Kitobni o'qish: «Химеры разума. Современная психология о монстрах древности. Как разоблачить свои ночные кошмары»

Новая реальность

Современная психология о монстрах древности

Как разоблачить свои ночные кошмары

Вампиры, оборотни, призраки, ведьмы

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Предисловие

При чтении старинных текстов порой складывается впечатление, что несколько веков назад люди жили в каком-то чудесном мире, в окружении сказочных существ и мистических явлений. Невольно возникает вопрос: неужели же все эти диковины – лишь плод человеческого воображения и результат невежества писателей?

Наверняка вы слышали и от своих современников рассказы о некой «чертовщине», но доводилось ли вам видеть нечто подобное собственными глазами? Если подвергать такого рода истории критическому осмыслению, жизнь оказывается куда более скучной, нежели это представлено в массовой культуре, до сих пор активно эксплуатирующей предания о магии и потусторонних существах. Так неужели чудесам нет места в реальном мире?

С точки зрения современного скептика, духи и монстры из старинных легенд возникали в человеческом сознании, наивно пытавшемся истолковать природу мироздания на ранних этапах развития. Но на пустом ли месте рождались эти фантазмы? У каждой легенды, как правило, есть свой реально существовавший исток, и в наши дни, сталкиваясь с некоторыми необычными явлениями, люди невольно вспоминают средневековые сказки и мифы. В данной книге будут рассмотрены наиболее часто повторяющиеся мотивы подобных преданий и их возможные предпосылки.

Средневековые и более древние легенды по сей день вдохновляют писателей и кинематографистов. На плодородной мистической почве возникает обилие произведений в жанре фантастики и фэнтези. Многие зрители и читатели любят мрачные, остросюжетные истории с готическим колоритом, такого рода массовое искусство не теряет своей востребованности. Авторы готовы вновь и вновь воскрешать древние мифы, переиначивать их по-своему, придавать им современную окраску и отрывать от реальных истоков. На экранах и на страницах книг оживают вампиры, оборотни, маги, обладающие сверхъестественным могуществом, им противостоят борцы со всей это бесовщиной – экзорцисты, охотники на ведьм и вурдалаков. В некоторых случаях древнюю нечисть пытаются облагородить, придать ей романтический флер. Порой кажется, что современные бизнесмены от искусства поставили себе на службу и самого дьявола, без конца снимая и издавая увлекательные и развлекательные истории с мистическим антуражем.

Гораздо меньше на эту тему создано произведений иного рода, тех, которые заставляют задуматься о действительной подоплеке древней мистики, подвергнуть рациональной оценке то, что описывалось, как сверхъестественные явления. Конечно, разоблачение мистики уже давно является отдельным жанром, начиная с эпохи Ренессанса стали возникать произведения, демонстрирующие ложность суеверий и несправедливость основанной на них древней судебной практики. Однако сказки и легенды зачастую оказываются востребованнее рационального анализа.

Пытаясь развенчать древние поверья, не стоит впадать в другую крайность. Ведь нелепо полагать, что колдовство как феномен жизни прошлых веков являлось лишь предметом воображения. Магические практики сопровождали человеческую жизнь с самой глубокой древности, сохранились они и в наши дни. Не стоит также отрицать, что они могли нести опасность (разве колдовские зелья не способны служить отравой?).

Другой вопрос заключается в том, какова была реальная, фактическая подоплека колдовства и других «сверхъестественных» явлений. При строгом научном рассмотрении многие феномены, ранее относимые на счет действия потусторонних сил, получают естественное объяснение.

С высоты наших веков можно сколько угодно критиковать древнее мракобесие, опровергать примитивные научные теории, высмеивать заблуждения архаичного мышления, но проблема в том, что сталкиваться с подобными проявлениями приходится и поныне. Публикации СМИ свидетельствуют о том, что и наши современники далеко не свободны от древних предрассудков, принесших в свое время немало бед. Отслеживание развития иррациональных убеждений в наши дни и противостояние рецидивам изуверства является куда более важной задачей, нежели разбор старинных преданий. Но без знания истории не понять, как возникают и на чем зиждутся подобные химеры сознания.

До сих пор встречаются случаи тяжелых заболеваний, запущенных по той причине, что в них искали мистическую подоплеку и пытались исцелять посредством суеверно-колдовских практик. Бесчисленны случаи мошенничества, произошедшие на почве обращения к знахарям и «экстрасенсам». Встречаются эпизоды проведения попыток экзорцизма над людьми, нуждающимися в психиатрической помощи, – что в некоторых случаях оканчивается весьма прискорбно. Иррациональные убеждения приводят людей в секты, делая их жертвами обмана и подвергая их жизнь угрозе. Наивная вера в сверхъестественное оказывается губительной для многих наших современников. Твердое знание естественных основ явлений, выдающихся за паранормальные, могло бы послужить иммунитетом ото лжи самозваных целителей и сектантских «ловцов душ».

Древние мифы в наш век эксплуатируются для извлечения прибыли и обретения власти над людьми. С одной стороны – работниками «фабрик массового искусства», с другой стороны – мошенниками оккультно-религиозного толка. И тем и другим выгодно поддерживать царившие много веков иррациональные верования. Но если первые попросту создают сказочные картинки, не претендуя на убеждение в их реалистичности, то вторые буквально выбивают у людей из-под ног твердую почву, вовлекая их в опасные заблуждения. В былые века немалую прибыль из истерии, развернувшейся на фоне охоты на ведьм, извлекали причастные к этому люди – судьи, инквизиторы, тюремщики и палачи, так что во многом распространение колдовских процессов может быть объяснено человеческими корыстными интересами. И в наши дни находится немало тех, кто готов заработать на мистических суевериях, – только за колдовство нынче не карают, а пытаются продавать его, как товар.

Чтобы избежать расставленных сетей обмана, следует искать истолкование загадочных явлений, долгое время будораживших людские умы и вдохновлявших творческую фантазию. Конечно, еще не во всех вопросах поставлена точка, но достижения современной науки позволяют пролить свет на многие явления, изначально казавшиеся совершенно темными и потусторонними.

Однако данная книга не преследует цель абсолютного опровержения или доказательства реальности «сверхъестественных» явлений, в ней лишь проводится исторический обзор идей, связанных с темой «потустороннего», показана их постепенная трансформация при переходе от мистического мировоззрения к рациональному.

Ведь в проявлении скептицизма следует избегать однобокости. Принцип «этого не может быть, потому что не может быть» столь же вреден, как и слепая вера в предрассудки. Разоблачая древние мифы, не стоит пресекать пути для познания неведомого. Каковы бы ни были успехи современной науки, она не делает нас всеведущими. Глупо было бы утверждать, что все тайны разоблачены и загадок природы больше не осталось. Напротив, в ходе углубления в исследование подобных тем возникают вопросы, не находящие пока однозначного ответа.

И еще одну проблему не стоит упускать из внимания. В эпоху бурного развития науки человечество столкнулось с тем, что распространение философского позитивизма стало сопровождаться проявлениями морального нигилизма. Иными словами, вытесняя религиозное мировоззрение, научный скептицизм поколебал основания морали, ранее казавшиеся незыблемыми, что чревато негативными социальными последствиями.

Даже при всей приверженности рационализму не стоит рассматривать традиционные религии исключительно как порождение невежества и мракобесия. В свое время религиозные организации выполняли важные социальные функции, в современности делегированные различным государственным структурам. Религии дали людям первые законы – и законы, зачастую отражающие весьма благоразумные идеи, хоть и воплощенные в архаичных формах. Словом, в обсуждении вопроса о роли религиозного наследия следует придерживаться беспристрастности, которой зачастую не хватает воинствующим атеистам и антиклерикалам.

Такая нелегкая задача стоит перед человеком, ищущим истину, – пройти путь, полный обманов и миражей, избегая того, чтобы впадать в крайности легковерия и предвзятого отрицания.

I. Призраки ночных кошмаров

«Ночной кошмар», Джон Генри Фюзели (1781)

Мара, кошмар

Среди мифов, связанных с «потусторонними» существами, в преданиях различных народов повторяется один сходный сюжет: некий злой дух по ночам нападает на человека, давит ему на грудь, вызывая удушье. И в наши дни люди периодически жалуются на страшные сновидения подобного рода: им кажется, что в комнате с ними находится некое зловещее существо, что оно садится им на грудь, затрудняет дыхание либо кусает. Вспомните, не доводилось ли вам сталкиваться с чем-то подобным? По причине устойчивого проявления в мифах и современной практике, данный феномен заслуживает разбора его естественных оснований.

В славянских преданиях такой призрак зачастую назывался мара. Совершим небольшой экскурс в этимологию этого слова. В древних славянских языках слово «мара» имело следующие значения: призрак, привидение, богиня болезни и смерти, ночной дух, нападающий на спящих лошадей и людей. А также: ночное удушье, потеря сознания, помрачение ума, забытье, сновидение, наваждение. Отсюда – «марево», «морок». Слово «кошмар», по-видимому, вторично перешло в русский язык от французского cauchemar (хотя издревле имелся славянский аналог). Сравним это слово с аналогами в других европейских языках: nightmare (англ.), nachtmerrie (нид.), mareridt (дат.). Как видим, везде в обозначении страшных снов присутствует сочетание mar\mer. Родственными названию злого духа являются такие слова, как «смерть», «мор» (лат. mortem, morbus). География этой лексемы выходит за пределы Европы. В буддизме имеется божество Мара, являющее собой воплощение зла, низких страстей, смерти¹. Итак, очевидно, название данного мифического существа восходит к очень древним и глубоким индоевропейским речевым корням, явно выражая негативные ассоциации.

Анализируя традиции славян, стоит также вспомнить распространенного персонажа сезонных обрядов. Во время ритуала, символизирующего проводы зимы и начало нового сезона плодородия (Масленицы), по традиции сжигали чучело богини Марены, которая олицетворяла собой зиму, ночной мрак, болезни. Ее ритуальное уничтожение символизировало переход к благоприятному времени года. Предполагается, что кукла, которую подвергали сожжению (либо топили, вешали, разрывали, погребали, или уничтожали другим образом), в подобных обрядах замещала ранее приносимые человеческие жертвы².

