Kitobni o'qish: «Жизнь Отечеству. Честь никому. Памяти адмирала Ивана Ивановича Чагина»

«Помни войну»

С.О. Макаров

© Станислав Чагин, 2021

Введение

«В истории человечества, с тех пор как стали появляться на свете военные корабли, немало было морских сражений. Но только три из них могут быть по своим грандиозным размерам и результатам сравнимы с Цусимским. Первое, так называемое Саламинское сражение, относится к далекой древности, к 480 году до нашей эры. Противники встретились, в Саламинской бухте, около Пирея и Афин. Небольшой греческий флот под руководством Фемистокла уничтожил громадный персидский флот царя Ксеркса. Вторая морская битва произошла в средних веках, в 1571 году, при Лепанто, в Адриатическом море. Соединенный флот христианских государств под начальством дон Жуана Австрийского вдребезги разбил корабли сарацин и египтян. Третье подобное событие разразилось в более позднюю эпоху, в 1805 году около Гибралтарского пролива, у мыса Трафальгар. Здесь знаменитый адмирал Нельсон, оставшийся от предыдущих боев с одним глазом и одной рукой, командуя английским флотом, одержал блестящую победу над соединенным франко-испанским флотом, находившимся под начальством адмиралов Вильнева и Гравина. Нельсон погиб, но Союзники потеряли при этом адмирала Гравина, девятнадцать кораблей и почти весь личный состав.

Четвертое сражение имело место в дальневосточных водах, при острове Цусима, во время русско-японской войны, а именно 14–27 мая 1905 года. Оно также принадлежит к величайшим мировым событиям.

В этом бою, исключительном по своей драматической насыщенности, я сам принимал участие, находясь в качестве матроса на броненосце «Орел»¹.

Неприятельские снаряды пощадили меня, и я попал в плен. Несколько дней мы пробыли в бараках одного японского порта, потом нас перевезли на южный остров Киу-Сиу, в город Кумамота.

Здесь в лагерь, расположенный на окраине города, мы были водворены на долгое время – до возвращения в Россию»².

«Остров Цусима, заросший лесами и огражденный подводными рифами и скалами, оставался от нас слева. Его не было видно за крутящейся мглой. Он только угадывался и рисовался в воображении многогорбым чудовищем, этот безмолвный свидетель разыгравшейся здесь трагедии. На нём высоко взметнулся каменный пик, голый и раздвоенный, называемый по лоции – «Ослиные уши». (роман «Цусима», А.С. Новиков-Прибой).

Цусима-страшное слово для русского ума и сознания. Это слово уже более ста лет будоражит мир, вовлекая в споры, дискурсы и часто в некорректные рассуждения людей образованных и не совсем, знающих и где-то слышавших. Но чаще всего встречаются домыслы, непроверенные факты и просто ложь. Это не допустимо и мерзко, ибо поражение русской эскадры проявило не только эпизоды не корректного руководства боем, но и промахи Главного штаба, не только поднятие белого флага над пятью кораблями эскадры (был случай, когда в отсутствии оного подняли на мачту простыню)³, но и беспримерного подвига русских моряков, – матросов и офицеров. И таковых было большинство. Много тайн хранит этот не простой период в истории России и, в частности, жизни героя Цусимского сражения адмирала И.И. Чагина. Мы постараемся опираться только на факты, воспоминания очевидцев. А лейтмотивом повествования и в какой-то степени исследования, хотим выбрать девиз: «Мы русские и пусть навек запомнит враг, что лишь тогда встаем мы на колени, когда целуем русский флаг»!

«Зачем вспоминать это печальное событие – так тяжело переживать во второй раз выстраданное страдание? Спрашивали одни.

«Писать о Цусиме – это значит наводить мысль лишний раз на виновников Цусимы», – возражали другие.

Не лучше ли забыть, не вспоминать, отслужить скромно панихиду по погибшим товарищам… «не делать из Голгофы русского флота бульварного романа». Таково было мнение, высказанное русским офицером в высоких чинах, которое является, наверно, причиной, почему эту тему избегали затрагивать офицеры Российского Императорского Флота, часть которых в многочисленных книгах, рассказах, статьях и заметках вспомнила о многих анекдотах, случившихся за долголетнюю их службу на флоте. Но бой, решивший судьбу войны и, увы, способствовавший подъёму революционного движения внутри страны и так или иначе сказавшийся на судьбе каждого из нас – это запретная тема из-за своеобразно понимаемого чувства скорби по погибшим друзьям, по ушедшему укладу жизни»⁴.

«Цусимское сражение является особенным, – пишет немецкий писатель Франк Тисс. Побеждённые и победители играли в нём одинаково замечательную роль. В этой битве проявился героизм двух видов: с одной стороны храбрость и непреклонная воля японской нации, а с другой – доблесть, мужество и пренебрежение к смерти русских моряков, которые, зная, что не могут победить, всё же бросились в бой, навстречу смерти. Их поражение – это… не триумф Того», а триумф более сильной техники.

И вот прекрасный пример, говорящий о том, что настоящие моряки не бывают бывшими во всём мире:

Мир только что пережил ужасы Второй мировой войны. Пароход подходил к острову, покрытому горами со склонами, заросшими лесом, и окружённому отвесными скалами и подводными камнями. Линия белого прибоя опоясывала остров. Море было серое, холодное и неприветливое. Капитан послал матроса позвать на мостик своего помощника. Им был бывший белый воин, моряк Русского флота.

– Мы подходим к острову Цусима, – сказал капитан, чистокровный американец.

– Здесь спят вечным сном ваши храбрые соотечественники… Отдадим честь их памяти!

Он замолк, вытянулся, приложил руку к козырьку морской фуражки, в то время как американский флаг с красными полосами и синими звёздами был медленно приспущен наполовину.

На вечные времена угрюмый вид острова Цусима связан с воспоминаниями о нашедших здесь свою могилу доблестных русских моряках.

Память о героях, какими себя показали русские офицеры и матросы эскадры адмирала Рожественского, не умирает и живёт в сердцах не только русских людей, но, как показал приведённый случай, и у образованных моряков всего мира⁵.

Мы живём в XXI веке и всё отчётливее наблюдаем, как угасает интерес к нашей истории и что самое печальное с ним угасает и память. Не будем пенять на западный мир и бывших «друзей» по Союзу. Да, большая толика зла в этом присутствует. Но мы умный и умеющий прощать народ, терпеливый и не подставляющий ножку оступившемуся неприятелю. Наша правда и достоинство заключается в умении распознавать свои ошибки и, как вывод, учиться на них.

Так сложилось в императорской России, что звание «русский офицер» всегда было больше, чем просто титул. Это особая порода людей, для которых честь и достоинство были дороже жизни. За честь сражались, за неё же и умирали.

