поморщил лицо, посмотрев на Конана. – Это наместник Управы. Неужто неримлянин предаёт Коарека?

– Он не идиот, – натужно продолжает Велисарий, сложив руки на груди. – Коарек преследует идеи очищения. Он идёт огнём и мечом принудить нас к «очищению». А что такое «очищение»… взгляните на руины пирийской цивилизации и обугленные трупы в них.

– К делу! – призвал Конан. – Давайте молвить о делах, более приземлённых.

– Конан, – заговорил высокий седовласый мужчина, нацепивший на себя простой кожаный жакет, его округлое лицо отмечено шрамами, особый шарм придают усы-подковы.

– Ралаф, – гневно заговорил Конан, тряхнув седого за плечо. – Успакойся. Твою банду сильно порезали и не дерзи здесь.

– Ох, теперь мы ведём переговоры со знаменитыми преступниками, – надменно заявил аристократ, в котором я узнаю «принца» Даль’Мита¹⁹.

– Не просто бандит, а представитель всей Эндеральской вольницы²⁰, истинно свободный человек и портящий невинных девок. Ха, Гагантуа не даст соврать!

– Соблюдайте этикет, – фыркнул аристократ. – Мы сюда пришли и встали рядом с вами, дышим одним воздухом с вами, чтобы Арк жил. Не испытывайте наше благородство.

Велисарий поднял руку, как только Конан собирался взорваться, но варвар подчинился Флаву. Видимо доверие Конана моему командиру столь сильно, что он сумел сдержать волну гнева.

– Нам предстоит встретиться с колоссальной наступательной армией, мессиры. И ведёт их фанатик. И она уже у нашего порога.

– Мы понимаем это, – тихо заговорил Даль’Гоус. – И наша лояльность общему делу оценивается в том, что представители аристократии будут вести армии. Если воевать, то только не рядом с чернью.

– Хочу заверить, – напыщенно заговорил Даль’Мит, – что как только мы избавимся от неримлян, такие как Ралаф Крокко, Гагантюа и Пьялс вновь будут объявлены вне закона! Рудуйтесь, что вас не добили. Помощь помощью, но им место за решёткой в лучшем случае! Зверьё должно сидеть в клетке!

– Ах ты дрянь знатная! – закричал Конан. – Посадить бы тебя на перо, да скормить бы потом рыбам.

– Конан, брат, разве я должен стоять и слушать тех, кто меня так оскорбляет? – вспылил Крокко, почесав усы.

– Ты грабил Эндерал на протяжении многих лет и ещё смеешь о чём-то здесь заявлять?

– А ещё и разорял фермы, продавал работорговцам крестьянских парней а девок в бордели. Не всех конечно, некоторые, – Крокко дотронулся до бока, который видимо кольнул болью, – шли на наши нужды. За что я потом и получил от… протеже Арантеаля. Но хилён оказался герой, не осилил меня.

– Велисарий, мы тебя достаточно наслушались и честно признаться, – Андрейю Даль’Мит развернулся и спешно направился к выходу; вместе с ним заседание покинула и часть аристократии.

– Вот чем мзду даёт Арк за верность своих сынов из Речного, – обиделся Свяослав. – Неладен будешь, дворянин.

– Дюнное не может мириться с таким положением дел. К тому же кочевники сильно разорили северные земли. И прежде чем мы сядем говорить, хотелось бы получить компенсацию, – намекнул на истинную цель своего визита дюнниец.

– А как нам было выжить? Аркчане нас прижали, их спесивые традиции заставили нас так поступить! – оправдывается Кульканн.

– Послушайте, нам этого хватило за годы Северной войны, – размахнул руками Корван. – Не думаю, что эта миссия будет успешна.

– Если так будет вестись дело, то думаю, что и Подгороду тут делать нечего.

– Ненадолго вас хватило, – покачал, прицыкивая Арантеаль. – Все готовы похвататься за мечи от старых обид. Не далеко вы ушли от собственного эгоизма.

– А ты сам-то, за кого ратуешь? – спросил Свяослав Арантеаля. – Токмо честно глаголь.

– Я здесь для того, чтобы проследить за соглашениями. Они не должны противоречить законам Святого ордена, не должны и чинить вреда работами над Светочем.

– Ха, а этот вообще едениться не собирается! Так зачем мы здесь!?

Хрупкая надежда на то, что мы сегодня чего-то добьёмся стремительно рассеивается. Власть имущие не просто не готовы, они не желают ради страны, ради жизней сотней тысяч людей и аэтерна отринуть ссоры. Мне уже кажется, что мы сгинем в неримской тьме и мраке «очищения». Вот моё ухо слышит то, как Кульканн обвиняет дюнника в том, что они вырезали мирных кочевников и сердце пленяет боль. Глаз зреет, как Свяослав грозит кулаком аркчанам и Арантеалю, говоря, что он не отдаст вольностей Речного. Ха, а тот самый брат «Гнев» только с отстранённым видом выслушивает, что аристократ в ярких красках объясняет, только понуро мотает головой.

Все готовы передраться, всех взорвали старые обиды и с каждой секундой могила Эндерала становится всё глубже. Это понимает и Велисарий. Его взгляд полон гнева и грусти, которая гроздями вызрели в сердце, а как известно уста говорят от избытка его:

– Послушайте! – закричал Велисарий и вместе с тем сорвал в поясе металлическую трубку, палец придавил кусок стали и раздался оглушительный залп, мгновенно нос защипало от ароматов пороха, всех перебив, заставив их смолкнуть. – Люди Конана, дикие маги, ралаимы и кочевники пришли сюда, чтобы воевать за Эндерал, – пламенно начал Велисарий. – Они сотни лет умирали за лживые идеалы, за мятежницу из Подгорода, за восставших королей и против чёрных проповедников. Они лили кровь напрасно. Теперь есть шанс унять все обиды, забыть старые долги только потому что на нас наступают сорок тысяч! Даль’Гоус, Шапур, – неодобрительно озирнул их Велисарий, словно осуждая, – варвары Конана, кочевники и дикие маги готовы умереть чтобы ваши дети жили, и жёны радовали вас своей красотой, а культура не сгинула! Конан, Корван, Кульканн, Свяослав и Брат «гнев» те, – осуждающий взор Велисария теперь сверлит их. – Те, кого вы презираете, те, кого вы готовы скинуть, те, кого вы готовы разорвать, готовы здесь и сейчас отступить от вековой вражды, чтобы своей кровью, своими телами вас защищали. Их меч и ятаган готов закрыть вас от западного палаша.

– Но ведь они убивали мирных и добрых граждан Арка.

– Они были преданы. Столетия притеснений, столетий их преследования! – не унимается Велисарий. – Какие бы были сегодня вы, мессиры, если бы на вас и ваших детей устраивали бы облавы? А теперь у них есть цель, мы можем показать, что, благодаря им вы будете жить, а благодаря вам, их не постигнет гибель. Вы вместе будете лить кровь неримлян ради страны, ради общего дела!

– А ты сам что? – требует Свяослав. – Сам каких целей? Речи твои сладки как мёд, но сам-то ты какой идеи?

– Братья, – Велисарий вдохнул и выдохнул, в его взгляд вмещается весь совет, и в каждом из них он видит того, ради которого готов умереть. – Ради моей земли я ушёл из Ордена, отказался от положения и власти! Вы видите в каком великом бедствии находится государство эндеральское – наша земля разорена. Все мы понимаем, что может стать с нами – мы обратимся рабами неримлян, либо вовсе сгинем.

– Намерение на спасение страны, – напомнил о себе Крокко, губы разошлись в неестественной улыбке. – Как это… мило, как это тошно. Конан, – воззрел он высокорослого воина. – Когда ты меня звал, ты говорил, что тут будут молвить о деле. О богатстве и добыче, но заговорили о… политике. Но ведь выжившие парни хотели бы золота, и чтобы лягавые не мучили, хотели истинной воли. И я не продам их чаяний.

– Остались Пьялс и Гагантуа… Родэрик вчера преставился- басовито заговорил Конан. – Ты с ними не сдюжишь против Нерима. Не глупи, это наш шанс.

– Я не собираюсь, – Крокко плюнул на стол. – Чтобы за мысль о единстве я продал «вольницу»! – он развернулся, чтобы уйти. – Нет уж, я лучше сдохну, но не оставлю своей жизни.

– В таком случае вам тут не место, – обозначил Велисарий. – Ступай прочь в тень, из который ты вышел. Наше дело – не тешить похоти, а сохранение страны.

– И как же ты это сладишь, – не унимается Свяослав. – У нас нет ничего!

– Да, всякий может сказать – что мы можем сделать без единого войска, без воеводы способного? Но я думаю так – я готов продать всё, что у меня есть – имение, драгоценности, древние книги. Готов отдать всё, на пользе стране и лучше умереть в нищете, чем Эндерал погибнет от рук заморских псов. Не отдам только меча, который мне понадобится, чтобы разить неримлян, – эти слова заставили меня продрогнуть – сие речи принадлежат радетелю земли родной, я вижу похожие эмоции и у собравшихся, зрю решимость хоть ради слабого эфемерного союза на какое-то время преодолеть свою злобу. – И если мы всё намерение своё направим на спасение страны, если всю нашу ревность используем для славы страны, то сможем сначала отстоять независимость страны, а потом и сделать Эндерал великим.

Собравшиеся умолкли. Я по их глазам вижу, что впервые за долгое время они готовы прийти хоть к какому-то соглашению. Я снова берусь за платок и прикладываю ко лбу. Пот быстро впитался в ткань. Опустив глаза на пергамент, я вижу, что между строк легли капли солёной влаги. Неужто настолько сильно было волнение?

– Говори Велисарий, говори о своих планах и… мы выслушаем тебя, – подавленно произнёс аристократ.

– Я понимаю, что вы не готовы мириться с присутствием друг друга, но поймите, что иного выхода у нас просто нет, – Велисарий смолк, теперь, когда достигнуто какое-никакое молчание, можно перейти и к делу. – Сколько у нас в распоряжении воинов? Сколько нам удастся собрать со всей эндеральской земли?

– Что ж, я открою этот счёт, – начал аристократ. – Мы можем выставить на поле боя первый и второй наёмные полки по две тысячи каждый кольчужной пехоты при поддержке сотни латной кавалерии из благородных. Есть ещё «Зелёные знамёна» в две тысячи и три роты морской пехоты.

– Так же, стоит и востоку, – слово подхватил и Шапур. – Как мы объявляли – Тысяча придворного корпуса, три тысячи «наблюдателей», пять сотен кавалерии и три сотни во флоте «Независимость». Ещё пять тысяч из союзных племён на севере вместе с ополчением из Дюнного и Сереброграда.

– Речное может дать четыре тысячи мужиков дружины, – продолжил Свяослав, допивая графин вина. – Одна тысяча из них конные.

– Под знамёнами севера будет не менее двух сотен чародеев ковенов и четыре тысячи горцев, – соглашается с мыслью о сотрудничестве, Корван.

– Мои мужики выставят три тысячи отборных клинков, – даёт число Конан. – Ещё тысяча осталась под началом Крокко, но он… да пускай он катиться.

– Борек готов поделиться своим полком наёмной охраны на тысячу кольчуг, – покорно делиться информацией Жиро.

– Вас поддержат пять тысяч луков из племён, – яро подтвердил участие Каганата Кульканн.

Остался только некий Брат «Гнев». Я пристально взираю на него, он кажется погрузился в свои мысли и углубился в осознание всей этой ситуации, либо она ему просто не интересна, и он здесь, чтобы выполнить приказ. «Давай же, пророни хоть слово!» и на моё не оглашённое требование даёт утвердительный:

– Две с половиной тысячи воинов Ралаты готовы принять участие в вашей компании. Только этот момент нужно будет отдельно обговорить с Отцом и властью Подгорода.

– Хорошо, подхватывает информацию Велисарий, – мужчина заключил подбородок в ладони, став мыслить. – Тридцать шесть тысяч воинов, из разных армий. Вы знаете, кто против нас идёт. Два корпуса, общей численностью в сорок тысяч человек. Это испытанная в тридцатилетней войне армия, её командиры вымуштровали её до смертоносного механизма. Их не получится ни запугать, ни подкупить. Придётся сражаться до последней капли крови.

– И что же ты предлагаешь? – настаивает на скором ответе аристократ. – Отдать всех воинов под командование тебе?

– Нет, – резко отверг предложенное Велисарий, мой командир проницателен и понимает, что в прямом боестолкновении такое войско просто рассыплется и защищать стране будет просто некому. – Нам нужны чёткие действия, скоординированные и способные нанести максимальный вред противнику.

– И с чего ты предлагаешь начать, сын запада? – аккуратно спросил Шапур.

– Начнём с самого важного – экономики, – Велисарий положил ещё пару бумаг, среди которых я узнал недавно заключённый договор. – Да благослови Единый банки и держателей капитала – нам удалось взять под ссуду в триста тысяч медяков, ещё двести даст развитие предприятий. Представитель производств и мануфакторий страны уже принимает массовые заказы на броню, оружие, зелья и свитки, – Велисарий показал на карту страны рядом с собой, осеняя все опустошённые земли. – так же мы договорились о восстановлении ряда поселений. Также на эти деньги ещё будут взяты наёмники, которыми мы насытим армию Борека и Речного.

– Скажи, в чём смысл этих мероприятий. Не проще ли выступить коалиционным войском и раз на раз его разбить?

– Мессир Даль’Гоус, я предлагаю восстановить ряд регионов, чтобы повысить устойчивость армии от её снабжения, – Велисарий быстро метнулся к карте и показал на Дозор Трёх рек, переведя руку по Солнечному Берегу и уходя в Дюнное. – Здесь мы поставим первую линию производств на месте старых. Они будут прикрыты совместными охранными подразделениями, – Далее его рука перемещалась в глубь страны, указывая на Арк, жизненные пространства Порохой пустыни и Фермерский берег. – Сюда же мы сможем переместить вторичные производственные мощности, чтобы они нас оттуда питали всем необходимым. Нам нужно отвадить их в глубь страны, и расширить.

– Ладен будешь, – в разговор вступил Свяослав, дотянувшийся до ещё одного графина с вином. – Но что с ратями?

– В Златоброде я предлагаю сформировать базу для планирования операций. Отсюда мы станем направлять и координировать все наши действия. А ваши представители, достопочтенные мессиры, сформируют Оборонный совет Эндерала, – Велисарий с лёгким оттенком улыбки простёр руку в сторону шкафа по правую сторону, полностью забитого кручёной бумагой, пропитанной магией. – Благо свитков телепортации у нас достаточно. Так же, я предлагаю вам из ваших войск направить мне одну пятую, для формирования единого войска. Первая сводная армия «Эндерал» станет главным элементом наступательно-оборонительных операций.

– И что ты хочешь этим добиться? – спросил Даль’Гоус, наливая вино.

– Наша главная задача – не дать Коареку нанести максимальный ущерб с первых его атак, остановить продвижение, а в нужный момент нанести критический удар и рассеять его армию, – Велисарий показал на карту, обведя Солнечный берег и «столицу» фермеров. – Несомненно он попытается лишить нас провианта, сжигая эти регионы. На севере, – Велисарий показал на всю область гор Фростклифф, – противник попытается сформировать базы на планирования наступательных операций. Там нам понадобится всё мужество горцев и чародеев, чтобы не дать Коареку это сделать.

– А что касается единой армии, – с подозрением спрашивает Жиро. – А с ней что?

– Так же, с разрешения Оборонного совета Эндерала я бы хотел, чтобы часть ваших войск сформировала воинство под моим личным командованием, – Велисарий немного призадумался, я же заметил, что его кожа приобрела отчасти прежний румянец. – Ваши подразделения сыграют роль в войне на местах и обороне ключевых позиций. А сводная армия должна стать тем ресурсом, который всегда сможет выдвинуться по первому приказу, оперативно и быстро.

– Оборонный совет Эндерала! – бахвально воскликнул Арантеаль. – Удивительно. И всё это не под контролем Святого ордена!?

– Нет, мессир Арантеаль, – на этот раз голос Велисария потерял осторожность, его сменила эмоциональность и осуждающий напор, а глаза, собравшихся впились в нарастающую борьбу. – Настоящим заверяю, что Оборонный совет останется верен закону Эндерала. Мы не собираемся делать чего-либо против страны и её законов.

– И чем же по твоей задумке займётся это собрание? – встав, надменно спросил Арантеаль, его руки сложились на груди, а взгляд едва ли не сочится презрением к собравшимся. – Кажется мне, что вас ведёт только эгоизм.

– По моей задумке, – с возбуждением зазвучала речь Велисария. – Оборонный совет Эндерала занимается только обороной и восстановлением страны. Завтра к нам прибудут представители Банка и производств, чтобы вместе думать над проблемами, которые не были решены Святым орденом.

– Потому что Святой орден проливал кровь в войне с нечестью. Он бесконечные годы сдерживал такие угрозы, о которых вы не способны догадаться.

«Да, конечно… Натара, которая занималась лишь своими проблемами, да ты, незнамо почему сгинувший на несколько лет. А может на Кире, где хранители предавались пирам, а когда против вас восстали повстанцы, ничего не смогли сделать. А здесь… вы всё упустили», – со злобой в сердце родилась у меня мысль.

– Всё просто – мы не лезем в дела друг друга. Наша цель – только благо страны, которого можно достичь общим делом, – спокойно говорит Велисарий.

– Пора бы и мне сказать, – уже серьёзно вмешался Арантеаль. – Я понимаю, что Велисарий желает лучшего, блага для Эндерала, но боюсь, что он замкнут только на малых интересах. Я же хочу сказать о спасении мира.

– Теалор, – парирует Велисарий. – Ты предлагаешь людям позабыть про свои дома и семьи и бороться с… мистической стороной «очищения», позабыв про Коарека? – Велисарий слегка поморщил лицо. – Но пойми, если Коарек несёт идею того самого «очищения», то наш долг его остановить. Его поражение – вклад и в твоё дело, Арантеаль.

– Это хорошо, но я предлагаю все ресурсы, которые вы можете предоставить нам. Нужно укрепить Арк, нужно снабдить экспедиции Святого ордена людьми и припасами. Нужно все умы направить на решение проблемы «очищения» в корне, – Арантеаль осмотрел всех тяжёлым взглядом, перейдя к давлению. – Помогать нам ваш долг, ваша законная обязанность, от которой вы не можете отказаться. Я, как правитель Эндерала и глашатай Мальфаса и всего божественного совета в Эндерале призываю вас, заклиная законом – вы дадите Святому ордену всё, для его работы.

Арантеаль остановился. По его взгляду видно, что он понял – слишком перегнул с речью, давление на этих мужей ничем хорошим не сулило, а поэтому он перешёл к более продуманной речи:

– Вы можете победить марионетку «очищения», вы можете разбить его армии, но непременно найдутся другие. Да и оно рано или поздно наступит. Так подумайте – есть ли смысл сегодня лить кровь, если завтра вы сгорите?

– Тише-тише, – поднял руку аристократ. – Уважаемый мессир, я бы попросил вас при всём вашем положении, подбирать слова. Теалор Арантеаль, все мы чтим Святой орден, мы служим ему, но не забывайте, что там служат наши сыны и дочери. Без крови благородных семей не было бы вашего Ордена! – голос говорившего стал глубже. – И что же мы получили взамен? Разорённые земли.

– Я предлагаю спасти мир! – Арантеаль широко развёл руками. – Подумайте о миллионах людей во всём мире! Неужто ваши привилегии, куски земли и богатства будут стоить дороже… мира?

– Арантеаль, – слово зазвучало от моего командира. – Мы тоже желаем, чтобы Вин не был сожжён, но как мы ему сможем помочь, если падём от неримских мечей?

– Велисарий, я дал тебе право использовать приемлемые ресурсы, но сейчас ты хочешь поставить весь Эндерал на службу себе. Я не дам этого сделать, ибо у нас есть угрозы куда важнее. И мы хотим их решить.

– Полно-полно, – потрясывает ладонью Даль’Гоус. – Мы услышали, что хотели.

– В таком случае, все три полка аркской армии, хранители, наша артиллерия и стрелки останутся в Арке. Мы займёмся нашими проблемами, – Арантеаль резко обернулся, за ним и рванул багряный плащ, массивным куском ткани заевший край стола, по зале рассыпался перезвон разбившегося графина, вино подобно крови хлынуло на пол, словно обозначив восторжествовавший дух вражды между Святым орденом и Оборонным советом Эндерала, а его уход обозначили громкие, полные надменности слова. – Только я могу вас привести к свету!

Тишина, гробовая тишь встала между нами, когда Арантеаль переступил порог цитадели. Все молчат, понимая, что они невольно стали сторонами противостояния, причём на этот раз не с заморскими захватчиками, а с самим Святым орденом. Всем, кто тут ещё стоит, надоело терпеть железную пяту хранителей у себя на горле, они пресыщены засильем «Большого брата», и теперь просто не желают его больше слушать. Интересно, пока я писал строки в протоколе, меня посетила мысль, что всех прельщает мысль нисколько о том, что они разобьют неримлян, а о том, что они с помощью этого объединения смогут урвать ещё больше выгод и вольностей.

– Что ж, теперь всё предельно ясно, – встал для речи Даль’Гоус. – С одной стороны нас ждёт меч неримлян и их… «очистительный» поход, а с другой – Святой орден с пылающим гневом магистром.

– Согласен, – поддержал аркчанина дюнниец, – уж лучше десятерым волкам вместе против двух львов, чем по одиночке и уповать на милость сытого.

– Лучше слов не слыхал, – продолжил Жиро.

Остальные так же заявили, что придерживаются этой мысли. «Ха, вот в чём теперь ваш интерес. Если не против Нерима, так против Святого ордена» – я понял, что ведёт теперь собравшихся. Оборонный совет Эндерала теперь орган консолидации, то, что сможет спасти их от гнева Арантеаля, то, что убережёт их от кары Святого ордена, ибо против всех вместе Теалор не обратит огонь, ибо тогда весь Эндерал восстанет.

– Велисарий, – тихо, едва ли не сдавленным шёпотом обратился Брат «гнев», – у тебя есть конкретные шаги, а не только слова?

– Мы заключим оборонный договор, – твёрдо стал отвечать Велисарий, блеск его доспеха внезапно стал слепить мне глаза, когда он чуть развернулся и отразил сияние факелов, – где пропишем всё – от полномочий Оборонного совета, до целей каждого из нас, – Велисарий показал на карту, обводя линию берега. – Сейчас я же предлагаю нам сформировать первые отряды. Нам нужны передовые подразделения, которые встретили бы противника на берегу. А потом станем вести более глобальные операции.

Все притихли, внимая слову Велисария. Я же чувствую за его речью силу, он смог убедить присутствующих в своей правоте, и в этом многое сыграла слепота Арантеаля. В конце концов, маразм старика привёл бы к этому.

– Далее, я уже направил деньги на восстановление Пенвилля, ряда ферм на Солнечном берегу и пары поселений в Дюнном. Вам нужно будет направить свои войска для лучшего контроля.

Велисарий приостановился, когда встал Даль’Гоус.

– Тогда наши кубки поднимем за это! – резко возгласил аристократ. – За образование Оборонного совета Эндерала. И храни Консула сего Совета!

Глава 8. С трепещущим сердцем

«Когда волны обнимают побережье,

С ревом разбиваясь о скалистый берег,

Я снова вспоминаю, что давно забыто,

Мечты о дальних, чуждых нам мирах»

– Из книги «Книга поэзии».

Вечер следующих сумерек. У Арка.

Солнце уже прикоснулось до линии горизонта и медленно опускается за заокраинный запад, даруя последние лучики света городу. Мой путь лежит в сторону одинокой башни на подступах к величественному городу – столице всего Эндерала. На этот раз, чтобы выйти прогуляться я выбрал наряд посерьёзнее – рубашка из шёлка чёрного цвета, дорогие брюки и ботинки, начищенные до блеска, а на поясе у меня покоится изобретение Гаспара. Поворачиваюсь назад и вижу монументальное воплощение искусства древних строителей – высоко на самой вершине горы стоит Храм солнца, а его поддерживает статуя Мальфаса, чтобы он не обрушился на головы горожан. Как сказано в «Пути», эта статуя – благословение Рождённого светом. Когда первые люди прибыли на Эндерал, пройдя все испытания, они стали обживаться тут и на вершине горы возводили монументальный храм. Он показался многим неустойчивым, способным обломать край скалы упасть на головы людей и народ возроптав, стал селиться как можно дальше, устраивая фермы. Но в одну прекрасную ночь у крутого склона возникла статуя, поддерживающая Храм, а люд, не убоявшийся строительства стал носить почётную приставку «Даль» в фамилиях, что ныне связывает человека с аристократией. Как было на самом деле мы не знаем… может быть её выточили из камня, а может быть и Мальфас украдкой следил за теми, кого отправил, чтобы в нужные моменты явить свою «божественность».

Стоя в заливе град так же приобрёл удивительную возможность и обзавестись небольшим портом, куда приходят редкие корабли. Подле скалы раскинулись кварталы, разделённые друг от друга стенами, и каждый с присущей ему характеристикой. В бараках расположился штаб штатных эндеральских войск, в квартале чужеземцев принимают путников, знать решили загнать живописное место, что выше всех, подчеркнув своё превосходство. Южный квартал – обычное место жительства горожан. А есть ещё и Подгород – подземные пещеры и целое бедняцкое прогнившее поселение, разросшееся на несколько километров и уходящее в глубины.

Продолжая идти к месту встречи думаю о судьбах этого региона, наслаждаясь вечерней прохладой и томным вечерним светом. Арк… величественный город, а Эндерал – земля благородных людей, которую терзают войны, конфликты и безумие хворей. Но кажется, что этому приходит конец. Мой господин – Велисарий, фанатично чтущий безопасность своего отечества, решил сыграть в тайне от глаз Арантеаля. Пока великий магистр разбирается с угрозой цикла, Велисарий впитал учение из Предания – «нет перед Творцом ни эндеральца, ни скарагга, ни аэтарена, ни чистых, ни диких, ибо пред ликом Его все равны», и решил, что во спасение континента можно объединиться с теми, кого честной народ Арка готов был бы растерзать. Передав нам зашифрованное послание, сегодня утром мы выдвинулись на встречу, которую один из велисаритов по тайному распоряжению подготовил ранее. Я улыбнулся, мне стало немного смешно от того, что хранители, которых приставил великий магистр, настолько плохо выполняют свою работу. Что ж, неудивительно тогда, что Эндерал в таком запустении. Утром мы пришли на север, дальше к горам и как можно дальше от таверны Морозный утёс, дабы было меньше свидетелей. Пред нами были люди – в элегантных серо-синих одеждах, с выделанными кожаными перчатками – три представителя ковенов диких магов, которые готовы были к сотрудничеству. Во истину – ранее сказанное слово на собрании они намеревались выполнить. Велисарий после Совета обещал им деньги, признание и почёт, когда всё закончится, гарантировал возможность влиться в эндеральское общество или хотя бы не быть гонимыми. А так же он пообещал им толику магических знаний из Храма, которые можно было предоставить, мерой, не вызвавшей возмущений. Их эта перспектива впечатлила – они приняли решение время от времени помогать Велисарию и участвовать в его планах за медяки и своё будущее. И с того момента Оборонный совет Эндерала стал ещё сильнее – в его силах теперь оказались горцы и маги, готовые сражаться не только за свою землю, но за весь Эндерал.

Я, посмотрев на слабо горящий фонарь на столбе у моста, задумался. Создание Совета, где собрались все те, у кого водится много денег и спустя день явилось на свет собрание властных, поддержка бандитов на Солнечном берегу, которые как несколько дней уже трудятся на благо Эндерала, подкуп кочевников в Пустыне, где они предоставили доступ к шахтам, откуда рекой потёк порох в Арк. Теперь и тайное соглашение с дикими магами. Я понимаю, что он собирает все доступные силы перед войной, но неужто у нас не осталось верных сынов и дочерей, благородных честных людей, что мы призываем бывших преступников на службу? Это как Эндерал нужно было довести, чтобы на его стражу становились разбойники и отступники? Что ж, несмотря на то, что я знаю Велисария как открытого и доброго командира, его замысел для меня – тайна.

Да и в Арке сделано не мало. Благодаря его усилиям четверть стражи смогла перевооружиться, сформировано четыре отдельных артиллерийских подразделений с комплектацией в полсотни снарядов на каждую пушку, запасники Арка пополняются вооружением и припасами, а возле города ходят усиленные патрули.

Что ж, будем надеяться, что этого хватит для отражения агрессии со стороны Нерима. Меня сейчас волнует немного другое. Я медленно прохожу к месту встречи о котором мы договорились ранее с Лишари – к одинокой башне на бугре. Уже вечер и становится трудно разглядеть, но вижу её очертание и силуэт – она стоит возле укрепления и озирается по сторонам. Мне отрадно видеть, что она приняла приглашение и пришла, что-то волнительно дрогнуло в области сердца. Я поднимаю руку в приветствии и с приободрённо говорю, мягко ступая по короткой зелёной траве:

– Привет, Лишари. Рад, что ты согласилась пройтись.

– Здравствуй, – слышится её немного грубоватый голос. – На этот раз ты мне не приволок ничего из пирийских побрякушек или текстов? – спросила девушка, потирая кольцо, которое я ей раньше подарил. – Или всё кончилось?

– Да пока не находил ничего нового, – после этих слов я встал возле неё, снова чувствуя слабый аромат приятных духов; подняв руку, указал на дорогу. – Ладно, пойдём, пройдёмся.

– Почему именно это место? Не городские прелести, не квартал богатеев, не таверна?

– Тут спокойно… тихо, – отвечаю на выдохе. – Слишком много дел в последнее время. Суета и какое-то беспокойство…, – осмотрелся, приятно видеть вокруг умиротворённые картины природы, вечерняя тишина приводит меня в чувство покоя, а присутствие Лишари, человека которые по неведомому наваждению стал чуть близок, ещё сильнее отгоняет от меня мрак тревоги. – Я думаю, всем нам нужна безмятежность в последнее время.

– Ты чём-то прав, мой друг. Работа с пирийскими текстами, нервозность этих чудаков религиозных, да и новая неримская угроза. Всё это сильно давит на нервы, – с лёгкой трепетом в речи проговорила Пегаст. – Знаешь, иногда даже бренди не помогает успокоиться.

– Расскажи, а что вы делали в Нериме? – решил поинтересоваться. – Я слышал, что ты состояла в ордене магов Наратзула.

– Нашей целью было свержение проклятого режима поклонения богам. Он боролся против зажравшихся засранцев, хотел показать людям, что они фальшивы и принести им свободу от тирании.

– Так это не то же самое, чем сейчас промышляет Коарек? Я не помню, может этот вопрос уже и звучал.

– Нет-нет, Коарек сражается за уничтожение любого инакомыслия. Он – фанатик, не лучше Рождённых Светом, а Наратзул сражался за самоопределение.

– Не смешно ли всё это?

– Что именно?

– Вы сражались против религии, он воюет против веры, но всё то о чём она говорит, оказалось правдой. Отчасти.

– Так, ты о чём? – смутилась Лишари.

– Я о тех самых Высших, – выдохнув ответил. – Это те, кто вроде как запускают цикл. Ты только послушай – существа духовного мира, которые порождаются общим подсознанием, и рождаются в момент вознесения душ. Вера в них не является ли подтверждением истин о загробии и сверхсуществах без плоти?

– Но в отличии от религиозных сказок – Высшие существуют.

– А где тут расходится ложь и истина? Ты сама видишь, что они подтверждают что-то из размышлений, рождённых светом.

– Но Коарек не болен обрядоверием и прочей чушью. Он просто с ними… как-то контактирует и общается. Тут не веры, есть только его больной расчёт. Этот на голову дурной нарцисс нас всех погубит только потому, что думает будто они реализуют его мечты, – я ощутил, что речь Лишари слегка пронизывалась гневом. – Если бы он не был таким фанатиком, я бы даже подумала – не пойти ли бы за ним.

– Ох.

– Ты понимаешь, мы пытаемся остановить конец света, а нашу работу называют бредом, дуростью. А не идиотизм ли отрицать «Очищение»?! – вспылила Лишари, пнув что-то под ногами. – Не маразм ли изо дня в день называть наш труд ненужным? Идиотичным?

– Ты о Тручессе? Да, она резка на слова. Помню как-то забыл пару слов из «Пути», так она заставила меня вычистить все доспехи до блеска в арсенале, а потом и три дня муштровала. Хотела, чтобы я наизусть зазубрил весь «Путь».

– Все книги? Да их же больше десятка.

– Да. Не самое приятное воспоминание. Но всё же я смирился с этим, хоть с тех пор и не особо люблю Тручессу. Пойми, у неё такой характер. Сейчас она может много говорить, но вряд ли что-то сделает с вашей работой.

– Да просто бесит, – девушка печально взглянула в сторону. – Эти религиозники только и умеют, что вешать и жечь за инакомыслие.

– Ты подожди с ними. Рождённые светом хоть и мертвы, но всюду горит огонь войны, – усмехнулся я. – Вот блин дрянная ирония – если бы Рождённые светом были бы живы и Наратзул их не трогал, то и цикл мог бы не запуститься… или эти не знаю кто, может смогли бы поделиться знаниями, как его остановить, – повернул голову в сторону Лишари; её лицо оттенило смущение.

– Они превратили мир в тюрьму. Все должны были им поклоняться как богам, исполнять их требования, граничащие с сумасшествием. Поклониться кому? Магам, которые обрели бессмертие? – фраза за фразой её речь становилась всё более порывистая и напряжённая. – Или может нам стоило исполнить ту … дурость? – «раскрасила» свою речь девушка нецензурщиной, что меня покоробило. – По их приказам и во имя их сжигали людей как еретиков, часами молились магам и сотни, сотни ограничений.

– Хм, зато теперь народ режет себе подобных только за одно подозрение. Да, не спорю с тобой, что Рождённые светом были тиранами и где-то перегибали палку, но всё же их правление, возможно, было меньшим злом. Ладно, теперь после их смерти мы оказались перед угрозой «очищения», да и Нерим лютует.

– Фриджидиэн, – слегка посмеялась Лишари. – Наивный ты… не жил в Остиане, где сектанты и культисты превращали жизнь в ад, где они промывали сознание людей, делая из них фанатиков похлеще Коарека. Мой брат… он погиб выполняя один из приказов этих придурков.

– Сожалею, – мой голос стал тише. – Во всяком случае никто не искоренит религию… ибо есть ещё и квазирелигия.

– Чего? Что-то тебя понесло.

– Кто кому служит, тот тому и слуга, – с загадкой решил ответить, вдохнув свежего воздуха. – Сейчас поясню. Взять то же «безрелигиозничество» Коарека. Он вокруг него возводит культ, призывает людей к этому, утверждая где истина, а всех инакомыслящих – под нож. Или идея «свободы». Каждый волен делать то, что ему хочется… но если в порыве этого «хочется» он окажется в плену заблуждений? Да, а нарушение этой «свободы» будет караться так же как и за ересь?

– Не понимаю тебя.

– Смотри, – собираясь с мыслями огляделся по сторонам. – Взять старика Огневспыха. Что будет, если перед ним вдруг откроется, что есть высшие силы, определяющие суть мира? Он, в порыве свободолюбия и возможно даже, заблуждений которые выстроил, сможет принять истину? Не думаю… скажи, а что было бы с человеком при Наратзуле, если бы кто-то вдруг встал на площади и воззвал к народу с требованием принять истину? Я готов поставить сотню медяков на то, что его бы упекли в тюрьму, – между нами повисло небольшое молчание. – Каждый сам возводит идолов в своей голове… и пускай они на первый взгляд не кажутся богами, но человек поклоняется им, и готов за идею пойти на самый… отвратительный поступок.

Лишари молчит. Не знаю, обидели её мои слова или заставили задуматься, но она не открывает уст. Всё же, спустя пару мгновений от неё звучит осторожный вопрос:

– А ты сам? Веришь во что-нибудь? – неожиданно спросила девушка и на этот раз её голос был лишён всякого гнева.

– Да, – утвердительно отвечаю я. – Верю в то, что у этого мира был Творец. Исаил изучив Предание рассказывал, что Рождённые светом, или другие могущественные существа, это посылаемые Им в каждой эре, периоде, посланцы, которые должны установить вечный порядок и приготовить мир для спасения. Но раз за разом люди воспринимают их как богов и сбиваются с истинного пути.

– Знаешь, в Остиане людей приносили в жертву то же во имя… одного бога.

– Нет, я верю не в такого «творца». С учётом того, что происходит в мире, он может быть только любовью, ибо если бы он ею не был, то и наше бытие прекратилось.

– Понятно, – то ли с обидой, то ли с разочарованием бросила Лишари. – Значит для тебя я просто атеистка, борющаяся с проявлением «добра» в мире.

– Нет, – бодро ответил я. – Ты для меня приятная девушка, для которой я готов обшарить любые пирийские руины.

– Ох, неожиданно, – обрадовалась Лишари и мне полегчало от того, что этот разговор её не обидел. – Я не думала, что это так.

– Ладно, может закончим этот разговор о религии?

– Хорошая идея, – поддержала она. – Ты не хотел бы переместиться в место… немного поживописнее этого? Я понимаю, что оно успокаивающе действует, но есть места куда по лучше. Так как?

– Куда?

– На западный берег. Идёт слух, что сейчас у замка Златобород всё стало спокойно. Что ты думаешь?

– Согласен.

– Тогда, – чародейка протянула руку. – Возьмись.

Я протянул ей свою ладонь и обхватил её пальцы, аккуратно, не сжимая. Она же тут же крепко заключила их в хватку и приложив уйму психических сил сотворила заклятье. Мигом мы вдвоём поднялись в воздух и потоки магической энергии пронзили наши тела, забирая их в путешествие.

Спустя мгновение мои ноги оказались на новой поверхности – мягком золотистом мокром песке. До ушей достиг приятный шум вечернего прибоя, перемежающийся с криком чаек и шелестом насыщенного влагой солоноватого ветра. А впереди изумительная картина заката – солнце, яркое и пылающее, медленно погружается за горизонт. По водам, что вдалеке, растекается плещущееся золото, море стало отражением огненных красок заката. В небесах облака стали нежно-розовыми, их изумительный окрас сочетается с холодными тонами угасающего неба. И где-то на востоке, откуда наступает ночь уже зажигаются первые звёзды.

– Как же тут прекрасно, – восхитилась Лишари и повернувшись в её сторону я заметил, как её каштановые волосы подхватил ветер, развивая их на игре порыва.

– Ты уже тут бывала?

– Один раз… видела его, когда мы прибыли сюда.

