Kitobni o'qish: «Ярослав Мудрый и его тайны»

Любимой Елене

© Чернявский С.Н., 2018

© ООО «Издательство «Вече», 2018

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2020

Сайт издательства www.veche.ru

Предисловие

I

Владимир Красное Солнышко умирал. Стояла июльская жара. Когда это было? Запад считал даты от Рождества Христова. Значит, в 1015 году. Русичи вели счет от Сотворения мира. Разница с Рождеством составляла 5508 лет, не считая иных разночтений. Например, в Византии начинали год с сентября. В некоторых русских княжествах Новый год праздновали 1 марта, через полгода после византийского.

«Восточные славяне… удержали свое исконное начало года», – говорит классик изучения русской хронологии Н.Г. Бережков. И летописный год стартовал, соответственно, с марта. Современные ученые договорились именовать этот стиль мартовским. А в других княжествах отсчитывали от византийского года шесть месяцев не вперед, а назад. Этот стиль сегодня называется ультрамартовским. Разница в целый год! Поэтому в летописях встречаются не то чтобы ошибки, но разночтения, в зависимости от того, кто и с какого числа начинал считать числа нового года. Из-за этого разнобоя возникают иногда хронологические сомнения и неувязки. В Европе происходило то же самое, и определить точную дату того или иного события иногда бывает сложно.

Итак, от сотворения Вселенной до рождения Христа прошло всего 5508 лет. Наши предки полагали этот мир молодым. А может, образно принимали тысячу лет за миллиард?

Умирающий Владимир Красное Солнышко меньше всего думал об этом. Русский князь-каган (каганом его зовет автор той эпохи Иаков Мних, а затем митрополит Иларион) лежал на перине в своем селе Берестове. Находилось оно под Киевом. Когда-то считали, что это небольшое сельцо. Современный историк И.Я. Фроянов показал, что перед нами, скорее всего, крупный культовый центр славян. Первоначально здесь находилось языческое святилище, затем его разрушили да поставили церковь. Прав И.Я. Фроянов в своей догадке? Решающее слово за археологами.

Древняя Русь, 1015 год

Умирал князь Владимир мучительно. Мучила не только болезнь, но и совесть, и неспособность к решительным действиям. Совесть… Он ведь убил своего брата Ярополка, чтобы прийти к власти. Ну, не своей собственной рукой, просто заманил в ловушку и приказал двум наемникам-варягам совершить убийство. Те подняли Ярополка мечами «под пазухи», как говорит летопись… После этого Владимир перебил «светлых князей», которые правили отдельными племенами, и создал обширную страну. Супругу убитого брата, православную гречанку, взял в жены.

Вот и еще причина для огорчения. Женщина оказалась уже беременна от мертвого княжеского брата. Согласно прямолинейному тексту летописи, Владимир «залежал» свояченицу «непраздною». Досадно. Родила она мальчика от умершего мужа Ярополка; ребенка назвали Святополком. Роди гречанка девочку – и несколькими внутренними войнами на Руси было бы меньше, да и судьба нашего героя Ярослава сложилась бы совсем иначе. Увы…

Святополк считался «от двух отцов», от Ярополка и от Владимира. Это не значит, что наши предки настолько плохо разбирались в анатомии и физиологии человеческого тела. Нет, перед нами – правовое понятие. Святополк – старший сын, наследник обоих князей – и убитого Ярополка, и правящего Владимира Красное Солнышко. Как переживал, как страдал Владимир по этому поводу! У него ведь одних только сыновей имелось десятка полтора, были и дочери, что-то около десяти. И что же делать-то теперь? Отдать киевский стол племяннику-пасынку Святополку? Думать об этом невыносимо, сделать такое – невозможно. А Святополк честолюбив, он претендует на власть.

Князь Владимир обвинил его в заговоре и посадил под арест. Убить побоялся. Может, Красное Солнышко предвидел, что когда-то сам будет канонизирован? И вправду, через некоторое время православные иерархи объявили святым этого насильника и братоубийцу. А может быть, опасался общественного мнения? Хитер и осторожен князь Красное Солнышко.

Впрочем, это ирония. Об истинных причинах мы поговорим позже.

Владимиру было по нашим меркам не много лет, примерно пятьдесят четыре. Но одряхлел рано. Образ жизни, который он вел, не способствовал долгожительству. А вместе с дряхлостью подкралась еще опасность: неповиновение сыновей.

Один, Всеволод, сын Рогнеды, восстал на Волыни, был разгромлен, бежал почему-то в Швецию и там погиб. Всеволод добивался руки принцессы Сигрид Надменной, но проявил чрезмерную настойчивость. Сигрид приказала сжечь ухажера в бане.

Через несколько лет восстал другой сын, Ярослав (Мудрый). Его матерью, как и матерью Всеволода, была полоцкая княжна Рогнеда. Владимир Святой когда-то убил ее отца, а Рогнеду принародно изнасиловал. Но причиной восстания Всеволода была, конечно, не месть сына за позор матери. Ярослав Владимирович ко времени своего мятежа правил Новгородом, и община этого поселения жаждала независимости. Новгород платил дань Киеву, а Ярослав платить перестал. Владимир собирался покарать сына, но к старому князю подкралась смерть. Не дотянуться теперь до Новгорода, не изгнать сына-бунтовщика, не казнить…

И всё же хозяин Руси не верил, что скоро умрет. Собирал войска, готовил припасы, раздавал приказания. Старался победить смерть, и казалось, что уже победил, как вдруг… Что же случилось? Отчего подступила слабость в руки и ноги, а в горло вцепилось удушье? Неужели не удастся покарать непослушного отпрыска? Еще вчера великий князь готовил поход, раздавал приказания, смеялся с дружинниками или грозно покрикивал на них, отдавая приказы. А теперь…

Господи, с чего же началась распря? С невыплаты дани Ярославом? Или дело в другом?

Владимир хотел поломать старый закон о власти и сделать наследником не племянника своего Святополка, не старшего на тот момент сына Ярослава, но другого сына, Бориса, рожденного от византийской принцессы. Борис произведен на свет в христианском браке. Он один – законный, все прочие – байстрюки. Вот и нашелся выход, чтобы не отдать власть Святополку! Владимир Красное Солнышко опять всех перехитрил! Да!

Только не понравилось это ни Святополку, ни Ярославу…

А смерть подошла вплотную, и стало ясно киевскому кагану: обратного пути нет. Скоро собираться на небо. Или в ад. Владимир со страхом глядел в никуда и думал: что будет с его разорванной страной? Кто победит? Святополк? Ярослав? Борис?

Князь навсегда смежил очи. Начиналась кровавая эпоха братоубийства.

II

Оценка Ярослава Мудрого в предлагаемой на суд читателя книге будет резко отличаться от канонической. Автор мечтал написать такую книгу с детства, когда усомнился в объективности характеристики Ярослава, данной каноническими историками. Но время шло, отвлекали иные дела. Выходили исследования о Ярославе Мудром, с одними из которых мы соглашались, другие хотели оспорить. Но все как один они словно требовали дополнения. Эти дополнения и составили книгу.

Перед нами предстанет коварный, жестокий, беспринципный правитель, не останавливающийся перед тем, чтобы довести до победы братоубийственную войну или посадить родного брата в заключение из мести и страха.

Да и политическая мудрость этого человека – Ярослава – вызывает, вопреки прозвищу, сомнение. В разгар своего правления он напал на Византию – страну, откуда пришли на Русь христианство, грамота, культура. Зачем? Историки не могут найти ответ до сих пор.

До смерти отца Ярослав правил в Новгороде, но и там отметился не с лучшей стороны: перебил часть новгородцев из-за того, что благоволил варяжским дружинникам. Варягам он постоянно задерживал или сокращал жалованье, заслужив репутацию скупердяя.

Добавим к этому отталкивающий внешний вид. Князь был хром, а если реконструкция его внешнего облика, сделанная профессором Герасимовым, верна, то и некрасив.

Так что же, проблема личности Ярослава и полезности его для Руси решена? И да и нет. Благодаря своей хитрости, изворотливости, знанию людей и силе воли он пережил братьев-соперников и объединил Русь. А это значило многое. Прекратились усобицы, расцвели ремесла, люди могли спокойно жить, рожать детей. С точки зрения пользы для государства всё это очевидно. А то, что несколькими князьями стало при этом меньше, – ну что ж, тем хуже для них.

Не жалеет же современный обыватель Троцкого или Бухарина, павших в борьбе с более мощным противником. Мнение автора этих строк – не в счет, он жалеет, но не претендует на истину в последней инстанции. Кроме того, жалость – это одно, а государственная польза – совсем другое. Наконец, иногда нам бывают одинаково близки деятели из противоположных политических лагерей, которых нельзя было примирить при жизни, но программы и, главное, деяния которых оказались одинаково полезны для нашей страны. Значит, их авторов примирило время.

Ярослав Мудрый. Скульптор М. Антокольский

Ярослав Мудрый подарил Руси покой и расширил границы. Значит, сделал для нас, русских, то, что должен делать эффективный политик, который не разворовывает страну под видом политической стабильности и не пугает призраками фашизма, коммунизма, либерализма, не призывает сплотиться вокруг собственной семьи и богатств кучки своих сотоварищей. То есть перед нами не какой-нибудь коррумпированный «птенец гнезда Петрова» (читатель не заподозрил, что мы имеем в виду птенца какого-то иного, более близкого по отношению к нам гнезда?), а здравый политик.

Но Ярослав родился и жил в жестокое время. В борьбе за собственность, за землю и племена господствовало право силы.

Собственностью княжеской семьи было государство. Известный историк-русист А.В. Назаренко считает, что перед нами corpus fratrum (братское совладение), которое встречалось у варварских народов Европы – например, у франков в эпоху наследников Хлодвига. Земля была собственностью всего рода. Сходную систему встречаем и у сельджуков, хотя Назаренко обходит этот вопрос.

На Руси до эпохи Ярослава видим аналогичные вещи. Само собой, это не имеет ничего общего с западноевропейским феодализмом. Перед нами – архаичное русское общество, лидеры которого подыскивают оптимальные рычаги управления. В итоге найдут их вовне – в Орде и Византии. Хотя Ярослав Мудрый, похоже, искал совсем в другой стороне – в Тюркском каганате VI века, как и сельджуки. Но об этом – разговор особый. Важно иное. С одной стороны, в эпоху Ярослава государство считалось собственностью всех мужчин – сыновей князя. С другой – каждый сын пытался устранить братьев, чтобы стать собственником всех земель своего отца.

Любой специалист знает, к каким кровавым бедствиям пришла династия Меровингов – «длинноволосых королей» франков со своим принципом «братского совладения». Не следует думать, что русские князья были лучше, чем их французские коллеги. Кровавых усобиц, братоубийства, подкупа, инцеста имелось довольно и там. В какой-то миг тяга к власти, богатству, успеху настолько ослепляла людей, что они утрачивали всякую мораль. А потом удивлялись, почему их дети грызутся друг с другом.

Всю жизнь Ярослава будет преследовать призрак братоубийственной войны, которую он пережил сам. Князь не устанет предостерегать детей от ее повторения и сделает всё, чтобы не произошла бойня. Она и не произойдет в тех масштабах, что пришлись на начало правления Ярослава. Но уберечь Русь от распада не удастся, а сын и внук Мудрого погибнут на Нежатиной Ниве, сражаясь по разные стороны фронта. Другого внука ослепит двоюродный брат… и пойдет череда смертей, убийств, подлого насилия в семье Ярослава. Сам этот князь будет казаться образцом мудрости, рачительным хозяином, собравшим Русь и обеспечившим ей покой. А может, так и было?

Часть первая
Смута Святополка

Глава 1
Владимир Святой и его сыновья

1. Рождение Ярослава

Ярослав Мудрый появился на свет при довольно мрачных обстоятельствах. Правитель Новгорода Владимир Красное Солнышко, сын Святослава от ключницы Малуши из Любеча, попытался установить контроль над Днепровским торговым путем, прежде чем идти на Киев против брата своего Ярополка. Кроме того, новгородскому князю требовались союзники, и тот искал их среди «светлых князей», правивших славянскими племенами.

На Западной Двине сложился союз полоцких кривичей. Когда-то полочане и Смоленском правили, да в вихре усобиц этот союз распался. То Полоцк попадал в орбиту влияния Киева во времена кагана Дира, то Смоленск подчинялся Олегу Вещему Новгородскому… В общем, разошлись судьбы. Полочанами правил князь Рогволод (скандинав Рагнвальд?).

Владимир послал к Рогволоду в Полоцк сказать: «Хочу дочь твою взять себе в жены». Ее звали Рогнедой (Рагнхильд?). Летопись гласит, что девушка отказала Владимиру в оскорбительной форме: «Не хочу разуть робичича», то есть сына рабыни, работягу, «но хочу за Ярополка». Перед нами политическая программа союза с Киевом и войны с Новгородом. Слабый киевский князь устраивал Рогволода больше, чем сильный новгородский. «И напал Владимир на Полоцк, и убил Рогволода и двух его сыновей, а дочь его взял в жены» (Повесть временных лет, 980). И не просто в жены взял, а изнасиловал на глазах у ее семьи. А после этого убил отца, мать Рогнеды и двух ее братьев. Затем насмешливо назвал юную женщину «робичицей», а вместо Рогнеды нарек Гориславой.

И.Я. Фроянов считает, что это сакральный акт: князь демонстрировал удаль и власть согласно языческим традициям. Изнасиловав девушку и перебив ее семью, Владимир сжег и разрушил Полоцк. Через несколько десятилетий город с таким же именем отстроит правнук Владимира – Всеслав Вещий, – но уже на новом месте.

Ох, как возненавидела Рогнеда своего мучителя! Да и сам Владимир жену не любил. Новгородское чудовище насиловало ее время от времени, но имело и множество других женщин. Появлялись дети.

Старшим сыном Владимира Красное Солнышко от Рогнеды был Изяслав. Видимо, он родился в 978 или 979 году. Примерно в это же время (между 977 и 980 годами) у князя появился на свет сын Вышеслав «от чехини» Оловы. Но имя «чехини» больше похоже на шведское, что ближе к истине. Владимир столкнется с чехами позднее. Следовательно, приемлемо свидетельство поздних источников о том, что матерью Вышеслава являлась скандинавка.

