Kitobni o'qish: «Мстислав Удалой. За правое дело»

Name: Мстислав Удалой. За правое дело
Author: Станислав Чернявский
ISBN: 978-5-4484-8098-0

Shrift:

Сайт издательства www.veche.ru

* * *

Князь этот, представлявший из себя тип князя-дружинника, пользовался на Руси репутацией непобедимого и борца за правое дело.
А.М. Андрияшев.
Очерк истории Волынской земли

Предисловие

Не скроем, Мстислав Удатный (Удалой) – один из любимых нами русских князей, и работа над книгой о нем доставляет огромное удовольствие. Витязь без страха и упрека, храбрый воин, искусный полководец, радетель за землю Русскую, сражавшийся в Прибалтике с немцами, в Галиции – с венграми. А еще дипломат, который умел управиться даже с беспокойной галицкой и новгородской общинами. Вечно бунташные новгородцы не хотели отпускать его от себя. Он приходил на помощь своим друзьям по первому зову, помогал обиженным, стоял за правду.

При этом оказался несправедливо забыт вскоре после смерти.

Крупные русские историки – Н.М. Карамзин и С.М. Соловьев – откровенно не любят Мстислава. Его считают легкомысленным, непоследовательным, непоседливым и не понимающим интересов Руси. Соловьев называет его типичным деятелем уходящего «родового» начала, которое противостоит новому – «государственному». По этому случаю историк даже завершает смертью Мстислава «родовую» эпоху, прежде чем перейти к подробной истории Владимиро-Суздальской Руси и к рассказу о создании Московии. Монгольское нашествие он при этом не считает какой-то роковой вехой в истории Отчества. В чем, видимо, прав.

Один из любимейших героев у Соловьева – Александр Невский, и это, к слову сказать, – внук не любимого им Мстислава Удатного.

Но перед нами – взгляд, так сказать, представителей дворянской и либерально-буржуазной традиции. А как оценивали Мстислава позднее?

Негативную оценку Удатного впитали вместе с лекциями профессоров, или, если угодно, с молоком своих alma mater, и советские историки. Часто любовь или нелюбовь начинается с детства, после того как мы читаем наши первые исторические романы. В романе В. Яна «Чингисхан» нарисован легкомысленный и довольно склочный тип – Мстислав Удатный. Такой же персонаж выведен в романе И. Калашникова «Жестокий век». Авторы словно переписывают друг друга.

Одна из причин негативного отношения – умелая пропаганда, направленная против Мстислава в южной, Галицкой, летописи. В то же время северный, новгородский, летописец прославляет Удатного, а Лаврентьевская летопись по меньшей мере нейтральна. Это не может быть случайным, но – не будем раскрывать все тайны в первых же строчках книги.

С другой стороны, в России времен последних Романовых некоторые представители элиты ценили образ Мстислава. Верхушка общества была тогда образованной и прошлое свое знала. Поэтому, когда в Новгороде в 1862 году открыли памятник Тысячелетию России (отсчет вели с момента призвания Рюрика, создавшего первую прочную династию у славян), на монументе нашлось место и Мстиславу Удатному. За что такая честь? Бил немцев и венгров, защищал рубежи.

Мы говорили о родстве Удатного с Невским – великим борцом за Русь. Но он приходился дедом и Льву Даниловичу Галицкому, беспринципному убийце и западнику, который сыграл огромную роль в гибели Западной Руси. При Льве даже галицко-волынское летописание закончилось. Внук Александр, воспитывавшийся на севере, вырос героем. Лев, которого воспитали на юге, сделался негодяем. Что это? Парадокс или отражение каких-то процессов, которые происходили в элитах и обществе в целом? Случайно ли судьбы Южной и Северной Руси разошлись? Случайно ли Южная Русь погибла, сделавшись жертвой Литвы и Польши? Вопросы выходят далеко за рамки книги, но задавать их необходимо.

…Нам бы не хотелось, чтобы биография Удатного превратилась в панегирик. У него было несколько неприятных моментов в биографии, о которых мы тоже поговорим. А потом взвесим все за и против, чтобы решить: вред или пользу принес нашей родине этот политик.

Нас ждет человеческая судьба, полная драматичных поворотов. Судьба на фоне русской истории, причем как раз тогда, когда завязывались узлы будущих геополитических конфликтов. Это – противостояние с Западом, которого русичи долго не замечали, а затем – нашествие татар, с которыми пришлось взаимодействовать на их условиях как с более сильным партнером. Как ни странно, Мстиславу довелось поучаствовать и в борьбе с Западом сразу на двух фронтах, в Прибалтике и Карпатах, и – увидеть первый набег монголов в южнорусских степях. Это повышает интерес к его биографии. Присмотримся же к эпохе и к самому князю. Может быть, это позволит нам лучше понять наших предков и историю Древней Руси.

Часть первая. Смоленский клан

Глава 1. Ростиславичи

1. Земля балтов и кривичей

Удатный означает «удачливый». Раньше говорили «Удалой», что неверно по сути, хотя удалью этот князь обладал, и немалой. Но еще больше – удачей, потому что успех сопутствовал Мстиславу почти во всех предприятиях, начиная с рождения. Он появился на свет в семье смоленских князей, и этот клан находился тогда на пике могущества.

Отцом Удатного был Мстислав Храбрый, дедом – Ростислав Смоленский (1127–1168) и Киевский (1154–1155, 1159–1161, 1161–1168), прадедом – Мстислав Великий (1125–1132), сын самого Мономаха.

Мономах и Мстислав Великий удерживали единство Руси, но затем начались усобицы. Русь росла, в ней крепли города-государства. Вокруг них имелись пригороды, и все они объединялись в волости, управляемые общинами. Власть князей слабела. В одних княжествах лидеры были похожи на древнегреческих басилеев эпохи Гомера. В других – на спартанских царей, которые командовали войсками, но были ограничены советом старейшин и «судьями». Существовали и республики в чистом виде, вроде Берлада и Вятки.

Те князья, что не поняли перемен, происходивших в древнерусском обществе, терпели неудачу в своих начинаниях и гибли бесславно. Те, что шли на поводу у общин, превращались в марионеток народного собрания. Таков был галицкий Ярослав Осмомысл (1153–1187), у которого даже любимую женщину общинники сожгли на костре.

Но практиковался и третий вариант: жить в мире и взаимопонимании с общиной и использовать власть для расширения ее влияния на Руси, а заодно сажать своих родичей на княжеские столы в соседние земли. То есть превратить страну в федерацию дружественных волостей. По этому пути пошли князья Смоленщины. Их представители правили в Киеве и Овруче (земле древлян), в Новгороде, Витебске, Полоцке. Понятно, что они действовали в интересах смоленской общины и торгового люда, потому что стремились «оседлать» важные купеческие пути: западнодвинский и «из варяг в греки». В книге «Смоленские кривичи» мы условно назвали период второй половины XII века «гегемонией» этого клана на Руси. Она продолжалась и в первой половине XIII столетия. Наш герой Мстислав Удатный жил в это время.

* * *

Обычно рассказ о жизни героя принято начинать с рождения. Нам неизвестно, где и когда родился Мстислав. Это не единичный случай, о многих князьях мы не знаем, где они родились. Даты рождения и смерти тоже часто остаются неизвестными. В этом – недостаток русского мира, который бурлил, кипел, устраивался, искал новых мест для поселения, не находил их, пробовал снова… и не оставлял записей об этих своих поисках. По меткому замечанию В.О. Ключевского, редкий случай в XII веке, да и позже, чтобы внук умирал на том же месте, что и дед. Их могилы могла разделять добрая тысяча верст, если не больше. Мстислав – не исключение, за свою относительно недолгую жизнь он объездил две трети Руси с северных земель до южных. Но это – князь, а путешествовали, переселялись, возвращались на могилы предков и уходили вновь также и простые русичи.

Следовательно, Россия резко отличалась от феодального Запада, где крестьян прикрепляли к земле, а горожане опасались переселяться в новые места, чтобы не стать жертвами феодалов. Выселяться можно было разве что на окраины католического мира: в Венгрию, Польшу, Чехию, Полабье, Прибалтику, где мигрантам предоставляли хорошие условия для жизни. Эти земли онемечивались…

Подавляющая часть населения Руси состояла из лично свободных людей. Рабство было представлено слабо, крепостничество как господствующий уклад отсутствовало и разве что наблюдалось в виде холопства. Это и позволяло свободным людям мигрировать с места на место. Вслед за простыми общинниками мигрировали князья. Что способствовало растворению прежних славянских племен и возникновению общерусской общности.

Родина Мстислава Удатного – Смоленщина – была разделена на несколько районов, где жили разные племена и этносы. Основной массив занимали кривичи, они расселились широкой полосой с запада на восток. К югу от них обитали радимичи, на юго-востоке небольшой удел занимали вятичи. А на севере обустроились балты. Летописи донесли, что в районе Торопца живет племя галиндов. Ко времени Мстислава Удатного славяне основательно перемешались между собой (было неясно и не важно, кто кривич, кто радимич), а вот галинды еще оставались нетронутыми. Русские звали их голядь.

Ни один князь Древней Руси не сидел на одном столе-престоле всю жизнь. Это касается и смоленских князей. Они вообще поступили оригинально. Чтобы не дробить волость, младшие князья-смоляне уходили искать себе уделы в других землях, а почти всю Смоленщину оставляли кому-нибудь одному. Мелкие уделы – не в счет. Из крупных можно назвать разве что Торопец на севере Смоленской земли.

Нетрудно вообразить, как красива была тогда эта земля балтов и кривичей. Здесь текло множество рек и ручьев, которые, сливаясь, образовали мощные потоки, самым крупным из которых был красавец Днепр, росли вековые леса. Славяне занимались земледелием, ремеслом, обрабатывали железо, охотились на зверье, бортничали, удили рыбу. Земля была велика и обильна, и наряд в ней был. Смоленщину со всех сторон прикрывали славянские княжества, и долгое время она не знала настоящих войн. Наоборот, сами смоляне снаряжали рати, чтобы поучаствовать в русских усобицах, сходить на половцев/куманов/кипчаков (называй как хочешь) или на литву в союзе с каким-нибудь русским соседом…

Отец Удатного – Мстислав Храбрый – как раз и был любитель дальних походов, драк с неприятелем, добычи и приключений. Чего он только не натворил за свою жизнь вместе со своими братьями!

2. Сыновья Ростислава

После смерти Ростислава Смоленского, наступившей в 1168 году, усобицы на Руси не утихали, и больше всего страдала от них земля Киевская. Она делилась на три волости:

– собственно окрестности Киева – бывший союз полян;

– земли по реке Рось, населенные торками/туркменами, берендеями (ответвление торков) и черными клобуками (каракалпаками);

– бывшие земли древлян с центром в Овруче.

Кроме того, вокруг Киева выросло много богатых купеческих и ремесленных пригородов, которые были не прочь повысить свой статус и превратиться в полноправные города-государства. Таковы были Вышгород, Белгород-на-Днепре, Городец-Остерский. Обращает внимание, что все они сосредоточены вдоль Днепра или поблизости от него. Перед нами – явный результат роста городов из-за поднепровской торговли. Но не только. В ходе предыдущих усобиц, особенно Восьмилетней войны 1146–1154 годов, потрясшей Русь, Киевщину основательно вытоптали противоборствующие армии волынян, черниговцев и суздальцев. Население частью мигрировало с берегов Днепра в другие земли, частью укрывалось в городах. Они стали расти и какое-то время богатели за счет торговли. Киевщина оставалась, следовательно, привлекательной для князей как объект кормления или экспансии. Этим и объясняется упорство смолян в приобретении Киевщины.

Чтобы понять деятельность Мстислава Удатного, нам нужно вкратце рассмотреть деяния князей предыдущего поколения, тем более что отец нашего героя умрет молодым, а дядья возьмут Удатного под свое покровительство, и он будет, видимо, еще подростком участвовать в усобицах на стороне представителей своего клана.

Итак, 1168 год. Умер князь Ростислав Смоленский и Киевский. Он оставил пятерых сыновей: Романа, «буй Рюрика» (так его зовут в «Слове о полку Игореве»), Святослава, Давыда и Мстислава Храброго. Роман был осторожен и нерешителен, «буй Рюрик» и Мстислав Храбрый отличались невероятным бесстрашием. Давыд и Святослав занимали среднюю линию между двумя крайностями, но обычно давали себя уговорить двум буйным братьям и действовали согласно с ними во имя своих интересов и торжества смоленской общины.

Были у Ростислава еще и три дочери, но это – разменные монеты в игре престолов. Одна из них, Елена, стала, видимо, женой польского великого князя Казимира II Справедливого (1177–1191); в польских хрониках его именуют принцепсом на латинский манер. Впрочем, ряд историков не считает эту женщину дочерью Ростислава.

Другая дочь – Агафья – совершенно точно вышла замуж за северского князя Святослава Ольговича. Этот князь известен тем, что в его честь в 1147 году Юрий Долгорукий «дал обед силен» в городке под названием Москва, что и является первым летописным упоминанием нашей столицы. Правда, современные историки датируют рождение Святослава примерно 1137 годом, что невозможно. Тогда «обед силен» он ел в 10–12 лет? Видимо, с тех пор князь и нарушил обмен веществ: судя по данным летописей, князь был обжорой и страдал тяжелым эндокринным заболеванием. Надо полагать, Агафья не обрела с ним женского счастья.

Наконец, третья дочь – Аграфена – пошла под венец с одним из рязанских князей, Игорем Глебовичем. То есть интересы смолян в ту пору простирались далеко за пределы родного княжества. Всё это помогает понять активность нашего героя – Мстислава Удатного. Для него расстояний не существует. Есть Русская земля, и князь ее защищает. Мы это увидим позднее. А пока – вернемся к истории его отца и дядей, то есть к деяниям смоленского клана. Они сильно повлияют на судьбу Мстислава Мстиславича.

Ростислав Смоленский дал своим сыновьям уделы в городах-государствах Киевщины. «Буй Рюрик» сел в Овруче – столице Древлянской земли. Потомки древлян его любили и признали за своего. Рюрик отстаивал интересы общины, а община поддерживала Рюрика.

Давыд правил в Вышгороде на Днепре – сторожил торговый путь. Мстислав Храбрый, самый младший из пятерых сыновей Ростислава, тоже остался на торговом пути – он сидел в Белгороде.