Мы вдвоём нашли небольшой камень на который можно присесть и отдохнуть от всего происходящего… странно, но по поблизости не одной твари или краба и у меня возникает вопрос – какой лютый деятель меча, лука или магии мог здесь всё вычистить? Мой вопрос, наверное, так и останется без ответа.

– Фриджидиэн, – улыбнулась Лишари. – Можно я буду называть тебя просто Фриджи? А то твоё имя… такое ощущение, что я общаюсь с чиновником или священником. «Мессир Фриджидиэн, не соблаговолите ли вы подписать документ», – сыронизировала дама.

– Хорошо, можешь так называть, – соглашаюсь я, присаживаясь рядом с ней. – А вообще, я люблю документы, работал с ними раньше в Святом ордене.

– Интересно, а какие тут документы? В стране, где всем заправляют религиозники разве может быть развитое право?

– Отчасти ты права, с законами тут туговато. Но есть ещё и постановления Святого ордена, внутренние акты Трибунала, приказы магистров, каноны первосвященника, и уйма договоров в банков, Золотым серпом и торговцами, – меня пробрала ухмылка. – Особенно договора интересны. Такого количества заморочек мало где можно встретить.

– И тебе реально это интересно? Даже больше чем магия и археология?

– Да, отчасти, но покопаться в древних строениях я тоже люблю. В том храме, на севере, были интересные вещицы, отчего мне теперь и интересны немного стали руины. Да, но больше всего мне нравится изучение законов.

– Ох, да ты книжник и законник.

Приятный прохладный ветер бьёт нам в лицо, последние лучи солнца падают на лик Лишари, еле-еле осветляя золотистым её немного смуглую кожу; да и мне в глаза попадает его свет и тепло.

– Фриджи, ты всё же прав. Война в Нериме, война на Киле, цикл, хаос в Эндерале… всем нам нужно немного покоя и тишины. Но заслуживает ли его этот говённый мир?

– В мире много хороших людей, – сложив руки на груди, тихо говорю я. – Может их не видно, из-за кучи подонков, но это так. Есть матери и отцы, заботящиеся о детях, есть добрые властители, есть верные солдаты, есть много хорошего в людях… только в глаза сильнее всего бросается плохое… оно заметнее всего.

– Может ты и прав, Фриджи. Но знаешь, я столько всего навидалась в этой жизни… столько всего. И думала, что орден магов Наратзула это проблеск света в этом мире, но всё пошло в треклятую бездну, – Лишари сердито сказала.

– Чем выше цели, грандиознее задуманное, тем больше соблазна использовать всё в своих, корыстных мотивах. Ты же понимаешь, что революции задумываются романтиками, а их результатами пользуются проходимцы, – я остановился, погрузив подошву ботинка в песок. – А хорошее. Кузнец, с любовью и усердием делающий броню, матерь, воспитывающая день и ночь напролёт детей, учитель, отдающий себя полностью работе, воин с честью выполняющий свой долг и погибающий за родину – всего этого мы не замечаем, а оно есть. Да, порой кажется, что в этом мире нет ничего, кроме драмы и предательств, жестокости и похоти, но так ли это? Мне кажется, что нечто доброе, нечто истинное хорошее скрыто не в великих делах, а проявляется в мелочи, в быту. Нам не каждый день приходится это видеть, поэтому забываем.

– Скажи, вот зачем ты мне подарил это ожерелье и кольцо? – неожиданно спросила девушка, зажав в руках амулет с осколком сигила, который носит на себе. – Это тоже из добрых побуждений? Или какой-то расчёт?

– Кольцо пирийское, и я знаю, что тебе нравятся украшения этой сгинувшей цивилизации, а ожерелье… я вижу, что оно тебе просто идёт.

– Понятно, – Лишари всмотрелась вдаль, в самый горизонт, опершись подбородком на ладони, поставленные локтями к коленям. – А вот ваша кампания в Эндерале, это же побуждение к хорошему?

– Ты о чём? О Велисарии и его плане?

– Да.

– Наверное это так, – мельком взглянул на Лишари. – Если ты называешь добром спасение Арка и всего континента.

– Мне такие люди как он… не внушают доверия. Все они сначала – порядочные и желающие добра, а потом, как стукнет время каждый скидывает с себя маску, превращаясь из «отца» в деспота.

– Зря ты так. Велисарий – хороший командир. Я помню как-то мы попали в засаду бандитов, и всё, мне бы настал конец, но тут он ворвался в их ряды.

– Расскажи об этом подробнее.

– Мы тогда были послушниками и нас отправили в помощь страже на патруль. На медяковом тракте, дороги из Арка в Речное, на нас напало не менее двух десятков грязных оборванцев. Нас, трое послушников и пятеро стражников…, – мне стало слегка не по себе когда это вспомнил. – Я думал там и положат, но благо рядом проходил Велисарий, отправленный на одну миссию. Он сразу бросился в бой, поставив наши жизни выше долга. В итоге он смог их оттеснить – магией и клинком. Я благодарен ему за многое… не только за это.

– Ох, тогда в нём опыта должно быть, как у самого знаменитого и великого из хранителей – Лорама Водореза.

– Может так и есть. Он родился в Арке в небогатой семье, но смог пробиться… прямо как Йеро. Только один сошёл с ума, а второй всё ещё держится, – я решил быстро сменить тему, мне неохота вспомнить канувшего учителя. – Скажи, а как случилось, что такая прекрасная девушка как ты, сдружилась с Константином Огневспыхом?

– А что такое?

– Не могу поверить, чтобы рядом с этим стариком были вообще какие-то люди. Он тебя называется Лишуши, Джеспара – Йозеф, хранителей поносит на чём стоит мир, а если обратиться к нему, можно получить порцию оскорблений.

– Имена… да, он от старости уже не запоминает. Я вместе с ним состояла в ордене Наратзула, не более того. Да, у него такой, немного скверный характер.

– Немного? – удивился я ответом. – Да он нас называл мракобесами, Орден – преступной организаций душевнобольных.

– Ладно, – на мгновение девушка перестала говорить, посмотрев на меня. – А что там у тебя с темнотой? Справился?

– Нет… это слишком глубоко сидит в моей душе. До всего этого я не боялся темноты, но испытание, оно изменило меня. Понимаю, что это ненормально, но ничего не могу поделать.

– Знаю, что это. В детстве тоже боялась темноты. Когда охватывает страх, ты попробуй дышать неглубоко. Хотя, – девушка протянула ладонь. – Дай мне руку.

В ответ я сделал то, что она просила. Пальцы обхватили запястье и в плоть полилось лёгкое тепло, отозвавшееся в душе воздушностью и радостью.

– Одно заклятье. Я надеюсь оно немного ослабит твою… проблему.

– Спасибо, – говорю, отнимая руку. – Премного благодарю.

Снова между нами не звучит не единого слова, мы вдвоём смотрим на солнце, которое уже наполовину опустилось за горизонт. Всё больше звёзд начинают зажигаться на вечернем небосводе.

– Скажи, – я услышал, что голос Лишари немного дрогнул. – А у вас, у хранителей было разрешено иметь отношения? У тебя когда-нибудь была девушка?

Я не знаю, зачем Лишари это спрашивает, к чему ей это и почему она не узнала об этом раньше. Но всё же, чувствуя лёгкое волнение, отвечаю:

– До Святого ордена у меня никого не было. А потом… посты, молитвы и тактика чистого разума… сама понимаешь.

– Да. Вот ещё почему я считаю, почему вся эта «духовная» жизнь Ордена – чистая муть, – возмутилась девушка. – Ведь нельзя делать, что хочешь, всё, что предаёт жизни вкус – запрещено. Разве отношения – это не хорошо… не приятно для тебя?

– Лишари, скажи, если можно делать, что хочешь, то почему светопыль, сильнейший наркотик под запретом? – осторожно я спросил. – Представь себе ситуацию, один хранитель пал в объятия тёмных сил, а его жена из Ордена всё ещё служит чести. Не станет ли для неё это тяжёлым выбором и душевной травмой? Лишари, пойми, запреты иногда установлены не просто так… что позволено королю, то не позволено крестьянину и наоборот.

– Понимаю, но для меня вся эта фигня – мутная и не понятна, – всё так же продолжает возмущаться Лишари.

Что ж, мне её недовольство понятно, и я не стану её переубеждать или спорить с ней… просто наслажусь временем, проведённым с ней.

– А ты сам не хотел бы найти кого-нибудь? – неожиданно спросила неримка и честно сказать от такого вопроса я вздрогнул, он прозвучал совершенно неожиданно для меня. – Ты сейчас не в Святом ордене… думал ли ты о том, чтобы найти кого-нибудь?

– Знаешь, мне трудно об этом говорить. Годы, проведённые в Ордене налагают свой след в душе. Мне тяжело даже думать о чувствах. Наверное, мне и может понравится девушка, но вряд ли я смогу ей об этом сказать.

– Страх?

– Не думаю. Когда тебя годами учили служить Ордену, то ты потом не можешь делать ничего, кроме исполнения приказов, – сухо отвечаю я, не зная, как ещё подобрать слова, чтобы донести мысль о том, что трудно распознать в себе всякое аморное чувство.

– Но меня ты как-то пригласил, – её губы тронула лёгкая улыбка.

– Это как-то само получилось, – усмехнулся я. – А у тебя самой были отношения?

– У меня самой? Да бывало. Иногда не на долго, а иногда затягивало, как в треклятое болото, – я ощутил, что Лишари стала печальнее. – Был один, из Кабаэта. Я думала, что его можно исправить, но он… эта кобелиная морда изменила мне.

– Жалко… как можно изменить такой девушке? Это какая-то острая разновидность безумия?

– Не знаю. Твои слова, мне приятно, – Лишари загадочно посмотрела на меня, а затем задала поистине неожиданный вопрос. – А какая у тебя была любимая игрушка в детстве?

– Ох…, – смутился я. – Это был красный деревянный кот.

– Хорошо, – улыбнулась девука.

После ответа девушка поднялась с камня, отряхнула себя от песка и протянула мне руку.

– Спасибо тебе за прогулку, но нам пора возвращаться в Арк. Меня ждут эти несчастные пирийские артефакты и тексты, а тебя… Велисарий.

Лишари встала, но замерла. В её глазах отразилось солнце, на лице промелькнула тень тревоги. Я же встал рядом с ней и посмотрел на прекрасный лик, озолочённый небесным светилом. Она ещё пару секунд впивалась в рассвет, прежде чем её губы распахнулись и голос донёс новость, пропитанную тревогой:

– У меня будет ещё одно к тебе… не дело. Просьба. Прошу тебя, давай встретимся завтра в Храме солнца. А теперь…. Уходим отсюда.

– Ты права, – встаю и я, обхватывая её тёплую приятную на ощупь ладонь и нас двоих поглощает магия, унося с побережья, откуда открывается изумительный вид на то, как солнце практически опустилось за линию горизонта.

Глава 9. Живая драма мёртвого храма

«Искусство древних поразительно. Пирийцы возводили настолько искусные дворцы и капища, что им нельзя не отдать дань восхищения. Но тем не менее, это были полуязыческие храмы, где правил балом дух злобный, а значит и суть этих храмов полна черноты»

– Гюнтер Фарис, эндеральский исследователь.

Спустя три дня. На севере.

Холод и снег властители сих мест, промораживающие ветра сковали ледяным духом всё от далёкого севера и до самой Тёмной долины, неся бесконечные снежные бури, метели и ледяные ураганы. Им нет конца – ветер так и желает впиться в мою светлую кожу, которую я прикрыл тёплой накидкой и хорошей одеждой. Меня согреет утеплённая кожаная куртка с сетью наружных кольчужных колец, штаны из волчьей шкуры, поверх которых шерстью пестрят меховые сапоги, пальцы рук прикрыты же толстыми перчатками. За спиной у меня покоится добрый друг для дальних походов, и для исследований подобных храмов древних – посеребрённый длинный меч, на клинке древняя надпись – «Мой меч разрежет тьму, мой свет развеет мрак», а навершие блестит ярким символом крыла. В последнее время усыпальницы древних ломятся от нежити и монстров, тварей и порождений мрака, а поэтому серебро на мече и молитвы Исаила над ним станут идеальным подспорьем в битве с монстрами.

«Что я здесь делаю?», – спросил я себя и тут же нашёл ответ – в воспоминаниях и в человеке, что стоит рядом. Это статный пожилой чародей, его лик обращён к древнему строению, что массивным монолитным каскадом высится к небу, внушает чувство собственной ничтожности от одного исполинского вида. Прямые линии, серый камень и грациозность, слитая с могуществом в потемневшем камне, а образ чудного исполина довершает массивная статуя чародея выше всего. На всё это обращён взгляд старого неримлянина – его бороду и седые волосы треплет ветер, вздымая вместе с тем и насыщенно-зелёные мантии. Тело защищено заклятьем теплоты, и он не чувствует хлада, я же в тоже время вынужден кутаться в свой плащ с капюшоном, чтобы не околеть. Он стоит у большого камня, подле которого высится на метра три чёрная руина, и его взгляд устремлён вперёд, туда, через далёкую пропасть, где внушительного роста врата хранят бесчисленные тайны «Живого храма».

«Фриджи, прошу тебя, отправляйся с ними, присмотри за Джеспаром, Пророком и особенно Константином», – навеяло мне в памяти звучный голос Лишари, перед лицом промелькнули воспоминания – на необычайно высоком Оке ветров, куда мы вышли прогуляться между её исследованиями и моими операциями, она долго рассказывала о своём пути в Нериме, как выживала, как познакомилась с Константином и как он ей помог, ещё сильнее раскрыл её чародейский потенциал, а потом и обучил таким высотам магии, которые не каждому аэтерна будут доступны. Вскоре она сменила тему и стала умалять, чтобы я отправился на север вместе с Джеспаром. Я просто не мог отказать… мне невыносимо было даже подумать, что Лишари будет в надрыве сердца мучиться от одной мысли, что Константин может быть убит. У меня был только один вопрос – почему она так трепетно относится к пророку?

«Это трудно объяснить», – дала тяжкий для меня ответ она, – «Я чувствую… силу, эта личность не может не притягивать, а способности… ты бы видел. Мы не можем потерять эту персону».

«Хорошо», – дал я тогда согласие. – «Я отпрошусь у Велисария. Всё будет хорошо, Лишари», – заверил я её в успехе похода и что никто не пострадает.

Что ж, теперь я здесь – в оковах холода, перед древним храмом, который явно встретит нас древней злобой, упокоенной в нём души, и адским парком защитных механизмов, и холодной ненавистью восставших мертвецов. За моей спиной клинок, а в сумке подарок от Велисария, который дал мне вольную – свиток телепортации в Златоброд, чтобы я смог быстро улизнуть из храма.

Я поворачиваюсь назад. Глаз болит от необычайной красоты – вниз уходит мощёная дорога, что рассекает кристальный лес, её ужимают чудесного вида деревья – листва сверкает брильянтово-розовым и лиловатым цветом, заполняя всё вокруг неестественно-чудесным сиянием. Белоснежные снежные покровы отражают блики света, устремляя их далеко в пространство и кажется, что лес парит в пурпурном ореоле, усиливаемой хаотично разбросанными кристаллами, которые усиливают общий тональный фон. Один взгляд на строений минувшей эпохи рождает во мне мысль:

«Как же первобытные люди реагировали на эти строения? Кому они приписывали их? Древним цивилизациям, ушедшим богам или ещё кому-нибудь?»

Хотя ответ я могу найти в древних манускриптах и Предании, которое возвестило, что после того, как минуло время прошлого эолита²¹, люди расселились по Пангоре²². Они тысячелетия существовали в виде родов и племён, самые организованные смогли создать царства, во главе которых встали мифические цари-герои. Хазбирийская эра²³, как она названа на страницах благословенной книги, длилась долгие тысячилетия. Как рассказывает Предание – «практически не было тогда тех, кто бы устоял в Истине, один род, семейство, ещё ходило пред Всевышнем, но иные сбились, стали темны душами и дела их – злы. Ели и пили, не задумываясь о путях света. И ради горсти верных, и чтобы привести народы к Отцу был избран пророк из племени крепкого, имя которому Азатарон».

– Зараза, – выругался Константин, вернув меня к реальности. – Где уже Йозеф?

– Красиво, не правда ли!? – кричу я Константину, но он будто бы не слышит меня, его взор всё также прикован к Храму.

Именно оттуда должны прийти Джеспар и наш новый «друг» из Нерима. Мы ждём их уже не меньше часа… я по крайней мере пришёл сюда ко времени, которое назвал Константин… нехотя и много раз послав меня, но всё же.

– Константин, как вы думаете, когда они придут?! – кричу я сквозь ветер, что всё же привлекло его внимание.

Не отвращая взгляда от храма он мне ответил:

– Ох, я так сожалею, что они не пришли раньше тебя. Я бы даже не ждал тебя, чтобы ты зад отморозил!

Его резкое осуждение нашло отклик возмущения в моём сердце. Откуда в нём столько злобы и язвы? Да, он ненавидит нас, не любит эндеральцев из-за нашей пристрастности к религии, но как же он не поймёт, что мы не враги ему, что не желаем зла. Мы приютили его, не надсмехаемся, но он постоянно нас поносит, называя далёкими мракобесами и шутами.

– И зачем ты попёрся с нами? – продолжает он язвить. – Сидел бы у себя, да и внимал бреду проповедников в Арке.

– Лишари волнуется за вас, – дал я твёрдый ответ. – Я не хочу дать ей повод выкурить мешок сон-травы от того, что она изведётся волнениями по вам, мессир Константин.

– Лушиши… она говорила, что за ней мотается какой-то эндералец, как собачонка эрофинская за своей хозяйкой, – усмехнулся Константин, не продолжая униматься. – Во истину, жалкое зрелище. Поверь мне, ей подошёл бы неримец, наша кровь, а не ты, – Константин провёл рукой и за ней оранжевым роем разлетелись искры. – Найди себе какую-нибудь крестьянскую девку, которая молиться каждый день, чтит идиотские заветы и готова каждый день провести в молитве, как только её мысль коснётся образ красивого мужчины.

Я не знал, что ответить на дерзость Константина, но он оказался страшно проницателен… настолько, что нечто колкое и странно жуткое поселилось у меня в сердце. Смотря в глаза Константина, я вижу в них усмешку, смешанную с жалостью. От этого мне стало ещё сильнее не по себе – гнев, жажда реваншизма разожглась во мне, но я её быстро подавил. Хотелось доказать обратное, но это не более чем эмоция, от которой нужно избавиться. Если с тьмой в душе войти в сумрачные склепы, то можно стать жертвой инфернальных тварей потустороннего мира и вернуться оттуда не совсем тем же человеком.

– Знаешь, не надейся на что-то с Лишари, – более спокойно стал говорить Константин, его напор ниспал. – Она девушка вольная, да и привлекают её не такие парни.

– Что ж, это уже радует.

Я было хотел потренироваться контроле мысли, как в лесу замерцали две фигуры, что стремительно приближаются к нам. Константин отстранился, снова забыв про остальной мир и внимая лишь красотам храма и не видит их. Моя рука соскальзывает на пояс, где покоится «огневица», а глаза внимательно смотрят на приближаются. Спустя минуту ладонь разжимается, ибо я вижу, что один из них – светловолосый в кожаном панцире поверх синей куртке, а второй – та личность, что возмутила спокойствие, стала надеждой в рядах Святого ордена.

Константин, как только те приблизились, словно «ожил». Он бодро отпрянул от камня и встал на их пути, энергично спрашивая:

– Вы вернулись быстрее, чем ожидалось, вы нашли самоцвет?

– Да, – дал кроткий ответ Прорицатель, вынимая из сумки большой круглый камень, ровной формы и истемнённый, отполированный до идеальной гладкости; только стоило Константину его увидеть, как его взгляд загорелся.

– Покажи мне, – потянулся к нему старик, – Хм… будь я проклят, это то, что нужно. Тогда, полагаю, самое время мне рассказать тебе некоторые вещи об этом храме. – Константин сделал шаг в сторону исполина и восхищённо заговорил. – Может, вы слышали эндеральскую легенду об этом месте: она гласит, что этот храм «живой», и что весь лес представляет собой нечто его «органов чувств», – речь Константина сменилась загорелась неприязнью. – «Слушающий его шёпоты, песни деревьев, боящийся его взгляда». Бла-бла-бла, ну тебе понятна суть. В отличие от большинства народных легенд, эта основана на правде: у храма действительно есть нечто вроде самосознания.

«Мда, старик на старости лет совсем стал с ума сходить», – не озвучивая сих мыслей, говорю я себе. – «Неужто действительно можно говорить о том, что душу живого существа можно поместить в целую крепость?». Я читал эти легенды, знаю взгляд учёных на эту проблему… и все они похожи на нелепость.

– Однако у него куда меньше со всякими суицидальными любовными трагедиями, чем рассказывают, и куда больше с пирийским защитным механизмом… «Каменным сердцем».

– Так значит благодаря этому «Каменному сердцу»… храм оживает, – даже «Пророк» смутился». – Как это работает?

– Он работает, потому как пирийцы нашли способ соединить материальные вещи с человеческой душой. В таких случаях необязательно строить подобное, предметом мог быть и амулет, и меч. Связанные, как называли тех, чьё сознание было перемещено, страдали невыносимыми болями…

Константин продолжил рассказывать о храме, и я надеялся уже не на то, что их разговор перетечёт в русло научным рассуждений, но нет, неримец гордо заключил:

– Верно, это ужасающая судьба. Но, если нести любую чушь и ахинею с достаточно серьёзным лицом, приправляя всё сказанное религиозными бреднями, то можно убедить людей и не в таком бреде.

– Ну да, – фыркнул я, – бреде. Ведь мы говорим о душах, переносе её в материальные вещи. Говорим о «высших», чья сила равна божественной. Во истину, как говорили древние аэтерна – «Delasia asiran delassi’i».

– Религия сменяет религию, – перевёл Константин и тут же «взорвался». – Да как ты смеешь говорить подобное? Пёс прихрамовый? Я тебя взял только потому, что навязала Лушиши, так что из почтения к ней заткни свою пасть и не раскрывай её до конца похода!

– В этом строении покоиться душа пирийца. Его сознание? – спросил «Пророк», отвлекая от меня гнев Константина.

– Покоиться, думаю тут, неправильное слово, – отвлёкся старик от меня. – Он наблюдал за падением собственной цивилизации. Вряд ли, это как-то положительно сказалось на его рассудке, – зелёные мантии чародея встрепенулись, когда он резко дернулся в сторону, уступая дорогу. – Но посмотрим. Ну вперёд, помести самоцвет вон в то углубление.

«Пророк» быстро пошёл в сторону небольшого холмика, подле которого мы стояли. Я только заметил, как засверкали его пятки, он резко взлетел вверх и скрылся за краем камня, да редкой листвой широкого куста.

Одного мига понадобилось, чтобы всё сделать и вот уже пространство прорезали сияющие лучи неведомого света. Сначала один, а затем ещё пару ослепительных потоков и вот между массивными вратами и куском моста засветилась надёжная опора, сотканная из тонких материй. Магический мост перекинулся через пропасть.

– Прекрасно… идём, – без особого восхищения отнёсся к сему Константин и двинулся вперёд, я же последовал за ним. – И держите оружие наготове. Подпоезд находится на нижнем уровне храма. По крайней мере если Лушиши верна в своих теориях.

– Мессир Огневспых, один вопрос – почему я? – спрашивает Джеспар, потирая рукояти кинжалов.

– Почему что?

– Вы уже в третий раз нанимаете меня, а ведь я стою недёшево. Почему?

– Что ты хочешь услышать, любовную серенаду? Ты – пьяница и попрошайка, но ты делаешь свою работу. И делаешь её хорошо.

Я оказался под сводами огромной арки, и быстро зашагал вперёд, мне присутствие под ней не приносило удовольствия, только подавленность от неразрешимого вопроса – как древние могли это построить? Быстро оставив её позади предо мной расстелился светозарный мост. Пару раз сталкиваясь с подобными чарами, я практически без робости делаю шаг вперёд. Внизу, сквозь свет ещё виднеется пропасть, но страха это не вызывает, только трепет, развеянный словом Константина:

– День, когда я уверую в одного из этих божьих ягнят, будет днём, когда я пропляшу голым по всему Верхнему кварталу, распевая гимны во славу Рождённых светом.

– Я бы на это посмотрел.

– Не сомневаюсь в этом. А теперь… закрой рот, наш вход нельзя назвать искусным, но по крайней мере не нужно кричать в лицо этому храму, где активатор следующей ловушки.

Я аккуратно касаюсь воротины. И она поддаётся, чему я удивился, а за мной последовали все остальные. И вот я миновал ворота вместе с Константином, они захлопнулись за нами без единого скрипа – таково мастерство ишийцев. Перед нами открылось просторное помещение, где встречается буйство природы – хрустящий снег под ногами разносит весть о нашем прибытии, скалы и камни органично сочетаются с далёкими стенами и монументальной архитектурой и рук творение – вдалеке, в самом конце укрепления, разбитые клети и лестница, да холодные жаровни. Всё озаряет тусклый свет остро-длинных кристаллов, пробривавшихся из-под снега.

Мы двинулись вперёд, ступили на ступени, ведущие вниз, с первого яруса храма, что подобен малому выступу, но едва ли что-то хорошее может случиться в подобном месте. Мёртвый храм, где давно нет жизни встретило нас подобающе – изо мрака древнего собора выступили монстры. Их кожа давно истлела, стала пергаментом, обтягивающим кости, защищённые ржавой бронёй. В тонких пальцах сжаты мечи и топоры, глаза сверкают неестественно-голубым светом мертвенности. Крича и кряхтя не менее дюжины мертвецов бросились на нас.

– Седьмое пекло! – вскрикнул Константин.

Сердце дрогнуло при виде мертвецов, но дух воспламенил гневом от зрения противного – мертвецы должны покоиться. Мой меч с лязгом оказался у меня в руках. Отступив, я делая восходящий удар, и мертвец с распоротой грудью хрустнул снегом, исторгнув жуткое зловоние. Джеспар штормом кинжалов, кружась и вертясь разрезает серую плоть. Ловко уходя от клинка, он рассекает руку выше локтя, второй же ладонью вгоняет в голову через подбородок кинжал. Труп умирает по второму разу. Константин же, разжав ладони выпускает концентрированный поток электрической энергии, осияв всё светом грозы и заливая врага током – кожа стала чернеть и сползать, три меча так и не настигли зелёной мантии, глухо упав в снег.

Мой меч снова встречается с мертвецом. Ловко отбив его неумелые выпады, я пинаю его в грудь, а затем обрушиваю лезвие на ключицу. Оно рассекает гнилую плоть и трухлявую кость. Враг пошатнулся и снова попытался ударить, но я быстро провожу дугу и вот его голова закуталось в снег, свет из глаз рассеялся, а тело как безвольная кукла – упало.

– Вот это – последний, – сказал Джеспар, пронзая клинком грудь мертвеца.

– Не думаю! – крикнул я, показывая на то, как снизу, где раскинулась малая снежная долина, упирающаяся в гору и монолитные серые стены с чёрными окнами, к нам подтягивается ещё дюжина мертвецов, ведомые трёхметровой тварью, похожей на человека; в руках существа покоится огромный молот, кожа шита-перешита, не имеет доспехов, но огрубела, лицо же представляет перекошенную гримасу ужаса.

– Ну, Фриджи, Лишари говорила, что ты – хороший воин, – усмехнулся Джеспар. – Покажи это.

Я вынимаю «огневицу» и целюсь вперёд. Подняв чуть выше трубку, чем нос рослого монстра, я прижимаю кусочек стали, и даю зачарованной игле проткнуть мешочек с порохом. Громовой выстрел эхом прокатился по пещерам и коридорам, а свинец угодил в лоб гиганта. Кость харкнула, металл прошёл внутрь и вскоре лицо рассекла струя крови. Радуясь, что изобретение Гаспара серьёзно облегчает жизнь, я убираю его и бодро сжимаю рукоять меча в предвкушении встречи с мертвецами.

Первый покойник не выдержал напора моего клинка, намоленность стали для нежити стала фатальной – лезвие оставляло чёрные обугленные раны. Джеспар с «Пророком» вступили в жёсткую рукопашную, не ведая жалости к ним. Один за другим, храмовые трупы падали на снег, шум боя лихо разносился до самых дальних углов залы, говоря, что сюда пожаловали если не лучшие воины Эндерала, то и не самые слабые.

Вскоре, пробившись через необъятную залу храмового притвора, мы пронеслись через заснеженный покров, выйдя прямо к порогу ещё одного зала. Протиснувшись через два ряда колонн, под массивными сводами малого коридора, мы вышли в странное помещение. Имея полукруглые очертания, выложенное из камня, оно в центре имело высокую плиту, с вырезанными на ней символами. Над холлом за всем смотрит барельеф лика пирийского жреца, с внимаем наблюдающего – какой из трёх путей выберут путешественники.

– Хм…. узел, – нервно сказал Константин, став исследовать помещение глазами, приглядев плиту он немедленно двинулся к ней, став жадно изучать. – Похоже, что мы должны… ох погодите минуту. Здесь, что-то написано. «Чуйра нэм Хйореза нэм Ган’Дила байара». Хм-м… любопытно…

– Да? – спросил Джеспар и пока они рассуждают над ситуацией, я отстранился, чтобы зарядить «огневицу».

– Я перевожу.

– Лишари справилась бы лучше с этим… похоже годы берут своё. Но… хм. Думаю, вот это означает примерно следующее: «Воин, Мудрец и Тёмный вместе завладеют светом». О, и взгляните на таблички над дверьми. Чуйра, Хйореза, Ган’Дила – Воин, Мудрец и Тёмный.

– Сдаётся мне, в конце каждого из этих туннелей есть то, что нам нужно для того, чтобы пройти дальше…. к «свету» чем бы он ни был.

– Превосходная дедукция….

– Мессир Огневспых, – решил я вставить своё слово, убирая «огневицу», – я понимаю, к чему всё клонится. Я пойду с вами.

– Исключено! – вспылил Константин, само его лицо выразило злобу и указал на Джеспара. – Иди надоедай Джозефу! Меня даже не смей трогать, мне не нужны служки Ордена.

– Константин, – настаиваю я. – Мне сказала это Лишари сделать. Поверьте, я не отступлюсь. Можете меня хоть молниями гнать.

– Константин, – мягко заговорил Джеспар. – Может всё же уступите? Если его попросила аж Лишари, то и Фриджидиэн по упрямству с вами поспорит.

– Быстрее, – теперь на мою сторону встал и «пророк». – Мы теряем время.

– Проклятье, вот девку угораздило! – плюнул Константин и воззрел на меня из подобья. – Только делай то, что я тебе скажу. Я не хочу принести Лишари твой пепел в коробочке со словами – «он не туда пальцы сунул и стал горсткой пыли».

Со скрипом согласившись, чародей пошёл влево, углубляясь в коридор. Я же двинулся за ним, и только стоило нам синхронно коснуться плит, как древние механизмы со скрежетом заработали. Решётки перед нами лениво поднялись, а позади стремительно впились в пол, выбив из него остриями щебень.

– Константин, дверь за мной закрылась! – слышится крик Джеспара.

– Надо было с тобой отправить Фриджидиэна, чтобы ты его развлекал этими вопросами!

Старый маг лихо отворил дверь – его морщинистая рука с силой молодого толкнула дерево и перед нами открылся далёкий проход, умащённый камнем и по которому стелется лиловый ковёр. Меч в моей руке сверкнул наполненным светом серебра, на пальцах Константина заиграли искры молний. Приготовившись, мы пошли вперёд, в объятия холодной голодной тьмы.

Первый кто встал на нашем пути, так это порождение инфернального мира. Дух, вызванный волей заклятий храма закрыл нам путь. Но светло-голубое существо, клубящееся ионово-синим дымом, не атакует… облако подплыло к нам и остановилось, в немом изучении. С трепетом в сердце, я сильнее сжал меч, готовясь к стремительной атаке, которой не последовало.

– Уйди! – крикнул маг, «заряжая руки».

– Вы на пути мудреца, меч вам не поможет, только знание спасёт от смерти, – раздались слова будто неоткуда, серый камень мгновенно стал светло-синим, клубов пара стало больше, а слова обрели более вдохновенный оттенок. – Я – Айтанар, мастер загадок. И не ответив, вы не пройдёте, – без единого шевеления «губ» говорило существо, меня поразило удивление – оно хоть и пирийского происхождения, но мы отлично понимаем его слова, будто бы оно с нами общается ментальным языком смыслов.

– Давайте его выслушал, – предложил я. – Может, чего нового узнаем о пирийской цивилизации.

– И что же ты хочешь!? – фыркнул Константин, опуская руки… я же понимаю, что если не мои слова, он бы попросту испепелил неуспокоенного духа.

– Ответьте! – призвал призрак. – Ответьте на слово о тайном!

– И мы должны это делать?! – возмутился старик. – Да мне проще стереть тебя с лика земли! – но Константин тут же охоланился, я заметил, что он чуть потупился и почёсывая бороду пригнулся ко мне. – Хотя в этом нет смысла… один из защитных механизмов храма.

– Я уже мёртв, – проскрипел дух. – Ваши железки ничего не сделают.

– Хорошо, – быстро соглашаюсь я. – Говори свою загадку.

– Ты, опрометчивый идиот! – закричал маг, стянув мантию дор такой степени, что парчовая зелень едва с треском не разодралась. – Нельзя так просто играться с механизмами храма!

– И души, и жизни – живота я лишился, – заговорил дух, и никто не посмел его перебить, – сгубил меня убийца и в бучило бросил. Утопил меня, а после на солнцепёке положил сушиться, и шерсти не стало, совсем облысел я, усердно лезвие меня разрезало, грязь соскоблило, а пальцы – сгибали, а перья, птичья радость, каплями истекая, ткань мою рвали, как пахарь на поле – глотнёт на водопое, красильного соку и сеет снова, чёрным дорогу обозначая. Заключили меня в обложку, деревом одели, обделали кожей, золотом узорным, кузнец-создатель тонкой стугой, витой украсил. Да буду я славой науки, а не мукой для неуча, и станет смертный, меня постигший, душой совершенней. Сокровище не златным, я стал. Так же имя моё?

– Ну, думай теперь! – я ощутил, как Константин колко пихнул меня в плечо. – Вот нашла же Лишари мне помощника! Идиота!

Я остался наедине со своими мыслями, ибо Константин предпочёл мудрствованию, осторожное созерцание духа. По истине трудные строки, заключившие мудрость пирийского народа, но… «заключили меня в обложку, перья…. слава науки». Цепляясь за эти слова, я тут же даю ответ, лежавший на поверхности:

– Это книга! – предположил я. – Она самая!

– Верно, – согласился дух; сию секунду отплыл назад, иссиня-светлые клубы инфернальные клубы призрачного пара стали отходить, и вскоре их совсем не стало, только приятный запах прошедшего дождя.

– Ну, не совсем идиота, – усмехнулся Константин, – пошли дальше.

Маг зашагал вперёд, я же последовал за ним, не опуская меча. Что-то мне подсказывает, что он ещё понадобится, ибо каков не был бы изыскан путь мудреца, на нём могут встретиться мёртвые стражи этого места.

Быстро поднявшись по лестнице, мы оказались под серокаменными сводами широкого помещения. Там, вдалеке виднеется алтарь, сверкающие золотом, возле него горят жаровни с магическим неиссякаемым пламенем.

– Что это за место? – вставая на ветхий коврик, стеснённый линией колонн, до золотого монолита, я спросил.

– Место ритуалов, – ответил Константин и указал на алтарь. – Там пирийцы приносили жертвы, – из тёмных углов донёсся скрип и рычание, сверкнули голодные кроваво-алые и ледяно-синие пары глаз.

Без страха и сомнения я ринулся в бой, противопоставляя орде мертвецов напор и мастерство. Мой меч сверкнул в широкой дуге, рассекая грудь мертвеца, высвобождая колющий нос смрад. Константин высвободил из рук массив раскалённой энергии, отбросивший трёх мертвецов, испепеляя их золотистые стихари.

– Седьмое пекло! Да когда это закончится!

– Живой храм…, – усмехнулся я, парируя неловкий замах мертвеца, – да он мёртвый! – направив удар, я попытался рассечь его нагрудник, но тот оказался куда крепче.

Отступив я снова отбиваюсь, только на этот раз меня решили достать копьями – заточенные острия оцарапали грудь, тупая боль вспыхнула у груди, и я снова отошёл. Рука извернулась, выбивая меч из тонких пальцев нежити. Выпад и на острие вошла гнилая плоть. Перейдя в наступление, я атаковал нежить, встретившись с ней глаза в глаза. На близкой дистанции эти пыльные мешки с костями довольно неуклюжи и легко преодолев их защиту, лезвие меча рассекает шею первой твари. Второй удар пришёлся на незащищённое плечо жреца, выбив из него ложную жизнь.

Константин же борется силой чистой энергии из моря возможностей. На нежить обрушивается гроза, испепеляющая их тонкую плоть, затем огонь выжигает нечистый дух из мёртвых сосудов. Не без восхищения я наблюдал мельком, как он огнём и молнией косил волну мертвецов. Ловко уходя от ржавых мечей и топоров, он заставлял врага платить за эту опрометчивость, усеивая пол мертвецами.

Я бросился вперёд, в темноту. Над ухом просвистела стрела, затем ещё одна – лучники стали бить более метко, тело вспоминает навыки. Что мне остаётся? Руки потёрли шершавую поверхность на поясе, с силой я срываю цилиндр и провожу пальцами возле него, передавая частицу ментальной энергии фитилю. Огонь зашипел, а рука отправила бомбу в полёт. Лучники испарились в огне взрыва, осветившим всю залу ритуалов, раскидав трупы кусками мяса и железа

Остановившись, я лихорадочно осматриваясь вокруг и тяжело дыша. Услышав, что вместо нежити теперь царствует пустота, я пошёл прочь из тьмы и смело зашагал вперёд, куда уже подходил Константин,

– Неплохо-неплохо. Не думал, что ты начнёшь колдовать.

– Всё, лишь бы вас не дать в обиду, – отшутился я.

– Мальчишка! – вспылил старик. – Я сам могу за себя постоять!

Я пропустил его вспышку гнева, стараясь ничего не говорить. Он сам по себе – я сам, и моя задача сделать так, чтобы он вернулся живым в Арк.