Великий князь Владимир Святославич с сыновьями. Фрагмент росписи стены Грановитой палаты Кремля

Впрочем, даже эти немногие строки – всего лишь дискутабельная гипотеза. Вокруг Владимира, его женитьбы, его детей и его политики развернулось так много споров, что одно только перечисление разных точек зрения заняло бы с десяток страниц, утомило читателя и лишило книгу всякого динамизма, не приблизив ни на йоту к ответам на вопросы.

Поступим иначе. Будем извлекать из летописных фактов и работ уважаемых ученых непротиворечивую версию и предлагать ее читателю, не впадая в мелочеведение. Безусловно, исследователи вправе излагать и другие версии, но лишь при двух условиях – хорошем знакомстве с корпусом русских летописей, западных хроник и основными сочинениями авторов Нового времени об этой эпохе. Всё это требует очень серьезной подготовки.

Продолжим.

Примерно в 983 году Рогнеда произвела на свет Всеволода – того самого, что сделался князем Волынским, а затем поссорился с отцом, посватался к шведской принцессе и погиб в бане. Иногда князя отождествляют с Вышеславом, но сие произвольное допущение ни на чем не основано. Нет, перед нами Рогнедин выкормыш: ненавидит отца-насильника и пользуется случаем, чтобы ему отомстить за позор матери.

Примерно в это же время или чуть раньше на ложе Владимира Красное Солнышко взошла Малфрида, «княжна богемская». Она родила Святослава (ок. 983). Чехи в это время создали недолговечную «империю», воскресив времена Великоморавской державы. В состав их княжества входили Малая Польша, Силезия, Словакия, Чехия, Моравия и, видимо, Галичина. Держава чехов граничила с Киевским княжеством.

Была у Владимира еще одна жена, Адель. Так ее называет Татищев, но опирается при этом на недостоверную Иоакимовскую летопись (которую, возможно, сам же и выдумал). Была или нет? Неясно. Но эта женщина, как бы ее ни звали, сделалась матерью Мстислава Владимировича. Правда, в Повести временных лет говорится, что и этот князь рожден «от чехини». Только «от другой». Верно ли на сей раз? Допустим. Главное, что этот сын – не Рогнедин, если не вдаваться в мелочи. А мелочи свидетельствуют, будто у этой женщины родился другой Мстислав (но, как видно, умер во младенчестве).

Еще трое сыновей Владимира непонятно когда и от кого родились. Это Станислав, Позвизд и Судислав. Насчет Позвизда есть сомнения, существовал ли он вообще. Имя упоминается только в поздней Густынской летописи XVII века. Мы думаем, что существовал, ведь летописцу, тем более позднему, не нужны подобные измышления. Что бы он выгадал от удлинения списка княжеского потомства? Значит, переписчик обладал какими-то утраченными источниками. До нас дошло не более пяти процентов русского книжного наследия, остальное погибло. Правда, и уцелевший объем займет при изучении долгие годы, ибо по западным меркам он огромен. Можно вообразить, чего мы лишились!

Позвизд, Станислав, Судислав… Последние два князя существовали точно, но относительно их жизни и правления известно мало, сведения приходится собирать по крупицам. Хотя и крупицы эти столь интересны, что позволят взглянуть по-новому на известные вроде бы со школьной скамьи события. Известные хотя бы по тексту Повести временных лет в классическом переводе Д.С. Лихачева, которым мы с удовольствием пользуемся.

Да, едва не забыли. Еще двое сыновей имелись у Владимира Красное Солнышко: Борис и Глеб. От кого они рождены, неведомо. Литература по этому вопросу необъятна. Гипотезы две: «от болгарыни» или от византийской царевны Анны из Македонской династии.

Если от болгарыни, то из какой, собственно, страны? Болгарий в ту пору имелось две. Одна – мусульманская держава на Волге. Другая – православный каганат на Балканах с тюрко-угорской правящей династией и славянским населением. Читатель запутался с ответами? А ведь это лишь введение в нашу историю, казалось бы, так хорошо известную по учебникам. Только легкий штрих, породивший массу научных статей и оставивший след в нескольких солидных монографиях.

Борис и Глеб… Но мы опять не вправе отклониться от нити повествования. Отошлем читателя к монографии Д.А. Боровкова «Тайна гибели Бориса и Глеба», где рассмотрен этот вопрос и приведена библиография.

Правда, массового читателя интересует как раз не она, а конечный вывод. От кого появились на свет Борис и Глеб? Гречанка или болгарыня стала их матерью? Академический вывод однозначен: неясно.

Ученые разделились на два лагеря: половина за болгарыню, половина – за византийку.

Мы примыкаем ко второму лагерю. Объясним почему. Если Русь – братское совладение (corpus fratrum), то великий князь не может по своему усмотрению пересмотреть закон о престолонаследии. Существует иерархия столов/престолов. Первый стол – в Киеве. Второй – в Новгороде. Старший сын идет княжить на лучший стол.

Владимир манипулировал престолами, жульничал, но почему? По нашему мнению, именно потому, что Борис и Глеб были младшими детьми от византийской принцессы. Отдать престол потомкам ромейских императоров – это престижно.

Русский князь принял православие и пытался обосновать этим свое решение назначить наследником Бориса, о чем мы говорили выше. Сыновья ромейки (ее звали еврейским именем Анна) рождены в каноническом православном браке. Остальные дети – незаконнорожденные. Так создавался изящный прецедент для устранения Святополка: княжича, рожденного «от двух отцов». Святополка взбесило решение отчима, но не в этом дело. Сей династический проект – главное, на наш взгляд, доказательство происхождения Бориса с Глебом от византийской матери, и это разбивает аргументацию оппонентов. Никакой болгарыни; иначе решение Владимира с точки зрения древнерусского права просто не объяснить.

Другой вопрос, что огромное число русичей не приняло (псевдо)православную казуистику великого князя. И правда: крещение Руси далеко не закончено (см. об этом монографию О.М. Рапова «Русская церковь в IX – первой трети XII в. Принятие христианства»), а тот, кто крестился, сохранил память о прошлом. Религия – одно, семейные обычаи – иное. Святополк – старший. И точка. О связанной с этим дуализмом трагедии побеседуем позже. Но трагедия будет такая, что останется в памяти поколений и сделается источником для бесчисленных притч. Мы посвятим ей значительную часть книги: мрачная и захватывающая история, которая развернется перед глазами читателя, стоит того.

…Кажется, нами перечислены все сыновья Владимира. Кроме одного: Ярослава, героя этой книги. Когда он родился? О, это интереснейший вопрос! Повесть временных лет утверждает (статья под 1054 годом), что Ярослав «живе же всех лет 70 и 6». Стойте, как датировали эти даты? По мартовскому стилю, византийскому или ултьтрамартовскому? Ярослав умер 20 февраля 1054-го. В принципе разница в дне рождения может составить плюс-минус год. То есть самая ранняя дата рождения – 978-й. Хорошо.

В 1016 году Ярослав Мудрый впервые вокняжился в Киеве. Автор Повести временных лет ошибочно (?) пишет или проговаривается, что князю исполнилось 28 лет. В.Н. Татищев через семь веков поправляет летописца: ошибка на десять лет, не 28, а 38 исполнилось в то время Ярославу!

А почему бы не допустить ошибку в первом летописном случае? То есть жил князь на самом деле «всех лет 60 и 6»? Ведь это больше похоже на правду.

Почему? Объяснимся.

У Ярослава было две жены. Первая умерла или постриглась в монахини, даже имя ее неизвестно. Вторую, дочь шведского конунга, звали Ингигерд, в православии – Ирина. Она родила князю около десятка детей. Первый сын Вышеслав увидел свет в 1020 году. В это время Ярославу, по «нижней» дате, – 32 года. Правдоподобно. Младший сын Вячеслав родился в 1036 году, и больше у князя детей не было. Согласно «нижней» дате, ему – 48 лет. Опять похоже на правду. По «верхней» – 58. Для князя-инвалида, каким был Мудрый, – очень сомнительно.

Это и заставляет думать, что правдоподобная дата рождения Ярослава Мудрого – 988 год или около того. Он младше Изяслава, Святополка, Всеволода, Вышеслава и даже Святослава, что противоречит официальной версии. Но старше Судислава, Станислава, Бориса, Глеба, Мстислава и Позвизда.

О чем это говорит? Не будем спешить с выводами.

Обратим внимание на другое. На то, что никогда не вызывало внимания у историков, а зря. Дети Владимира родились от разных жен. Их мамы пели колыбельные песни, рассказывали сказки… а еще бормотали истории про своих соперниц, называли Владимира Красное Солнышко отвратительным животным – убийцей своих родителей, насильником, похотливой свиньей, которая говорила, что «Руси веселие пити, не могу о том забыти»…

О, как это всё неакадемично, с точки зрения кабинетных историков. Но вправе ли мы отбрасывать жизненные принципы при оценке монархов? Может быть, наши цари, императоры, президенты и премьер-министры не занимаются сексом? Не испражняются? Не едят? Эти вопросы неуместны в исторических исследованиях, их вообще не вправе ставить простые смертные. Не будем ставить и мы. Склоним головы. Ибо, как говорил один покойный провинциальный политик, знакомый нам, – «всякий начальник от Бога». Эта убогая мысль провинциала позволяет понять, отчего великая страна обмельчала столь сильно, но…

Вернемся к сюжету.

Дети Владимира Красное Солнышко, рожденные разными женщинами и воспитанные ими, ненавидели друг друга. Это еще не всё.

Ярослав, как мы предполагаем, появился на свет между 987 и 989 годами. Владимир в это время порвал с Рогнедой. Киевский князь принял христианство и женился на византийской царевне, а всех прочих жен отправил в монастыри. Будущий Мудрый князь пережил драму.

2. Символ веры

Принятие христианства и развод с прежними женами.

Этому акту опять же посвящена огромная литература. Дата обращения Владимира в новую веру остается в точности неизвестной. По летописи, принятие христианской религии вроде бы датируется 988 годом. Но, имея в виду мартовский и ультрамартовский стили, дата может быть сдвинута вперед и назад. Эти датировки активно используют ученые. Гипотез масса. Отличился польский авторитет А. Поппе, ветеран славяноведения (историк родился в 1926 году). Его версия принятия Владимиром христианства столь экзотична, что способна вызвать у русского читателя недоумение (см. статью Поппе в сборнике «Как была крещена Русь». М., 1989). Но не в этом дело. Просто напомним канву.

Примерно в 988 или в 989 году Владимир Красное Солнышко штурмует византийский Херсонес, а затем заключает союз с Ромейской (Византийской) империей и принимает христианство в его православной версии. Именно православной! Несмотря на то что формальный и окончательный раскол между православием и католичеством свершился в 1054 году. Известный и авторитетный современный исследователь А.В. Назаренко написал серию статей о том, что до XIII века антагонизма между русским православием и западноевропейским католичеством формально не было (см. ссылку на ряд его публикаций в списке литературы). К этой же мысли подводит своего читателя другой исследователь, А.В. Майоров. Русские князья женились на католичках, выдавали замуж своих дочерей опять же за католических монархов; полька-католичка Гертруда стала женой сына Ярослава Мудрого – Изяслава, – и никто не принуждал ее перейти в ортодоксию… Всё так, всё верно. Однако…

Патриотизм обоих исследователей – Назаренко и Майорова – не вызывает сомнений. Формальные доводы – тоже. Но с конечными выводами согласиться нельзя. Следовательно, спор с ними будет носить не политический, но сугубо научный характер, что облегчает задачу.

Русь приняла христианство из Византии. Если всё равно, от кого принимать веру в Христа, почему не приняли ее с Запада, у латинян? Формального разделения конфессий еще не было. Зато были тесные связи с поляками, принявшими именно католичество, с венграми… До Руси доходили даже немцы, но княгиня Ольга почему-то выгнала проповедников из Германии. А ведь они достигли Киева со своей проповедью прежде ромеев! Нет, что-то здесь не так. Русским несимпатичны латиняне, и отмахнуться от этого нельзя. Есть политика князей, в том числе брачная, а есть комплиментарность (симпатия) этносов, она в данном случае отрицательна.

Жена и дочери Ярослава Мудрого. Фреска центрального нефа Софийского собора в Киеве

Назаренко безусловно прав вот в чем. Подлинный натиск Запада на Восток начался в XIII веке. Но не в результате провала Крестовых походов на Ближнем Востоке, как пишет этот автор. Отнюдь нет! В палестинском Заморском королевстве (Утремер) доминировали французы. Когда они стали терпеть неудачи, то переключили внимание на Византию и захватили Константинополь (1204), а до Руси не дошли. Зато к этому времени немцы планомерно и победоносно наступали на восток Европы, втянули в орбиту своего влияния поляков, чехов и венгров, разгромили полабских славян и высадились в Прибалтике. Западный мир растет, накапливает энергию и выплескивает ее, в том числе против восточных славян. Неудача Крестовых походов на этот процесс не влияет.

Но действительно ли западноевропейские и византийские христиане невзлюбили друг друга еще до официального раскола? Вот вам, читатель, один пример. IX век. Двое византийцев/ромеев, братья Кирилл и Мефодий, основывают миссию в Великой Моравии. Но почему-то оказываются во враждебных отношениях с немцами. Причина не всем ясна. Вроде бы и папа римский оказывает поддержку Мефодию, и немецкий король на его стороне, и доброжелательные немцы в окружении Мефодия присутствуют, но… славянский просветитель успел и в тюрьме посидеть на Западе, и физическое насилие испытал, и учеников растерял многих. Факел просвещения, зажженный им, погас. Дело христианизации соседних славянских племен взяли в свои руки немцы.