Родовое гнездо

 
«Я не люблю уверенности сытой,
Уж лучше пусть откажут тормоза!
Досадно мне, что слово «честь» забыто,
И что в чести наветы за глаза.»⁶
 

«И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим»⁷

12 ноября 2019 года исполняется 159 лет со дня рождения одному из выдающегося сынов Отечества адмиралу Чагину И.И.

«История дворянского рода Чагиных насчитывает около 600 лет. Первые упоминания об их родовых вотчинах близ Юрьева-Польского относятся к началу XV в. Из глубины веков идет и разделение рода на две крупные ветви, условно названные по регионам расселения: тверскую и костромскую. Несомненно, эти ветви имеют общих предков, об этом говорит и единый герб, внесенный в Общий гербовник дворянский родов Всероссийской Империи. В роду было три генерала, адмирал, архитекторы. Чагины были в родстве с такими известными в России фамилиями, как Горчаковы, Демидовы, Дубасовы, Кожины, Кропоткины, Лазаревы, Лермонтовы, Мусины-Пушкины, Оболенские, Огаревы, Сумароковы, Шереметевы и другие. Анна Андреевна Чагина была матерью трех адмиралов Лазаревых, прославивших российский флот в морских сражениях и географических открытиях»⁸.

Жизнь и служение Родине И.И. Чагина, даже при жизни, вызывали зависть и непонимание окружающих блестящей карьере адмирала. Что говорить о нынешнем поколении, для которого Цусимское сражение находится в небытии! Но толки и домыслы распространены повсеместно.

Попробуем взглянуть на жизнь и судьбу этого удивительного человека и воина без пристрастия и зависти, а исключительно с позиции бесстрастности и глубокого уважения.

Наш мир существует в вечной борьбе, а чтобы поддерживать свое существование приходится сражаться. Сражаться вечно, чтобы жить. Сама история человечества в целом пронизана всеобщим трагизмом сражений, а без войны, кажется уже нельзя представить мир и человеческую природу.

В истории нашей широкой по масштабам и богатой страны, война была делом обыденным. Несметные полчища врагов веками пытались захватить российскую землю, да и просто забрать ее богатые ресурсы. Порой мы забываем героев и, даже великие свершения прошлого, не говоря о великих именах, которые несправедливо забыты. Непростительно забывать свое прошлое и опрометчиво. Последствия такой короткой памяти могут откликнуться кошмарным эхом потрясений и всеобщего хаоса. Бывает порой так, что история старинного рода не уступает истории целой страны.

Пожалуй, одним из самых, не побоюсь этого слова, легендарных представителей рода Неклюда Чагина⁹ можно назвать контр-адмирала Ивана Ивановича Чагина. Он принимал участие как в Цусимском сражении, так и нес мирную службу на императорской яхте «Штандарт». Правда, в жизни этого замечательного человека хватало как захватывающих приключений, так и мистики, таинственно окутывающей даже его смерть.

Русский контр-адмирал, командир Императорской яхты «Штандарт» И.И. Чагин родился 12 ноября 1860 года, происходил из потомственных дворян Тверской губернии, в имении своего отца Бурашево отставного штабс-капитана Ивана Алексеевича Чагина и его жены Аделаиды Фёдоровны, дочери потомственного гражданина Ф.Ф. Сиверса. В этой замечательной семье кроме сына Ивана было ещё шестеро сыновей и среди них два известных русских архитектора – Фёдор и Владимир Чагины. Усадьба была скромной, как и сами хозяева.

Алексей Иванович родился 22 февраля 1799 года¹⁰. Внесен в 3-ю часть дворянской родословной книги Московской губернии.

Помещичий дом, как центральный элемент усадебного комплекса, по отношению к парку и прудам расположен на наиболее возвышенном участке рельефа. Парадное крыльцо с каменной лестницей выходило раньше прямо в парк, который был создан в регулярном стиле. В настоящий момент главных лучевых аллей не сохранилось. Исходя из остатков растительности на территории парка (липа порослевого происхождения по границе западной и восточных сторон парка), центральные и прилегающие аллеи состояли, вероятно, из липы сердцелистной. Вдоль восточной и частично западной границы усадебного парка до сих пор сохранилась земляная подсыпка(обваловка), поросшая жёлтой акацией (Карагана). Около дома был довольно большой фруктовый и ягодный сад»¹¹.

«На протяжении XVIII–XIX в.в. облик села оставался неизменным. На его территории располагалась церковь Покрова Пресвятой Богородицы с приделом Николая Чудотворца, дворянская усадьба, от одного до четырёх домов церковно-и священнослужителей. «Причта положено по штату 1789 г. – священник, дьячек и пономарь по одному…Дома у священно-и церковнослужителей собственные, деревянные на церковной земле»¹².

В 1765–1770 г.г. по инициативе полковника Ивана Ивановича Чагина рядом с деревянным храмом (его разобрали в 1777 г.) была сооружена каменная церковь, того же посвящения с пределом Николая Чудотворца. Документ 1810 г. гласит: «В нем (селе-Ред.) церковь во имя Покрова Пресвятые Богородицы с приделом Святого Чудотворца Николая, каменная, утварью церковной довольна,…построена в 1770-м году, однокомплетная, земли при ней отмежовано 26 десятин… От епаршеского и уездного города Твери 15 верст…».

Имя Алексея Ивановича Чагина, как минимум дважды, встречается на страницах дневниковых записей В.Ф. Одоевского.

Князь Владимир Фёдорович Одоевский, через сестёр Ланских, приходился свояком Борису Алексеевичу Врасскому, на сестре которого был женат Алексей Иванович Чагин. В.Ф. Одоевский – гофмейстер Двора Его Величества, писатель, энциклопедист, музыкант, последний представитель княжеского рода Одоевских, угасшего с его смертью¹³.

Упоминание владельца села Бурашево надворного советника А.И. Чагина с именами: В.Ф. Одоевского, М.П. Азанчевского, А.П. Чихачева, Б.Ф. Врасского, позволяет характеризовать его, как неординарную личность со связями в среде столичной интеллектуальной и аристократической элиты¹⁴.

Такой унылый вид приобрело имение после революции, лишившись своих хозяев. Превратившись в приют бомжей под «пристальным» оком местной администрации, недавно, оно и вовсе сгорело.

Умысел это или случайность никто устанавливать не стал. Но весьма странным выглядит установленная у здания администрации фигура рыцаря с фамильного герба Чагиных, а также взвившийся рядом флаг с родовым гербом. А сам герб украшает обитель народных избранников. Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а за тем…

Немыслимо с точки зрения присвоения чужих регалий. Если это попытка поднять престиж самой администрации, то это сомнительно. Память нужно увековечивать восстановлением усадьбы и памяти о знаменитом соотечественнике (к этому, небезынтересному факту, мы ещё вернёмся).

