Kitobni o'qish: «Курск и Белгород. Дуга столетий»

Shrift:

* * *

И рече ему Буй Туръ Всеволодъ: «Одинъ братъ, одинъ светъ светлый – ты, Игорю! Оба есве Святъславличя! Седлай, брате, свои бръзыи комони, а мои ти готови, оседлани у Курьска напереди. А мои ти куряни сведоми къмети: подъ трубами повити, подъ шеломы възлелеяны, конець копия въскръмлени; пути имь ведоми, яругы имъ знаеми, луци у нихъ напряжени, тули отворени, сабли изъострени. Сами скачють, акы серыи влъци въ поле, ищучи себе чти, а князю – славе».
Слово о плъку Игореве

Вот и трещинка на мраморе —
Тоже Родина моя.
В ожиданье войско замерло,
Под ногами жжёт земля.
Эшелоны ждут геройские
В наступление приказ.
Курские и белгородские
Переломный слышат лязг.
Это сталь летит над городом,
Падает над головой.
Это стал последним доводом
Дом, разгромленный войной.
Владимир Косогов, Курск, 2024 г.

«И вслушиваться в звук Свиридовской метели…». От автора

Сегодня, когда наши исконные территории снова подвержены вражьим атакам, мы должны пристальней всмотреться в столетия и пространства – исторические и географические, духовные и памятные, личные и общие, – которые охватывает курско-белгородская Великая русская дуга. «Сведоми кмети» (опытные воины) древнего русского града Курска вспомянуты ещё в «Слове о полку Игореве», Белгородский полк графа Шереметева сыграл решающую роль в Полтавской битве.

Как сказал классик, «мы ленивы и нелюбопытны», но историки и краеведы не дают нам дремать и напоминают, скажем, о курском воеводе князе Симеоне Пожарском. Да-да, из того самого рода Пожарских. Семён Романович тоже героически стоял за Отечество – в битвах с литовцами, крымскими татарами и малороссийскими предателями. И принял мученическую кончину, и был прославлен московским царём Алексеем Михайловичем Романовым, между прочим, основавшим г. Харьков. Таким образом, под этим углом на курско-белгородскую дугу есть основания взглянуть расширительно: сорокалетний Пожарский-князь простирает её от русской Литвы до малоросского Конотопа, под которым он сложил голову. Борясь в Харькове в 2014 г. против коричневого переворота, мы с единомышленниками и соратниками в этой «великой дуге столетий» естественным образом видели Новороссию, то есть те территории – от Харькова до Одессы, что в советские и постсоветские годы назывались юго-востоком Украины. Называлось неверно, потому что киевоцентрично, словно эти территории не были исконно российскими.

О событиях лета 1943 г. на Курской дуге, завершившихся освобождением Харькова, о величайшем в истории танковом сражении под Прохоровкой помнят и в наши дни – те, у кого не отшибло русскую историческую память.

Вермахт потерял в Курской битве 30 отборных дивизий, в том числе 7 танковых, свыше 500 000 солдат и офицеров, 1500 танков, более 3700 самолетов, 3000 орудий. Наша победа в этом грандиозном сражении привела к тому, что из войны вышла Италия, союзница фашистской Германии.

Завершающей фазой Курской битвы стала стратегическая военная операция по прорыву в направлении Белгород – Харьков и освобождении этих городов, носившая название «Полководец Румянцев». Общее контрнаступление Воронежского и Степного фронтов после Курской битвы привело к освобождению Левобережной Украины, Донбасса, юго-восточных районов Белоруссии. Название операции имеет символический смысл, ведь фельдмаршала Румянцева называют «отцом русского военного искусства», великий Суворов считал себя лишь его учеником, и именно граф Пётр Александрович Румянцев, уроженец Полтавской губернии, занимался освоением земель Новороссии, Слобожанщины, Малороссии.