Приведем обобщенное описание мары, злого духа, беспокоящего спящих людей, составленное Николаем Яковлевичем Никифоровским, белорусским этнографом, собиравшим материалы народных преданий в XIX в.:

«В то время, когда полуночники и еретники отправляют свою непохвальную и губительную деятельность, по-видимому, скромные мары мучат и томят спящих, не прерывая, однако, самого сна их. Обыкновенно мара садится на грудь или горло спящего и начинает давить, причем, затрудняя дыхание, делает это с минутными ослаблениями, чтобы насладиться еще большими муками жертвы после передышки. Жертва ясно сознает свое опасное положение и, чтобы спасти себя, поднимает руку отогнать мару толчком или крестным знамением; но тут юркая мара придерживает заносимую руку, причем от прикосновения мары рука млеет, прибавляя новое страдание. Единственным могучим средством спасения от мары служит помин о том, что все это происходит во сне, а не наяву: страдалец быстро просыпается – и мара исчезает. Но образумиться так могут лишь люди пожилые, к которым, кстати, мара пристает вообще редко, хотя бы они спали даже на спине (любимая марою поза спящего); люди же молодые, «с тепленькою кровью», к которым любит приставать мара, обыкновенно не додумываются до указанного средства и принуждены подолгу переносить причиняемые ею муки»³.

Стоит отметить в данном описании один характерный момент – мифическая мара чаще нападает на людей, спящих на спине. В дальнейшем эта деталь может получить свое объяснение.

Еще одно распространенное в старой России название для ночных призраков, вызывающих кошмары или удушье, – стень или постень. Возможно, эти слова произошли от стонов, которые издают люди, подверженные ночным припадкам, либо означали «тень», так как призраки в народной среде зачастую описывались как тени. Стень ассоциировалась с домовым, проказливым духом, способным досаждать обитателям жилища⁴⁵.

Подобное состояние засвидетельствовано не только в славянских преданиях. В древнегреческом пантеоне мифических существ присутствовал аналогичный персонаж по имени Эфиальт – представлялось, что это злой дух, наскакивающий на людей по ночам⁶. В фольклорной культуре Японии фигурирует явление, называемое «канасибари», – оно также описывается как нападение призрачного существа (духа Кидзимуна) на спящих. У калмыков аналогичный злой дух именуется «Хар дарна»⁷, в чувашской мифологии – «Вубар», его считали духом ведьмы или колдуна, по ночам ворующим жизнь и здоровье у спящих. Стоит отметить, что наименование «вубар», по всей видимости, соответствует славянскому «упырь» и распространенному в европейских странах слову «вампир»⁸. Впрочем, предания о вампирах – отдельная тема для исследования, хотя и тесно связанная с ночными призраками (см. главу «Вампиризм»).

Подобные мифологические описания в общих чертах согласуются с результатами опроса современных пациентов, жалующихся на расстройства сна и ночные кошмары. Вот одно из характерных свидетельств:

«Однажды во время сна раздался резкий неприятный шум. Я вроде бы проснулся, но в каком-то другом мире. Дрожь сковала с головы до ног. Следом я почувствовал сильное давление на грудь; было ощущение, что кто-то сидит сверху и, пытаясь задушить, вдавливает меня в кровать. Стало тяжело дышать. Меня охватили ужас и страх. Я пытался кричать, но тщетно, – ни единого звука издать не смог. Какие только мысли не проносились у меня в голове: «я сейчас умру», «я уже умер», «я в коме» и т. д. Происходящее казалось вечностью, давление становилось невыносимым. Но вдруг дрожь резко отпустила, шум исчез»⁹.

Минули века, а таинственные призраки ночи по-прежнему беспокоят спящих людей. Внимание науки не могло пройти мимо столь примечательного феномена.

В настоящее время описано множество необычных состояний человеческой психики, которые могли послужить почвой для развития мистических преставлений о ночных призраках. Среди них следует отметить следующие явления и синдромы: 1) сонный паралич; 2) синдром взрывающейся головы; 3) гипнагогические и гипнопомпические галлюцинации; 4) инкубные галлюцинации; 5) синдром воплощенного присутствия; 6) ночные кошмары и ужасы (в том числе – вызванные сонным апноэ); 7) ложные пробуждения. Ниже будут рассмотрены эти явления и их отражение в древних преданиях и поверьях.

На данный момент установлено, что возникновение ощущения обездвиженности при пробуждении обусловлено так называемым сонным параличом (иначе говоря – катаплексией пробуждения).

В исследовании, проведенном среди японских студентов, показано, что около 40 % из опрошенных переживали хотя бы один эпизод сонного паралича. Около половины субъектов исследования сообщили, что перед этим они испытывали физический или психологический стресс либо нарушение цикла сна и бодрствования¹⁰.

Сонный паралич

Сонный паралич являет собой нарушение протекания быстрой фазы сна. Мышечный тонус спящего снижается во время медленного сна, и, когда приходит очередь быстрого сна, мышцы становятся максимально расслабленными. Ощущение сонного паралича возникает, если в этот момент сознание пробуждается, но тело остается расслабленным, отчего человеку кажется, что он не может пошевелиться¹¹. Иными словами, человек в состоянии быстрого сна начинает искаженно воспринимать свое тело и окружающую обстановку.

В случае сонного паралича распространенным, хотя далеко не обязательным симптомом является тревожное ощущение постороннего присутствия, возможно слушание голосов, наблюдение неких фигур, что могло послужить основой для появления в мифологии образов ночных призраков.

Характерно, что чаще всего сонный паралич возникает в результате сна на спине. Даже если человек ложится в другой позе, во сне он может переворачиваться на спину, что влечет за собой тревожные сновидения и нередко приводит к сонному параличу¹². В большинстве случаев пробудившиеся после подобного эпизода обнаруживают себя лежащими навзничь. По всей видимости, такая поза является не вполне удобной для сна. От того, в каком положении находится спящий, зависит характер его дыхания, а оно, в свою очередь, влияет на протекание сна. Стоит отметить, что грудные дети хорошо спят на спине, но у них и несколько иначе функционирует дыхание – преобладают движения диафрагмы и мышц живота, в то время как для взрослых более характерно дыхание за счет расширения грудной клетки.

Чувство удушья и давления на грудь во время сонного паралича может быть связано с особенностями смены дыхательных ритмов. По мере протекания фаз сна меняются частота и глубина дыхания: в период медленного сна оно становится поверхностным и редким, а в период быстрого – углубляется и учащается. Предполагается, что в случае проявления сонного паралича происходит сбой: при переходе из медленного сна в быстрый дыхание остается редким, хотя должно учащаться, тогда возникает чувство удушья. Также переход может сопровождаться задержками дыхания на вдохе и выдохе, так называемым апноэ сна центрального характера (то есть обусловленным процессами, происходящими в мозге). В иных случаях может иметь место обструктивное апноэ – затруднение дыхания, вызванное сужением дыхательных путей вследствие бронхолегочных заболеваний. Это явление также нарушает сон и негативно сказывается на самочувствии¹³, ¹⁴.

Следует понимать, что изолированное проявление сонного паралича (не сопровождающееся другими симптомами) не является признаком серьезного заболевания. Такие эпизоды могут возникать из-за переутомления, дискомфортных условий сна, повышенной тревожности и т. д. Но постоянное повторение таких состояний заставляет насторожиться. Одной из причин частого проявления сонного паралича может быть нарколепсия – тяжелое нервное расстройство, выражающееся в нарушении смены сна и бодрствования¹⁵.

Однако проблема сонного паралича является более сложной. Далеко не всегда он сопровождается ощущением удушья и постороннего присутствия. Вместо этого может возникать чувство отделения от собственного тела, перемещения в пространстве, свободного полета. Также возможно проявление зрительных и слуховых галлюцинаций, странных ощущений в теле и чувства прикосновения к коже (см. главу «Полеты на шабаш»).

Сонный паралич можно считать одной из причин кошмарных сновидений. В обиходе принято называть кошмарами любые страшные сны, однако у данного термина есть медицинское определение. От простых неприятных и жутких сновидений кошмары отличаются тем, что вызывают острый страх, заставляющий пробудиться. Кошмар, как правило, моделирует ситуацию явной угрозы жизни сновидца. Это может быть нападение, столкновение с опасностью, падение с высоты и т. д. Сонный паралич обуславливает такие распространенные варианты кошмаров, как нападение агрессивных существ, удушье.

Ночные ужасы

Помимо кошмаров, в медицине выделяют и более ярко выраженное расстройство сна – ночные ужасы. Они характеризуются проявлением двигательной активности, возможно даже возникновение речи во сне – спящий словно борется с угрозой или стремится убежать от нее, экспрессивно выражая охвативший его страх. Пробуждаясь после такого приступа, человек некоторое время находится в неясном сознании. При этом возможно проявление таких же телесных реакций, как в случае реальной угрозы, – повышение пульса, учащение дыхания. Это те случаи, когда люди просыпаются «в холодном поту» после ужасных сновидений. Пробуждаясь после таких эпизодов, человек находится в состоянии, близком к сомнамбулизму¹⁶. Возможно, здесь реализуются механизмы патологии, сходные с теми, что приводят к снохождению (см. главу «Лунатизм»).

Спутанность сознания после пробуждения в таких случаях называется патологическим просоночным состоянием (старинный термин – «опьянение сном»). В таком состоянии могут проявляться галлюцинации, наблюдается дезориентация в пространстве и времени, что нередко приводит к совершению неадекватных действий. В некоторых случаях человек не может понять, что сон закончился, и продолжает бороться с привидевшейся ему опасностью. Такие эпизоды могут быть опасны для окружающих¹⁷.