С нами Бог и Андреевский флаг

Иван Чагин рано увлекся морем и флотом. После окончания гимназии, в сентябре 1875 года он поступает в Санкт-Петербургский Морской корпус. Еще во время учебы в Морском корпусе Чагин дважды совершил большие морские плавания на военных кораблях русского Балтийского флота – на корвете «Боярин» (1877) и на корвете «Гиляк» (1878).

Корвет «Боярин» был вполне современным боевым кораблём, модернизация вооружения которого постоянно улучшалась. Так, в начале 1870 г.г. к его 11-ти 60-фунтовых пушек добавили ещё три 6-дюймовых. Возможность плавания на таком корабле была большой удачей для регулярно поступающих сюда на практику 17–18 юнг, будущих корабельных офицеров российских флотов.

Унтер-офицер (3 ноября 1878 г.). Гардемарин (20 апреля 1880 г.).

Награждён Нахимовской премией за успехи в учёбе.

По семейным преданиям-рассказам брата Ивана Ивановича, известного архитектора Владимира Ивановича Чагина, – окончание учебы совпало для гардемарина И. Чагина с трагическим событием: он оказался свидетелем покушения на Александра II и был одним из тех, кто поднимал с земли смертельно раненного Императора.

«То, что позже представилось взору, вспоминает очевидец, с трудом поддавалось описанию: «Опершись на решетку канала, полулежал Царь Александр; лицо его было покрыто кровью, его шапка, его шинель были разорваны на куски, а его ноги были оторваны почти до колен. Они обнажены, и кровь бьет из них ключом по белому снегу… Против монарха почти в таком же положении лежал цареубийца. По улице было разбросано человек двадцать тяжело раненных. Некоторые пробуют подняться, но тотчас же падают обратно в снег, смешанный с грязью и кровью». Взорванного царя положили в сани полковника Дворжицкого. Один из офицеров держал оторванные ноги, подняв их кверху, чтобы уменьшить потерю крови. Александр ІІ, теряя сознание, хотел перекреститься, но рука не поддавалась; и он все время повторял: «Холодно, холодно»¹⁵.

Очевидно, молодой гардемарин попал на место покушения 1(13) марта 1881 года после похода на «Первенце». И страшно предположить какой стресс испытал он, когда был среди офицеров, поднимающих с земли тело Императора, которому присягал.

«Обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом, перед Святым Его Евангелием в том, что хочу и должен Его Императорскому Величеству Самодержцу Всероссийскому и Его Императорского Величества Всероссийского Престола Наследнику верно и нелицемерно служить, не щадя живота своего, до последней капли крови и все к Высокому Его Императорского Величества Самодержавству силе и власти принадлежащие права и преимущества, узаконенные и впредь узаконяемые, по крайнему разумению, силе и возможности исполнять.

Его Императорского Величества государства и земель Его врагов телом и кровью, в поле и крепостях, водою и сухим путем, в баталиях, партиях, осадах и штурмах и в прочих воинских случаях храброе и сильное чинить сопротивление и во всем стараться споспешествовать, что к Его Императорского Величества службе и пользе государственной во всяких случаях касаться может.

Об ущербе же Его Императорского Величества интереса, вреде и убытке, как скоро о том уведаю, не токмо благовременно объявлять, но и всякими мерами отвращать и не допущать потщуся и всякую вверенную тайность крепко хранить буду…

В заключение сей клятвы целую слова и крест Спасителя моего. Аминь»¹⁶.

Гардемарин Иван Чагин и здесь остался верен присяге- «Об ущербе же Его Императорского Величества интереса, вреде и убытке, как скоро о том уведаю, не токмо благовременно объявлять, но и всякими мерами отвращать и не допущать потщуся…».

20 апреля 1880 года Иван Чагин окончил Морской корпус с чином гардемарина. После этого гардемарин Чагин участвовал в дальнем плавании на плавучей батарее «Первенец» Балтийского флота. После возвращения из плавания Чагин был произведен в мичманы (30 августа 1881 года) и тут же снова отправился в дальний поход. На этот раз на крейсере «Герцог Эдинбургский» он совершил переход из Кронштадта во Владивосток, с заходами во многие порты Средиземного моря, Индийского и Тихого океанов. Затем на этом же самом крейсере И. Чагин продолжил военную службу и совершил плавания по многим северным морям.

На крейсере «Герцог Эдинбургский» Чагин служил мичманом до 1884 года, а потом был переведен на клипер «Жемчуг», где служил еще почти два года. Там же, на Тихом океане, 1 января 1886 года Иван Чагин получает чин лейтенанта. Позднее, 26 мая 1886 года, Чагин был назначен младшим минным офицером на крейсер «Память Меркурия», однако прослужить на новом месте ему пришлось не долго. Вскоре он был отозван в Петербург и в сентябре 1886 года назначен преподавателем Морского корпуса.

«Крейсер «Герцог Эдинбургский» занимает совершенно особое место в истории Российского военно-морского флота. Созданный по русскому проекту, на российских заводах и из русских материалов, он стал первым в мире крейсером с броневым поясом по ватерлинии и послужил образцом для подражания даже в Англии, которая в то время была самой экономически развитой страной мира, и флот которой по праву считался лучшим.

Крейсер «Герцог Эдинбургский»

«Герцог Эдинбургский» в первое свое океанское плавание вышел в первых числах января 1881 года. 10 января 1881 г. фрегат был в Шербуре и 17-го пришел в Гибралтар и далее направился в Средиземное море. Во время перехода корабль показал прекрасные мореходные качества»¹⁷.

«Жемчуг» был спущен на воду 14 октября 1861 г. На испытаниях «Жемчуг» развил 12,5 узлов при мощности машины 1438 индикаторных л. с¹⁸.

Вообще крейсеру «Память Меркурия» повезло мало. Однако волей судьбы «Память Меркурия» неоднократно оказывался в центре исторических событий, замалчиваемых ранее с идеологической точки зрения.

«Память Меркурия» оказался единственным крейсером, а также наиболее быстроходным и наиболее мощным среди мореходных кораблей Черноморского флота. Он стал флагманским кораблем отряда миноносцев, которые из-за отсутствия мореходных броненосцев были главными силами флота. Одним словом корабль получился довольно удачным. По свидетельству современников, новый крейсер был красивым, что обусловило любовь к нему многочисленных поклонников российского флота. Достаточно комфортабельный для военного корабля крейсер полюбился и членам императорской семьи, которые неоднократно на нем бывали.