Народная память верна и подвигу «курско-белгородско-харьковского» героя – гвардии старшего лейтенанта морпеха Константина Ольшанского, в 1944 г. со своим десантом захватившего и удержавшего Николаевский порт. В живых тогда осталось одиннадцать тяжелораненых бойцов, но – уникальный случай! – все шестьдесят восемь десантников, павших и живых, были удостоены звания Героя Советского Союза!

Белгород моложе тысячелетнего Курска, ему «всего лишь» четыреста с небольшим (а новообразованной Белгородской области – и того семьдесят), и культурная традиция у курян поглубже и покрепче, но за истекшие века у этих двух городов-спутников, находящихся друг от друга на расстоянии около полутораста километров, образовались нерушимые узы. Оба в разные эпохи бывали столицей общей губернии, общие архиереи возглавляли общие Курско-Белгородско-Обоянско-Харьковско-Изюмские кафедры – в частности, святитель Иоасаф Белгородский, священномученики Онуфрий Курский, Никодим Белгородский и другие подвижники православия, ныне почитаемые в чине Соборов Курских, Белоградских, Харьковских, Сумских святых. Почитает православие и верхотурского преподобномученика Аполлинария (Масалитинова), первого новомученика земли Курской и Белгородской, уроженца Крюковской волости Грайворонского уезда Курской губернии (современный Борисовский район Белгородской области).

Следует помнить, что курянином был и отец русского монашества афонский старец преподобный Феодосий Печерский, основавший на высоком берегу Днепра обитель, которую мы теперь почитаем как Киево-Печерскую лавру; что в Курске родился Прохор Мошнин, который после благословения, полученного в Киевской лавре от старца (старицы) Досифея, стал преподобным Серафимом Саровским; что курянами были Иоанн Святогорец и старец оптинский Исаакий; что Рыльский монастырь, Курская Коренная пустынь, г. Старый Оскол (ныне Белгородской область) дали православному миру целый сонм подвижников, в их числе и афонских.

К слову, значимый обмен братией и настоятелями-духовниками произошёл в 1833 г., с перенесением центра епархии из Белгорода в Курск, а из Курска – части братии Знаменского монастыря.

Уроженцем села Сурково Курской губернии (ныне Шебекинский район Белгородской области) является известный духовный просветитель XIX века митрополит Московский и Коломенский Макарий (Булгаков), чьё 200-летие православный мир отмечал в 2016 г. Маленькое Сурково находится неподалёку от села Белянка, где в новейшее время создан большой Макарьевский центр духовного просвещения. Эти сёла, как и расположенная по соседству загадочная Зимовенька, находятся близ Шебекина и тоже долгое время остаются под обстрелом украинских террористов.

К многострадальному Шебекину уже давно «прилеплено» ставшее его окраиной село Устинка, в котором на берегу речушки Нежеголь некогда явилась икона «Никола Ратный». С этой чудотворной с тех самых времён совершался ежегодный крестный ход из Белгорода в Устинку. Намоленная святыня была вновь обретена по окончании безбожных десятилетий, традиция этого крестного хода возобновлена. Наши бойцы, отбывающие в зону боевых действий, молятся в кафедральном Преображенском соборе Белгорода пред «Николой Ратным», воздевающим победительный меч.

Обычно в Никольском крестном ходе принимают участие, соборно молятся и белгородцы, и куряне. Всё это сплачивает людей, упрочает духовные узы. То же происходит при шествии больших крестных ходов из Курска в Коренную пустынь – с одной из величайших святынь русского православия богородичной иконой «Знамение», а также в крестном ходе Горналь – Суджа – эти древние русские топонимы сейчас на слуху у всех информационных средств мира, здешние места тоже нынче подверглись вражьему нападению.