Инкубные галлюцинации

В современной психиатрии выделяют т. н. «инкубные галлюцинации» (лат. incubāre – возлежать сверху), которые могут сопровождать сонный паралич, – именно так описывается пугающее ощущение присутствия неких существ, проявляющих агрессию, – давящих на грудь, затрудняющих дыхание и т. д. Название этого рода галлюцинаций отсылает к мифическим демонам-инкубам. Хотя стоит сказать, легенды об инкубах и суккубах относятся к несколько иной теме – они связаны с эротическими переживаниями во сне (см. главу «Демономания»), и в более узком смысле инкубные галлюцинации характеризуются ощущениями полового контакта¹⁸.

Очевидно, что возникновение подобных видений обусловлено особым физиологическим состоянием. Однако остается вопрос – почему же данное расстройство сна зачастую сопровождается иллюзией появления неких существ? Физиология объясняет причину проблем с дыханием и обездвиженность, но как истолковать чувство постороннего присутствия? Этот вопрос уводит нас за рамки медицины, да и строгой науки вообще. Здесь можно высказать только некоторые догадки.

Распространенным сюжетом кошмаров является преследование некими чудовищами или врагами. Такие сны могут отражать готовность нервной системы к защитным реакциям в ответ на угрозы из внешнего мира (с которыми в первобытные времена приходилось сталкиваться гораздо чаще). Человеческому сознанию в состоянии сна свойственно олицетворять воспринимаемые явления. Испытываемые во сне ощущения порой обретают обличья различных предметов или существ, ассоциирующихся с характером действия раздражающего фактора. Подобно тому как воображение древних людей населяло окружающий мир сонмами духов, видя их деятельность в различных природных явлениях, так же и во сне какое-либо вторжение в покой спящего человека, ощущение, причиняющее дискомфорт, может породить кошмарный образ, воплощающийся в видении или чувстве присутствия живого существа. Поэтому затруднение дыхания способно порождать образ монстра-душителя. Персонажи сновидений являются символами, отражающими действительные негативные факторы. Здесь стоит вспомнить подпись одного из офортов Франсиско Гойи: El sueño de la razón produce monstruos – «Сон разума рождает чудовищ».

Между древними демонологическими представлениями о природе ночных кошмаров и современным научным подходом лежал долгий путь исследований. Несмотря на широкое распространение легенд о нечистой силе, одолевающей людей по ночам, еще с эпохи античности высказывались догадки о том, что подобные явления могут иметь физиологическую основу.

С подачи Аристотеля считалось, что сны возникают от «испарений», по кровеносным сосудам проникающих из желудка в в мозг и к сердцу. Конечно, можно посмеяться над наивностью таких представлений, но в настоящее время известно, что во сне головной мозг обрабатывает потоки сигналов от внутренних органов, в том числе – желудка, что способно вносить вклад в возникновение сновидений¹⁹. Так не могли ли древние мыслители интуитивно приблизиться к осознанию этих процессов, толкуя о «парах» желудка в мозге?

В XI в. нормандский философ Гильом из Конша изложил свою теорию сновидений, основанную на представлениях о движении «паров» в теле человека. Он пытался объяснить физиологический механизм появления «инкубных» сновидений взаимным давлением внутренних органов и нарушением кровообращения²⁰. Подобные взгляды в XVI в. продемонстрировал Реджинальд Скотт в книге «Разоблачение колдовства», опровергающей оккультные мифы эпохи охоты на ведьм²¹.

В XVIII в. предлагалось физиологическое объяснение ночным кошмарам, связанным с потерей дыхания, хотя и вполне механистичное, примитивное с современной точки зрения. Так, в «Словаре натурального волшебства» Иоганна Кристиана Виглеба есть статья о мнимом «давлении домового», которое объясняется следующей причиной:

«Случается это с людьми, имеющими густую кровь и наклонными к судорогам и онемению; а особливо когда они, незадолго перед тем как лечь в постель, желудок пищею нагружают, а притом еще на спине засыпают. Ибо раздутый желудок давит преградобрюшную кожу²² и препятствует опусканию оной книзу, следовательно и расширению груди, и втягиванию воздуха, а потому и дыханию вообще. Отчего чувствуют они сильное стеснение груди, великий ужас, невозможность произвесть голос и кликнуть на помощь, так что многим представляется не инако, как бы нечто тяжелое на них навалилось»²³.

В конце XVIII в. в Российской империи была опубликована переводная книжица «Дешевый подарок суеверам, состоящий из рассуждения о домовом и укора на предрассудки», в которой на довольно хорошем для науки того времени уровне рассматривалась физиологическая подоплека ночных приступов с удушьем и сонным параличом. Был отмечен главный ключевой признак: подобные состояния обычно возникают, если человек спит, лежа навзничь. Помимо переполнения желудка рассматривалась гипотеза о том, что трудности с дыханием могут возникать из-за «сгущения крови», затрудняющего ее прохождение через легкие. Для предотвращения подобных приступов давались рекомендации диетического и общеоздоровительного характера. Опять-таки, с позиций современной науки подобные схемы могут показаться примитивными, но это был уже значительный шаг в направлении развенчания древних суеверий²⁴.

Но что было известно грамотным знатокам научной литературы, то оставалось загадкой для простого люда, и поверья о ночных духах продолжали распространяться в народной среде.

Однако загадочные явления, с которыми люди сталкиваются в ночные часы, сводятся не только к ощущениям паралича и удушья. Вновь обратимся к фольклорному сборнику Никифоровского, где помимо мар, описаны и другие виды нечисти, беспокоящей людей по ночам:

«Полуночники и еретники повсюдны в усадебных строениях: где пребывает человек, там есть и они, несмотря на присутствие поместных усадебных нечистиков, которые, правду сказать, не могут ладить с этими озорниками среди усадебных человекоподобников. Полуночники начинают свою озорническую деятельность во время общего людского покоя, ночью, и проявляют ее дикими возгласами человека, фальшивою просьбою о помощи, свистом и ревом бури, странным хохотом или плачем. Все это делается снаружи помещения, где расположился человек, и тем оно несноснее, что застает покоящегося при первом сне, прерывая и последующий ночной отдых его, – что приблизительно длится от 11 час. вечера до 3 час. утра. <…> Где притонное становище полуночников и каков их облик – доселе никому не удавалось узнать, хотя в темноте нередко светится то один, то оба глаза полуночника, немедленно укрывающегося от преследования; но, по быстрому движению полуночников, порывистым их действиям и, в особенности, по голосу можно догадываться, что эти озорники моложе средних лет, что они бродят в одиночку и скопом и что в составе скопа есть и мужчины и женщины. Гораздо определеннее облик еретников, в которых многие хотят видеть бывших колдунов и колдуний, пожелавших перед смертью отрешиться от гнусного поведения своего, но не допущенных до сего своими властителями – бесами»²⁵.

Как мы видим, в этом описании присутствуют характерные симптомы – появление голосов и других звуков, беспокоящих спящих, а также неких темных фигур с горящими глазами. Подобные «манифестации» также являются распространенными сюжетами ночных кошмаров, они наблюдаются и в наши дни. Для появляющихся ночью темных фигур даже появилось название – «люди-тени».

Синдром взрывающейся головы

И вновь современная медицина позволяет указать физиологические причины подобных явлений. Помимо сонного паралича, к расстройствам сна относят и такое явление, как синдром «взрывающейся головы». Он проявляется тем, что при засыпании или перед пробуждением человек слышит резкий, громкий звук, при этом может казаться, что в его голове что-то вибрирует, сотрясается – вплоть до того, что, по субъективным ощущениям, голова «взрывается»²⁶.

Интересно, что случай, похожий на проявление синдрома взрывающейся головы, в XVII в. был описан Рене Декартом. Однажды во сне он услышал шум, который принял за раскат грома. Проснувшись от испуга, он открыл глаза и увидел множество сверкающих огней, рассеянных по комнате. Такие необычные сны случались с ним неоднократно, они могли подталкивать Декарта к размышлениям о природе сознания и бытия²⁷.

Физиологический механизм развития синдрома взрывающейся головы в настоящее время не установлен в полной мере. Имеются предположения, что он представляет собой одну из форм миоклоний сна (сонных рывков). Миоклонии в некоторых случаях случаются при засыпании у здоровых людей. Чаще всего они проявляются внезапными вздрагиваниями всего тела или его частей. Реже встречаются варианты в виде зрительных, слуховых, или сенсорных, галлюцинаций. При этом могут возникать своеобразные ощущения, словно сквозь тело проходит некая материя, чувствоваться пульсации в голове и в других частях тела. Следует учесть, что подобные симптомы, как и сонный паралич, способны проявляться изолированно, не представляя собой существенной угрозы здоровью, но в некоторых случаях могут сопровождать развитие нервных или психических расстройств²⁸.

Предполагается, что возникновение синдрома взрывающейся головы связано с нарушением процессов возбуждения и торможения в ретикулярной формации (нервных структурах, расположенных в центральных отделах стволовой части головного мозга). Во время засыпания мозг перестраивает свою работу постепенно, разные участки ретикулярной формации снижают активность в зависимости от степени возбуждения. Это обычно приводит к постепенному «выключению» различных частей полушарий головного мозга (например, моторных, зрительных, слуховых). В случае синдрома взрывающейся головы происходит нарушение ритма в зонах ретикулярной формации, контролирующих состояния бодрствования и сна, что приводит к задержке появления – ритмов, отвечающих за засыпание, а в участках мозга, обрабатывающих звуковые сигналы, происходит внезапный всплеск активности. Одновременное возбуждение множества нейронов приводит к ощущению взрыва в голове либо появлению галлюцинаторных образов в то время, когда человек погружается в сон²⁹.

Гипнагогия

Помимо грубых и неприятных ощущений, сопровождающих синдром взрывающейся головы, со сном может быть связано проявление менее беспокоящих галлюцинаций, чаще всего зрительного и слухового характера. Так, при засыпании или перед пробуждением человек может слышать некие голоса, видеть картинки под закрытыми веками. В медицине такого рода видения называются гипнагогическими галлюцинациями, если они появляются при засыпании (др. – греч. ὕπνος – сон и ἀγωγός – ведущий), и гипнопомпическими – если возникают при пробуждении (др. – греч. πομπός – сопутствующий). Зачастую они вызваны причинами, не несущими фатальной угрозы для здоровья. Хотя, как и в случае выше рассмотренных аномалий сна, подобные галлюцинации могут являться частным проявлением заболеваний (к примеру, нарколепсии). Видения, возникающие в таком пограничном состоянии между сном и явью, также были способны служить истоками древних легенд о мистических существах, посещающих человека в ночные часы.