А что же двое старших сыновей Ростислава? Первый из них, Роман, долгое время замещал отца в Смоленске, но князем еще не являлся. Он просто, как сказали бы мы сейчас, «грел место» отцу. Второй сын, Святослав, управлял Новгородом.

Эта мудро рассчитанная система действовала несколько лет, до смерти Ростислава. А потом всё перемешалось.

3. Волыняне против смолян

В это время на Волыни правил князь Мстислав Изяславич (1157–1170) – двоюродный брат Ростиславичей. Их отцы всегда действовали заодно и одерживали победы. Но у детей возникло недопонимание. Мстислав предъявил претензии на Киевскую землю.

Об этих событиях по-разному толкуют северная (Лаврентьевская) и южная (Ипатьевская) летописи. Из северного свода следует, что Рюрик и Давыд сами пригласили Мстислава на великое княжение киевское. Этими известиями и руководствовались все крупные историки Древней Руси, начиная от Карамзина. Этой же версии придерживается автор очерка истории средневековой Волыни А.М. Андрияшев.

В наше время И.Я. Фроянов обратил внимание на то, что южный свод трактует обстановку иначе и свод этот ближе к истине. Что же произошло?

«Буй Рюрик», Давыд и Мстислав Храбрый, сыновья Ростислава, находились на Днепре со смоленскими ратниками. Возможно, они действительно пригласили Мстислава Волынского, потому что их старший брат Роман не отличался решительностью и хотел править многолюдным богатым Смоленском, а не беспокойным Киевом. Пригласили его и туркмены/торки, жившие на реке Рось.

Тогда Мстислав Волынский послал впереди себя племянника Василька Ярополчича, чтобы тот стерег золотой стол до его прибытия.

Но тут обозначился еще один претендент, который стал плести интригу в свою пользу и испортил Мстиславу игру.

Почему произошло это вмешательство? Дело в том, что по закону Ярослава Мудрого золотой стол киевский должен наследовать старший в роду Рюриковичей. Таковым оказался вовсе не Мстислав Волынский, но его дядя Владимир, младший сын Мстислава Великого и внук Владимира Мономаха (1113–1125). Владимира Мстиславича родила вторая, совсем юная жена великого князя. Старшим сыновьям, рожденным от первой жены, она приходилась мачехой. Поэтому и Владимира прозвали Мачешичем. Он был бездарен, но крайне честолюбив.

В 1161 году Мачешич получил от своего единокровного брата Ростислава Смоленского в оправление поросский город Триполь с четырьмя городками в прибавку. То есть стал командовать на туркменском пограничье, на берегу реки Рось. Однако туркмены не любили Мачешича, а потому отправили гонца к Мстиславу Волынскому с приглашением занять золотой стол. От Мстислава ожидали походов против половцев (кипчаки и торки враждовали между собой), богатой добычи, доходов…

Свой список требований был и у прочей родни Мстислава Волынского, дальней и ближней. Князь Владимир Дорогобужский, внук Мономаха, мечтал получить Берестье вдобавок к своей волости. Родной брат Мстислава Волынского, луцкий князь Ярослав, хотел «прирезать», то есть присоединить, Владимир-Волынский. «Буй Рюрик» и Давыд тоже рассчитывали на какие-то прибавки в Киевской волости. Но тогда у Мстислава Волынского вообще не оставалось земель, кроме Киева! Мстислав раздумывал, но при этом власть и владения терять не хотел.

Рюрик и Давыд заняли в итоге двусмысленную позицию, ведя переговоры с обеими сторонами: то есть требовали приращений к уделам и от Мстислава Волынского, и от Мачешича. Но ни тот ни другой не спешили удовлетворить их аппетиты.

А пока…

Мачешич примчался к Киеву из Триполя, собрал полки и выступил против волынского племянника. Мстислав Изяславич призвал на помощь ляхов, как свидетельствует Ипатьевский летописец. Пять полков прислал на подмогу Ярослав Осмомысл, князь Галицкий. В то время он был союзником волынян. У Микулина в Галицкой земле к Мстиславу присоединились поросские племена. «И ту придоша ему Берендичи вси и Торци и Печенѣзи, и вьсь Чернъıи Клобукъ», – изъясняется Ипатьевский (южный) летописец. Они стали главной ударной силой Мстислава Волынского и его союзников. Мачешич намеревался разбить войска противника в поле, но не рассчитал сил и был застигнут туркменами врасплох. «Настигоша Берендичи Володимира на Желѧни оу Доброгобужа», – сообщает Ипатьевский летописец в статье под 1168 годом. Туркмены вступили в перестрелку с дружинниками Мачешича, рассеяли их, но сам князь ушел в Вышгород. «Мьстиславъ же заоутра по нем̑ иде Киеву, изрѧдивъ полкъı свои». Киевляне открыли ворота. После этого был осажден Вышгород: «и заоутра же в суботу начаша битисѧ ѣздѧче къ городу и из города въıходѧще бьӕхутсѧ крѣпко». И одолел Мстислав. Рюрик и Давыд целовали ему крест на верность, Мачешич тоже поцеловал, но затем нарушил клятву и попытался поднять против Мстислава берендеев; не преуспел, был покинут собственной дружиной, превратился в изгоя, бежал, скитался и объявился в 1169 году в Рязани.

Мстислав Волынский явился в Киев, сделавшись великим князем (1168–1169). Смоляне сохранили Овруч, Вышгород и Белгород, которыми и так владели при Ростиславе, но которые Мстислав Изяславич Волынский в принципе мог отобрать.

Усевшись на золотом столе, Мстислав предпринял большой поход на половцев для защиты купеческих караванов. Половцев разбили и отогнали, свободу торговых путей отстояли. Но…

После этого Изяславич совершил главную и непоправимую ошибку, которая сделала его княжение кратковременным и малоуспешным. Он вступил в переговоры с новгородцами, коих впечатлила победа в степи, и отправил к ним княжить своего сына – знаменитого впоследствии Романа Мстиславича Волынского. Но до этого времени Новгородом управлял Святослав из смоленского клана! Теперь Святослава выгнали. Это, разумеется, не понравилось князьям-смолянам. А ну как отнимут и волости в Киевщине?

Глава клана, Роман Смоленский, выразил неудовольствие. Но волыняне это проигнорировали. Больше того, новгородцев в это время устраивала дружба с дальними волынянами, а не с ближними смолянами. Может, имела место торговая конкуренция между Смоленском и Новгородом…

Дошло до войны. Новгородцы вместе со своим князем Романом Волынским разорили часть Полоцкой земли. Эта земля находилась в то время в зависимости от Смоленска. Смоляне эксплуатировали двинский торговый путь, но тем самым опять же создавали конкуренцию Новгороду.

Новгородцы разорили Полоцкую землю. Этого показалось мало, и они нанесли удар по Смоленщине, разорив северную часть страны, населенную галиндами. Напомним, что столицей этого обширного района являлся Торопец. Новгородцы сожгли город.

Это означало открытый разрыв Новгорода со смолянами. А значит, и разрыв волынского клана князей со смоленским кланом. Можно обвинять самих князей, но, скорее всего, за их поступками стояли интересы общин.

И всё же снимать ответственность с лидеров ни в коей мере нельзя. Всегда есть выход, хотя бы отставка. Но амбициозный Мстислав Волынский о ней даже не помышлял. Он держал Киев и Волынь в своих руках, словно позабыв, что имеет грозных врагов на Руси.

Одним из них был северный князь Андрей Боголюбский, который правил Владимиром-на-Клязьме, Суздалем, Ростовом. Всё это были крупные, быстро выраставшие города-государства. А росли они потому, что сюда ехали с юга многочисленные переселенцы, уставшие от усобиц. «Понаехавшие» представляли большую силу. Неспроста автор «Слова о полку Игореве» свидетельствует, что войско суздальских князей может «Волгу шеломами вычерпати». По несколько преувеличенным оценкам владимиро-суздальские князья могли выставить в поле 100 000 бойцов. Но даже если только половину этого числа – всё равно немало.

Роман Смоленский и его братья предложили союз Андрею Боголюбскому. Последний не любил волынян и долгое время сражался с ними под стягом своего отца – Юрия Долгорукого. Распрю между смолянами и волынянами Боголюбский счел подарком судьбы и охотно пошел на союз со смоленским кланом. Конечно, Андрей рассчитывал разбить волынян с помощью смолян, а затем установить свою гегемонию над самим Смоленском.

К Андрею примкнули его брат Глеб Юрьевич Переяславский и Олег Новгород-Северский. Кроме этого, Боголюбский призвал рязанского и муромского князей. Роман Смоленский, в свою очередь, поднял на войну зависимый Полоцк. «Сие грозное ополчение одиннадцати Князей… шло с разных сторон к Днепру; а неосторожный Мстислав ничего не ведал», – пишет неподражаемый Н.М. Карамзин (История государства Российского. Т. II. Гл. XVII. [1168]). Это неверно. Мстислав Киевский действовал как мог. Например, отправил на помощь Новгороду отряд поросских каракалпаков. Смоляне разгромили каракалпаков в пути, а заодно арестовали нескольких новгородских купцов и присвоили их товары. Тут-то и наступили трудные времена для Мстислава Волынского.

Войска северной коалиции сошлись у Вышгорода под самым Киевом. Здесь были воеводы Боголюбского (сам он остался на севере), смоленские полки, полочане…

Мстислав Волынский оказался брошен почти всеми. Даже северная часть Киевской земли со столицей в Овруче от него отделилась: «древлянами» ведь по-прежнему правил «буй Рюрик» из смоленского клана и подчиняться Киеву не хотел. Торговый Вышгород тоже отпал. Рюрик и Давыд привели полки на помощь князьям северной коалиции. В составе смолян сражался и Мстислав Храбрый – отец Мстислава Удатного.

Упрямый Мстислав Волынский заперся в столице Руси, понадеявшись на то, что она прекрасно укреплена и противник не сможет ничего сделать. Вместе с ним оборонялась волынская дружина, росские туркмены с берендеями, столичное ополчение. Северные князья взяли Киев в осаду, но поначалу она развивалась неудачно. Воины Мстислава Волынского отбили несколько приступов. Смоляне и суздальцы готовы были уже отступить. Но торки и берендеи, служившие Мстиславу, заколебались. А самое главное, измена проникла в ряды киевских бояр. Двое из них, Петр Бориславич и Нестор Жирославич, тайно снеслись с Давыдом – представителем смоленского семейства. Согласно В.Н. Татищеву, предатели «тайно пересылку с Давидом имели, приказав, чтоб учинили явный приступ на ключевые точки обороны, и когда войска киевские, оставив плохие места, будут крепкие оборонять, тогда внезапно наступите на места плохие и безоборонные» (История Российская. Т. 2. С. 345).

Северные князья воспрянули духом. Приготовления к отходу были оставлены, воинов принудили сражаться. Половину полков осаждавшие выстроили против Мстислава Волынского и атаковали один из ключевых киевских холмов, который великий князь успешно оборонял. В это время другая половина войск под началом Глеба Переяславского пошла «рвом», то есть низинами и оврагами, обогнула киевские укрепления, обнаружила слабо охраняемый участок, атаковала его и почти взяла город. Мстислав Волынский понял, что его обошли, отправил часть полков против Глеба, завязалась схватка, отряды Глеба удалось отбросить. Но великий князь всё же не сумел отбить наступление с двух сторон. Противник прорвался в нескольких местах, и Мстислав Волынский признал поражение. «Мстислав же, – пишет В.Н. Татищев, – собрав войска сколько мог, вышел из града и, совокупясь с братом Ярославом [князем Луцким], отошли во Владимир[-Волынский]. Князи же, зная Мстиславову храбрость и видя, что у них много людей пропало, не смели за ним вскоре гнать» (История Российская. Т. 2. С. 345). Мстислав спасся. Его приняла городовая община Владимира-Волынского. А киевлян ждала страшная судьба. 8 марта 1169 года Киев был взят и разорен.

4. Битва новгородцев с суздальцами

После этого великим князем Киевским сделался брат Боголюбского – Глеб Юрьевич (1169–1171), но правил он волостью пополам со смоленскими князьями. Мачешича, который обладал всеми правами на золотой стол, бесцеремонно отодвинули.

Киев взяли, но оставался Новгород! Там по-прежнему правил Роман Мстиславич Волынский и бросать княжение не собирался. Роману исполнилось всего лет семнадцать, новгородцы его любили: можно было воспитать князя по своему вкусу. Сам Роман был удальцом, авантюристом и дерзким грабителем. Поэтому задирался на суздальцев.

Дело шло не только о торговых интересах, но и о сборе дани. Суздальцы стали брать ее с финских племен на Северной Двине. Андрей Боголюбский послал для этого полк в полторы тысячи человек. Новгородцы его перехватили у Белоозера. «И пособи богъ мужемъ новгородцемь и ушиба от полку Андрѣева осмисот мужь, а прочѣи избѣгоша. А новгородцевъ паде пятьнадесятъ мужь» (Сказание о битве новгородцев с суздальцами. С. 448). Отряд суздальцев разгромили. Стерпеть обиду было нельзя.

Представители суздальского и смоленского кланов попытались расправиться с Новгородом и прогнать Романа. К суздальским и смоленским полкам присоединились муромские, рязанские, полоцкие. Огромная рать, еще недавно осаждавшая Киев, теперь двинулась к Новгороду. В походе участвовал по приказу Романа Смоленского его самый младший брат Мстислав Храбрый. Он и командовал смоленским экспедиционным корпусом, посланным для захвата Новгорода. «Россия северная в то же время была феатром важного происшествия», – пишет Карамзин.

«Сказание о битве новгородцев с суздальцами» рисует эту войну как грандиозный поход и утверждает, что в ней участвовало 72 князя из Русской земли.

Войска союзников осадили Новгород. Состоялся отчаянный штурм, и один из суздальцев попал стрелой в образ Богородицы на дощатой иконе, который выставили новгородцы. Автор «Сказания» утверждает, что в этот миг икона обернулась к новгородским ратникам и стала источать слезы. «И великое, страшное чюдо!» – восклицает далее тот же автор. На окрестности Новгорода пала тьма, но тьма избирательная. Она охватила лишь войска коалиции, которые перестали видеть друг друга и сталкивались между собой. Воспользовавшись этим, новгородцы сделали вылазку (тьма на них не распространялась) и частью перебили воинов противника, частью похватали в плен. «Так минула слава суздальская и честь, Новгород же избавлен был от беды молитвами святой Богородицы», – гласит текст предания (Сказание о битве новгородцев с суздальцами. С. 453).