Наряду с выполнением придворных функций крейсер нёс и обычную военно-морскую службу. В 1886 году «Память Меркурия» вместе с прибывшим из Средиземного моря крейсером «Забияка» участвовал в походе в болгарский порт Варна.

Клипер «Жемчуг

В апреле 1887 года, после окончания Минного офицерского класса, Чагин назначается минным офицером на крейсер «Африка» (3-й флотский экипаж), которым командовал капитан 2-го ранга Федор Дубасов – будущий адмирал и московский генерал-губернатор.

1 января 1888 года Иван Чагин получил новое назначение. Он был назначен старшим минным офицером эскадренного броненосца «Екатерина II» Черноморского флота.

Крейсер «Память Меркурия»

Эскадренный броненосец «Екатерина II»

Эскадренные броненосцы типа «Екатерина II» – строились по двадцатилетней кораблестроительной программе 1883–1902 гг. и предназначались для усиления Черноморского флота. Корабли были заложены в 1883 году на Николаевской Адмиралтейской верфи («Екатерина II») и на верфи Русского Общества Пароходства и Торговли (РОПиТ) («Чесма» и «Синоп»). Последний четвёртый броненосец этого типа «Георгий Победоносец» был заложен в 1891 году на верфи РОПиТ по несколько изменённому и улучшенному варианту. Проект разрабатывался Кораблестроительным отделением Морского Технического Комитета (МТК). Наблюдающим за строительством Черноморских броненосцев назначили капитана корпуса корабельных инженеров А. П. Торопова.

На Черном море Чагин провел больше пяти лет своей службы, с 1888 по 1893 год. В январе 1890 года за морской поход он получает свой первый орден – Святого Станислава III степени.

6 марта 1893 года И.И. Чагин вновь был направлен на Тихий океан в должности старшего флаг-офицера начальника Тихоокеанской эскадры.

В течение трех лет он служит на корвете «Витязь» и канонерской лодке «Бобр», совершает плавания по морям Дальнего Востока, Юго-Восточной Азии, у побережья Кореи и Японии. За отличие по службе Чагин награждается орденами Святой Анны 3-й степени (январь 1894) и Святого Станислава 2-й степени (октябрь 1895), а также иностранными наградами – Офицерским знаком ордена Аннамского дракона (август 1894) и японской медалью по случаю 25-летия императорской японской четы (март 1895).

Дипломаты в погонах

В эти годы морскому офицеру Чагину удалось наладить личные контакты с японской императорской семьей, поэтому не было ничего удивительного в том, что именно Чагин был назначен 24 июня 1896 года морским агентом в Японии, хотя он не был ни высшим морским офицером, ни дипломатом.

Японской императорской семье сразу понравился этот бравый русский моряк с добрым и бескорыстным взглядом.

Военно-морское ведомство в Японии представляли Аллан Шванк, лейтенанты Иван Будиловский, Иван Чагин, Александр Русин.

Российские агенты традиционно имели серьезную военную подготовку, обучались в лучших военных учебных заведениях Российской империи. Так, Александр Русин окончил морское училище, гидрографический отдел Николаевской морской академии, артиллерийский офицерский класс.

В «Инструкции военным агентам», утвержденной военным министром в 1880 году, предписывалось: «Изучать состав и комплектование вооруженных сил; организацию и численность по мирным и военным штатам: расположение их и способы мобилизации и сосредоточения, устройство материальной и хозяйственной части, обеспечение вооружением, ремонтами, обозом, провиантом и фуражом; тактическое обучение войск, развитие военного образования в армии, бюджет государства, и особенно военный…»

В «Инструкции военным агентам» говорилось о методах разведки и конкретно, «о заблаговременном приискании надежных лиц, через посредство коих можно было бы поддерживать связи со страной в случае разрыва», то есть, иными словами, на период военных действий.

Безусловно, «Инструкция военным агентам» документ важный и крайне нужный, но дело вершили конкретные люди, офицеры императорской армии и флота. Именно от них, от их умения, таланта, усердия зависели успехи или неудачи военной разведки»¹⁹.

Они, безусловно, достойные люди, которые внесли серьезный вклад в укрепление обороны Российской империи.

Период службы И.И. Чагина морским агентом в Японии закрыт завесой вымыслов и инсинуаций! Кроме, конечно, известных фактов, которые можно почерпнуть из архивов и официальных документов японского ведомства. Однако, моё личное посещение японского консульства в Санкт-Петербурге и встреча с вице-консулом госпожой Тада Котоми не только не приоткрыло завесу личной жизни адмирала на берегах Японии, но ещё больше покрыло флёром и так малоизученные страницы его жизни.

Запросы в японские архивы, общество потомков участников Цусимского сражения натолкнулись на непонимание и отписки типа – архивы были уничтожены при бомбардировках Токио американской авиацией, а общество вообще оказалось коммерческим.

Однако, руководствуясь воспоминаниями потомков адмирала, можно утверждать с полной определённостью следующее.

Частая смена мест службы и жительства, вероятно, значительно мешали устройству собственного семейного очага в России. По сведениям его потомков в эти несколько лет прожитых на чужбине, И.И. Чагин женился на японской девушке и у него родилась дочь Кику. (Установить имя жены Ивана Ивановича тоже не представилось возможным).

Сейчас это очень редкое имя в стране восходящего солнца. В переводе с японского Кику- хризантема, но даже столь выдающиеся факты не дали нам возможности установить контакты с японской стороной. Япония до сих пор остаётся закрытой для посторонних взглядов на её историю. Хотя потомки адмирала И.И. Чагина могли бы предоставить интересные материалы для укрепления связей между нашими странами на общей исторической основе.

Для полноты картины о жизни русских офицеров в Японии, когда они там длительное время находились по долгу службы, приведём сюжет из воспоминаний одного из них:

«Лучше проехать в Иносу и посмотреть, как живут на дачах русские молодые офицеры со своими «временными женами».

Подплывая на шлюпке к Иносе, вы невольно обратите внимание на несколько десятков японских фунэ (шлюпки), теснящихся у самой пристани, это собственные «экипажи», нанятые помесячно каждым офицером для постоянного сообщения своего корабля с берегом, где проживает на даче «супруга».

Далее, выйдя на берег, вы попадете в деревню, состоящую из 40–50 маленьких японских домиков, раскинутых в живописной зеленой роще у подножия обрыва невысокой горы, на верхней площадке которой недавно образовалось русское кладбище с часовней и караулкой, в которой проживает японский бонза (священник). После 5 часов вечера, когда на судах окончена служба, офицеры съехали уже на берег. Жизнь в Иносе в полном разгаре; проходя мимо домиков, вы невольно натыкаетесь на трогательные сцены: в раскрытых комнатах (стены в домах раздвигаются) и на верандах молодые мужья, переодетые в легкие киримоны, кейфуют со своими «супругами» и добросовестно проводят медовые месяцы. Здесь офицеры ночуют, если ночью не надо на вахту, и возвращаются на корабль утром к 8 часам. Причем супруга провожает его на шлюпке до самого борта.