Одним из наиболее распространенных видов гипнагогии являются фосфены – светящиеся пятна или геометрические узоры, наблюдаемые под закрытыми веками. Возможно возникновение более сложных картин, статических или динамических, и даже демонстрирующих некий сюжет. Слуховые гипнагогии могут проявляться восприятием шумов, музыки, голосов (некоторым при этом кажется, что их зовут по имени). Способны проявляться проприоцептивные эффекты, выражаемые чувством онемения и кажущимися изменениями в воспринимаемых размерах и пропорциях тела, ощущениями плавания или покачивания, даже чувством «выхода из тела». Нередко возникает чувство падения и следующий за ним толчок, заставляющий пробуждаться. В целом можно сказать, что гипнагогия и гипнопомпия являются особыми состояниями, отличающимися как от обычного сна, так и от бодрствования³⁰.

Как правило, проявления гипнагогии следует относить не к истинным галлюцинациям, а к псевдогаллюцинациям, так как эти образы возникают в субъективном поле восприятия, не вписываясь в окружающее пространство: человек видит картинки, разворачивающиеся под закрытыми веками, как на экране, при этом он понимает, что в реальности этих образов не существует. Хотя слуховая гипнагогия может сбить с толку: если засыпающий слышит, как его зовут, он, скорее всего, начнет искать источник голоса. Но как же объяснить те случаи, когда, проснувшись, человек реалистично видит свою комнату, но в ней находится некое призрачное существо – будь то тень с горящими глазами, животное или любой другой фантазм?

Ложные пробуждения

По всей видимости, здесь имеет место уже не гипнопомпия, а другое явление – сон с ложным пробуждением. То есть человеку кажется, что он проснулся и видит свою комнату, но сновидение еще продолжается, и в привычный интерьер вплетаются совершенно фантастические образы. Причем таких пробуждений может быть несколько – они следуют друг за другом чередой, пока, наконец, сон действительно не закончится. Ложные пробуждения являются лишь одной разновидностью аномальных сновидений: возможны также ложные засыпания («сны во сне»), стереотипно повторяющиеся сновидения, «параллельные» сны, при которых воспринимается несколько сюжетов одновременно, и т. д.³¹ Подобные сновидения обычно хорошо запоминаются и могут служить почвой для мистических толкований.

Люди-тени

Итак, люди могут обманываться ложными пробуждениями или просоночными галлюцинациями. Но почему в данных состояниях довольно часто появляются сходные видения – в частности, темные силуэты, получившие название «люди-тени»? Можно попытаться объяснить этот факт, исходя из особенностей функционирования человеческого восприятия. Дело в том, что вся зрительная информация, получаемая в бодрствующем состоянии, подвергается анализу, который выделяет в ней наиболее важные детали. Таковыми в том числе являются человеческие лица, фигуры людей и животных. Поэтому подобные образы зачастую видятся в иллюзорных картинках. Распространено их проявление и в галлюцинациях – причем это могут быть как подобия реальных существ, так и фантастические, химерные образы. Что же касается темных силуэтов, они могут представлять собой не детализированную галлюцинацию, являющуюся лишь наброском фигуры, тем не менее отчетливо узнаваемой.

В представлениях древних людей душа ассоциировалась с тенью³². Подобные взгляды сохранились в фольклоре многих народов, в частности – у живущих в Сибири эвенков³³, хантов и ненцев³⁴. Возможно, что эта связь возникла от примитивного суждения о том, что физическая тень, постоянно сопровождающая человека, является неотъемлемой частью его жизни, но во сне и после смерти может покидать его. Отсюда – суеверные запреты наступать на тень человека, которая считается его частью. Однако в свете вышерассмотренного феномена не исключено, что появление призраков-теней в околосонном состоянии могло подпитывать этот миф.

Имеются экспериментальные свидетельства возможности индуцирования подобных галлюцинаций. Так, при проведении электрической стимуляции мозга пациентки, страдающей эпилепсией, было обнаружено, что воздействие на левое височно-теменное соединение коры головного мозга создавало ощущение того, что рядом с пациенткой находится теневая фигура, повторяющая ее движения. Хотя здесь, по всей видимости, имело место искусственно спровоцированное нарушение восприятия собственного тела, породившее ощущение присутствия теневого «двойника»³⁵.

Синдром воплощенного присутствия

В современной психиатрии описаны случаи, когда ощущение того, что рядом находится некое существо, появляется не только во сне, но и в бодрствующем состоянии – так называемый синдром воплощенного присутствия. При этом человек может вовсе и не видеть посторонний образ, но необъяснимым образом ощущает, что рядом с ним есть еще кто-то живой. Очевидно, это явление также могло быть ранее относимо к разряду мистики³⁶.

Как мы видим, предания о призрачных существах, беспокоящих людей по ночам, далеко не беспочвенны. Современная наука описывает и исследует состояния, которые могут приводить к возникновению видений такого рода. И хотя теоретические схемы механизмов некоторых процессов уже выстроены, подобные случаи не перестают удивлять своими зловещими проявлениями. Одно дело – интерпретация этих процессов с точки зрения физиологии, другое – раскрытие содержания психического опыта, получаемого в измененных состояниях сознания. Эта задача выходит за рамки строгой науки, так как визионерский опыт каждого человека является своеобразным, он обусловлен множеством различных предпосылок как общего, социокультурного, так и личного характера.

Несмотря на все научные разоблачения, встреча с призрачными существами в околосонных состояниях по-прежнему может убеждать людей в действительности их существования, тем более что подобный опыт, способный произвести глубочайшее впечатление, испытывают многие. Приверженцы реальности «потусторонних существ» утверждают, что в промежуточных состояниях между сном и бодрствованием человеческое сознание становится особо чувствительным к восприятию проявлений «невидимого мира». Скептики со своей стороны могут сказать, что распространенность данного феномена лишь свидетельствует о том, что психика всех людей функционирует по сходным алгоритмам, и поэтому результаты «сбоев» работы нейрофизиологических механизмов выглядят одинаково. Этот спор не закончится ни в наши дни, ни в обозримой перспективе. Но в любом случае стоит помнить, что, какой бы монстр ни явился здоровому человеку во сне или на пути к нему, он наверняка исчезнет при полном пробуждении.

II. Ликантропия

Ликаон превращается в волка, Хендрик Гольцинус (1589)

Одним из распространенных персонажей древней мифологии является оборотень – человек, способный превращаться в некое животное. Такие легенды появились в эпоху первобытного существования человека и продолжали встречаться вплоть до Нового времени.

С самого начала своего становления христианская церковь проповедовала, что человек является особым существом, происходящим от Адама, которого Господь сотворил «по образу и подобию своему» и сделал владыкой «над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землёю, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле»³⁷. Среди ученых Средневековья была распространена аристотелевская философия, согласно которой только человек, в отличие от других природных существ, обладает разумной душой, помимо растительной и животной. Казалось бы, между людьми и животным миром должна лежать неодолимая пропасть. И в то же время в исторических источниках тех времен часто фигурируют легенды об оборотнях. Как же человеческая природа в представлении наших предков могла обратиться в животную? Пожалуй, здесь мы имеем дело с отголосками представлений, куда более древних, нежели Средневековье и Античность.

Проявление идеи близости человеческой и животной природы можно отнести к первобытным временам. Среди наскальных рисунков встречаются изображения полулюдей-полуживотных – в частности, гибридные существа на стенах пещеры Труа Фрер. Предполагается, что этот рисунок изображает первобытного лекаря-шамана, облаченного в костюм зверя. Зачем древнему целителю мог понадобиться подобный маскарад? На основании анализа ритуалов современных племен с первобытным укладом жизни можно предположить, что шаман использовал бутафорский костюм животного для того, чтобы «произвести впечатление» на пациента, – таким образом на него может сильнее подействовать внушение, являющееся основной целью подобных ритуалов. Впрочем, шаманическое истолкование данного рисунка – только одна из гипотез, согласно другим догадкам, на рисунке могло быть запечатлено созданное первобытной фантазией мифическое существо³⁸.

Тотемизм

При изучении антропогенеза возникает интересный вопрос: на какой стадии эволюции человек почувствовал себя существом особого рода, отделенным от прочих живых тварей? И как первобытные люди воспринимали окружающих животных, насколько ощущали природное родство с ними? Здесь стоит обратить внимание на древние и современные народы, чья культура включает тотемизм, отождествление различных социальных групп с теми или иными животными либо растениями³⁹. Не проявляются ли в этом мировоззрении отголоски дочеловеческих этапов эволюции?

За прошедшие тысячелетия люди утвердились в своей обособленности от животного мира, причем наивысшим проявлением этой тенденции можно считать мировоззренческие системы, построенные на основе религий, в которых человек является уникальным существом, сотворенным отдельно от всей прочей природы (а в дуалистической интерпретации христианства – и вовсе обладающим душой «не от мира сего»). Современность, с развитием науки, напротив, приблизила человека к животному миру, показав эволюционное родство всех населяющих землю живых организмов. По этому поводу в свое время иронизировал русский лингвист и исследователь фольклора Федор Иванович Буслаев: дремучие народные представления о возможности взаимопревращений между людьми и животными оказались созвучными новомодному для XIX в. дарвинизму⁴⁰.

Возвращаясь к давним временам, стоит вспомнить зверобогов Древнего Египта (например, Анубис изображался с человеческим туловищем и головой шакала, Гор – с головой сокола). Предполагается, что изначально египтяне поклонялись животным, затем произошла частичная антропоморфизация их образов ⁴¹. Характерно, что боги древнегреческой культуры, имевшей уже более позднее происхождение, изображались антропоморфными, хотя и в эллинской мифологии остались зооморфные персонажи – лесные сатиры, кентавры и т. д.