Дальше нас ждал маленький коридор, уходящий в витую лестницу, и быстро зашуршав обувью, мы углубились ещё сильнее внутрь Храма. Источники света – светло-лиловые кристаллы слепят глаза яркими точками в темноте, но благодаря ним мы видим дорогу без факелов, по которой следуем, аккуратно ступая по каменной плитке… я не хочу обрести вечный покой по глупости и здесь. Смешно будет – пошёл защищать старика, а он притащит моё тело Пегаст со словами – «он был так хорош в помощи, что ему самому пришлось помочь, но это его не спасло».

Прогулка нас привела к большой железной двери, дающей знать символикой ока на фоне книги, что там храниться нечто важное. Втянув спёртого воздуха и подавив волнение, я протянул руку к ручке.

– Нет! – ударил по ладони меня Константин и провёл пальцами у двери, она только отразила свет алого заклятья, никак не отреагировав на него. – Нет защитного заклятья. Дурак, тебе минимум могло бы руку оторвать, а как самое изумительное в этих местах – вывернуло бы как кабаэтскую варежку.

Я уже приготовился пройти за порог залы, как снова чародей меня останавливает, только мягче – не бьёт, а просто хватает за запястье.

– Подожди, – маг протянул руку и сжал её в кулак… чтобы моментально разжать и выпустить с неё шар света, приятно и чудесно всё осиявший лунно-голубым светом, – не думаю, что там есть факелы.

Ощутив холод металлической двери, я с силой толкаю кусок древнего железа, что со скрипом отворяется. Шаг вперёд и стопой я почувствовал нечто мягкое и приятное, а нос пленил сладкий аромат пирийских благовоний. Пройдя по выцветше-багряному ковру, мои глаза смогли различить массивные стеллажи, вырезанные из мрамора и дерева. На них пылятся бессчётные армии свитков и книг, на которые падает лунный свет магического светильника. Впереди из тьмы веков выступила большая плита, метром в высоту, выполненная из базальта и покрытая золотыми символами всевидящего ока. В его центре мне стало видно углубление, отделанное начищенным серебром.

– Алтарь чтения, – благоговейно обозначил находку Константин, – на нём читали самые важные тексты ишийцев в собрании высшего жречества.

Но его благоговение и моё временное спокойствие разлетелись на осколки, когда пространство прорезал яркий разрыв света, а по ушам ударил сверхчеловеческий вопль. Я схватился за меч, выставив лезвие перед собой, Константин же сверкнул огнями в кулаках… нам предстояло обратить сталь и магию против призрака, второго духа, явившегося у подножья алтаря.

– Я – Кариахдион, повелитель пирийских библиотек, и хранитель истории моей Империи! – завил фантом, сквозь которого я видел проход, но узнаю и человеческие очертания – сузив взгляд мне открылся образ чёрных пластин латного доспеха, с широкими наплечниками и лентами на них… металл же поело время. – Почему вы нарушили мой покой?

– Мы и-идём сквозь Храм, – стал говорить я, сбиваемый бешенным ритмом сердца… ещё один дух, ещё одно препятствие. – Н-нам нужно спасти этот мир.

– Вы уже ничего не сделаете, – обрёк на поражение призрак и минорно продолжил. – Маховик гнева Его запущен. Он сотрёт всех нечестивых с лика земного, коли не будут остановлены князья злобы поднебесной.

– Дух просто спятил, – фыркнул Константин. – Как из-за ублюдков может страдать мир? Разве все достойны смерти из-за горстки тварей?

– Мир сам себя обрекает. Если не найдётся в нём народа, хоть горсти, смерти смертей противостоящего, ко греху склонного, то всё древо народа гниение подвержену. А потом и гибели, – мертвенно-пространно объясняет фантом, его мертвенное лицо не дрожит не единой мускулы, это вселяет тревогу в сердце, – Гибель всенародная есть кульминация греха. Ибо только до полной смерти души доведя народ, можно дать «высшим» такую силу над собой, чтобы они гибель материальную принесли.

– Опять этот религиозный бред! – стал плеваться Костин, сморщив лик в ярости и презрении, потрясывая руками. – Неужто и после смерти он не оставляет души!?

– Гибели? – встрепенулся я. – Ты говоришь об очищении?

– Да-а, я помню… очищение, – забвенно произнёс призрак. – Но я умер незадолго до того, как светоч был построен и попал в страну ссорой тьмы.

– Я…

– Ладно, нам нужно попасть дальше! – нагло перебил меня старик, суровый взгляд его выдавал жуткое нетерпение. – Что нужно сделать?

– Вы ответите о Пире, иначе вам хода нет! Так я определю достойных, которым дозволено пройти дальше. Глупцам и невеждам нет места далее.

Призрак, на котором тёмным бугрятся чёрными пластинами доспехи, непреклонен. Не стоит и пытаться его уговорить, это заставляет мага согласиться:

– Задавай, – проскрипел Константин.

– Скажи, мудрец, к какой касте ты принадлежишь?

– Маг пустоты, – ответил Константин. – Ведь именно они могли общаться с мертвецами.

– Верно. Скажите, кто защищает народы Пиры?

– Воины, – отвечаю я, и даю понять старику, что культура Пиры мне тоже знакома, что дало мне увидеть тень удивления.

– За кем последнее слово при имперском совете?

– Жрецы, – быстро он ответил.

– Без кого невозможна мудрость?

Это поставило в ступор Константина, он сжал конец бороды и стал икать ответы в памяти и пирийских легендах. Он бы мог так ещё долго думать, если бы мне на память не пришла утренняя служба в пристанище изгнания, где клирик вселял в нас новую идею жизни.

– Без Единого, – я вспомнил строки древнего пирийского манускрипта, найденного в северном храме и прочтённого Исаилом.

– Проходите, – чуть поклонилась душа, и отступила в иной мир, уступая нам дорогу, чем мы непременно воспользовались.

Оказавшись за пределами библиотеки, мы вышли в каменный коридор, который часто имел свойство поворчать из стороны в сторону и углубляться ещё сильнее вглубь. Здесь, в окружении холодного камня и магического пучка света, Константин обратился ко мне без презрения, впервые я услышал в нём что-то отдалённо

– Значит, религия?

– Да. Вера, – просто я ответил. – Но не в Рождённых светом. В Единого Бога.

– Не пойму я вас, – маг посмотрел вперёд.

– Зато мы тебя поймём, – я стал аккуратнее подбирать слова, чтобы не породить обиды. – Вы увидели то, что делают люди и аэтерна, прикрывающиеся религией. Они убивают, насилуют, и оправдывают это благорасположением своим «божественных» повелителей. Но таков ли истинный Бог, – стал я уверять Константина в том, о чём нам глаголил Исаил. – Разве Вышнему нужны блага этой земли? Разве он похож на нас в наших страстях? Мы верим в Единого, который невообразимо выше и бесконечно совершенней этого.

– Знаешь, если бы я в молодости услышал эти слова, а не фанатичные призывы убивать, увидел, как храмовые жрецы дают милостыню и помогают нуждающимся, а не ряды трупов на брёвнах, то может и взгляд у меня был бы иной. А так, – Константин на меня печально посмотрел, – я не отступлюсь от своего.

– Лишари даже не против моих взглядов.

– Если и дальше будешь придерживаться веры, то не сможешь завоевать сердце Лишари, – дал совет Константин и словно по-отечески хлопнул моё плечо. – У неё тяжёлая история, касательно этого.

Наш путь вскоре вывел нас в небольшое предвратное помещение, которое тонким тоннелем выводит в ещё более царственное помещение, откуда тайной манят образы странной статуи. Тут ещё три выхода и осмотревшись, я кроме тусклого камня, нахожу излишнюю скудность сего места, если не считать порослей кустарников в углах.

– Пошли, – махнул Константин, уходя в тоннель.

– Подождите, мы должны ждать остальных.

– Нет времени! Если промедлим, – я же упёрся, на меня из темноты уставилась злобная ухмылка. – А-а-а! Плевать на тебя, если хочешь, оставайся!

Я буквально ринулся за зелёной мантией, не поспевая за быстрым дедом. Меня не заинтересовали ни массивные колонны, ни роскошный ковёр, расстеленный над толстыми прутьями решётки, ни закутки Храма, только внезапный порыв Константина. Но вот он остановился у ступеней, которые метрами тридцати тянутся к подножью исполинского изваяния.

– Это! Это! – задыхаясь от восхищения и показывая на златокаменный образ твердит Константин. – Это либо их верховный жрец, либо изображение божества, – маг быстро оказался у скрещенных ног статуи, обтирая рукой каменные глыбы и марая широкий рукав мантии о пыль; сближался с массивной бронзовой чашей, внутри которой горел неугасимый огонь. – Именно тут мог быть принесён в жертву пириец, ставший душой храма.

В золотистой статуи, метров десять высотой, скрестившей ноги в позе лотоса и грозно простёршей левой рукой факел, а правой сжимая массивную табличку я не нашёл ничего примечательного. Меня не покидает чувство тревоги, что-то тут не так… не может быть всё так радужно.

– Мы в сердце Храма! – торжественно воскликнул поклонник пирийской культуры, за долгое время я не видел на его лице улыбки, а в глазах столько радости. – Фриджидиэн, разве я мог наедятся на то, что увижу святая святых пирийцев? Эх, даже засранца Арантеаля после этого хочется расцеловать!

Константин только сделал шаг ко мне, но злой рок спустился на слепящих крыльях разрыва в теле реальности, выпуская между нами странное существо. Нечто похожее на человеческую женщину, окутанное в мешковатые мантии цвета индиго, переливающиеся блеском тысячи сапфиров, скрытая капюшоном шагнула к нам навстречу из неведомого мира. Её мягкая поступь совершенно бесшумна, походка мягка и ловка, будто бы она плывёт над землёй, а всё тело заключает аура еле приметного света.

– Огневспых! – крикнул я и бросился к магу, памятуя о Лишари; меч сверкнул в блеске фиолетовых огней, занесённый для филигранного удара.

– Какая храбрость, – тихо прошептала женщина и одним движением руки остановила меня – колени в безвольности подкосились, а тело скрутила слабость – плоть просто рухнула, паника накрыла меня с головой, сердце едва ли не выламывает рёбра от чувства беспомощности. – Понимаю, но с тобой позже.

– Уйди! – крикнул маг и швырнул в неё раскалённый прут энергии, который она игривым взмахом отразила. – Что тебе нужно!?

– Увидь и узри, что вас ждёт, – неимоверным усилием воли, сквозь боль в шее, подняв голову я увидел, как старик пятиться от неё, как пытается спастись, но она плавно сблизилась с ним и осенила ладонью.

– А-а-а! – закричал Константин и ужас его агонии такой болью отразился в груди, что дух едва не покинул моё тело. – Не-е-ет! Хватит! Прошу!

– Ты увидишь, что вас ждёт, – мерно продолжает она. – Узри высших, узри свою беспомощность.

– Не-е-е-т! – в слезах полухрипом вопит Константин, по-видимому вбитая в его сознание картина жути и апокалипсиса настолько катастрофична, что здравомыслие не выдерживает такого удара, оно ломается, уступая место безумию.

Только на секунду я увидел взгляд Константина… это глаза сломленного человека, поломанной души – его разум подобен слабо трепещемся огоньку во тьме… за секунду могущественный чародей стал ничем, бьющимся о пол подобием буйного ребёнка. Он развернулся в сторону статуи и протянул к ней руки, но не смог ничего сделать. Забившись в клубок, он только истошно рыдал и хныкал, что-то лепеча.

Женщина же плавно идёт ко мне и чем ближе её адская фигура, тем больше страх сковывает меня. Неужто она и из меня сделает полоумного безумца? И мне предстоит узнать касание безумия? Нет!

– А теперь я избавлю этот мир от тех, кто может помешать нам, – с этими словами она приблизилась ко мне, и простёрла руки, будто бы в материнских объятиях, но всем телом я почувствовал странную, скрючивающую боль, каждая мышца заревела огнём.

– Что… ты… сделаешь? – сквозь зубы выдавил я.

– Я всего лишь хочу, чтобы человечество однажды получило смысл, преодолело барьер собственной бессмысленности. Вы – люди и аэтерна слишком предсказуемы и способны построить мир застоя. Я же… не желаю этого, – женщина опустилась передо мной на колено, я же ощутил странный аромат фиалки и розы, вместе с горечью на языке и пыхнувшим от неё жаром. – Вы не вписываетесь в мои планы, а значит ты – умрёшь.

Ощущение, что моё тело разрывают на десятки кусков слишком мягкое, чтобы описать жуткие ощущения, подаренные инфернальным существом. Она будто смаковала мою злобу и предсмертный конец. О да, в то, что меня сейчас настигнет гибель, я уверен… это конец и хуже судороги во всём теле, полного оцепенения то, что я не смог помочь ни Лишари, ни родине. Несчастная девушка во мановение ока лишилась близкого человека, едва ли не заменившего отца, я же надежды с ней быть. Это конец…

Но явилось спасение – всем телом и всей душой я ощутил неведомое торжество жизни, словно тысячи праздничных труб возгласили о прибытии нечто сильного, и Некто славного. Все болезненные ощущения исчезли, я даже не смог заметить, как и оцепенение ниспало, за пару секунд не осталось и тени прошлых чувств, только бесконечный праздник духа, ликование неведомое, заставившее меня подняться. Позади женщины раскрылись врата света, изливающего поток тепла, откуда я учуял приятный сладкий аромат, явился воин, латник, чей доспех точно сияет небесным совершенством. Пылая золотом, поверх небесно-голубого стихаря, внушая священный трепет, гордо и крепко, шагает подобие мужчины. Волос, вторящий прекрасному цвету брони, ниспускается до плеч, обрамляя лицо неведомого совершенства. В правой руке его пылает посеребрённый меч, распевающий вихрям о будущих сражениях за души, в левой слабо колышется кадильница, возвещающая о самом достойном служении, а на груди сверкающий символ Грааля. Один образ его, один вид даёт такое количество сил, что я с лёгкостью отмахиваюсь от жалких попыток женщины снова поставить меня на колени.

– Да не будет так, – властно приказало светозарное существо, – на нём произволение Господина господ, и ты его не тронешь.

– Я не та, против кого они воюют, – фыркнула женщина. – Я всего лишь помогаю мир сделать чище.

– Ты исполняешь прихоти первого мятежника. Ибо он и духи поднебесного зла желают только разрушения, страданий и гибели. Ты же помогаешь им в этом деле.

– Я не несу людям смысл, – словно оправдываясь, твердит дама.

– Ложь стала твоей сутью. То, что произошло в Ишмартепе, обличает тебя. Плоды дел твоих, говорят, что ты от начала начал присягнула делу погибели. И ты не тронешь их, ибо так говорит Господин.

– Я буду преследовать его! – женщина попыталась сделать шаг,

– Он одолеет тебя символом слова Великого, и ты более не посмеешь подступить к нему! – светлосияющий латник приблизился ко мне, его пальцы коснулись меча, надпись на нём просияла словно обрела истинный смысл; он голосом полным могущества и славы жизни призвал меня. – Победи её! Покажи, что достоит остаться без её внимания.

Мои лёгкие наполнил прохладный воздух подземелий, в руках крепко жмётся рукоять, а сталь готова петь. Делая шаг вперёд, становясь на ступени, я почувствовал свежесть, как будто в лицо задул северный горный ветер, а в груди всё распевало гимны вечной победе. Я готов сразиться с неведомым существом, одарившим безумием Константина.

Клинок восходящим ударом рванул к подбородку Женщины, но та ловко и легко смеясь отпрыгнула. В её тонких и аккуратных пальцах сверкнуло что-то плоское и длинное, пылающее магическим алым пламенем и говорящем о нематериальном происхождении клинка. На этот раз мне пришлось блокировать удары, посыпавшиеся градом. Лезвие тонкого меча тут и здесь, оно летает, не имея веса, и только на грани неестественной реакции я его отбиваю.

– Тебе меня не победить!

В полном молчании я атаковал, противопоставляя её скорости и жестокости, благословение и веру. Меч рассёк воздух, я крутанулся со скоростью молнии, но сталь столкнулась о призрачный меч. Яростный укол рассёк край её одежды, а потом мне резко пришло отсечь её выпад. А затем ещё один и ещё один. Неистовый напор отогнал меня к колоннам, а затем женщина прыгнула в пустоту.

«– Сзади», – услышал я слово благое и развернулся настолько быстро, насколько это возможно.

Лезвие выбило сноп искр, поцеловавшись с призрачным слегка изогнутым мечом, я надавил на него, вкладывая всю силу, и враг легко отскочила, давая мне рухнуть. Сила толкнула меня вперёд, нога неудачно нашла камень и вот я лечу на землю. Перчатки погрузились в песок, клинок улетел едва-едва вперёд.

Сию секунду Женщина вылетела из пустоты словно бешенная и разрубила воздух, оставляя рваную линию, подобную ране. Я потянул болезненное тело и в сантиметре меч ударил, песок зашипел и оплавился.

Тяжело поднявшись и найдя меч, я снова наношу удары, вкладываю в них всю свою силу и скорость, но нахожу только края её одежды. Она, закружившись и заплясав, решила биться не только оружием, но и магией. Искры молний засверкали повсюду, а затем разряды электричества потянулись ко мне – их я отразил мечом и принялся отступать.

Спрятавшись за колонной, я ушёл от магического разрядного кулака и сжав ладонь на рукояти «огневицы» выпрыгнул из-за неё. Гром выстрела сотряс главную залу – пуля за секунду подлетела к Женщине, но та успела скрыться в пустоте, чтобы потом вынырнуть у меня за спиной.

Она не стала кромсать мечом, вместо этого выставила руку пред собой и выпустила волну рокочущего пламени. Инстинктивно я выкидываю заклятье перед собой и огонь рассеивается, в сантиметрах от меня, опалив брови и волосы. Она играючи вкладывает толику ментального усилия и огонь превращается в ветер – порывистый ураган, нагоняя на меня стену песка, кулаков воздушного потока сносит прочь моё тело. Я приземляюсь на ступенях, хруст позвонка и страшная пульсирующая боль в нём отвлекли от боя.

Я не сумел резко встать… всё поплыло перед глазами, на губах и языке заиграл железный привкус крови, а мышцы тянуло скручивающей болью.

– Мой меч разрежет тьму! – с рыком я заставил себя встать. – Мой свет развеет мрак! – обратив взгляд на горящую вечным фиолетовым пламенем жаровню, у меня родился план.

Отступив выше, оказавшись у подножья величественного изваяния, я стал ждать Женщины, и она не оставляет меня без него. Желая, как можно быстрее покончить со мной, её тело пропадает в пустоте и сейчас вынырнет из неё, чтобы нанести решающий удар, но этого не будет!

Прежде чем она явила бы своё великолепие из подпространства, я, вобрав остатки магических сил, высвобождаю их ударом ветра в жаровню. Огонь, разожжённый мистическими искусствами, и исстари пожирающий вечные угли, разлетелся светло-лиловым салютом, осветив всё удивительным раскрасом света. Фигура женщины материализовалась в тот самый момент, когда пламя вихрем кружилось повсюду и оказалась в плену стихии. Её нежно-тонкое одеяние приняло не менее десятка углей, а лицо «поцеловало» пламя – прожжённая ткань осела рассечёнными кусками, сапфиры посыпались в песок. Моя же толстая одежда выдержала этот удар стихии, и потушив загоревшиеся куски меха всплеском магической воды, я наконец-то атаковал.

Хлёсткий удар моего меча положил бою конец – лезвие впилось в её ключицу, пока она металась взглядом, я надавил и вложил всю праведную ярость в удар, пытаясь рассечь и дальше её нереальную плоть. Крови не хлынуло, только странное облако в месте удара, словно сдули огромное количество пыли.

Противница опустила руки и клинок во вспышке света пропал из её рук. Она отступила в сторону хнычущего старика и возложила руку на его голову, нежно поглаживая.

– Что ж, ты показал, что способен биться со злом и по произволению Врага, я отступлюсь, – в кристально чёрных глазах противницы я нашёл огонь неутолимого зла, дыры на одежде стали самозавязываться, восстанавливая прежнее великолепие мантии.

– Не своими силами я одержал победу.

– Мы всё равно свершим наш великий план. Овцы, что верны пути погибели скоро сюда явятся, – она склонилась над Константином и провела по его щеке, прочесав бороду. – Один уже в наших руках.

После этих слов, она растаяла, больше не желая задерживаться. Вместо неё снова сияет пустота, но теперь она не будет больше поднимать руки против меня. Успокоившись и выдохнув, дав волне боли прокатиться по телу, я, не имея сил вложить меч в ножны, опираюсь на него, как на трость.

Скоро сюда явятся Джеспар, и «Пророк» и что же мне им сказать? Смотря на щеняче-потерянный, полный безумия и сломленности взгляд Константина, я задаю себе страшный вопрос – что она ему показала? Что сломило его волю настолько, что он в кровь разбивает колени и лоб, поклоняясь образу пирийского божества.

Я потянулся к Константину, чтобы ему помочь, но раздались столь знакомые слова власти от светозарного существа:

– В Арк! Оставь их, тебе предначертан путь иной!

Глава 10. Душелекарь и вино

«Всё страдание за чёрные дела наши, за зло в душе и сотворённое нами. И ложится оно в дело нашего высветления».

– Из книги Предание.

Следующий день.

Там, за стенами тёплой таверны льётся дождь, вторя моему внутреннему чувству хмурости и печали. Я ведь всего лишь не уберёг кого-то старика… но для Лишари он был наставником, дядей и учителем, вплётшимся в её душу годами жизни. Кая я могу вернуться к ней с новостью, что бросил старика одного в храме? Как скажу, что кинул несчастного на произвол судьбы? Я ведь исполнил приказ куда более могущественного существа… и прибыв в Арк не выдержав всего, зайдя в таверну.

– Я не помощник тебе в душевных разговорах, – с такими словами за мой столик присела прекрасная дама, чьё тело покрыто светло-синей кофтой из шёлка, поверх кожаных брюк; она пришла без широкого пояса и меча.

– Я не знаю, что мне делать, – наливая очередную кружку, стал я изливать душу перед той, кому не страшусь доверить тайну. – Это полный кавардак. Велисарий… он молодец, – подношу себе стакан и начинаю заливать в охмелевшее тело вино. – Собрал сначала, потом заручился дружбой с денежными мешками, три дня их раскручивая на монету, а потом и созвал аж целый Совет. Но остановило ли это его? – я помахал пальцем в знак отрицания. – Не-е-ет, он продолжил умащать народец. Но он не помощник мне в этой проблеме.

– Са’Ира, ты привёл меня в этот кабак, чтобы обсудить политику? – девушка с угольно-тёмным чуть растрёпанным волосом повертела по сторонам, во взгляд её шоколадных очей попали на квадратную стойку за которой держатель таверны разливает пиво, и ряды столов, и пляшущая публика, чей танец отбрасывает на стены причудливые быстро меняющиеся тени. – И ты уже успел напиться.

– Ты опоздала на полчаса! – заверил я, не зная зачем и чем убедить её в своей правоте.

– А ты уже успел надраться за это время бутылкой вина. Тебе видимо мало, и ты решил ещё одну прикончить, – тихо и мирно, словно шуршащий кирийский песок, Калия изливает свою речь. – Если ты так продолжишь, я оттащу твоё пьяное тело Лишари и кину на стол, чтобы она вытрезвляла тебя.

– Не-не-не, к ней не нужно! – запротестовал я и потянулся за бутылкой, но Закараеш оказалась ловчее – быстрым движением руки она схватила её за горлышко и оттянула, мои пальцы только и успели сжать пустоту.

– Нет, Са’Ира, я не дам тебе превратить себя в свинью.

– Только не говори ей.

– Ах, дело касается Лишари? – чуть улыбнулась Калия. – Говори, что тебя волнует. Говори, и ничего не утаивай.

Я не знаю, почему, наверное, смерть или потеря Константина так смутила меня. Разве он был дорог мне? Разве я его хорошо знаю? Всё это – нет. Но я дико страшусь идти к Лишари и объявлять ей о смерти того, кто, наверное, деда или отца. Я не знаю, кто он ей, но сам факт того, что она просила помочь, что возложила на меня столь важную миссию. А я за ним не уследил… не просто упустил, а он пал в когтях безумия. Как я ей скажу об этом? Как донесу до её ушей столь скорбные новости. Как я к ней вернусь, проваливший задачу? Она погонит меня же не просто метлой, а молниями и магическим огнём. Но идти придётся, вот и решил немного выпить для смелости.

– Я, я, – мой язык стал заплетаться, а душой овладели сомнения. – Она попросила меня о чём-то важном, а я не исполнил её просьбу.

– И что тут страшного? – недоумевающе посмотрела на меня.

– Я не сберёг ей любимого человека, – раскрыл я всё, взбодрённый двумя литрами аркского креплёного.

– Подожди, кого ты мог не сберечь? – смутилась Калия и тут же её всё поняла. – Вроде, ты, Джеспар и Константин. Неужели…, – и снова я вижу тот самый испуг, его я раньше видел на лицах своих друзей, когда те теряли любимых и друзей, видел и у Лишари, когда она провожала нас.

– Да. Тот… «Пророк» отправился с Джеспаром дальше, – моим словом эта тень рассеялась. – Она просила Константина сберечь, но он…

Воспоминания, чреда образов в памяти, встали перед глазами. Настолько сильная боль коснулась сердца, в груди поселилась такая тяжесть, что мне стало не по себе. Руки упали на стол вы бессилии и Калия увидела это. Она ослабила хватку, и я смог взять из её тёплых ладоней бутылку. Губы впились в горлышко и по горлу потекла приятная тёплая жидкость, пока все полтора литра не были испиты.

Я вижу на себе пристальный взгляд Калии. Оценивающий… понимающий. Кажется, ей знакомо это чувство, это состояние – раздвоенность, поражение. Дикий стыд поразил мою душу, он пожирает мою душу подобно ржавчина железо. В желании ещё сильнее унять боль я собираюсь встать, чтобы купить уже водки.

– Стой, – остановила она меня Калия, узнавшая моё намерение; она с силой сдавила мою руку – её чуть длинноватые ногти прорезали кожу, на стол закапала алая кровь… это заставило её быстро одёрнуть. – Прости, я не хотела. Я просто… не хочу, чтобы ты стал пьянью. – Закареш подняла взгляд, её глаза, там я увидел страшную боль, борьбу и надежду, словно подавленным пламенем она заглянула мне в душу, всё тело продрогло, ясности стало больше, а она продолжает. – Скажи, Лишари тебе нравится? Как девушка?

– Я не знаю. Буду честен, она нравится мне, я бы хотел бы с ней быть. Но сейчас… родина… страна… Эндерал. Я не могу оставить его. Искренне хотел бы, что бы не было так, чтобы я смог просто пригласить её.

– Тогда послушай меня, – Калия отстранилась, остановила махом местного разносчика в жёлтой рубахе и кинув ему тридцать медяков, отпустила. – Фриджидиэн, послушай, что для тебя важнее – любовь к девушке или любовь к родине?

– Я не знаю. Мне и без Лишари будет трудно, но я бы хотел, чтобы и ей со мной было приятно. Однако… Эндерал, моя земля в опасности и оставить её без защиты – нарушить священные клятвы.

Желание и долг. Впервые за недолгую жизнь передо мной встаёт этот вопрос, но кажется, что и Калии – это известно, что и её молодое сердце ощутило этот не совсем приятный и болезненный выбор. Прошедший разносчик поставил возле Закареш бутылку белого лёгкого вина, которым она немедля наполнила кружку. И услышал я от неё слова, которые ей не присущи:

– Тогда, скажу тебе так, Са’Ира – Эндерал – он никуда не денется. Есть Велисарий со своим Советом и половиной страны, есть Арантеаль со Святым орденом. В конце концов, Са’Ира, есть ещё и мы. И вся эта гурьба не приглядит за страной? Кажется, ты берёшь на себя слишком много, ты думаешь, что от тебя многое зависит, но разве это так? – Калия слегка коснулась вина, у меня создалось такое ощущение, что Калия говорит это скорее себе, чем мне.

– А вы? – спрашиваю я.

– «Пророк» – избранный. Без нас он не справится – вот и всё.

– Ладно, – выдохнул я, – посмотрим, что нам принесёт день грядущий.

Можно было бы ещё сидеть с Калией, ещё бы обсудить пару тем, как в таверну входит воин, отличный от аркской стражи. На нём лиловый плащ, шлем с пёстрым гребнем и чешуйчатая броня, сверкающая в пересвете факельного огня. Велисарит. Он быстро нашёл меня среди застольщиков и быстрым шагом направился к столу.

– Фриджидиэн. Велисарий ждёт тебя сейчас, – раздались суровые слова, а затем ещё более тяжкие, распаляющие пламя выбора. – Это касается страны.

Глава 11. День рока

«Горе мне в моём сокрушении; мучительна рана моя, но я говорю сам в себе: «подлинно, это – моя скорбь, и я буду нести её²⁴»

– Из книги «Предание».

На следующий день. Арк.

Если Арк это воплощение достоинства, чести и силы, то Подгород это его полное отражение. Огромная сеть пещер и выработок, уходящих на многие метры под землю, стала олицетворением разгулья, ненависти, жестокости и гноящегося общества. Это вам не приятные улочки Арка, и даже не умиротворённые дороги в Речном, нет… это иной мир – отражение всего хорошего, где балом правит секта таинственных людей, во главе которой стоит некий «Отец».

Я едва сдерживаю себя, чтобы мой завтрак не покинул желудок – сегодня мы пришли чтобы обсудить сотрудничество с теми, кого можно назвать властью в этом регионе. Ралаимы и представители нищих, бандиты и воры – вся эта шваль сегодня должна с нами встретиться. К тому же мне не даёт покоя утренний «разгром», который мне устроил мой командир за то, что вчера пил в таверне, лишив меня части жалования. Но ладно, сейчас стоит задача куда важнее, чем просто деньги.

Честно, я бы подумал, что Велисарий с ума сошёл, раз отправил нас сюда, если бы не постепенная эскалация ситуации. Прорицатель и Джеспар всё ещё не вернулись и нас начинает охватывать волнение. Если противник их обнаружил и расколол, то можно не сомневаться, то ответ будет незамедлительным и жестоким. Чтобы получить ещё больше поддержки в живой силе, Велисарий пошёл на то, чтобы мы не просто сотрудничали с Ралаимами… а привлекли массы бедноты и нищеты. Арантеалю всё равно на это… для него Подгород место на которое он обратит внимание только лишь в случае мятежа.

Идя по прелым доскам, в убогом факельно-ламповом освещении нам тут и там попадаются тела бедняков во рванье, изгрызенные изнутри мясными червями. Множество народа в старой ветхой одежде, побитые и искоцанные бродят туда-сюда и бормочут что-то, причитают и с недовольством смотрят на нас. Вонь, страшный смрад отходов заполняет каждую улочку этих мест… гнилые продукты и нечистоты, сливаемые сверху, смрад умерших и результаты жизнедеятельности – всё это смешалось в единый невыносимый запах помоев от которого сжимается что-то выше желудка, готового отдать еду. И в это же время жительницы Подгорода бродят по его улочкам, натянув старьё, оборвав его на ляжках, и сделав глубокое декольте, чтобы отдаться за сотню другую медяков прохожему.

Кажется, что свет справедливости, мир и добро покинули это место навсегда, но насмешка ли – преступники-сектанты в виде Ралаты стали жалким подобием стражей порядка, а их правила – мерзким отражением закона.

Мы миновали одну из центральных улиц. Я, облачённый в свой привычный кожаный доспех, сам Велисарий и ещё трое воинов Оборонного совета, а также с нами ещё двое хранителей – тех самых, что приставлены Арантеалем. У каждого из нас на левой руке ростовые овальные щиты, а в правой меч с округлым лезвием… мой клинок издаёт слабое веяние холода облаком инея, что не может не заметить мой командир:

– Фриджидиэн, ты где уже успел меч зачаровать?

– Да-а, одна знакомая чародейка помогла.

– А, Пегаст… я подметил, ты с ней очень сдружился. Не пойми, я не против, но главное, чтобы ваша с ней дружба не помешала исполнению долга, – вдохновенно говорит Велисарий; с каждым его шагом гребень на шлеме подёргивается. – Мы довольно многого добились, и сделать ещё предстоит не мало.

– Господин, ладно ещё ралаимы, но вы и впрямь считаете, что люди Подгорода могут стать… достойными воинами? – спрашиваю я, указав мечом на бедняков, рассаженных в углах и зыркающих на нас. – Их ткни, они рассыплются.

– Нам нужны все силы, Фриджидиэн. Если мы где-то покажем слабость, привлечём недостаточно сил, то Нерим из нас сделает дрова для костра, можешь не сомневаться.

– Понимаю, господин. И вы ради победы готовы работать даже с наркоманами, убийцами, насильниками и беднотой? Разве нам недостаточно безумцев из Ралаты? Велисарий, я слышал, что их «папаша» думает о том, как перейти в мир духов.

– Эндерал – моя родина и я предприму все средства, чтобы её защитить… пусть мне придётся и работать со всяким преступным сбродом. Мы потом, когда всё закончится, разберёмся что да как, – уверенно и твёрдо ответил Велисарий. – Я родом из Речного. У меня было нелёгкое детство, мой друг. Мать всё время на полях, отец столярничает, и я понял одно – если ты сам о себе не позаботишься, о своей безопасности или пропитании, никто не позаботиться. Пускай Арантеаль и заботится о спасении мира, наши цели куда приземлённее.

– Понимаю. Господин Велисарий, после того, как мы договоримся с Ралатой вы отпустите меня на совет? Я понимаю, сейчас вам нужен как красноречивая поддержка, но после…, – пытаюсь упросить Велисария на то, чтобы как можно оказаться в Храме солнца.

– Что ты там захочешь, друг?

– Сегодня будет совет по поводу военной обстановки, – пытаюсь придумать отмазку. – Может быть, узнаю что-то новое.

– А не потому, что там будет Лишари? – к моему удивлению командир оказался проницателен. – Ладно, ты можешь быть свободен, как только мы завершим все дела.

Мы прошли ещё несколько метров по гнилым доскам, пока вместо них не остался сырой песок и камни вокруг. Мы прошли в один из редко используемых проходов, чтобы выйти к месту встречи с представителями подземного народа.

– Атаковать! – раздался крик о стороны и из-за камней на нас бросились бандиты – отморозки в нескольких выцветших драных одеждах, нацепившие на себя панцири из кожи и железа, с ржавыми топорами и мечами наперевес.

Мы подняли щиты, чтобы защититься от первого удара. Для нас подобный выпад не неожиданность… мы были к этому готовы. Один из разбойников прыгнул прямо на мой щит, но не смог обойти его широкой защиты. Я, ощутив удар, тут же совершил выпад и мой меч слегка скользнул ему по горлу, затем ногой оттолкнул его и словно топор обрушил на ключицу второго противника клинок. Он прошёл сквозь кольчугу и ледяным касанием выморозил плоть и сковал движения бандита, но не убил его, а только парализовал всю правую часть.

Позади меня раздались вопли, и резко обернулся, инстинктивно закрывшись щитом, чтобы топор меня не полосонул. Со вспыхнувшим гневом я пошёл вперёд, превратившись в живой таран, который повалил на землю врага. Затем острием ткнул его, но меч столкнулся о панцирь, однако магия паралитической волной заставила его мышцы конвульсивно вздрогнуть от наплыва магического холода.

– Прорываемся! – приказал Велисарий, и мы пошли вперёд, у нас нет особо времени на этих оборванцев.

Я снова блокирую удар – эти огромные ростовые щиты что надо при обороне – мечи и топоры просто бьются об них, только оставляя царапины на жёлтых шестнадцатистрельных звёздах. Запахло жаренным – кто-то из хранителей стал использовать магию – во врагов полетели огненные шары, поджигающие рваньё и обуглящие плоть.

Что-то мелькнуло впереди меня, и только успел спрятаться за щит – вражеская стрела едва не прилетела мне в глаз. Вражеские стрелки заняли огневой рубеж впереди и теперь в нас со свистом летят ржавые наконечники стрел. Парировав удар и восходящим ударом покалечив лицо бандиту и быстро десантировав его пинком, вонзаю меч в землю и берусь за один из двух подарков Гаспара. Ощутив прохладу дерева, прицелившись я давлю на крючок и из дула вырывается огонь вместе со всполохами дыма, которые заволок всё непроницаемой пеленой.

Лучник впереди падает как подкошенный, а остальные бандиты, услышав, что у нас в руках столь громкое и разрушительное оружие, бросились наутёк. Отбившись от этого отребья, мы продолжили путь, пока не пришли в установленное место встречи.

Это большая пещера, освещённая холодным светом кристаллов, несколькими факелами и лампами, у «стен» её валяются камни, на которых расселась «стража» представителей, а сами переговорщики нас уже ждут в центре всего этого – на влажном песке, у небольшого гнилого стола. Первый попадается на глаза человек среднего роста, окутанные в таинственность, покрытый бронёй сиреневого цвета из выделанной кожи – жилет, широкий пояс, тонкие псевдокольчужные рукава, прилегающие перчатки и короткие сапоги. Второй – высокий аэтерна в рваном кафтане какого-то богатея, с несколькими шрамами. И третий – суровая женщина, с коротким стриженным волосом, защищающая себя полным комплектом стального доспеха, на поверхности которого переливаются блики от факелов и кристаллов.

Велисарий, сняв шлем и щит и передав их «брату», убрав меч в ножны, показывая, что он настроен по-доброму.

– Приветствую вас, добрые господа и дама, – после этих слов мы подошли к столу и приготовились к переговорам.

– Говори, зачем посылал за нами и нашими подчинёнными? – устало и тихо вопросил представитель Ралаты. – У нас не так много времени, как думаешь, дитя солнца, – презрительно завершил мужчина, назвав Велисария прозвищем, которое цепляют на всех жителей не Подгорода.

– Давай, – Велисарий кивнул мне, чтобы начал говорить. – Расскажи им.

– Хорошо, – я опустил щит, и сложил руки на груди. – Понимаем, что между нами было всё время напряжение, понимаем, что ваша жизнь здесь не соль, но сейчас нам нужна ваша помощь… не без компенсаций, конечно.

– Вам нужна наша помощь? – заявила женщина, представительница местных воинов удачи. – Интересно, какая угроза вас там припёрла, что вас аж сюда покатило.

– Давай его выслушаем, – тихо проговорил ралаим и девушке ничего не остаётся, как согласиться, ибо практически каждый ходит под Ралатой в этом месте, повинуется её воле.

– Спасибо, – чуть поклонился я. – Стоит начать сначала. Два месяца назад в Нериме закончилась гражданская война и теперь они отправили свои войска на покорение Эндерала. Вражеские силы стоит у наших границ, и мы пришли к вам за помощью.