Разве дело в личности Мефодия? Нет, просто этот византиец, как и многие другие, был глубоко антипатичен западным христианам. Не всем, конечно. Повторимся: отдельные немцы ему симпатизировали и даже записывались в ученики, как показал уважаемый А.В. Назаренко. Но именно отдельные! А одна ласточка весны не делает. Перед нами – начало глубокого антагонизма между католическим Западом и православным Востоком. Отрицать это с научной точки зрения бессмысленно, хотя сегодня многие это делают. Даже компромиссная, глубоко взвешенная, интеллигентная и деликатная точка зрения Назаренко кажется таким людям чересчур консервативной. Они ведь аргументов не слушают, как и подавляющее большинство западных авторов. Для них история – поле боя. Спорить с ними бесполезно. Это не получалось ни у Рыбакова, ни у Пашуто, ни у того же Назаренко. Их аргументов западные историки просто не слышат, гнут свою линию и обретают адептов в нашей стране.

К аргументам автора этих строк местные западники тоже прислушиваться не хотят, да еще и обвиняют в том, что он – антизападник. Именно обвиняют, как это ни смешно! Но постойте. Россия и Запад – антагонисты. Взгляды западных историков на Россию далеки от объективности, а зачастую просто безграмотны и абсурдны (примеры такого рода см. в наших книгах «Руги и русы», «Князь Довмонт», «Загадки древней Волыни», «Мстислав Удалой» и т. д.). И что же? Мы должны покорно склонить голову, признать из политических соображений взгляды наших не всегда грамотных врагов верными и дать себя высечь? И всё это – вопреки фактам? Нет и нет.

Коль скоро факты говорят о другом, капитуляции не будет. Кроме того, мы хорошо понимаем, что перед нами – не просто оппоненты, но политические противники, причем весьма кондовые. Автор с удовольствием вступил бы с ними в публичную полемику, но, увы, оппоненты вряд ли примут вызов.

3. Вернемся к Ярославу

Интересно, что 988 или 989 годом датируется летописный анекдотический рассказ под названием «бунт Изяслава». Он хорошо известен, только над конечной датировкой события бьются историки. Мы обоснуем свою версию, напомним, что же произошло, и защитим датировку события.

Владимир-язычник был похотлив. Возможно, так он демонстрировал свою мужскую силу, плодородие, которое должно было даровать счастье всей общине. Так современный король Свазиленда каждый год устраивает смотрины: 80 000 девственниц (или незамужних женщин) танцуют перед ним в прозрачных платьях, а затем монарх должен выбрать себе жену. Через год фестиваль повторяется. Перед нами и отголоски культа плодородия, и доминирование самца в обезьяньем стаде. В таком же стаде славянских обезьян доминировал Владимир, будущий православный святой. В Европе этих рецидивов дикарства имелось не меньше. О прочих странах да племенах мы и не говорим. В западной части Евразийского континента единственное исключение – Византия, самая передовая на тот момент страна. Времена древних македонян с их хищными нравами ушли в прошлое, как и эпоха древнегреческих басилеев. Византийская цивилизация, образовавшаяся на их месте, шагнула далеко вперед. Она оказала огромное влияние на арабов, и потому крупные мусульманские города тоже приобщились к благам культуры, в отличие от бедуинских племен, кочевавших рядом. Это смягчало нравы.

Владимир регулярно пополнял свой гарем, о чем есть прямые указания летописца. Но к Рогнеде он при этом испытывал тягу. О влечении красноречиво свидетельствуют факты рождения Гориславой нескольких детей от русского кагана.

Например, жену Ярополка он «залежал», а потом быстро к ней охладел. А к Рогнеде-Гориславе, которая его ненавидит, – какое-то болезненное стремление. Князь раз за разом насилует несчастную. Этого не объяснить ни культовыми соображениями, ни чем иным. Перед нами просто похоть русского «святого», которая не считается с желанием женщины.

Рогнеда однажды этого не выдержала. Владимир (наверняка под хмельком: «Руси есть веселие пити») явился к жене, «залежал», а потом откинулся и уснул, похрапывая. Рогнеда глянула на это ненавистное животное… и решила: будь что будет. Схватила нож, занесла над спящим мужем, чтобы полоснуть по шейной артерии или вонзить в сердце.

Чуткий насильник проснулся! Схватил жену за руку. Что стряслось?! Княгиня билась в истерике. Повесть временных лет передает ее речь вполне интеллигентно:

– Опечалена я, ибо отца ты моего убил, и землю его полонил меня ради, и вот ныне не любишь меня с младенцем этим!

В передаче летописца и в переводе академика Лихачева текст звучит корректно. А что было в оригинале? Истерика, визг, срывающийся на сдавленный хрип, размазанный по лицу макияж (вернее, просим прощения, румяна)…

«Младенец» – это, возможно, старший сын Изяслав. Ему, по нашим подсчетам, было лет десять. Владимир только что принял христианство или собирался его принять и наградил жену прощальными ласками.

Наткнувшись на сопротивление, повел себя как язычник: приказал жене облачиться «во всё убранство цесарское, словно в день свадьбы, и воссесть на постель светлую». Рогнеда поняла смысл происходящего, ибо хорошо разбиралась в славянской демонологии. Муж хочет убить ее, принести в жертву.

Волевая женщина, пускай немного утратившая адекватность, была с этим не согласна. Она призвала сына Изяслава и вложила в его ручонку меч.

– Когда войдет отец твой, выступи и скажи ему: отче, или ты думаешь, что один здесь?

Рогнеда боролась за жизнь, чтобы не пасть жертвой «святого». Жаль, что ложный академизм мешает вольно перевести ее речь, дабы передать эмоции народным языком. Но в истории – свои законы. Оставим всё как есть. Каждый читатель может в меру фантазии усилить реплику исстрадавшейся Гориславы.

«И вошел Владимир, и произнес Изяслав эти слова», – развивает летописец семейную легенду. Будущий православный святой ответствовал сыну, мать которого вознамерился зарезать:

– А кто думал, что ты здесь?

И вправду – кто?

Озадаченный Владимир ушел из опочивальни жены. К его чести, он не решился уничтожить Рогнеду прямо на глазах общего с нею сына. Значит, что-то гуманистическое оставалось в изуверском характере главного русича. Всё это не принято обсуждать русскими историками, а зря. Одни ученые видят в поведении Владимира тонкий расчет, другие игнорируют этот эпизод, ибо всякая власть – от Бога. Некоторые размышляют проще. Помнится, автору на лекциях в университете местный сибирский академик излагал теорию: мол, Владимир в летописях – очень оригинальный тип. До принятия христианства он – чудовище, после принятия – идеал. Как глупо и просто!

Летописные сказания свидетельствуют о другом, и мы, скорее, примыкаем к первой партии ученых. Перед нами – борьба партий, идеологий, показанная через переживания отдельных людей. Сквозь тысячелетия доносятся до нас смех и вопли, грозные окрики и тихий шепот в опочивальне… Всё это – голоса наших предков. Задача историка – заставить их звучать. Тогда и родится настоящая, нерушимая связь между русичами – теми, кто ушел, теми, кто живет сейчас, и теми, кто будет жить после нас.

* * *

Итак, либо русский обычай препятствовал убийству матери на глазах у сына, либо – есть другие запретительные нюансы, которые от нас ускользают. В любом случае ситуация выходила из-под контроля. Сын поднял руку на отца, жена осталась жива, вместо того чтобы подвергнуться наказанию смертью.

Красное Солнышко созвал бояр на совет. Не мог он принимать единоличные решения. Требовалось согласие общинных лидеров, иначе не усидеть князю на шатком столе, как бы он ни хмурил грозные очи, как бы ни казнил несогласных, косясь на примеры каких-нибудь суровых и диких франков.

Сын восстал против отца. Что делать с сыном? Полоцкая земля волновалась. Тамошняя община хотела своего князя. Может быть, существовала даже опасность, что две или три ветви кривичей соединятся и выступят против Киева.

Монета Владимира Святославича. Начало XI века

Кривичи жили в Смоленске, Пскове и Полоцке… Тогда нужно разобщить недовольных и устранить угрозу. Например, какую-то часть кривского племени освободить, а какую-то – нет.

Бояре посоветовали князю насчет Рогнеды и ее сына Изяслава:

– Уже не убивай ее ради дитя сего, но восстанови отчину ее и дай ей и сыну своему.

Трогательный гуманизм обманчив. За этой фразой – расчет. Расколоть кривичей, но сохранить власть – вот в чем причина.

Владимир выделил сыну и жене жирный кусок Полоцкой волости. Сам Полоцк был, как помним, разрушен и сожжен. К югу от Минска, в земле дреговичей, отстроили Изяславль, названный в честь Владимирова сына. Это была крепость, где сидел киевский гарнизон, куда свозили дань и где находился центр местной власти. Всё строго продумано. К земле полоцких кривичей прирезали кусок дреговичей, самих кривичей разделили, в Изяславле поместили гарнизон киевлян… Сметлив и осторожен был Владимир Красное Солнышко в своих политических решениях. И не доверял никому.

Но всё-таки с этой поры берет начало Полоцкое княжество, которое вроде бы и являлось частью Руси, но сохраняло особенность. Тогда же Владимир захватил Волынь и посадил управлять ею Бориса – маленького мальчика, рожденного от болгарыни или от ромейской принцессы. Затем правителем этой окраины станет Всеволод. Его охраняла дружина в селе Варяж, а столицей княжества сделался новый город Владимир-Волынский, отстроенный Красным Солнышком.

Почему этот рассказ важен для биографии Ярослава? Потому что, на наш взгляд, позволяет датировать появление на свет нашего героя, а с точки зрения биографа это очень важно.

В чем причина ссоры Рогнеды и Владимира Красное Солнышко? Причины, думается, две. Рассказ о ссоре нужно отнести примерно к 988 году. То есть к тому времени, когда князь принял крещение. После этого он разогнал прежних жен, а вместе с ними и Рогнеду. Владимир женился на византийской принцессе. Возможно, она стала матерью Бориса и Глеба.

Все жены смирились. И мать Святополка, если только она осталась жива после родов. И «чехини», и варяжка, и прочие. Все, кроме Рогнеды. Она обозлилась на мужа до такой степени, что попыталась его убить. Но почему именно теперь княгине отказала выдержка? Думается, объяснение нужно искать бытовое. Рогнеда беременна – отсюда истерика. И беременна она Ярославом, самым младшим из своих сыновей. Всё сходится, кроме летописных разночтений возраста «мудрого» князя. Но мы склонны доверять более поздней дате рождения Ярослава, то есть полагаем, что князь появился на свет примерно в 988 году (или, скажем осторожнее, между 988-м и 990-м, учитывая разброс из-за путаницы с мартовским и ультрамартовским годами).

У Владимира растут дети от разных жен. И – ненавидят друг друга. А дети Рогнеды ненавидят еще и папашу. Всё это предопределило трагедию, которая так и не нашла своего Шекспира. А какой богатый материал! Гаремные интриги, нашептывания, переживания. И в каждой колыбельной, в каждой сказке озлобленные женщины-соперницы рассказывают своим сыновьям про отца-насильника или про молодую стерву, которая вовремя легла под кагана Владимира, забеременела, и вот теперь ее ублюдок претендует на часть родовых земель… Так жило семейство «святого» князя, и рисовать другую картину – нечестно, потому что нам известен результат: резня братьев.

Ярослав впоследствии попытался жить по-другому и совсем иначе воспитал своих сыновей. Большую часть их родила одна жена. Братья поначалу не испытывали ненависти друг к другу. Это уж потом их развели политические разногласия. Но в эпоху Владимира всё было иначе.

4. Детство княжича

О первых годах Ярослава мы ничего не знаем. Летописцам он неинтересен, на святого – не тянет. Нам даже неясно: жил он с матерью и братом в Изяславле или же в Киеве, Вышгороде, Берестове – с отцом?

Рогнеда приняла постриг. Правда, в Тверской летописи говорится, что княгиня сделала это перед смертью и приняла имя Анастасия («восставший мертвец» в грубом переводе с греческого). В Новгородской I летописи (младший извод, Комиссионный список) об этом сообщается в статье под 1000 годом. «Преставися Малъфридь. В тоже лѣто преставися Рогнѣдь, мати Ярославля». Иногда датой смерти Рогнеды называют 1001 год. То есть женщина прожила на этом свете лет сорок, прежде чем превратиться в «восставшего мертвеца».

Сообщение Тверской летописи требует поправки. Строго говоря, мы не знаем, что сталось с женами Владимира после того, как он крестился. Тверской летописец приводит легенду, что Владимир будто бы предложил Рогнеде, когда принял христианство, выйти замуж за любого из (неженатых?) бояр.

– Царицей была, а рабыней быть не хочу! – воскликнула Рогнеда в ответ.

Тогда и поклялась уйти в монастырь.

Думается, в рассказе есть рациональное зерно. Обычаи тогдашних русичей известны плохо. Да, по большому счету, они еще только формировались. Сам Владимир дважды менял веру. Сперва верил в Сварога и обычный славянский пантеон. Затем произвел религиозную реформу и установил культ Перуна. Это был культ воинов, созвучный мироощущению князя и его приближенных, создававших великую Русскую державу железом и кровью. Но культ не прижился. Кроме того, в Киеве действовала влиятельная христианская община.

Тогда чуткий к настроениям масс Владимир сам принял христианство вместе с языческой частью киевлян.

Мог он отпустить Рогнеду? Наверное, мог. Но разувать нового мужа (славянский обычай, символ покорности жены своему господину) Рогнеда не захотела. Она и Владимира, презирая, называла когда-то «робичичем». То есть аристократка перед нами законченная – продукт славянского или скандинавского кастового общества.

Итак, по нашему мнению, Рогнеда ушла в монастырь примерно вскоре после рождения Ярослава – в 989 или 990 году. Но значит ли это, что сообщение Тверской летописи о том, будто она стала монахиней именно перед смертью, – ложно? Не факт.

Мы знаем интересные примеры в истории средневековой Японии, когда императоры, чтобы избавиться от опеки аристократов, уходили в монастырь и становились иноками, продолжая руководить страной. Иноками, но не монахами! Они жили с женщинами, предавались наслаждениям, но вроде бы оставались в стенах монастырей.