Уроженец курского Льгова поэт Николай Асеев писал: «Ни роскошные крымские, ни величественные кавказские красоты не создавали у меня в памяти такого прочного образа, как конопляник против нашего старого дома во Льгове; это море конопли, куда мы ребятами уходили в поисках приключений, в большинстве случаев сочиненных собственной фантазией. Даже итальянские впечатления – чудесные остатки римских кварталов старого города, даже соборы и дворцы Флоренции и Венеции не заслонили в памяти вида родного домика с деревянным крылечком, на котором так не сиделось в детстве. Не заслонились в памяти и крутые повороты лугового Сейма, опушенные темнеющей зеленью дальних дубрав. И я почти с тоской, как о потерянных чудесах, вспоминаю о городах моего детства – о Курске и Льгове, о Судже и Обояни, о Рыльске и Фатеже». Асеев по окончании Курского реального училища отправился в Харьковский университет учиться на филфак и в этом русском городе женился на юной Ксении Синяковой, одной из пяти знаменитых сестёр, к которым были неравнодушны многие литераторы, чьи сочинения сейчас изучаются в школе и вузе. Помним: путь из Курска в Харьков лежит не иначе как через Белгород.

И старший брат моего деда Николай Алексеевич Минаков всю жизнь проработал на этом судьбоносном отрезке ЮЖД: Курск – Белгород – Харьков, за что в итоге трудовой биографии был награждён орденом Ленина – большой почёт, высокая оценка заслуг по советским временам.

Мало кто знает, что великий русский композитор и мыслитель Георгий Свиридов, уроженец курского городка Фатеж, пять созывов подряд избирался депутатом Верховного совета РСФСР от Белгородчины, что у выдающегося курского прозаика Евгения Носова одним из литературных учеников был «курский белгородец» Лев Конорев. Что уроженец курских Мармыжей знаменитый скульптор Вячеслав Клыков создал несколько монументов на Белгородчине: наиболее известны Звонница на Прохоровском поле, памятник святому равноапостольному великому князю киевскому Владимиру Крестителю на Харьковской горе в Белгороде, а также установленный близ Холковского Свято-Троицкого монастыря на берегу реки Оскол конный памятник князю Святославу, попирающему хазар. В плеяде духовных ратников-шлемоносцев родной земли стоит и выдающийся график белгородец Станислав Косенков, который родился в октябре 1941-го в селе Рождественка – тогда Курской области, а ныне Белгородской.

И таких уз не счесть. Они упрочаются и сейчас, в частности, наиболее внятно на молодом поэтическом направлении, а также в братстве, крепнущем в годину нынешних трагических испытаний и потрясений, связанных с новым нападением коллективного Запада на Русь посредством предательницы Украины.

Снова, как и в веках, как во времена Дикого поля, Курск и Белгород вместе претерпевают трагические невзгоды и стоят на южных засечных рубежах нашего Отечества.

* * *

«Белгород – а где это?» – спросила меня преподаватель истории одной из элитных московских гимназий, вдова довольно известного деятеля культуры. Был ясный солнечный день, мы сидели на большом дубовом бревне в прекрасном лесу у самой западной границы Псковщины, ели лесную малину. После слов моей собеседницы я, как говорится, чуть с дуба не рухнул. С ужасом представил, какую такую историю России преподают в этой элитной московской гимназии. Без Курской дуги, Курской битвы? Без Белгорода и Орла – городов первого салюта? Может быть, вообще без Великой Отечественной войны? Я не успел опомниться, как получил «контрольный в голову»: «А зачем вы к рюкзаку прикрепили эту полосатую оранжево-чёрную ленточку? Некоторые московские интеллигенты вам бы не подали руки». Я пробормотал, где хотел бы видеть ту «некоторую московскую интеллигенцию», но ответил как мог сдержанно, что эта лента называется Георгиевской, или гвардейской, что она украшает колодки и Георгиевских крестов, и медалей «За победу над Германией», и орденов Славы всех трёх степеней и что мой восемнадцатилетний двоюродный дед Василий Лисунов, героически погибший в Берлине 29 апреля 1945 года, был полным кавалером этого ордена. «А-а-а, так вы из-за деда ленту носите?» – сказала эта милая, начитанная и на самом деле интеллигентная женщина.