Зооморфные образы присутствуют даже в христианстве – так, трое апостолов-евангелистов символически ассоциируются с животными: Иоанн – с орлом, Марк – со львом, Лука – с тельцом. Эти образы берут начало из ветхозаветной книги пророка Иезекииля, где описывается видение ангелов у престола Божьего⁴².

Развитие сюжетов «оборотничества» можно проследить в античной мифологии. Так, согласно одной из версий мифа, царь Аркадии Ликаон был превращен в волка за то, что предложил Зевсу трапезу из человеческой плоти (видимо, этот сюжет отражает практиковавшиеся в древности человеческие жертвоприношения богам и позднейшее их отвержение). Такой вариант истории изложен в «Метаморфозах» Овидия Назона:

 
…Только лишь подал он их на столы, я молнией мстящей
Дом повалил на него, на достойных владельца пенатов.
Он, устрашенный, бежит; тишины деревенской достигнув,
Воет, пытаясь вотще говорить. Уже обретают
Ярость былые уста, с привычною страстью к убийству
Он нападает на скот, – и доныне на кровь веселится!
Шерсть уже вместо одежд; становятся лапами руки.
Вот уж он – волк, но следы сохраняет прежнего вида:
Та же на нем седина, и прежняя в морде свирепость,
Светятся так же глаза, и лютость в облике та же⁴³.
 

Собственно, укоренившееся в европейской культуре название для оборотничества, «ликантропия», имеет происхождение от λύκος, что по-древнегречески означает «волк» и ἄνθρωπος – человек.

В «Истории» Геродота содержатся сведения о народе невров⁴⁴, живущем в северных землях Восточной Европы: «Невры, по-видимому, колдуны. Скифы и живущие среди них эллины, по крайней мере, утверждают, что каждый невр ежегодно на несколько дней обращается в волка, а затем снова принимает человеческий облик»⁴⁵.

Не обошел этот сюжет и античную римскую литературу. Так, в «Сатириконе» Петрония Арбитра во время сцены пира Тримальхиона рассказывается (очевидно, в юмористическом ключе) история нападения свирепого волка, в которого обратился солдат⁴⁶.

Ликантропия описана в медицинской поэме римского врача Марцелла Сидийского, современника Галена, причем рассматривалась она именно как душевное заболевание без веры в действительность метаморфоза. В его трудах дается подробная картина болезни, которой якобы часто страдали жители горной Аркадии, пастушеское племя, коему нападения волков причиняли большой урон. Их бредовые идеи зачастую сводились к мнимому превращению в волков, что заставляло их бродить по окрестностям, нападать на людей, выть по-звериному. По мнению Марцелла, эта болезнь являла собой особый вид меланхолии⁴⁷.

Популярным персонажем фольклора в средневековой Европе стал волкооборотень – вервольф (нем. Werwolf), или, в славянской традиции, – волколак. Впрочем, не только в волков могли оборачиваться сказочные персонажи – в подобных преданиях встречаются медведи, птицы и т. д. В славянских странах было распространено поверье о том, что ведьмы могут обращаться в сорок⁴⁸. И все же следует учесть, что именно волки представляли особую угрозу для людей Средневековья, не случайно они столь часто фигурируют в оборотнических легендах⁴⁹.

Однако сказками и преданиями дело не ограничивалось, оборотни встречаются и в старинных книгах, претендующих на достоверность. Так, в XVI в. шведский писатель Олаф Магнус в «Истории северных народов» (Historia de gentibus septentrionalibus) на полном серьезе повествовал о бесчинствах волков-оборотней. Сперва он упоминал, что Плиний отрицал реальность существования подобных монстров, но затем показывал, что ему самому далеко не свойственен подобный скептицизм:

«Обитатели Пруссии, Ливонии и Литвы круглый год терпят большой урон от волков, пожирающих домашних животных, особенно оказавшихся в лесу даже невдалеке от стада. Однако они считают, что еще больший урон наносят люди-оборотни.

В ночь перед Рождеством Христовым перекидывающиеся в волков люди собираются большими стаями в условленном месте и с невиданной свирепостью накидываются как на людей, так и на другие нехищные существа, а потому жители, обитающие невдалеке от таких мест, терпят гораздо больший урон, чем от настоящих волков. Хорошо известно, что волколаки нападают на жилища лесных обитателей с невероятной жестокостью, стараясь выломать двери в постройках, с тем чтобы пожрать как людей, так и все живые существа, находящиеся внутри. Они вламываются в погреба и подвалы, где хранятся бочонки с пивом и медовыми напитками, и опустошают их, после чего сваливают пустые сосуды в кучу посреди подвала, водружая их друг на друга, чем в своем поведении они и отличаются от обычных волков».

Далее свидетельства Магнуса становятся еще более сказочными:

«На границе Литвы, Самогитии и Куронии⁵⁰ есть стена, стоящая на развалинах старинного замка, где в наши дни собираются тысячи таких существ и состязаются в ловкости, перепрыгивая через эту стену. Тот же, кто не сумеет достаточно ловко сделать прыжок и падает, подвергается избиению вожаками стаи».

Затем следует еще одно примечательное заявление:

«Вообще же сейчас с большой уверенностью утверждают, что среди толпы оборотней немало магнатов и высшей аристократии этих земель»⁵¹.

Что и говорить, представления о том, что богачи и сильные мира сего могут быть нелюдями, вообще характерно для фольклора, но здесь их «звериное обличье» представляется совершенно буквально!

Тема оборотничества рассматривалась и в печально знаменитом «Молоте ведьм» Генриха Крамера и Якоба Шпренгера, однако в нем выдвигался альтернативная точка зрения:

«Те же превращения в телесном мире, которые происходят не с помощью сил природы, в действительности ни в каком случае не могут быть свершены демонами. Так, например, невозможно превратить человеческое тело в звериное или разбудить мертвеца. <…> Облик зверя не находится ни в воздухе, ни в действительности, но в чувствах людей, как это и было указано святым Фомой»⁵².

Согласно подобной логике, человек не может превращаться в зверя буквально, однако демоны способны насылать наваждение, заставляя видеть его в зверином обличье. Что же касается кровожадных волков, нападающих на людей, то и здесь у Крамера и Шпренгера не обходится без чертовщины:

«Ввиду того, что подобные волки, нападающие на людей и терзающие их, остаются безнаказанными, не попадают в западни и не подвергаются ранениям, можно с уверенностью сказать, что их нападения происходят с божьего попущения при участии демонов»⁵³.

И хотя «Молот ведьм» был авторитетным пособием для судебной практики, далеко не все судьи исключали возможность фактического обращения человека в животное, что воплотилось в изуверскую практику судов над предполагаемыми «оборотнями» в XV–XVIII в в. Такие судилища заканчивались, как правило, казнью, а поводом для подозрения могли служить самые фантастичные свидетельства. В классическом труде о колдовских процессах Средневековья Яков Абрамович Канторович приводил несколько примеров из старинной юридической практики: историю Жака Руле, сознавшегося в том, что он принимал вид волка, натираясь особой мазью, и нападал на детей; а также рассказ о том, как муж предал суду свою жену, после того как ему принесли с охоты волчью лапу, якобы обратившуюся в человеческую руку, а затем он обнаружил, что у его супруги нет одной руки⁵⁴. Последний сюжет более похож на жуткую сказку (и в том же труде Канторовича приводятся другие истории с похожим сюжетом из фольклора Малороссии, что показывает «бродячий» характер этой истории), но беда в том, что подобными «сказками» пестрят юридические документы Средних веков и Нового времени. Широкую известность также получил прошедший в XVI в. судебный процесс над Жилем Гарнье, признавшим свою вину в убийстве детей, якобы совершенном в облике волка, – впоследствии осужденный был казнен путем сожжения. В том же веке по Европе ходил памфлет, в котором описывались чудовищные злодеяния некоего Петера Штуббе, якобы ставшего оборотнем после того, как он продал душу дьяволу. Общая канва истории Штуббе та же, что и у Гарнье, – череда убийств, затем жестокая казнь преступника⁵⁵.

Каковы же могли быть реальные основания легенд об оборотнях? Здесь можно указать множество вероятных предпосылок: 1) феномен клинической ликантропии; 2) сновидения и галлюцинации с перевоплощением в животных; 3) проявление анатомо-физиологических аномалий; 4) встречи с «одичавшими» людьми; 5) отголоски древних магических ритуалов, осуществляющих символическое превращение человека в зверя; 6) реальные нападения хищных животных. Рассмотрим эти явления подробнее.

Клиническая ликантропия

В современной психиатрии описано такое заболевание, как клиническая ликантропия, являющаяся одним из проявлений бредового состояния, сопровождающего психозы⁵⁶. При этом человек демонстрирует поведение, подражающее повадкам животного.

Предположения о том, что ликантропия может иметь характер болезни, были высказаны еще Иоганом Вейром в XVI в. В своем труде «О демонических иллюзиях» (De praestigiis daemonum) он утверждал, что обвиняемые в оборотничестве могли страдать от дисбаланса меланхолической жидкости, и для лечения предлагал совершать кровопускания, дабы восстановить баланс телесных гумор, и практиковать фруктовую диету, которая должна пресечь стремление к поеданию мяса ⁶⁵⁷. Увы, даже такие наивные взгляды слишком опережали свое время – мнимых оборотней продолжали преследовать еще несколько веков.

Стоит отметить, что ликантропия является лишь частным проявлением группы сходных психических расстройств – зооантропий. В некоторых случаях больным может казаться, что они превращаются в других животных, например, в собак, кошек, описан даже случай мнимого обращения в змею⁵⁸.

Разумеется, в общей массе бредовых расстройств проявления ликантропии являются относительно редкими. Они могут сопровождать шизофрению и другие виды психозов и делают больного опасным для общества. Для понимания симптомов подобного заболевания стоит привести запись слов убийцы, страдавшего ликантропией:

«Когда я расстроен, я чувствую, как будто превращаюсь в кого-то другого; у меня цепенеют пальцы, словно булавки и иглы воткнуты мне в ладонь; я теряю контроль над собой… Я чувствую, что превращаюсь в волка. Я смотрю на себя в зеркало и вижу процесс превращения. Мое лицо теперь не мое, оно совершенно преображается. Я пристально всматриваюсь, мои зрачки расширяются, и я ощущаю, как будто у меня вырастает шерсть по всему телу, а зубы становятся длиннее. Мне кажется, что моя кожа больше не моя»⁵⁹.