Не видим ли мы в случае с Рогнедой нечто подобное? Плотским утехам она, конечно, не предавалась. Однако и от мира не отрешилась. Экс-княгиня стала не монахиней, но послушницей, а иноческий чин приняла действительно перед смертью. Эта версия многое объясняет. Рогнеда правила Полоцкой землей из военной столицы – Изяславля, заслужила авторитет среди местных племен и воспитала старшего сына. Около 1000 года от Рождества Христова женщину постигла смертельная болезнь. Княгиня постриглась в монахини и умерла (ромейка Анна, «законная» жена Владимира, переживет ее на одиннадцать лет и скончается в 1011 году).

Вскоре умер и сын Рогнеды – Изяслав (1001). Смерть странная, почти синхронная со смертью матери, хотя никто из исследователей не обратил на это внимания. Не уничтожил ли Владимир Красное Солнышко своего сына, чтобы не давать ему княжеский стол после своей смерти? Сын-то ненавидел отца, замахивался на него мечом, и отец предупредил удар…

Доказательств нет. Пусть это будет предположение, но мы вправе его высказать. В лице Владимира перед нами – лютый зверь, который убивает собственного брата, насилует понравившуюся Рогнеду и вырезает под корень ее родню. Почему он не мог убить сына? Потому что нет прямых доказательств? Но кто мешает нам всё же поставить вопрос?

Подобные вопросы мешает ставить ложный патриотизм. Разумеется, если рассматривать историю как метафизическую субстанцию, где есть Святая Русь и противостоящие ей варвары и вообще – темные силы. Но тогда научного результата и пользы от исследований не будет.

Хорошо. Рогнеда стала монахиней или послушницей, но от управления Полоцкой землей не отказалась. Странно? Ничуть. Перед нами византийский обычай. Уход в монашество означает отказ от половой жизни, но не от общения с миром. Специалистам известен, например, византийский философ, историк и придворный Михаил Пселл. В миру он был Константином. Вынужденно ушел в монастырь, чтобы спастись от врагов. Спасся, пересидел опасность, вернулся из монастыря в столицу, где погрузился в пучину интриг и политической жизни. Стал ипатом философов, то есть главою философской академии. Одно время был советником юного императора Михаила VII Дуки (1071–1078). То есть вовсе не собирался отрекаться от мира и находился в гуще событий.

Видимо, русские монахини и монахи сперва подражали византийским коллегам. Это уж позднее, в Московской Руси, был выработан строгий монастырский устав.

О чем сие говорит? О том, что маленький Ярослав, скорее всего, какое-то время оставался при матери и старшем брате Изяславе. Слушал семейные предания об убитых дедушке, бабушке и уях (дядьях с материнской стороны). Внимал страшным скандинавским сказкам. Ненавидел мачех и их потомство…

Не было мира в душах. Не было покоя в семействе Владимира.

5. Скелет под взглядом рентгенолога

Ярослав рос болезненным ребенком. С детства он был хром, долгое время – еще и нем. То есть запаздывал в развитии. Тверской летописец говорит, что Ярослав поначалу вообще не ходил, а рос при Рогнеде («сын же ее Ярослав седяще у нея, бе бо естеством таков от рождения») и лишь после того, как Владимир Красное Солнышко принял крещение, мальчик чудесным образом встал на ноги. Но перед нами обычная православная сказка, сделанная в рекламных целях. К тому же Ярослав, как мы предположили, вообще не родился еще в это время. Другой вопрос, что ему могли впоследствии помочь византийские монахи-врачеватели, прибывшие с берегов теплых морей. Рогнеда, понятное дело, обращалась за помощью и к славянским кудесникам, но те ничего не смогли накудесить. А византийцы, как видно, – смогли. И вот, под пение молитв, они прописали Ярославу некие физические упражнения и лекарства. А может, произвели хирургическую операцию.

Так или иначе, Ярослав с горем пополам стал ходить, хромая и часто испытывая сильные боли. Но он чувствовал признательность по отношению к монахам и православному Богу. Он рос верующим православным человеком. Что не мешало грешить и совершать гнусные преступления. Но об этом поговорим позже.

В советское время здоровьем князя-уродца заинтересовались врачи. Доклад известного рентгенолога Д.Г. Рохлина, сделанный на эту тему в 1940 году, мы приводим в списке литературы. Рассмотрим его подробнее.

«Если Ярослав, из-за какого-то заболевания в грудном возрасте, не мог ходить, – пишет Рохлин, – то нельзя допустить с чисто врачебной точки зрения, что этот болезненный процесс длился 10 лет, с 978 до 988 г. (года крещения) и в течение всего этого времени не позволял ребенку ходить и что излечение (очевидно, внезапно наступившее улучшение) произошло после столь продолжительного заболевания. Характер патологического процесса и его исход, как показывает состояние скелета, свидетельствуют о неточности летописного рассказа, что вполне понятно, ибо летописец не мог знать того, что известно лишь современному специалисту (рентгенологу и анатому)».

Всё так, но, по нашему мнению, дело в другом. Сдвинуты даты. Если Ярослав родился не до, а после принятия православия Русью, – всё оказывается на своих местах. Он не мог ходить года три, а вовсе не десять. После занятий с монахами и, как ни странно, регулярных конных прогулок, которые подействовали благотворно, Ярослав «вста на ногу своею, а прежде бо бе ни ходил». Общеизвестно, что ребенка сажали на коня в три-четыре года. Ярослав не был исключением, и эти упражнения смогли его подлечить.

Саркофаг Ярослава Мудрого. XI век. Мрамор. Софийский собор в Киеве

Рохлин, изучив скелет Ярослава, пришел к выводу, что князь был выше среднего роста (175 см), но уродлив. «Скелет отличался наличием множественных деформаций и значительными патологическими изменениями в костях правой нижней конечности. Асимметричное и непропорциональное развитие скелета конечностей и позвоночника» даже затруднило определение роста Ярослава, хотя эта задача в итоге была решена.

Череп «мудрого» князя свидетельствовал о задержке в интеллектуальном развитии. В черепной коробке «наблюдается сохранение инфантильных швов, которые у подавляющего большинства людей исчезают в детском возрасте. На всем протяжении виден лобный шов; он сохраняется лишь у 5—10 % взрослых. Виден боковой отдел поперечного шва; этот шов сохраняется лишь у одного из 200 взрослых». Вывод? «Череп принадлежит человеку старше 50 лет, у которого однако сохранились инфантильные особенности» (орфография и пунктуация текста 1940 года).

Можем ли мы сделать какие-то выводы из области психологии? Видимо, да. Надо полагать, в поведении Ярослава Мудрого из-за определенного инфантилизма напрочь отсутствовали нравственные барьеры, которые могли, допустим, сдерживать поступки его братьев.

Еще одна мелкая, но любопытная деталь, упомянутая Рохлиным. «В челюстях сохранились луночки всех зубов; иначе говоря – этот человек умер, сохранив все зубы. В челюстях нет проявлений старческой атрофии; следовательно, функция жевательного аппарата не была ослаблена». Для нас это еще одно подтверждение: Ярослав родился не ранее 988 года. Не может человек, которому далеко за семьдесят, сохранить все зубы.

Проведя рентгеновское исследование черепа великого князя, Рохлин пришел к выводу, что Ярослав обладал «пониженной функцией половых желез и несколько повышенной функцией щитовидной железы. Для этой конституции характерны легкая возбудимость, быстрая раздражимость». Действительно, в сексуальном аспекте всё сходится. У князя имелась пара законных жен (о первой из них мы почти ничего не знаем, вторая жила с ним до самой смерти, исправно рожая детей), а вот о любовницах неизвестно. Животного полового влечения нет.

А что же хромота? По мнению Рохлина, Ярослав стал жертвой гнойной инфекции, которая привела к деформации тазобедренных костей, и князь ходил, как утка, вперевалку, сильно к тому же кренясь на правый бок. «Гнойные поражения тазобедренного сустава в грудном возрасте нередко заканчиваются вывихом или подвывихом, – обосновал ученый свое мнение. – Это заболевание в грудном возрасте часто протекает сравнительно быстро, не привлекая должного внимания, оставаясь нераспознанным. Между тем последствия гнойного заболевания тазобедренного сустава – разрушение суставного хряща, вывих или подвывих – распознаются часто лишь тогда, когда ребенок начал ходить».

Сегодня это мнение разделяют далеко не все медики, занимавшиеся изучением вопроса. Но точка зрения Рохлина остается классической хотя бы потому, что он подошел к изучению проблемы как практик и внимательно изучил скелет, используя медицинские аппараты своей эпохи. Нынешние российские медики делают умозрительные заключения, сообразуясь с собственным опытом, который иногда сопоставим с опытом героев российского сериала «Интерны». Выскажемся корректнее: современные оппоненты Рохлина рассуждают как дистанционные консультанты и специальных лабораторных исследований останков Ярослава Мудрого не проводят. У нынешнего российского правительства нет на это ни средств, ни интеллектуальной мотивации.

Рохлин продолжает: «Хромота, обнаруженная через много месяцев, а иногда и несколько лет после плохо распознанного заболевания, возникшего в грудном возрасте, в дальнейшем часто рассматривается как проявление якобы врожденного вывиха. Таким образом, бурно протекающие гнойные заболевания тазобедренного сустава в грудном возрасте часто заканчиваются относительно весьма благополучно. Перенесшие это заболевание нередко прекрасно приспосабливаются к имеющимся у них анатомическим изменениям и нагружают конечности в общем почти так же, как здоровые люди. Надо полагать, что именно так возник подвывих в правом тазобедренном суставе у Ярослава (у которого в детстве был источник гнойной инфекции в ухе)».

Еще один вывод в пользу гипотезы об излечении: Ярослав оставил многочисленное потомство. Если бы болезнь, напротив, прогрессировала, он и прожил бы меньше, и детей завести не смог.

И еще раз о возрасте. Как добросовестный ученый, Рохлин отмечает: «Летописные указания относительно года рождения Ярослава неправильны. Ярослав родился позже и, следовательно, жил в общем меньше 76 лет (по-видимому, лет на восемь меньше)». Мы пришли к сходным выводам на основе анализа летописных текстов. Только полагаем, что Ярослав «моложе» лет на десять – двенадцать; цифра находится в пределах условного допуска. Одинаковый итог получен двумя разными методами исследования, независимыми друг от друга. Велика вероятность, что он верен.

6. Границы империи Рюриковичей

Ярослав рос в кровавую и великую эпоху. Границы Руси расширялись, Владимир прикончил практически всех «светлых князей». На месте лоскутной державы, доставшейся Красному Солнышку от отца Святослава и брата Ярополка, возникала Великая Русь. Конечно, до монолитной империи ей было очень и очень далеко, но всё-таки сложился единый массив земель, на которых империю принялись строить далекие потомки «святого» князя. Один из них – Иван Грозный – завершил процесс и венчался царским венцом. А потом династия погибла.

* * *

Обустроившись в захваченном у брата Киеве, Владимир Красное Солнышко начал завоевания.

А вокруг – бурные события. Славянские державы энергично расширяются, воюют между собой, отражают агрессию неславянских соседей…

В Чехии борются черные хорваты и богемские дулебы. В итоге князь Болеслав Укрутный (929–967?), опираясь на хорватов, громит дулебов и включает в состав своего княжества Чехию, Моравию, Словакию, Силезию, Малую Польшу, Галицию. Византийский император Константин VII Багрянородный (913–959) называет эту страну по старой памяти Великая Хорватия.

Князь Великой Польши Мешко I энергично расширяет свои владения, создает отряд латной конницы по образцу венгров или немцев и громит окрестные племена. Еврейский сефард-ренегат Ибрагим ибн Йакуб ал-Исра’или ат-Тартуши, объездивший много стран, насчитал в дружине Мешка 3000 конных латников. А ведь были еще, наверно, и вооруженные слуги-оруженосцы, и ополченцы… Для покорения редконаселенных славянских земель этого хватало. Польша становится заметным игроком в славянском мире.

И вот… В 981 году, по сообщению летописи, Владимир идет на ляхов. Но при этом захватывает Червенские города на Волыни, вроде бы не принадлежавшие Польше.

Тогда почему Владимир идет именно «на ляхов»?

Ибн Йакуб, посетивший Чехию и Польшу, говорит, что земли польского князя Мешко I соседствуют с Русью. В.Т. Пашуто делает из этого вывод об общей границе между Польшей и Русью в 965 или 966 году, когда ученый еврей совершал свой вояж. Стало быть, Волынь покорилась ляхам или признала зависимость от них, что более вероятно.

Владимир Красное Солнышко был напуган усилением ляхов. И ответил победоносным походом. Так Волынская земля вошла в состав Руси. Затем русский правитель примыслил и Прикарпатье (Белую Хорватию), отняв ее у чехов.

В.Н. Татищев в «Истории Российской» пишет, что Владимир после Хорватии ходил «в Седмиградье», но это ошибка. Трансильвания (названная впоследствии немцами Семиградьем) – это владение венгров. Но венгры тогда с русскими не воевали. Сообщение Татищева нашло отклик лишь у некоторых советских авторов в 80-х годах XX века, когда в патриотическом угаре говорилось и писалось о том, что Владимир Красное Солнышко, переваливши Карпаты, захватил Семиградье… На самом деле рубежом завоеваний стали как раз Карпаты. Мимоходом заметим, что Венгрию в то время населяло большое число славян. Впоследствии они подверглись ассимиляции, а последним островком славянства осталась Карпатская Русь. Название этой области говорит за то, что одно время она являлась частью «большой» Руси.

Так обозначилась западная граница империи Рюриковичей.

Объединение Руси проводилось железом и кровью. В 981 году Владимир покорил было вятичей. Вятичи признали его власть, но через несколько месяцев восстали. В 982 году восстание было подавлено, племя вошло в состав Руси, хотя – редкий случай! – сохранило своих светлых князей. Последнего из них, Ходоту, уничтожат уже дети Ярослава Мудрого.

Так утвердилась восточная граница.

В 983 году Владимир напал на балтское племя ятвягов, победил и обложил данью восточную его часть (ее столицей сделался Гродно). Западная ветвь племени сохранила независимость.