– И что же вам нужно? – вспылил золотокожий аэтерна в кафтане. – Нам об этом уже возвестила Ралата. Как ставленник местных… ремесленников и представитель народа, я скажу вам наперёд – нам трудно будет вам деньги и пищу. Невозможно. Ралата позволила выделить только часть народу в качестве рабочих.

– Нет, мы пришли сюда совсем не за вашими деньгами или пищей, – продолжаю я, коснувшись пальцами своего кисета и доставая кошель, забитый медяками и кинул его на стол. – Мы сами готовы вам предложить вам деньги, броню, пищу и даже землю для ваших бедняков. Нам нужно только одно – ваша помощь, люди в Единую Эндеральскую Армию.

– Вы хотите забрать наших людей в свои армии. Годами вам было плевать на то, что тут умирают люди, расцветает преступность. – выступил в роли обличителя ралаим. – Вы не защищали нас от бедности, голода и жажды, и хотите, чтобы мы встали с вами в один строй? А неженки с верхнего города не поморщат напудренные носики от того, что рядом с ними сбудет воевать беднота?

– Мессир, – заговорил Велисарий. – Разве вы не видите, что наша родина в опасности. Неужто вы не приложите усилий, чтобы люд из Арка не призирал вас, а гордился вами. Грядёт страшная война и неужто вы оставите родину в опасности? Разве вы будете сидеть сложа руки, пока неримцы станут убивать женщин и детей наверху.

– Да, – дал суровый, но честный ответ ралаим. – Мы здесь можем держать оборону годами – только стоит завалить главный вход и ни один неримец не прорвётся к нам. А через тайные входы и выходы мы можем делать вылазки, пополнять запасы и медленно грызть Нерим, – его голос стал холоднее. – Мы и так стоим в Совете, итак дали вам людей для дел теневых. Но вы хотите нас поставить себе на служу едва ли не весь Подгород. Не забываете, что благодаря вашему бездействию мы тут прозябаем в грязи.

Я посмотрел на Велисария, который готов возмутиться от такого поведения ралаима, но сдерживает себя. В холодном свете кристаллов видно, что кожа его лица стала слабо-красноватого оттенка. Чтобы не допустить тут побоища, мне приходится продолжить разговор:

– Мессир, – осторожно я заговорил, приложив руку к подбородку, – забыл вам сказать, что глава неримцев – Коарек из Кабаэта, как бы так сказать… он жутко ненавидит религию. Ненавидит настолько, что в Нерима убил всех священников и монахов, а также сжёг каждый храм и монастырь.

– Ох, я понимаю, к чему вы клоните.

– Не понимаете. Это – фанатики, они готовы изничтожить каждого, кто по их мнению… «бредит религией», – я заметил, что мой собеседник немного опешил. – Вы сами говорили, что готовы встретить их мечами. Вам честно говорю о том, что мы сожалеем – всё, что стало с этим местом, наша вина. Но дайте нам исправить это, – я быстрым движением достал карту из второго кисета и разместил её на столе, указав на Солнечный берег. – Эти земли могут стать для ваших бедняков новым домом. Мессиры, – осмотрел я всех. – Если мы не объединимся, то Нерим всех нас возведёт на эшафот и все станут жертвами безумия Коарека, – я взглянул на ралаима, и он в ответ глянул на меня, отчего мне показалось, что бездна посмотрела на меня в ответ. – Мессиры, вы же не хотите, чтобы здесь каждый ребёнок или женщина, что бы ваши родные и идеи – всё это сгорело в огне очистительного похода Коарека?

– И что же вы готовы нам предоставить, достопочтенный? –спросил аэтерна с длинным светлым волосом.

– Для бедняков мы готовы предоставить медяки и пищу, а также землю на Солнечном берегу, для воителей хорошее оружие и броню, а для ралаимов… в будущем гарантию того, что их идеи не будут преследоваться, – понимаю, что этого мало, а поэтому мне приходится включить политикана и потерев ладони, я распаляюсь обещаниями. – Мы, после победы в войне, станем помогать вам, в виде благоустройства Подгорода.

– Да что ты говоришь, – сухо усмехнулся ралаим. – Слова, слова и слова. Только обещания, кроме денег сейчас.

– Мессир, вас прошу понять, что идеи вашего «отца» находятся под угрозой. Когда Нерим вторгнется в ваши пределы, то своё «очищение от религии» он начнёт именно с Ралаты, – я сделал свой голос грубее и порывистее. – Так что вы предпочтёте? Умереть здесь, как крысы в норах или дать захватчикам и агрессорам честный бой в полях, тем самым прославив Ралату, «отца» и его веру?

Видно было, что я поставил его в замешательство. Он, как представитель секты обладает широкими полномочиями от «отца», но всё же не может говорить за всю Ралату.

– Мы заинтересованы в вашем предложении, – ответил наконец-то ралаим. – Но мне нужно узнать волю «отца» на это. Если он даст добро, то наши мечи и люди к вашим услугам, – ралаим отстранился от стола. – Я буду через пару часов.

Когда этот воин промелькнул быстрой тенью возле меня, я вопросительно посмотрел на Велисария, который всё понял и снисходительно сказал:

– Иди уже, мы и без тебя справимся. Только щит тут не оставь.

– Спасибо господин. – с поклоном ответил Велисарию и закинув щит за спину, достал свиток телепортации в Храм солнца.

Вздев руки и проведя пару взмахов я позволил магии поглотить меня, поднять и перенести в нужную точку. Испытав щекотливое чувство, меня мгновенно перенесло за огромное пространство, и выбросило в Храме, где я под ногами ощутил твёрдую плитку… и тут же на меня «упал» вопрос от одного из послушников:

– Почему от тебя прёт как от нищего?

– Потому что я был в Подгороде, идиот! – нервно ответил я, поспешая в Обитель, и пробежав пару метров усилием руки отворил тяжёлую дверь, быстро пройдя внутрь здания.

Моё появление вызвало определённую реакцию у большинства хранителей – все они стали помахивать ладонями перед носом – я только что был в помойной яме, и действительно, почему бы от меня и не пахло, как от последнего пьяницы. Быстро пробежав в главную залу обители оказался перед неприятной картиной ссоры – Джорек, Натара и Арантеаль сцепились в словестной перепалке у трона и карты, Юслан расселся за столом, а Лишари стоит в сторонке, облокотившись на кафедру и слушает их речи, а мне остаётся только тихо пройти, под тревожно-вопросительный взгляд дамы в зелёном.

Только я её увидел, только узрел эти глаза, на меня навалился шквал воспоминаний, пульс забил в ушах. Я было хотел раскрыть рот и всё выложить Лишари, мне плевать на Арантеаля и его собрание, но язык словно завяз, налился металлом.

– Мы должны по крайней мере договориться! – возмутился Джорек.

– Вам известны его требования. Для договора нет условий, – сдержанно парирует Арантеаль.

– Он видел то, что видели мы. Писания… воспоминания прорицателя. Если бы он только понял…

– Мадам, мессиры, – я не заметил, как мимо меня прошёл пепельноволосый наёмник в синей куртке, который отпустил в мою сторону иронию. – Оу, Фриджидиэн как ты свалил от нас? И тебе бы помыться, а то несёт, как от тролля.

– Дерьмо, – вставила своё слово Лишари, её голос стал обеспокоенным. – Почему ты так долго. И где Константин?

– Лишари, – я потянулся к ней.

– Фриджи! – вскрикнула она. – Где Константин!?

– Я… в том храме, – с тяжестью я стал из себя вытягивать. – Мне пришлось уйти. Я там встретил…

Я так и не смог выдавить ни слова, сколько бы не пытался. Ещё усилие и моя попытка рассеивается о расстроенный и злобный взгляд Лишари. Повертев головой, я всё же смог собраться

– Существо… та Женщина, то ли дух злобы, то ли порождение храма… оно меня столкнуло с пути, – с чувством липкого, гадкого стыда я лгу, лишь бы не вызвать презрения Лишари. – Мне пришлось сойтись с той тварью и она меня вышвырнула из храма.

– Это долгая история, – после этих слов Джеспара я увидел, как в комнате появилось ещё одно лицо, которое называют избранным и кличут «пророком»… что ж, мне до него дела нет, хочет кичить из себя гуся, то пожалуйста.

Несколько минут Джеспар нам рассказывал про их путешествие. Как они вломились в храм пирийцев и как Константин там сошёл с ума… но не о том, как я был там. Они рассказывали что-то о его несвязном бреде и то, что потом пришлось его навечно упокоить в храме. Что ж, вот ирония – один из борцов с религией не справился с проявлениями духовного мира… либо всё-таки старость ослабила его ментальную броню. А потом нам Джеспар поведал как они на поезде добрались до острова и их схватили.

«Горе-шпионы, блин», – подумал я. – «Слава Господу, что тут нет Велисария, он бы обложил всеми ругательствами наёмника и чудное порождение из Нерима, которые провалили всё».

Когда же печальный сказ окончился в Обители повисла тишина. Я кинул взгляд на Лишари и мне самом у стало печально от того, что в её очах потух прежний задор. Её уста с дрожью открылись, и услышал слова горше амброзии²⁵:

– И это были его последние слова? Я… я не могу в это поверить.

– Просто ещё одна жертва Высших. Если мы быстро не активируем светоч, он не будет последним, – склонившись над столом, сказал великий магистр, вновь вспоминая о демонах.

– Ах, верно, «светоч», – по зале прокатился звук раздражённой речи Натары. – Если его активировать, мы, надо полагать, просто засветим Красное безумие? Или, может быть, мы могли бы на этот раз, сделать что-то, что на самом деле имеет смысл и сосредоточить свои ресурсы на поиске алхимического или чудотворного решения, а не доверяясь куче металлолома.

Лишари, которая в шоке от смерти Константина, которой надело слушать постоянные причитания о том, что её работа – бред, которой снова говорят, что дело, столь важное для неё – куча старого железа, не смогла совладать с собой и с уст её слетели слова гнева:

– Ох, клянусь жопой прорицателя, ты можешь заткнуться хоть на минуту? Весь день ты только и делаешь, что только ноешь, действуешь нам на нервы, и ничего из сказанного тобой не помогает найти долбанное решение. Почему бы тебе не пойти в купальню и не мучить там прачек своими нескончаемыми причитаниями? Это будет полезно для разнообразия.

Натара же ответила холодным требованием с оттенком угрозы, чуть подавшись вперёд:

– Ты возьмёшь эти слова назад.

– Неужели? – обнажая черностальной меч, огрызлась Лишари. – Пойди и заставь меня. Буду рада.

– Придержи язык дикий маг, или…, – задыхаясь от злобы приказывает Джорек.

Чувствуя, что обстановка накаляется, что резкий характер Лишари и вспыльчивость хранителей, которые также на взводе не доведут до добра, я, руководствуясь желанием защитить Лишари, хватаюсь за «громыхатель» и срываю его с пояса, уставляя в сторону хранителя… мне плевать на них, есть только желание оградить её от беды.

– Джорек! – кричу я. – Давай успокоимся.

– Или что? Убьёте меня? – продолжает возмущаться Лишари. – Это вы делаете лучше всего. Вы и ваш долбанный Орден.

– Тихо! – хлопнув по столу, крикнул Арантеаль и услышав ор человека, который раньше тихо говорил, я продрог. – Ты злишься, Лишари Пегаст, и я знаю почему. Но в момент, когда ты своей злобе разрушишь этот союз, жертва Огневспыха станет напрасной. Это то, чего ты хочешь?

– Я…

– Это то, чего ты хочешь? – давит Арантеаль.

– Нет. Нет, это не так, – убрав меч в ножны, отчасти успокоилась Лишари.

– Фриджидиэн, – грозно обратился ко мне великий магистр. – Может и ты уберёшь свою… трубку?

– Да, – согласился я и прицепил к поясу оружие.

– Хорошо. Я устал от этой бесконечной ссоры. Мы несём ответственность, и мы исполним её.

«Её? Может наш долг?» – подумал я смущённо, думая, как можно выполнить ответственность. Неужто великий магистр настолько устал, что язык его стал заплетаться?

Тут всем напомнил о себе Юслан:

– Хорошо сказано, Арантеаль. И как именно это сделать? Без источников светоч не полезнее груды ржавого металла.

– Хронисты этим занимаются. Они найдут ответ. Послушник, пригласи командующего войсками, генерал Эрен присоединиться к нам, – потребовал Арантеаль. – Нам нужно спланировать оборону на местности. И найди этого Велисария… сейчас нам его помощь как нельзя кстати.

После этого Арантеаль заговорил с «избранным лицом», сказав, чтобы оно, когда отдохнуло, присоединилось к ним. После этого все разошлись, кто куда. Арантеаль сцепился языком с Натарой в каком-то жарком споре. Я поднялся со стуле и пошёл прочь из этого места, но увидел уходящую фигуру девушку и нагнал её.

– Лишари! – останавливаю её криком у выхода и когда она обернулась ко мне, я увидел перед собой крайне расстроенную и озлобленную девушку. – Я… я сожалею о твоей утрате. Константин…

– Понимаю. Спасибо, что заступился, – скорбно твердит дама. – Я не знаю, что там случилось в хаме, не знаю, что тебя выкинуло оттуда. Но его поразили Высшие, что ты мог сделать против этого? Я не держу зла на тебя. Если ты говоришь правду, то тебе повезло, что ты вообще стоишь здесь. Почему ты сразу не пришёл?

Эти слова могучей рукой смахнули с меня чугунную плиту вины, гора с плеч рухнула, и я снова мог вздохнуть полной грудью.

– Прости меня, – я повинно опустил голову. – Мне было не по себе. Я решил набраться сил, чтобы сказать… и набрался.

– Что за мир говёный – ты пьёшь, мою работу тем временем матерят.

– Я считаю, что твоя работа – это важно, – решил поддержать я её, смотря на печаль, которая пленила девушку. – И чтобы не говорила Тручесса.

– Спасибо… как же меня достала эта дрянь, – вспылила Лишари и тут же пришла в покой, когда увидела «пророческое лицо»; мягким прикосновением она взяла меня за плечо, оттягивая. – Прости Фриджидиэн, у меня важное дело и тут мне нужна помощь нашего нового друга. Потом поговорим, – устало улыбнувшись. – И… тебе стоит помыться.

Странное чувство обиды… мне так хочется пальнуть в сторону «прорицателя», но это только мысль.

«А что если она с этим уникумом в отношениях» – родилась у меня в сознании проклятая и навязчивая мысль, которая одновременно вызывала озлобление, печаль и сжатие в области груди. Почему меня почертило столь… неприятное чувство?

Остановившись, замедлил шаг, когда она разговаривала с «Пророком». Я услышал что-то о расследовании, о наёмниках из Дотульгарда и о том, что среди них завёлся предатель. Впрочем, увидев, что двое на меня оглянулся я пошёл дальше. Лишари – свободная девушка, она может делать, что хочет, но только одна мысль о том, что у неё может быть кто-то вводит меня в уныние и обречённость. Я только успел выхватить из её фразы «Танцующий кочевник», название таверны в квартале чужеземцев, куда она и пошла, судя по всему.

Мимо меня бредёт наймит, которого я окликаю:

– Джеспар, я рад, что вы выбрались оттуда. Честно. Нам не хватает хороших людей.

– Ох, ты расщедрился на слова, что я хороший, – устало выдавил усмешку наёмник, став демонстративно махать рукой перед носом. – Тебе что-то нужно?

– Да. Ты не знаешь, у Лишари есть кто-то?

– Оу, да вроде нет. Если честно не могу я этого знать. А что ты захотел? Положил глаз на неримку?

– М-м-м, – затянул, не желая отвечать на этот вопрос и положив руку на плечо Джеспару, тихо говорю. – Я рад, что вы вернулись. Честно. Может быть когда-нибудь мы с тобой пропустим по кружке другой.

– Несомненно, – холодно ответил на мои предположения наёмник, который продолжил путь.

Я быстрым шагом направился в таверну, скинув щит где-то в Обители. Пусть там пока остаётся, потом его заберу. Для себя решил, что только подслушаю их разговор с «удивительным лицом» и всё. Только подтвержу для себя свои мысли… или к своей радости их опровергну.

«Чем же важна для меня Лишари?», – спросил себя, пока мои ноги лихорадочно перебирают ступени Храма и несутся в таверну. Я вспоминаю, как она зачаровала мне меч, помню её подарок в виде осколка и как она всё же перестала в нашу сторону пускать язвительные фразы. Мне просто рядом с ней приятно и хорошо, весело и светло. Я вспоминаю, что забыл даже про Велисария и его идеи, забыл даже про родину и то, что она в опасности.

Быстро пробежав по кварталам города, быстро очутился у таверны. Оказавшись внутри сильным движением отпихнул пьяницу, который решил ко мне пристать и прильнул к барной стойке.

– К вам заходила девушка в зелёной обтягивающей одежде? – спросил я у мужчины, который стоит вместо держателя таверны.

– Да, ступайте дальше на второй этаж, – ответил мне мужик в фартуке. – Эх, шастают тут всякие.

– Ещё кто-то был?

– Да, туда недавно и подозрительный люд ходил. Токмо на так же на второй этаж попёрлись.

Я побежал туда и заметил, как у двери мелькнул ещё кто-то, какая-то тёмная фигура, а за ней раздавались всхлипы и странный шум. Меня это насторожило, сердце ёкнуло в груди, в воздухе завитали нотки железа. Что-то тут нечисто и взяв кружку с ближайшего стола, я швырнул в стену у комнаты, чтобы вызвать хоть кукую-то реакцию. Это глупо, но если там творятся тёмные дела, то чёрных дельцов это должно хотя бы напугать. В ушах зазвенел высокий перезвон и раздался странный шум.

– Какого! – крикнул я на лестнице, даже не успев что-либо ещё взять в руки, и дверь моментально распахнулась. На меня вылетело два человека, мелькнувшие словно тени, что чуть не снесли с лестницы, благо отпрыгнул к её подножью.

Переведя взгляд на распахнутые двери, мне приходится оставить выбежавших, буквально взлетая по ступеням. Я прорвался в комнату и пред взглядом очей моих предстала ужасная картина, от которой дыхание перехватило, словно на грудь стиснул камень. Предо мной на кровати, устланной шкурами, лежит полуобнажённая Лишари, захлёбывающаяся кровью. Тёмные фигуры, что прокрались в таверну, уже выбежали отсюда из узкой двери – след их простыл и меня объял гнев от того, что я не могу придушить их собственными руками, но сейчас не это важно.

Из живота торчит длинный пирийский меч, её руки судорожно тянутся к месту ранения, откуда бежит кровь, которая стекает потоком по темноватой коже и марает пол с кроватью. Во рту так же на зубах «играет» блеск бордовой жидкости. Все пальцы замараны кровью, а ладони конвульсивно пытаются дотянуться до оружия.

– Стражу! Что б, вас зовите стражу! – заорал я во всё горло вниз таверны, а сам приблизился: её кожа побледнела, рана сильно оттеняет синим – неужто её отравили?

Что ж, останется только один вариант действий. Я судорожно хватаюсь за рукоять меча и тяну его со всей силы и как только железка вышла из плоти, кровь хлынула вдвойне. Призвав всё могущество, что есть во мне, взмолившись к Господу о помощи поднимаю свои ладони, которые пропали в потоки лучезарного тёплого солнечного света. Вобрав всю магическую силу, направляю поток чар на Лишари в место ранения без остатка её выпуская, истрачивая все силы. Нас учили исцелять других, но это было так давно, что я уже не помню всего, что нужно искать в море энергий и вероятности, полностью отдаваясь интуиции.

Неожиданно мою левую руку свела судорога – неприятное ощущение скручивания и дрожи – мышцы запротестовали против такого количества энергии, которая через них проходит, но я не убрал конечность, неимоверным усилием воли держа. Магия, которая течёт из моей руки, изливаясь теплым потоком на Лишари и медленно заживляя рану, оказалась слишком обильной и пронизывая мышцы, заставила деградировать ткани, высасывая из них и жизнь… мою жизнь. Ощущение неприязненного огня пришло, когда судорога в моей руке отошла и уступила место адской боли, которая настолько сильно зажала мою плоть, что аж выбило искры из глаз. Но даже в этот раз я не отнимаю рук, магия продолжает проистекать живительным потоком в её тело, пока наконец-то она не иссякла во мне и ладони сами не потухли.

Свет… приятное свечение ниспало, и увидел, что мне удалось затянуть ранение на животе, но она всё ещё не приходит в себя, её очи закрыты, а кожа приобрела оттенок бледности.

«Неужто я не смог?» – рождается убийственная мысль в голове, от которой в глазах потемнело ещё сильнее.

Я же поднимаю руки и вижу, что мои ладони – они стали мраморно-белыми, вены на них вздулись синюшными лентами, пальцы сводит в судорогах и треморе, лихорадкой дёргающей конечности. С одним поворотом назад до меня дошло понимание – ноги стали ватными, пытаюсь сделать шаг, но не могу. Колени подломились и падаю на крепкие руки какому-то завсегдатаю таверну.

– Стр-стражу, – пытаюсь выдавить гортанью и языком, которые перестали меня слушаться; пробую подняться, но всё внезапно поплыло: голоса, люди, окружение передо мной – всё превратилось в одно непонятное месиво, сочетание из звуков, которые я практически не различаю, образов, которые словно закрыты пеленой воды… магия взяла слишком много сил.

Снова пытаясь пойти я рухнул окончательно. Мои руки и ноги практически переставали подчиняться, и смог только перевернуть себя, чтобы увидеть потолок. Тут же в комнату прошли стражники Арка, которые первом делом бросились к Лишари и их я распознал как большие красные пятна.

– Она всё ещё жива! – кричит прибывший стражник. – Тащите её в лазарет!

Эта новость… она у меня вызывала радость… облегчение, которое заставило меня отдаться во власть тьме. Прежде чем я провалился в бессознательный плен, на моих сухих губах расцвела улыбка, а затем мир окончательно потемнел.

Глава 12. В погоне за надеждой: «следствие вели»

«Вся жизнь испарилась

Из этого места,

Блуждала одна лишь

Больная душа»

– Из книги «Книга поэзии».

По следу

Следующий день. Арк. Лазарет в Храме солнца.

Страшные картины ночного кошмара отступили – изображениям всепожирающего огня развеялись перед самым концом. Я увидел, что воин в блистающих доспехах разогнав шквал адского пожара, встал против него и отогнал. Наконец-то сон отпускает меня, и могу бодрствовать… первое, что пришло с пробуждением стала боль в левой руке – сворачивающая и жуткая, пульсирующая и прокалывающая каждую мышцу. Она цепью скрутила конечность.

– А-а-а! – сорвался с моих уст крик, когда попытался встать и возле глаз у меня заиграла бьющаяся темнота. – Ка-кк же… бол-больно.

В стороне раздалась речь полная удивления:

– Странно, что ты вообще жив, – я смог подтянуть ноги и упираясь здоровой рукой о постель, занять полусидячее положение; через расплывчатые круги перед глазами увидел, что напротив меня стоит высокий парень в жёлтом плотном одеянии, его лицо скрыто капюшоном, а на груди блестит ромбовый амулет. – Такое количество магии должно было тебя прикончить.

В нём я признал члена Ордена апотекариев²⁶ – тех, кто самоотверженно борется с болезнями и чумой, кто самозабвенно лечит больных и следит за здоровьем населения, а также варит большинство зелий.

– Но, – собираясь с силами, формирую мысли в уме. – Я жив.

– И это удивительно.

Я смог спустить ноги на пол и еле как повернулся. Вытянув перед собой левую руку, попытался сжать пальцы, но плоть в конечности сильно ослабла, что они только немножко согнулись, а затем резь в ладони только усилилась.

– Ты не сможешь ей ничего сделать, – отметил парень. – У тебя слишком сильно пострадали ткани при передачи магической энергии. Я могу только дать тебе обезболивающее.

– Было бы… хорошо, – вытягиваю я из себя фразы, осмотревшись.

На мне обычная туника алого цвета и лёгкие штаны из чёрной ткани. Стопы же ощущают холод серокаменных плиток, которыми устлан пол лазарета. Повертев головой вижу ещё одного человека, лежащего на соседней кровати – это девушка с каштановым волосом, облачённая в длинную домотканую рубаху. На её теле – бледных руках, у горла множественные примочки. Её лицо… ранее такое живое и прекрасное сейчас являет только мрачную тень былого великолепия. Горечь и боль охватили моё сердце… я ведь не успел, совсем немного. Ох, если бы поспешил, то остановил бы убийц, но моя нерасторопность, как мне кажется, привела к столь печальным последствиям. Что же я за… Почему такой вид этой девушки, только мысль об её утрате рвёт мне душу?

– Лиш-Лишари, – перебирая языком, сквозь усилия произношу я, потянувшись к ней рукой, но апотекарий пресёк это.

– Даже не думай. Хоть ты и приложил сверхвозможные усилия и повернул вспять некоторые биологические процессы, всё равно смертельное равнение и яд в организме практически убили её, – пояснил апотекарий. – Знаешь, ей помимо твоей магии помогло и одно пирийское колечко, которое мы с неё сняли. Оно было зачаровано на укрепление жизненных сил.

Услышав, что моё кольцо помогло ей, я немного обрадовался от того, что хоть чем-то смог помочь, когда даже сам не подозревал, к чему может привести тот дар за примирение.

– И что сейчас с ней?

Вместо ответа апотекарий протянул мне лист пергамента, на котором вверху стоит печать Лиги, а внизу текст, который читаю:

«Карточка пациента Лишари Пегаст.

Причина поступления – потеря крови по причине ранения холодным оружием в брюшную полость, отравление организма.

Состояние – стабильно тяжёлое. Введена в кому для сохранения жизненных функций.

Описание проблемы – доставлена с ранением брюшной полости, кожные покровы в районе нанесения раны были успешно заживлены магией по локации происшествия, но магический анализ показал повреждения мышечных тканей и внутренних органов, что вызывало сильную потерю крови. Ржавчина на оружии и повреждение органов спровоцировала заражение крови. А так же был обнаружен нервнопаралитический яд. Ранение холодным оружием, большая потеря крови и отравление вызвало шок в организме.

Принятые меры – Посредством введения антидота, и восстановительно-хирургических предприятий в виде операции и магического усиленного заживления удалось восстановить целостность тканей, вылечить заражение крови и устранить воздействие яда. Чтобы избежать воздействия шока и возможности внутреннего кровотечения, Лишари Пегаст введена в кому.

План лечения – применять магическое восстановление, вводить зелья для укрепления жизненных показателей».

– А если простым языком? – попросил я, отложив бумажку.

– Мы провели много операций, как и магических, так и на теле, нейтрализовали яд, но организм претерпел колоссальный шок. Проще говоря, она сейчас в коме. И ей нужен покой.

– Проклятье, – выругался я.

– Благодаря тебе она в таком состоянии, а не отправилась в загробный мир, – успокаивает меня апотекарий, положив ладонь на плечо и протянув какой-то бутылёк красного, который я тут же выхватил и приложился губами к краю сосуда, опустошив его; в мгновение ока по моей глотке протекла горькая жидкость, от которой у меня перехватило горло и возникла тошнота.

– Сп-спасибо, – сказал я, чувствуя, что левая рука медленно «прощается» с болью, но всё ещё не могу ей нормально шевелить, она ослабла, и чтобы хотя бы согнуть её в локте, мне приходится приложить неимоверные усилия. – И что же будет теперь?

– А что? Мы займёмся ей. Можешь не беспокоиться, – успокаивает меня апотекарий. – Молись, за её здравие.

«Ох, Лишари, как же печально… как же всё вышло по-идиотски», – горестно подумал я и при виде такой беспомощной, со сокрытыми веками и беспомощной дамы у меня готовы слёзы на глаза навернуться, но держу себя. Как мне бы хотелось сделать что-то, что выведет её из этого состояния, однако пока у меня нет ни единой возможности. Накатившее чувство беспомощности неприятной змеёй свернулось у сердца.

Сглотнув, я убрал от неё свой взгляд, только сотворив короткую молитву шёпотом:

– Всевышний, помоги ей. Прошу тебя, прошу… пускай я и погибну, но пусть она живёт.

Я покинул комнату, где тихо раздаётся сухой треск от камина, у стен расставлены кровати с зелёной постелью и иду в сторону выхода. Оказавшись в непросторном проходе я иду по тёмному коридору, пока не достиг лестницы, ведущей вниз. Спустившись я оказался в Святилище, где меня уже ждут. Я оказался у огромной статуи одного из Рождённых светом – Мальфаса, который представлен высоким воином в доспехах и плащом, держащим левой рукой цепь, а правую простерев вперёд. Дальше я вижу скамьи и ковры красно-золотистой расцветки.

Ностальгическая мысль возникла в голове. Тут меня посвящали, тут я говорил клятву, которую ранее предал. Но какое сейчас до этого дела? До моих ушей донёсся тяжёлый голос Арантеаля, который что-то пытается донести:

– Он сейчас мне нужен, как свидетель, Велисарий. Ты не можешь его забрать.

– Арантеаль, хочу напомнить тебе, что у нас сейчас война началась. Солнечный берег отбил все высадки, а вот в пустыне у нас оборона просела. Мне нужны все бойцы, – громко и грозно говорит Велисарий. – К тому же, это мой воин.

– Пусть он сам и решит, – показав на меня сказал Великий магистр.

Как же хотел бы присоединиться к войне с Неримом, если бы не нападение на Лишари и рука. Я подхожу и зрю, что Велисарий со снисхождением и негодованием смотрит на меня, нахмурив брови.

– Фриджидиэн, ты нам нужен, – на меня взглянул Арантеаль, взывая к надеждам в душе вой. – Ты как свидетель нападения, должен дать показания.

– Фриджидиэн, вспомни о главном долге перед родиной, – оппонирует Велисарий, так и не снимавший свой доспех, внимая к моему долгу об эндеральской войне, – Нерим наступает по всем фронтам. Нам нужен каждый боец.

Какая ирония. Моим делом стала война за будущее родного края. Я даже последовал за Велисарием, чтобы защитить дом. И по возвращении я приложил все усилия, чтобы оградить землю Эндерала от наступающего ужаса. Таков был мой долг и цель. Но потом какое-то пленительное чувство, ощущение призрачной связи отстранило моё внимание, привлекло к другому интересу. Я понимаю, что предо мной настал тот выбор, который я не желаю, о котором предупреждали. «Что же выбрать?» – рождается в голове вопрос, но тут же разрешается.

– Господин Велисарий, – еле как поднял левую руку, которая осунулась и похудела, попытался сжать пальцы в кулак, но не смог – конечность практически не слушается меня. – Командир, ты видишь. Я ничем не могу помочь.

– Понимаю, – печально выдохнул Велисарий и положил мягко мне руку на плечо. – Ладно, ты поправляйся. Как только станет лучше, я жду тебя у себя.

– Господин Арантеаль, – обернулся к седовласому хранителю. – Но свидетелем я тоже не буду…, – я подготовился, чтобы выдать задуманное. – Дайте мне принять участие в расследовании нападения. Прошу вас, – взмолился я. – В Ордене завёлся предатель, которого необходимо найти.

– Предатель… ты прав. Я уже распорядился поставить стражу для Лишари. Мы никого к ней не пропустим без согласования со мной.

– Хорошо, что вы так поступаете, – нервно говорю я. – Но что со следствием? Я прошу вас дать мне участвовать в расследовании.

– Нужно ли, – задумался Арантеаль. – Сейчас и так достаточно стражников поставлено на поиски убийц.

– Прошу вас, – я буквально требую. – Арантеаль, это необходимо сделать.

– А я согласен с Фриджидиэном, – сказал Велисарий. – Пока мои ребята занимаются обороной и подготовкой солдат, он бы порыскал по городу.

– Хорошо, – согласился Арантеаль, – я постановлю о создании оперативной группы. Только во главе её встанет бывший глава сыска преступников – Аксандер Даль’Кин. Всё, у нас и так мало времени. Встретьтесь с ним на месте происшествия.

«Что ж, сейчас это единственное, что могу сделать», – хоть немного успокоил я себя… но чувство вины и безысходности продолжает меня съедать. Я, пустым взглядом смотрю в пятки Арантеаля и Велисария – один уходит, чтобы остановить апокалипсис, а второй на войну; вижу, что меня с жалостью буравят взором послушники и некоторые магистры, пришедшие сюда помолиться.

– О, Си’Ира, Фриджидиэн, – я откликнулся на своё имя, слева от меня стоит чуть выше среднего худая девушка, с чёрным стриженным волосом, овальными чертами лица и немного загорелая – это Калия, бывшая послушница Ордена, а ныне – хранитель… и недавняя спутница. – Я сочувствую. То, что произошло с Лишари это очень горько.

– Спасибо, – от сожаления моя глава опустилась. – Мне не хватило сил её спасти.

– Это без сомнения, хороший поступок, – сдавленно отвердит Калия. – Знаешь, говорят, на месте преступления была найдена светопыль.

– Ох… она ведь не могла принадлежать Лишари.

– Понимаю. Просто большинство торговли светопылью держит Ралата. Они иногда оставляют свои посылки вдалеке от города, чтобы не было конфликтов со стражей. Я помню даже видела какой-то ящик в Шепчущем лесу.

– Спасибо, Калия, – в благодарности немного поклонился. – Я у тебя в долгу.

После этого мы попрощались, и отправился на следствие, только прихватив из своих вещей меч, сумку с документами и «громыхатель» или малую «огневицу», как я называю иногда изобретение Гаспара. Спустя полчаса оказался на месте преступления – в таверне Танцующий кочевник. Пройдя за её порог, моё сердце запеленали тернии, боль в груди напомнила мне о произошедшем. Пройдя чуть дальше, выхватываю слова протяжно текущей бардовской песни:

– Для мира обыденностью стало, в порядке вещей,

что содрогнётся сильный и колыхнётся великий,

когда услышит её голос, симфонию сладких речей,

и отойдёт на второй план мир тёмный безликий.

Но настанет момент, придёт страшный день,

когда смолкнет музыка её чудного гласа,

и поймёшь ты, узнаешь, что воплотился ты в тень,

и сердце станет хладно-ледяного окраса.

Я тряхнул головой выбросив эти колющие дух слова и продолжил движение в помещение, где меня уже ждёт стражник в комнате, которую снимала Лишари, – облачённый в привычный для здешней армии табард красного цвета с белым львом на груди, чуть полноватый мужичина среднего роста. Округлое лицо обросло седой щетиной, на носу имеется царапина, а в голубых глазах до сих пор можно увидеть блеск по пристрастию к делу. Так же с ним ещё двое стражников Арка, присланных в помощь.

– Ну здравствуй, – протянул он мне ладонь, которой заключил мою в крепкое рукопожатие. – Это ты рвался нам помогать?

– Да, мессир. Дело возбудили?

– Да. Арантеаль постановил о начале преследования. У нас от Святого ордена полный карт-бланш действий. Как звать-то тебя?

– Фриджидиэн, мессир Аксандер.

– Хорошо, – он показал мне рукой на тех двух стражников. – Они уже провели опрос посетителей таверны. Всё как всегда, пьяный люд особо ничего не видел и не слышал. Только зафиксировали, что как только сюда ворвался эндералец, спасший ту девушку, из комнаты вышли две подозрительные фигуры.

– И даже держатель таверны ничего дельного не рассказал?

– Да говорил, какой-то смуглый парень… не более того.

– Хм, как обычно, – фыркнул я. – С каких следственных действий начнём? Осмотр?

– Да, а с чего ты ещё хочешь? – усмехнулся Аксандер. – Доставай бумажки, будем записи вести.

Я правой рукой открыл сумку и достал из неё несколько листов пергамента. Быстро разлиновал и приготовился писать, положив лист на стол, внимательно смотря за всеми действиями Аксандера, описывая место совершения преступления и фиксируя его каждую деталь.

Аксандер подошёл к кровати, измазанной в крови и склонился над ней. Затем он приблизился к выкинутому мной клинку и разглядел его.

– Меч… пирийский, – он махнул рукой. – Стража, возьмите его, как улику. Сравнить бы его с порезом на теле, но один герой всё заживил на коже жертвы.

Ребята подсуетились и быстро упаковали его в такой-то тканевый мешок. Затем Аксандер переместился в смежную комнату, мгновенно припав к столику с двумя бокалами и едой, тут же став комментировать:

– Зафиксируй в протоколе, что тут есть стол, накрытый для двух персон. Видимо, она встречалась здесь ещё с кем-то, – он снова зовёт стражников и приказывает им, чтобы они убрали продукты в тканевые мешки. – Скорее всего, её отравили тут, а потом она пошла в ту комнату… её попытались убить с помощью меча. Но зачем с неё сняли одежду?

– Такие шмотки, как у неё хорошо торгуются, – заявил один из стражников. – Если торговать ими, то можно хорошо заработать.

– Или кто-то хотел скрыть следы преступления, – добавил я. – Улики. А может чтобы запутать будущее расследование.

– Ладно, в любом случае обе версии имеют место быть. – Заявил Аксандер и перешёл к осмотру вещей. – Посмотрите, – указал он на перевёрнутую лавку и пару предметов. – Мебель повёрнута. Возможно она пыталась покинуть это место, но не смогла далеко уйти… яд подействовал быстрее. Определённо. Я узнавал у апотекариев. У неё в крови был яд, сильный паралитик и снотворное.

Я всё внимательно зафиксировал, в то же время понимая, что единственно полезная информация для нас – о светопыли, одежде, которая может всплыть на рынке и яде, которые если более точно определят апотекарии, можно будет говорить более подробнее. Что ж, это хоть что-то.

– Ага, а преступников было двое. Видимо, один заманивал и травил, а второй покушался на убийство, – Аксандер отдал указание одному из стражников. – Необходимо узнать с кем могла встретиться Лишари здесь. Опросите Джеспара, этого прорицателя и Юслана.

– Их сейчас нет в городе, мессир, – доложил стражник. – А Юслан после покушения куда-то пропал, но говорят, что он уже в Храме солнца.

– Хорошо. Тогда, нужно выяснить, чем она занималась и у кого мог возникнуть интерес в её гибели. Мотив главное сейчас выяснить.

– Это можно узнать у Арантеаля, – говорю я. – Наверняка она общалась с ним перед покушением. Может быть даже узнаем что-то о мотивах.

– Хорошо, – согласился Аксандер. – готовьтесь, мы уходим. Осмотр места преступления окончен.

Через полчаса мы уже были в Обители, где у каменного стола взирает на карты Арантеаль. Я вытащил бумагу, чтобы вести записи, а Аксандер принялся задавать вопросы:

– Мессир Арантеаль, простите, что мы вас отвлекаем от дел. Это касается Лишари Пегаст.