Первым хорошо документированным случаем клинической ликантропии можно считать расследовавшееся в XIX в. в Испании дело серийного убийцы Мануэля Бланко Ромасанты. Несмотря на ряд жестоких преступлений, ему удалось избежать казни благодаря вмешательству королевы Изабеллы II⁶⁰.

Причиной подобных психозов может быть не только эндогенный процесс вроде шизофрении, но и отравление психотропными веществами (в том числе растительного происхождения). Как и в случае проявления других психотических симптомов, возможны иные причины – инсульты, опухоли, нейроинфекции, аутоиммунные процессы и т. д.

Сны и галлюцинации

В традиционном мировоззрении некоторых народов Сибири, в частности – хантов и ненцев, есть представления о том, что одна из душ человека, когда отделяется от тела, принимает вид птицы⁶¹. Этот образ мог возникнуть из снов и галлюцинаторных видений, сопровождающих шаманские ритуалы. Доводилось ли вам во сне видеть, как вы перевоплощаетесь в некое животное? Пожалуй, современным людям, живущим в городской среде, подобное снится не часто. Другое дело – народы, ведущие традиционный образ жизни, в тесном соприкосновении с природой. Стоит отметить, что превращение в зверя, согласно преданиям, зачастую происходит ночью. Не следует ли понимать это обстоятельство как прямое указание на то, что эти метаморфозы происходят во сне? Впрочем, как мы увидим, у ночного образа жизни оборотней могут быть и другие причины, обусловленные светобоязнью.

В «Слове о полку Игореве» упоминается князь Всеслав Полоцкий, который по ночам оборачивался волком:

 
Всеславъ князь людемъ судяше,
княземъ грады рядяше,
а самъ въ ночь влъкомъ рыскаше:
изъ Кыева дорискаше до куръ Тмутороканя,
великому Хръсови влъкомъ путь прерыскаше⁶².
 

Как понимать эти строки: автор «Слова…» буквально верил в существование оборотней? Или дан намек на приверженность князя язычеству (оборотень-двоеверец)? Либо это просто метафора? Ведь в том же тексте князь Игорь, убегающий от половцев, сравнивается с рядом животных: горностаем, гоголем, волком, соколом – такова древняя поэтика, которую не стоит воспринимать буквально.

Сходным с подобными представлениями является мотив превращения ведьм в птиц⁶³. По всей видимости, за ним скрывались видения, в которых люди ощущали свободный полет, – такие состояния могут спонтанно возникать во сне или провоцироваться приемом психотропных веществ, в частности – применением «колдовской мази» с растительными алкалоидами (см. главу «Полеты на шабаш»). Мазь или другое снадобье, якобы помогающее человеку превращаться в зверя, действительно фигурирует в легендах об оборотнях, что тесно сближает их с мотивами «колдовских полетов»: возможно, в основе обеих мифологем лежит ритуальное применение природных галлюциногенов. В славянских преданиях фигурирует тирлич-трава, с помощью которой ведьмы якобы могли превращаться в животных. Однако предлагаемая ныне ботаническая идентификация этого легендарного растения с горечавкой или купеной не проливает свет на возникновение данного образа: ни тот ни другой вид не обладает ярко выраженным психотропным действием⁶⁴. Такие свойства характерны для представителей семейства пасленовых, содержащих ядовитые алкалоиды, – белены, паслена, белладонны, мандрагоры и т. д. (см. главу «Мандрагора и другие магические травы»). Также не исключена связь данных мотивов с отравлением алкалоидами спорыньи, паразитирующей на сельскохозяйственных злаках (см. главу «Антониев огонь»).

Не исключено, что поводом для судов над предполагаемыми оборотнями были реальные случаи нападения людей и животных, и даже проявления каннибализма. Отождествление наиболее жестоких убийц с оборотнями могло иметь причины психологического характера, являя собой отказ от признания человеческой природы этих преступников (ибо как истинный представитель рода людского может быть способен на такие злодеяния?). Однако, зная методы, которыми велись расследования в те времена, стоит предположить, что многие жертвы «оборотнических процессов» давали свои фантастические показания вследствие невыносимых пыток.

Связь с луной

Поверья о превращении человека в животное зачастую связывались с луной (сам метаморфоз якобы мог осуществляться в полнолуние). Вообще, в древних легендах луне нередко приписывали мистическую силу. В период формирования науки влияние луны связывали с развитием психических заболеваний (не зря душевнобольных раньше называли лунатиками). И в наше время можно встретить рассуждения о том, что влияние луны способно вызывать обострение психических расстройств. Казалось бы, вырисовывается гипотетическая схема: полнолуние может провоцировать приступы ликантропии у людей, подверженных бредовым расстройствам. Однако подходить к таким утверждениям стоит со скептицизмом. Подобные схемы хорошо ложатся в канву древних легенд, однако что может по существу сказать современная наука о влиянии луны на психические процессы?

В научной литературе можно найти некоторые исследования на данную тему? В главе «Лунатизм» проведен подробный разбор этого вопроса. Подводя итог различных работ на данную тему, можно заключить, что они не показали явного и бесспорного влияния луны на проявления психических расстройств.

Но неужели смена лунных фаз совершенно не влияет на живые организмы? Абсолютно отрицать это не стоит. Можно рассмотреть простой, но вполне правдоподобный механизм, связанный с образованием гормона мелатонина. Он вырабатывается в темное время суток и регулирует циркадные ритмы организма, относящиеся к циклу сна и бодрствования. Яркий свет полной луны в ночные часы может приводить к снижению уровня мелатонина у животных⁶⁵. Имеются также данные о взаимосвязи концентрации некоторых гормонов и их метаболитов у человека со сменой лунных фаз⁶⁶. Однако согласитесь, от этих данных далеко до представлений о том, что полная луна может провоцировать приступы ликантропии. Допустим, лунный свет влияет на животных, обитающих на природе. Но что же сказать о современном человеке, находящемся в условиях цивилизации? Как полная луна за окном может повлиять на психику, если для избавления от ее света достаточно задернуть шторы? Разве что сработают предубеждения, – если психически больной человек верит в то, что луна воздействует на него, он может проявить бурную реакцию на смену фаз. Конечно, остается место для рассуждений насчет влияния электромагнитных полей и силы притяжения (вплоть до экзотической «лунасенсорной гипотезы», согласно которой лунная гравитация воздействует на кристаллические включения в эпифизе⁶⁷). Но эти догадки еще ждут детальных исследований.

Гипертрихоз

Кроме расстройств психики, поводом для возникновения легенд об оборотнях могли послужить действительные изменения внешности человека, обусловленные различными патологиями, – например гипертрихозом. В случае универсального врожденного гипертрихоза все тело больного может покрываться густым и длинным оволосением, что делает его похожим на зверя⁶⁸.

Порфирии

С ликантропией могли отождествляться и такие заболевания, как порфирии (зачастую фигурирующие в естественно-научных разборах причин возникновения легенд о вампиризме), – эта гипотеза была изложена Ли Иллисом⁶⁹. Порфирии представляют собой наследственные заболевания, проявляющиеся в нарушении биосинтеза гемоглобина, и имеют несколько различных форм течения. Некоторые разновидности порфирий могут вызывать гипертрихоз, появление ран и рубцов на коже, а также осложняться расстройствами психики⁷⁰. К тому же, становясь чувствительными к солнечному свету, больные порфирией ведут преимущественно ночной образ жизни. В старинных преданиях зачастую фигурировал признак, по которому якобы можно отличить человека, превращающегося в зверя: его кожа будет покрыта ранами и шрамами. Стоит также вспомнить мифический образ «ночной охоты» оборотней.

Бешенство

Не стоит забывать и о бешенстве, смертельно опасном заболевании вирусной природы, передающемся через укусы животных: не случайно в преданиях человек, укушенный оборотнем, мог стать таким же.

Рассмотрим, как описывал бешенство Томмазо Кампанелла, итальянский мыслитель XVI–XVII столетий:

«Кого укусит бешеная собака или кошка, те до сорокового дня почти не чувствуют неприятных ощущений. По истечении этого срока они изнемогают, а затем рычат как собаки или кошки и других людей кусают так, как и сами были укушены. Глядеться не могут в чистую воду, бегут прочь и изрыгают звуки почти собачьи или кошачьи. В бешеной ярости погибают они, а из их половых органов отделяется семя, как у молодых кобелей и котов. В конце концов превращаются они в собак, пусть и не обликом своим, и жалкой смертью гибнут, видя себя собаками»⁷¹.

Здесь болезнь описывается как уподобление человека животному, хотя и не полное превращение в него. Правда, далее в тексте автор приводил уже совершенно фантастичное утверждение, что от больных бешенством могут рождаться щенки, так как их семя приобретает «собачью» природу. Если даже столь просвещенный человек, каким был для своего века Кампанелла, допускает подобные вещи, что и говорить о восприятии бешенства среди «простого народа». Вирусное бешенство у человека сопровождается ужасающими симптомами: на стадии разгара болезни могут возникать бред и галлюцинации, агрессивное поведение, затем развивается паралич⁷². Такие проявления недуга могли столь впечатлять суеверных жителей, что в народной молве превращение в животное становилось отнюдь не метафорическим. Подробнее о бешенстве и порфирии рассказано в главе «Вампиризм». Стоит отметить, что в легендах об оборотнях и вампирах вообще много общего. В народных представлениях вампиры также охотились по ночам, заражали людей через укус, делая подобными себе, имели заметные телесные дефекты. Более того, для вампирских легенд тоже характерен зооморфизм: мифические кровопийцы ассоциировались с птицами и летучими мышами. Принципиальная разница в том, что вампир воспринимался как мертвый человек, а оборотень – как живой, но и эта граница размывалась в преданиях некоторых народов (в частности – южных славян)⁷³.