Через год настал черед радимичей сделаться частью Руси. При отце Владимира – знаменитом Святославе Старом – Русь была лоскутной страной, племенным союзом-чересполосицей. Жестокий, хитрый, беспринципный Владимир превратил этот салат в государство. Мы – потомки русичей – должны быть благодарны за это свирепому вождю Красное Солнышко, как народ хань хранит благодарность императору-крестьянину Лю Бану, жители Японии чтят Токугаву Иэясу, а европейцы воспевают титулованного кровавого разбойника Карла Великого. По большому счету разницы между ними нет, и превосходство одних народов или правителей над другими – не более чем исторический миф.

Русь объединялась. Складывалась великая славянская империя.

Не всё было гладко. Например, в 985 году Владимир и его уй Добрыня напали на волжских болгар, но поход провалился. В летописи неудачу попытались затушевать. «Сказал Добрыня Владимиру: «Осмотрел пленных колодников: все они в сапогах. Этим дани нам не давать – пойдем, поищем себе лапотников». И заключил Владимир мир с болгарами, и клятву дали друг другу» (Повесть временных лет, 985).

Однако завоевания продолжались на других направлениях. Согласно гипотезе Л.Н. Гумилева, основанной на сообщении Иакова Мниха, великий князь после 985 года начал войну с последними хазарами-иудеями и занял их оплот – Тмутаракань. Покорилось тогда и племя северян, тесно связанное с хазарами. Стольным городом северян был Сновск. Впоследствии совершился «перенос города», и возникла новая столица – Чернигов.

В 988 году или около того русский князь принял христианство от Византии, то есть сделался православным. Владимир женился на сестре молодого византийского императора Василия II Болгаробойцы (976—1025).

Владимир последовательно покорял племена, убивал местных князей и сажал на их место своих отпрысков.

Русь вела войну с печенегами, завершившуюся миром к концу X века. В этом конфликте пострадали племена уличей и тиверцев, живших по Днестру до самого Черного моря. Они отошли на север, лишь остатки этих племен поделили водораздельные степи в Молдове и Бессарабии с печенегами. Русь оформилась как континентальная держава, отрезанная от морей.

В то же время в нашей стране шли какие-то неуправляемые процессы этно- и социогенеза. Ученые не могут их объяснить до конца и сегодня. Начались грандиозные миграции людей из одного конца державы в другой. Прежние племена исчезали, а вместо них образовался русский этнос от Карпат до Ладоги. Доказательств тому немало.

Древнерусская киевская гривна

В конце X века происходит такой феномен, как «перенос городов», о чем мы сказали выше. Многие города (но не все) меняют местоположение. Вместо Гнёздово возникает Смоленск, вместо Сновска – Чернигов, вместо Сарского городища – Ростов, вместо Медвежьего угла – Ярославль, вместо Велыни – Владимир-Волынский и т. д. Это свидетельство необратимых процессов, происходивших в обществе.

И.Я. Фроянов обратил внимание коллег на гигантский социальный сдвиг, происходивший на Руси в это время. Ломался родо-племенной уклад, создавались территориальные общины.

Мы же акцентируем взгляд на еще одном сдвиге: этническом. Очень похоже, что произошла мутация, благодаря которой образовался русский этнос, хотя замечательный историк и этнолог Л.Н. Гумилев говорил совсем о другом. По его мнению, Древняя Русь – это закат славянского этногенеза. Хотя все основные постулаты теории того же Гумилева свидетельствуют об ином. Древняя Русь – это начало нового суперэтноса, который переживает закат именно сейчас, в XXI веке. Конечно, очень хочется ошибиться в этом прогнозе, но начало русских как системной этнической общности определяется довольно четко. Оно датируется X столетием.

Итак, Владимир захватил Волынь у ляхов, Галичину/Прикарпатье у чехов, присоединил часть ятвягов с городом Гродно, согнул северян и Тмутаракань, навсегда покорил вятичей (хотя есть не внушающая доверия гипотеза, что вятичи отложились во время смуты Святополка, о которой пойдет речь ниже), примучил радимичей и впервые очертил границы Киевской Руси, какими мы их знаем по школьным учебникам. Он интуитивно выбрал верную идеологию – православие, – которая помогла спаять племена и превратить их в великий народ. Всё это нужно зачесть в плюс Владимиру Красное Солнышко. На святого он, конечно, не тянет, но нам понятны соображения русских попов, которые спустя десятилетия канонизировали эту, в общем, довольно мрачную и отталкивающую личность. Примерно по тем же соображениям католики, допустим, канонизировали западноримского императора Генриха II; с тою лишь разницей, что этот субъект во время военных походов стал импотентом, утратил возможность иметь детей, но оставался страдальцем за землю Германскую и Святую Церковь, расширяя границы первой и повышая доходы второй. Очень жаль, что многие обыватели в разных странах до сих пор не умеют анализировать события и воспевают подобных людей. Впрочем, это не имеет отношения к нашему рассказу.

7. Раздел владений

Наступает один из самых любопытных моментов для нашей темы. Уничтожив «светлых князей», Владимир столкнулся с проблемой управляемости подвластными территориями. Прежние племена, утратившие родовых правителей, хотели иметь известную автономию. То есть управляться не посадниками, но князьями. Пусть эти младшие князья подчиняются старшему, но они должны быть!

Владимир уловил запрос эпохи и стал рассаживать в захваченных землях своих сыновей. Видимо, первым опытом станет Изяславль. Или, как мы привыкли говорить, Полоцкая земля. Обособление произошло после того, как Изяслав покусился на жизнь отца и утратил право на первенство. Примерно в это же время или чуть позже свой князь появится и на Волыни.

Князья-подручники могли менять и меняли время от времени «место работы». При жизни Владимира Красное Солнышко во Владимире-Волынском и Галичине княжил сперва один его сын – младенец Борис от гречанки или «от болгарыни». «Чтение о Борисе и Глебе» (литературное произведение, воспевающее князей-мучеников, более древнее, чем «Житие Бориса и Глеба») говорит об этом. Как правитель Волыни Борис зарекомендовал себя с наилучшей стороны, если верить «Чтению». Хотя с младенца что взять, чего он мог совершить дурного? Напротив! «…много показа милосердiе во области своей, не точiю же къ убогым, но и всѣм людем, яко же всѣм людим чюдитися о милосердiи его и о кротости».

Затем Борис переходит по приказу отца на другую окраину, в Ростовскую землю, населенную вятичами, кривичами и финнами.

На Волынь Красное Солнышко перемещает другого из своих сыновей, Всеволода/Виссвальда, тоже ребенка, отпрыска Рогнеды. Дата вокняжения неизвестна. Некоторые ученые называют 988 год. Что вряд ли – нет времени для правления Бориса, который родился уже после того, как отец принял христианство. Значит, посажение Всеволода на волынский стол произошло позднее.

Мы говорили, что Всеволод спелся с волынянами и задумал отделить богатую волость от Русской земли. Вследствие этого – поссорился с отцом. Владимир сумел одолеть сына, тот бежал к шведам и там погиб.

Густынская летопись XVII века сообщает, что правителем Волыни (после Всеволода?) становится очередной сын Владимира – Позвизд. Его судьба неизвестна, в событиях, развернувшихся на Руси после смерти Владимира, Позвизд вроде бы не участвует. Вернее, участвует, но наши источники почему-то об этом молчат. В своем месте мы постараемся раскрыть эту тайну.

А какие перемены проходили в других землях – там, где Владимир перебил «светлых» родовых князей?

«Было же у него 12 сыновей: Вышеслав, Изяслав, Ярослав, Святополк, Всеволод, Святослав, Мстислав, Борис, Глеб, Станислав, Позвизд, Судислав. И посадил Вышеслава в Новгороде, Изяслава в Полоцке, а Святополка в Турове, а Ярослава в Ростове.

Князья Владимир и Ярослав с сыновьями. Фреска Софийского собора в Киеве

Когда же умер старший Вышеслав в Новгороде, посадил в нем Ярослава, а Бориса в Ростове, а Глеба в Муроме, Святослава в Древлянской земле, Всеволода во Владимире, Мстислава в Тмутаракани» (Повесть временных лет, 989).

Летописная статья вызвала бурную полемику среди ученых. Вроде бы из сообщения Повести временных лет всё ясно. Но нет, не всё…

Специалисты прекрасно знают, что летописные даты – условны. И не только из-за мартовского, ультрамартовского и византийского стилей. Иногда под одним годом в наших хрониках группируются разные события. Поэтому изучение летописных текстов требует значительного напряжения интеллекта и культуры работы с источниками. А самое главное, традиционный метод отслеживания фактов не работает. Хронология расплывчата, зачастую приходится изучать параллельные источники из истории соседних стран, чтобы восстановить события на Руси.

Да и список княжичей очень сомнителен. Из него следует, что Ярослав старше Святополка… Вот и раскрылась одна из тайн – почему летописец «приписал» Ярославу лишние годы. Нужно во что бы то ни стало «удревнить» князя, доказав его права на старшинство в земле Русской. На самом деле Ярослав, как мы понимаем, затерялся где-то в середине списка сыновей Владимира Красное Солнышко и вряд ли мог законным образом претендовать на его наследие.

Однако вернемся к вопросу о территориях и попробуем скомпоновать всё, что мы знаем о разделе владений между детьми Владимира, уточнив заодно хронологию.

Глава 2
Мятежи

1. Раздел владений (продолжение)

Из летописи мы знаем, что Владимир окончательно занемог и на Руси начались смуты.

За что подняли спор дети Владимира, за какие владения? О, им было чего делить! Как мы видели, Красное Солнышко расширил пределы Руси.

Выше мы рассмотрели раздел владений, произведенный примерно в 989 году и несколькими годами позже. Но ситуация постоянно менялась, а летопись не совсем точна, поместив все изменения в одну статью. Да, когда-то старший сын Вышеслав (от скандинавки Оловы) получил Новгород. Да, подросшего Ярослава посадили княжить в Ростов (об этом периоде жизни нашего героя мы вообще ничего не знаем, кроме скудного сообщения летописи и ряда сомнительных краеведческих легенд). А потом начались смерти старших братьев, каждая из которых приближала Ярослава к верховной власти.

Первым из детей Владимира умер не Вышеслав. Первым скончался Изяслав в 1001 году. И тут начались осторожные кадровые перемены. Красное Солнышко исключил его детей из наследования золотого стола киевского.

Полоцкой землей (то есть Минском, Изяславлем и окрестностями сожженного Полоцка) стал управлять малолетний внук великого князя Всеслав Изяславич (1001–1003), а после его внезапной смерти – другой внук Брячислав Изяславич (1003–1044).

Последний не имел никаких прав на Киев. Удел был относительно невелик. Витебск и Гродно в него не входили, так что школьные исторические карты, где оба города обозначаются в составе Полоцкого княжества, неверны и требуют уточнения для разных эпох. Витебск в раннее время являлся частью Смоленщины, да и потом «тянул» к этой земле.

Ярослав мирно княжил в Ростове. Об этом периоде его жизни ничего не известно. Автор ценной и обстоятельной биографии Ярослава Мудрого – современный историк, писатель и один из редакторов издательства «Молодая гвардия» А.Ю. Карпов – предположил, что воспитателем князя в это время был воевода Буды (Будый). Он впервые упоминается в летописи под 1018 годом, но, видимо, был «дядькой»-воспитателем Ярослава, приставленным к нему раньше. К слову, наличие дядьки – еще один аргумент в пользу более поздней даты рождения Ярослава Мудрого. Для взрослого тридцатилетнего мужика присутствие «атабека»-воспитателя необъяснимо. А если княжич молод – всё на своих местах.

В Ростове князь Ярослав подрастал, охотился, постигал грамоту, военное дело, Закон Божий, ставил погосты для сбора дани с окрестного населения. Один из них разросся со временем и превратился в город Ярославль. Легенда рассказывает об этом событии следующее. Ярослав путешествовал по Волге, направляясь в Ростов. На князя напал медведь, которого Мудрый зарубил секирой. После этого приказал срубить на удобном мысу над Волгой деревянную крепость Ярославль (скромностью молодой князь, как видим, не обладал).

Легенда изложена в «Сказании о построении града Ярославля», которое записал архиепископ Самуил Миславский в XVIII веке, и вызывает сомнения. На самом деле всё немного не так. Перед нами – «перенос города», результат всё той же ломки родо-племенных связей. В вышеназванном предании говорится о наличии родового поселка («селища») под названием Медвежий угол. Его-то и перенес Ярослав на новое место. А воспоминание о поединке с медведем – позднейшее смутное наслоение. Может, оно – отголосок какой-то смуты в Ростовской земле. Так или иначе, вместо Медвежьего угла появился Ярославль. Возможно, это случилось около 1010 года, как полагал ярославский краевед М.Г. Мейерович в исследовании 1959 года «Когда был основан Ярославль».

Со временем город разросся и превратился в крупное торговое поселение. Жители были люди хитрые и оборотистые. Есть анекдотические воспоминания советского наркома Молотова о том, что Сталин звал одного из своих маршалов – Мерецкова – «ярославцем». «Почему “ярославец”? В Ярославле, говорил он, такой оборотистый живет народ, что евреев там почти нет, там сами русские выполняют эти функции, и один из таких – Мерецков…»

Вот каким сделался город, основанный Ярославом Мудрым.

* * *

Первыми среди сыновей Владимира стали соперничать за его наследство следующие сыновья: Вышеслав Новгородский (самый старший из всех), Всеволод Волынский (старший от Рогнеды) и их двоюродный брат Святополк. Этот превосходил старшинством, в свою очередь, всех двоюродных братьев.

Святополка Владимир, как мы видели, не любил, но убивать не стал, а сослал княжить в Туров. Впрочем, как – сослал? Частью Туровской земли стали тогда Берестье и Гродно. Кусок добрый, жирный. Обижаться не на что.

Да, только подразумевалось, что вторым по значению княжением после Киева является Новгород. Перемещая туда Вышеслава, Владимир давал понять, что именно его видит своим наследником. А Туровское княжество, несмотря на обширность, оставалось второстепенным владением. Но перемещение туда Святополка позволяло следить за подозрительным пасынком. Попробует отложиться – будет наказан.

Новые перемещения князей начались примерно в 1010 году, когда умер старший княжич Вышеслав. Эту дату приводит В.Н. Татищев в «Истории Российской», и с нею согласно большинство ученых.