Вернувшись домой, молодая жена обычно укладывается спать и отсыпается весь день до приезда супруга. Хозяйством ей заниматься не приходится, так как для этого имеются в Иносе два ресторана, которые кормят всех жен.

Рестораны содержатся двумя известными японками Ойе-сан и Оматсу-сан, бывшими в свое время «женами» нынешних уже старших офицеров. В жены они сами больше не поступают, имея солидных покровителей, и занимаются хозяйством в своих ресторанах, кормят всех офицерских жен и имеют большой штат молоденьких прислуг (мусумэ), кандидаток в жены для вновь прибывающих офицеров, ищущих «супружеского» счастья. За содержание жены офицер в то время платил всего 40 иен (японских долларов) в месяц и за дачу платил 20 иен. Итак, за 60 рублей офицер имел дом и жену. С уходом корабля из Нагасаки супружества обыкновенно расстраивались, и жены поступали в резерв одного из этих ресторанов, если сейчас не находилось непосредственного преемника-кандидата на дом и жену ушедшего офицера»²⁰.

Я привёл красочное описание жизни русских офицеров в Японии только с одной целью: пополнить багаж знаний читателей о мало известных страницах истории. Что же касается жизни морского агента И.И. Чагина, то по документам ясно видно, что он, именно женился. А иначе быть не могло, ибо он был близко знаком с членами императорской семьи и не являлся ловеласом. Честь и положение не позволяли. Была ли это любовь или увлечение, почему он не вернулся хотя бы к дочери судить не нам. Скорее всего, не было получено императорское соизволение из Петербурга, что являлось необходимым для дворянина!

Испокон веков наша земля рождала сынов, делом жизни которых было служение Отчизне. Каждому из россиян, чьи имена остались на картах океанов и континентов, свойственны не напускной патриотизм, а чистые помыслы, целеустремлённость, огромный творческий потенциал, умение с открытым забралом идти навстречу суровым испытаниям, желание жить и работать на благо страны. Именем контр-адмирала Чагина Ивана Ивановича назван мыс полуострова Корея.

6 декабря 1896 года И.И. Чагин назначается старшим офицером броненосного крейсера «Россия», оставаясь при этом морским агентом в Японии. Он совмещает в себе функции дипломата, бизнесмена, военного моряка, находится в тесном контакте с японскими правительственными и деловыми кругами. Он пользуется большим уважением и авторитетом среди политиков Японии и других стран Тихоокеанского региона, награждается Королевским орденом Камбоджи (18.3.1896) и японским орденом Священного сокровища III степени (14.2.1898). Обязанности морского агента в Японии Чагин исполняет до 1899 года. В апреле 1899 года «за отличие по службе» он произведен в капитаны 2-го ранга и продолжает службу на крейсере «Россия» Тихоокеанской эскадры.

Служба Чагина на крейсере «Россия» сыграла огромную роль в его становлении, как офицера, так и будущего самостоятельного командира.

В поход вместе с «Россией» в 1897 году ходил великий князь Кирилл Владимирович – сын великого князя Владимира Александровича (брата Александра III). «Вернувшись на родину, я поступил служить на корабль «Россия». Меня весьма обрадовало назначение на этот новый корабль, поскольку он был последним пополнением нашего флота и последним словом в кораблестроении того времени. Это судно, построенное на российских судоверфях российскими инженерами, послужило прототипом многих прославленных кораблей, как в нашей стране, так и за границей, которые являлись лишь усовершенствованными копиями этой модели. Кроме того, именно на «России» мне предстояло приобрести опыт морского офицера»²¹.

«Его высочество, говорилось в письме начальника ГМШ Ф.К. Авелана, выразил желание пройти все ступени флотской службы, начиная с мичманского чина, а потому и служебное положение великого князя на крейсере ничем не должно отличаться от положения всех остальных мичманов. Великий князь только тогда сможет приобрести «необходимые знания морской практики», когда он пройдет суровую, но добровольно им избранную школу морской службы. А для этого он должен нести служебные обязанности «наравне с прочими судовыми офицерами», насколько это, следовала оговорка, требуется необходимостью»²².

Примеру Великого князя следовали и офицеры корабля. Они проходили этапы становления наравне со всеми судовыми офицерами, пополняя опыт и навыки будущих командиров кораблей.

Они должны были быть включены во все судовые расписания, заведовать, как это полагалось мичманам, одним из гребных судов, находиться на своем месте при всех авральных работах, тревогах и учениях, стоять вахту и вообще «нести службу в общей очереди и наравне с другими».

Всего на крейсере было 22 строевых (флотских) офицера, 6 инженеров-механиков, 2 врача и 2 «чиновника» – шкипер и артиллерийский содержатель, носившие гражданские «чины», приравненные к офицерским. Команду корабля составляли 5 кондукторов, 91 унтер-офицер и 931 матрос.

«Не случайным, наверное, был и состав кают-компании: как и великий князь, числился в гвардейском экипаже мичман Вениамин Эллис, в том же чине и должности были потомок древнего аристократического рода князь Дмитрий Максутов и представитель прибалтийского дворянства Николай фон Кубе. Необычным было и присутствие на крейсере занимавшего должность вахтенного начальника лейтенанта датского флота Нильса Мигинда. Удачная карьера предстояла большинству офицеров первой кают-компании «России», оказавшихся волею судьбы сослуживцами великого князя»²³.

Не удивительно, что в состав кают-компании органично вошёл и представитель древнего дворянского рода Иван Иванович Чагин.

В 1900–1901 годах во главе русского десантного отряда капитан 2 ранга И.И. Чагин участвовал в походе на Пекин и подавлении Ихэтуаньского («боксерского») восстания. Это восстание, направленное против вмешательства европейских государств в экономику, внутреннюю политику и религиозную жизнь Китая, было подавлено военной коалицией восьми государств – Российской империи, Франции, Японии, США, Великобритании, Италии, Германии и Австро-Венгрии. Повстанцы ставили перед собой цель очистить страну от иностранцев, для этого они в разных городах страны нападали на иностранцев и китайцев-христиан, представителей зарубежных миссий, сжигали и уничтожали церкви и школы. Только в мае 1900 года было сожжено 8 христианских храмов, сожжено здание Русской Православной миссии в Бэйгуане. В июне в Китае был убит сотрудник японского посольства, а в Пекине в ночь с 23 на 24 июня 1900 года началась резня христиан, получившая название «Варфоломеевская ночь в Пекине». В Тайюане были обезглавлены 45 английских миссионеров, католиков и протестантов, в числе которых были женщины и дети.