Человек я белгородский, родившийся в Харькове: с двухлетнего возраста, с 1961 г., до девятнадцати лет жил и формировался в Белгороде. И мои предки рождались и работали, жили и умирали то в Белгороде, то в Курске, то в Харькове – слободском пространстве неразъемной Южной Руси, которая совсем недавно была расчленена искусственными границами. Пришла пора снова срастаться.

Целая плеяда моих родичей Минаковых упокоена на маленьком кладбище на окраине Белгорода, расположенном на склоне Харьковской горы, выше слободки, носившей когда-то название Пушкарной. И я часть детства провел в сельце Пушкарном, на короткой, в несколько домов, улице Крылова.

«Выше хаты на бугре» называется один из офортов С. Косенкова; о том я вспомнил, когда недавним летом лежал в клонимых ветром ковылях, почти среди облаков, неподалёку от Пушкарского кладбища, и глядел на родной Белый город и на близстоящий храм Михаила Архангела, где с середины XIX в. крестили нарождавшихся Минаковых, которых тут было немало.

Это весьма пронзительное ощущение, когда за спиной чувствуешь вечные покои поколений твоего большого рода, а прямо в поле зрения – твой город, и за ним, где-то там, тоже у облаков, тоже на бугрище, – поселок Ячнево, где могилы отца, его родителей, мамы, твоего друга Косенкова, твоего одноклассника и многих близких.

Не могу не сказать и ещё об одной своей личной привязке. Это дом по улице Б. Хмельницкого, 71-а, где я прожил детство и юность – с 1961 г. по 1975-й. Тогда по соседству располагался кинотеатр «Родина»; воистину слова из известной песни «И здесь мы слово «Родина» впервые прочитали по складам…» – это для меня не метафора, а реальность. Здание давно снесено, кинотеатра больше нет, а есть рядом картинная галерея «Родина», одноимённая автобусная остановка, и белгородцы по-прежнему, едучи по главной магистрали города, просят водителей: «Остановите, пожалуйста, на «Родине»!»

Я пробегал в «Родину» всё детство, раз в несколько дней тут появлялись новые фильмы, билет для школьника стоил 10 копеек. Но для Троицкого сквера и памятника святителю Иосафу Белгородскому, который теперь стоит у входа в Марфо-Мариинскую обитель, в нескольких шагах от места, где возвышался кинотеатр, всё же не жаль ничего.

В двух шагах от нашего перекрестка совсем недавно была обнаружена «пещерка» святителя Иоасафа Белгородского! Патриарх Московский и всея Руси Кирилл 16 сентября 2011 г. освятил свежевыстроенную часовню у этого места. Там стоял послевоенный двухэтажный жилой дом, я все школьные годы проходил через этот двор, как минимум дважды за день. И ничего ведь о святости этого места никто тогда не знал. Но память и святость прорастают сквозь времена ещё решительней и неизбежней, чем трава сквозь городской асфальт и бетон забвения. И еще я теперь знаю, что в бытность епископом Белгородским и Обоянским, а то и Харьковским владыка Иоасаф в год своей кончины обрел в древнем городке Изюм за Харьковом, входившим тогда в Белгородскую епархию, чудотворную Богородичную икону, с тех пор именуемую «Песчанская», которая по сей день почитается как «Защитительница от иноверных и иноземных вторжений». С ней мне не раз доводилось ходить крестоходцем.

Молодая Белгородчина ревниво рвётся в самостоятельную жизнь, при этом произрастает духовными корнями и подпитывается соками от неотделимой земли Курской, умещаясь в ней, сказал бы знаменитый поэт-харьковец, «как Врубель в Рублеве», по-братски согласно неся сквозь русские века совместный дозор на Курской дуге, на Курской магнитной аномалии…

I

Живая память Бела города

На 80-летие освобождения от немецко-фашистских захватчиков

Иду по Белгороду. Здесь похоронены мать и отец, уроженец Харькова – города, в котором родился и я, и мои дети. Переживший мальчишкой харьковскую оккупацию, тридцатитрехлетний отец, окончательно теряя зрение, вынужден был в 1961 г. переехать с семьей в Белгород, куда к тому моменту перебрались его родители, построившие в середине 1950-х дом в Пушкарной слободе. Вообще, вся история нашего рода в течение последних пожалуй что двух столетий – перемещения между этими двумя городами, вечными спутниками, расположенными в 80 км друг от друга. Мои предки лежат на здешних кладбищах – и в харьковской земле, и в белгородской. И для меня это не две земли, как выдумал враг к 1991 г., а одна – одна Родина и всегда таковой пребудет.