Есть, правда, экзотические теории, которые отождествляют Вышеслава Новгородского и Всеволода Волынского. То есть предполагают, что именно Вышеслав поссорился с отцом, бежал за море и там погиб. Спору нет, сие возможно. Однако имеет право на жизнь и другая версия, согласной которой Вышеслав мирно скончался в Новгороде. Сегодня она господствует в науке, и мы также придерживаемся этой точки зрения.

После смерти Вышеслава Владимир по какой-то причине перевел на берега Волхова Ярослава. Будущий «мудрый» князь покинул Ростов, и на это место посадили молодого князя Бориса от ромейской царевны, который приехал с Волыни. Но когда именно посадили? Это интересный вопрос, и к нему мы вернемся.

Другого сына, Глеба, поместили в Муроме. Чем вызваны последние назначения? Необходимостью окультуривать окраины? Христианизировать их? Значит, при Борисе и Глебе было много византийских церковников? Но мы увидим таковых и вокруг Ярослава, так что христианизация – лишь один из поводов. Или всё дело в мягкости характера князей Бориса и Глеба, которые не допустили бы религиозных преследований и конфликтов между язычниками и православными? Ярослав был хитер, осторожен и терпелив, он тоже не допускал религиозных гонений и не практиковал насильственного крещения язычников. Просто князья взрослеют, а общины на окраинах крепнут. Приходится давать им правителей.

Может быть, тогда получает удел и сын Владимира Святослав. Он правит Древлянской землей со столицей в Овруче. А потом взбунтовался Всеволод на Волыни. Вопрос: почему в Новгород после смерти Вышеслава не перевели ни Всеволода, ни Святослава? Отчего повезло именно Мудрому? Похоже, что хромой князь умело скрывал неприязненное отношение к батюшке под личиной покорности. А может, физическое увечье делало его безопасным. Славяне-язычники любили богатырей. Никто не мог предположить, что новгородцы полюбят Ярослава.

Всеволод вызывал какие-то подозрения у отца. И отнюдь не беспочвенные. Поэтому он получил не отдаленный Новгород, а относительно близкую к Киеву Волынь. В итоге дело всё равно закончилось сыновним бунтом.

Помимо Волыни, князь-подручник владел еще и Прикарпатьем, то есть землей, которая впоследствии получит имя Галичина. Киевлян здесь не любили. Долгое время Волынь лидировала среди славянских земель, а Галичина (земля белых хорватов) входила сперва в состав Великой Моравии, затем – Великой Хорватии (Чехии, принявшей лидерство в регионе от мораван). Эту коллизию мы отметили в книге «Руги и русы», где рассказывается о становлении Руси, и в «Загадках древней Волыни», где внесено несколько уточнений.

В общем, население Волыни и Галичины стремилось отложиться, а Всеволод, с детства воспитывавшийся в волынском окружении, превратился в форменного волынянина. К тому же он ненавидел отца.

Видимо, тогда же или чуть позже Владимир передал одному из своих сыновей, Станиславу, Смоленск (см. об этом в нашей книге «Смоленские кривичи»). В чем причина и почему именно теперь? Владимир был мастером политических манипуляций, ему требовался противовес против Ярослава, чтобы сын не зазнался и не усилился. Решение о наследовании Киевской, главной, земли и верховной власти еще не принято. Пусть сыновья соперничают. Смоленск важен как центральная часть пути «из варяг в греки». Север пути контролирует Ярослав, центр – Станислав, а юг – сам Владимир.

* * *

Как выглядел Ярослав в то время? Археологи нашли в 1994 году в Новгороде печать этого князя, на которой изображен, несомненно, он сам.

Печать князя Ярослава Мудрого, найденная в Новгороде в 1994 году (по В. Янину)

Печать сделана из свинца, она была когда-то привешена к княжеской грамоте. На одной стороне изображены Георгий Победоносец с копьем и щитом (Ярослав носил христианское имя Юрий-Георгий и считал этого римско-византийского воина своим покровителем). На второй стороне – человек в плаще и шлеме. Портрет человека погрудный, по сторонам надпись: «Ярослав. Князь Русский».

Изображение схематичное, но кое-какие выводы сделать можно. Перед нами – типичный древний рус: без бороды, но с торчащими в разные стороны длинными щетинистыми усами, как у лихого кавалериста. Конический русский шлем скрывает большую часть лица, однако виден довольно угрюмый решительный взгляд, массивный волевой подбородок, крупный нос. На плечи князя накинут плащ, скрепленный фибулой. Этот портрет не имеет ничего общего с известной реконструкцией Герасимова. Там князь бородат. Правда, он старше, чем молодец, изображенный на печати.

Видимо, вскоре после приезда в Новгород Ярослав женился. Предполагают, что его избранницу звали Анной. Почему-то говорят о ее скандинавском происхождении, но это не факт. Она могла быть новгородской славянкой или происходить с берегов Лабы. Связи между полабскими славянами и новгородцами очень тесны. Видимо, и сами новгородцы переселились в свой край по морю с берегов Лабы. А может, он сочетался браком еще в Ростове и взял за себя славянку.

Как звали Анну до свадьбы? Неясно. Если перед нами иностранка, она приняла православие и сменила имя. Такой обычай завели русичи, принимая в семью иностранок. В случае с язычницами смена имени понятна, а как быть со скандинавками? Ведь разделения веры еще не случилось. Тем не менее наши предки чувствовали свою особость и заставляли женщин менять имена.

Анна вскоре родит Ярославу сына. Мальчика назовут Ильей. О нем мало что известно. Илья умрет молодым и, кажется, не оставит потомства, а Русь достанется сыновьям Ярослава от второй жены – несомненной шведки. Но об этом позже.

2. Первые западники, или чего боялся Владимир Красное Солнышко?

Принято считать, что Всеволод поссорился с отцом Владимиром между 1008 и 1013 годом. Примерно в это же время Красное Солнышко ругается и со своим племянником Святополком. Не есть ли это звенья в цепи событий?

Принято считать, что Святополк унаследовал Волынь после изгнания и смерти Всеволода, однако не факт. Густынская летопись XVII века сообщает, что правителем Волыни после Всеволода становится Позвизд. К его судьбе мы еще вернемся.

Но нельзя ли предположить другое?

Может, бунт Всеволода и ссора отца со Святополком – явления одного порядка? А почему они взбунтовались? Польский историк Анджей Поппэ высказывает гипотезу о том, что Владимир задумал обделить всех старших детей-соперников и передать власть на Руси детям, рожденным в христианском браке от византийской царевны Анны, то есть Борису и Глебу.

Гипотезы польского ученого бывают иногда сложны и экзотичны. Вот и теперь. Начнем с того, что происхождение Бориса и Глеба от византийской царевны Анны в точности не доказано. Впервые это утверждение появляется в Тверской летописи XVI века. Более ранние своды говорят, что Борис и Глеб – «от болгарыни». Но допустим, Владимир действительно задумал нечто подобное. Тогда почему он сажает в Новгород не Бориса, но Ярослава? Пускай бы Ярослав и дальше оставался в своем медвежьем углу. Так ведь нет, отец словно сам влагает в его руку меч и отдает богатый и многолюдный Новгород, откуда не раз приходили в Киев словене-завоеватели. Не сходится.

Значит, причины заговора Святополка были другие.

* * *

Туровские земли входили когда-то в племенной союз дулебов-волынян, связи между этими областями были и позже. Это значит, что Святополк и Всеволод могли выступить против Владимира вместе. Имелся и могучий союзник поблизости – Польша. Польский великий князь Болеслав Храбрый (992—1025) разрушил Великую Хорватию (которая превратилась после этого в небольшое княжество Чехия), захватил почти все ее владения и создал недолговечную славянскую империю, которая включала земли Великой и Малой Польши, Мазовию, Силезию, Куявию, Словакию, Моравию, Лужицу. Только сама Чехия отстояла свободу после недолгой польской оккупации, да земли белых хорватов вошли в состав Руси.

Святополк женился на дочери Болеслава Храброго. Появился могучий тесть. Вот откуда заговорщики ждали поддержки!

Союз с ляхами вовсе не безобиден. Это не просто дружба. Из-за этого союза Святополк угодил в тюрьму.

Известно, что в летописях практически нет случайных фраз, информация выверялась тщательно. Так вот, летописец упоминает, что вместе со Святополком попали под стражу его жена и духовник жены Рейнберн, немец по происхождению, епископ польского Колобжега.

То есть перед нами как минимум политический заговор. Л.Н. Гумилев делает далекоидущие выводы о том, что Святополк – западник, что Владимир напуган культурным влиянием немцев. Да, испуг у Владимира Красное Солнышко и его советников был. С немцами уже имелись контакты – и при княгине Ольге Святой, и позже, но по какой-то причине заканчивались они плохо. Русские и немцы взаимопонимания не нашли. Поляки при этом принимают западный, католический вариант христианства. Русские – восточный, православный. Окончательного разделения церквей еще нет, но разницу между вероисповеданиями русские осознавали четко.

Назаренко и Майоров полагают, что контактами с Западом озабочены больше церковники, чем политики, но это не всегда так. Действительно, и Ярослав Мудрый, и Владимир Мономах ищут контактов с Западом и не воспринимают его как смертельного врага. Западным женам русских князей разрешается оставаться католичками, но в результате (и тут абсолютно прав Гумилев) на Руси возникает прозападная партия. Получается, церковники оказались бдительнее политиков.

Можно ли называть Святополка западником, как поступает Гумилев? У нас мало фактов для этого. Но что же напугало тогда Владимира Красное Солнышко? Проблема этнических контактов очень тонка, и кабинетные ученые, которые изучают не этнопсихологию, а мертвые предметы культуры, рискуют ошибиться.

Думается, чуткий к таким нюансам Гумилев заслуживает как минимум внимания, даже если ошибается в частных фактах.

Опасность контактов между Западом и Русью встала в полный рост в XIII веке, когда русичи увидели прямо у своих границ хищный оскал германского волка.

А что, в XI веке европейцы были культурнее, изысканнее, куртуазнее? Не было экспансии в полабские земли? Или священники являлись бескорыстными проповедниками Слова Божия (мнение Назаренко) и не выполняли шпионских, дипломатических, культуртрегерских функций?

Зачастую некоторые ученые пытаются перевернуть всё с ног на голову. И приписывают вещи, о которых мы только что сказали, византийским церковникам, но почему-то не западным. И раздаются окрики о некорректности русских исследователей, которые пытаются схватить за руку каких-нибудь патеров-разведчиков вроде немца Бруно, приехавшего к Ольге Святой разнюхать что да как, или монахов Юлиана и Рубрука, направленных с разведывательными миссиями в XIII столетии в Восточную Европу и Монголию соответственно. Одним из любителей «схватить за руку» и рассказать об истинной сути геополитики был Л.Н. Гумилев, который умел замечать системные связи между явлениями, обобщать их и логически объяснять. Причем делал это столь виртуозно, что мог захватить аудиторию и доступно рассказать о вещах, говорить о которых не принято. В общем, срывал покровы. Какую ненависть встречают эти разоблачения у тех, кто заинтересован в том, чтобы поплотнее задрапировать истину!

Сделанные Гумилевым обобщения актуальны и сегодня, хотя иногда и нуждаются в уточнениях. Важно, что работает метод. А вот аргументы мелочеведов неубедительны и противоречат фактам. Просто изучать нужно то и другое и прислушиваться к доводам друг друга, а не отмахиваться от них.

Конечный вывод этого параграфа прост: Владимир Красное Солнышко действительно мог испугаться заговора первых русских западников. Или, скажем мягче, экспансии на Русь соседей-чужаков. Если это так, чутье не обмануло старого князя, а меры он предпринял настолько быстрые и крутые, что избежал междоусобной войны и отразил интервенцию, как мы увидим из нижеследующего рассказа. Но это был последний успех Красного Солнышка.

3. Заговор Святополка

Владимир круто расправился с сыновьями-заговорщиками. Всеволод лишился княжения, бежал за море и погиб. Примерно в это же время в тюрьму попал Святополк (ибо человек ненадежный и потенциальный претендент на княжение). Оформили это как государственную измену.

Убить племянника/пасынка Владимир, однако, не решился: должно быть, Святополк не успел выступить открыто, а Всеволод успел. Святослав, управлявший из Овруча Древлянской землей, не поддержал братьев-заговорщиков и не пострадал. Но, думается, он был близок Святополку и симпатизировал ему. Или даже не он, но его подданные. Древляне когда-то входили в союз волынян. В 945 году они подняли знаменитое восстание против князя Игоря Старого и убили его. С древлянами зверски расправилась вдова Игоря – княгиня Ольга. Конечно, со времени этой распри прошло семьдесят лет. Сменилось два поколения. Но мы вправе предположить, что память о расправе осталась и не давала покоя древлянам. Тогда получается, что Святополк, Всеволод и Святослав почуяли эти настроения и попытались на них сыграть. При удачном стечении обстоятельств они подняли бы против отца весь запад Руси и получили, как сказано, подмогу из Польши. Но – не сбылось. Действовали родичи-бунтовщики несогласованно и потерпели неудачу. Порывистый Всеволод погиб, нерасторопный Святополк попал под арест, а осторожный Святослав затаился.

Может показаться, что Владимир в данном случае излишне жесток, но это не так.

Немецкий хронист Титмар Мерзебургский приводит небольшие, но ценные сведения о вооруженном конфликте между Болеславом Польским и Владимиром Красное Солнышко примерно в это же время.

Сперва Титмар очень много и подробно пишет о войнах Болеслава с немцами (мы обильно цитировали эти рассказы в книге «Руги и русы»). Но вот в 1013 году римский император/германский король Генрих II Святой (1002–1024) заключил с поляками мир. «Король… выслушал послов от Болеслава, которые просили о мире и обещали, что сын последнего Мешко его утвердит» (Титмар из Мерзебурга. Хроника. Кн. VI. 89). Об этом с разного рода подробностями сообщается и в Кведлинбургских анналах. Через некоторое время после того, как в Мерзебурге состоялись предварительные переговоры, туда «с большим количеством различных подарков явился Болеслав и ради мира передал ему себя и всё своё добро; радушно приняв его и оказав [Болеславу], пробывшему у него несколько дней, славные почести, как то и подобало королевскому достоинству, [король] разрешил ему вернуться домой, хотя и не без ущерба для королевства» (Кведлинбургские анналы, 1013).