– А, – отвлёкся от карт великий магистр. – Что вы хотите от меня узнать?

– Нам необходимо узнать, – начал Аксандер. – Что могла делать Лишари Пегаст, что могло бы спровоцировать кого-нибудь совершить покушение на убийство?

– Не знаю, – задумался Арантеаль. – Она вроде особо не с кем не конфликтовала, только накануне поссорилась с Натарой и Джореком.

– Ага.

– Вы их в чём-то обвиняете? – спросил магистр.

– Нет, мессир. Мы отрабатываем все версии.

После ответа Аксандера я записал в акте опроса то, что возможными организаторами покушениями могут быть Натара, либо Джорек, которым не понравилось, что какая-то девчонка смеет поднимать на них голос или вообще перечить. А оскорбление, которое было нанесено Натаре, для Тручессы могло стать личным мотивом.

– Насколько помню, Лишари Пегаст ещё занималась расследованием того, кто мог бы стоять за наёмниками в Старом Решенграде.

– Что за событие?

– Она изучала артефакты, связанные с пирийцами и необходимыми для нашего исследования. Пирийские руины были атакованы наёмниками, которые пытались уничтожить реликвии, – пояснил Арантеаль, сложив руки на груди. – Она пыталась найти тех или того, кто мог бы послать наёмников.

– То есть вам уже мешали в ваших исследованиях?

– Да. Но как это связано с Лишари?

– Всё может быть, – задумался Аксандер. – Может быть с ней расправились из-за её маленького расследования. Во всяком случае, мы всё ещё формируем версии. И как одна из них – на почве личных неприязненных отношений, а другая – с целью помешать вашим исследованиям. Она же была один из ведущих магов, я ведь не ошибаюсь?

– Именно, – ответил Арантеаль, отстранившись к одному из стендов. – Теперь вся работа без неё пойдёт медленнее.

– И сейчас можно ещё говорить о том, что её попытались устранить из-за её маленького следствия, – чётко проговорил Аксандер. – Нам понадобится больше людей, чтобы провести более тщательное расследование, а так же документы, Арантеаль.

– Проклятье, у меня и так мало солдат, – вознегодовал великий магистр. – Вам двух стражников что ли не хватает?

– Я могу вам выделить пару своих солдат в помощь, – внезапно позади раздался голос Велисария, который в полном боевом облачении зашёл. – Только если Арантеаль наделит их соответствующими полномочиями.

– Хорошо, – согласился великий магистр и подтянул какие-то бумажки и пером оставил на них строчки – административное повеление о подчинении Оборонному совету.

– Чудесно, – улыбнулся Велисарий. – Арантеаль, я пришёл, чтобы обсудить с тобой определённые моменты обороны и контрнаступления.

– Мессиры, – поклонился Аксандер, подбирая бумаги. – Мы оставляем вас. Спасибо за сотрудничество.

Мне интересен мотив сотрудничества Велисария со следствием. Мне кажется, что он пытается показать себя человеком деятельным, но зачем? Как он это дальше будет использовать?

Ладно, я поплёлся за стражником, который немного прихрамывая дошёл до выхода и предъявил бумаги воинам в анатомических доспехах и шлемом с лиловым гребнем. Я только сейчас вспомнил, что когда стало известно о вторжении Нерима, Велисарий и часть воинов переместилась в Храм солнца, где разместили небольшой гарнизон из полуроты тех, кто раньше был ополченцами и двадцатки – гвардейского подразделения. Интересно, но Велисарий всё больше отходит от идеалов временного войска, переходя к регулярным воинским формированиям, переименовав ополчение в Единую Армию.

«Я долгие дни не видел Гаспара и Исаила», – опечалился я, помня, что Гаспар полностью ушёл в труды по созданию «огневиц» и надзором за работами по артиллерии, а Исаил и первосвященник изучают Предание, продумывая возможность переориентировать население на «рельсы» новой веры.

Выйдя за дверь мы оказались на просторно помещение. Проклятое воспоминание, что именно здесь общался и сдружился с Лишари, «ударило» по душе тяжким молотом хвори.

– Господин Аксандер, – решил я задать вопрос, ощущая прохладу ветра и дивясь тому, как быстро успели нахмуриться облака. – Что мы будем делать дальше?

– Для начала мы проведём опрос Джорека и Натары… у них конечно есть мотив, но я не думаю, что они могли бы заказать Лишари… да и мешать исследованиям? – смутился Аксандер. – Возможно только, чтобы затормозить исследования, но с какой целью?

– Натара на совете говорила, что светоч – это трата времени и нужно сконцентрироваться на решении вопроса с Красным безумием.

– Ага, а смерть Лишари позволила бы ей надавить на Арантеаля и заставить его отвратить внимание от светоча. Но ведь есть ещё магистр Мерраджиль, который тоже занят светочем.

– Да. И судя по всему, покушение не остановило работу над этой штукой.

– Хорошо, – Аксандер взмахом руки подозвал одного из велисаритов. – Ты отпрявшись к Натаре и проведёшь опрос составлением акта. Узнаешь, что необходимо – где была, что делала после совета.

– Есть, – приложив руку к сердцу согласился воин и пошёл выполнять задание.

– Эх, вызвать бы их на допрос, – посмаковал я. – Да надавить чутка.

– Вот ты дурень, – посмеялся Аксандер. – Ты собираешься хранителю обвинение выдвинуть? Без постановления Арантеаля или решения Трибунала – это равносильно самоубийству, законник блин.

– Да я так, – махнул рукой. – Просто хотелось бы побыстрее найти этих тварей и… задержать с особым пристрастием.

– Понимаю. Ладно, хватит языком трепать. Что у нас есть ещё по материалам дела? Мы осмотрели место преступления, поговорили насчёт опроса. Я уже отправил пару стражников исследовать место, куда ушли преступники.

– Кстати, ещё могу сказать, что Юслан Ша’Рим оказался у места преступления, – от радости, что я вспомнил деталь, прихлопнул в ладоши. – Это неримский маг. Я слышал, что он там неподалёку ходил. Странно, он ведь обычно в Храме солнца безвылазно сидит. А тут решил до «Кочевника» прогуляться?

– Юслан-Юслан… а что ты можешь о нём рассказать?

– Юслан… говорят, что он прибыл с Нерима, но его имя и цвет кожи… явно не неримской национальности парень, – задумался я. – Так же он хороший энтропист. Если захочет, может от человека оставить кучу костей оставить.

– Ага. Но ведь у него нет мотива убивать Лишари. Я бы посмотрел его прошлое, только это нужно его опрашивать… если он замешан, то быстро из хранителя или велисарита суповой набор сделает. Нет… с ним будем работать, если наберём достаточно доказательств.

– Меня беспокоит светопыль, – подумал я, сложив руки на груди. – Сильнейший наркотик, и вдруг здесь. Это прерогатива Подгорода.

– И что ты предлагаешь?

– Всё просто – нам нужно связаться с Ралатой и спросить у них, нет ли в их «клиентах» скупщиков для нас знакомых. Или хотя бы из тех, кто имеет доступ к Храму солнца.

– Ты хочешь обратиться к Ралате за помощью? Я прав, или мне сейчас это послышалось?

– Да! Мы непременно должны найти этих гнид! – сорвался я. – И заставить их ответить за содеянное.

– Знаешь, если бы апотекарии не проверили её кровь на содержание светопыли, то одной из первых версий было то, что Лишари сцепилась за дозу, – сказал Аксандер, что вызвало у меня бурю негодований. – Ты меня уж прости. Я вижу, что ты… заинтересованное пристрастное лицо, и имею право тебя отстранить от дела, но я этого не стану делать, если ты свои эмоции запрячешь куда подальше!

– Но…

– Никаких «но». Ты думаешь, что Ралата нам станет помогать? Да им всё равно, что тут творится. Пришили и пришили, не их дело, – Аксандер пошёл в сторону врат. – Нужно сконцентрироваться на том, что мы уже имеем.

– Ты отчасти прав… но всё-таки, – я вспоминаю слова Калии. – Одна хранительница говорила, что Ралата использует Шепчущий лес для своих поставок. Она сказала, что ей попался ящик от Ралаты. Я предполагаю, что это было вовремя испытания.

– Ты помнишь дорогу?

– Идёмте! – махнул я устремился в сторону выхода из Храма солнца.

Спустя два часа мы оказываемся в лесу – тёмном месте, где подле деревьев клубиться негустой туман, деревья стали сухими и скрюченными, лишёнными жизни и посеревшими. Странный запах гниения и смрада тянется отовсюду. Мы идём по каменной дороге, и осматриваю практически каждый куст, впопыхах, чтобы найти что-нибудь важное. В стороне раздалось какое-то копошение, на которое я слабо обратил внимание, увлечённый поисками чего-нибудь, что укажет нам след.

– Гнойный жук! – обнажив клинки, крикнули стражники.

Я только лишь схватился за «громыхатель» и одним выверенным движением сдёрнул его с пояса, уставив на тварь и надавил на крючок. Пуля с громоподобным звуком вылетела из дула и попала твари в голову, без замедления на сухую траву хлынул тёмный ихор, а тварь буквально снесло силой выстрела.

– И что ты тут хочешь найти? – спросил Аксандер, который плетётся за мной, пока я исследую каждый куст здесь в поисках нужных улик или намёка на них. Сегодня мы немного поработали, узнали слишком мало и хотелось бы, чтобы ещё что-то всплыло. Но кажется, что этому не бывать и куст за кустом – всё оказывается напрасно. Моя правая рука лезет в очередные ветки, отодвигает их и получает острыми обломками по коже. Ладонь, вся исцарапанная и окровавленная словно не чувствует боли, бросает это дело, когда я снова ничего не вижу. Всё вокруг серое, монохромное и трудно выделяемое, отчего можно сойти с ума.

– Парень! – закричал Аксандер. – Ты это ищешь!?

Я вихрем к нему подбежал, посыпая голову пеплом от того, что не смог разглядеть так мне нужной закладки с наркотиком. У самой дороги под невысокими тонкоствольными деревьями, слегка прикрытый сухими кустами, красуется ящик, а возле него раскинуто пара мешков и есть бочонок. Один из стражников коснулся мешка и провёл по нему – тут же на его пальцах появилось что-то, мерцающее перламутром. А на самом ящике надпись светлой краской – «Ша’Рим Ралата!»

– Светопыль, – произнёс стражник, который ощупал мешки.

– Вот подонок! – закричал я. – На колбасу пущу его!

– Остынь парень, – с силой тряхнул меня за плечо Аксандер и посмотрел в глаза, пытаясь убедить; его голос надрывист и напорист. – Мы не знаем точно, светопыль это или нет. А если так, то нам ещё необходимо установить множество деталей.

– Нужно его хотя бы допросить! – кричу я. – Тут прямо на ящике написано, кто закупается светопылью в Подгороде!

– Мы перетащим его к нам, изучим, – продолжает гнать свою линию Аксандер. – Это ещё не доказательство того, что он организатор или убийца. Или ты собираешься вломиться к мастеру-энтрописту? Да от тебя и мокрого места не останется!

– Но…

– Отдохни, – убеждает меня Аксандер, но кажется злоба настолько мной охватила, что не слышу его, и он переходит к последнему механизму. – Я отстраняю на время тебя от следствия. Если начнёшь что-то сам делать, тебя в камеру посажу, чтобы ты дров не наломал.

– Я ведь, – пытаюсь жестикулировать, но левая рука не повинуется, и только правая что-то выдаёт.

– Мессир, – ложиться мне сзади на плечо рука стражника. – Вам реально нужно отдохнуть.

– Хорошо, – выдыхая соглашаюсь я и отстраняясь от этого места, полностью приняв точку зрения Аксандера, видя в ней правду – если сейчас галопом погнаться за догадками, то можно наломать немало дров.

Спустя полчаса снова оказываюсь в лазарете… моя боль в руке усилилась, да я пришёл, чтобы проведать Лишари. Тем временем апотекарий отошёл за ещё одной порцией зелья, сел напротив поверженной чародейки. Пока наш «одарённый» друг носится по всему Эндералу, девушка на грани жизни и смерти. Она, как говорят, спасла его от чародейской лихорадки, а это существо бегает на побегушках у Арантеаля, который полностью погряз в идее остановки цикла. Это хорошо, они пытаются спасти мир… но кто исцелит Лишари, ту, которая избавила от «лихорадки» потенциального защитника Эндерала?

Я аккуратно касаюсь ладони Лишари, заключаю в свои объятия. О Господи, да она прохладная. Мне так хочется сделать что-нибудь, что бы хоть немного помогло её выздоровлению, но я не могу… всё отдано теперь во волю Всевышнего и мастерству апотекариев. Мои уста тихим шёпотом дают какое-то обещание, а сам я чуть подымаю её руку…, наверное, пытаюсь сделать хоть что-то:

– Эх, Лишари, если ты поднимешься, то обещаю, я помогу тебе с этим светочем.

Орден во мне погубил чувственность, но я ощущаю желание быть рядом с Лишари. Если это и есть Красное безумие, то пускай оно таким и будет. Да, пусть я сойду с ума, только бы она жила.

– Ах, это вы, – в лазарет прошёл апотекарий и сел возле камина, потирая руки у огня. – Её состояние без изменений. Всё так же. Я конечно нашёл рецепт одного лекарства, которое может разогнать в ней жизненные силы… но мне нужен один редкий ингредиент. И ещё пара других.

– Проклятье! – крикнул я. – И где его, их, найти? Что это за гадость?

Апотекарий поднялся со стула и неспешным шагом подошёл ко мне. Его рука протянулась ко мне с распахнутой ладонью в жесте приветствия.

– Будем знакомы. Я – О’Брайенн, – а затем он вытянул из кармана что-то белое и спрессованное в виде маленького квадратика, говоря. – Держи.

– Что это?

– Экстракт сон-травы, успокоительных трав и ещё нескольких веществ. Помогает… успокоиться.

– Фриджидиэн, – я услышал своё имя и увидел хранителя, который вбежал в лазарет. – Велисарий призывает нас на бой. Неримцы атакуют. Нам нужна любая помощь.

Какая неприятная ситуация – я снова перед выбором. С одной стороны, апотекарий и его план, а с другой безопасность родины… как же бы не хотел, чтобы этого было. От меня не будет толку и Велисарий это знает, что и решил донести до хранителя. Приложив губы к ладони Лишари и опустив её руку, я киваю в сторону О’Брайенна:

– Готовьте список, – поворачиваюсь к вошедшему воину. – Прости, но не сейчас.

Особый отдел

Спустя два часа.

Я сижу в небольшом помещении, где есть старый письменный стол, заваленный бумагами, чугунный безузорчатый сейф, пара шкафов и стульев, да диван. Свет же проникает сюда через единственное окно, усиливая освещение от ламп. Старые обшарпанные стены не внушают жизнерадостности. Я присел у стола, вызванный в одно из помещений стражи и слушаю грубую речь:

– Парень и всё же ты был не прав насчёт Ша’Рима, – сказал сидящий напротив меня седоватый стражник. – Мы узнали насчёт их надписей. Ралата происходит из Киры, а там надпись Ш… Р… то есть «Шэрам» переводится как «восстать из пепла». Это их лозунг, парень.

– Мы?

– Под постановление Арантеаля собрали группу людей для расследования покушения. Обычно этими ребятами собираемся на такое негласно, но сейчас у нас есть официальный повод.

– Хорошо, – я тяжело выдохнул, ощутив, что был глубоко неправ, о чём, с жалостью говорю. – Понимаю, ошибся. Эмоции взяли верх.

– Я вынужден тебя спросить, у тебя – тебя что-то связывает с Лишари Пегаст? Есть любовно-родственные отношения? Трудовые или коммерческие?

– Нет. Ничего с ней у меня нет.

– Хорошо, – Аксандер подтянул к себе одну бумажку. – Это протокол допроса одного лица, который оказался на месте преступления. Я не буду его читать, просто скажу, что согласно допросу на месте преступления оказались лица похожие на тебя, Юслана и протеже Арантеаля.

– Да. Лишари Пегаст должна была встретиться с тем протеже, а мне было интересно, о чём бы они говорили.

– Ладно, у нас сейчас полным-полно работы, и главное, чтобы Леора всё нам не пустила под гузно коровы.

– А что не так с командующей?

– Мы расходимся в методах, – Аксандер поднялся с места, подойдя к окну. – Она не думает, что можно в расследовании использовать кого-то помимо стражи.

– А вы?

– Я не гнушаюсь никаких методов. У меня есть даже пара осведомителей из Ралаты и торговцев светопылью. До них мы всё равно не доберёмся, но вот использовать их в обмен на медяки, можно.

«Сотрудничество с преступниками… если только это поможет раскрыть всё это», – гневно подумал я, а стражник продолжил:

– Ладно, помимо всего, я нарыл ещё много чего. Ладно ты и протеже, но что же с Юсланом. Тебе не показалось это странным? – спросив, стражник вернулся на место.

– Его Лишари так же могла позвать поговорить с ним. Она же вроде как проводила расследование.

– И то правда, – и подтянул ещё пару листков. – Но ладно. Я изучил акты опроса Джорека и Натары – эти оба всё время по их словам провели в Храме Солнца. Однако, они могут и соврать нам… жалко, что их статус запрещает нам их допросить.

– А что там по уликам? Что с мечом? Удалось отследить его путь или появление? – интересуюсь я, желая найти что-то важное.

Аксандер зацепился пальцами за кусочек пергамента, став с него зачитывать информацию:

– Заключение эксперта-кузнеца по холодному оружию. Экспертиза номер двадцать три. На экспертизу был отдан предмет – белая рукоять с овальным кольцом на навершии и длинным ржавым лезвием на котором имеется засохшая кровь. Предположительно – это меч древней культуры пирийцев. Существенные отличительные черты установить не представляется возможным за исключением разводов грязи на ручке, – страж отбросил листок уставившись на меня. – Ну, что скажешь?

– Меч пирийский. Значит покушенец как-то связан с руинами пирийцев – археолог, либо может наёмник, как-то ограбивший их, – я немного поднатужился, вытаскивая все клочки знаний о пирийцах. – У обычного кузнеца или торговца такое оружие не купить. Рождённые Светом установили запрет на исследование пирийских руин.

– Хорошо, а ты знаешь, что за разводы грязи?

– Нет, а что?

– На, почитай, – протянул мне небольшой клочок пергамента Аксандер, и я тут же принялся исследовать на нём строчки:

«Исследование Апотекария.

Предмет – сухая грязь.

В составе грязи были обнаружены биологические отходы, частички белка мясных личинок, светопыль».

– Подгород, – понял я, откуда могли взяться эти разводы. – Вы хотите сказать, что кто-то из Подгорода мог завладеть пирийским мечом?

На мой вопрос не поступило ответа. Раздался стук в дверь и в кабинет прошла темноволосая низкого роста девушка в броне стражи.

– Господин сержант розыска и следствия, – крепкой поставленной речью обратилась дама. – Разрешите?

– Да, что там у тебя?

– Это результаты исследования смывов с тела Лишари Пегаст, а также нескольких образцова хитиновых волосков. Вам доложить или вы предпочтёте прочитать? – спросила дама, тряхнув несколькими пергаментами.

– Лучше доложи, – Аксандер протянул руку. – И дай мне их.

– На смывах обнаружена грязь, состав которой идентичен грязи, обнаруженной на пирийском мече в комнате таверны, где на её покушались. А так же тот волосок на её теле – это органический волос, принадлежащий паукам из рода ползунов.

– Хм, – Аксандер убрал пергаменты. – Подгород и пауки, дело набирает скверный характер. А одежду скорее всего забрали, чтобы скрыть место, где она побывала.

– Господин, собрать весь наш отдел. Десяток наших ждёт вашего приказа.

– Нет, мы отправимся туда втроём. Я, Фриджидиэн и позови Берна, – Аксандер поднялся с места и прицепил к поясу ножны с коротким мечом. – Остальные пускай займутся опросами остальных причастных, или тех кто мог что-то видеть, – после этого он протянул женщине клочок пергамента и она быстро выхватила его. – Это постановление трибунала о разрешении на обыск жилого помещения. Отправь пару ребят к Шариму, пусть обшманают его. Всё, работаем.

Спустя сорок минут мы уже вдыхали смрадный аромат Подгорода – тухлятину и отбросы. Сырость и плохое освещение готовы измотать любого жителя поверхности, но стражникам не привыкать. Аксандер и огромный лысый бугай – Берн, сняли табарды стражи Арка и накинули плащи на кольчугу, чтобы не вызывать агрессии или хотя бы косых взглядов со стороны местного населения. Наш план прост – найти пару людей, которые могли бы что-то видеть и выпросить у них всю информацию, а из некоторых возможно её и выбить.

Мои глаза рябит от холодного тусклого света ламп и редких факелов. Хлюпая сапогами по грязи и доламывая гнилые доски мы вышли к небольшому сухому дереву, к ветвям которого привязаны какие-то то ли ленты, то ли бумажки. Прохлюпав ещё три метра, Аксандер обратился к какому-то нищему в лохмотьях:

– Эй, парень, ты не видел, тут несколько дней тому назад не пробегала темноволосая девушка в зелёной одежде?

– А шо? – к нам повернулся нищий и к нему не стоит подходить близко, а то обдаст помойным ароматом изо рта. – Девок много пробегает. Вы лучше обратитесь к Хонну. Он лучше моего знает, кто тут шастает.

– Хорошо, – Аксандер повернулся к нам. – Это мой осведомитель здесь. Пойдёмте.

Пройдя ещё пару «рукавов» в Подгороде, в темноте и нюхая смрад от множественных нищих, которыми кишит это место, только и мелькают лохмотья, мы находим нужного человека – он стоит у прилавка и что-то уже попивает. Судя по виду это какое-то алкогольное варево.

– Ты видел девушку, в зелёной одежде, тёмный волос, со скараггскими чертами лица?

– Надобно уплатить сотню медяков, чтобы вам что-то перепало по информации. А ещё пятьдесят сверху, – усмехнулся Хонн, лица которого я не различаю из-за капюшона.

– А ты случаем не обнаглел!? – возмутился Аксандер. – Я тебе и так даю деньги.

– Времена сейчас такие. Кошель побольше всем нужон, – эта фраза вывела сержанта, и он только молча указал Берну на наглеца, и мужик быстро исполнил безмолвный приказ.

Сначала Берн резким движением руки выдернул пьющего со стула, тряхнув как котёнка, а затем мощным ударом в лицо «уронил» его на грязную землю и тот рухнул лицом прямо в нечистую лужу.

– Послушай, у меня нет настроения, – стал угрожать Аксандер, озираясь на толпу, которая медленно собирается, чтобы посмотреть на происходящее. – Если ты не скажешь, что видел, то я, – Аксандер припал к уху Хонна. – Солью Ралате, что ты приторговываешь светопылью втайне от них.

– Не нужно больше! – поднимаясь и держась за челюсть, застонал житель Подгорода. – Да, пробегала тут такая. В сторону старого театра, вроде.

Получив адрес, мы направились в путь. Я же немного был смущён от этой картины – стражник Арка и сотрудничество с такими отбросами, всё это шло вразрез с тем, что я видел ранее, но мирюсь с этим, ибо цель нашего расследования в этом случае оправдывает часть средств. Ещё через полчаса блужданий по тёмному вонючему месту, набитому нищими, мы смогли проникнуть в старый театр, который ныне стал ужасным тёмным местом. Широкое пространство захламлено перевёрнутыми стульями, истлевшими коврами и столами, на котором Аксандер находит что-то.

– Хлеб, плесневелый, – сказал он, зажегши лампу над столом. – Тут кто-то был, несколько дней тому назад. – Давайте продолжим.

Я воодушевлён от того, что мы вышли на какой-то след. Мы продолжили блуждание по просторному месту, то и дело натыкаясь на кости под ногами, пока не обнаружили боковой ход. Уйдя туда мы прошли в какие-то тоннели – неширокие коридоры, выложенные из тёмного камня, которые блестят в свете лампы от влаги. Снова мы встречаем какие-то ящики, идя по лужам воды, а затем попадаем в вырубленные в породе проход, который вывел нас в скальные пустоты. И всюду по пути нам попадались обожжённые или зарубленные тела больших крыс, или тоннельных пауков. Спустившись по деревянным настилам и строительным «лесам» мы оказались в тупике. Осмотревшись, мы нашли новый путь.

Всюду валяются изуродованные тела огромных пауков – выжженные и пронзённые мечом. На сырой земле в темноте несколько больших металлических конструкций, а впереди подобие жилого места. Мы, обходя кучи тел, взобрались по куску дереву и перед нами открылась самая настоящее укрытие – здесь в шкафах пред нами предстали алхимические ингредиенты, лаборатория, кучи пергаментов и бумаг, элементы брони и несколько пустых бутылок, от которых веет алкоголем, а так же в углу какой-то странный посох.

– Вы думаете, Лишари была тут? – спросил я. – И тут она узнала то, за что её могли попытаться прибить.

– Ты посмотри на характер ран на телах пауков и крыс. Это касание магии разрушило из кожные покровы и убило. К тому же грязь Подгорода и та паучья волосинка. Хм, – Аксандер подошёл к странной палке, которая положена на тумбу. – Судя по всему это посох энтрописта.

– Энтрописта. Интересно, – задумался я.

– Я понимаю, о чём ты сейчас мыслишь, но оставь это. Мы нашли пару зацепок, но этого мало. Ты говоришь, что было два человека. И мы до сих пор не установили их личности.

– И что же дальше мы будем делать? Вот нашли мы это логово, а дальше?

– Берн, опиши тут всё и возвращаемся. Нужно будет отправить сюда наших ребят, чтобы они всё собрали и подготовили к экспертизам.

– О, море возможностей, что же творится!

– Море возможностей? – усмехнулся Аксандер. – Красивая теория про то, что магия – это способность чародея заглянуть в «мириад вероятностей» и преобразовать одну из них в действительность. Ага, конечно.

– Вы не верите в него?

– Скажи, если это так, то почему маги не видят свою смерть или негативных исходов? Вот почему? – Аксандер посмотрел на меня, сложив руки на груди. – А если оно работает на возможностях настоящего, то почему сильные маги не избегают… смерти, ведь должны её предвидеть? Скажи, почему все ваши маги не найдут ту вероятность, при которой Лишари не получала ран и сейчас жива? Почему мертвых так не возвращают к жизни? Вот скажи мне, ты знаешь о живых пирийских храмах?

– Это когда души самых великих пирийев привязывали к храмам?

– Да, вот ответь, в какой из вероятностей, человеческая душа могла стать одним целым с камнем, железом, стеклом и деревом?

– Эм, – задумался я.

– Мне кажется, что это не море возможностей, а море… энергии, которую маг через себя преобразует настолько, насколько у него хватит его магических сил. А те, возможности, которые он видит не более чем его желания. Представь себе – смотреть в вероятности, которых больше чем звёзд на небе… чьё сознание это выдержит и сколько времени понадобится? – Аксандер направился к выходу. – Ладно, как закончим здесь, возвращаемся в отдел. Работаем.

И спустя полтора часа я снова сижу в отделе, только на этот раз у стола рядом со мной несколько человек и все в броне стражи, а на стуле за столом расположился сам Аксандер. Он взял перо, обмоченное в чернила и приготовился что-то записывать на листе пергамента.

– Докладывайте, что там у вас всех, – потребовал Аксандер.

– Господин, мы опросили лиц, которые были в тот день в таверне или её пределах. Люди видели мужчину в неримской одежде – зелёная стёганка с кольчугой и открытым воротом и эмблемами на груди. Вместе они проследовали в комнату с девушкой, которую мы идентифицируем как Лишари Пегаст. Потом к ним присоединился ещё один человек, судя по описанию – мужчина в накидке тёмного цвета. – доложил страж. – А затем они быстро покинули таверну, когда там оказалось ещё одно лицо.

– Хорошо. Кстати, а что за пойло мы нашли в Подгороде?

– Неримский бренди, господин.

– Хорошо, а что там по результатам обысков в комнате Шарима? Удалось найти что-нибудь?

– Да, – ответила девушка. – Наши ребята всё осмотрели там, но всё чисто за исключением разводов грязи на полу. Апотекарии её исследовали и так же обнаружили сходство с грязью из Подгорода.

– Ага, – записав что-то на бумаге, радостно сказал Аксандер. – Картинка начинает складываться. Пирийский меч, Подгород, посох энтрописта…

– И что сейчас будем делать? – спрашиваю я, ожидая следующего действия.

– Ты – иди отдыхай, – резко сказал мне Аксандер, сунув короткую ленту пергамента. – Это сообщение от Велисария. У тебя завтра трудный день, так что иди и набирайся сил. А я постараюсь вызывать Юслана на допрос.

Только благодарственно кивнул и быстрым шагом направился к выхода. Теперь, с лёгкой радостью на душе, могу надеяться, что справедливость восторжествует. А меня ждёт Нерим и его мечи.

Глава 13. Эндеральская война: операция «Баррикада»

«Чтобы победить, мы должны воевать дважды – сначала на бумажных картах, а затем и на поле боя».

– Ирриан Келлий – Командующий штатными войсками Эндерала двухсотлетней давности.

По зову долга

Спустя два дня. Златоброд.

Я уныло прошагал по деревянному полу и каблук отстучал чёткие удары о доски, разнося звон до самых дальних углов залы. Пройдя через небольшой арочный свод, я прохожу в просторную комнату второго этажа.

«Лишари… что теперь с ней будет?» – спросил я себя, волнуясь за даму… точнее испытывая столь подавленное чувство, столь поганое и мерзкое, что меня непременно свалило бы на пол, если бы не зелья апотекария. Средства О’Брайенна хоть и созданы, чтобы обезболить мою поражённую плоть, но они отлично и немеют нервы, делая из меня подобие пирийского автоматона. Подавив думы о здоровье девушки и успокоив себя мыслью, что она в руках лучших лекарей, я иду вперёд.

Сегодня я призван по важному поводу самим Велисарием, но вот то, что я услышал, далеко от обсуждения проблем животрепещущих:

– Знаешь, лучше всего – это наш коньяк, – уверенно и с гордостью заявил мужчина в элегантно-синих одеждах. – Выдержанный в северных бочках, он может свалить с ног даже тролля.

– Мессир Корван, – накручивая бородку, говорит мужчина в ало-золотистом камзоле и высоких сапогах. – Вы ещё не пробовали красного полусладкого из Арка.

– Не скажи, бардовый. Ничего не будет лучше доброй кружки эля или пива, – заявил о своей позиции Конан, укутанный в шкуры и простые одежды.

– А вот здесь буду ладен с тобой, – согласился Свяослав в привычной одежде. – Нет ничего лучше хорошей кружки мёда.

– И чтобы с ней шёл отличный кусок оленины, – в светло-синем пальто поверх жакета бодро сказал представитель Борека, который не столь давно подписал с фермерами пожизненные договора аренды, медленно становясь сюзереном всего Фермерского берега.

– Наш браток! – хлопнул его по плечу Конан.

– Или же отлично прожаренная курица. Самое то к вину! – радостно воскликнул аристократ.

– Или «тёмная», – тихо предложил ралаим, к которому темень так и цепляется. – Её настаивают из того, что растёт в Подгороде. Сильнее неё разве что удар молотом.

– Эх, когда-нибудь мы её изопьём, – потёр руки Конан. – Вместе с нашим элем. Вот это будет пьянка! Да-а, выпьем на погибель неримцам и во имя лучших времён!

– С нашей победой, открою бутылки в своём погребе, – потёр ладони аристократ. – Вас унесёт на небо от такого вина. А ещё и с трубочкой сон-травы…

– Когда разобьём войска Коарека, всех зову к себе в Речное. Там будем пить и пировать. На три дня ставлю бочки с мёдом и пивом! – пообещал Свяослав и его слова не могли не вызвать у меня улыбки.

– Так, если пошла такая жара, то после тебя всех зову к себе. Поверьте, такой пьянки вы больше нигде не увидите, – стал обещать Конан.

Прекрасно… те, кто недавно были готовы загрызть друг друга, столь мирно и живо обсуждают алкоголь. Что ж, начало для крепкой дружбы между членами Совета – положено.

– А ещё нам нужен новый флаг, – выдвинул идею представитель аристократии. – А то как мы можем ходить под знаменем Святого ордена? Он ведь даже не собирается участвовать в наших баталиях.

– Ба! – возмутился Конан. – Вел говорил, что эта чума, по имени Арантеаль, не желает собирать народ, не хочет вставать с нашим братом. Арантхил брехал, что его полк в Речном, полк связи и парни в городе будут лютовать за некий светоч.

– Ему плевать на народ, – не выходя из тени сказал ралаим.

– Долой тогда знамёна святоорденские! – воскликнул Свяослав, вздев кулак. – Под своим стягом ходить будем.

– Это должна быть птица, как символ нашей свободы и гордости, – предложил Кульканн, потирая амулет с символом орла на груди.

– Тогда пусть это будет орёл… смотрящий на запад и восток.

Раздались ещё шаги. Гулкое эхо замка приносит к нам стук каблуков и вскоре мы увидели, как между нами встал ещё один мужчина. Его атлетический белый доспех не теряет в красоте, затянутый шарф у его шеи предаёт статности, чёрный волос зачёсан назад, усиливая вольные черты лица. Единственное, что оттеняет его образ– тёмные круги и мешки под глазами. Его потрескавшиеся с сухие губы распахнулись:

– Я смотрю, что вы всё-таки нашли общие темы для разговора, кроме политики, – голос донёс хандру. – Но сейчас не до этого.

Солнце слепит мне глаза – проникая через широкие новые витражные окна оно освещает всю громоздкую залу. Мраморный стол, на котором карта всей страны, буквально светится купаясь в дневном свете. Мой нос втягивает сладкий запах, приносящий бодрость и торжество – жаровницы с ладаном расставлены по углам и веют клубами ароматного дыма. Тут же я вижу и людей в дорогих костюмах, плащах и кафтанах, их пальцы поблёскивают от колец с гранатами, сапфирами и изумрудами.

Всё имеет лёгкий оттенок празднества, но я не думаю и даже обманываться по этому поводу. Повод, приведший нас сюда самый серьёзный, не терпящий и толики легкомыслия. Замок Златоброд готов принять всех, кто готовился к войне и её момент настал.

– Вот и наступил этот день, – голосом, звенящим подобно медному кимвалу, заговорил Велисарий. – По сообщениям разведки, второй пехотный корпус неримской армии начал активные действия по всему побережью. Наши охранные заставы были атакованы. В это же время, – Велисарий указал на места, где расставлены транспортны узлы особого толка. – Был атакован и аркский полк «Крыло мирада», чьи гарнизоны рассеяны между башнями мирадов. Они пытаются перерезать пути сообщения. За этим, и я созвал Оборонный совет. Пора приступить к тому, ради чего мы и создали всё.

– Проклятье, – фыркнул Конан. – Сучьи потроха. Скажи, Вел и мы порубим их в труху.

– Не стоит горячиться, Конан, – Велисарий показал на карту и провёл пальцем по бумаге, указывая на Фермерский берег. – Противник высаживает и концентрирует войска здесь, – переведя палец на юг, под Фоамвилль, – здесь и тут. – Закончил он показывать. – Пятнадцатитысячный корпус разделился на трое и пытается отрезать Арк от западных территорий и проредить пустыню. Их пехотные контингенты пока оккупируют берега и готовят плацдармы.

– Почему мы ещё не выбили этих лишенцев? – Возмутился Свяослав. – У нас тридцать тысяч Союзной армии и ещё пять из Единой эндеральской!

– Да, под моим командованием не менее пяти тысяч солдат «Единого войска», но этого мало, – Велисарий указал на карту. – Основные силы Союзной армии рассеяны по центральным гарнизонам, как вы понимаете. В Арке стоят аристократы, в Дюнном – дюнники и так далее.

– А почему бы не отдать приказ собрать всех воедино? – спросил аристократ. – Мы так разобьём силы врага по одиночке.

– Если отдать такой приказ, то мы ослабим один из ключевых регионов. Мы не знаем, где двадцатипятитысячный корпус, и он может нанести стремительный удар по ряду регионов, – продумал Велисарий. – Придётся закрываться от них малыми силами.

– А где самая большая банда этих засранцев? – почёсывая бороду, спросил Конан.

– Первый корпус в двадцать пять тысяч пока не показался, – ответил Велисарий и хладно продолжил. – Видимо, ждёт решающего момента. Сейчас займёмся планированием оборонительных операций.

Я чувствую, что под маской холода у командира кроется беспокойство. Он ждал этого момента, готовился, но вот он пришёл и теперь всё прежнее планирование отошло на второй план. Реальная война способна изменить или разрушить самый продуманный план.

– Скажи, Велисарий, что тебя смущает? – понял ситуацию представитель знати. – Есть то, что может нарушить наши планы?

– Противник судя по всему разбил силы на три части, но неравномерно. Он концентрируется на фермерском берегу и уже захватил ряд маяков на побережье. Там не меньше десяти тысяч профессиональных бойцов – но нет копейщиков тяжёлого ряда, ни топорников прорыва и спешенных рыцарей народа²⁷. Но тем не менее, с ними мы не совладаем даже с двухчисленным превосходством, – Велисарий перешёл к исследованию пустыни и взор его пал на Дюнное. – На юге, как сообщает разведка, не менее полка. Ведёт его сама Альма. Здесь сконцентрированы мечники и стрелки, – палец командира уткнулся в зелёные рощи у Речного. – Здесь были замечены оставшиеся силы, которые вбирают в себя лёгкую пехоту из фанатиков, кирийских наёмников и радикалов. Они уже высадились у Фоамвилля, но были скованы нашим гарнизоном там.

– Что ж, стандартная тактика охвата. А учитывая, что это только один из корпусов, то они просто ведут выравнивание позиций и создание плацдармов, – аристократ стал внимательно всматриваться в карту. – Хорошо было бы разбить все войска Нерима, но нам придётся дробить свои силы.

– Что сообщает разведка по национальному составу врагов? – то ли шепчет, то ли говорит ралаим. – Кто там?

– Норманнские и алеманнские рати и полки в составе первого пехотного корпуса, – Велисарий дотянулся до тканного серого мешочка и опрокинул его, со звоном высыпая эмблемы. – Их добыли ваши братья-ралаимы. Здесь есть знак и Норманнской третей штурмовой бригады, и пятнадцатой эрофинской гвардейской роты, и шестого наступательного стоунфилдского полка. Много кто.

– Понятно. Весь Нерим выступил против нас, – констатирую я.

– Мессиры, каковы ваши предложения? – учтиво спросил Велисарий и выпрямился в полный рост, скрестив руки на груди. – Только совместными усилиями, мы можем дать отпор.