Прожив в Харькове в общей сложности почти четыре десятка лет, я был вынужден в начале августа 2014 г. уехать в свой второй родной город, Белгород, стремительно, едва избегнув ареста спецслужбами необандеровской хунты.

Изрядно преобразился Белый город за последнюю треть века. Прохожу по проспекту Б. Хмельницкого, многие десятилетия являвшемуся отрезком шоссе Москва – Симферополь. Вот место у впадающей чуть дальше в Северский Донец реки Везёлки (Везелицы), где прошло моё детство. Тогда рядом были луг, кусты, частные домики, пыльные улочки, мусорные свалки, теперь – здесь не только спортивный центр гимнастки-олимпийки Светланы Хоркиной на набережной, но и университет. Союзно поблескивают золотом два купола: университетской обсерватории и храма Архангела Гавриила – небольшой, но изящной церкви, освященной 2 августа 2001 г. архиепископом Белгородским и Старооскольским Иоанном, ныне митрополитом, и отражающейся в речной воде метрах в тридцати от входа в учебный корпус. Здесь же – ангел, стоящий на столпе возле главного университетского входа, который держит на ладони стеклянный шар, в котором видны на просвет неминуемые для русского человека буквы – IC ХС. Вот это знание и протягивает нам фонтанный ангел, возле которого почти всегда «любовь и голуби» – нередко он окружен молодежью и птицами.

Взгляд падает на вывеску над угловым домом «Выставочный зал «Родина». Тоже в точку – ведь за этим домом стоит хрущевка-четырехэтажка, 71-а, в коей я, в квартире № 1, прожил с двух до шестнадцати лет. Двор почти не изменился, разве что исчез повсеместный штакетник, в детстве мешавший бегать. Зато большие беседки – гордость вашего двора с начала 1960-х – живы! Женщины с детскими колясочками и теперь очень довольны.

В моем детстве рядом не было здания Белгородского университета (да и университета в городе не было), а почти до самых стен художественных мастерских по весне разливалась Везёлка, подтапливая огородики частных владельцев и принося мусор. Теперь здешний вид имеет европейскую монументальность, соединённую с местными белизной и светом: каменные берега обуздали речку, сформировалась одна из красивейших архитектурных и содержательных доминант города.

А перед моими глазами, здесь же, во дворе, – бывшая наша однокомнатная квартирка. Ещё недавно на двух наших форточках стояли крестообразные стальные планки (первый этаж, и мой дед Тихон, рукастый, слесарь высшего разряда еще с довоенных времен работы на ХВРЗ, в 1962 г. изготовил решётки и прикрепил на болтах), а ныне установлены стеклопакеты.

Взглянув на окошки первого этажа, пересекаю свой старый двор, с удивлением обнаружив в небесном проеме меж домами гроздь золотых церковных купольных луковиц. В былые года там был глубокий «частный сектор», а ныне высится возрожденная Марфо-Мариинская обитель. В советском детстве мы такого именования и не слыхивали – тут работала хлебопекарня, и мы мальчишками бегали под окна, просили у тёток горяченького хлебца, а раза два, исхитрившись, забирались по монастырской стене на первый ярус обезглавленной колокольни Покровского собора, названия которому не знали, зато неожиданно обнаруживали в коробах какие-нибудь сухарики с изюмом, в сахарке. Теперь на куполах обители стоят кресты, будто перелетев туда с форточек нашей бывшей квартиры. И восстановлен второй храм обители, Успенско-Николаевский, в былые годы разрушенный настолько, что я его очертаний и не припомню. На него пожертвовал 100 рублей царь Петр, заезжавший сюда накануне Полтавской битвы, направляясь в ставку, размещенную в Харькове.