Участники Сеймуровской экспедиции: капитан 2-го ранга Чагин, мичман Зельгейм, Кехли, Пелль и Заботкин.

13 августа начался штурм Пекина, продолжавшийся несколько дней. Когда российские войска уже вели уличные бои, к ним присоединился американский военный корпус. Вслед за ними в город вошли войска Японии, Германии и части британских колониальных сил из Индии. Лишь 28 августа коалиционные войска взяли штурмом императорский дворец. Иван Чагин возглавлял один из десантных отрядов, участвовал в штурме Пекина, где проявил мужество и героизм. За участие в походе на Пекин в составе коалиционных войск капитан 2-го ранга И.И. Чагин был награжден золотой саблей «за храбрость», французским орденом Почетного Легиона и почётной медалью.

Крейсер «Алмаз»

Незадолго до русско-японской войны Чагин И.И. принимает командование легким крейсером «Алмаз», которому предстоит не менее сложная и трагическая судьба, чем его командиру.

До Цусимского сражения оставалось не так много времени и здесь уместно привести некоторые подробности становления крейсера и его экипажа перед подвигом на благо России.

История крейсера 2-го ранга «Алмаз» началась летом 1899 года. 28 июля временно управляющий Морским министерством начальник Главного морского штаба вице-адмирал Ф.К. Авелан распорядился запросить начальника Балтийского завода старшего судостроителя С.К. Ратника на предмет предоставления им к 4 августа предварительных соображений по постройке «посыльного судна для Тихого океана, без палубной брони, с одним только артиллерийским вооружением, состоящим из весьма ограниченного числа 75-мм пушек, со скоростью хода в 20 узлов, возможно большими удобствами для жилья» и водоизмещением не более 2500 тонн.

Начальник Балтийского завода, старший судостроитель С.К. Ратник

Постройку судна поручили Петербургскому Балтийскому судостроительному и механическому заводу, а работы по художественному оформлению – петербургскому архитектору и художнику-маринисту Н.Д. Прокофьеву, известному, к сожалению, лишь узкому кругу специалистов-исследователей русской архитектуры конца XIX – начала XX века.

Именно ему, главному архитектору Балтийского завода, поручили разработку проекта наружного и внутреннего убранства крейсера 2-го ранга «Алмаз». Этот заказ выполнен им в изящной манере, с присущими его работам талантом и мастерством. Итак, 4 мая 1901 года Высочайшим приказом по Морскому ведомству крейсер 2-го ранга «Алмаз» официально зачислен в списки военно-морских судов российского флота, а 14 января 1902 года командиром «Алмаза» назначен капитан 2-го ранга И.И. Чагин, бывший старший флагманский офицер штаба Тихоокеанской эскадры и старший офицер крейсера 1-го ранга «Россия».

12 сентября 1902 года на Балтийском судостроительном заводе в Высочайшем присутствии торжественно провели спуск на воду эскадренного броненосца «Князь Суворов» и закладку крейсера 2-го ранга «Алмаз». К 11 часам утра там собрались сотрудники управлений Морского министерства: генерал-адъютант П.П. Тыртов, начальник Главного морского штаба вице-адмирал Ф.К. Авелан и другие морские чины. В 11 часов на завод прибыла королева эллинов Ольга Константиновна с королевичем Христофором. Королеве при встрече преподнесли роскошный букет цветов. В 11 часов 10 минут на яхте «Александрия» прибыл из Петергофа под своим брейд-вымпелом Николай II. После торжественной церемонии спуска на воду эскадренного броненосца «Князь Суворов» император совершил церемонию закладки крейсера «Алмаз» на открытом стапеле Балтийского завода. Во время торжественного церемониала Николай II, приняв закладную серебряную доску, изволил собственноручно окрасить суриком специальное гнездо, заложить в него своеобразный паспорт крейсера и даже символически расклепать одну из четырех раскаленных заклепок, соединяющих крышку с корпусом закладной ниши.

Стапельный период «Алмаза» затянулся из-за целого ряда переделок. Тем не менее 20 мая 1903 года в торжественной обстановке крейсер сошел на воду. Рождение «Алмаза» совпало с большими торжествами в Санкт-Петербурге: 16 мая 1903 года вся Россия праздновала 200-летие города.

Задолго до торжественного спуска корабля гостевые места стали заполняться горожанами, приглашенными на праздник. В десятом часу утра к украшенному трапу подошли паровые катера и портовые баркасы. Гостей встречали начальник Балтийского завода генерал-майор К.К.Ратник и председатель правления генерал-лейтенант В.М.Лавров. На специально построенном помосте возвышалась палатка, украшенная морскими флагами. Внутри ее обили красным сукном и коврами. В золоченую раму поместили изображение крейсера «Алмаз».

Торжественный спуск крейсера 2-го ранга «Алмаз» с верфи завода в присутствии членов императорской фамилии.

Публики собралось много, преобладали дамы в летних туалетах, морские офицеры и инженеры. На противоположной стороне помоста расположились служащие завода с семьями и строители корабля. У палатки в четком строю замер почетный караул Гвардейского экипажа со знаменами. На правом фланге находилась музыкантская команда, тут же – командир Гвардейского экипажа контр-адмирал К.Д.Нилов. В 10 часов 15 минут утра на своем катере на завод прибыли управляющий Морским министерством вице-адмирал Ф.К. Авелан и начальник Главного морского штаба свиты Его Императорского Величества контр-адмирал З.П. Рожественский с адмиралами флота.

Вице-адмирал Авелан принял традиционный рапорт командира Гвардейского экипажа, поздоровался с почетным караулом, поднялся по трапу на крейсер, где выслушал рапорт вахтенного начальника и командира крейсера. Затем он обошел фронт команды и подробно осмотрел корабль. Обход крейсера продолжался около 20 минут.

Сойдя с корабля, управляющий Морским министерством приказал начать церемонию спуска. Раздалась громкая команда «руби подпоры», и судно начало плавно сходить со стапеля, при дружном «Ура!» собравшейся публики и команд судов. Описав полукруг на акватории Невы, корабль отдал левый якорь и остановился. На крейсере взвились императорский штандарт, брейд-вымпел генерал-адмирала, кормовой Андреевский флаг и гюйс. Со стоявших на рейде кораблей произвели предусмотренный уставом орудийный салют.

Ходовые испытания корабля начались 8 октября, с выхода в море на первые заводские проверки механизмов, а уже через 13 дней комиссия подписала приемный акт на все три паровые динамо-машины крейсера. Утром 25 октября «Алмаз» совершил кратковременный выход из Кронштадта для испытания артиллерии и уничтожения девиации компасов, а в 15 часов 30 минут в сопровождении транспорта «Хабаровск» отправился в Ревель, куда и прибыл на следующий день.