Трудно сказать, что случилось на самом деле. Возможно, часть ратников коалиции изменила и перешла на сторону новгородцев. Или же причина поражения заключалась в слабом командовании и контроле, когда все полки сражались наособицу. Так или иначе, суздальцы и смоляне потерпели разгром. После этого Боголюбский начал блокаду Новгородской земли и запретил ввоз хлеба в Новгород. Экономические санкции оказались эффективны: новгородцы запросили мира.

А на юге продолжалась война.

Мстислав Волынский преодолел былые разногласия с братом Ярославом Луцким, объединился с галичанами, городенскими князьками (крохотный удел на Волыни), собрал «рать великую», как выражается Татищев, и опять двинулся к Киеву. Князя Глеба в городе не было: он устраивал дела своего сына в Переяславле-Южном.

В Триполе к Мстиславу Волынскому присоединились поросские туркмены. Мстислав Изяславич занял было Киев, но великий князь Глеб Юрьевич привел из-за Днепра переяславскую дружину и огромное количество половцев, в числе которых находился знаменитый Кончак, прославленный в «Слове о полку Игореве». Мстислав ушел на Волынь.

Несомненно, он намеревался продолжать борьбу, но неудачи подорвали здоровье. Князь разболелся и умер примерно сорока лет от роду 19 августа 1170 года. После его смерти Волынь надолго распалась.

Старшим князем Волынской земли сделался брат Мстислава – Ярослав Изяславич Луцкий.

Узнав о смерти отца, новгородский князь Роман Мстиславич покинул берега Волхова навсегда. Приехав на юг, Роман сделался одним из многих князей Волынской федерации и правил во Владимире.

Умер и один из князей смоленского клана, Святослав, княживший в Новгороде до Романа Мстиславича. Тогда Андрей Боголюбский и смоляне договорились, что князем Новгорода станет «буй Рюрик» Ростиславич, который правил в Овруче. Рюрик не хотел покидать Южную Русь, но вынужден был покориться воле старших князей и ненадолго сделался правителем Новгорода (1171–1172). Овруч остался в смоленской сфере влияния, его получил Давыд. Мстислав Храбрый воротился в Киевщину и сидел в Белгороде.

5. Схватки за Киев

Дела в Киевщине шли своим чередом. Вскоре отправился к предкам великий князь Глеб Киевский. Тогда на золотой стол призвали Владимира Мачешича (1171) как старшего в роде. Тот правил всего три месяца и умер от болезни. В то же время Андрей Боголюбский попытался «подмять» Смоленск, превратив его в зависимую территорию.

Тогда в Киеве вокняжился Роман Ростиславич Смоленский (1171–1173, 1174–1176). Его братья – Давыд и Мстислав Храбрый – были ему опорой на юге, а сын Ярополк присматривал за Смоленском.

Однако на севере новгородцы свергли «буй Рюрика» (тот вернулся в Овруч) и приняли малолетнего сына Андрея Боголюбского – Юрия (1172–1174).

Боголюбский пошел на дальнейшее обострение отношений с Ростиславичами: объявил, что брат его Глеб Юрьевич умер в Киеве не своей смертью, но был отравлен «и что тайным убийцею его был вельможа Григорий Хотович, коего они [смоленские князья], вместе с другими участниками сего злодеяния, должны прислать к нему во Владимир для казни» (Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. III. Гл. I). Роман Ростиславич в выдаче боярина отказал. Тогда Андрей Боголюбский потребовал, чтобы все Ростиславичи покинули Киевскую волость и вернулись в Смоленск.

Роман Ростиславич был напуган, снялся с места и вернулся в Смоленск, чтобы не затевать усобицу. Но Мстислав Храбрый и его братья остались на юге. Андрей Боголюбский приказал им убираться. В ответ представители смоленского клана возвели в князья одного из своих – «буй Рюрика» (1173), что было против всяких правил.

Боголюбский оказался взбешен таким поворотом событий. Он отправил на юг посла с приказом: Рюрик пускай возвращается в Смоленск, а Давыд и Мстислав Храбрый как главные зачинщики крамолы да покинут Русь.

Мстислав Храбрый приказал остричь бороду послу Боголюбского, чем нанес новое оскорбление. Андрей собрал 50 000 воинов из Владимиро-Суздальской земли, Рязани, Мурома, Чернигова, Новгорода и послал их на Киев под формальным началом своего сына Юрия. Реально воинством командовал Святослав Всеволодович Черниговский (в «Слове о полку Игореве он пьет «синее вино», поминая погибшую рать; прозвищем «синее вино» мы зовем Святослава в своих книгах).

Роман Смоленский струсил настолько, что присоединился к войскам Боголюбского вместе со смолянами и полочанами, то есть выступил против родных братьев. Сторону Боголюбского приняли также туровские правители и князь Гродненский, властвовавший над восточной частью земли ятвягов.

Северное войско было столь внушительно, что оборонять Киев Ростиславичи даже не стали. «Буй Рюрик» заперся в Белгороде, а Мстислав Храбрый – в Вышгороде. Давыд умчался в Галич просить подмоги у Ярослава Осмомысла. Эта война – звездный час Храброго.

8 сентября громадная армия, которой предводительствовали более двадцати князей, осадила Вышгород, но Мстислав Храбрый со своею дружиной сопротивлялся ей как мог. Воин он был искусный, а в стане осаждающих царило несогласие.

Девять недель продолжалась осада, союзники вели ее бестолково, каждый князь думал о собственной пользе, а Святослав («синее вино») не смог объединить участников предприятия и превратить в сплоченное воинство. О Давыде не было никаких слухов. Наконец однажды вдали показались полки. Но это был не Давыд, а волыняне Ярослава Луцкого, поддержавшие вроде бы Андрея Боголюбского. Их помощь оказалась странной. Разобравшись в ситуации, воляныне заметили, что главную выгоду из войны могут извлечь черниговцы: Святослав Всеволодович сам метил в киевские князья. Итог удивил всех. Волыняне Ярослава Луцкого вступили в переговоры с Мстиславом Храбрым, договорились о совместных действиях и в полном вооружении прошествовали в Вышгород, чтобы защищать город. Это породило такую панику среди осаждавших, что их войска стали разбегаться кто куда. Впрочем, С.М. Соловьев полагает, что Ярослав Луцкий изначально «пришел искать себе старшинства», то есть хотел договориться с одной из сторон. Этой стороной сделались смоленские Ростиславичи, сидевшие в Киевщине. Суздальцы и их подручники разошлись кто куда.

По договоренности с Ростиславичами великокняжеский стол занял главный князь Волынской конфедерации – Ярослав Луцкий, сын Изяслава Киевского/Волынского и внук Мстислава Великого (1174). «Буй Рюрик» остался в Овруче, Мстислав Храбрый в Белгороде, а в Вышгород вернулся Давыд.

Святослав Черниговский потребовал себе долю в Киевской земле, но не получил ничего. Тогда он тайком напал на Киев и захватил в заложники семью Ярослава, после чего вернулся в Чернигов. Сам Ярослав успел бежать, а когда воротился, обложил население Киева тяжкими поборами на выкуп своей семьи.

Эти действия возмутили киевлян и Ростиславичей. Последние предложили Боголюбскому помириться и разработали новую комбинацию: Ярослава брались выгнать, после чего Киев вновь доставался их старшему брату Роману Смоленскому. Северная часть Киевщины оставалась при этом за Ростиславичами, южная, степная, – за сыновьями Юрия Долгорукого. Андрей Боголюбский поспешил согласиться, но плодов сделки не увидел, ибо вскоре погиб в результате заговора своих подданных. Во Владимиро-Суздальском княжестве начались восстания и гражданские войны. Смута продолжалась два года, и на это время Владимиро-Суздальщина выпала из борьбы за Киев.

На золотом столе опять вокняжился Роман Смоленский (1174–1176).

А в Смоленске, где вновь наместничал Ярополк Романович, произошло важное событие, на которое обратил внимание Л.В. Алексеев: «Интересно… свидетельство летописи: в том же 1174 г. «смольняне выгнашъ от себе Романовича Ярополка, а Ростиславича Мстислава вьведоша Смоленьску княжить» (Смоленская земля в IX–XIII вв. Политическая история. Смоленская земля во второй половине XII – начале XIII в.).

То есть Смоленщиной вместо неугодного общине Ярополка стал править Мстислав Храбрый, ради такого дела оставивший южные волости. Он опять же не был полновластным князем, как иногда ошибочно пишут, но присматривал за Смоленском в отсутствие Романа Ростиславича и готов был передать ему власть по первому требованию.

6. Рождение героя

Видимо, тогда у Мстислава Храброго и родился сын. Это произошло около 1175 года. Ребенок был крепкий, красивый. Его назвали Мстиславом в честь отца. Это герой нашей книги – будущий князь Мстислав Мстиславич Удатный.

Внимательные исследователи древнерусской истории заметили, что сочетание имени и отчества звучит необычно. Русские князья давали, как правило, своим детям имена в честь дедов, дядей, других родичей, но не себя самих. Возникла даже гипотеза, что этими родичами должны быть уже умершие люди. Но ничего подобного. У Ростислава Смоленского появляется сын Роман – будущий осторожный и трусоватый князь Киевский, о котором мы говорили. И вот Мстислав Волынский тоже называет своего сына Романом в знак почтительности к смолянам. Называет в честь живого родича, а не мертвого. Оба Романа – смоленский и волынский – действуют в одну эпоху, только Роман Волынский младше, и он переживет своего смоленского тезку.

Но, может быть, существовал строгий запрет давать имя не вообще любого родственника, а только живого деда или отца? И, следовательно, Мстислав Мстиславич – «посмертный» ребенок, родившийся после кончины отца в 1180 году? Такая гипотеза есть (См.: Литвина А.Ф., Успенский Ф.Б. Выбор имени у русских князей в X–XVI вв.), но подтверждения она не находит. Например, одного из братьев Александра Невского звали Ярослав Ярославич. Родился он в 1230 году, а отец умер в 1246-м. Московский Иван II Красный (1353–1359) родился в 1326 году, задолго до кончины отца. Его отец – Иван Калита (1325–1340).

Василий II Темный (1425–1462) родился в 1415 году, за десять лет до смерти родителя – Василия I (1389–1425). Примерно то же самое можно сказать о его современниках – Федоре Федоровиче Ржевском и Федоре Федоровиче Микулинском. Более поздние времена не берем; примеров там не счесть, и по домыслам ученых, мифический «запрет» якобы был снят в XVI веке. Но существовал ли он? Сомнительно. Да, князья Древней Руси в основном предпочитали давать имена в честь родни, но это не означало какого-то жесткого табу на повторение имен. Мстислава Удатного как раз и могли назвать в честь кого-то из умерших родичей – Мстислава Волынского или даже Мстислава Великого, например. И никаких нареканий это не вызвало, хотя сын и отец носили одно и то же имя.

Нужно отвергнуть «посмертное» рождение Удатного вот еще почему. Одновременно с ним действуют его братья Давыд и Владимир. Первый назван, кстати, в честь дяди, второй, может быть, в честь Владимира Мономаха. Оба брата неизменно подчиняются Мстиславу Мстиславичу, он выступает как старший. Следовательно, Давыд и Владимир родились уже после Мстислава Мстиславича, и отец его был, следовательно, жив во время появления первенца. Мы удивляемся, правда, почему исследователи русских родословных не выдвинули гипотезу о том, что братья были тройняшками и появлялись на свет с интервалом в пятнадцать минут, причем Мстислав Мстиславич родился первый. Тогда можно согласовать всё: и наличие братьев, и рождение после смерти родителя… Но до такого курьеза не доходят даже самые смелые ученые, хотя полет фантазии многих из них достигает зачастую высот небывалых.

Правда, не всё так просто. В летописи о Мстиславе ничего не говорится вплоть до 1193 года, а его о его брате Владимире упоминания есть. Но, может быть, Удатный провел детство в Смоленске у дяди Давыда, а его брат – в Киевщине у другого дяди, «буй Рюрика»? Смоленск был местом спокойным, а Киев бурлил. К тому же смоленское летописание до нас не дошло, а киевское дошло – вот и всё.

Итак, наша версия: Мстислав Удатный появился на свет примерно в 1175 году, при жизни отца, и был старшим сыном.

Теперь зададимся другим вопросом: кто была мать нашего героя и как ее звали? Тут нас ждут очередные домыслы и гипотезы. В летописях имени нет. Русское общество патриархально, женщина в нем играет подчиненную роль. Чтобы попасть на страницы хроник, ей нужно стать по меньшей мере Ольгой Святой или совершить какой-нибудь громкий поступок. Но русская женщина сидела в тереме, занималась хозяйством и воспитывала детей.

Однако зацепка всё же есть. У Мстислава Храброго, как видим, трое сыновей: Мстислав Удатный, Владимир и Давыд. Так вот, матерью одного из них, Владимира, летописи называют некую Глебовну. Видимо, перед нами дочь Глеба I Рязанского (1161–1177). Но дочь у него была только одна – Феодосия. Вот и имя матери Мстислава Мстиславича.

Больше о ней ничего не знаем. Видимо, женщина умерла рано. Неизвестно даже, была ли она матерью третьего из братьев, Давыда. Да и насчет Мстислава Удатного у некоторых возникают сомнения. Имеются гипотезы, что с материнской стороны он был внуком Ярослава Осмомысла. Это на первый взгляд логично. Впоследствии, после пресечения первой династии князей Галицких, Мстислав захватит эту землю и утвердится в ней.

Но позвольте… У Ярослава Осмомысла только одна дочь – Ефросинья. Перед нами знаменитая Ярославна, упоминаемая в «Слове о полку Игореве». Она была замужем, соответственно, за князем Игорем – героем великой поэмы. Ее дети, Игоревичи, займут Галич на время. Об этом мы еще поговорим. Известно, что один из ее сыновей появился на свет в 1177 году, то есть являлся ровесником Мстислава Удатного. Нет, не сходится. Не был Удатный сыном галичанки.

Жаль только, что нам приходится отвлекать читателя из-за разбора неправильных версий, несуразность которых ускользнула от невнимательных историков. Некоторые из них нельзя обойти молчанием. Требуется опровергнуть, чтобы не множить ошибки и идти дальше.