Дальше – интереснее. Титмар рассказывает, что Болеслав в союзе с немцами и печенегами начал войну против Руси! Размеры армии печенегов неизвестны. Немцы дали 500 рыцарей. С учетом оруженосцев и прислуги эту цифру можно смело умножить на десять.

«После этого он (Болеслав) с нашей помощью напал на Русь. Опустошив большую часть этой страны, он приказал перебить всех печенегов, когда между ними и его людьми случилась размолвка, хоть те и были его союзниками» (Титмар из Мерзебурга. Хроника. Кн. VI. 91).

В русской летописи об этом ничего нет, а потому ученым открылось обширное поле для фантазий. Одна группа историков утверждает, что поляки отправились на войну, дабы выручить арестованного Святополка. Другая прибавляет, что война была проиграна Болеславом, наступил мир, в ознаменование которого Святополка женили на дочери польского великого князя. Третья логически развивает мысли первой. Святополк уже был женат, но перед войной его вместе с супругой почему-то заточили в тюрьму. Был схвачен также епископ Рейнберн, который умер в заключении. (Кстати, этот последний факт показывает, что Владимир не пасынка по злобе своей преследует, но раскрыл действительный заговор.)

Понятно, что версию второй группы историков следует отвергнуть как несуразную. Святополка женят на польке, но Рейнберна при этом не отпустили, а сгноили в тюрьме. Какой же тогда мир, какой династический брак? Нет.

Третья версия логичнее. Болеслав узнает об аресте дочери и епископа, после чего идет их выручать. Однако не выручает, потому что поссорился с печенегами и отброшен русскими.

Но почему бы не предположить иное? А именно что Владимир Красное Солнышко заточил племянника, его жену и несчастного епископа уже после того, как ляхи начали поход? Это многое объясняет. Владимир узнал, что немцы и поляки заключили мир, что немецкий отряд присоединился к польской рати и отправился на восток. А в это время на востоке сыновья и племянник самого Владимира готовят восстание. Русский каган занимает Волынь своими войсками (Всеволод Волынский бежит), захватывает и Туров. Арестован немец-шпион Рейнберн, а также супруга Святополка и сам Святополк. Получается, Владимир счел племянника заблудшим, попавшим под дурное влияние немецкого агента. Возможно, Рейнберна подвергли пыткам, в результате которых тот и умер. Итак, наш каган узнал о союзе немцев с поляками и нейтрализовал показавшегося опасным немца – епископа Колобжега. Заговор был нейтрализован.

Ну а поход Болеслава оказался неудачным. Славяне Западной Руси на сей раз его не поддержали, иначе результат вторжения был бы другим. Единственными союзниками стали печенеги, но и с ними польский князь поссорился. Степняки-туркмены показались грязными и чужими благородным польским панам, которые, понятно, по каким-то причинам считали себя более чистыми.

Печенежская рать подверглась коварному нападению со стороны витязей Болеслава; один или несколько отрядов «туркмен» были истреблены. После этого ляхи повернули назад из русских земель. Об освобождении Святополка и его жены Болеславны нечего было и думать. В следующем,1014 году Болеслав Храбрый возобновил войну уже с немцами – на западном фронте. В.Н. Татищев сообщает под тем же 1014 годом, что польский князь искал союза с русскими, забыв недавнюю вражду. Во всяком случае, храбрый поляк хотел обеспечить нейтралитет великого князя Киевского. Планировались переговоры первых лиц обеих держав во Владимире-Волынском.

Опасность с запада для Руси на какое-то время уменьшилась. Владимир Красное Солнышко опять победил.

* * *

Туровское княжество после всех этих событий формально остается за Святополком. А вот Волынскую и (будущую) Галицкую земли получает Позвизд. Всё это укладывается в общую логику событий и подтверждается летописными текстами.

Однако кадровые решения Владимира начинают давать сбои. Вскоре мы увидим, например, что Позвизд переходит на сторону Святополка. Это означает, что волынский князь, имея здравый ум, вынужден покориться живущим в его земле волынянам, которые ненавидят верховную киевскую власть; лучше спеться с ними, чем сложить голову. Союзниками становятся не князья Позвизд и Святополк, а племена и общины – волыняне и туровские дреговичи.

Это было опасно. Угроза для Красного Солнышка и единства Руси пришла также с другой, вовсе неожиданной стороны. Восстал новгородский князь Ярослав.

4. Бунт Ярослава

Ярослав к тому времени – солидный человек: женат, имеет сына. Выше мы предположили, что он женился на новгородке или на ростовчанке. Сына его звали Илья.

Может быть, Мудрый сочетался браком примерно в 1010 году, в возрасте двадцати одного или двадцати двух лет. Такой брак вполне вероятен: князь хочет установить прочную связь с новгородцами. Его принимают за своего. Эта версия логично подводит нас к теме мятежа и объясняет поддержку, которую новгородцы оказали Ярославу: за своего стоим!

Когда начались разногласия Ярослава с отцом? Из-за чего? Ответ неоднозначен. Может быть, Ярослав пытался сохранить за собой Ростовскую волость и собирал там войска? Или, наоборот, вызвал столь сильное недоверие Владимира, что тот отдал Ростов Борису, переместив его с Волыни всего через несколько месяцев после того, как Борис сделался волынским князем? И тогда на Волыни вокняжился Позвизд. А потом – наступил 1014 год. И вот…

«Ярослав же был в Новгороде, – читаем в Повести временных лет, – и, по уроку, давал в Киев две тысячи гривен из года в год, а тысячу раздавал в Новгороде гридям (военным слугам, дружине. – С.Ч.). И так давали все посадники новгородские, а Ярослав не стал давать сего в Киев, отцу своему».

Неслыханное дело! «И рече Володимер: «Требите путь и мостите мост», – хотяшеть бо на Ярослава ити… но разболелся».

Перед нами мятеж и сепаратизм. Представим, что в современной России, или в США, или в более мелкой стране губернатор перестанет пересылать налоги в федеральный бюджет. Это значит, что территория отложилась от центра. Ее руководитель подлежит наказанию. А вместе с ним – та часть населения, которая оказала поддержку сепаратисту.

К Ярославу отношение у историков сложилось иное – сочувственное и вроде как бы подмигивающее: отложился от Киева, хотел свободы. Не побоялся выступить против отца… Это двойные стандарты, наличие которых зачастую не ощущают историки. А иногда ощущают, но по соображениям выгоды предпочитают не замечать. Напрямую сие вроде как не высказывается, но в подтексте ощущается очень сильно. Почему так?

Историки представленной нами эпохи – обычные люди, и в большинстве своем русские, ибо европейцам эра Ярослава Мудрого особо не интересна, у них своих героев в избытке. А у русских – собственные комплексы. Священное отношение к древним текстам, почтение к власти, уважение к победителю.

Со школьной скамьи любители отечественной истории усваивают, что Ярослав – Мудрый. Затем, он одолел кровавого брата Святополка и объединил Русь. В общем, продолжил дело отца, выступление против которого – эпизод, озорство. Перед нами – великий правитель единой Руси. То, что Русь была почти едина всего 17 лет, с середины 1036-го по начало 1054 года (да и то в расчет не берется самостоятельная Полоцкая земля), как-то проходит мимо взгляда ученого. Опять же не берется в расчет ни этнологический, ни социальный аспект жизни Руси. И читаем в отдельных книгах о «самодержце Ярославе», едва ли не о первом русском царе…

Попробуйте оспорить общепринятые истины и пересмотреть взгляд на любимого князя. Вы немедленно заслужите репутацию русофоба. Иногда в работах историков так и есть, русофобия присутствует, а личность Ярослава пытаются принизить и извратить любители дешевых сенсаций. Но уж кого-кого, а автора этих строк в русофобском подходе упрекнуть трудно. Да и к сенсационности как таковой он не стремится. В истории важен проверенный факт или аргументированная версия, которая побуждает к дискуссии.

Никто не требует от историка абсолютной и рассудочной беспристрастности. Есть поступки политических деятелей, которые могут быть безоговорочно симпатичны или омерзительны. От человеческих эмоций отказаться невозможно. Однако важно и другое: никогда не верить на слово, подвергать всё сомнению и уж в особенности – не преклоняться перед авторитетом «Богом данных» правителей. Иначе современный историк сам себя низводит до состояния холопствующего средневекового монаха-летописца и может разве что утешиться мантрами о любви к Богу, царю и Отечеству. Хотя такая любовь приносит нашей Родине только вред. Во всяком случае, в современном информационном и конкурентном мире.

* * *

Вернемся к новгородскому мятежу против Владимира Красное Солнышко. Называя вещи своими именами, Ярослав предал ненавистного отца, который изнасиловал его мать и перебил дядьев – одного стрыя и по меньшей мере двух уев. Стрый, если кто-то позабыл, – дядя с отцовской стороны. Кто такой уй, мы уже говорили.

Повторимся в сотый раз: семейство русских князей не менее отвратительно, чем отродье какого-нибудь короля Хлодвига у франков. Перед нами изуверы, поведение которых не вписывается в нормы современной морали. И.Я. Фроянов объяснил поступки наших предков древними языческими обычаями, но согласимся, что эти обычаи неприятны с точки зрения современного человека. Владимир «Святой» и Ярослав «Мудрый» не вызывают симпатии. Но не лучше их – польский князь Болеслав Храбрый (он же Толстый), вереница Меровингов, Карл «Великий», германские Оттоны… То есть мы ни в коем случае не стремимся показать дикость и непривлекательность русских правителей по сравнению с лидерами других стран. Хороши все. Причины поведения – во многом из-за социальных и этнических изменений, происходивших в разное время в Польше и Германии, на Руси или во Франкии. Из племен складываются государства, другие общности распадаются на племена, третьи мучительно экспериментируют, ища для себя приемлемую модель, когда на основе племенных герцогств создается феодальный социум…

И вновь вернемся к отечественным событиям. Оговоримся: нижеследующий текст – лишь гипотеза, составленная на основе синтеза русских источников и одной польской хроники.

Древнерусская гривна новгородского типа

Можно считать, что перед вами, читатель, – экспериментальная попытка взглянуть на короткий отрезок древнерусской истории с неожиданной стороны. Впрочем, до нас это уже пытались сделать добросовестные (и не очень) историки. Итак…

Русского летописца дополняет польский хронист XV века Ян Длугош. Иногда он путает или искажает факты, но в данном случае его текст не слишком отличается от версии Повести временных лет. Нижеследующие события, например, изложены под 1005 годом. Желающие могут ознакомиться с ними в Книге 2 «Анналов» в разделе с пространным названием: «После того как Владимир, князь Руси, разделил княжество между сыновьями, против него восстаёт сын Ярослав; с горя он умирает, а мятежного сына поражают братья Борис и Святополк; затем Святополк приказывает убить двух братьев ради овладения властью». Пользуемся переводом И.М. Дьяконова, самым свежим на сегодняшний день. К сожалению, объем книги и ее сюжет мешают нам высказать признательность этому ученому за то, что он делает для современной науки, переводя научные хроники и тем самым вводя их в научный оборот. Для современной России с коррумпированными чиновниками и отсутствием государственного интереса к разработке перспективных научных проблем, в том числе тех, которые принесут пользу для нашего государства, работа Дьяконова не просто ценна, она граничит с научным подвижничеством. Но это никому не интересно, и пусть сказанное останется репликой, забытой в потоке научной, популярной, беллетристической макулатуры.

Так что же Длугош? Ошибки у польского анналиста есть, есть уточнения и какие-то факты, которых мы не знаем из русских исторических источников. Возможно, ученый поляк свободно говорит то, что запрещалось русскому летописцу. О чем же он говорит?

Для дилетанта это – сенсации, для схоласта – пустой звук, но попробуем разобраться.

В сочинении Длугоша «Анналы, или Хроники славного королевства Польши» отмечается, что трое младших сыновей Владимира находятся в Берестове с отцом. Это Станислав, Позвизд и Судислав. Не совсем точно. Первые двое уже получили уделы; значит, при Владимире находился один Судислав.

Ярослав же «тяготился», будучи отрешен от Киевского княжества. Он находился в Ростове, по версии Длугоша. Опять неверно, Ярослав получил Новгород. Но не пытался ли он захватить (или сохранить) Ростов вопреки решению отца? Например, Фроянов так и посчитал. По его мнению, Ростов – «пригород» Новгорода и в более позднее время, в 20-х годах XI века. Во времена «мятежа волхвов», о котором мы еще расскажем. Вывод спорный, но не об этом сейчас речь. Не будем мучить читателя, погружая в бездну противоречивых гипотез.

Нас ведет карьера Ярослава, и тут возникают вопросы. Стало быть, Владимир отрешил своего сына-хромоножку от золотого стола.

Но всё-таки вызывает определенное сомнение пассаж Яна Длугоша о том, что Ярослава лишили права занять когда-нибудь киевский стол. Верно ли трактует события летопись?

Хотя как сказать… Ярослав был уродом. По понятиям тогдашнего полуязыческого русского общества это – достаточное основание, чтобы отрешить от великого княжения. А если убогий накличет беду на общину из-за своего недуга?

Возможно, так мыслили киевляне? Но нет, не совсем. Новгородское княжение – трамплин к княжению киевскому. Его уродец Ярослав всё же занял. Следовательно, поссорился с отцом из-за чего-то другого. Может, из-за Ростова? Владимир отобрал эту волость, оставив за Ярославом лишь Новгород. Ярослав перестал платить дань Киеву, так как потерял значительную часть доходов. Владимир задумал передать стол киевский Борису, не вспомнив о своем племяннике Святополке. Но это не устроило киевлян. Они не хотели ни молодого Бориса, ни уродливого Ярослава.

Перед нами отличные темы для русского фэнтези, которое может превзойти по тиражу в рамках реального мира «Хроники Амбера». Только версии поведения князей будут основаны не на кокаиновых трипах Роджера Желязны, а на исторических гипотезах а-ля Анджей Поппэ, сделанных в трезвом уме и твердой памяти… хотя первое и второе, увы, иногда легко перепутать.