– Хорошо, – начал Конан. – Мои парни могут проредить тех, кто рискнул мордой и высадился у Речного.

– Поддерживаю, – заявил Свяослав. – Воинство Конана, и моя дружина могут лютовать супротив тех отщепенцев. Токмо выстроимся, сразу падут.

– Хорошо, а как решим проблему с Альмой?

– Мои конные стрелки могут осаживать тех, кто зайдёт на территорию кочевого народа, – предложил Кульканн. – У них же нет кавалерии?

– Её контингент очень сильно ограничен, – дал ответ аристократ. – Это лёгкие всадники в первом корпусе.

– Тогда при поддержке нашего пустынного кавалерийского эскадрона «Буря», конные лучники Кульканна смогут начать разгром группировки Альмы, – предложил дюнниец, подёргивая своё золотистое одеяние.

– Хорошо будет, – поддержал Кульканн, сняв свою высокую шапку. – Мы истребим их до последнего.

– Контрудар мы нанесём, прежде всего, по фланговым полкам, – Велисарий показал на юг и Золотой берег. Я думаю, ваши предложения касательно этого, отлично сработают, – палец мужчины снова обвёл побережье к северу от Арка. – А тот, что на Фермерском берегу будет блокировать и планомерно уничтожать тамошние подразделения врага.

– Здесь хорошо было бы дать бой силами аркчан и ралаимов, – сделал предложение Корван.

– Нет. Ралаимы хорошо для тайных операций, – отмахнул идею Велисарий. – Пятитысячная Единая армия стоит у Арка и готова для его обороны. Ещё тысяча рассредоточена по позициям всей страны.

– Ваше предложение? – спросил аристократ. – Наши воины готовы дать бой.

– Армия аристократии встанет второй линией, защищая Арк, – Велисарий показал на город. – Мы усилим Фермерский берег контингентами ландскнехтов²⁸ и прочих наёмников. Так же, за поместьем Борека предлагаю сформировать артиллерийский рубеж. Сколько у нас свободных пушек в наличии?

Я на секунду задумался. Тишина и всеобщий сверлящий взгляд с колкостью в груди дал мне понять, что вопрос обращён ко мне, и я мгновенно дал ответ:

– У нас пять полных батарей по три пушки в каждой, мессир. Ещё двадцать пушек наготове. Начальник артиллерийских войск Эндерала не согласился нам помогать. Триста пятьдесят орудий разного калибра останутся в Арке и его предместьях.

– Хорошо. Надеюсь, Гаспар поднажмёт в Речном и будут ещё. Пока что, десять ставим у Борека.

– Что по войску бедноты? – спросил ралаим. – Мы же не зря столь недавно дали вправо Совету его использовать.

– Пока выходцы из Подгорода не готовы к встрече с неримлянами, – Велисарий посмотрел на ралаима, чей тёмный глубокий взгляд казалось смотрит прямо в душу. – Если сейчас их бросим в бой, то они попадут в мясорубку.

– Хорошо, – согласился представитель таинственного культа.

– Речное, вы готовы разместить у себя плавильни и кузни?

– Что? – смутился Свяослав.

– В ходе операции «Баррикада» я хочу переместить часть производства в безопасное место. Медленно, но верно мы вывезем из Арка и его округа часть мощностей в Речное, там окопаемся и начнём выпускать пороховое оружие вместе с арбалетами, – Велисарий тяжело выдохнул. – Что-то мне подсказывает, что первый корпус не зря затаился.

– Скажите, что говорят мастера золота и пера? – спросил дюнниец. – Они благоволят нам?

– Корпоративный совет предоставил финансовый карт-бланш. Деньги у нас, поддержка векселями и акциями, – Велисарий потянулся к основанию стола и на его крышку сие мгновение хлопнулась пачка бумаги.

– Мда, теперь осталось решить – куда деть голимую гору деньжат, – ухмыльнулся мужчина в синем. – Предлагаю

– Все расходы указаны здесь, – Велисарий швырнул на стол скреплённую пачку пергаментов на листы пятьдесят. – Добрые мессиры, чтобы наш финансовый план заработал в полную меру, его нужно заверить вашими подписями и печатями, чтобы я мог его начать реализовывать.

– Ага, – подобрал его аристократ и стал шумно листать. – А если вкраце, то о чём тут?

– Первые деньги уйдут на заказы и жалованье. Мы в короткое время обеспечим армию провиантом, амуниций и деньгами, что даст нам тактическое преимущество. Армия Коарека ещё не развернула штабов, только передовые склады, – Велисарий стал ходить из стороны в сторону. – Вторая волна направится на восстановление части поселений, добычу ресурсов и поддержку нищеты, чтобы сделать из них экономически активный слой населения.

– Хотите решить две проблемы разом? – спросил Конан, опершись на стол.

– Если не укрепить тылы, то вскоре нам нечем будет снабжать армию.

– Пусть подразделения Борека готовятся к позиционной войне, – стал говорить Корван. – Если враг станет заходить на территорию севера, горцы сокрушат его.

– Фриджидиэн, – Велисарий повернулся ко мне и строго осмотрел, – твоей задачей станет отразить ряд нападений. Ты возглавишь сотню воинов, что стоят в Пороховом ущелье. Так же, примешь участие в компаниях союзников. Делай что хочешь, но не допусти продвижение врага вглубь страны.

– Есть, мой командир.

Дальше я стал безмолвным наблюдателем переговоров. Вскоре у всех в руках появились перья, слуги поднесли чашу жидкого сургуча. Подписи и печати быстро заверили волю Совета сначала на финансовом плане, а потом и на приказах. Теперь я вижу перед собой Эндерал, способный выступить единым фронтом.

Кровавый проход

Следующий день. На северном входе в Пороховую пустыню.

Впервые за долгое время я готовлюсь к сражению – большая группа неримлян вторглась глубоко в наши пределы. Моя левая рука, слабая, отягощена щитом и взбодрена зельями, которые укрепили её. Дух был бы взволнован по Лишари, но у меня такое чувство, что я мёртв. Планы Велисария, который пытается выстроить оборону, и перенаправить ресурсы в целях укрепления позиций среди населения Арка, идеи Арантеаля – всё это теряет свой смысл. И даже расследование Аксандера практически потеряло важность и кажется, что только лекарство для Лишари всё ещё имеет смысл, вместе с войной против Нерима.

Мы стоим в большом ущелье, где растёт трава и колышутся кустарники, где раньше обитали костоломы, но теперь они перебиты кем-то очень сильным. Нам нет дела до этого, ибо главная цель – уничтожить втянувшиеся роты противников по сто двадцать воинов. На нашей стороне полдесятка велисаритов, сотня воинов Единой Армии с кольчугами и лиловыми табардами поверх, латными поножами, вооружённые кольями и мечами. В поддержку три десятка воинов с арбалетами и ещё десяток с изобретениями Гаспара. Но на нашей стороны преимущество – артиллерия в виде пяти пушек позади и местность.

Я вспоминаю, что давно не видел Исаила и Гаспара. Они полностью втянулись в свою работу и остался на фронте только я. Печально, если больше их не увижу. Сжимая меч, думаю о себе – куда пропали все мои чувства. Наглотавшись зелий для оживлений руки и «лекарств от душевных терзаний» от О’Брайенна, я думаю, что вещества лишили меня всех ощущений. Что ж, так даже лучше, ибо предо мной остаётся только мой долг и понимание того, что сам медленно умираю духом. Я был жив, когда вступал в Орден, жив, когда сражался с бандитами и всяким сбродом, жил, в момент «раскола» и ещё сильнее ощутил вкус жизни встретив ту неримку. Со знакомством с ней жизнь обрела новые краски, и насыщенность звуков. Но кажется, что с её уходом что-то важное в моей жизни пропало, словно вырвали что-то существенное и нужное.

Моя броня, сделанная из спрессованной кожи слабо давит на плечи и тело, но это не беспокоит меня. Я продолжаю наблюдать за ущельем, готовясь отдать команду, когда появиться первые враги. Как мертвец, облачённый в чёрно-блистающую броню, может командовать войсками? Но Велисарий был непреклонен – он послал меня руководить обороной, и выполню приказ, ибо делать пока нечего. Если враг втянется дальше на север, то сможет беспрепятственно разорять Фермерский берег и Златолесье, но мы не допустим этого, хоть нам и придётся тут всем полечь.

Я думаю, почему начинаются войны и расцветают предательства… неужто виной всему эгоизм людей, или фанатизм идей? Если бы мы поняли, что в душе толкает людей на такое безумие, то, наверное, могли бы предотвратить в дальнейшем этих ошибок.

Кажется, миг отвлечённости подходит к концу. Движение впереди выводит меня из полусонного состояния, и я поднимаю меч. Кажется, нужно что-то сказать… что-то подбадривающее и вдохновляющее.

– Воины, – полурыком обратился к горстке солдат, вздев меч. – Сегодня вы покажете, что такое встретиться с избранными ратниками Эндерала. Вы – защитники родины. Рвите и мечите, но не дайте этим подонкам осквернить вашу землю!

Враги подходят всё ближе. Я вижу их броню – длинные кольчуги, на которых тряпье, раскрашенное в чёрный и жёлтый, знаменоносцы несут изображение одноглавого геральдического орла, под которым два перекрещённых топора.

– Сарнорская компания²⁹, – опознаёт символ одного из воинов. – Вона, даже все светловолосые. Истинные северяне.

– Артиллерия! – я отдал команду. – Обрушьте на них гнев!

– Орудие! – подхватили приказ командиры батарей. – Огонь!

Батарея позади меня «ахнула» в один голос. Пять стволов оглушительной канонадой, выдав пламя и оделяло дыма отправили пять бомб в стан врага. Мгновенно среди чёрно-жёлтого потока одежд поднялись кроваво-грязные фонтаны, крики и агония слились в одну печальную музыку смерти. Но враг не отступает, он тем паче усилил скорость движения. Пока пушки перезаряжаются, я снова командую:

– Арбалетчики! Бей! Стрельба по готовности!

Воины подняли арбалеты и в небеса устремился свистящий поток болтов, мгновенно осевший на головы противника редким «дождём». Снова стрелки кладут острые снаряды на ложа орудий и готовятся к очередному выстрелу. Неримляне не отступают и продолжают бежать. Чуть меньше двух сотен врагов бурным потоком заполнили ущелье, и чувствую, что пелена действия лекарства отступила. Моё дыхание участилось, а сердце забилось сильнее в предвкушении битвы.

Несущие ручницы – маленькие пушки огневицы на древесных «лафетах» по моей команде выставили их и когда неримляне подошли достаточно близко открыли огонь. Кусочки стали, шарики и осколки золотистого металла звёздников – поток всего этого вырвался из десяти дул и «душем» смерти окатил наступающие ряды. Три или четыре первых шеренги упало замертво – убойная сила оружия отправила снаряды с такой мощью, что они вспороли доспехи и окропили местность кровью.

Я приготовился, подняв щит и прижавшись к нему, спрятав меч за ним. Стрелки отступили назад и пушки снова порадовали меня залпом, который отдаётся в ушах звоном. Часть неримцев разлетелась в стороны, разорванные и покалеченные.

– За свободу человечества! – до нас доносится клич Нерима.

В ответ я и мои солдаты кричат свой девиз:

– За Эндерал стоим до конца!

Широкие щиты воинов Единой армии поднялись, чтобы встретить волну противников, образовав непреодолимую стену дерева и стали, о которую разобьётся сближающийся враг. Первое, что я ощутил, так это сумасшедший натиск, такое ощущение, что в щит въехал таран, но мои ноги остались на месте. Тут же я уколол из защиты и ощутил, что мой меч морозным лезвием пробил вражескую кольчугу. Арбалеты опять напевают скорбную плачевную песнь, а стрелки с ручницами поднялись выше и опять их орудия окатили неримцев дождём из осколков металла, который прошил доспехи, разодрал лица и опрокинули часть вражеского строя.

– Держаться! – кричу я, отбивая вражеские выпады. – Не посрамим Эндерала и его предков!

Враг пытается нас взять напором – массы солдат стараются опрокинуть строй. По щитам стучит оружие, но вместо этого натыкаются на острые наконечники мечей и копий, но мы спрятались за большими овальными кусками древа и стали, как за укрытием. Неримцы – это самая настоящая чума, которая сулит только смерть, а поэтому каждый захватчик будет искоренён. Закрывшись щитом я снова колю, а потом опять и так до тех пор, пока чёрно-жёлтая ткань на кольчуге врага не стала пропитана красным. Тут же его место занимают ещё двое, и защищаясь щитом, отбиваю мечом выпад второго. Приложив титанические усилия я отталкиваю одного и широким взмахом меча отправляю в забвение второго через порез на шее.

– Человечество будет свободным! – кричит один из противников и врезается в меня, но вовремя едва-едва присел, чтобы не быть скошенным, а затем из позиции резко встаю с колющим ударом, загоняя врагу отупленное острие меча в подборок.

Враг закряхтел и упал на землю, пытаясь уползти, но какая-то «добрая» душа из моих парней прекратила его мучения, вогнав копьё в спину. Крики и вопли, выстрелы и канонада пушек – всё это стало для меня единым.

Нас медленно оттесняют назад, я вижу, как кого-то из моих солдат опрокидывают, выдёргивают из стройного ряда и забивают мечами. Тактика Велисария – сражаться плотным строем «стена» с широкими щитами эффективна, но всё же у нас очень мало солдат для такого. И место раненного занимает воин из второго ряда, не давая противнику прорваться.

Арбалетчики стали пристреливаться всё ближе к нам, как и стрелки с ручницами – чтобы у нас появилось место для маневра, но насколько это эффективно, когда враг, прикрываясь редкими треугольными щитами и толпой прёт на нас не знаю. Болты вязнут в защите, а доспехи сглаживают удары, однако тел у наших ног неримлян становится всё больше.

– На поле боя чародей-офицер! – кто-то диким криком обозначил обнаружение вражеского командира.

Я посмотрел и увидел, что этот маг в одеждах светло-жёлтого цвета стоит посреди вражеского потока. Он выпускает в нас магический болид. Огненный шар пролетел над нашими головами и ударил по позиции батареи. Одна из пушек мгновенно «подпрыгнула» и приземлившись, охваченная огнём разлетелась на части.

– Уничтожьте чародея! – приказываю я; немедленно единый огонь пушек и стрелков с ручницами переместился на его позицию, но успел переместиться и десяток неримцев, стоящих там, превратились в противно-кровавые брызги на траве.

Но и маг совершил фатальную ошибку – в порыве поспешной телепортации он выбрал не самую удачную позицию. Я воткнул меч в землю и упёрся двумя руками в щит, раскидывая врагов, а когда предо мной освободилось место одним поставленным движением вытащил «громыхатель» с пояса и протянул его в сторону мага, который стоит напротив меня. Громовой выстрел оглушил близко стоящих противников и свинцовый шарик быстро пролетел десять метров до врага. Из шеи брызнула кровь, маг тотчас повалился на землю и стал биться в конвульсиях. Пуля из второго оружия заставила его упокоиться навсегда.

Но врагов едва ли становится меньше – они прут словно крысы. Ступая по окровавленным и разорванным телам товарищей, наступая через пороховые и дурно пахнущие облака дыма, под град болтов и картечи, они неумолимо прут, а солдат Единой Армии дух падает, когда они видят, как их товарищей выдёргивают из строя и пронзают ударами десятков мечей. Я уже думаю, что все мы тут и поляжем. В мой доспех воткнулось что-то – неримский меч обошёл меня, но завяз в броне. Я одёргиваю врага и нисходящим ударом погружаю клинок в броню врага, рассекая табард и кольчугу, а затем ещё одним ударом ломаю ему ключицу.

Едва ли это что-то поменяет… врагов всё равно больше. Подняв на секунду голову к хмурым небесам взмолился о помощи, и она пришла… краем глаза я заметил, как на вершинах, которые образуют пики ущелья наверху, кто-то пробирается в мешковатых одеждах и зерцальных доспехах, двигаясь на быстроходных конях. Спустя пару секунд на неримлян обрушился дождь стрел – сверху открыли огонь кочевники.

– Отлично! – крикнул я. – Вот и подкрепление!

Стрелы со свистом, подобно дождю обрушились на голову наших врагов. Пушки снова «ахнули», снося бомбами ряды противников, арбалетчики и стрелки с ручницами практически отстреляли боезапас, но всё ещё продолжают посылать ливень смерти в противника.

Я чувствую, что враг дрогнул – они глядят по сторонам и видят, что большинство их товарищей лежат мёртвые или умирающие, стонут и кряхтят, а ущелье ранее тёмно-зелёное от количества растительности стало мерзко-красным, вместо травы всё завалено телами их сослуживцев, оторванными конечности и грудами разверченной плоти, а запах цветов сменился железным ароматом крови, горьким амбре пороха и вонью смерти.

Неримцы не ожидали подмоги, их сердца одолел страх и немногие выжившее стали бросать оружие, а затем и все оставшиеся полсотни противников бросились в паническое бегство… что стало смертельной ошибкой. Лучники не знают пощады – теперь стрелы летят в спину врагам, а пушки бьют по удирающей толпе. Встретив врагов лицом к лицу, я отворачиваю лик, чтобы не видеть, как при попадании бомб мелкие осколки железа отрывают руки и ноги от тел, как тела, брызжут кровью и разлетаются кусками плоти и костей при попадании.

Вскоре всё закончилось… я понял это, когда перестал в ушах звучать свист стрел, и батарея умолкла. Мне придётся обернуться, чтобы увидеть, чем всё кончилось и заверить окончание боевых действий и, пересиливая себя, шевелю ногами. Картина ужасная – тела, всюду мертвецы или умирающие, стонущие и протягивающие руки; знамёна Нерима лежат изорванные в клочья и обагрённые, всё поле теперь стало противно-красным… до такой степени, что тошнота подкатывает к горлу.

– Вот мы и победили, – говорит один из воинов, вытирая меч от крови о лиловую ткань. – Не думал, что так легко будет бить эту падаль.

– Не радуйтесь, – решил я его спустить с небес на землю, убирая свой меч в ножны, – у нас здесь было тактическое преимущество в виде позиции на высоте. У врага не было лучников и артиллерии. Скорее всего это были две разведывательные компании… а так же нас поддержали, – я поднял руку вверх и заметил, что один из кочевников ответил мне поднятой рукой вверх, со сжатым кулаком. – Что ж, союзники сегодня удачно подоспели, чтобы спасти нас – с моей руки слетает щит, который я подхватил и вручил одному из воинов.

– Какие ваши приказы, командор³⁰? – спрашивает второй после меня по званию и символом его отличия стала полоска на плече синего цвета.

Я вспомнил, что меня Велисарий наградил этим званием после, что позволяет мне командовать небольшим отрядом. Так, обычная должность, чтобы кто-то из друзей Велисария мог руководить солдатами.

– Трибун, закрепитесь в лагере у Добростража. А здесь оставьте тут пятерых воинов и стрелков с ручницами, – я показал рукой в сторону поля. – И сожгите тела, чтобы они не поднялись. А то сейчас в Эндерале мертвые любят вставать. Если врагов попрёт много, то отступайте.

– Так точно, командор. А вы куда собрались?

– Меня ждут на другом театре боевых действий. – сурово я ответил, доставая свиток телепортации.

Я передал полномочия по управлению трибуну и отправился выполнять одно поручение. Одному приступу неримской чумы мы отдали противодействие, теперь его нужно отразить в другом месте.

Берег

Следующий день. Фермерский берег.

Закинув щит за спину, где второй меч, я стараюсь как можно быстрее занять положение впереди строя. Правой рукой я ловко вынимаю зелье и выпиваю его до дна, пока ноги несут меня сквозь строй.

– Дорогу командиру! – расступаются солдаты с широкими овальными вогнутыми щитами и гребневыми шлемами, поверх их тел пластинчатые панцири, а ноги и руки защищают латные поножи.

Я быстро оказался перед воинами, сняв щит. Ноги стали влажными в мокрой зелёной траве, ласкающей сталь наколенных щитков. Над головой пасмурное небо, тяжёлое и свинцово-серое, с которого на голову упала морось начинающегося дождя. Ветер бьёт прямо в лицо, освежая и бодря. Впереди светло-зелёная поросль травы, позади же бескрайние поля, многочисленные фермерские угодья, среди которых бессчётные простенькие дома и каменные массивные башни, ставшие пристанищем зажиточных крестьян и помощников Борека. Если напрячь взгляд, до далеко-далеко впереди можно увидеть тонкий золотистый край – намёк на золотистый берег. Именно оттуда сюда хлынули полчища неримилян.

– Мессир, наши отряды поддержки выстроены, – заявил подъехавший всадник, отличный от пеших воинов кольчужным доспехом поверх которого светло-голубой табард. – Пять лордов со своими воинами готовы обрушиться на врага.

– Хорошо, – я вынул меч – в руках засиял клинок с короткой рукоятью, длиной ладонь и длинным лезвием. – Держите правый фланг.

– Я готов вам дать коня.

– Нет, я со своими в пешем строю! – кричу я сквозь нарастающий шум битвы.

Всадник кивнул и ускакал прочь, вставая на правой оконечности строя, где начищенными щитами и копьями засияла тяжёлая кавалерия.

– Ишь, что выдумал Борек, – подметил сзади стоящий воин.

– Чего только в кризисные времена не происходит, – тихо я проговорил, поворачиваясь вперёд.

Борек придумал новую систему управления. Теперь он раздаёт земли наиболее могущественным фермерам, а те сдают их в поднайм другим, а те ещё более мелким, которых обеспечивает целая орава крестьян. Наёмники были распределены по бесчисленным подворьям и хозяйствам, превращая каждое поместье в подобие крепости со своим малым феодалом. Святой орден не особо волнует, как Борек будет управляться с землёй, главное, чтобы не нарушались законы, Рождённые светом, также чтились и бесперебойно поступал хоть какой-нибудь провиант. Грандмастеру совершенно нет дела до того, что у него зарождается новая монархия под боком.

Мы наступаем прямой линией, перед нами выстраиваются ровные ряды противника. Со мной пять сотен бравых молодцов из Единой Армии, которые формируя стену широких щитов, создают живую преграду. И ещё сотня всадников, готовых яростно смять порядки врага. Это совсем немного, ибо против нас по сведениям разведки выдвинуто две тысячи пеших.

– Комондор, – воззвал ко мне воин сзади, обратившись по должности. – Какие будут приказания? С утра мы только и стоим здесь.

Я вспомнил, как утром меня сдёрнули с кровати, как я со всех ног нёсся к Велисарию и как он, всучив свиток телепортации, приказал остановить продвижение врага любой ценой. Пять сотен солдат передового воинства уже тогда перешли реку и встали возле западных ферм, дожидаясь приказов.

– Кто против нас выступил? – обращаюсь я к воину. – Что за части?

– Там замечены большой чёрный волк на фоне крыльев, красный орёл да меч за орлом.

– А-а-а, пятый пехотный кабаэтский полк, вместе с сильдренской компанией лёгкой пехоты и фурцанденскими стрелками.

– Именно.

– Что по положению? – спрашиваю я.

– Противник начал стремительное наступление по всему Фермерскому берегу. Три группировки пытаются нас раздавить. Первая наступает у замка Аль’Батор, вторая по широкой дороге слева от залива и собирается отрезать нас от моста у Клиффвотча, а третья прорывается по фермам. Они уже уничтожили крестьянское ополчение, выдвинутое как заслон, – горестно завершил доклад воин.

– Тогда не дадим им пробиться к мосту и отрезать Фермерский берег от Арка! – приказал я и двинул воинство вперёд. – Всем приготовиться, к бою!

Воины Эндеральской Армии двинулись ровным рядом за мной, выставив щиты перед собой. Спустя минут пять продвижение мы вышли к полю битвы, где противник строит ровные боевые формации. Сию же секунду на нас обрушился ливень стрел… но я, подняв щит бодро его отражаю, как и солдаты за мной. В ответ нечего дать – лучников нет.

Трезвон брони усилился, ибо мы перешли на бег. С левого фланга врага стала смещаться линия копейщиков, брошенная перед строем. Единственное наше преимущество – кавалерия, которой не столь много, и враг понял это, раз бросил мастеров копья.

Я уже вижу лица врагов, омрачённые злобой, зрю, как они создают свою стену из капельных и треугольных щитов. Вот-вот и мы врубимся в них. Но я слишком поздно понял замысел врага… перед мгновением, как мы пришлись бы во фланг копейщиков, они мигом повернулись и перешли в неистовое наступление. Панцири со звоном лопнули, когда их пронзили листовидные лезвия. Сделав шаг назад, середина линии отступила и моментально неистовой лавиной вперёд бросились копейщики, пробиваясь сквозь строй. Отовсюду донеслись крики и вопли, смешанные со звоном металла, хрустом дерева и костей.

Клинок пришёлся в грудь неримлянина, рассекая кольчугу. Шаг назад и меч второго ударился в щит. Ещё шаг назад, и я парирую точный выпад – острие меча засело в моём щите и одёргивая его назад, я высвободил место для маневра. Ударив краем щита в живот, я смог встретить мощный удар второго неримлянина – его топор полосонул щит. Три шага назад вместе со мной делает и вся шеренга, медленно проминаясь под напором копейщиков.

Я попытался надавить вперёд, рассекая мечом пространство. Клинок летает подобно молнии, высекая на щитах полосы, а на броне прорези. Вместе со мной встали и другие солдаты, отчаянно пытающиеся сомкнуть срой. Только мельком взглянув направо, я увидел, что враг там убивает наших воинов – топорники и мечники купают в эндеральской крови свои клинки. Разбивая щиты, обступая фланг, они прореживают строй – молодые парни один за другим ложатся на зелёно-багровый блестящий ковер. Вскоре я уже насчитал десятки раненных и убитых.

Но ещё хуже – мой глаз замечает, что там, где я ожидал поддержки кавалерии, её не было… лорды просто стоят и ждут неведомого момента. Их кони так и не пошли в атаку. Это вызвало настолько сильный приступ гнева, что в бессильной злобе я пробиваюсь вперёд, нанося беспорядочный град ударов. Разнеся секиру топорнику, отбив его удар, мне удалось словить его бочину клинком. Брызнув кровью, он попятился от меня, но острие настигло его. Мои парни поднажали, прикрываясь щитами от бесчисленных ударов и стрел, они держат строй рядом со мной. Я отхожу и тут же щит подставляет солдат. Взмах мечом и лезвие пронеслось по неримлянину – панцирь топорника получил царапину, а сам он рассвирепел. Норманн со светлым густым волосом, в цветах угля и солнца кинулся на мой ряд и размахивая громоздким топором попытался искромсать нас. Воин Эндерала закрывается и топор, едва не ломая ему кости входит в щит. Двое других выскакивают и молниеносными ударами в бок отправляют того в небытие. Окрасив сталь в багровое, они отстраняются, закрываясь щитами, как за стеной.

– Хорошо! – я поднял окровавленный меч острием вверх. – Усилить давление! – клинок опустился и рассёк вражеский табард; под ним оказалась только фуфайка, которая с лёгкостью поддалась и на животе врага проступила багровая влага.

Воины Эндерала встали стеной, лишь бы не пропустить неримлян, но всё же противника больше и это дало свои чёрные плоды:

– Командор! – взывает ко мне воин с перепуганным лицом, одёргивая и указывая пальцем, сквозь мельтешащийся ряд сражающихся. – Противник нас окружает! Нас перебарывают!

Враг рассёк линию наступления – неримляне прорвались за строй и хлынули в тыл. В это же время с нерадостными воплями до меня дошло – противник опрокинул правый фланг и берёт нас в кольцо. Десятки людей и аэтерна в один момент оказались беззащитными. Ряды смяло и ухо услышало предсмертный стон народа, многие пали под напором мечей, копий и топоров. Ряды стиснулись возле меня – грудь сдавило, повернуться некуда, мы скользим между друг другом, мокрые от крови и дождя… нас стягивают со всех сторон!

Молния ударила рядом со мной, испепелив бойца, затем ещё одна – вражеский чародей заработал из тыла – мы же для него как мишени на блюде. Мельком пронёсшийся топор должен был сразить меня, но молодой паренёк с силой оттянул мой шиворот и сталь яркой лентой пронеслась возле глаз. Он сам попытался вступить в бой с топорником, но неудачно – грубое лезвие впилось ему в шею и вскоре он оказался в объятиях мягкой травы.

С яростью в душе я направил меч вперёд, но удар был парирован, а затем только стальные пересветы лезвия были видны – настолько быстро закрутился его топор. Я выставил щит, пытаясь прикрыть тело… удар-хруст, удар-хруст и ещё один удар – край щита просто отлетел. Швырнув в его голову обломок, моя спата выписала дугу и оцарапала его панцирь, высекая хорошую царапину. Звон разнёсся, когда щит пришёлся прямо в лоб врагу, он покачнулся, но не потерял в смертоносности, и я метаю меч. На этот раз лезвие пробивается у горла и проходит в зазор у самого доспеха. Словно не веря в произошедшее, воин хватается за воздух, сжимая его у рукояти меча. Он делает шаг и тут его силы покидают – топор глухо пал на землю, а затем и его тело зашуршало у ног.

– За очищение! – вопят неримляне. – Смерть религии!

Со звоном прощается с ножнами второй меч. Полуторный клинок, коим я орудовал в том проклятом храме теперь тяжелит мне руки. Врагов немереное количество, и они повсюду. Вздев меч, я отразил первый выпад и мгновенно перехожу в ловкий пирует. Меня прикрывает десятка воинов, щитами и мечами отгоняющая наседающих неримлян. Клинок в моей руке быстро пляшет – отражает удары и наносит их. Я ставлю блок и носок сапога быстрым ударом погружаю под коленку какого-то темнокожего коринфянина. Он взвыл и согнулся, попытался присесть, но получил второй удар – сапог разбил ему нос и он, заливаясь кровью рухнул на спину. Тут же его прикрыли свои с гербовыми орлами на эгидах, которые сошлись щит в щит с эндеральцами, и мы ощутили их яростную атаку.

Но как бы не бились – нас теснят и окружают… всюду кровь, под ногами тела и наших и врагов, а позиции отброшены ближе к мосту – повернув голову я вижу его всего в десятке километров. Мы рассечены, я чувствую, что правый фланг окружён и ему скоро придёт конец… но надежда приходит неожиданно, радуя и придавая сил:

– Лорды! В атаку! – услышал я принесённые ветром слова и почувствовал, как дрожит земля.

Выставив длинные пики перед собой, сотня всадников тремя рядами двинулась к нам на встречу. И теперь уже охвативший нас фланг неримлян оказался в окружении. Я краем глаза увидел, как кавалерия, быстро преодолев зелёное поле на полном скаку врезалась в полуразвернувшуюся пехоту. Пики насквозь прошили кольчуги и фуфайки, кони сшибали топорников и панцирников, раздались болезненные крики агонии, хлюпанье и треск… я не знаю, сколько неримлян погибло в этой атаке, но не меньше сотни были просто вмяты в траву. Погрузившись во вражеский строй, лорды обнажили клинки и рассекли неримские ряды хлесткими ударами широким мечей.

Враг попытался развернуться, но и тут его ожидал сюрприз. Сквозь вопль битвы моё ухо приласкал тонкий свист, который с каждой секундой становился сильнее. Над головой небо разрезали точки – разрозненный поток стрел обрушился на головы неримлян. Они в изумлении встали, пытаясь защититься, подразделения сковала ещё одна лавина залповой стрельбы лучников, давая теперь нам возможность маневрировать.

Вырвавшись из когтей неминуемого поражения, я двинул войска вперёд. Прорубая себе путь через жёлто-чёрные ряды, эндеральцы стали выравнивать линии и порядки. Мои руки, крепко держа рукоять, вели клинок, опускали лезвие на врага, сокрушая его щиты, кольчуги и тела.

Всадники, истребив оконечность правого фланга Нерима стали рваться к центру неримского построения, медленно опрокидывая строй и заставляя их отступать. Высвободившийся, обескровленный и практический уничтоженный правый фланг Эндеральской армии стал отходить назад, уступая место кавалерии, не унимающей бешеного напора. Доспехи всадников, их нежно-синие табарды стали бордовыми и скользкими мечи затупились, но они продолжают вести коней и кромсать врага, отталкивая его.

Лучники хороши – сеют смерть среди противников, но заговорили «голоса» посерьёзнее. На головы врага упали тяжеленые камни, сносящие по два-три человека. Пара катапульт фермеров заработала по тылу противника, сметая относительно свежие отряды.

– Отходим! – был дан приказ и неримляне стали откатываться.

Враг, закрываясь щитами, прикрывая подразделения своих же, организованно попёрся обратно, на исходные позиции. Чародей же закрывает неримлян всполохами огня и молний, выжигающих эндеральцев до тошнотворной вони горелого мяса.

– Стоять! – я приказываю и моё слово разнеслось по всей единой армии – воины встали единым рядом, образуя ровную линию и подняв щиты, чтобы шальная стрела не оборвала нить жизни.

Двадцатка всадников прорвалась через вражеские ряды и ринулась прям к чародею. Тому оставалась только лишь размахнуть руками и направить поток жаркого огня в сторону конников. По ушам с неописуемой болью ударил звук конского жалобного ржания и нечеловеческого вопля, я смотрел на то как люди заживо превращались в уголь, как их доспехи стали для них сковородкой и в сердце вызревал цветок гнева.

На поле боя появился ещё один колдун – облачённый во всё голубое, в сверкающем нагруднике он стал выставлять ментальные щиты, отражая молнии и огненные шары.

– Испепели его! – я обратился к чародею, – или перенеси меня к нему!

Я бы уговорил ошарашенного мага, но нас окружило полсотни кавалеристов. Рыцари, с жутким видом, не терпели промедления и тут же один из них огласил:

– Противник прорывается у Клиффвотча! – взывает конник. – Он у самой крепости! Фриджидиэн, с нами!

Я лишь взглянул на вражеского мага, который уносит ноги. Желание возмездия за павших отступило перед ужасом неминуемой катастрофы – Нерим может пробить центр нашей обороны и прорваться к самому Арку. С печалью осознавая, что там контрудар нанести некому, я отступился от гнева и быстро взобрался на предоставленную лошадь, выдавив:

– Хорошо.

– Маг! – призвали всадники. – Давай!

Взмах ладонями, пара секунд и нас перенесло на десятки километров западнее, там, где стоит ещё один телепортационный маяк.

На широкой дороге творится полный хаос и беспорядок. Слева над мощёным трактом громоздиться озеленённая мхом и слоем земли скала, над которой величаво высится башня Клиффвотч, возле которой эндеральцы разбили целую сеть укреплений – баррикады, окопы и площадки, куда только предстоит стать пушкам. Лучники и арбалетчики без устали посыпают широченную дорогу снарядами, пропадающим в серой мгле. Справа же крутой склон, уходящий под морскую воду и составляющий залив.

Впереди, в клубах дыма и гари, под стеной проливного дождя, наступают неримляне. По окровавленным мечам, истерзанным щитам и злобным лицам, я понимаю, что они встретили стрелковую роту – арбалетчиков из Эндеральской армии и расправились с ними. Также мой глаз выхватывает наёмников, фанатиков из Киры – укутанных в широкие одежды чернокожих воинов, с ятаганами наперевес.

– Всадники! – воззвал я. – Встретим их лицом!

Конный ряд двинулся вперёд, мы стали медленно разгоняться, по краям зелень замелькала, превращаясь в единую изумрудную полоску. Конники позади меня опустили пики, угрожающе сверкнувшие в огнях. Я же поднял свой меч и внимая холодным завываниям ветра, приготовился опустить его.

Въехав в ряд неримлян всадники опрокинули первые отряды противника, я же искупал меч в крови кирийских подонков. Пики пронзали пехотинцев, как шампура мясо, мечи нанесли глубокие раны, а мой клинок настолько сильно приходился в тела, что рассекал мясо до кости. И снова вокруг нас летают крики, вопли и стоны боли. Лёгкая пехота врага бессмысленно пытается достать всадников кривыми мечами, палашами и короткими копьями, но напор лордов сметает полчища неримлян. Я опускаю меч направо, колю влево и погружаю его в тех тварей, что посмели осквернить мою родину. С пылающим сердцем моя рука без устали орудует длинным мечом, награждая врагов вечным покоем.

Вскоре врагов стало так много, что напор кавалерии остановился. Вокруг меня вьются неримцы, пытаются достать клинками, но доспехи держат удар, а меч всё ещё высекает глубочайшие порезы на неримцах.

– Давай! – донёс ветер.

Лучники и арбалетчики смогли перегруппироваться, встать по отделениям и единым залпом залить неримлян стрелами и болтами. Незащищённые люди запада десятками осели на землю, дорога вымазалась кровью. Стеная и падая, ползая по каменной брусчатке, неримцы стали отползать. Лёгкие одежды чёрно-жёлтой расцветки и сетчатые щиты стали хоть какой-то защитой под напором стального дождя.

– Отходим! – приказал я оттянул поводья. – Дальше нас могут окружить.

Хватит на сегодня. Это был тяжёлый бой – береговые отряды уничтожили, враг продвинулся до самого моста и края ферм. Берег теперь в руках Нерима, и нанести контрудар нам просто нечем. Усталый, с мышцами, налитыми железом, я увожу коня как можно дальше от поля боя, но тут и там я вижу тела – мы прошли довольно далеко, и теперь часть дороги – это просто ковёр из тел. Велисарий надеялся, что мы нанесём мощный удар по береговым позициям… получилось обратное – противник просто разрезал наши позиции. Теперь у Фермерского берега мы можем только окапываться.

Смерть шевоше

Спустя два дня. У Речного.

Стремительное наступление неримлян по побережью привело меня магическими перебросами на Солнечный берег, где я готов встретить орды людей запада и познакомить их с моим клинком и моей яростью. Нерим огнём и мечом отвечает на стратегию Велисария, заливая побережье кровью. Мы понесли страшные потери в первых боях – сотни сынов Эндерала легли в землю, чтобы сдержать врага на подступах к ключевым территориям, но ещё тысячи клинков готовы его встретить. И сейчас мы покажем Нериму, что Эндерал всё ещё жив и будет биться до последнего вздоха!

Моя кровь закипает от гнева – двухтысячный неримский конный полк стремительным наступлением прорвался сквозь редуты у горного склона Фоамвилля и двинулся огненным маршем в сторону Речного, превращая всё вокруг в пепел и руины. Шахты, лесопилки, фермы, новые селения – никто не смог уйти от гнева народов запада, которые идут подобно ветру, оставляя за собой трупы и развалины. И вот, пройдя разорительным походом, всадники ушли резко на север, не доходя до Речного и склоняясь к западу, как сообщила разведка. Если так пойдёт и дальше, то кавалерия Нерима пройдёт через снежный проход и быстрым маршем возвратиться к Фоамвиллю, сделав кольцо и превратит добрые земли Эндерала в выжженные пустыни. Мы не можем этого допустить.