В детстве это казалось чем-то далеким, за пыльной дорогой, за ныне снесенным кинотеатром. Теперь выясняется, что расстояние от нашего угла – не более нескольких десятков метров и что облаченный в белое и голубое Покровский собор – то самое старое кирпичное здание, которое прежде лишь намекало на храм.

Когда-то здесь была слобода Жилая. Теперь в этом месте – возвращенный к своему имени Свято-Троицкий бульвар. Собор Троицкий, давший название большой улице, как и одноименная обитель, был снесен безбожной властью, и мы нынче видим его, увы, лишь на старых фото, где запечатлены тыщи людей, собравшихся со всей России в 1911 г. для чествования обретенных мощей прославленного святителя Иоасафа Белгородского, почившего в 1754 г. Среди горожан – где-то на многотысячном фото знаменитого Прокудина-Горского и в вечности – стоит и моя молодая прабабушка Ульяна Дроздова, жившая в Старом городе и сохранявшая в воспоминаниях возвышенные впечатления тех дней. Я восемь лет проходил через этот двор по пути в 19-ю школу и обратно, но не знал о том, что эта земля – святая («сними обувь твою»!), а под ней сокрыта пещерка святителя и в двадцати шагах покоятся мощи епископа Никодима (Кононова), который будет причислен к лику святых в 2012 г. И никто не знал и знать не хотел!

Бронзовый памятник свт. Иоасафу, покровителю Белгорода, работы скульптора-белгородца Анатолия Шишкова с 2004 г. осеняет Белый град крестом от Марфо-Мариинской обители, и точно такой его лик глядит с иконы над ракой святителя, установленной в Спасо-Преображенском кафедральном соборе (освящен в 1813 г.), архитектором которого является харьковчанин Е. А. Васильев. Вот и еще один связующий узелок.

Но до этого пройду по бульвару до Соборной площади города, к скульптуре Скорбящей матери, склоненной над Вечным огнем, зажжённым в память о погибших в Гражданской и Великой Отечественной войнах. В это место 30 декабря 2023 г. прилетели ракеты, посланные помраченными из бывшей УССР и убившие более двух десятков белгородцев, включая детей.

Отсюда виден столп, венчающий Белгород как город воинской славы. Тут стоит стела, на которой выбиты имена героев, похороненных в этой общей могиле в разные исторические эпохи. Лет восемь назад я обнаружил в этом скорбном списке строчку «Минаков А. С.», и мороз побежал по телу: это инициалы моего сына. Я показал надпись Саше в один из его приездов. Мистического дуновения мы вроде не ощутили – кто мог знать тогда, что Саша, один из первых харьковских ополченцев конца февраля 2014 г., уйдет из жизни в начале октября 2024 г., а по сути – героически погибнет.

Сколько себя помню, с раннего детства, до своих 19 лет, пока жил в Белгороде (да и не раз потом), приходил на главную площадь на празднование дня освобождения города. Сколько сохранилось красивых значков «Белгород – город первого салюта», выпускавшихся к 25-летию даты, 30-летию! Сколько было еще бодрых ветеранов, звеневших обилием орденов и медалей! Подбегал тогда за автографами – на почтовых конвертах праздничного спецгашения – к участникам Курской битвы Александру Чапаеву, генерал-майору артиллерии, сыну прославленного Василия Ивановича, и к летчику-космонавту Георгию Тимофеевичу Береговому, генерал-лейтенанту, уже главе Центра подготовки космонавтов, уроженцу (как и святитель Иоасаф) Полтавщины, получившему свою первую Звезду Героя на Курской дуге.