Итак, наиболее вероятно, что по матери Мстислав Удатный – из рязанских. О чем это говорит? О том, что князья смоленского клана плели интриги против князей Суздальских и пытались отколоть от них Рязань. Вот это похоже на правду. Уже в 1174 году, после смерти Андрея Боголюбского, в Суздальщине возникла анархия и война городов-государств. В нее вмешался Глеб Рязанский и сжег Москву, однако был разбит, взят в плен и умер в тюрьме. Великим князем Владимирским стал Всеволод Большое Гнездо (1176–1213). Это его ратники могли, по мысли автора «Слова о полку Игореве», Волгу-реку «шеломами вычерпати». Смоляне и рязанцы проиграли, но попытки сокрушить суздальцев всё же были.

Мстислав Мстиславич никогда не увидит своего рязанского предка. Зато будет знать, что во Владимире-на-Клязьме княжит грозный и опасный противник, который заморил в тюрьме его дедушку.

Мстислав Мстиславич рос как все: первый постриг – в год, на коня – в три. До этого времени – терем, игрушки, свистульки, пеленки, колыбельные матери, капризы и чудо первых слов: первые «папа» и «мама», «спасибки», «ласки», «хлебу», первое «ко мне»… Первое хныканье, окрики родителей, обиды и прочие маленькие испытания. Игры с детьми, заливистый смех от яркого солнца и незнакомых сочетаний звуков, которые взрослые почему-то считают неприличными…

А после трех лет – другая жизнь. Женскому воспитанию конец, и княжича отдают на руки «дядьке» – наставнику-мужчине. Строгий дядька научит на коне скакать, бить из лука в цель без промаха, орудовать копьем и мечом. Но не только. Из русских мальчиков не пытались вырастить машину-убийцу, какого-нибудь рыцаря с большой дороги. Нет. Учили читать, писать, считать. Огромное количество берестяных грамот, надписи на ремесленных изделиях свидетельствуют, что даже простолюдины на Руси были грамотны. Чего уж говорить о князьях?

В книге о Мономахе мы отмахнулись от этого, сказав: всё так, но русским чваниться нечем. Ну, были мы когда-то образованнее, чем другие народы. И что? Ведь налицо в то же время преступления князей, усобицы, взаимный грабеж, насилие…

Прошло время и подумалось, что мы не правы. Национальная скромность автора была ошибочной. Борьба за существование основана на конкуренции. Не нужно думать, что ваши заслуги оценятся сами собой. Помог пример из жизни. Автор многое понял в свободное от написания книг время, когда мелкий конкурент – провинциальный сибирский пиарщик, хипстер с татарской фамилией и нелепой прической а-ля целовальник из древнерусского кабака – сумел представить себя как великого человека перед неискушенным руководством крупной корпорации. А затем фальсифицировал свою деятельность и с помощью подлогов повысил собственный статус. В итоге жулика выгнали с работы, но ущерб репутации компании он нанес немалый.

В противостоянии цивилизаций всё гораздо сложнее, но суть – та же. Сунниты, протестанты, католики надувают щеки, силясь доказать, насколько они продвинуты и какими великими были их предки. Американцы, китайцы, британцы пухнут от сознания собственного величия, что запечатлено в их учебниках и монографиях маститых ученых. С какой же стати нам, русским, скромничать и уходить в тень? Не нужно ничего придумывать, но то, что у нас было, отдайте нам. И вовсе не стыдно гордиться нашими предками, которые превосходили конкурентов из других стран по уровню образования или по каким-то другим параметрам. Нельзя только фальсифицировать факты или впадать в ложный патриотизм, как бывало не раз. Это не позволит увидеть корни наших бед и решить проблемы, которых накопилось немало. Допустим, производительность труда на Руси была ниже, чем в Западной Европе (имеем в виду прежде всего сельское хозяйство – основу тогдашней экономики). Ниже она и сейчас. Это существенный минус в конкурентной борьбе, и этот факт вовсе не стоит замалчивать.

Тема интересная, однако… длинным методологическим рассуждениям о плюсах и минусах разных цивилизаций здесь не место. Финансировать историософские изыскания современная Россия с ее расшатанной экономикой, увы, не может. На исследования а-ля Тойнби нет средств. Ну что ж, будем действовать в тех рамках, которые нам задали. Нас ведет биография Мстислава Удатного.

7. Первые годы

Роман Смоленский правил в Киеве недолго и вскоре уступил город Святославу («синее вино») (1176–1181, 1181–1194) и вернулся на родину. Как раз в это время в Суздале завершилась усобица, великим князем этой земли сделался Всеволод Большое Гнездо. Мысль смолян понятна: подружиться с черниговцами ценой уступки Киева. В то же время смоляне начали интриги в Новгороде, значительная часть населения которого была недовольна господством суздальцев.

При этом «буй Рюрик» и Давыд остались в Киевщине в своих уделах, так что смоленский клан выиграл. Мстислав же Храбрый переехал в Торопец, захватив и свою семью, которая скоро пополнилась еще одним сыном по имени Владимир. Здесь Храбрый провел пару лет с небольшим.

Уладив дела на юге, Роман Смоленский обратился на север, договорился с новгородцами, и те призвали его на княжение (1178–1179). С суздальцами они порвали. Казалось, у смоленской семьи дела пошли на лад.

Вскоре князь Роман договорился, чтобы новгородцы приняли правителем его брата Мстислава Храброго (1179–1180), а сам вернулся в Смоленск. Стороны заключили ряд (договор). Мстислав Храбрый получал доходы с Торопца, мог приводить оттуда дружину, но сам Торопец оставался в составе Смоленской земли. Ситуация приобретает знакомые очертания, схема становится классической. Вспомним, что аналогичным образом будут выстраивать отношения Александр Невский и новгородцы. Александр правит Переяславль-Залесским княжеством (включавшим в то время еще и Тверь), получает с него доходы, приводит дружину в Великий Новгород. Но в случае разрыва ряда возвращается в Переяславль-Залесский и правит там.

Мстислав Храбрый полюбился новгородцам сразу (его торжественно встречали с иконами), принимал удачные решения и выказал отличные деловые качества, прежде всего как полководец. Собственно, как раз полководцы и требовались Новгороду. Да еще князья-дипломаты, которые возвышались бы над городскими партиями и могли сделаться гарантами стабильности.

Наверное, в Новгороде родился самый младший сын Храброго. Ребенка назвали Давыдом в честь дяди.

Вместе с Мстиславом прибыл на берега Волхова родной брат – Ярополк Ростиславич, тот самый, коего выгнала смоленская община за несколько лет до этих событий. Ярополк сел в Торжке в качестве воеводы, чтобы защищать новгородцев от Суздаля, но потерпел неудачу.

Всеволод Большое Гнездо бросился на Торжок, выгнал Ярополка, взял и разорил город; защитники едва унесли ноги, спасшись в Волок-Ламском. Всеволод пожаловал и туда. Жители укрылись в лесах, а Волок был разорен. Но на большее сил у суздальцев не хватило, и Всеволод Большое Гнездо воротился домой.

Сам Мстислав Храбрый обратился в другую сторону – на Двину и в Эстонию. «Чудаки» (так русские называли финнов-эстов) из приграничных областей стали нападать на Псковщину. В 1176 году, во время новгородских и суздальских неурядиц, они даже Псков осаждали.

Мстислав Храбрый собрал громадное войско в 20 000 ратников (возможно, цифра преувеличена) и отправился наказывать неприятеля. Князь разбил эстов в трех сражениях, покорил, вышел к морю и двинулся на балтийские племена куршей и земгалов. К тем присоединились финны-ливы, произошла битва на реке Трейдер, где Мстислав благодаря ловкому маневру вновь разгромил врага. В своем карательном походе он дошел до Западной Двины, но тем самым вызвал гнев полочан, считавших прилегающие к Двине земли своими. Полоцк зависел от Смоленска, так что возникла неприятная коллизия.

Воевать с полочанами Мстислав Храбрый не стал и вернулся в Новгород, набрав много пленных и добычи. Для войны с Полоцком требовались более тщательная подготовка и солидный повод. Таковой нашелся. Поразмыслив, новгородцы обвинили полочан в очень давнем набеге Всеслава Великого, совершенном в год битвы при Гастингсе (1066). Тогда Всеслав сжег Новгород и взял богатую добычу. Возникла идея отомстить за этот инцидент вековой давности. Вспыхнул конфликт.

Новгородская рать под командой Храброго уже достигла Великих Лук, когда последовал грозный окрик от Романа Смоленского. Князь запретил воевать полочан, входивших, как мы знаем, в сферу влияния Ростиславичей. Мстислав Храбрый вернул войска, а новгородцам предложил идти на емь, в современную Финляндию. Но идти вообще никуда не пришлось. В июне 1180 года Мстислав захворал и умер 27-го числа этого месяца. Князя погребли в новгородском Софийском соборе в приделе Рождества Богородицы. Это единственный из выборных (именно выборных) новгородских князей, кто удостоился чести погребения в Софийском соборе. Новгородцы так его любили, что впоследствии канонизировали.

Умер и Роман Ростиславич. Его сменил Давыд Ростиславич Смоленский (1180–1197), который покинул Киевщину ради лучшего княжества. «Буй Рюрик» остался на юге и боролся за Киевщину всю свою долгую жизнь.

Глава 2. Юность

1. Кипчакский поход

Видимо, следом за отцом скончалась и мать Мстислава Удатного. Но произошло это не в Новгороде, а в Смоленске или Торопце. Мстислав и двое его братьев остались сиротами. Однако родня не бросила. Родственные связи между представителями смоленского клана были очень сильны. Мальчики подрастут и станут сражаться за интересы своего рода. А пока – двое из них живут в Смоленске у своего дяди Давыда, учатся уму-разуму и постигают мир. Одного ребенка, Владимира, взял на воспитание «буй Рюрик».

…Внешняя политика Давыда Смоленского известна достаточно хорошо. Давыд, во-первых, стремился сохранить Полоцк в орбите своего влияния, во-вторых, ратовал за то, чтобы упрочить позиции в Киевщине, а в-третьих, пытался покорить Великий Новгород. То есть хотел удержать ключевые волости в Русской земле, связанные с удобными речными путями.

Время от времени конфликтуя со смоленской общиной, Давыд всё же крепко держал нити правления. В походы ходил часто, но никогда не покидал смоленского княжения ради того, чтобы пересесть на другой стол. В Киеве он боролся за интересы своего брата «буй Рюрика» и именно его пытался утвердить в великокняжеском достоинстве. В Новгороде посадил на некоторое время сына. В Полоцке просто ставил зависимых князей. С Черниговом и Суздалем то воевал, то союзничал.

* * *

Князья враждовали друг с другом, а над Русью сгущались тучи. Население оставалось довольно редким, хозяйство отсталым. В это время Запад страдал от перенаселения и буквально выплескивал своих людей то на Ближний Восток, то на Балтику. Однажды настал черед Руси принять удар. В 1187 году умер Ярослав Осмомысл, и Галичину попытались захватить венгры. Поляки жаждали покорить Волынь. Вскоре после этого начнется методичное наступление немцев на Двине, и они станут угрожать самому Новгороду. В общем, западный фронт становился всё более опасным. Надвигалась буря, и Мстиславу Мстиславичу суждено будет оказаться в ее эпицентре. А покамест он растет и приучается к мысли, что надо выручать своих – смолян, дабы обеспечить преимущество себе и своей родне.

Первое упоминание Мстислава Мстиславича содержится в южной, Ипатьевской летописи под 1193 годом. Юный Мстислав приехал к своему дяде Рюрику и поучаствовал в его делах. Сколько лет Мстиславу? Если он родился после смерти отца – всего тринадцать. Если же год рождения – 1175-й, то восемнадцать. В любом случае княжичи тогда очень рано садились в седло, брали в руки меч и участвовали в походах, переговорах, пирах, присматривались к работе старших и… сами мечтали стать такими, как они.

Итак. «Въ лѣт̑. ҂s҃.. ѱ҃а», – говорит Ипатьевская летопись в статье, где упоминается Удатный. Что перед нами? Дата. Цифры тогда обозначались буквами. Например, буква аз – это цифра 1, ферт – 500, хер – 600. Приведенная в начале абзаца буквенная криптография обозначает 6701 год от сотворения мира. Русичи, вслед за евреями, византийцами и католиками, полагали земной мир молодым. А если считать от начала новой эры, как-то связанной с рождением Христа, прошло еще меньше – 1193 года.

Следует сказать еще несколько слов о датировках. Бывает, что в разных русских летописях они различны, встречаются несовпадения даты «от Рождества Христова» и «от сотворения мира». Речь, конечно, не идет о популярной в 90-х годах XX века лжетеории о хронологическом сдвиге в тысячу и более лет. Разночтения случаются в один-два года, да и то кажущиеся. Дело в том, что на Руси использовали несколько календарных стилей. Сентябрьский стиль заимствовали из Византии, где год начинался в первый день осеннего месяца. Был еще мартовский год, он начинался на полгода позже византийского, сентябрьского, в первый день весны. Но был еще и ультрамартовский стиль. В этом случае хронист отсчитывал даты на полгода раньше сентябрьского стиля (тоже с 1 марта) и ровно на один год раньше обычного мартовского. Это порождает некоторую путаницу, но для «большой» хронологии сие несущественно, ибо сумма ошибок не накапливается. Подробно разбирались в этой проблеме Черепнин и Бережков.

Вернемся к сюжету.

«Въ лѣт̑. ҂s҃.. ѱ҃а» (1193 год) киевский князь Святослав назначил поход на половцев в Лукоморье, на степные черноморские берега, изогнутые точно лук. Сложно сказать, чем было вызвано это противостояние. Возможно, русичи стремились взять под свой полный контроль путь «из варяг в греки», а лукоморские половцы им мешали.

* * *

Условно считается, что кипчаки создали в Причерноморье шесть или семь ханств, но границы между ними спорны.

К тому же русские, как правило, привлекали одних кипчаков против других. Скажем, в эпоху Мономаха на службу князьям привлекался род читеевичей. То есть племя некоего князька Читея. Как его на самом деле зовут – неведомо, имя сохранилось только в русской транскрипции. Были еще токсоевичи и ельтукове половцы, названные в честь своих родоначальников.

Русские охотно женились на половчанках, крестили ханов и простых кочевников. На черниговской границе жили половцы-ковуи, известные под именем «своих поганых».