Одичавшие люди

Итак, очевидно, что за оборотней могли быть приняты больные люди. Что же сказать о тех случаях, когда оторвавшиеся от социума люди превращались в «детей природы»? Трудно с полной достоверностью оценить, какой вклад могли привнести подобные явления в формирование оборотнических легенд. Но в истории известны подобные прецеденты – источники свидетельствуют, что в XIV в. в Германии среди волчьих стай находили одичавших детей, происходили подобные находки и в более поздние века⁷⁴. Здесь также можно привести случай XVIII в., когда во Франции был найден дикий ребенок, названный Виктором из Аверона, – однако современники давали противоречивые объяснения причины его состояния: доктор Филипп Пинель видел в нем просто умственно отсталого, в то время как его коллега Марк Жан Итар считал, что ребенок действительно долгое время жил в дикой природе, и взялся за его перевоспитание, достигнув в этом некоторых успехов (хотя до конца своей жизни, длившейся около сорока лет, повзрослевший Виктор так и не смог научиться говорить и полноценно взаимодействовать с людьми)⁷⁵.

Учитывая постоянные неурядицы, которые приходилось в прошлом претерпевать людям, лишенным богатства и знатного происхождения, не стоит удивляться появлению своего рода бродяг-отшельников, коротавших свой век в диких чащах вдалеке от городов и селений, либо блуждавших по дорогам. Такие неприкаянные люди закономерно могли вызывать подозрения и становиться объектом суеверных домыслов. К примеру, тот же Жиль Гарнье, обвиняемый в оборотничестве, по свидетельствам современников, долгое время жил отшельником.

Языческие ритуалы

Рассматривая истоки оборотнических преданий, стоит также уделить внимание предпосылкам культурного характера. В славянской мифологии встречаются сюжеты о превращении человека в волка посредством неких магических операций (для смены обличья волколак должен перепрыгнуть через колья или нож, вбитые в землю, либо кувыркнуться через пень, накинуть звериную шкуру или произнести заклинание)⁷⁶. Здесь можно провести параллели с шаманскими камланиями и инициатическими ритуалами древних воинов (отнюдь не только славянских народов), в которых они символически «преображались» в животных. О подобных обрядах древних даков (племен, населявших Балканы) писал Мирча Элиаде:

«Суть воинской инициации заключалась в ритуальном превращении молодого воина в волка. Речь шла не только о храбрости, физической силе или умении выносить лишения, но и о магическом религиозном опыте, радикальным образом менявшем жизнь испытуемого. Он должен был преодолеть свой человеческий облик в порыве агрессивной, устрашающей ярости, уподоблявшей его бешеному хищнику. <…>

…Превращение в волка осуществлялось путем ритуального надевания шкуры, предшествовавшего или следовавшего за радикальным изменением поведения. Все то время, что воин находился в шкуре животного, он не был человеком, а непосредственно – хищником: он не только становился жестоким непобедимым воином, охваченным furor heroicus, но и избавлялся от любого человеческого проявления, иными словами, он больше не чувствовал себя связанным с законами и обычаями людей»⁷⁷.

В древнем Риме зимой совершались особые жертвенные ритуалы – луперкалии, местом их проведения была пещера Луперкал (лат. lupus – волк), где, по легенде, волчица вскормила основателей Рима – Ромула и Рема⁷⁸.

Не исключено, что древние жители, бывшие свидетелями и участниками подобных ритуалов, понимали их символическое значение и не воспринимали превращение буквально. Но со временем, кода христианство вытеснило язычество в Европе и древние обряды канули в прошлое, в народной памяти остались их отголоски, превратившиеся в сказочные истории об оборотнях.

Охотничья маскировка

Символическое превращение шамана в животное во время камлания также является распространенным элементом верований народов Сибири. Этим обусловлено использование обрядового костюма, включающего элементы животного происхождения: шкуры, рога, перья и т. д. Переодевание в звериные шкуры и подражание повадкам животных могло быть архаичным приемом охоты, позволяющим незаметно подобраться к добыче. Так за мифическим образом оборотня можно рассмотреть древнего охотника, на время выслеживания добычи «перевоплощавшегося в зверя»⁷⁹. Охота в первобытном сообществе была тесно связана с магическими ритуалами, этим может быть обусловлено проникновение элементов охотничьего камуфляжа в обрядовую одежду шаманов.

Агрессивные животные

И, наконец, не стоит забывать, что жители той далекой эпохи зачастую подвергались нападению диких зверей, в первую очередь волков. Среди них могли встречаться особо крупные и агрессивные особи, вызывающие суеверный страх своим видом и поведением.

Вот как в «Истории северных народов» Олаф Магнус описывает реалии жизни своих современников:

«Чтобы путешественники, в январе едущие на санях в церковь, могли защитить свою жизнь, им надлежит вооружиться так, словно они отправляются в военный поход, то есть луками, копьями и пищалями, потому что оголодавшие волки нападают с двух сторон целыми стаями. Иногда волки, обезумевшие от голода и холода и подгоняемые природным инстинктом, нападают на человеческое жилье, на домашних животных, которых пожирают на месте или утаскивают в лес»⁸⁰.

Здесь также стоит вспомнить нашумевшую историю о «Жеводанском звере», хотя, как и множество других полулегендарных событий, она не имеет однозначного объяснения. В конце XVIII в. селения на юге Франции подвергались частым нападениям некоего зверя, в том числе приводившим к смертельному исходу. На фоне этих событий возникла легенда о Жеводанском волке-оборотне. Среди возможных разгадок данного явления выдвигались различные версии – появление особо крупной особи волка, гибрида волка и собаки, либо даже экзотического хищника из семейства кошачьих, или гиены. Не исключено, что за всеми нападениями стояло несколько разных зверей, которых народная молва объединила в один образ монстра-людоеда⁸¹.

Подводя итоги, можно сказать, что для возникновения легенд об оборотнях было достаточно реальных предпосылок. Но мог ли кто-нибудь из людей, повторявших эти байки, признаться «на чистом глазу», что видел, как человек превращается в зверя? Что ж, это не исключено – какие только галлюцинации не порождаются человеческой психикой. Быть может, кому-то в приступе безумия действительно казалось, что он обращается в дикого зверя, за чем следовало соответствующее поведение. Может, кто-то в своих галлюцинациях «наблюдал» мнимое превращение других людей в животных. В любом случае за подобными историями вырисовывается масса прискорбнейших фактов из жизни наших предков – незащищенность от дикой природы, отсутствие развитой медицины (в особенности по части психиатрии), дремучая суеверность и судебный произвол могли привести к возникновению столь диких историй.

Пусть в наши дни клиническая ликантропия описана в медицинском плане, развеян ее мистический ореол, но весьма интересным остается главный вопрос – а почему, собственно, в некоторых случаях больному человеку кажется, что он превращается в животное? Конечно, бред и галлюцинации могут представлять весьма широкую галерею образов, но именно превращение в зверя является одним из повторяющихся мотивов. На этот вопрос непросто дать строго научный ответ. Конечно, можно предположить, что ликантропия имеет «вторичный» характер и подобная фабула бреда возникает на основе усвоенного культурного опыта – книг, фильмов, преданий, в которых фигурируют оборотни. Однако опыт человека может быть весьма разносторонним, и все же почему периодически возникают сюжеты бреда и галлюцинаций именно с «животными мотивами»?

Можно сопоставить подобные расстройства психики с эволюционным регрессом – человеческое сознание больного ликантропией как бы нисходит до архаичного уровня, причем даже не первобытного, а еще глубже – до животного. Русский физиолог Илья Ильич Мечников утверждал, что в некоторых аномальных состояниях психики (в частности – сомнамбулизме) у человека могут растормаживаться «животные» инстинкты⁸². Конечно, здесь напрашиваются рассуждения о генетической памяти и о том, что у человека и животных может быть общее «коллективное бессознательное» более древнего и глубокого уровня, нежели сам род человеческий, но такие теоретизирования явно выходят за рамки строгой науки. Мы же не будем становиться на эту зыбкую почву и на сем завершим краткий обзор оборотнических легенд и их предпосылок.

III. Вампиризм

«Вампир», Филипп Бёрн-Джонс (1897)

В настоящее время образ вампира получил широкое распространение в массовой культуре, приобретя характерные оттенки романтизации. Основной тон в литературе и кинематографе на данную тему в начале XX в. задавало знаменитое произведение Брэма Стокера, в конце века ярко отметились романы Энн Райс. Однако это лишь конечные продукты эволюции мифологии вампиризма, имеющей исключительно древние истоки. Исконные образы сверхъестественных кровопийц не похожи ни на утонченных вампиров Энн Райс, ни даже на мрачного графа Дракулу. Пожалуй, древние представления о нежити, одержимой жаждой крови, не смогли бы создать вокруг этой темы романтический флер, поскольку придавали ей весьма отвратительные черты. В позапрошлом столетии произошла удивительная трансформация, снабдившая художественные образы нечистой силы привлекательной харизмой. Истоки этого переосмысления возводятся к повести «Вампир» Джона Полидори, опубликованной в 1819 г.

С чего же началась вереница вампирских легенд? Согласно этимологическому словарю Фасмера, вампир – это труп злого колдуна или ведьмы, который бродит ночью в образе волка или совы и убивает людей и животных. Согласитесь, это совершенно не похоже на привычный для нас осовремененный образ вампира. Превращение трупа в зверя или птицу отсылает к оборотническим легендам, с одной лишь разницей – здесь метаморфоз постигает не живого человека, а мертвое тело. В дальнейшем зоологические ассоциации еще могут сыграть роль в расшифровке подоплеки подобных мифов.