Стремление завершить приемные испытания до наступления холодов и скорее отправить «Алмаз» к месту службы сказалось на качестве работ. Так, из-за незаконченной электропроводки часть оборудования пришлось запитать от временных «летучих» трасс судового освещения, что привело, естественно, к отказам в работе ряда из них. Не прошел корабль и положенного докования для осмотра руля, гребных винтов и забортной арматуры. Этот осмотр проводился водолазами лишь единожды – после спуска крейсера на воду.

По возвращении из Ревеля «Алмаз» предстал перед Императором и его семьёй.16 сентября 1903 года утром погода хмурилась, изредка сеял мелкий дождь, но затем небо прояснилось, и золотые лучи солнца осветили эллинги Балтийского завода, толпы празднично одетого народа и Неву с вытянувшимися в одну линию военными судами. Прибыли вице-адмирал С.О. Макаров, начальник штаба контр-адмирал З.П. Рожественский, великий князь Кирилл Владимирович, Его Императорское Высочество великий князь Алексей Александрович.

В 11 часов яхта «Александрия» с государем и императрицами Марией Федоровной и Александрой Федоровной на борту под брейд-вымпелом императора вошла в Неву. Николай II с лицами свиты проследовал на крейсер «Алмаз».

2-я Тихоокеанская эскадра (слева и в центре ее головная часть – новые броненосцы) в походном строю на Ревельском рейде (г. Таллин), осень 1904 г.

Крейсер второго ранга «Алмаз», спущенный на воду

Корабли уходили на Дальний Восток. В строю на рейде стоял белоснежный двухтрубный корабль. Крытая дорогим тиком верхняя палуба на стальной тонкой подложке («броневая защита»), обставленные кожаной мягкой мебелью адмиральский салон и офицерские помещения, зеркала, персидские ковры, великолепный кабинет, изящная отделка кают-компании – все говорило о том, что это скорее прогулочная яхта наместника, нежели боевая единица флота. Крейсер сверкал, как драгоценный камень, и полностью соответствовал своему названию. Однако поражали его слабое вооружение и пассажирский вид. Создавалось впечатление, что это яхта с недостаточным для разведчика ходом, отсутствием должных мореходных качеств и вооружения, зачислена в состав действующих военных кораблей по недоразумению.

Тем не менее вступивший в боевой строй «Алмаз» принимал высокого гостя – российского императора. Об этом говорил желтый штандарт с черным двуглавым орлом на грот-мачте, означавший, что на борту присутствует коронованная особа. Перед первым плаванием Николай II решил лично убедиться в боевой готовности судна. Командир крейсера доложил о технической и боевой готовности «Алмаза» и от имени экипажа – 15 офицеров и 280 низших чинов – заверил императора в верности присяге и служению Отечеству. Николай II остался весьма доволен осмотром корабля. Правда, последние минуты его пребывания на крейсере несколько омрачились. Благодушно настроенный царь, обходя замерший строй матросов, спросил одного из них:

– А что, голубчик, не боишься утонуть в далеком море?

Лица офицеров недоуменно вытянулись. Во-первых, такой вопрос на военном корабле являлся бестактным и неуместным, а во-вторых, царь обратился к бывалому матросу Ивану Попову, острослову и балагуру, тот никогда не лез за словом в карман.

– Не море топит корабли, а люди, ваше величество! – последовал бравый ответ. Смысл ответа не сразу дошел до сознания царя.

– На таком красавце плавать одна приятность, не правда ли? – продолжал спрашивать император.

– Самотоп что надо! Пушчонки только больно тощие, ваше величество, больше для салюта приспособлены, – отпарировал матрос.

Неслыханная дерзость! Офицеры превратились в соляные столбы.

Сходя с корабля на яхту, царь счел необходимым сделать замечание командиру крейсера И.И. Чагину о неумеренной развязной болтливости матросов «Алмаза». На следующий день матроса Попова за «недисциплинированные ответы» Его Императорскому Величеству подвергли усиленному аресту на 10 суток, а Николай II в сердцах отменил свое предварительное и уже опубликованное распоряжение о традиционном в таких случаях денежном награждении низших чинов крейсера.

В июне 1904 года наконец-то точно определился состав 2-й эскадры флота Тихого океана. Но еще вовсю достраивались в гавани новые суда, вводились по очереди в доки старые корабли. Военные суда вытягивались на большой кронштадтский рейд, где рабочие продолжали на плаву их достройку и ремонт кораблей.

В ремонтных работах участвовали все судовые команды. Вернувшийся из Алжира на Балтику крейсер «Алмаз» также зачислили в состав 2-й Тихоокеанской эскадры. Злые языки утверждали, что корабль включили в ее состав потому, что командир крейсерского отряда контр-адмирал О.А. Энквист облюбовал себе на судне великолепные покои наместника.

В целом перспектива для «Алмаза» после подобного решения выглядела мрачной. С таким противником, как японский флот, «Алмаз», с его небронированным корпусом, небольшим числом малокалиберных пушек, в случае эскадренного боя практически не имел шансов уцелеть. Все это понимали. Однако никто не мог предвидеть, что именно этот корабль не только много часов продержится под шквалом японских снарядов, но станет единственным крейсером, выполнившим приказ командующего эскадрой и прорвавшимся во Владивосток. А пока, утром 3 июля 1904 года, «Алмаз» встал на якорь на Большом рейде Кронштадта.

18 мая крейсер вновь ошвартовался у стенки Балтийского завода. Это связывалось прежде всего с установкой дополнительных четырех 47-мм орудий (по два с борта: два на полубаке, два в корме), двух пулеметов, а также с рядом других работ в связи с его включением в состав 2-й Тихоокеанской эскадры.

Командующий 2-й Тихоокеанской эскадрой контр-адмирал З.П. Рожественский.

По завершении работ «Алмаз» 1 июля 1904 года перешел сначала в Кронштадт, а оттуда в Ревель – к месту сбора кораблей 2-й Тихоокеанской эскадры, ставшей, по сути, последней ставкой российского правительства в войне с Японией.

Командующим эскадры назначили контр-адмирала З.П. Рожественского, способного, по мнению правительства, обладая «железной волей и твердой рукой», провести на Дальний Восток разнокалиберную и наспех сколоченную армаду.

Младший флагман 2-й эскадры флота Тихого океана контр-адмирал Д.Г. Фелькерзам.

Высочайшие приказы императора по флоту утвердили также двух младших флагманов 2-й эскадры Тихого океана – контр-адмиралов О.А. Энквиста и Д.П. фон Фелькерзама.