Историю половцев в советское время попыталась систематизировать известный археолог С.А. Плетнева, она же привела гипотетическую карту половецких ханств. Ученый выделяет:

– «Придунайцев» (жили в Валахии);

– Побужских (занимали, по Плетневой, позднейший Едисан и междуречье Днепра и Южного Буга);

– Приднепровских («Бурчеевичей»; занимали территорию позднейшего Войска Запорожского);

– Шаруканидов (жили вокруг Харькова);

– Отперлюеве (севернее Шаруканидов);

– Токсобичей (севернее предыдущих);

– Ельтукове (южнее Рязанской земли и мордвы, но севернее Токсобичей);

– Нижнедонских (живут в Сальских степях);

– Предкавказских (Кубань и Ставрополье);

– Лукоморских (Северная Таврия).

Следуя этой логике, «лукоморы» занимали и Степной Крым. На следующей карте, которая представляет расстановку сил во второй половине XII века, крымцы уже выделены в особое ханство, а дунайцы и побужцы объединились.

С «лукоморами» – явная ошибка. Да, они могли занимать Северную Таврию, но центр их ханства должен располагаться вблизи русского купеческого Олешья, у морской луки, на изгибе. Видимо, кочевники время от времени прерывали торговые связи Руси, пользуясь выгодами своего положения. В ответ князья ходили наказывать «поганых». Святослав Киевский выступил, в свою очередь, на половцев «Боурчевичей». По версии Плетневой, это «Бурчевичи», что живут у Днепровских порогов. Они вышли на рубеж в районе Канева. Святослав встал против них, скоро подошел «буй Рюрик» с полками. В их числе были сын Рюрика Ростислав и, конечно, юный Мстислав Мстиславич.

Русичам помогли, как часто бывало, росские туркмены. Они прочно держали пограничные рубежи и не давали половцам форсировать реку. «Лукоморы» просили мира, «буй Рюрик» отчего-то воевать тоже не хотел, но Святослав рвался в бой. Видно, отстаивал интересы киевской общины, которая была заинтересована в выгодной торговле по Днепру и хотела покорить степняков, «примучить». Рюрик предпочитал с ними договариваться, а его овручская община смотрела на поползновения киевлян равнодушно.

Но Святослав был старший, и он опирался на поддержку Чернигова. Ипатьевский летописец говорит: «Рюрикъ же поноуживашь Ст҃ослава на миръ. Ст҃ославъ же реч̑ не могоу с половиною ихъ миритисѧ и тако не оумиришасѧ». Что значит нежелание Святослава помириться «с половиною их», то есть половцев? «Лукоморы» идут на мир, а «Бурчевичи» – нет? То есть первые готовы сделать уступки и не мешать торговле, а вторые – противятся? Но это лишь гипотеза. Возможно, перед нами просто банальный завоевательный поход в степь для покорения кипчаков. Святослав не желает остановиться на полдороге. Тогда понятно поведение «буй Рюрика». Он вообще не заинтересован в степных захватах. Но Святослав настаивает, и приходится воевать.

2. Среди степняков

А Мстислав Мстиславич? Он жадно впитывает новизну. Видит очарование степей, прислушивается к словам дяди Рюрика о половцах и вместе с ним видит в степняках не угрозу, не врагов, но простых людей, схожих с русскими.

Кипчаки и вправду как русичи: светлые, статные, одеты сходно. Лишь говорят по-своему: балалар да балалар. Девки у них красивы, мужики трудолюбивы, храбры, отзывчивы, в дружбе верны. А уж как гостеприимны кипчаки! Если к ним попал – накормят, напоят… Отказаться нельзя: обида. Правда, в обиде с русскими не похожи. Русский отходчив, кипчак – злопамятен. В чем-то хитер, в чем-то простодушен. Помнит своих предков до десятого колена, знает, кто чей родич, кто откуда пришел на берега Днепра, какой род старший и младший. Русичи тоже родство помнят, но перемешались сильно, путаются. Кипчаки – нет. А вышли они из дальней страны под названьем Сибирь, где кочевали в степях вдоль могучей реки Иртыш и еще далее на восток…

Видимо, таким предстали перед Мстиславом Мстиславичем половцы. С тех пор мало что изменилось в самосознании степняков. Когда автор этой книги проходил на истфаке университета этнографическую практику, он объездил в составе экспедиции огромные расстояния от Тобольска до Алтая, изучая быт сибирских татар – прямых потомков кипчаков. Таким, как сказано выше, и предстал этот замечательный народ, живущий в лесах да степях Сибири. Среди них и сейчас много блондинов, и это – явные потомки половцев. Примешалась и другая кровь, появились брюнеты. Это – пришельцы из других племен, и у них, случается, характер иной.

В общем, сомнений нет, что Мстиславу Мстиславичу полюбилась степь и приглянулись куманы. Одного не понимал юноша, да так никогда и не понял: отчего кипчаки враждуют с торками (туркменами), берендеями и черными клобуками. Зачем враждовать? Ведь тот же быт, язык тот же, гостеприимство, радушие; похожие песни, сказки… Ну, одеваются туркмены иначе да внешность имеют особую. Лица круглые, смуглые или белые, носы прямые, глаза велики. Вот только волосы не светлые, как у русичей и половцев, но черные как вороново крыло. Так ведь не собачиться же из-за цвета волос! Вон, русские и византийцы/ромеи тоже выглядят по-разному: ромеи смуглы, черны. Но веру имеют с русичами единую, и вражды нет. Хотя, конечно, говорят и пишут про тех ромеев, что лживый да льстивый они народ. В этом смысле похуже кипчаков будут. Но не резаться же из-за этого!

Самое удивительное, что Мстислав до конца жизни будет уважать и туркмен, и кипчаков, а те в свою очередь станут считать своим другом этого открытого, храброго и удатного витязя. Знать, было в нем нечто такое, что привлекало людей. Даже если эти люди принадлежали к враждебным партиям. Впрочем, будут у него и враги, но только среди католиков и, как ни странно, среди своих – русичей. Среди тех русских людей, кого ослепит жадность и кому глянутся обычаи чужеземной Европы.

* * *

Итак, Святослав («синее вино») настаивал на походе в Лукоморье. Рюрик не послушал и ушел к себе в Овруч, ссылаясь на то, что скоро зима. При этом объявил, что в зимнее время пойдет «на Литвоу», не смущаясь явным противоречием своих действий. Зачем покушался он «на Литвоу»? Думается, за этим опять стоят интересы смоленского клана. Не вправе ли мы заключить, что ухудшаются отношения с Полоцком, город пытается освободиться и вот уже полочане натравливают литовские племена на Смоленск? «Буй Рюрик» хочет защитить своих родичей.

Но и со Святославом не порывает. В земле росских туркмен оставил князь своего сына Ростислава Рюриковича. Ростислав держал города Торческ, Триполь, Канев, Чернобыль. То есть как бы окружал Киев для защиты. А если надо – и для нападения.

Вместе с Ростиславом остался его двоюродный брат Мстислав Мстиславич, на что указывает летопись. Мстислав Мстиславич в те времена, говорит летописец, сидел в крепости Триполь с дружинниками. Набирался, стало быть, уму-разуму.

3. Первый поход

Между тем каракалпаки и туркмены рвались в степь воевать с половцами. Той же зимой «лѣпьшии моужи в Чернъıхъ Клобоуцехъ» приехали к Ростиславу Рюриковичу в Чернобыль и понуждали напасть на половцев. У кипчаков вроде как начался падеж скота, включая лошадей. Без коня степной воин – не воин. Половцы беззащитны, самое время напасть! «А такого ти веремени иногда не боудеть». Черные клобоуци (они же каракалпаки) очень волновались, переходили в общении с князем на быструю речь, лопотали.

Некоторые русисты пишут, что это последнее упоминание каракалпаков в летописях. Оно датировано 1193 годом. Странно, откуда они это взяли, потому что каракалпаки упоминаются и позднее. Например, в 1195 году во время приезда Давыда в Киев. По-настоящему они исчезнут лишь после Батыева погрома.

В более позднее время русские историки помещают каракалпаков на южные берега Аральского озера, ныне пересохшего благодаря усилиям узбекских властей по орошению плантаций хлопка (и – в какой-то степени – ввиду изменений климата). Современных каракалпаков объявляют родственниками нынешних казахов, древних кипчаков, средневековых ногаев и отчасти туркмен. Для росских черных клобуков не остается вроде бы места. Это другой народ.

Оставим этот вопрос этнологам, но прежде сделаем выводы: росские черные клобуки и современные каракалпаки – один этнос. После чего дадим слово лингвистам, археологам, историкам – пусть докажут иное, мы с интересом выслушаем разные мнения.

Что касается Ростислава, то он концентрировал войска на реке Рось послал «въ Треполь по Мьстислава по строичича своего», то есть к Мстиславу (Удатному), сыну своего дяди с отцовской стороны. Такого дядю древние русичи именовали стрый. Дядя с материнской стороны звался уй.

Удатный примчался на зов вместе со своим «дядькой» Здеславом Жирославичем. Вот, кстати, имя наставника, который отвечал за воспитание осиротевшего княжича. Рассказывал, как устроена власть, учил стрелять, сражаться на мечах и саблях, орудовать копьем, ножом да рогатиной. А возможно, и прививал вкус к книжной премудрости.

Русские и каракалпаки выступили в поход и на реке Ивле уничтожили да попленили половецких разведчиков. От них узнали, что большое кипчакское становище находится неподалеку, на росской стороне Днепра. Ростислав Рюрикович скомандовал войскам выступать. Шли всю ночь, а на рассвете обнаружили лагерь половцев и напали на спящих.

Победа была полная, взяли коней, овец и другой добычи. «Добръıи моужи имаша и колодники и кони и скота и челѧди и всѧкого полона и не бѣ числа».

Ростислав счел, что задача похода выполнена, и повернул восвояси. Он продемонстрировал удаль в глазах русских князей, удовлетворил жажду мести каракалпаков и выказал лояльность по отношению к верховному князю Святославу Киевскому («синее вино»). Сего довольно.

Правда, несколько половецких отрядов соединились и, узнав о разгроме соплеменников, ринулись следом за Ростиславом и стали его преследовать. Тот повел себя мудро, имел охранение, а полкам велел двигаться во всеоружии, то есть бдительности не утратил. Половцы настигли русичей, но, «видивше силоу ихъ», напасть не посмели, а почетным конвоем сопровождали до самой реки Рось.

Так получил свой первый урок Мстислав Мстиславич. Учителя у него были хорошие, а юный княжич схватывал знания на лету. И как войска построить, и как не расслабляться на походе после первых успехов, как «языков» брать и разведку расставить.

Таких походов в степь будет еще несколько, и в каждом Мстислава ожидает успех. Видимо, за действия на степной границе молодой княжич и получит прозвание Удатного.

А пока – русичи и каракалпаки счастливо прибыли в Торческ: город торков. После этого Ростислав под Рождество «вборзе» примчался в Овруч к отцу, дабы поучаствовать в походе на литву. С ним, верно, и Мстислав был.

Но последовал грозный приказ Святослава из Киева. Великий князь сам готовил большой поход в степь, и его не устраивало то, что Рюрик со своей немалой ратью пойдет совсем в другую сторону. Я, говорит Святослав, «зачалъ рать. А тъı хочешь ити инамо а свою землю ѡставивъ». Великий князь приказывает «буй Рюрику»: «а нъıнѣ поиди в Роусь. Стерези же своеӕ земл̑ѧ».

Рюрик не посмел ослушаться, отменил литовский поход и явился к Василеву. Своему сыну Ростиславу приказал ударить на половцев. Тот еще раз совершил набег в степь и вернулся с добычей. Надо полагать, Мстислав Мстиславич не остался в стороне, но поучаствовал в предприятии.

4. Дума о волостях

Этот набег был как бы превентивным, чтобы ослабить врага и не позволить напасть на русский рубеж. Говорит всё это о том, что слухи о падеже кипчакского скота оказались сильно преувеличены.

Половцы концентрировали войска в Поросье, а Ростислав вдруг уехал далеко на север, в Суздальщину. Его тестем был Всеволод Большое Гнездо. Молодой князь отправился к нему в гости, был радушно встречен и получил подарки для себя и жены. Участвовал ли в этой поездке Мстислав Мстиславич? Вряд ли. Он, скорее всего, находился на степном рубеже, где события принимали неприятный оборот. Зимой, в начале 1194 года, половцы напали на пограничье и взяли в плен множество торков. После этого Святослав Киевский отправился далеко на Черниговщину, в Карачевскую волость. Видимо, там он набирал войска, но с какой целью? Для дальнейшей борьбы с кочевниками? Или нет? Ипатьевский летописец свидетельствует, что «синее вино» собирался выступить походом на Рязань и даже договаривался о союзе по этому поводу со Всеволодом Большое Гнездо. Не за тем ли ездил Ростислав, чтобы прозондировать почву? Но почему именно Рязань выбрана для объекта нападения? Может быть, рязанских князей просили дать войска против половцев, а князья отказали?

В любом случае действия Святослава неразумны. Не разобравшись с половцами, он затевает новую авантюру. В ней готовы участвовать его родичи, черниговские и северские князья, в том числе знаменитый Игорь – герой «Слова», приходившийся Святославу двоюродным братом. Готовы присоединиться смоляне. Размышляют суздальцы, не помочь ли Чернигову.

Всеволод Большое Гнездо не хотел, впрочем, усиления черниговцев и в конечном счете поход не одобрил. Тогда и военные действия против половцев забуксовали. Святослав находился в Карачеве, на востоке своих владений, а «буй Рюрик» уехал в Овруч. Узнав об этом, кипчаки вновь напали на росское порубежье.

Киевский князь был вынужден воротиться из Черниговщины ни с чем. По дороге у него разболелась нога. То ли это ревматизм, то ли что-то другое, результатами медицинских обследований тогдашних князей мы не располагаем. Святослав уже не мог ездить на коне, передвигался на носилках. В том же 1194 году великий князь умер, успев перед смертью постричься в монахи.

В Киев тотчас въехал Рюрик Ростиславич (1194–1201) и сделался великим князем. Жители южнорусской столицы его приветствовали: там были и «крестьяне», то есть простые христиане, и духовенство, и знать, и множество «поганых» – туркмен и прочих язычников. Наверняка в этом триумфальном шествии участвовал и племянник «буй Рюрика» – Мстислав Мстиславич.