Вампир, упырь

Происхождение слова «вампир» имеет древние индоевропейские корни. В нашу речь оно могло вторично прийти из немецкого или французского языка в XVIII в. В славянском фольклоре вампирический персонаж именуется «упырем», очевидно, что это модификация той же лексемы (согласно Максу Фасмеру, более ранняя). Наименование «упырь» может быть родственно словам «парить», «перо». Также можно провести параллели со старопольским wąpiory – пернатый, латинским vapor – пар, и с древнерусским названием летучей мыши – нетопырь⁸³. Схожим словом «Вубар» именуется злой дух в чувашских преданиях (хотя чуваши относятся к тюркским народам). Вубар описывается как призрачное существо и больше соответствует славянской маре, беспокоящей людей по ночам⁸⁴.

В румынском фольклоре одним из наименований вампиров служило слово «морой», очевидно связанное с латинским morbus (болезнь) и mors (смерть). Морой как призрачное существо также напоминает славянскую мару. Другое наименование вампиров в румынском фольклоре – «стригои». Стригойками также называли ведьм, что происходит от лат. strix (сова-неясыть, согласно поверьям, высасывающая кровь у детей). Вновь мы видим связь вампиризма и колдовства с птицами⁸⁵, ⁸⁶.

Лилит

Здесь также стоит вспомнить такой персонаж ветхозаветной мифологии, как Лилит, упомянутую в книге пророка Исайи:

«И зарастут дворцы ее колючими растениями, крапивою и репейником – твердыни ее; и будет она жилищем шакалов, пристанищем страусов. И звери пустыни будут встречаться с дикими кошками, и лешие будут перекликаться один с другим; там будет отдыхать ночное привидение (lilith) и находить себе покой»⁸⁷.

Согласно иудейским поверьям, Лилит – ночная демоница, пьющая кровь детей и соблазняющая во сне мужчин. Демоническое имя ilith на языке Ветхого Завета интерпретируется как древнее название опять же совы-неясыти⁸⁸. Впрочем, данный персонаж имеет более древнее, по-видимому, шумерское происхождение и отражает представления о демонах-суккубах (см. главу V).

Итак, краткий анализ этимологии названий вампиров, распространенных среди древних народов, показывает, что изначально этот образ ассоциировался с неким летающим существом, нападающим по ночам и отнимающим жизнь и здоровье посредством кровопийства.

В России также получило широкое распространение слово «вурдалак», популярности которого мы обязаны, по всей видимости, Александру Сергеевичу Пушкину. В число его произведений входят «Песни западных славян» – поэтическое переложение историй, написанных Проспером Мериме в качестве мистификации на почве балканского фольклора (за рубежом были изданы под заглавием La Guzla⁸⁹). Эти произведения не могут претендовать на статус источника подлинно народных преданий, за ними стоит труд французского писателя и перевод Пушкина, тем не менее данный сборник составлялся Мериме отнюдь не в полном отрыве от фольклорной традиции, и его сюжеты представляют собой немалый интерес.

Песня под названием «Марко Якубович» (во французском оригинале «Константин Якубович») излагает типичную историю вампира, еще без романтических прикрас. Сюжет ее таков: к дому Марко Якубовича приходит смертельно раненный воин и, едва испив воды, умирает, после чего Марко хоронит его на местном кладбище. Но с этого дня его семейство настигает беда – начинает болеть и чахнуть его сын. Осмотревший его калуер (монах) указывает на рану на шее и говорит родителю, что это «зуб вурдалака». Использованное Пушкиным слово «вурдалак» похоже на славянское наименование оборотня «волколак». В армянском и турецком фольклоре присутствует такой персонаж как дух мертвого, именуемый «хортлак»⁹⁰, в Греции вампиры именовались «бурколаками» (βουρκολας)⁹¹.

Далее, по сюжету, местный люд собирается на кладбище, раскапывает могилу незнакомца, где им предстает следующая картина:

 
Видят, – труп румяный и свежий, —
Ногти выросли, как вороньи когти,
А лицо обросло бородою,
Алой кровью вымазаны губы, —
Полна крови глубокая могила.
Бедный Марко колом замахнулся,
Но мертвец завизжал и проворно
Из могилы в лес бегом пустился.
 

Здесь мы видим довольно характерное описание «вампирического трупа» – нетленное тело, проявляющее признаки жизни, находясь в могиле. Далее калуер проводит обряд исцеления ребенка, натирая его могильной землей. Через две недели после смерти злого пришельца в доме Марко Якубовича появляется незваный гость в облике великана. Старец-калуер изгоняет нечисть молитвой и зажженной кипарисовой веткой (у Мериме – розмариновой). На следующий день визит повторяется, но теперь приходит человек «ростом, как цесарский рекрут», старец вновь изгоняет его. На третий день является карлик, и после окончательного изгнания нежить больше не возвращается.

В этом произведении собрано достаточно много мифологем, фигурирующих в легендах на вампирскую тему, в том числе – осиновый кол, которым Марко пытается пригвоздить к земле вурдалака, и растительная ветвь, используемая как оберег. Характерно, что защитой от нечисти здесь становится христианская молитва⁹².

Сборник La Guzla… был написан Мериме в 1827 г., когда в европейской литературе тема вампиризма приобрела немалую популярность (во многом с подачи Полидори). История отражения образа вампиров в литературе и кинематографе заслуживает отдельного исследования, и такие работы, естественно, имеются (в частности: Спесивцева Н. Н.⁹³; Никольский Е. В.⁹⁴) Нас же в большей степени интересует вопрос о естественных истоках легенд о вампиризме.

Отчет Глазера

Переход от мифологического восприятия данного феномена к попыткам научного осмысления произошел почти три столетия тому назад. В середине XVIII в. в немецком медицинском журнале Commercium litterarium ad rei medicae et scientiae naturalis incrementum institutum было опубликовано письмо Иоганна Фридриха Глазера, повествующее о расследовании загадочных событий в сербском поселке Медведжа, в котором довелось участвовать его сыну, доктору Глазеру-младшему. В переводе «Трактата о явлениях ангелов, демонов и духов» Кальме Огюстена можно найти, в качестве приложения, рапорт самого младшего Глазера. Приведем выдержки из него:

«…И когда принялся я спрашивать далее, на что же они сетуют, то узнал, что за 6 недель умерли 13 особ, спрошенные же, на что те жаловались пред кончиной, уведомили меня, что на колотье в боках, одышку, и страдали от лихорадки и ломоты в конечностях, в каковом состоянии быстро один за другим сходили в могилу, и это способны были они мне объяснить, лишь говоря о злобных вампирах, или кровососах.<…>

Также имели жительство в деревне две женщины, что были некогда вампированы, и после смерти также стали вампирами, и вампировали других, как сказывают. Эти умерли 7 недель тому, и поскольку упорствовали они в отношении этих людей, в особенности же одной старой женщины, я распорядился вскрыть 10 могил, дабы исследовать их со всей достоверностью, начавши со старухи, что была, как они убеждены, истоком всего, именем же Милица. Вампиру 50 лет, покоится 7 недель, 6 лет тому пришла сюда с турецкой стороны и поселилась в метветте, и жившие по соседству говорили, что она не верила в дьявольщину и не занималась ею. При жизни обладала тощим сложением, однако соседям сказала, что у турок съела двух овец, умерщвленных вампирами, следственно, когда сама умрет, также станет вампиром, и на этих ее речах вся чернь основала свое мнение. Эту особу я самолично рассмотрел, и тогда как при жизни обладала она тощим сложением и была стара годами, то, пролежав 7 недель в могиле, глубоко в почве, необходимо должна была наполовину разложиться; однако же во рту ее обнаружена была яркая свежая кровь, что текла изо рта и носа, и была она полнее, нежели при жизни, и наполнена кровью, что показалось мне подозрительным; и эти люди говорили верно, ибо при вскрытии других могил, где лежали младшие годами, что также умерли от болезни, но недуга менее сильного, нежели у старухи, я убедился, что они разложились, как подобает мертвецам».

Согласитесь, описанная картина напоминает эпизод истории, поэтически переведенной Пушкиным. Не исключено, что исходным пунктом для писательского вдохновения Мериме послужило обсуждение событий в Медведже. В заключение рапорта Глазер обращается к властям с прошением вынести «Заключение о казни сих злодеев, дабы умиротворить сих подданных», имея в виду встревоженных сельских жителей, которые требовали окончательного умерщвления подозрительных покойников.

По всей видимости, этот прецедент стал одной из причин для разгоревшихся дебатов о природе вампиризма, в которых противоборствовали мистические и естественно-научные точки зрения. В дальнейшем в Медведжу была направлена новая комиссия, во главе с военным хирургом Иоганном Флюкингером, по результатам расследования был составлен протокол, известный под названием Visum et repertum («При осмотре установлено»), в котором подробно описан подозрительно «живой» вид погребенных тел местных жителей (его полный текст также можно найти в переводе трактата Огюстена). В заключении рапорта сообщается о совершении, при помощи местных цыган, «казни вампиров» путем отделения их голов от туловищ и сожжении останков⁹⁵.

Сказки сказками, а документы вроде вышеописанных представляют собой вызов для науки. Конечно, все можно списать на подлог, на некомпетентность исследователей, на то, что суеверный страх взял верх над рациональным подходом, и т. д. Но подобные объяснения являются лишь уходом от рассмотрения проблемы. Можно ли, воспринимая свидетельства исследователей восемнадцатого столетия всерьез, найти им естественно-научное объяснение? И каковы вообще могли быть истоки легенд о беспокойных мертвецах-кровопийцах?

В связи с этими вопросами стоит рассмотреть ряд предпосылок разнообразного характера: 1) издревле присущий людям страх темноты и боязнь мертвецов; 2) болезни, уродующие внешность человека и изменяющие его физиологию; 3) психические заболевания, вызывающие агрессивное поведение, в том числе тягу к кровопролитию и кровопийству; 4) демонизация отдельных исторических персонажей в целях политической пропаганды; 5) суеверные магические практики с использованием крови; 6) протонаучные виталистические представления, связывающие кровь с «жизненной силой»; 7) возможные случаи погребения людей заживо; 8) самопроизвольная консервация мертвых тел в определенных условиях; 9) ночные кошмары, представляющие атаки призрачных существ; 10) реальные случаи нападения животных, в том числе кровососущих.