У медовой фермы, в гуще леса под кронами высоких деревьев мы готовы встретить врага, что вскоре выйдет сюда. За мной уже строится косой багрово-лиловый порядок солдат из Эндеральской Армии, позади которых линия лучников. Дорога далее блокирована, враг упрётся в три сотни копейщиков, но разве этого хватит, чтобы удержать гнев Нерима? Конечно нет, а поэтому сюда вскоре подтянуться силы коалиции.

Внимая шёпотам крон, чувствуя свежий воздух и аромат травы, я готовлюсь к бою, мысля все возможные варианты схватки. Мы в лесу, под ногами мох и трава, мягкость, переходящая твёрдость дороги, рассекающей изумрудную чащобу. Впереди я вижу развалины медовой фермы – следствие политики Тручессы. Тут мы думали разбить малое селение, но шевоше неримских всадников оборвало эти планы.

– Как думаешь сколько народу убили? – спрашивает один воин другого.

– Тыщи две сгубили.

– А их скокма?

– Да тоже тыщи две.

– Свирепые гниды! Ничего, сегодня мы их положим!!!

Эти разговоры не были беспочвенны. Следование неримской армии сопровождались убийствами, поджогами и разорениями – единственные части кавалерии Нерима принесли за первые дни войны столько потерь, сколько это не сделали ни одни их пехотные части. При одной мысли, что враг продолжит беспрепятственное следование вглубь страны, сердце закипает от боли и гнева. Над Лишари всё ещё реет знамя смертельного рока, моё сердце болит по ней, и единственная возможность унять это чувство – забыться в битвах. Апотекарии, О’Брайенн ей помогут… я надеюсь на это.

Касаясь меча, я медленно его вынимаю, ибо мои глаза выцепили образы наступающих теней, что плетутся далеко впереди. Зелёные массивы преобразились разноцветными контрастными линиями, которые с особой быстротой подбираются к нам. Они идут ровно, выдерживая ряд и придерживаются основной дороге, не углубляясь в лес и обтекая деревья, будто это стены. Затем, прищурив взгляд, я вижу, что людей несут кони, а впереди знаменосец несёт полотнище с символом одноглавого орла, окружённого молниями – символ неримской лёгкой кавалерии. Враг!

– Приготовиться к бою! – отдал я команду, поднимая широкий овальный щит. – Сомкнуть строй! Копья во фронт! Не посрамите своей родины и отомстите за убитых!

Посреди леса вырос ещё один – копья единого строя, где народ стиснулся плечом к плечу, выставили плотной стеной наконечники из стали и железа. Я же встал перед ними, высоко вздев меч и громко крича:

– Лучники!

Стрелки положили стрелы на тетиву, стянули древка и выпустили смертоносный дождь, от которого враг не имел защиты. Часть всадников первого ряда спала, кони жалобно заржали от боли, а неримляне поняли, что их ждёт схватка.

Всадники Нерима осознали, что впереди их уже готовы встретить, и решили атаковать, думая, что их ждёт лёгкая победа. Ноги ощутили по земле лёгкую трясь, когда враг стал подгонять коней – его направление атаки – широкая дорога, в чащобе леса особо не разгонишь коней, поэтому самый сильный удар придётся на центр.

Закрывшись щитом, я сумел отразить первый удар – палаш кавалериста рассёк верх укрытия, силы хватило, чтобы я едва не упал, а потом в наш строй врубились остальные всадники. Копейщики радостно встретили неримлян – длинные древка тут же стали непроходимым лесом – эндеральцы легко разили всадников, сталкивали их, или пронзали, не давая себя достать. По уху уже привычно режет крик боли и предсмертные хрипы, смешанные с конским ржанием и цоканьем копыт. Сверкнувшие грозным блеском и брызнувшие кровью шиловидные наконечники стали мелькать в быстрых движениях, делая свою мрачную работу. Противнику же остаётся ответить боевыми кличами:

– Да спалит свет очищения!

– За Эндерал! – ответили мои бойцы.

– Покарать религиозников!

– Смерть захватчикам!

Отбив щитом хлёсткий удар, я колю, что есть сил и мой длинный меч забирается под жёлтый халат врага, изливая противный багрянец. Вскрикнув, неримец роняет меч и заваливается на бок. Копейщик жёстким ударом в грудь добивает молодого алемана, сваливая его с коня. Подавив приступ тошноты, я резко поворачиваюсь за секунду, как по груди пришёлся бы восходящий удар. Всадник мгновенно повернул коня и повернул его на меня, но пара длиннющих копий остановили его, выпады в щит и в кольчугу скинули врага. Я, подбежав к нему, рассекаю ногу, заставляя его скрючиться, остальное за меня доделывают копейщики. Поворачиваясь, я вливаюсь в строй, чтобы меня попросту не растоптали.

Дорога за первые минуты десять боя обрела противны жёлто-багряный покров тел, среди которых валяются и кони, под кронами леса витают звуки сражения. Враг напирает и всаднический удар становится всё сильнее, к тому же не менее тысячи конников в тылу уже перестали быть конными. Пешим строем лёгкая пехота бредёт сквозь лес, прикрываясь щитами от стрел. Всадники вдавили центр и продолжают переть, испытывая нашу стойкость и умирая от копий, не имея возможности защититься. Но вот им на помощь уже спешит широкий строй.

За поредевшим строем всадников я увидел надвигающуюся волну лёгких неримских воинов. С мечами на голо, они решительным наступлением готовятся обойти нас и взять в окружение.

– Фланги! Фланги! – хрипло кричу я офицеры неистово попытались передать мой приказ, но весьма поздно…

Эндеральцы вступили в бой и тут же понесли страшные потери – не сумев спрятать фланг, бока нашего построения оказались охвачены и окружены. Одним стремительным наступлением враг сковал все наши движения. Хуже того, до уха донёсся сотрясающий душу звук битвы в тылу – лучники дали жестокий бой обошедшим быстрым неримлянам. Пытаясь биться против них, они тут же стали падать в объятия леса, ставшего их кладбищем. Нас обступили и методично истребляют.

– Трубите! – дал я приказ медленно отходящему орущему строю в надежде, что его кто-то услышит.

Пара боевых горном криком помощи пронзили зелёные дали, призывая неведомого союзника. Казалось, что мы пытаемся призвать призраков леса, неведомых и злобных духов, что были малой толикой правды.

Лес разразился сотней стрел, а затем ещё одним залпом, а потом и ещё одним и так за первую минуту на врага обрушился ошеломительный дождь из не менее тысячи снарядов. А затем, отбросив маскировку и укрытия, выступили разрозненные ряды новых воинов – несущие кольчуги и лёгкие кожаные доспехи, с луками, топорами и щитами-каплями на которых символ славного народа, символ их воли, новое знамя Речного – тёмно-лиловый лев на синем полотнище.

– Люди Свяослава! – радостно я обозначил появление союзника, который не промедлил и бросился в бой.

Речники накинулись на неримлян с неописуемой яростью и жестокостью. Расписав их ряды кровью, они кровавой просекой прошли в их порядки. Топоры заблестели, рассекая чёрно-жёлтые массы, лучники осыпали фланги противника, люди стали оттеснять неприятеля к медовой ферме.

Эндеральцы слева усилили отпор и вынудили врага встать. Неустанно коля копьями, и прикрываясь щитами, противопоставляя мужество мастерству, мои собратья окрасили ряды врага в цвета рубина и граната, не делая и шагу назад. И тут на радость моих очей на остававшегося врага бросились речники с топорами на перевес, вгоняя сталь в плоть тыла врага.

– Вперёд! – я призвал людей к атаке, к продвижению и наступлению на конную массу и увидев возможность высвободившегося левого фланга, дерзнул использовать её. – Перебросьте солдат с лево на право!

Воины поспешили исполнить этот приказ и отходя организованными, но изорванными и сильно опустевшими порядками, меньше сорока эндеральцев отважно бросились спасать правый фланг. Нерим не устоял под исступлённым давлением копейщиков, и стал откатываться. Оставшиеся в живых лучники смогли высвободить накопленную злобу и за первые три секунды боя на головы ошеломлённых нерилян упал бешенный дождь стали – в отмщение за павших братьев по оружию стрелки клали стрелы особо метко, наконечники ранили горла и лица, удачно вспарывали кольца кольчуг и находили зазоры между пластинами доспехов. Ряды врага колыхнулись.

Но и Нериму нашлось чем ответить. В арьергарде врага появились новые бойцы – укутанные в кольчуги, следующие пешими, высокорослые воины, чьи руки отяжеляют длинные мечи и широкие двуручные топоры. Не менее двухсот воинов веером расступились среди деревьев и врезались в речников и насытили обескровленные ряды.

– Топорники прорыва и рыцари народного гнева, – мрачно я распознал новоприбывших, а это заставляет меня отдать новые команды. – Сомкнуть строй! Лучники, новая цель!

И они не замедлили принять бой. Речники за первые минуты боя понесли существенные потери – с холодным потом я узрел, как широкими мазками двуручных мечей и секир расписалась картина войны. Воины Речного устлали собой подножье деревьев, не оставаясь в долгу – хлёсткими ударами топориков и градами стрел они отправляли на встречу смерти одного ратника за другим.

Я же, выровняв строй, стал отводить левый фланг к речникам, чтобы сформировать единый фронт и обхватить неримлян. Но вот зараза – противник понял наш ход и стал отходить на юг, именно там нет наших сил и свободное пространство он решил использовать для манёвра и перегруппировки, обступая медовую ферму. Если они сумеют свершить свой манёвр, то общим наступлением нас раздавят…

Но и мы припасли подарок. За спинами неримлян, за их стягами к небу вознёсся звон труб и рёв боевых кличей. Огибая скалистые возвышения, выливаясь из леса, на людей запада устремились воины под стягом чёрного креста на синем «холсте». Зловеще сверкая грубыми мечами и топорами, секирами и молотами, изрыгая брань и лютые возгласы, на поле боя объявились люди Конана. Врубившись в покосившиеся ряды Нерима, варвары Солнечного берега погрузили во врага сталь и железо. Четыре сотни воинов захлопнули ловушку, выкрашивая подножья деревьев зловещим багрецом и стеля подле них кучи тел.

Рыча и улюлюкая, они вселили в сердца противника ужас, но этого мало. Я вижу, как неримляне разворачиваются – кавалерия стремглав несётся к варварам, а тяжёлая пехота рвётся к нам. Я смотру в гущу битвы, сдавленный строем и всё ещё держащий исполосованный щит. Усеянные стрелами щиты и доспехи сделали людей подобием ежей, в глазах мелькает гнев и страх, сталь стала красной от рек крови, железный смрад битвы позирует живот и распаляет дух, но себя сдерживаю. Противник окружён и теперь лучники весёлой песней стрелы стали его истреблять.

На поле боя царит кровавый ближний бой, но тот, кто пришёл с неримской пехотой решил внести новинку. Сквозь кроны деревьев ударили молнии, испепеляя моих бойцов. Затем полетели огненные шары, обвивающие плоть и жарящие её изнутри. По полю бою скоро разлетелся тошнотворный запах горелой плоти, и поплыл синевато-смрадный дым, источающийся от скрюченных почерневших трупов.

– Проклятье! – кричу я от злобы и слабости – маг слишком далеко, чтобы его достать, он закрыт яростными воинами народного гнева. И, впрочем, я нашёл выход.

Оставив строй на волю младшего офицера, у которого моя рука выхватила копьё, я подлетаю к неримскому чёрном жеребцу и седлаю его. Взобравшись на коня, мой глаз выхватил образы мага, укутанного в золотисто-жёлтые мантии и рисующего кистями новое заклинание.

– Братья! В атаку!

На полном скаку и поднимая копьё, я направил коня в самую гущу неримского строя. В окружении трёх деревьев и латников стоит чародей, снова и снова выжигающий ряды эндеральцев. Проносясь ветром в ряду неримлян, поражая их копьём направо и лево, сшибая людей вскоре я оказался у тех самых древ, где меня встретила магия – ледяной ветер бурей морозных острозаточенных осколков поднёсся ко мне, но подняв щит я дал изморозить его. Извернувшись, я швыряю копьё, чародей в ту же секунду отвёл его ветром, тут же ухмыльнувшись – «И что же ты ещё сделаешь?». Но что есть магия против прогресса? Я опускаю руку на пояс и мигом её выпрямляю, сжимая одновременно металл указательным пальцем. Грохот выстрела прокатился по всему лесу, возвещая о применении нового оружия. Маг же, цепляясь за грудь и сжимая кроваво-жёлтую мантию всё ещё не верил, что его достали. Он попытался исцелить себя, на его пальцах даже заиграл свет лечащего заклятья, но силы покинули его, и он шлёпнулся лицом в траву.

Наступление речников, копейный бой, превративший атаку кавалерии в жуткое воспоминание, и атака варваров, обратившая край неримского построения в жаркую рдяную баню и беспрестанный свист стрел – всё это вселило такой страх в противника, что он дрогнул – шеваше остановлено. Я же, уставший и желавший минуты покоя отвёл коня от бегущего прочь врага… впереди ещё много битв.

Флотоводец

Спустя три дня. Вблизи Дюнного.

– Как та дама? Я слышал, что к ней приставлены лучшие лекари запада?

– Да, но всё тщетно, – вспомнил я, уже не обращая внимания на качку, как О’Брайенн рассказывал, что изменений никаких в её самочувствии не предвидится. – Надеюсь, вскоре она поправится, Фарнабаз.

В кисете пальцами нахожу полированную склянку и подношу ко рту – секунда и зелье апотекария наполняет меня силой, левая рука крепнет, слабость в ней постепенно пропадает, боль нисходит.

– Я смотрю, теперь вы готовы сразиться, – чутко подметил Фарнабаз, носивший из доспехов разве что кожаный толстый панцирь и сапоги, предпочитая в остальном свободные белые штаны, рубаху и тюрбан. – Только, о четыре ветра, не впадите в страсть упиения сия питья.

– Да, – грубо отвечаю я, чувствуя, что онемение эмоций сталкивается с огненным порывом гнева, рука касается спаты на поясе, – пора готовится к битве.

Моё облачение не меняется, но кажется, что оно мне стало больше. Всё тот же чешуйчатый панцирь, сверкающий ласкаемый морским солнцем, но он висит на плечах и в животе… неужто скоробь по Лишари, от которой я пытаюсь забыться, настолько выматывает? Или это чреда сражений так сказывается на теле?

– Вы сами готовы? – аккуратно спросил я. – Нас в три раза меньше, сможем ли совладать? Или это станет красивым самоубийством, которое поэты воспоют в веках?

– Я знаю, что мы сегодня сделаем, – муж востока потёр рукоять ятагана. – У них на кораблях куча магов и это для нас проблема. Я надеюсь, наши мастера тонких энергий выдержат достаточно.

– Мы раскошелились на наёмников-магов порядочно, – посмотрел назад и приметил людей и аэтерн в серых робах. – К тому же с искусством «Плетущих бурю» и личных магов знати Арка мало кто совладает.

– Хочу напомнить вам, что нам противостоит враг, чья армия закалилась в тридцатилетней войне. К тому же, – Фарнабаз простёр руки. – Сынов запада слишком много.

– Но они в первый раз воюют флотом, в отличие от эндеральцев, – настаиваю я. – Сегодня нам понадобится только расстояние.

– Что ж, будем молить Всевышнего о победе. Если нас покинули Рождённые светом, то будем иметь надежду только на Того, Кто выше и сильнее их.

Стоя на карме судна, я вглядываюсь в морские дали и вижу, что нас уже ждут – не менее полусотни кораблей, с чёрной парусиной и орлом жёлтого цвета. Внимая прохладному бризу, чудесному солнцу на бирюзово-лучезарном полотне небес, я оглядываюсь. Здесь, в один строй встали почти все, у кого есть флот. Мой глаз радует и багряный лев на белой ткани аристократии Арка над десятью галерами и десятью коггами, и крылатый золотой хищник Дюнного развивается над палубами одиннадцати триер, красующихся восточным утончённым стилем, и чёрный крест, несомый девятью широкими полуплоскодонными лодками с просторной линованной парусиной. Все, кто может, все, кто желает спасения Эндерала выставили корабли, ибо сегодня мы пустим на дно флот Нерима и освободим морские пути в Киру. Только нет массивных галеонов Святого ордена, оставшихся в Арке по приказу грандмастера, что не может не печалить.

Смакуя солоноватую свежесть морского ветра, я сжимаю пальцы на «огневице», в предвкушении тяжёлого боя. Велисарий приказал собрать воедино все морские силы и ударить по наступательной эскадре Нерима, ибо она перерезала торговые поставки из Киры. Там правит Золотая королева, оставшаяся верная старому порядку, а значит для Коарека она враг и грабёж её флота только обрадует предводителя Вольного народа. И вверив все силы Фарнабазу, как наиопытнейшему флотоводцу Эндерала, мы отправились в морской бой.

К нам подошёл чуть ниже среднего роста мужчина, не похожий на остальных. Его одежда – тёмно-синие пальто, укреплённое выкрашенными в тот же свет пластинами мифрила. На ногах высокие сапоги, начищенные до зеркального блеска. Его лицо – отражение добродушия, кристально-чистые голубые глаза пронзают пристальным взором дух, короткий светлый волос золотится на солнце, а уши имеют острое устремление. Я, слегка обернулся к нему и склонил голову в эфемерном поклоне.

– Мессир, вы должны быть на рубке, рядом с магами, – предостерёг Фарнабаз. – Тут не безопасно. Люди вас потеряют, не нарушайте порядок.

– Это прекрасно, что вы соблюдаете порядок, но всё нормально, – мужчина чуть приподнял худую, с двумя серебряными кольцами на длиннотонких пальцах, ладонь. – Я провёл в войсках десять лет и знаю, как за себя постоять.

– Что вы хотели?

– Вы участвовали в битвах у Киры, за песчаное наследство, и с пиратами, мастер-Фарнабаз. Что вы можете сказать о сегодняшнем сражении? – звёздник посмотрел на пушки и людей, подметив. – Маловато будет для победы.

– Мессир Ха’Риаким, – повернулся в сторону звёздника командир флота. – Да, это будет трудно. У врага не менее шестидесяти нефов и сорока каррак. Но благодаря вашему подарку, думаю у нас есть решающее преимущество.

– О благие шестерни, только не спустите в нужник эту возможность. А то на кой я сюда пришёл?

– Вы же сюда зачем пришли?

– Я здесь, потому что так приказал Андреас Гринхарт. Остальное – меня вал волнует.

– Машшира Фарнабаз, – я повернулся к флотоводцу и поинтересовался о его личной гвардии, прошедшей через огонь и кровь десятилетий воин. – Ваши готовы?

– Сто пятьдесят лучших воинов востока готовы пустить кровь неримлянам.

Неримские корабли занимают позиции – размещая впереди посудины, забитые мечниками и копейщиками, позади них становятся парусники, где мастера лука и арбалета готовятся обрушить град стали на нас, ну а третьим рядом встала корабельная артиллерия.

Фарнабаз заметил, что Нерим к встрече готов, и теперь наш ход – мы покажем ему всё наше мастерство.

– Всем готовиться к сражению! Маги-элементалисты на изготовку! – разнёсся сначала по кораблю, а затем по всей эскадре приказ флотоводца. – Маги-менталисты, занимайте позиции.

На кораблях сей момент началась беготня, воздух наполнили перекрикивания команд и топот сапог. Повелители тонких искусств встали в середине кораблей, поднимая руки к верху, начиная ткать с пальцев щит магической энергии. Другие чародеи, прикрытые лёгкими кожаными панцирями поверх роб, накаляют жар огня и электричества у бортов, желая обрушить на врага тонны пламени и чистого тока.

– Дайте сигнал пушкам готовиться к огню!

В этот же момент по ушам саданул резкий звон труб, и передняя часть галерного флота подкатила орудия к бортам, раздался перезвон ядер, царапающих дула и шипение тлеющего огня.

– Поднять флаги Совета!

На этот раз над кораблями взвился ещё один флаг, возвещающий о едином Эндерале. Новая знамя, противопоставленное одноглавому геральдическому орлу Нерима и всевидящему оку Святого ордена. Золотая гордая хищная птица на светло-фиолетовом фоне вселила прилив храбрости и бодрости в сердца защитников, взбодрив души порывистым ветром храбрости и желания защитить родную землю.

Корабли выстроились в единую линию, тем самым мы сравнялись своим фронтом с фронтом неримского строя. Они плывут к нам на всех возможных скоростях, выстроив флот в три линии. Сотня неримских посудин против тридцатки наших. Это будет тяжёлое сражение, но цена велика – враг рискует потерять всё своё превосходство на море.

Первыми решили открыть сражение наши судна – галеры Арка. Я всем телом ощутил, как флагманская галера двинулся с ускоренным темпом, постепенно превращая строй в острый клин. Мы идём на острие нападения, мы рассечём вражеские порядки! И от этого становится только радостнее.

На палубах кораблей противника засверкали вспышки магических светов, гром прозвучал среди ясного неба, неся вести о том, что маги врага открыли эту дуэль. Горло завершило от резкого запаха серы, в голове засвербило от возмущения моря возможностей, а затем на наши головы упал дождь… огненный ливень из «сверкающих» небес поспешил сожрать наши корабли. В инстинктивном порыве защиты от смерти и страха я закрываю лицо, внутри посмеиваясь над тщетностью этого деяния. Пламя, секунды беспрепятственно летя, в паре метров от мачт столкнулось о невидимую стену ментальной энергии, вспыхнув сине-жёлтыми взрывами и рассеявшись. Секунд десять я с осторожностью смотрел на то, как чародеи-менталисты удерживали чары врага. Что ж, теперь наш ход.

– Огонь! – отдал приказ Фарнабаз.

Пушки ахнули и плюнули тяжёлым чугуном. Я ощутил, как качнулись галеры от работы носовых батарей, увидел, как отсалютовали щепками неримские корабли. Два ядра разбили борт первой каракки. А затем к пушечному хоралу присоединились остальные галеры – деревянные «стены» первого ряда посыпались кусками бортов неримских кораблей, те же отчаянно пытались ответить магическими залпами, но те только безрезультатно фонтаном искр сталкивались о щиты менталистов.

Враг тоже выстраивал барьеры мистической энергии, но только никакими силами они не могли выдержать чугунный ураган. Никакая магия не может противостоять невообразимо быстро летящему снаряду.

– Стоять! – отдал приказ Фарнабаз и галеры подняли вёсла, матросы поспешили стянуть паруса и клин из эндеральских суден встал.

Сотрясательный гром десяти галер, построенных отдельным клином, усладили мой слух смертельной канонадой, едва ли не выбивающий кровь из ушей. Я вижу это… взираю на то, как подбиваются мачты, как флаги с орлом плюхаются в море и как первые карраки кусками распадаются. Вижу и как неримская артиллерия пытается достать нас – длинные болты скорпионов и баллист погружаются в море, огненные камни с шипением падали в пучины морские. От непрерывного шума мои кости трясутся, борта качаются и в ушах селиться протяжный звон.

– Давайте ребята! – я призвал носовым батареям вести прицельный огонь. – Отправьте их на дно!

Пока галеры вели прицельный жестокий огонь, когги аристократии составили второй клин и присоединились к артиллерийской дроби, только их оружие не просто пушки, а гений Гаспара. Смотрящие чёрными дулами в небо, короткие, но пузатые и широкие орудия плюнули огнём, выталкивая тяжеленые ядра. Десять батарей по два орудия заголосили, осыпав задние ряды вражеского флота. Маги Нерима поднажали и выставили отличные фронтовые пси-щиты, ещё способные отбить атаку бомбард, но вот третий ряд – он не прикрыт и на него обрушилась вся ярость и гнев нашего мастерства. Один за другим палубы жалобно хрустнули, катапульты и баллисты взмыли ошмётками к небу, людей ударной волной сбросило за борта.

Неримлянам пришлось атаковать, они двинули единым кулаком все две ряда, весь фронт, стремясь обхватить галеры и уничтожить их.

– Вперёд! – приказал Фарнабаз, и двинул на врага двадцать кораблей острым клином.

Я посмотрел на обелившие от напряжения костяшки и пальцы. Меч сжат настолько крепко, что в ладони селится боль. В предвкушении скорой битвы, моё сердце глухо колотится, пот холодит шею и спину. Я уже вижу внушительные борта неримских кораблей, избитые, с пылающими дырами и воинами, мечущимися в приготовлениях к схватке. Кровь выкрасила края суден, трупы, разорванные тела и куски мяса устрашающе свисают.

– К бою! – приказал Фарнабаз, сверкая обнажённым ятаганом. – На абордаж!

Галеры вклинились в рассечённый центр построения неримского строя и теперь пришло молвить слово бортовым батареям. Несколько каррак не выдержали напора нового оружия и истошно прохрустев, жалостно вопя «криком» ломающегося дерева, падающих мачт, рвущейся парусины, и лопающихся канатов, пошли ко дну. Ещё залп и ещё несколько кораблей стали трястись, не способные к действиям и манёврам.

Трап крюком впился в палубу вражеской карраки, и я ступил на него, смотря в острый свет битвы. Выбежав вперёд, я врезаюсь вместе с остальными в слабый и измотанный страхом строй врага. Высекая сверкающую дугу, я погрузил лезвие в кольчугу неримца, и резко оттягиваю меч… чтобы затем его резко выкинуть вперёд и пробить кольца. Мои собратья нерушимым строем кинулись в бой под прикрытием стрел и болтов. Лучники Фарнабаза залповым огнём смели остатки сопротивления на этом судне – я поразился их непревзойдённому мастерству, каждая стрела находила свою цель, острая сталь проникала в тела, даруя вечный покой.

Защитившись от топора, я вывернул клинок и разрезал руку неримца и отошёл, отдав его под бойню клевцов аркских морпехов. И приготовив меч для новой схватки, я учуял, что железный запах сменяется серным… В бой вступили чародеи. Обернувшись, мне в моих очах отозвалась борьба буйного ревущего пламени, ласкающего дерево бортов и сметающего моряков. В этом успевали как наши маги, так и неримские. Борта чернели и падали кусками угля в море, подожжённые люди носились с криком и всё расписали реки пламени, взметающие куски опалённой парусины и золы, поднимая их в небо чёрным снегом.

Артиллерия Нерима, невзирая на корабли своих же дала огневой бой и рядом с нами посыпали объятые огнём камни, палубы треснули и покрылись почерневшими пробоинами. Дальняя галера просела под ударами десятков камней и пошла ко дну, а затем ещё одна.

– Проклятье! – я вспылил, одномоментно нанося нисходящий удар, разнося лёгкий щит моряка в щепки. – Нас берут в клещи!

Я отступил, сливаясь с рядом щитов аркских морпехов. Вооружённые клевцами и широкими павезами они мощными ударами изукрасили палубы в рдяные пятна и мазки, устилая путь тропинками тел. С ужасом я видел, как крючья выдирали мясо, как молоты до противного хруста крушили черепа и рёбра. Эти воины жалости не знают.

Мне пришлось броситься вперёд, – куда хлынула подмога на вычищенный корабль и встретил неримлян лихой песней меча. Один пал от утончённого укола спаты, второй рухнул за борт, когда я оттолкнул его, третий же попал на самое острие не сумев увернуться. Пятого и шестого возле меня молотами, овитыми всполохами молний избили в куски мяса морпехи, идущие потным строем. Я уже потянулся к седьмому, как сюда полился гибельный дождь. Враг с ужасом в глазах попытался спрятаться за малыми щитками, но аркские арбалетчики залили его, смели с палубы ураганом болтов. Кровь рекой хлынула по палубам, стрелки же противника ничего не могли сделать против крепких повез, увязая в них или отскакивая.

Галеры впились в центр неримского флота подобно зубу в плоть и огнём батарей стали вычищать. Вокруг метелью летали щепки, трещало дерева и лопались канаты, но мы проигрывали. Корабли стали медленно окружать нас, изрыгая на палубы оставшихся галер сотни воинов. Морпехи стиснулись щитами, чтобы не дать разорвать ряды и не пропустить врага на корабли. Теперь уже нас теснили и мои глаза всё чаще видели мрачную картину того, как неримские клинки отплясывали смертоносный танец на телах наших моряков.

В атаку вплыли дюннийцы. Восточный флот стал разворачиваться бортами к окружающему нас флангу. Быстрые парусники вскоре заняли положение и стали работать по краю неримского строя пушками, оттягивая на себя его внимание. Флот Дюнного не собирался идти в рукопашную, только выманивал корабли, расстраивая строй.

В это же время кнарры стали медленно и тихо подходить к иному краю флота врага. Они несли на себе подарок от Ха’Риакима – запасы зелёной смеси³¹, вкупе с порохом и литрами масла. Рассеянными рядами, не привлекая внимания, ведомые мастерами строительства межпространственных мостов, они незримо сближались с флотом Нерима.

Мечом расписав впереди стоящих противников алым, уподобив кисти меч и отошёл назад, едва не поскользнувшись на мокрой от крови палубе. Десятки искривлённых в гневе рож мелькают перед нашим рядом, одичавшие от боли и бесчеловечных приказов люди пытаются достать нас прямыми короткими мечами, но находят только непреодолимую стену павез. Высвободившись, я вторю ударам морпехов. Мой меч запел вместе с клевцами, их доспехи не выдерживали ударов, сталь проникала в тела и клала их и проливала гранатового цвета влагу. Воющие и стенающие моряки и воины хлынули лавиной на нас, но прикрыв себя стеной щитов, они только наталкиваются на дерево и металл.

Взрыв… нет, расцвет второго солнца накрыл меня и приближённых с такой силой, что корабли словно игрушки швырнуло ударной волной, а людей разметало подобно куклам. Ослепший и сбитый с толку я пытаюсь поднять себя как можно быстрее и пытаться прозреть… я… не знаю. Мне кажется или план Фарнабаза сработал. Правая оконечность неримской эскадры… она исчезла, как военный строй. Сквозь лес мачт, паутину канатов я увидел, что кнарры сделали своё дело. Ныне же там плескающаяся мутная вода сверкающей ковром пляшущего огня, на которой раскинуты почерневшие остова кораблей, палёные паруса и выжженные жертвы. Чародеи-менталисты, закрыв щитами корабли провели настолько, насколько это возможно вглубь неримского строя и подпалили адскую смесь, учтиво свалив оттуда. С тяжестью в руках я поднимаю меч, вынимаю «огневицу» и прорезаю плотную тишину выстрелом – свинец пробил горло высокого ратника с панцирем поверх вычурной рубашки. Видимо, капитан одного из кораблей упал на ошарашенных людей, зыркающих на меня глазами, взгляд которых явил нам животный ужас. Один за другим они стали приходить в себя и не веря в произошедшее, отчаявшиеся, бросились наутёк, лишь бы спастись… летя безжизненными на палубы, их спины стали отличной мишенью для арбалетчиков.

– Что ж, теперь мы можем отойти и расстреливать их из пушек, – с мрачным смакованием обозначил командир морпехов, стоя по колено в трупах.

И снова мы останавливаем врага. Военной хитростью и превосходством техники, не щадя клинка, мы отгоняем, становясь для него преградой. Наш флот вырвал победу, но моё сердце отзывается радостью при виде того, как в замешательстве враг бежит, пытаясь повернуть остатки флота, ибо только одно может вдохнуть в меня былое веселье.

Милосердие

Спустя два дня. Горы Фростклифф. Селение горцев.

За эти дни операции «Баррикада» противник смог продвинуться по всему Фермерскому и Солнечным берегам, вклинился в наши порядки на востоке Пороховой пустыни и стал планомерно разорять север Сердцеземья. Вместе с этим и по западу Солнечного берега стали расползаться малые отряды. Сколоченные из наёмников и выходцев Киры, эти компании с необычайной скоростью вклинивались в нашу защиту и прошивали её, наслаждаясь грабежами, насилием и блокируясь в руинах, пещерах, не подпуская к себе никого. Они уподобились острым иглоподобным зубам арпа, что впиваются в плоть нашей страны и льют кровь. Мы несём тяжёлые потери, несмотря на победы, каждое сражение окупается кровью нашего народа. Это не может не ввергать сердце в хандру, но сегодня я пришёл не для неё.

На мне нет доспеха, на поясе я не ощущаю тяжести меча, только болтающийся кинжал стучит навершием о пряжку. Мне в лицо не дует горячие дыхание битвы, только холодный северный ветер, колющий лицо морозной остротой. Несмотря на тёплый меховой плащ поверх одежд из шкур, я не могу избавиться от чувства, что холод ласкает мою кожу. Над головой тёмное суровое небо, укутавшееся в массивную пелену облаков и посыпающее нас снегом.

Я иду сквозь маленькое селение древнего народа, что приютилось в горной расщелине и скрылось от глаз всего мира. Справа и слева от меня палаточные домики из шкур, высящиеся чёрными надолбами, оттеняя белый притоптанный полог. Где-то у домиков поставлены стойки с оружием, разбросаны ящики, положены шкуры и прочие предметы обихода. Меж них копошатся люди – дети и взрослые, отличные от нас крепким телом, особой белизной кожи и немыслимо чистыми глазами. Их одежда – явление скудное для богатого жителя юга – шкуры, да кожа зверей, обращённая в грубые прикрытия для тел.

Я, останавливая свой взор на дамах, мужчинах и ребятне тут же его пытаясь убрать, ибо ответом мне становится зеркалом такой чистоты, что душу обуяет стыд. Святой орден долгие года воевал с ними, жестоко громя и уничтожая, преследуя и убивая. Силами хранителей было выжжено несколько деревень, проданы в рабство не менее тысячи женщин и детей и всё во имя заветов Мальфаса, которые эти люди отказались чтить.

«И что же такого они сделали? Живут здесь, никого не трогают. Любят друг друга, ни на кого не нападают и не грабят, вступив в союз с Дикими магами только по нужде. И что же с ними сделал Святой орден?» – спросил я себя, находя ответы на страницах истории и вспоминая, что любовь тогдашнего грандмастера к своему народу удивительно сочеталась с пристрастием к насилию и пыткам.

В те дни, Святой орден опорочил себя, ибо в бесконечной войне за хрупкий порядок, он всё залил кровью и сжёг огнём.

Эти воспоминания вызвали у меня приступ тревоги и стыда, захотелось провалиться под землю и закрыться, лишь бы не видеть этих взглядов. Ведь они видят во мне потомка тех, кто мечом и огнем косил их предков. В необычайно сильном порыве избавиться от этого мерзкого чувства, я начинаю шептать, вкладывая оледеневший огонь моего сердца в моление:

– О, Всевышний, помилуй народ сей.

Со мной рядом идёт высокого роста кучерявый чернявый парень. Его чёрную мантию ветер колышет подобно стягу на флагштоке, но его совершенно не волнует хлад. Он с тенью улыбки смотрит на окружающих его жителей, шепча что-то о них… возносит молитвы об их благе к Единому.

– Исаил, а это правда, что в Нериме, после того, как пал Азатарон, существовали наши… братья по вере? – решил я разнообразить путь беседой.

– Всё верно, друг мой, – улыбнулся клирик.

– Расскажи, а то… я не дошёл до этого места в Предании и ничего не нашёл в библиотеке.

– Эпоха Азатарона кончилась и пришла ей на смену Кинтийская эра³². В то время, по Преданию, был избран народ, для продолжения служения верного и чистого, – с вдохновением заговорил парень. – Род один, который стал свидетелем и исполнителем завета со Всевышнем. За то, что они хранили веру и уставы Его, Он хранил их и клялся, что через них будет мир просвещён. Жили они мирно много лет. Праотец Бен-Азраим, из центрального На’Айрима³³, повёл народ свой на юг, в места плодородные. Но там, через две сотни лет, попал народ избранный в плен города Осс’Тиан, к царю жестокому и были в плену они четыреста лет, – далее речь его зазвучала с толикой монотонностью. – Об этом говорит и Остианский древний кодекс³⁴. Древние рукописи рассказали, что древние правители в один день лишились не менее трёх десятков тысяч рабов, что привело сильнейше царство юга Нерима в упадок.

– А что дальше? Как они освободились?

– Послал он пророка своего к царю града жестокого, – с восхищением изрёк он строки Предания. – И испытал Единый царя, который возжелал сначала перебить всех рабов. Потом он предложил им поклониться его богам, но они отказали. Пророк предупредил, что если не отпустит царь народ сей, то свершиться кара над его домом и царством. Царь убоялся этого, ибо пророк предрёк и гибель царского отрока, который был при смерти от болезни. Царь отпустил народ и он, по воззванию Единого, отправился на север. Сын царя всё же пошёл на поправку по молитве того пророка.

– Хорошо… будет время, я доберусь до этих мест Книги.

Как же я рад видеть Исаила… я взираю на его заснеженную бородку, на терзаемые ветром волосы и заметил, что его лицо, гордое и просветлённое, всё же тяжелится усталостью. Я не могу вспомнить, или подсчитать, сколько часов Исаил потратил на проповеди в храмах, и общению с Первосвященником. Он словом и молитвой, делом и праведной верой вдохновляет людей в эти тяжёлые времена. Люди и аэтерна Арка живут не только хлебом из Речного, и защищены мечом Велисария, но питаемы и словом молодого истинного клирика, и ограждены его заботой, ибо в эти тёмные времена, когда столица в кольце монстров, нежити и терзаема неримлянами народу нужна воистину божественная помощь. Но сейчас долг принёс его далеко на север, в расщелины гор, по тайным тропам и витееватым дорогам, туда, куда ни одному сердцеземцу или дюннийцу не удавалось зайти. И он идёт, не имея сомнения, не выказывая усталости, словно ведомый Кем-то более сильным. Он – мой старый друг, он тот, кто выдернул меня из хандры после хождения-по-воде, он тот, кто словом поднял дух мой, когда в Святом ордене поли слухи о смерти Магистра, он вырвал меня и полордена из когтей смертельной бессмысленности бытия после смерти Рождённых смерти. Его слово нас вело, им я жил, и оно меня привело к Истине. Теперь же я готов сопроводить его хоть на край света, что бы он нёс глагол в самое сердце севера.

– Исаил, а ведь о том, как живут горцы мы и даже помыслить не могли, – вырывается с моих уст. – Как же здесь красиво, – я посмотрел на левую руку, которая лишь вполовину могла подняться, и без зелья О’Брайенна даже не могла сжаться в кулак; и опустив её восхитился. – Как же здесь красиво. Никогда не думал, что удастся побывать здесь.