А вот новгородцы не думали о подобных продвинутых вещах и просто оказали поддержку хромому князю. Собрали войско, присягнули.

Ярослав с этой ратью внезапно подступил к Киеву и занял город обманом: киевляне «верили, что он пришел с миром». Мудрый, как пишет Длугош, «занимает крепость и завладевает отцовской казной».

Сам Владимир находится в Берестове, и его мятежный сын туда не сунулся, что как будто подтверждает версию Фроянова: Берестово – не простое сельцо, а мощная княжеская резиденция.

Владимир, «очень горько» переживая мятеж сына, «собирает войска из всех княжеств». Во главе племенных ополчений встают его сыновья – видимо, это Позвизд, Борис, Глеб и Святослав Древлянский. Собрать такую армию без огласки невозможно. Ярослав узнает о приготовлениях отца и в свою очередь нанимает варягов и печенегов (грубо говоря, это одна из ветвей туркмен; вернее, туркмены – одна из ветвей дерева, от которого отделились и они, и печенеги, и турки-сельджуки, и еще многие племена). Про сотрудничество Ярослава с варягами мы знаем из летописных статей. Правда, Повесть временных лет в этом месте подозрительно лаконична. В статье под 1015 годом есть запись: «Хотел Владимир идти на Ярослава; Ярослав же, послав за море, привел варягов».

Это, по тогдашним меркам, нормально. Ну, варяги. Наемники и наемники.

А вот факт приглашения печенегов – совсем иное: он компрометировал князя, и летопись о нем умолчала. В ней Мудрый представлен, напротив, как непримиримый борец с кочевниками. Печенегов охотно приглашает Святополк, но не Ярослав.

Степняки были противниками русичей и разоряли их земли. Напомним, что они убили Святослава Старого в 972 году. Его сын Владимир Красное Солнышко вел с печенегами многолетнюю изнурительную войну. Затем немцы пытались обратить туркмен в католицизм, но в итоге кочевники приняли мусульманство, чем противопоставили себя православным русичам. Несомненно, сотрудничество с печенегами убавило популярности Святополку среди киевлян.

Но сперва оно убавило рейтинга Ярославу, который, долгое время живя на севере, не разобрался в ситуации и повел себя как прагматик: сегодня выгодно союзничать с печенегами, завтра с полянами… Отлично, заключаем союз.

Глава 3
Древнерусский детектив

1. Смерть князя Владимира

Переходим к самой загадочной части древнерусской истории. Здесь увидим несколько необъяснимых смертей и попытаемся ответить на вопрос: случайны они или нет? А если нет – кто убийца? Для этого придется использовать метод… нет, не великого Мегрэ или Шерлока Холмса, а скорее – доктора Мейзлика из рассказа Карела Чапека «Гибель дворянского рода Вотицких». В нем остроумный писатель пародирует профессиональные приемы детектива, расследовавшего убийство, используя данные нарративных источников, одного средневекового шляхетского рода. А может быть, посмеивается над скрупулезными историками, выстраивающими цепочки событий, чтобы объяснить загадочные факты.

Ну что ж, зря посмеивается. Хороший историк – это и аналитик, и детектив. Не зря многих из них на Западе вербуют спецслужбы. И не только на Западе. В советские времена известный ученый Иосиф Григулевич-Лаврецкий, литовский еврей по происхождению и разведчик по призванию, руководил операциями по убийству политических противников Сталина, затем стал шпионом-нелегалом Советов и даже – курьез – под видом дипломата из Коста-Рики был представлен папскому двору в Ватикане. Затем Григулевич вернулся в СССР, дослужился до академика, издал 40 книг и 400 научных статей, отличающихся отточенным стилем и безукоризненной логикой. Перед нами – образец великолепного аналитика. Рядом с ним ни шутить не хочется, ни вспоминать доктора Мейзлика. Его британский и американский коллеги – Дибвойз и Люттвак – меркнут, ибо не организовывали политических убийств. Только сочиняли научные книги и служили в разведке…

* * *

Дальнейший ход событий на Руси из текста Длугоша не совсем ясен, но, судя по всему, Ярослав отступает из Киева, хотя находится где-то неподалеку. Владимир Красное Солнышко готов лично выступить, чтобы наказать сына, но вдруг – история делает первый зигзаг. Владимир (Святой) разболелся и умер. Великому князю в это время было лет пятьдесят или немногим больше. Странная смерть!

Владимир умирает в Берестове. Тело кагана спускают из окна ночью, кладут на сани, по языческому обычаю, и везут в Киев, из чего ясно: русскую столицу контролируют правительственные войска. Владимира уволокли из Вышгорода ночью, через проем в тереме. Ночь – символ мира мертвых.

Фроянов поясняет: так обходились в языческом мире со «злыми» покойниками, которые могли превратиться в упырей и вообще вернуться как нежить и беспокоить людей. В общем, Владимира хоронили так, чтобы обеспечить его невозвращение с того света. Кто это мог сделать? Конечно же Святополк! Отчима он не любил, хотя к смерти его непричастен. В противном случае летописец бы уж не упустил факт убийства.

Владимир не вернется…

«Его доставляют в Киев, в церковь Пресвятой Девы, которую он сам построил при жизни, и хоронят под мраморной плитой», – уточняет Длугош.

Множество народа стеклось, чтобы проститься с Красным Солнышком. Забыто всё: репрессии, насильственная христианизация части русичей, убийства «светлых князей» и собственного брата Ярополка, грешная жизнь великого князя… Всё прощено. «Издавая на его похоронах громкий плач, они громко кричали, что, мол, безвременно потеряли отца и освободителя отечества, насадившего на Руси христианскую веру», – свидетельствует Длугош.

Значит, собрались именно христиане. А ведь было много и язычников, но пришли они на похороны или нет – неизвестно.

Далее у Длугоша говорится: «Оба сына, Борис и Святополк, не зная, что их отец, князь Владимир, ушёл из жизни, вступают в битву с Ярославом и его народом, и Ярослав, побеждённый вместе со своими помощниками, печенегами и варягами, обращается в бегство».

Значит, мятежный Ярослав подошел к стенам Киева?

Битва, может быть, имела место, хотя русский летописец опять же предпочел о ней умолчать. Но даже если прав польский хронист, участие в ней Святополка весьма сомнительно. Видимо, Длугош перепутал его со Святославом Древлянским, который действительно пришел в Киев по приказу отца со своей ратью, а потом отправился вместе с Борисом громить Ярослава. Видимо, сражение состоялось где-то в районе Переяславля-Южного, на границе. Туда подтянулись к Ярославу печенеги, готовые напакостить правителю Руси Владимиру, пришли северные «племена», то есть финны, явились словене новгородские. Но! Рать Ярослава наверняка была небольшой. Его разбили раньше, чем он успел сосредоточить на Днепре крупные силы. Когда Мудрый шел захватывать Киев, он рассчитывал на внезапность удара и растерянность противника. Первая надежда оправдалась, вторая – нет. Ярослав был отброшен.

Теперь посмотрим, как трактует события официальное русское летописание. И в новгородских хрониках, и в Повести временных лет утверждается, что до войны между Владимиром и Ярославом дело не дошло. Не скрестил Ярослав меч с отцом, не выступал против него со своими полками, не захватывал Киев. И уж тем более не сражался со своим братом, добрым князем Борисом. Это всё Святополк мутил воду: то на отца замыслит, то братьев перережет, то печенегов на Русь позовет, то ляхов. А Ярослав – нет, он – радетель за землю Русскую.

Правда, психофизический портрет, нарисованный доктором Рохлиным, заставляет усомниться в добродушии Ярослава. Перед нами не очень умный, плохо развитый интеллектуально и физически, но хитрый и агрессивный субъект. Нет основания верить сусальным картинкам летописей. В них многое скрыто, спрятано, подверглось умолчанию.

Борис и Глеб. Икона XVI века

Тем не менее в науке господствует версия, что Длугош перепутал события и князей.

Говоря о приглашении печенегов, польский хронист совместил Ярослава со Святополком. Говоря об усобице, нафантазировал более поздний поход Ярослава, направленный опять же против Святополка. Но не против Бориса, коего православная церковь объявила святым.

Не слишком ли много ошибок и передержек?

Длугош – историк старательный. Он может перепутать Святополка со Святославом, но оболгать войну Ярослава, поместив на место его противника Бориса, да еще перевести печенегов в лагерь Ярослава вместо лагеря Святополка – нет, это слишком.

Но тогда в летописи всё же должен иметься какой-то след, косвенно подтверждающий иные выводы. И он имеется.

«Сказание о Борисе и Глебе» повествует, что на Русь напали печенеги. Но куда они шли? Уж не на помощь ли Ярославу? Похоже. И не удалось ли Борису со Святославом Древлянским разбить противников поодиночке, помешав им соединиться? Или разъединить их, разрушив стратегический замысел? И это вполне возможно.

Согласно «Сказанию», Владимир Красное Солнышко во время нашествия печенегов уже болел. Болел долго и муторно…

Странное дело! Перед этим-то Владимир энергично выступает против Ярослава. И вдруг… Что же случилось? А, ну да. Русский каган «находился в великой печали», поскольку не мог лично выступить против печенегов, чтобы постоять за Родину. «И… призвав Бориса… предал ему в руки множество воинов», – говорит автор «Сказания о Борисе и Глебе»… Постойте. Да ведь именно об этом эпизоде и рассказал Длугош, мы проанализировали отрывок выше. Всё сходится… кроме того, что союзником печенегов был Ярослав. И опять же кроме того, что состоялась битва между Ярославом и Борисом.

Рассмотрим версию «Сказания», где повествуется о тех же событиях.

В «Сказании» Борис, переправившись через Днепр, идет в сторону «Печенежского поля», то есть на границу будущей Переяславской земли. Собственно, мы так и предполагали, потому что Ярослав, маневрировавший за Днепром, просто не мог встретиться с печенегами в другом месте.

Далее – расхождение с текстом Длугоша. Автор «Сказания» уточняет, что кочевники не приняли боя и ушли в степь. Вполне возможно. Но вот тогда Борис и мог напасть на Ярослава.

Что же сам Ярослав? Возможно, он по какой-то причине рассчитывает на смерть отца, и смерть эта действительно случилась. Но Мудрый от этого не выиграл ровным счетом ничего. О кончине родителя вовремя наш герой вовремя не узнал и, разбитый Борисом, стремительно отступил на север, не останавливаясь до самого Новгорода. За ним поспешили гонцы, служившие сестре Ярослава – Предславе. Но и они не поспели за удирающим от опасности хромым князем. Мудрый имел все предпосылки для того, чтобы заслужить кличку Ярослава Проворного – так быстро он убегал.

Имя Предславы появляется здесь, разумеется, не случайно. Сестра Ярослава жила в Киеве при своем отце Владимире, но ненавидела его и помогала брату до тех пор, пока позднее сама не попала в беду. Прагматичный Ярослав не смог ее выручить. Но отчего Предслава сделалась информатором Мудрого? Несомненно, оба они были детьми Рогнеды. Мать настроила их против отца, привила любовь друг к другу. Кровные связи оказались важнее племенных, государственных (если они были), экономических…

Современные русские державники, глубокомысленные православные патриоты вроде бы не видят этих вещей. Для них мудрый князь Ярослав вне критики. Это икона, каждое прикосновение к которой внимательно отслеживается и проверяется: друг ли дотронулся? Или прикоснулся враг в научных целях, которые противоречат державной политике православных либералов из «Единой России»? Разумеется, нас эти мимолетные вопросы не волнуют. Истина – вот наша цель.

Итак, мы видим, что текст Длугоша не так уж противоречит русской летописи. Возможно, лукавый русский книжник просто умалчивает о некоторых фактах, неудобных для Ярослава.

Кстати, небольшая деталь. На пути Ярослава находилась Смоленская земля. Ею правил брат новгородского князя – Станислав. На чьей он был стороне? Поддержал ли мятеж против отца? Об этом не говорится в источниках. С другой стороны, Ярослав разгуливает по Смоленщине так, будто это земля его союзника. Во времена Вещего Олега смоленские кривичи поддержали новгородцев и выступили против Киева. Не повторилась ли ситуация теперь?

В книге о смоленских кривичах мы предположили, что Станислав всё же выступил против Ярослава. Но был ли он всегда врагом Мудрого или какое-то время союзничал с ним? Видимо, всё-таки союза не было. Иначе летописец не преминул бы о нем сообщить для того, чтобы оправдать Ярослава: вот, не он один восстал против тирана-отца.

Станислав мог, конечно, хранить нейтралитет в распре. Либо просто не располагал силами для наступления. Отсиживался в Смоленске с дружиной, а Ярослав обходил город и продолжал поход. Окончательный вывод мешает сделать отсутствие проверенных источников.

Кстати, Владимир Красное Солнышко тотчас попытался ослабить мятежного и не в меру «мудрого» новгородского сына. Старый каган отправил на север одного из своих отпрысков, Судислава, который по разным причинам ненавидел Мудрого, как ненавидели друг друга многие дети Красного Солнышка.

Видимо, Судислав должен был попытаться захватить Новгород, пока Ярослав воюет на юге (еще один аргумент в пользу версии Длугоша). Новгородцы Судислава, однако, не приняли. Упрямый княжич нашел слабое место в обороне и всё же оторвал от Новгородчины часть владений, а именно – земли псковских кривичей. Судислав сделался псковским князем, чем доставил Ярославу головную боль. Мудрый тоже не любил и боялся своего брата и терпеливо ждал возможности отомстить за перенесенные неприятности.

Жил по соседству еще племянник Ярослава – Брячислав Полоцкий, унаследовавший от своего отца Изяслава и бабушки Рогнеды неприязнь к деду Владимиру. Он нейтрален по отношению к Ярославу и лишь впоследствии включится в войну против него, стремясь округлить владения.

…А в это время в стольном граде Руси произошли неожиданные события. Пока Борис путешествовал в поисках печенегов, а Ярослав отброшен в Новгород и думал, как отбиться от Судислава, киевляне освободили из заточения Святополка, и тот вошел в стольный град Руси.