Здесь, на праздничной площади, я впервые увидел «живьем» легендарный орден Александра Невского – на груди героического летчика-земляка. И еще полвека (!) пройдет, прежде чем в Белгороде возникнет проект «Невский сквер» – по выявлению и увековечению памяти белгородцев – кавалеров ордена Александра Невского. Поиск, инициированный в декабре 2021 г. краеведом Павлом Альбощим в честь 800-летия со дня рождения святого благоверного князя Александра Невского, проводится в основном в открытой базе данных Министерства обороны РФ «Память народа» и частично в базе «Подвиг народа» – по запросам места рождения в Курской области и награждению этим орденом. Материалы исследования впервые были представлены 14 декабря 2021 г. на региональной краеведческой конференции в п. Прохоровка «Прохоровка – о прошлом для будущего». Выявление белгородских героев продолжается в разных источниках: справочниках, военно-биографических сборниках и мемуарах, областных государственных и личных архивах. Замысел мемориала «Невский сквер», который фактически стал научно-исследовательским и просветительским проектом, поддержанным Белгородской митрополией, родными героев и объявлением конкурса администрацией Белгорода, инициаторы предлагают реализовать в сквере перед храмом в честь Почаевской иконы Божией Матери. На конец 2022 г. было выявлено 459 белгородцев – кавалеров ордена Александра Невского, установлены связи с рядом родственников белгородских кавалеров ордена, которые оказывают помощь биографическими и визуальными материалами о своих героях, участвуют в обсуждении проекта, который опирается и на их пожелания. Есть инициатива о создании фонда по белгородским кавалерам-невцам и публикации справочника о них.

А тогда, в 1975-м, мы подходили на площади и к знаменитому диктору Юрию Левитану, неизменному гостю белгородских первосалютовских празднований. Левитан, несмотря на болезнь сердца, прибыл в Белгород для участия в празднике и по случаю 40-летия освобождения города и здесь скончался 4 августа 1983 г. – сорок лет назад в деревне Бессоновка во время встречи с ветеранами Курской битвы. Голос этого диктора стал частью ментального кода советского, русского человека. Всегда удивительно и непостижимо было слушать «второго русского Левитана» живьем, а не из громкоговорителя или не в кино. Всё правда, всё точно в стихотворении Я. Хелемского «Голос», посвященном Ю. Левитану:

Скромный диктор, микрофонный чтец,
Осененный огненною датой,
Времени военного глашатай,
Сразу стал властителем сердец.
…
Как он сводки горькие читал!
Как читал победные приказы —
Крупно отчеканивая фразы!
Словно, нанося их на металл.

Этот судьбоносный голос звучит здесь 5 августа ежегодно. Приказ Верховного Главнокомандующего разносится над главной белгородской площадью, вызывая слезы у новых и новых поколений: «Генерал-полковнику Попову, генерал-полковнику Соколовскому, генералу армии Рокоссовскому, генералу армии Ватутину, генерал-полковнику Коневу. Сегодня, 5 августа, войска Брянского фронта при содействии с флангов войск Западного и Центрального фронтов в результате ожесточенных боев овладели городом Орел. Сегодня же войска Степного и Воронежского фронтов сломили сопротивление противника и овладели городом Белгород!..»

«Уррррааа!!!» – кричит площадь, как кричит из года в год.

«…Сегодня, 5 августа, в 24 часа столица нашей Родины Москва будет салютовать нашим доблестным войскам, освободившим Орел и Белгород, двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати орудий. За отличные наступательные действия объявляю благодарность всем руководимым вами войскам, участвовавшим в операциях по освобождению Орла и Белгорода. Вечная слава героям, павшим в борьбе за свободу нашей Родины! Смерть немецким оккупантам!»