– Коли же они допустили нас к тайнам своим, то нас стоит быть учтивыми, – Исаил гордо продолжил идти, но его пути появился мальчуган, в меховой обелённой ломтями прилипшего снега шубке; он пристал к его мантии и игриво одёрнул её, Исаил же одарил его ласковой улыбкой и нырнул под рясу, секундой позже в руках мальчугана блестит игрушка и шоколад, завёрнутый в ткань.

Картина необычного милосердия вызвала пленяющий ступор в среде горцев, я заметил их не то что удивление – отказ верить в милосердие аркчанина. Мать ребёнка быстро пристала к Исаилу, схватив мальчика за руку, и оттянула его, скрывшись в толпе северян. Исаила, впрочем, это не смутило, и гордо вытянувшись, он пошёл дальше в сторону большого чёрного шатра в конце селения. Горцы взрослые… они не знакомы с милостью аркчан, только со сталью из Сердцеземья, они не знают, что такое доброта жителей юга, только ведают, что есть гнев и ярость Святого ордена. И Исаил, он может стать маяком, среди моря черноты и указать путь ещё не присоединившимся.

Мы идём дальше, нас окружают и стесняют в шкурах и грубой одежде, которым в диковинку видеть нас. Мужчины и женщины стеной встали, создавая коридор, и всё чаще я стал видеть, как в рядах сверкает оружие – копья и длинными наконечниками, тонкие мечи и топорики. Инстинктивно моя рука ложится на кинжал, но их глаза… чистые и вопящие о безвинности, лишают длань мою силы, а дух больше трепещет, чем пламенеет.

– Не нужно, – коснулся моей ладони Исаил. – Не оружием, но всяким милосердием мы можем сегодня победу получить.

Я ускорил шаг, пытаясь как можно скорее преодолеть эту стену народа, но вот Исаил шагает размеренно, величаво, не чувствуя беспокойства. И на пути мы натыкаемся на ещё одну реальность жизни горцев, помимо странной одежды и суровых лиц. На лежанке из шкур, прикрытый одеялом, лежит человек… точнее доживает последние дни. Я разглядел язвы, гнойные сети и желтоватую гадость на губах и глазах мужчины; ладонь показалась из-под чёрных волос, и я ужаснулся увиденному, знакомый спазм сдавил живот. Кожа… она пузыриться и готова к тому, чтобы слезть с прогнивших мышц, ногти покрылись трещинами и вот-вот сваляться; воздух вокруг больного спёрт и несёт зловоние настолько противное, что создаёт ореол пустоты вокруг больного.

Тут нет апотекариев, нет врачей, и страшная чума разила одного за другим. Этот мужчина только один из многих, кого сразила болезнь. Остальные либо получили вечный дом телом под землёй, а душой в царстве духа, а другие доживают последние в отдельных палатках. Этот мужчина… мне показалось, что его специально вынесли, чтобы испытать нас, чтобы показать – «посмотрите, неженки из Арка, как мы страдаем. Не станет ли для вас это позорным? Не побрезгуете с такими породниться?»

Пока меня от смрада и вида штормило так, что я еле шевелил ногами и на грани возможного не давал себе рухнуть в снег, Исаил остановился. Через заплывающие пеленой образы народа и больного, я увидел, что, покачиваясь, проповедник зашатался к нему, протягивая охваченные тёплым светом ладони.

«Исаил, не стой возле него, пойдём же!» – кричу я в себе, но почему-то сам испытал жалость к лежащему, раздавив ею презрение.

Исаил же упал на колени возле горца, измазав мантию в белом снегу и зажал его ладонь в своих. Гнойники лопнули, и по коже Исаила заструился зелёно-белый ихор, язвы брызнули кровью, источая неведомое зловоние. Горцы рассеялись прочь, меня покачнуло и вселилось в голову ощущение, как будто я выпил бочку пива. Но Исаил держится – его руки продолжают лить магию, исцеляя ею и духовною силой, он заживлял раны, затягивал язвы и врачевал гнойники, являя нормальную кожу. Мужчина распахнул рот и оттуда, сквозь чёрно-белеющее зубы вырвался влажный бурлящий хрип вместе со смрадом. Я увидел, как мой друг буквально побледнел, его глаза закатываются, но он держится. Как человек может такое выдержать? Горцы, позатыкавшие носы отошли на десятки метров, но Исаил там, где находится невозможно.

Процесс целительства окончился – Исаил отнял одну ладонь, а другой в крепком хвате взял горца и потянул на себя. И он поднялся, одеяло, пропитанное гноем и вонючее, откинулось, и мужчина встал, на удивление и великий страх сельчанам.

– Целительная сила Державного подняла тебя, – выжал из себя слово Исаил.

– Thugo thuu buaidahsa aeri bassa, – нормально, не захлёбываясь гноем сказал исцелённый на своём языке.

– Не я способен одержать над смертью победу, но Тот, Кому она противна, – дал ответ Исаил и продолжил идти к цели.

Тряхнув головами и с минуту подышав, я смог сделать шаг. Мы продолжили идти, всё увереннее и быстрее подходя к шатрам вождя, у которого стала попадаться более экипированная стража. Утеплённые и защищённые меховыми доспехами люди, держа топоры и копья, покрытые шлемами с торчащими шкурными волосами подкладками, несут бдительную стражу.

Тут я разглядел и больше стоек с клинками, и примитивные кузни, от которых разносится гулкий тяжёлый звон кузнечной работы – плотные мужики куют оружие для своей великой армии.

Наши персоны оказались на небольшой площади перед великим шатром и только сейчас я заметил, что палаты и убежища поменьше составили нечто стены для него, убаюканные в низинах остроконечных седых скал. Не успели мы сделать и шага, как нам готовят ещё одно испытание.

Перед нами вывели настоящее произведение человеческой красоты – создание непревзойдённого великолепия, несущее на себе лёгкий плащ и вздрагивающее под напевами горного ветра. Её чёрные густые волосы аккуратно ложатся завитками и спиралями на плечи, лицо, будто вышедшее из мастерской великого «Небесного Ювелира» вселяет умиление, а тёмно-зелёные глаза напоминают мне о столь родных краях Сердцеземья. Но сколь бы красива она не была, моё сердце рядом с другой. И всю картину женского великолепия нарушает цепь на шее её, и кандалы, столь несуразно смотрящиеся на её нежных запястьях, что так и тянет их сорвать.

– Daen ana coires a tha ooieere? – спросил Исаил на языке горцев смысл вины её.

– Dho’fhalbha I bhom chreideeamh a simnsearanat avgus cha crhom I d’kar diathan, – объяснил вперёд вышедший седой жрец, опирающихся на посох и украшенный бусами, что она виновата своей дерзостью – не покланялась тем богам, которым дают поклоны они.

– Avgus de ammo peannasis a th’anno? – спросил о наказании Исаил.

– Bassa! – воскликнул жрец, говоря, что ей за это полагается гибель, и предложил показать верность законам гор Исаилу – на протянутой руке он хотел предложить меч клирику, но мой друг покачал головой в знак решительного отказа.

И они решили казнить её самостоятельно, но не клинком. Жрец махнул и девушка, зная, что лучше поступить так, сбрасывает с себя плащ, оставляя лёгкий тканевую накидку, что показался филигранно-аккуратные черты её тела. Моё среде дрогнуло при виде сего – мороз убьёт её более мучительно, более медленно, но неумолимо. Можно не сомневаться в этом.

Исаил сделал то, что, что не вкладывалось в их представления – зацепившись за нить узла, он быстрым движением руки развязывает его и срывает с себя плащ. Куском тёплого меха он укутывает женщину, не давая ей умереть.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – говорю я Исаилу.

Подставить тело, защищённое только тонкой мантией, в этом краю всё равно, что отдастся добровольно ласке огня. Ветер, морозный и неимоверно колкий жадно впился в тело Исаила и с такой силой, что я услышал, как скрипят его зубы, сжатые в чудовищной боли. От силы морозного порыва Исаила скрючило, но выпрямившись, он пошёл вперёд, таща скованное тело в шатёр вождя. За нами пошла и девушка, и стража не думала останавливать нас, расступаясь и осторожно смотря на нас с удивлением и осторожностью.

Взобравшись, Исаил буквально ввалился в шатёр. Руками, что покрыты корками гноя, он опёрся на дощаный пол… я поспешил поднять его и хватая за руку держу Исаила, обессиленного, но всё ещё пылающего верой и решимостью.

Тут, в просторном шатре я заметил много примечательного – у стен поставлены не просто стойки с мечами, но… массивные стеллажи, на которые ложатся секиры и широкие двуручные мечи. Под ногами скрипят доски, вместо факелов здесь магические кристаллические светильники – на чёрных подставках светоносные кристаллы, заливающие всё холодным лунным светом. В самом конце, на высоком деревянном резном троне восседает приземистый, но крупный и широкий черноволосый мужик, на его плечи ложится тяжёлая шкура ватира. Ноги же прикрывает широкая сине-чёрная клетчатая юбка. От одного вида вождя веет горской холодностью и суровостью, и возле него соответствующего вида советники – рослые мужики, также несущие символы горской власти – шкуры ватиров и клейморы.

– Bennachdan, sar chennard! – торжественно поприветствовал Исаил вождя, простирая руки в его сторону.

– Давайте сегодня поговорим на языке цивилизованных, – предложил вождь на инале, переминаясь с бока на бок и почёсывая небритую щёку – Итак, зачем вы пришли?

– Вы знаете… господин Корван должен был вас известить, что мы…

– Молчи, – указал в мою сторону вождь, перебив. – Я буду говорить только с истинным пророком.

– Вождь, ты знаешь, какие времена пришли. Мы впервые воюем с такой ратью, – отлипая куски прилипшей льдом ткани балахона, говорил Исаил.

– Да, Корван говорил, чтобы я бился бок о бок с вами в войне с Неримом. И я не могу ему отказать. Маги нам помогали много, – горец почесал свою бороду. – Но скажи, почему я должен это делать?

– Понимаю, – крепко говорит Исаил. – Наши предки долго изводили вас, долго лили вашу кровь, долго… вы и сами знаете, и я не собираюсь отрицать этого или оправдывать. Сегодня, я пришёл, чтобы попросить вас о помощи… и предложить нашу.

– Я не поверю Святому ордену! – возгласил горец, едва привстав, опираясь на клеймор. – Собаки Арантеаля нас кусали, обманывали и знают только язык стали!

– Мы не Святой орден! – крикнул Исаил, но не со злобой, а с чувством справедливости. – Мы не представляем интересов Арантеаля! Мы не хранители. Мы сражаемся только за Эндерал! За всех людей и аэтерна его, за будущее и против Нерима.

– Хорошо ты говоришь и даже Корван за тобой пошёл. Скажи, – прищурился вождь, – что за вера заставила тебя проявить неведомое милосердие к нашему народу? В то время, как твои братья не желают видеть нас живыми, ты лечишь и спасаешь? Пока ты шёл, ты сделал три дела – помог мальчику, исцелил больного и «спас» мою дочь, – после минувшей фразы Исаил покосился, и горец пояснил. – Ею тебя испытали. Насколько ты жаждешь крови и до какой степени хватит твоего милосердия? Оказалось, что довольно ты крепок в деле милости. Ответь, Исаил, что тебя повело на это?

Я взглянул на друга. Этот вопрос не поставил в ступор его, а только вызвал подъём духа, лицо словно просияло, в глазах сверкнул огонь души, вложивший пламя и в глагол:

– Не Рождённые Светом, дали мне это, но от Того, Кто послал их свершить божественную миссию, но они отпали от истинного предназначения, – пламенно начал Исаил. – Так как они отступились, то нет от них ни спасения, ни правды.

– За эти слова тебя на твоей родине могут повесить, – хрипло и с улыбкой заметил горец. – Рождённые светом суровы.

– Они – мертвы, – без всякой осторожности, прямо и честно сказал Исаил, столкнувшись твёрдым взглядом с суровым воззрением горца. – Ибо всякий, отступивший от Истины, ходит под знаменем смерти. Но вверив и сердце, и душу Создателю, он разобьёт на них оковы гордыни и злобы.

– А наши боги, что ты о них скажешь? – осторожно спросил вождь.

– Не обидься, но они только камень и дерево, железо и золото, но не более того, а порой и хуже! – Исаил сделал шаг вперёд, мужественно противопоставляя свою веру, растущему гневу советников, чьё воззрение оскорбилось. – Вождь, я был свидетелем того, как женщины и мужчины падали жертвами злобных духов, поклоняясь истуканам земным, ибо они обитали духов злобы! Аркчане бесновались после жертв перед Мальфасом, дюнницы болели от служений Али-Арланди³⁵, речники неистовствовали, когда общались с жертвами Тируна³⁶. И среди вас, знаю, что ходит бушевание чумы неистовства.

– Да, есть такое, – горец приподнялся. – Но ты сейчас говоришь против наших божеств. Разве ты не уважаешь нашу культуру? Пришёл просить союза, но без уважения относишься к нам? – поморщился вождь.

– Истина важнее, – твёрдо вымолвил Исаил, не опуская лица, в голосе его нет ни тени дрожи, я же стал уже бояться за нашу миссию. – И я не имею неуважения к вам, только провозвещаю о Том, Кто тронул сердце моё и без кого невозможна ни одна победа.

– Да, хорошо ты говоришь, – улыбнулся вождь и губы обнажили крупные зубы, – ответь, как мы можем одержать верх, когда нам придётся сражаться против врага, которого мы раньше не видели.

– Только укрепив сердце верой, только приобщившись к Истине, можно одержать победу, – Исаил сделал два шага вперёд, показывая незащищённую грудь, будто вверяя свою жизнь в их руки, сжимающие рукояти клейморов, чьё лезвие остро так же как и душа проповедника. – Ибо без Него – всё тщетно. Удалив беззаконием своим от наших сердец и жизни, мы позволили великому архипредателю поразить народы Вина.

– Вот ты говоришь о неком Едином, но разве есть его святилища, есть его статуи или изваяния? Как можно поклониться, Тому, Кто не имеет выражения? – удивлённо, с желанием поймать Исаила на слове, спросил вождь.

– Как ты можешь выразить Его? Как может материя выразить полное величие Того, Кто создал её? Золотильщик и столяр способны сделать статую, но Он не она. Он куда бесконечное величественнее, и нельзя спосодобить Его – статуе.

– За что ты борешься, Исаил? – неожиданно сменивший тему вождь опрокинулся на трон, приказав одному из советников наполнить кружку вином со стола. – Ты горишь верой, помогаешь тем, к кому даже сородичи не подходят… но за что ты сражаешься?

– Мы боремся за новый мир, где горец и кочевник, аркчанин и дюнниец могут мирно ходить и иметь общение достойное между собой. Да, нам не жить в полном единстве, но мы сражаемся за то, чтобы больше не лилось крови безвинной, – ответил Исаил, приподняв голову.

– А как же Святой орден?

– Святой орден глух к народам под его властью, так и говорить ему нет права в делах грядущих, – весьма загадочно, но в тоже временно предельно понятно ответил Исаил и мне стало – мы готовы оставить Святой орден, как могли плюнуть на то, что скрепляло Эндерал? Мы уже заменили его багрячно-золотое знамя с оком на лилово-златое с орлом… что же дальше? на это может ответить только Велисарий; а Исаил продолжает. – Наше дело, дело братства.

На этот раз вождь не стал ничего спрашивать, он только встал, и подозвал резким движением к себе советников. С придыханием и биением сердца я ожидал решающего момента. Но долго не пришлось стоять, ибо скорые на решения и слова души горцы, дали свой ответ, который огласил вождь:

– Что ж, Исаил, проповедник неведомого Единого, я готов сразиться за такое будущее и ни за какое иное. Твой командир, Велисарий, получит нужное. Наши сыны и дочери встанут на защиту страны, ярость их обратит неримлян в бегство. Только дочь моя отправится с тобой и составит служение Неведомому.

Исаил кивнул, отдал поклон и повернулся. Девушка сбросила с плеч меховой плащ, передавая его проповеднику, который тот цепкой хваткой притянул к себе и накинул. Перед тем как мы покинули шатёр, друг остановился и вынул из кармана балахона нечто маленькое и юркое, но в тоже время, веющее неведомой теплотой воспоминаний из детства.

– Что это? – недоумевающе спросил я. – Откуда это у тебя? Их же больше не выпускают? Больше нет этого. Это же, – я взял в руки деревянного красного кота с пол ладони размером… игрушка моего детства, согревавшая меня, и дарящая ранее радость… снова у меня. – Откуда?

– До своей… комы, – едва подавлено заговорил Исаил, – ко мне подошла Лишари. Она передала это со словами: «Ты знаешь Фриджи. Я хотела подарить это ему лично, но у меня нет времени… я в работе. Отдай это ему, прошу тебя. Мастер из Речного оказался хорошим мужиком», – Исаил зажал в моей ладони дорогую игрушку, и как только я зажал её, ощутил гладкость дерева, понял, что операция «баррикада» для меня закончилась. Что ж, пора отвлечься от войны, настал момент обратить внимание на ту, по которой плачет душа… но что же Эндерал?

Глава 14. В погоне за надеждой: верой и наукой

«И сказал Он – возлюби ближнего своего»

– Из книги «Предание».

В объятиях безумия

Следующий день.

Я не могу больше терпеть, сама душа взывает – «иди и помоги ей». О’Брайенн носился, как сумасшедший с больными и Лишари, не находя времени на лекарство для неё. И в этот мрачный час явился я – освобождённый на скоротечные мгновения от военного долга, я решаю бросить все силы на спасение неримки. Так требует моя душа и я не могу поступить иначе. Вымолив день отдыха, я использую его, чтобы пуститься в путешествие и схватиться с ещё одними смертельными врагами – болезнью и смертью.

Операция «Баррикада» продолжится и без моего участия. Пока полководцы Велисария выстраивают совершенную оборону, опрокидывают неримлян и теряют воинов, я иду на другой фронт. Накачавшись зельями от апотекария, заделывающими меня подобием железа, мне не страшен ни один враг… либо мне просто всё равно.

На моём поясе покоится небольшая сумочка с набором для сбора образцов. По поручению О’Брайенна я должен собрать несколько… материалов с тел заражённых, чтобы он смог продолжить свои исследования над лекарством. А взамен этот апотекарий послал нескольких наёмников за ингредиентами для лекарства, так необходимого Лишари. Что ж, ради этого можно и покопаться в кишках, заражённых. Кажется, что действие «успокоительных», которые мне прописал апотекарий не то что прошло… сама мысль, что я смогу помочь ей, вдохновляют меня.

Я помятую о том, что Велисарий может мне выписать далеко не самых приятных наказаний, если я задержусь… однако я всё понимаю, и осознаю тяжесть решения. Чем дальше углубляюсь в Золотой лес, тем больше меня волнуют заражённые, а не Велисарий, который засел в Златоброде и полностью погрузился в выработку плана обороны. Что ж, это отрадно, что он занят действительно важным делом, в отличие от Арантеаля, который ограничился парой приказов… мне порой кажется, что это Велисарий занят обороной, а не Великий магистр Святого ордена.

Оставив размышления, я прохожу в Золотой лес. Это место во истину изумительно – куда не кинь взгляд всюду возвышаются высокие деревья, чьи кроны украшены златом сухих листьев. Тут тихо, обстановка возвышенная и кажется, что среди таких деревьев просто обязан жить какой-нибудь утончённый и мудрый народ. Но нет… тут только в глубине леса бродят монстры, страх наводят живые мертвецы, и деревья, высокие и радующие око драгоценным златом, во время ветра напевают печальные песни одиночества и разорения.

Спустя полчаса ходьбы через это чудное место я подхожу к месту, о котором мне говорил апотекарий. В какой-то скале, верно прикрытое кустарниками цвета поздней осени, оказывается небольшая пещерка. Склоняясь над землёй, вижу, что трава притоптана, а ветви кустов надломаны.

– Сюда кто-то недавно входил, – тихо констатирую и обнажаю клинок.

Пройдя в пещеру, достаю небольшой сосуд и трясу его, заставляя изливать магический свет, который разогнал тьму. Тут сыро и мне в лицо ударил противный запах отходов, как в Подгороде. Но собравшись и сглотнув, продолжаю путь. Клинок слабо замерцал зачарованием холода, а свет разгоняет мрак, который ранее густой вуалью здесь лежал. Магией я не пользуюсь после случая в «Кочевнике»… слишком болезненные воспоминания, поэтому приходится надеяться, чтобы фонарь не потух.

Пройдя достаточно в пещеру ничего не могу приметить, кроме сырости и вони. Но стоп… что это? Я склоняюсь над землёй и вижу какой-то кусок ткани и здесь понеслось.

– Плоть! У него её нет! – раздались безумные крики и из тьмы ко мне прыгнула тварь с такой быстротой, что я даже не успел отреагировать.

Меня опрокинуло костлявое существо, я ощутил прохладный землистый пол пещеры, его пальцы тянуться до моих глаз, но пытаюсь перехватить жилистые руки, а страшная вонь от немытого тела, измазанного отходами жизнедеятельности исторгает режет глаза, которые стали заливаться слезами. Ко мне тянуться его жёлтые зубы, которые я замечаю в распахнутом рту, вокруг которого всё замарано застывшей крови, обдувая меня зловонием. А его глаза – два адских угля в которых огнём полыхает безумие.

– Зараза! Зараза! – кричу пытаясь нащупать меч, но не могу… чтобы не дать разодрать себе шею я подставляю руку под зубы этого безумца и зубы впились в стальные наручи, пытаясь их разгрызть. Освободив вторую руку и хватаюсь за голову сумасшедшего и резким движением пытаюсь его скинуть с себя, одновременно подтягивая себя.

Он, ослабевший от голода, в тряпье и грязный, не удержался и рухнул, а я быстро поднявшись достал «огневицу» и выстрелил. Всполох огня осветил пещеру, пуля вошла в грудь заражённому и поразила его сердце. Не зря перезарядил её по пути. На мгновение мне стало жаль безумца, но до тех пор, пока я не услышал вой из глубины пещеры.

– О, Господи, снова бой! – в досаде кричу, и с лязгом поднимаю меч, готовясь встретить обезумевших.

Я стою в небольшом проходе, где сзади вход, а впереди ещё дальше углубление, ведущее в логово заражённых. Мои руки немного трясутся, в ушах глухо колотится сердце от одних только воплей и криков безумцев. Но я укрепил свой дух мыслью, что моя победа над ними поможет не только Лишари, но и населению Эндерала. У тела хранится подарок, который защитит меня от Красного безумия.

– Хрустящего мяса! – раздаются вопли из мрака впереди. – Ещё хрустящего мяса! Пло-о-оть!

И тут показались они – с дикими лицами, безумные и в лохмотьях, тянущиеся ко мне пальцами с отращёнными ногтями. Первого, кто выбежал я встретил насколько возможно широким ударом в живот и пинком, второй попытался накинуться на меня, но его рваная одежда на защитила от колющего удара.

– Уйдите в мрак! – кричу я, оттесняя мечом нападающих и вздымая меч, чтобы опустить его на плечо заражённого.

Третий прорвался через двух убитых и тянется к моей шее, но косыми рубящими ударами я лишаю его кистей рук и отталкиваю, напоследок загоняя меч в сердце. Четвёртый и пятый попытались протиснуться в один узкий проход и застряли там, что дало мне отличную возможность колющими ударами закончить их существование, но это ещё не конец.

– Плоть! – прорвался последний; это казался высокий мужик… видимо он был раньше упитанным, поэтому сейчас выглядит живее всех и такого я не ожидал; эта махина в два метра ростом снесла меня и схватила за шею, как котёнка.

Блистающее в глазах безумие внушает ужас, но дух мой будет крепче железа… чего не скажешь о шее, которую он пытается сломать. Я чувствую, как мои позвонки захрустели, и дышать стало невозможно. Вот снова ощутил прохладу пещерного пола – эта тварь пытается меня вбить в него. Боль огнём загорелась на горбу и спине… знатный синяк будет. Пары секунд хватило ему, дабы настолько сильно сдавить мою шею, чтобы у меня в глазах появилась пульсирующая тьма. Придавленный я лихорадочно пытаюсь нащупать меч, но только понимаю, что он куда-то запропастился и меня объяла тревога. Я здесь умру, народ Эндерала лишится лекарства от Красного безумия… какой бесславный конец.

Но отчаянно тянусь к кисету на поясе, используя любую возможность, чтобы выжить. Опустив руку в него, достаю подарок Лишари – кусочек сигила и острой стороной провожу по лицу сумасшедшего, заставляя его подчиниться боли и ослабить хватку. Поднявшись, я покачиваясь нашёл меч и когда этот боров на меня снова прыгнул вогнал оружие в него по самую рукоять.

Всё кончилось. У меня до сих пор сердце бьётся подобно барабанам войны, и даже глубоко вдохнуть не могу… вонь этого места заставит меня вернуть завтрак обратно. Пора выполнить задание, и я касаюсь небольшой сумочки и открываю её, видя, как под слабым светом лампы на поясе сверкнули лезвия ножей и несколько шприцов. Собравшись с духом и посмотрев на тела заражённых сдавленно говорю:

– Приступим.

Спустя несколько часов после сбора образцов я доковылял до порта, применив пару свитков телепортации, где и была назначена встреча с О’Брайенном. Порт Арка единственная интересная и красивая гавань на весь Эндерал. Он распложен в дне езды от города и для его охраны помню, что Велисарий отправил отдельный отряд. Справа и слева меня окружают аккуратные дома, среди которых снуют по пояс одетые батраки. Под ногами чувствую твёрдую плитку, впереди вижу пару кораблей, на которые загружают различные товары. Тут и там слышаться голоса торгующих, недовольные речи моряков и приказы их начальников, выдаваемые уже хриплым голосом.

Я подхожу к апотекарию, который стоит у самого края перед водой и уставился на далёкое море, на самый горизонт, где хмурое тяжёлое небо касается водной глади.

– О’Брайенн! – кричу, касаясь парня.

– Ух ты, напугал меня! – с дрогнувшим голосом повернулся парень ко мне… его лица я всё так же не могу видеть из-за капюшона. – Ты всё принёс?

– Да, – протянул небольшую сумочку из коричневой кожи. – Всё собрано.

– Отлично, – взял он сумку. – Наёмники достали все ингредиенты, но остался ещё один. Он в одном месте, где ещё образец заражённого. Заберёшь? Это необходимо.

– О’Брайенн, – я повернулся к апотекарию, чья жёлтая одежда выделяется на фоне холодных стен, покрытых мраком. – Говори, что искать и где. У нас очень мало времени.

– Это не такой заражённый, как другие, – О’Брайенн взял в руки кусок пергамента и стал зачитывать. – «Отчёт экспедиции апотекриев номер двенадцать. Мы натянулись на ещё одну особь. Сильный и безумный. Судя по собранным данным он давно потерял рассудок, но сохраняет отчасти нужное здравомыслие. Все физические характеристики в три или четыре раза превосходят силу, скорость и ловкость крупного мужчины. Наёмники пытались вступить с ним в бой, но после непродолжительной беседы две три всех наймитов были либо убиты, либо ранены, – апотекарий сделал секундную паузу. – Предлагается на данный отчёт наложить гриф совершенно секретно».

– Понял, – выдохнув, смиряюсь с тем, что придётся бороться против воплощения безумия и смерти. – Придётся подготовиться.

– Подожди, сейчас я тебе скажу, куда нужно идти.

Я внимательно выслушал его и отправился в дорогу. Слабость в моём теле нивелировалась новыми порциями зелий, на этот раз более безопасными, чтобы я не рухнул от бессилия на полпути. На этот раз мой путь лежал на север от Арка, где в последний раз видели необычного заражённого. Там же, в тех пещерах есть и особый редкий гриб, экстракт которого может нейтрализовать яд, а также повысить тонус тела и разогнать сердце с мозгом. Посмотрим, насколько это так.

Мне пришлось миновать сторожевую башню, чтобы пройти в нужный регион и начать искать его укрытия. Как рассказал О’Брайенн, эта сволочь намного ловчее и быстрее остальных заражённых, которых они видели раньше. Если остальные больные теряют самообладание, могут терять концентрацию и часть навыков, то этот довольно… социален. Апотекарии хотели бы получить его живьём и пару раз они пытались это делать, но после долгого разговора он всех посланцев превращал в удобрение.

Перед операцией я зашёл к Гаспару, пока он заглянул в город, чтобы забрать несколько вещей у него для этой вылазки. Мы даже не поздоровались – он полностью ушёл в работу, проводя всё время над новой разработкой. Я не стал его беспокоить, только взял нужное и отправился в путь.

Я осмотрелся – всюду зелень, справа от меня высятся горы. Тут кажется не так плохо, как у Арка, намного спокойнее и приятнее и даже пахнет свежестью, а не кровью и порохом. Проходя в сторону скал я натыкаюсь на какое-то неприметное укрытие – опять пещера и уже готовлюсь зажечь лампу, как мне на бок ложится рука. Резко обернувшись, я увидел перед собой странного человека, при этом опрятно одетого – на нём дорогие ботинки, рубаха с камзолом, расшитым серебром и штанами из оленьей кожи, а на голове шляпа-цилиндр со вставленным сломанным вороньим пером.

– Вы ко мне? – спросило низким хриплым голосом существо, немного облысевшее с иссушёнными чертами лица, а в глазах его я увидел два пылающих инфернальным пламенем угля.

У меня мурашки пробежали по спине, когда увидел это. Я думал сейчас оно набросится на меня, но нет… по виду это мужчина и он улыбчиво ожидает от меня ответа.

– А вы… хозяин этой пещеры? – растерялся я.

– Да-да-да! – обрадовался мужчина. – Пройдёмте, я вас чаем угощу. Выпьем, попьём, напьёмся.

– Хорошо, очень хорошо.

Мне ничего не остаётся, как согласиться и пройти за ним. У входа в пещеру я заметил, что тут крайне хрупкое положение камней и сильное потрясение может заставить их обрушиться. Пока мужчина идёт вперёд незаметно положил один из пороховых зарядов у основания входа и продолжил двигаться.

Мы прошли вглубь пещеры и тут оказалось довольно уютно, что меня сильно поразило. Посредине «комнаты» стоят два затёртых кресла и небольшой квадратный столик, справа от меня большой стол и несколько кухонных сервантов с ящиками, в которых хранятся продукты и посуда. А слева я взираю на картину, прибитую гвоздями. Всё помещение тускло освещается факелами и несколькими лампами.

– Откуда у вас столько мебели? – удивлённо спрашиваю я.

– Я притащил из поселений, которые побросали людишки. Да-да, именно оттуда. Оттуда, – существо неестественно длинными пальцами, увенчанными когтями, показало мне на кресло, пока хлопотало на «кухне» и заботливо заговорило. – Ты пока располагайся, а я чаёк заварю.

Подавив всякое удивление и страх, я решил полностью сконцентрироваться на задании. Грибов тут не вижу – только укреплённую дверь в конце пещеры. Интересно, что там за ней?

– Вот и готов, – заражённый поставил две посудины, и увидел, как в белой кружке плещется что-то мутное и кажется, что там всплыл кроличий глаз. От одного вида этой бурды мне стало плохо, но взяв всю свою волю в кулак я собрался, а существо всё продолжает, указав окровавленными пальцами на месиво. – Ты, пей.

– Спасибо, – вежливо отвечаю я, чувствуя трясучку в пальцах. – Я уже пил.

– Ха-хах, – обдало меня существо безумным хохотом, повернувшись в сторону и словно с кем-то говоря. – Ты слышала, Алиса, он уже пил.

«Безумец в шляпе», – подумал я, всматриваясь в больное свечение очей этого существа.

– Ответь мне на вопросы! – неожиданно закричало порождение болезни. – Только честно, а то я тебя убью и скормлю волкам, а из костей твоих сделаю свирель. Я, мы, нет – я. В общем, умею распознать ваши лживые словечки.

– Хорошо, – моя рука осторожно легла на рукоять «громыхателя», но понимаю, что если заражённый слишком быстрый, то вряд ли удастся мне от него отбиться.

– Ко мне уже приходили и говорили. Но они врали мне, и мы с ними сыграли в охотника и жертву, а потом в краски. Картина… красный из крови… пальцами как кистями рисовали!

«Вот это уродец…,» – гневно подумал я, пытаюсь сдержать волну омерзения, напавшую на меня. С силой собравшись мои уста открываются:

– Спрашивай, – аккуратно требую я, чтобы не спровоцировать это существо на нападение.

– Зачем ты приволок сюда своё тельце? Скажи мне, нам с Алисой, нет мне. В общем, говори!

Напряжение во мне выросло. Я слышу, как колотится моё сердце, чувствую пульс в пальцах, но беру себя в руки и убираю ладонь от оружия, став вертеть в руках небольшой гвоздик, лежавший на столе.

– Меня послал сюда Святой орден, – честно стал отвечать я. – Он хочет получить образец твоей крови. А так же мне нужен теневой гриб. Говорят, он растёт в этих местах.

– Оу, а зачем ему моя кровушка? И зачем тебе гриб?

– Святой орден ищет лекарство от красного безумия, и твоя кровь поможет ему его разработать. А гриб. Чтобы спасти одну хорошую чародейку.

– Ты врёшь! – я даже не заметил, как заражённый оказался рядом со мной и приложил свои когти к моей шее; он только сидел предо мной и улыбался, а теперь чувствую, как сзади к моей кожи приложен острый коготь, и я даже не замечу, как он рассечёт мою плоть.

– Не вру, – честно и приглушенно ответил я.

– Верю, – тварь успокоилась и села на место, улыбаясь как ни в чём не бывало и взирая на меня пламенным взором больных очей.

– А что за чародейка? Спасти от чего? Оборотни? Чума? Депрессия? А нет, дай угадаю – от чахотки?

– Нет. Она была смертельно ранена, – тихо поясняю я, продолжая вертеть гвоздь в руках, чувствуя, что он всё ещё острый. – И отравлена.

– Она дорога тебе? – раздался будоражащий вопрос

– Да, – с усиливающимся волнением я отвечаю.

– Ты влюблён в её? – энтузиазмом спрашивает безумец, и широкой улыбкой.

– Да что ты спрашиваешь, демон? – усмехнулся я, смотря на то, как он облизывает свои когти и понимая, что я круто попал; мне ничего не остаётся как правдиво и дрожащим голосом ответить. – Да… можно и так сказать.

– Ох, кто тут перед нами! – подскочив словно игривый ребёнок, «обрадовался» сумасшедший. – Герой, спаситель человечества и кавалер! Но скажи, что ты предпочтёшь – жизнь любимой или человечество?

– Что ты имеешь в виду? – смутился я.

– Сначала ответь на мою загадку. Мы с Алисой не выпустим тебя, пока не ответишь, – взбудоражено твердит монстр.

«Кто эта… Алиса?» – спрашиваю я себя. – «Неужто этот безумец придумал себе подружку?».

– А у меня есть выбор?

– Нет, – безумец поднялся и обратился ко мне. – Всего одна загадка и мы продолжим. Ты же откажешь нам… нет, просто не можешь. А теперь скажи, что это за существо – носит броню, но её нет, ходит на двух ногах, но бегает на четырёх, не курица, не ящерица, но откладывает яйца, не собака, но грызёт кости? Отвечай!

Я задумался. «Откладывает яйца… на двух ногах… может его завалить?», – я стал обдумывать самый отчаянный план действий, но только что вспомнил, что зачарование иглы на огонь, поджигающей порох, иссякло и «громыхатель» это просто красивое оружие. Как я мог забыть? Придётся думать, но ответ я нахожу в последних словах загадки и с энтузиазмом ответил:

– Костегрыз.

– Правильно! Я хотел бы у тебя спросить, чем похожи ворон и письменный стол, но не стану… это моя и только моя загадка. Плетись за мной, – сказал безумец и это же продолжил песней. – Плетись со мной, пле-е-етись за мной.

Я встаю и иду за ним. Безумец подводит меня к той самой двери дёргая головой вправо-влево говорит:

– Вот тебе моё обещание, клятва верная и предложение щедрейшей души – я дам тебе либо крови своей, либо гриба, который за этой дверью. Аха-хах-ха! Крови или гриба! Что ты выберешь, герой!? Хах-хах! Любовь или долг?

Я опешил от такого «щедрого» предложения. Что же выбрать… сотни и тысячи жизней или одну-единственную, с которой я успел сдружиться за столь короткое время. Чувствуя сзади холодное дыхание безумца, мне понятно, что любая попытка его атаковать будет бесполезной – он быстрее вгонит в меня свои когти. Да и что-то подсказывает мне, что оно не выпустит меня отсюда. Короткий взгляд на запястья позволяет мне увидеть блеск стали. И только гвоздь у меня в руках подсказывает единственное решение. Многие или одна…я решаюсь.

– Выбираю… открывай.

– Хорошо, – существо отворило дверь и увидел, что предо мной сплошная темнота, которая веет сырой прохладой… и страхом.

Во тьму с головой опускаюсь за грибом, вспоминая ужас испытания, но слегка отгоняю его приёмом. Этот лишенец даже лампы мне не дал, и проваливаюсь во власть темноты. Всего сковало от того, что я не вижу света, но если бы не магия Лишари, было бы ещё хуже, от того что блуждаю в полной темноте. Мне кажется, что снова как в испытании она начинает давить на меня. По коже заиграли иглы, такое чувство, что мышцы перетянули цепи, а дыхание… такое ощущение, что сейчас задохнусь. Сердце стало биться бешеной птицей и мне кажется, что сейчас оно вырвется из груди. Паника накрыла меня с головой, но я продолжаю трясущимися руками методично водить по скале и под ногами, но всё тщетно.

Что-то мягкое нащупала моя рука и со всех сил я потянул это на себя. Выдернув, резким движением отбросил себя в свет, сжав в руках растение подобно трофею. Мои пальцы держат серый гриб, немного влажный, на шляпке которого чёрная крестовина… всё как описывал О’Брайенн. Немедленно убрал растение в сумку, атакуемый чувством вины – ведь я не выбрал человечество, что мне попытался привить и этот безумец, пляшущий в ладони:

– Выбрал любовь! Выбрал любовь! А людишки – бедные жёны и их изменщики-мужья, несчастные детишки будут исходить с ума и умирать.

Как бы мне хочется загнивать в чёрное сердце этой твари меч, но я не могу. Оно слишком быстрое и ловкое, но всё же решаюсь выполнить задуманное. Тревога третьей волной охватывает меня, только на этот раз она пришла с лёгким давлением в голове, но меня это не остановит.