Энтузиазм киевлян понятен. Овруч, Киевщина, Поросье объединились. От Рюрика ждали активных действий по защите земли от половцев. К тому же он мог получить помощь из могучего Смоленска, где правил его брат Давыд.

Киев начал понемногу возрождаться после погромов, учиненных Андреем Боголюбским. Десятки храмов вновь наполнял народ, отстраивались избы и терема, вчерашние пустыри и развалины становились ладными улицами. Повсюду росли сады. На пристанях стояли ладьи с товаром и без, рядом высились ряды складов. В город везли продовольствие, дорогой заморский товар. Городские плотники да ремесленники находились при деле: выполняли заказы от богатых купцов, от знатных людей, от зажиточных крестьян. Ювелиры, кожевники, кузнецы – всем находилась работа. Киев оживал, рос; вместе с городом росли и амбиции киевлян. Кто мог думать, что княжение Рюрика Ростиславича будет великим несчастьем и киевская слава погибнет навеки?

Рюрик понимал, что Киевщина – это земля всей его семьи и общины, которой он обязан своим возвышением. Поэтому пригласил Давыда Смоленского «подумать» о волостях. «Се брате въ осталася старѣиши всѣхъ в Роуськои землѣ. А поѣди ко мнѣ Кыевоу, что будеть на Роускои землѣ доумы и о братьи своеи», – гласит Ипатьевская летопись (статья под 1195 годом).

Давыд явился в Киев. Начались роскошные и обильные пиры с подарками, о которых смачно и ностальгически повествует летописец. Давыд угощал родню, печерских монахов и отдельно каракалпаков, которые перепились на пиру. За едой, вином и весельем князья делили волости. Вышгород достался Давыду, Ростислав Рюрикович получил Белгород, а волынскому Роману Мстиславичу (зятю и тогдашнему союзнику «буй Рюрика») отдали пять городов на южной границе: Торческ, Канев, Триполь, Корсунь и Богуслав. Следовательно, Мстислав Мстиславич из Триполя съехал. Видно, он обретался при дяде Рюрике в Киеве.

Казалось, положение «буй Рюрика» прочно, как никогда. Но он не учел влияния Всеволода Большое Гнездо, который был недоволен усилением смоленского клана. Рюрик признал Всеволода старшим в роде и как бы блюстителем правды в земле Русской. Но Всеволоду этого показалось мало. И – началась усобица.

5. Блюститель правды

Большое Гнездо потребовал для себя Поросье, отданное Роману Волынскому. «Буй Рюрик» предлагал взамен другие города, но Всеволод Юрьевич был непреклонен. Роман Волынский проявил понимание и добровольно оставил Поросье. Оно досталось Всеволоду, но… Большое Гнездо тотчас передарил его сыну «буй Рюрика» Ростиславу под предлогом хорошего к нему отношения. Ростислав был мужем дочери Всеволода – Верхуславы.

Роман счел, что обманут. В его голове сложилась такая картина: «буй Рюрик» заранее договорился со Всеволодом, чтобы отобрать Поросье и передать Ростиславу. С этой поры волынский князь невзлюбил Рюрика, а заодно и свою жену – Рюрикову дочь, которую, видно, считал шпионкой.

Возникла у смоленских князей еще одна трудность: в отношениях с Черниговом. Черниговские Ольговичи (образованному читателю известно, что так звали потомков Олега Гориславича, правившего одно время Черниговом) тоже требовали волостей в Киевщине. Им было отказано, однако смолян поддержал Всеволод Большое Гнездо. Тут и разгорелась война.

Всеволод и Рюрик собрали войска и двинулись на черниговцев. Рюрик, помимо смоленских полков, привлек половцев, с которыми находился в хороших отношениях, несмотря на то что во времена Святослава участвовал в войнах против них. Испуганные черниговские Ольговичи, попав в стратегическое окружение, пошли на попятную, дали обещание не искать волостей в Киеве и тем отвратили вторжение. Правда, одним из условий мира было то, что Рюрик отдаст им всё же какую-нибудь волость. «Блюститель правды» Всеволод счел это справедливым. После переговоров условились, что «какой-нибудь» волостью будет Витебск, подконтрольный в то время Смоленску.

Но с передачей этого города смоляне медлили, и в 1196 году междоусобная война на Руси разразилась с новой силой. Ярослав Черниговский счел все договоренности со смоленским кланом аннулированными и попытался захватить у «буй Рюрика» Киев. За Рюрика вступилась родня, но к черниговцам примкнул обиженный Роман Волынский и ударил в тыл. В ответ «буй Рюрик» отправил посольство к князю Владимиру Галицкому (1189–1199), сыну Осмомысла, чтобы договориться о союзе. Дипломатическую миссию возглавил Мстислав Мстиславич (Удатный) – «сыновец» Рюрика, то есть сын его брата. Ипатьевский летописец говорит под 1196 годом: «а сн҃вца своего Мьстислава посла в Галичь к Володимерю, река емоу: зѧть мои перестоупилъ рѧдъ и воевалъ волость мою, а тъı брате ѿтолѣ со сновцемь моимъ воюита волость его». Сам «буй Рюрик» намеревался выйти к стенам Владимиро-Волынского, чтобы сокрушить княжество одним ударом.

Наш беспринципный блюститель правды – Всеволод Большое Гнездо – напал, в свою очередь, на Черниговщину, то есть принял сторону смолян. Зато против Смоленска уже совершенно точно восстал Полоцк. Усобица охватила почти всю Русь.

Черниговцы с полочанами бросились разорять Смоленщину. За своих немедленно вступился «буй Рюрик». «Началась война, или, лучше сказать, грабительство в пределах Днепровских», – замечает Н.М. Карамзин.

Владимир Галицкий и Мстислав Мстиславич Удатный «повоева и пожьже волость Романоновоу ѡколо Перемилѧ». Но мощного удара не получилось, воевали по мелочи. Рюрик был отвлечен другими делами и лишь отправил рать черных клобуков под началом своего сына Ростислава, которая пограбила неприятельские владения около Каменца. И Мстислав, и Ростислав по-прежнему действовали мелкими группами, набегами, которые не могли решить исход всей войны.

Сам Рюрик поднял половцев, те стали грабить Черниговщину. Ярослав Черниговский кинулся на юг, а Смоленск был спасен. Всеволод Большое Гнездо, Давыд Смоленский и союзные им рязанские князья вторглись в землю черниговских вятичей и покорили ее. Ярослав запросил мира.

В итоге Киев остался за «буй Рюриком», Роман Волынский прогнал от себя жену Предславу, Рюрикову дочь, а Полоцк, Витебск, Друцк вышли из-под смоленского влияния и обрели свободу. «Романко Мстиславичь поча отпущать дщерь Рюрикову, хотя постричи ю», – пишет северный Воскресенский летописец в статье под 1196 годом. Отметим пренебрежительное «Романко». Не любили Романа на севере, дошли туда какие-то слухи о его неприглядных делах. В итоге постриг он Предславу гораздо позже, а пока прогнал и через некоторое время, примерно в 1199 году, женился на галичанке – при живой жене. Должно быть, многим православным это двоеженство казалось шокирующим.

Вскоре после этого Давыд умер (1197). «Буй Рюрик» не пошел княжить в Смоленск, предпочтя ему Киев. Тогда князем Смоленским провозгласили его племянника, двоюродного брата Мстислава Мстиславича. Это сын Романа Смоленского, умершего в 1180 году. В литературе зовут его Мстислав Романович Старый (1197–1214). В Смоленске он будет править семнадцать лет, а потом еще десять лет – в Киеве. С Мстиславом Романовичем мы повстречаемся – и не раз.

6. Крах «буй Рюрика»

Где находится в это время Удатный, неясно. Может, управлял Поросьем от имени Ростислава Рюриковича. А может, воротился в Смоленск. В 1198 году имя нашего героя вновь появляется в Ипатьевской летописи. Зимой у Ростислава Рюриковича в Вышгороде родилась дочь, ее назвали Ефросиньей. Мстислав Мстиславич приехал откуда-то, чтобы поздравить кузена. Днепр был скован льдом, на улице стоял мороз, а в тереме царило веселье: князь Ростислав пировал с дружиной, «и в Въıшегородѣ приеха Мьстиславъ Мьстиславичь». Получается, что именно из Поросья приехал, коль скоро летописец упоминает только о нем. Прочим князьям-родичам ехать было далеко, а к «буй Рюрику» внучку вскоре сам сын отвез.

И опять летописец замолкает о Мстиславе Мстиславиче на долгие годы. Всё же понятно, что Мстислав был верным подручником «буй Рюрика» и его семьи, просто не играл самостоятельной роли. И действительно, на фоне драматических событий, случившихся в Южной Руси, судьба Мстислава кажется мелкой и на время теряется.

На Руси произошли перемены. В 1198 году умер черниговский князь. Его место по старшинству занял Игорь Святославич (1198–1202), перешедший на черниговский стол из Новгорода-Северского.

В 1199 году скончался галицкий правитель Владимир. Его сосед Роман Волынский попросил подмоги у поляков, явился в Галич и занял его, объявив детей Владимира незаконнорожденными. Те бежали в Венгрию.

Роман Мстиславич сделался князем Галицким (1199–1205) и одновременно оставил за собой Владимир-Волынский, что было новым. По прежним обычаям, он должен был переехать с одного «княжого стола» на другой, а освободившуюся волость передать следующему по старшинству родичу. Но Роман не связывал себя условностями.

Переворот в Галиче случился вне тогдашних правовых норм. Даже если Роман произвел захват, то должен был «подумать» об уделах. Полагалось предложить что-то «буй Рюрику» и, может быть, даже черниговским князьям. Но тут произошло непонятное. То ли Рюрик утратил популярность в Киевщине, то ли Роман Волынский подкупил часть его сторонников. Скорее – то и другое вместе.

Но поначалу дела волынского князя оборачивались прескверно. Против него образовалась коалиция в составе «буй Рюрика» и его смоленской родни. Игорь Святославич Черниговский к ней примкнул.

Тогда Роман Мстиславич схитрил, сыграв на давних противоречиях между Ольговичами и Всеволодом Большое Гнездо: вступил в союз с последним. Это сразу ослабило южную коалицию: черниговцы были вынуждены действовать против владимиро-суздальских войск. Роман противопоставил «буй Рюрику» и смолянам силы двух княжеств – Галича и Волыни. Вскоре недруги скрестили мечи.

Роман напал первым: собрал несколько галицких и волынских полков и с ними бросился на берега Днепра. Действовал не только воинской силой, но и хитростью.

Черные клобуки перешли на сторону галицко-волынского князя, а киевляне открыли городские ворота в Копыреве конце в нижней части города. Роман ворвался в Киев, а Рюрик ушел в верхнюю часть и затворился с дружиной. Воевать никто больше не хотел, и Роман навязал мир на своих условиях. Киевщину опять поделили. «Буй Рюрик» должен был уйти в Овруч, а центр и юг княжества с самим Киевом отходили Роману. Видимо, участником всех этих событий являлся Мстислав Мстиславич, которого никто бы не мог еще называть Удатным. Каракалпаки предали и его тоже, он наверняка участвовал в обороне Киева и капитулировал вместе с дядей. А затем удалился в Овруч.

Киевским князем сделался двоюродный брат Романа Ингварь Ярославич (1202), до этого правивший в Луцке. Ингварь был племянником Романа и одним из князей Волынской федерации. У него не имелось ни войск, ни амбиций. Князь держался на саблях каракалпаков и полностью зависел от воли Романа.

Это был зенит могущества галицко-волынского правителя.

Его главного соперника – «буй Рюрика» – нельзя было, однако, сбрасывать со счетов. Рюрик помнил, что каракалпаки, которые держат границу Киевщины на реке Рось, являются врагами других кочевников – половцев-кипчаков, которые не захотят их усиления. Овручский князь сумел с ними договориться. Кипчаки напали на Русь и разграбили Поднепровье, обойдя пограничную линию на реке Рось. Барьера против них в виде смоленских ратей и опытных воевод уже не было. Ни Ростислав Рюрикович, ни Мстислав Удатный не стерегли степную границу.

Роман вместе с каракалпаками и своей дружиной предпринял ответный поход в степь, разорил половецкие кочевья, взял добычу и возвратился назад. Жертвой набега стали пограничные половцы, живущие к югу от Роси. Затем Роман отправился в Польшу, пограбил ее и с добычей вернулся в Галич.

«Буй Рюрик» воспользовался его отсутствием и в январе 1203 года напал на Киев во главе половецкой рати. Город пал. Князь Ингварь Киевский едва успел унести ноги и бежал в Луцк. «Буй Рюрик» отдал Киев на разграбление степным союзникам, чтобы расплатиться за помощь. Были ограблены даже церкви и дом митрополита, чего ранее не случалось. Ожесточение росло.

Роман Мстиславич собрал полки и вскоре оказался под стенами Киева. Рюрик бежал в Овруч: киевляне его теперь ненавидели, туркмены тоже. Киевляне предлагали стать князем самому Роману. Тот понимал, что не удержит город. Нужно было «переварить» более значительное приобретение – Галич. Кроме того, князь боялся активного вмешательства смолян. Поэтому Роман Мстиславич предпочел договориться с «буй Рюриком» и черниговцами. Рюрик целовал крест, что не станет «искать» Галича под Романом. Взамен Роман вернул бывшему тестю разоренный войнами Киев. Единственная сторона, пострадавшая от этих договоренностей, – сами киевляне.

Попутно Роман навязал Рюрику договор против половцев и стал собирать силы для нового похода в степь. В 1203 году туда выступили войска трех князей – Романа Галицко-Волынского, «буй Рюрика» Киевского и Ярослава Переяславского – сына Всеволода Большое Гнездо. Участвовал в походе и Мстислав Мстиславич, о чем прямо сообщают летописные известия. Да и в разграблении Киева половцами он, верно, поучаствовал тоже. Сам, конечно, не грабил, но под стенами города против киевлян бился.

А пока Удатный познакомился с Ярославом, который был совсем юн. Впоследствии князья не раз скрестят друг с другом мечи, ибо окажутся во враждующих кланах. А еще – Мстислав выдаст за Ярослава одну из своих дочерей. Она-то и станет матерью Александра Невского.