Младший флагман 2-й эскадры флота Тихого океана контр-адмирал О.А. Энквист.

30 августа Кронштадт, крепость, форты и стоявшие на рейде корабли расцветились флагами. Холодный осенний ветер злобно гнал с моря обрывки свинцовых осенних туч. По рейду сновали катера охраны. Море выглядело неспокойным, беспокойно было и на сердцах у матросов и офицеров, уходящих с эскадрой. Прощальный орудийный залп, звуки духовых оркестров, и от стенок крепости и с рейда стали отходить один за другим боевые корабли. Они брали курс на Ревель. Со стенки гавани их провожали заплаканные матери, жены, друзья, махая шляпами, фуражками, белыми платочками. Прощай, Кронштадт! Государь на яхте «Александрия» догнал эскадру в море и обошел ее кругом. На кораблях гремела музыка, построенные команды громко кричали «Ура!». Эскадра салютовала. Зрелище – величественное. Дым от выстрелов, как завеса, закрывал идущие в ряд корабли. В 7 часов утра пришли в Ревель. На многих кораблях бригады рабочих судостроительных заводов еще продолжали трудиться. Заканчивали доделку и наладку механизмов.

Прощай Балтика. Эскадра уходит в море

В газете «Новое время» в ноябре 1904 года появилась статья капитана 2-го ранга Н.А. Кладо. Он указывал на недостаточную боеспособность эскадры З.П. Рожественского для перевеса сил на театре военных действий и призывал к срочной посылке всех возможных военно-морских резервов на подмогу Тихоокеанскому флоту.

2-я Тихоокеанская эскадра на стоянке в бухте Нуси Бэ, Мадагаскар, начало января 1905 г.

Это мнение, поддержанное большинством руководителей российского флота, одержало верх на совещании, проводившемся 11 декабря 1904 года генерал-адмиралом и великим князем Алексеем Александровичем. Снаряжение отряда поручили бывшему начальнику Учебного отряда Черноморского флота контр-адмиралу Н.И. Небогатову. Ему же 22 января 1905 года вручили распоряжение о назначении командующим отрядом и предписание о немедленном следовании на соединение со 2-й эскадрой Тихого океана, стоявшей тогда на якоре в далеком африканском порту Носи-Бе.

«Впереди под знойным небом лежал океан, величественный и сверкающий, – наш роскошный путь к братскому кладбищу»²⁴.

Упорно распространялись слухи, что общественность России требует вернуть корабли в Кронштадт. Газеты писали, что длительная стоянка эскадры стоит очень дорого, дает время японцам произвести ремонт и довооружение своих кораблей и, таким образом, хорошо подготовиться к встрече русского флота. Япония действительно срочно готовила свои базы, интенсивно укрепляла береговые батареи орудиями, снятыми с фортов Порт-Артура. Путь во Владивосток практически наглухо закрыт. Из Европы и Америки в Японию шли караваны со снарядами, пушками, броневым листом, амуницией и провизией. Японский флот в изобилии обеспечивался всем необходимым, боезапасы продолжали доставляться целыми флотилиями транспортов.

В подобной ситуации адмирал Рожественский должен принять единственно правильное решение. Можно вернуться обратно в Россию и сохранить людей и флот. Была возможность оставаться некоторое время в Китайском море, у Пекадорских островов и Формозы, угрожая торговому сообщению японцев и выжидая благоприятного момента для прорыва во Владивосток. Наконец, обсуждался вариант форсировать Цусимский пролив всем флотом, под прикрытием густого тумана, всячески избегая боя. Конечно, легко рассуждать сейчас, спустя век, но во всех случаях следовало выбрать решение, позволяющее сохранить флот и экипажи судов. Адмирал выбрал продолжение похода на Восток и повел эскадру на неминуемую гибель.

Но адмирал Рожественский Адмирал безукоризненно исполнял свой долг, но весь мир насмехался над ним. Во всех столицах мира заключались пари, что флот Рожественского никогда не дойдет до места назначения. Мы превратились во всеобщее посмешище. Военно-морские специалисты презрительно говорили: «Русские – не моряки. Их скопище корыт никогда не дойдет дальше Северного моря». А когда произошел инцидент у Доггер-банки²⁵, он вызвал лавину издевок. „Дон-Кихот по ошибке принял безобидные траулеры в Северном море за японские эсминцы и всерьез сразился с ними». Нависла опасность войны с Англией!

Подводя итог главе, нам интересно будет знать мнение Великого князя Кирилла Владимировича, который в то время был в гуще событий и прекрасно знал суть дела, исполняя служебные обязанности в Адмиралтействе.

«Уже некоторое время в печати обсуждался один совершенно фантастический и практически невыполнимый план. Он предусматривал посылку нашего Балтийского флота на Дальний Восток и установление там военного превосходства на море.

Вокруг этого проекта подняли столько шума и так настойчиво муссировали его в печати, что в конце концов, один Бог знает почему, Адмиралтейство предложило эту „блестящую идею» на рассмотрение Государю. Лучше всего, если бы его создатели засекретили свои бредовые планы, но они ничего подобного не сделали, и к тому времени, когда были предприняты первые шаги к осуществлению этого замысла, весь мир, включая, конечно, японцев, знал все до мельчайших подробностей о кораблях, которые предполагалось послать с этой безрассудной миссией.

Выполнение этого плана было поручено Рожественскому, самому способному из наших адмиралов, о котором я уже упоминал. Он откровенно заявил Государю, что, с его точки зрения, план с самого начала обречен на провал. Во-первых, наши корабли, за редким исключением, не могли противостоять на равных японскому флоту, даже если бы весь наш флот был капитально отремонтирован и усовершенствован, для чего оставалось слишком мало времени. Во-вторых, Великобритания, владычица морей и союзник Японии, предпримет все от нее зависящее, чтобы чинить препятствия Балтийской эскадре на протяжении всех 20 тысяч миль пути. В-третьих, продвижение такой армады, состоящей в основном из старых посудин, будет крайне затруднено частыми поломками и потребует внушительного сопровождения из вспомогательных кораблей.

Я, зная Рожественского, могу утверждать, что он был очень талантливым офицером. Это он доказал тем, что сумел провести огромный флот в целости и сохранности на другой конец света, не потеряв ни одного из своих кораблей – и каких кораблей!

Этот подвиг был по достоинству оценен лишь позднее»²⁶.

Считаю, что это мнение является наиболее объективным по отношению к командующему эскадрой. Что доказали дальнейшие события.

Когда вся Балтийская эскадра проследовала Сингапур в идеальном строю, „Сент-Джеймс Газетт» писала: «Мы недооценили адмирала и ныне приветствуем его с уважением, достойным его доблести».