Шесть десятилетий я старался в этот вечер оказаться в Белгороде, слушать гремящие залпы и смотреть на расцветающие светильники праздничного белгородского салюта – в небе над драмтеатром, стоящим на месте Рождества-Богородичного монастыря, незримо, словно град Китеж, плывущего с белгородцами в вечность, ибо, как говорят, ангелы-хранители неизменно остаются на посту у освященных алтарей. А тут ведь, на околотеатральной нынешней территории, стояли прежде также и Анно-Зачатьевская церковь, и Георгиевская; несколько лет назад здесь поднялась белой свечой часовня Владимира Равноапостольного. …Лица у десятков тысяч собравшихся горожан светлеют – озаряемые светом внешним и светом внутренним. Праздничный фейерверк в Белгороде год от году обильней и краше. Сколько он длится? 15 минут? 20? Вечность? В минувшие два года он был отменен по понятным причинам.

А Преображенский собор снова выглянет из-за кинотеатра с правильным названием «Победа», построенного, кажется, к 20-летию Великой Победы. На фасаде кинотеатра в эти дни висит транспарант «Счастья тебе, Белый город!», с поздравительным текстом ко Дню Победы. В школьные годы мы порой сбегали с уроков сюда в кино.

Со мной всегда – благодарная память о родной средней школе № 19, моей почти ровеснице. Самая лучшая школа на свете, где нас, мальцов, с любовью и высоким профессионализмом воспитывала целая плеяда талантливых педагогов, замечательных людей, которые и заложили в нас должные начала. Тамара Владимировна Курбет (учитель начальной школы), Людмила Андреевна Володина (математик, наш классный руководитель), Наталья Георгиевна Колодкина (словесник), Людмила Александровна Синицына (историк), Валентина Яковлевна Сотникова (преподаватель английского), Геннадий Сергеевич Литвинов (физик), Полина Евгеньевна Гавриленко (завуч), Иван Петрович Джемисюк (директор) и другие, простите, кого не назвал! Это люди, к которым я испытываю невероятный пиетет и бесконечную благодарность, и одно лишь перечисление этих дорогих имен вызывает в моём сердце волнение.

Неизбывен в моем сердце и Белгородский индустриальный техникум, который уже в новейшие времена остроумная молодёжь назвала «индус». Ныне, почему-то на западный манер, средние специальные учебные заведения именуются колледжами. Нам же вполне хватало названия «техникум», где по специальности «Телевизионная техника и радиорелейная связь» нас обучали и воспитывали тоже замечательные педагоги – в частности, преподаватель математики Любовь Антоновна Лимарева, преподаватель специальных дисциплин Александр Васильевич Бирюков и др.

У Преображенского храма опять припомнится, что 300-летие со дня рождения святителя Иоасафа Белгородского отмечалось в 2005 г. Это именно ему, некогда служившему и в Киево-Печерской, и Троице-Сергиевой лаврах, и в Лубенско-Мгарском Преображенском монастыре, явилась в г. Изюме на Харьковщине (на куче угля в притворе церкви Вознесения в Замостье) чудотворная икона Богородицы. Тогда свт. Иоасаф уже возглавлял Белгородскую епархию (с 1748 г.). Именно об этом образе святитель сказал: «В этой иконе преизобилует особая благодать Божия; в ней Пресвятая Владычица являет особое знамение Своего заступничества для веси сей и страны в целом».

В 2025 г., то есть в вечности, святителю исполняется 325, а почил-то он в возрасте 49 лет!

А как не взглянуть и на Смоленский собор, который, на моей памяти, хоть и чернел в небесах страшным остовом, но в абрисе его всегда угадывалось былое величие. «Повесть о явлении чудотворной иконы Смоленския Пресвятыя Богородицы Одигитрии, явившейся в Белгороде…» сообщает следующее: «С 14 на 15 октября 1703 г. в полночь, среди глубокой тьмы, часовой жилого Белгородского полка Мефодий Иванов поражен был необыкновенным зрелищем: на городских воротах от образа Смоленской Божьей Матери блеснул свет, наподобие солнечного, и от света сего зажглась сама собою явившаяся восковая свеча». И сейчас во дворе, прямо у стен собора, играют мальчишки. А рядом – памятник преподобному Сергию Радонежскому. Голубец Смоленского собора рифмуется с Покровским, стоящим за памятником свт. Иоасафу, что на дальнем конце Свято-Троицкого бульвара.