Во время половецкого похода князья разорили владения поднепровских кипчаков-христиан и вернулись на берега реки Рось, откуда начался поход. Здесь поссорились из-за добычи. Роман воспользовался ссорой и постриг «буй Рюрика» в монахи вместе с женой и дочерью Предславой, а его сыновей – Владимира с Ростиславом – арестовал и увез в Галич. Пострижение означало окончательный разрыв Романа Мстиславича с семьей «буй Рюрика». Князем Киевским вновь сделался Ингварь.

В результате происков Романа, честолюбия Рюрика и лютого половецкого разорения Киев окончательно утратил общерусское значение и превратился в разменную монету. А потом…

Старший из тогдашних русских князей – «блюститель правды» Всеволод Большое Гнездо – проявил недовольство усилением Романа и потребовал освободить сына «буй Рюрика» Ростислава, своего зятя. Роман выполнил требование, а Всеволод ввел войска в Киев и сделал Ростислава великим князем (1203–1205). Ингварь – марионетка Романа – опять бежал в Луцк, а смоляне благодаря помощи суздальского союзника смогли восстановить господство в этой части Поднепровья.

Успехи Романа Галицкого продолжались всего пару месяцев.

7. Геополитика

«Буй Рюрик» остался, однако, в монастыре. Мстислав Мстиславич служил его сыну, своему двоюродному брату Ростиславу. Дела на Руси шли своим чередом, а на Западе и Востоке возникали угрозы, о которых русичи и не подозревали.

В конце XII века начался планомерный натиск немцев и скандинавов на страны Балтии. Еще до этого они покорили полабских славян, прорвались в Поморье. В 1201 году при попустительстве полоцкого князя Владимира была основана Рига в устье Даугавы. Она быстро возвысилась и заменила торговые и рыбачьи поселки балтов и ливов, самым крупным из которых был Даугмале (см. Цауне А.В. Возникновение Риги). Немцы получили плацдарм для дальнейшего наступления. Вскоре в Балтии возник духовно-рыцарский орден меченосцев, который начал агрессивное наступление на местных варваров, к числу которых относились русские схизматики. Вряд ли Мстислав Мстиславич тогда воспринял весь трагизм ситуации. Хотя, конечно, о прибытии немцев знал. Ведь сие прибытие связано с делами полочан, которыми интересовались смоляне. Но полочане частенько вредили смолянам, иногда выступали против них, и сведения о появлении немцев смоляне, видимо, восприняли даже с некоторым удовлетворением. Может, неразумный полоцкий князь придет в себя, признает себя младшим партнером Смоленска и призовет на помощь?

В апреле 1204 года случилось еще более трагическое событие. Тридцатитысячная армия французов, ломбардцев и венецианцев захватила Константинополь в ходе Четвертого крестового похода. Мировая столица была разграблена и частично сожжена, погибло много людей. Западные вандалы уничтожили множество культурных ценностей, в том числе древних хроник, восстановить которые уже не удастся. Многие жители Царьграда разбежались кто куда, он запустел. Затем рыцари двинулись на покорение Фракии, Македонии, Малой Азии, Греции. Так возникла Латинская империя – система франко-венецианских колониальных владений в бассейне Эгейского моря. Православных обращали в крепостничество. До этого Византия была страной, население которой являлось лично свободным.

Тотчас возникла и еще одна, более отдаленная опасность. На малоазийские владения византийцев позарились турки-сельджуки, ближайшая родня торков и печенегов. Сельджуки начали энергичное наступление на южных берегах Черного моря, расширили свои владения, завели флот… Удатный и представить себе не мог, что столкнется с сельджуками почти через пару десятков лет.

Крушение православного Ромейского царства (Византии) произвело на всех русичей тяжелое впечатление. Исключением не был, конечно, и Мстислав. Но что могли сделать наши предки? Лишь наблюдать, как стаи западных хищников приближаются к рубежам светло светлой и украсно украшенной Русской земли. Придет время, и Удатный схлестнется с воинами Запада.

А что на Востоке? В 1183 году, когда Мстислав был еще мал и рос сиротой, в Монгольской степи 13 000 воинов провозгласили Чингисханом светловолосого зеленоглазого богатыря Тэмучжина. Двадцать лет после этого он сражался, чтобы объединить степняков. Борьба завершилась победой, и в 1206 году Чингисхана вторично возвели на хаганский престол. Теперь в его выборах участвовало уже более 100 000 воинов. Это были лучшие воины в мире. Придет время, и они нанесут Мстиславу Удатному жестокое поражение. Да еще наведут такого страху на русского князя, что он совершит единственный по-настоящему подлый поступок в своей жизни.

О рождении Монгольской орды Удатный, скорее всего, тоже знал. Это только в летописи монголы вынырнули словно из ниоткуда. Там говорится: «Пришли народы незнаемые». Но лишь в том смысле, что русские войска ни разу не сталкивались с ними напрямую. Но купцам, ездившим по караванным дорогам, было известно и о существовании Китая, и о возвышении Монголии. А поскольку купец – всегда шпион, обо всём докладывалось князьям. Другой вопрос, что дела Дальнего Востока воспринимались как экзотика, которая вряд ли заденет Русь. А она задела.

Однако спустимся с высоты птичьего полета на степной курган и продолжим рассказ о судьбе Мстислава Удатного да о русских усобицах.

8. Война с галичанами

В 1202 году умер Игорь Черниговский. Ему наследовал родич – Олег (1202–1204), сын Святослава («синее вино»). Дети Игоря получили уделы в Черниговщине, но мечтали о большем. Перед их глазами находился пример смоленских князей: собственную землю не делят, а разъехались по Руси кто куда, ищут волости. То в Новгороде окажутся, то в Витебске, да и Киевщину, гляди-ка, поделили промеж собой.

Олег вскоре умер. На черниговский стол воссел его брат Всеволод Чермный (1204–1210, 1212–1215), другой сын Святослава («синее вино»). Прозвище князя Всеволода означает «красивый», а может быть, «рыжий». Он поглядывал на Киев с вожделением, помня о том, что родной отец сиживал на золотом столе. Некоторое время удобный повод для усобицы не подворачивался. Как вдруг…

Роман Мстиславич Галицко-Волынский втянулся в большую европейскую драку, где римский папа сражался с римским же императором. Роман поддержал партию императора. Точнее, претендента на имперский престол, потому что цесарем как раз в тот момент выбрали папскую марионетку.

На пути у русского князя оказались малые поляки, которые поддержали папу. Роман выступил против них, но угодил в засаду в окрестностях Завихоста и погиб. Двое маленьких детей галицко-волынского князя, Даниил и Василько, остались сиротами. Но они выживут. А годы спустя Мстислав Удатный выдаст за Даниила одну из своих дочерей.

В Южной Руси возобновились усобицы. Услыхав о гибели Романа, «буй Рюрик» скинул рясу и вернулся в мир. Он уговаривал сделать то же самое свою дочь Предславу и жену, но женщины отказались, убоявшись гнева Божьего. Сам Рюрик пояснил обществу, что пострижен насильно, и объявил себя князем Киевским (1205–1206). Сын Ростислав беспрекословно сошел с золотого стола и удалился в Овруч. Мстислав Мстиславич поспешил изъявить преданность дяде Рюрику.

В голове Рюрика созрел план отомстить детям Романа и вообще захватить Галицко-Волынскую землю. Со временем Удатный воплотит часть этого плана, только местью пылать не будет.

Мстить, к слову, было за что. Как мы помним, Роман прогнал от себя жену Предславу и отправил к Рюрику. Затем явился в Киев и постриг женщину вместе с самим Рюриком. А между этими событиями успел еще раз жениться (по нашей версии, на галичанке). Эта галичанка и родила Роману двоих сыновей, тогда как от Предславы были только дочери. Одна из них, между прочим, вышла замуж за сына Всеволода Чермного, Михаила. Это свидетельствовало о желании Рюрика Ростиславича дружить с черниговцами. К слову отметим, что на смену славянским именам с этого времени в моду входят христианские: Даниил, Михаил, Александр, Роман; у Даниила будет даже сын Ираклий.

Можно вообразить, как ненавидел «буй Рюрик» сыновей Романа, какой бранью осыпал их заочно. А заодно и их мать-галичанку, на которую Роман променял Предславу! Война с Романовичами, только война…

Где взять войско? Киевляне, как видно, отшатнулись от Рюрика. К тому же Киевщину основательно разорили во время последних усобиц. Людей для набора войск не было.

Тогда расстрига отправил гонцов в степь к своим друзьям-половцам. Хотя среди степняков было много христиан, их вовсе не шокировал поступок бывшего монаха. Впрочем, остальные русские князья тоже не были отягощены излишней моралью. Его поддержали Мстислав Романович Старый (Смоленский) и черниговские Ольговичи.

На помощь пришли смоляне, черниговцы, половцы. Последних возглавляли два хана: известный впоследствии Котян (Кутан?) и его брат Самогур (Соногур?). Мотивы смолян понятны: заступились за своего, за «буй Рюрика». Половцев – тоже. Они на Романа в обиде, воевали с ним. А теперь готовы пограбить его земли. Но что побудило черниговцев примкнуть к союзу?

У них – свой резон. Сыновья князя Игоря и Ярославны, дочери Осмомысла, считали себя наследниками Галицкой земли. Вот и поделили с Рюриком будущие владения. Смолянам – Волынь. Черниговцам – Галич. Обе стороны это устраивало.

Не исключено, что тогда Мстислав Мстиславич женился (хотя ниже, во второй части книги, мы рассмотрим еще одну версию). Его избранницей стала прекрасная половчанка, которую крестили и назвали Марией. Котян приходился ей отцом. Стало быть, Мстислав ему так приглянулся хану, что тот не задумался выдать дочь за статного смоленского красавца. Конечно, закатили пир, на который съехалась смоленская и половецкая родня. Так породнился Мстислав с кипчаками. Брак оказался счастливым.

Княгиня Мария исправно выполняла супружеский долг. У четы будет семь или восемь детей. Иные считают, даже девять, но один ребенок – будущий князь Киевский Изяслав – явно упомянут ошибочно. Биографию этого человека мы в свое время обозначили пунктиром в книге о Данииле Галицком, а здесь упоминаем имя лишь для того, чтобы не заслужить упрека в недостаточной скрупулезности.

Видимо, первенцем Марии и Мстислава станет сын Василий, но он умрет рано, в 1218 году, в Новгороде.

Вернемся в 1206 год. На пороге стояла война. Коалиция русских и половцев упорно пыталась захватить Волынь и Галич, объединившись ради этого с малополяками.

* * *

Новым правителям Галицко-Волынского княжества – опекунам малолетних князей – пришлось импровизировать. Первым делом договорились с поляками. Условием была, конечно, выплата дани с волынских городов. Имелся еще один западный сосед: венгры. Ими правил Эндре II Крестоносец (1205–1235), получивший прозвище оттого, что поучаствовал в Пятом крестовом походе 1217–1221 годов. В 1205-м этот король крестоносцем еще не был, но характером обладал беспокойным и воинственным. Король согласился помочь Даниилу и Васильку. За Карпаты выступили венгерские полки.

На Галич, в свою очередь, двинулись орды «буй Рюрика», половцев и черниговских Ольговичей.

Венгры подоспели вовремя. Отряды короля Эндре заняли гарнизонами ключевые крепости Галицкого княжества. Летопись свидетельствует, что первое сражение произошло у села Микулина на реке Серет. В нем участвовали волынские и галицкие полки. Западные русичи бились целый день, обороняя переправу через Серет, но понесли большие потери и ночью отошли к Галичу. Рюрик с войсками коалиции двинулся следом и осадил город, который в числе прочих обороняли венгры.

Галич был прекрасно укреплен и снабжен многочисленным гарнизоном. «Буй Рюрик» надеялся на изменников, но их не оказалось. Начались схватки, во время которых хорошо зарекомендовала себя галицкая пехота. В одном из сражений пешие галичане напали на половцев и нанесли им большой урон. Под Котяном и его братом убили коней. Оба вождя едва не очутились в плену.

Потоптавшись под стенами Галича, князь-расстрига повернул назад. Он расплатился с Ольговичами тем, что уступил Белгород в Киевской земле. Но в то же время «буй Рюрик» не считал дело проигранным. Время работало на него. Помощь Галичу со стороны венгерского короля не была бессрочной. Венгры, сделав дело, ушли.

Король Эндре Крестоносец после этого стал титуловаться королем «Галиции и Лодомерии» (то есть Галича и Владимира-Волынского). Зато его амбиции напугали малополяков.

Опасениями последних умело воспользовался «буй Рюрик» и договорился с ляхами о совместных действиях. В Малой Польше князь Лешек Белый Краковский собрал войска и повел в поход на Волынь.

Не исключено, что именно тогда Удатный познакомился с Лешеком. Надо полагать, именно Мстислав Мстиславич приехал по поручению «буй Рюрика» в Краков – столицу Малой Польши – и вступил в переговоры, условившись с Лешеком относительно союза против Галиции и Волыни. Ни в русских летописях, ни в польских хрониках ничего об этом нет. Но именно знакомство Мстислава и Лешека отчасти могло объяснить, почему именно этого русского князя позовет на помощь через несколько лет правитель Малой Польши. Да и Мстислав будет впоследствии говорить, что «Лешек друг мне». В 1206 году Лешеку Белому исполнилось примерно 22 года. Мы вправе высказать гипотезу, что молодой поляк подружился с открытым и благородным русским, который внушал симпатию всем, кто с ним был знаком. Рискнем предположить, что и союз «буй Рюрика» с Лешеком Белым – отчасти заслуга Мстислава Мстиславича. Может, отыщутся когда-нибудь документы, которые подтвердят нашу гипотезу, а если нет – пускай она останется предположением, которое основано на сопоставлении фактов, ранее ускользавших от исследователей.

«Буй Рюрик» снарядил новую рать. В нее вошли степняки-берендеи, смоленские полки, которые возглавил Мстислав Романович Старый, черниговские отряды Всеволода Чермного и северская рать под началом четверых Игоревичей (Владимира, Романа, Святослава и Ростислава). К войскам союзников вновь присоединились половцы. Правда, не всё так просто. Походу предшествовал княжеский сейм, и на этом событии следует остановиться подробнее. «Совокупишася Олговичи вси въ Черниговъ на снемъ, Всеволодъ Чръмный со своею братьею, и Володимеръ Игоревичь со своею братьею, и Мстиславъ Романовичь изъ Смоленска пришедъ къ нимъ со своими сыновци, и Половци приiдоша къ нимъ мнози, и поидоша опять на Галичь», – повествует об этих событиях Воскресенская летопись под 1206 годом.

На что нужно обратить внимание в этом сообщении? Перед нами большой съезд князей. Но! «Буй Рюрика» как бы нет. Снем (сейм) проходит в Черниговской земле. Туда съезжаются половцы во главе с Котяном и его родней, сами черниговцы, туда приезжают даже смоляне. Значит, воюют прежде всего за дело Игоревичей, за Галичину. Но рать поведет Рюрик. Отметим это.

И – одна мелочь. Мстислав Старый, князь Смоленский, привел «сыновцев». В данном случае это выражение означает младших князей. Несомненно, в их числе находился и Мстислав Мстиславич. Он и раньше был знаком со своим двоюродным братом Мстиславом Смоленским: они вместе жили у дяди Давыда. Но теперь получил возможность узнать кузена поближе. Как и Мстислав Старый – Удатного. Похоже, при этом повторном знакомстве князья друг другу понравились. У Мстислава Романовича Старого имелись свои планы. Хотя он не отличался сверхвыдающимися способностями как полководец и политик, изображать его ничтожеством нельзя. Он пристально следил за событиями вокруг и знал, что такое геополитика.

К тому же правил Старый не один, а вместе с боярами и смоленской общиной. Бояре присматривались к Мстиславу Мстиславичу и находили, что тот не менее талантлив, чем его отец – Мстислав Храбрый. В общем, молодого княжича оценивали. И прикидывали, где можно использовать его способности на благо смоленской общины.

Но покамест использовали на юге. К южным делам было обращено внимание Мстислава Романовича временно, а у «буй Рюрика» вся жизнь была связана с югом.

Поход на Галич начался в 1206 году.

9. Утрата Киева

Узнав, что противник подходит со всех сторон, опекуны Даниила и Василька Волынских вновь послали за помощью в Венгрию, и король Эндре перебросил войска через Карпаты, но на сей раз вовремя не успел.

«Буй Рюрик» наступал теперь не на Галич, а на Волынь. Туда же был направлен удар союзных ему поляков. Волынские советники бросили Галич и уехали вместе с находившимся там Даниилом во Владимир, чтобы защитить коренные владения. Галицкая община сочла бегство Даниила актом предательства. Бояре в открытую говорили, что нужен другой князь.

Когда король Эндре Крестоносец наконец-то явился в Галич, он застал там анархию. Даниила не было, в городе распоряжались бояре, а с запада и востока наступали неприятельские армии. Эндре оставил в Галиче гарнизон и направился к стенам Владимира-Волынского, оказавшись между поляками и войсками «буй Рюрика». Противники стояли друг против друга, и каждый из них боялся начать военные действия. Венгерский король проявил себя как талантливый дипломат. Он договорился, что все внешние участники конфликта выведут войска из Галицкой и Волынской земель. Это касалось и самих венгров. Маленький Даниил будет управлять Владимиром-Волынским, а Галич передадут какому-нибудь другому князю. Эндре предложил нейтральную кандидатуру Ярослава Всеволодича – сына Всеволода Большое Гнездо.

Все согласились, включая самого Ярослава, который оставил Переяславль и направился в Галич. Венгры не дождались Ярослава и ушли восвояси, Рюрик и поляки – тоже. После этого международный договор был тотчас нарушен. В Галиче произошел переворот. Бояре пригласили на княжение Игоревичей из Северщины. Те примчались в Галичину, позабыв недавний союз с Рюриком. В конце концов, они имели право на эту волость! Договорились же с Рюриком, что ему достанется Волынь. А Игоревичам – Галичина. Рюрику, правда, Волынь так и не досталась, но кто виноват? Сами галичане пригласили Игоревичей на княжение.

Владимир Игоревич сел в Галиче, Звенигород достался его брату Роману. Единая прежде земля разделилась на два удела. Ярослав, сын Всеволода Большое Гнездо, опоздал всего на три дня, застал в Галиче иную власть и ни с чем вернулся на берега Днепра.

Но больше всех в результате этих событий пострадал «буй Рюрик». Вернувшись в Киев, он обнаружил, что поступок Игоревичей не случаен. Черниговцы предали. Пока удача сопутствовала Рюрику, они были с ним. А теперь… Игоревичи закрепились в Галичине. Отчего бы не отнять у Рюрика Киев?

И вот черниговский князь Всеволод Чермный форсировал Днепр, тайно вошел в столицу Южной Руси с войсками и предложил «буй Рюрику» убираться на все четыре стороны. Тот уехал в Овруч – возможно, с Мстиславом Мстиславичем. Ростислав, сын Рюрика, остался, однако, в Вышгороде. Этот крепкий торговый город еще со времен легендарной обороны Мстислава Храброго хранил верность князьям смоленского клана. Может быть, конечно, Мстислав проследовал и в Вышгород к Ростиславу.

По Днепру поспешно спустился со смоленской ратью Мстислав Старый, чтобы помочь своему дяде «буй Рюрику» и другим родственникам, но сумел занять только Белгород-на-Днепре. Из этого нужно заключить, что Всеволод Чермный хорошо подготовился и привел крупное войско, киевляне поддержали, да и туркмены с каракалпаками перешли на его сторону, проголосовав за новый режим своими саблями. То ли Чермный смог их купить, то ли Рюрик всем надоел и казался бездарным стариком, который цепляется за власть. А скорее всего, смоленскому клану не смогли простить два неудачных похода – в Галичину и на Волынь, для которых, верно, собирали и деньги, и людей, а всё завершилось бесславно из-за плохого командования.

Чермный чувствовал себя на коне. Он обнаглел настолько, что выгнал из Переяславля-Южного Ярослава, шестнадцатилетнего сына Всеволода Большое Гнездо. Поскольку Ярослав «хотел Галичем овладеть, а братьев моих Игоревичей оного лишить, того ради шел бы из Переяславля… к отцу в Суздаль; а ежели добровольно того не сделает», то Чермный, «придя с войсками, его выгонит» (Татищев В.Н. История Российская. Т. 2. С. 467). Ярослав Всеволодович покорно убрался из Переяславля и уехал в Суздаль к отцу.

Чермный не выдержал испытания властью: бесчинствовал и творил беззаконие. В Переяславле он посадил княжить своего сына Михаила. Добрый кусок Южной Руси принадлежал теперь черниговскому клану: Галичина, часть Киевщины, Чернигово-Северская земля и Переяславль-Южный. Но период черниговской гегемонии оказался коротким.

Правление Игоревичей в Галиции длилось недолго и завершилось трагически. Игоревичи ввергли Западную Русь в страшные смуты, продолжавшиеся с 1206 по 1211 год. Они перебили несколько сотен галицких бояр, подозревая их в заговорах. Галичане взбунтовались и повесили некоторых Игоревичей, а другие попали под арест. Всё это происходило при активном вмешательстве венгров. Оно могло показаться случайным, но если расценивать события с точки зрения геополитики, являлось частью натиска Запада на Восток. Однако Мстислав Мстиславич этих событий не застал. Он уехал с юга на север – навстречу первой славе и громким подвигам, которые удостоились упоминания в летописи.

Мы, конечно, будем следить за распрями на юге, но уже не столь подробно. Впрочем, возвращаться к ним придется не раз. Смоленский клан не выпускал Южную Русь из поля зрения, и Мстислав еще примет живое участие в усобицах на Днепре и в Карпатах. Тогда мы вновь сменим ракурс и рассмотрим события с его участием поближе.

10. Торопец

Смоленские князья то союзничали, то соперничали с суздальцами. Соперничество обострилось и на юге, и на севере Древней Руси. Политика Всеволода Большое Гнездо не нравилась смолянам. Этот князь оказался политическим тяжеловесом, пережил многих противников и сплотил вокруг себя население городов-государств Владимиро-Суздальщины. Он стремился установить гегемонию на всём севере Руси и в этом, несомненно, предвосхитил позднейших князей Московских. Хотя, разумеется, основа власти и принципы подчинения были в обоих случаях абсолютно разные.

Всеволод сплотил общинников, используя собственные выдающиеся способности, личный авторитет и элементарное политическое долгожительство. Это был талантливый правитель вечевой Руси. Московские князья строили свою политику на иных принципах – государственного служения, отчасти заимствованного у Чингисхана, отчасти – у византийцев. Население было лично свободно, государь – единовластен, а основой правления было жесткое вмешательство государства во внутренние дела (этатизм), когда государь является защитником сирых и убогих, то есть не дает чиновной и служилой аристократии превратиться в феодалов и угнетать сирот (так называли крестьян в московское время). Лишь после реформ Петра I и Петра III, первый из которых обратил крепостных в вещи, а второй издал манифест о вольности дворянства, освободив земельную аристократию от обязательной военной и государственной службы, – лишь после этого на Руси возникает некое подобие феодализма. Такую форму мы видели, например, во Франции в XV веке.

Последствия страшны. Нация оказывается расколота на вестернизированную элиту и простолюдинов. То есть образуется этническая химера. Дело завершилось кровавой революцией и Гражданской войной 1917–1920 гг. Интересно, что «прекрасную Францию» классический рабовладельческий феодализм тоже довел до революции и гражданской войны.

Но вернемся в Древнюю Русь.

Всеволод Большое Гнездо удачно договаривался с новгородцами и ставил князьями на берегах Волхова своих сыновей. Гегемония суздальцев продолжалась без малого двадцать лет, начиная с 1187 года.

Муром превратил в зависимое от Суздаля княжество, ту же операцию Всеволод попытался проделать с Рязанью. А когда рязанцы возмутились, задумал ликвидировать княжество и присоединить к своим владениям. Дело это неслыханное, но, с другой стороны, Роман Волынский подал пример: захватил Галич вопреки всем законам, а галицких бояр методично истреблял. То же самое творил в Рязани Всеволод Большое Гнездо. Правда, рязанцы против него восстали, но, пока Всеволод был жив, вернуть свободу не смогли.

Мстислав Романович Смоленский и его советники с тревогой наблюдали усиление Всеволода и его вмешательство в южные дела. Видимо, тогда и возник у кого-то счастливый план – потеснить Всеволода на севере, отвлекая его от всех иных дел.

Представился удачный повод. В 1207 году новгородцы восстали против своего посадника Дмитра Мирошкинича, сторонника суздальцев. Дмитр, как считает автор очерков по истории Новгородской земли В.Л. Янин, злоупотреблял доверием общины, обкладывал граждан поборами, а может, еще и воровал. Доказательства злоупотреблений находились на «досках» Дмитра, которые попали в руки восставших; «а бе на них писано бещисла». «Доски» предъявили Всеволоду Большое Гнездо, но Дмитр ушел от расправы и определился к тому же Всеволоду на службу. Можно сказать, что вороватого посадника наказала сама судьба. Вместе с новгородскими отрядами Дмитр участвовал в кровавой войне с Рязанью на стороне Всеволода Большое Гнездо. При осаде Пронска Мирошкинич получил смертельную рану.

Трудно сказать, восстали новгородцы сами или их надоумили смоляне, подкинув «антикоррупционную» информацию. Вполне возможно, что новгородцам самим хватило ума выгнать заворовавшегося крупного чиновника. Но вот что примечательно: именно теперь Мстислав Старый Смоленский договаривается со своим двоюродным братом Мстиславом Мстиславичем Удатным, и тот надолго покидает Южную Русь. В 1207 году Мстислав Мстиславич становится князем Торопецким. Нашему герою исполнилось к этому времени примерно 32 года.

Получил княжество… Дело серьезное! Мы видели, что смоленская община очень трепетно относится к разделу земель и вообще делить их не хочет. Князья выезжают в другие земли и становятся лидерами городов-государств за пределами Смоленщины. Почему же сделано исключение для Мстислава Мстиславича? Разве не нашлось бы для него городка в Киевской земле?

Нет, Мстислава явно готовят к роли новгородского князя. И вот тут мы вправе заключить, что смоляне ведут активную пропаганду среди новгородцев. На берега Волхова приезжают купцы из Смоленска, приходят мужики на заработки, дружинники ищут приключений. Конечно, не все они – смоленские агенты влияния, но многие. И опять же – неспроста выбран именно Мстислав Мстиславич. Агенты вспоминали Мстислава Храброго, который так нравился новгородцам, восхваляли его сына, красавца, храбреца, удальца, что прославился в сшибках с кочевниками на степной границе. А ведь у новгородцев тоже много пограничных проблем. В чудской земле завелись немцы, обкладывают данью местные племена, крестят по католическому обряду – несут крыж. Обладателей крыжа – католического креста – наши предки называли крыжовниками. Не пора ли остановить захватчиков?

Еще немаловажный факт: Мстислав Мстиславич отличается безупречной честностью, сам не ворует и другим не даст; обуздает, если надо, посадника.

Всеволод Большое Гнездо был явно обеспокоен этими событиями. Князем в Новгороде был его сын Константин Мудрый (1205–1207), по возрасту – на десять лет моложе Удатного. Но Константин не смог победить коррупцию, и на его репутацию легла тень из-за проворовавшегося наместника. Зачем нужен князь, коли не в силах воров обуздать?

Чтобы спасти ситуацию, Всеволод вывел из Новгорода Константина и дал другого – Святослава (1200–1205, 1207–1209), который уже сиживал в Новгороде. Святослав родился в 1196 году. Следовательно, в начале первого княжения ему было четыре года. В начале второго – одиннадцать. Ребенок был символом княжеской власти и залогом согласия между Всеволодом Большое Гнездо и новгородской общиной. Всеволод показал, что, с одной стороны, не будет ограничивать новгородские вольности, а, напротив, дает возможность самим новгородцам решать свои дела. Князь мал, а вы управляйте. Но тогда не смейте обвинять маленького князя в том, что недосмотрел за ворами. Ежели что – сами проглядели!

Однако это решение оказалось плохим. Оно продемонстрировало слабость Всеволода, руки у которого оказались связаны войной с Рязанью. Боярские партии в Новгородчине активизировались, начались взаимные интриги, тайные консультации, пересылки с соседними княжествами. Этим воспользовались князья из смоленского клана. На Волхове случился переворот. Князем Новгородским сделался новый человек, который унаследовал и все проблемы, которые достались ему от предшественников. Это и внутренние дела, связанные с государственным воровством отдельных личностей, и внешние. Балтийские события запутались в сложный узел, распутать который не удастся ни новому князю, ни его преемникам. Князем этим стал Мстислав Мстиславич Удатный.

Bepul matn qismi tugad.