Kitobni o'qish: «В объятиях паучьей лилии»

Пролог

Луна зависла над старым парком, словно холодный надзиратель. Ее свет, мертвенно-белый и беспощадный, заливал неподвижное девичье тело. Она больше не дышала. Сердце, пронзенное сталью и магией, замерло, но пустота внутри него не осталась незаполненной.

Из самой глубины естества, из угасающих искр души, начала подниматься волна. Это не была жизнь — это была инверсия. То, что древние строки называли «Последним даром скорби».

Хрустальный шарик, вросший в ложбинку между ключиц, начал пульсировать в такт этому невидимому приливу. Трещины на стекле засияли ядовитым, фосфоресцирующим светом. Семена паучьей лилии, согретые последним теплом человеческой крови, стремительно раскрылись. Тонкие и острые, как иглы, лепестки развернулись, жадно впитывая ночное сияние и вырывающуюся из умирающей женщины магию, превращая боль в чистую, звенящую энергию.

И в тот миг, когда бутон распустился полностью, окрасившись в цвет запекшейся крови и лунного серебра, пространство вокруг тела содрогнулось. По городу пронеслось эхо — первый крик банши. Он был беззвучным для обычного уха, но для тех, чья судьба была связана с ушедшей, прозвучал как удар колокола по чистому стеклу.

В особняке Блэкхолтов, в темной детской, двое десятилетних близнецов — Элайя и Келли — одновременно сели в кроватях. Сверкающие аметистом глаза были широко распахнуты, отражая льющийся из окна свет. Они не кричали. Просто смотрели в пустоту перед собой, а по щекам катились синхронные, ледяные слезы.

Близнецы не понимали, почему их сердца вдруг превратились в куски камня, а в головах, перекрывая все мысли, звучал один и тот же нежный, но бесконечно печальный голос, зовущий их по именам.

Тогда они еще не знали, что этот голос вновь позовет их спустя пятнадцать лет…

Глава 1

Вокруг стояла тишина, какая бывает только в мрачных склепах, а темнота была такой плотной, что казалась осязаемой. Ветер принес шлейф сырой листвы и приторный, липкий запах разложения — так пахнет только старая смерть. Тренировочная арена, знакомая им за годы учебы в Академии магического правопорядка сегодня превратилась в лабиринт. Под подошвами резко хрустнуло стекло. Элайя поморщилась — обостренный слух превращал каждый шорох в пытку.

Вместо привычных площадок, имитирующих места преступлений, и мини-лабораторий, в которых возились будущие криминалисты, перед ними оказался узкий переулок.

— Я, конечно, понимаю, что мы оборотни и прекрасно видим в темноте, но это уже похоже на издевательство, — прошептала Элайя, бросив возмущенный взгляд на брата.

— Это выпускной экзамен, сестричка. Ты ожидала чего-то другого? — невозмутимо ответил Келли. — Дай угадаю: ты думала, что мы окажемся в каком-нибудь старинном шале на юге Франции, а не в мрачном убогом переулке на окраине Лос-Анджелеса?

— Нет, конечно! — она раздраженно фыркнула. — Но хоть какое-то подобие света можно было организова…

Не успела Элайя договорить, как вдали тускло замерцал свет уличного фонаря.

— Смотри-ка, Двуликая услышала твои капризы, — Келли усмехнулся. Вскинув руку, он очертил ладонью полусферу, словно поглаживая невидимый серп месяца, а затем резко сжал пальцы, скрывая призрачное сияние в тени кулака. Этот древний жест благодарности в его небрежном исполнении всегда выглядел на редкость изящно.

— Ничего не капризы! — она треснула брата по руке, отчего тот тихо рассмеялся. — Давай быстрее покончим с этим. Профессор Грэмморт наверняка подсунул нам какое-нибудь нераскрытое дело столетней давности.

У одинокого фонарного столба показались тропинки, которые разбегались в разные стороны, как трещины на старом зеркале. Элайя замерла, закрыв глаза, позволяя прохладному воздуху парка самому рассказать историю. Первый вдох — и запах скошенной травы наполнил легкие, второй — зелень сменилась запахом сырости и тины, исходивших от камней, что покоились у кромки небольшого озера. И наконец… едва уловимый, покалывающий рецепторы привкус чужого присутствия. Она медленно переводила взгляд от одного ответвления к другому, пока внутренний компас не замер на нужной отметке.

Слева, — мысленный голос Келли резко прозвучал в ее голове. — Чувствуешь?

Как не чувствовать? — отозвалась Элайя. — Кажется, я заметила дымку следа.

Они переглянулись и, не говоря ни слова, направились по выбранному пути. Обшарпанные кирпичные стены и мокрый асфальт сменились невысокими деревьями и зелеными лужайками, которые разделяли широкие, усыпанные гравием дорожки.

— Гриффит-парк… Интересно… — сказала Элайя осматриваясь.

Здесь внимание вновь привлек след. Он был похож на туман, который низко стелился над землей. Она молча схватила брата за запястье и потянула за собой.

— Какой цвет, Эл? — Келли прищурился, пытаясь разглядеть в пустоте то, что доступно лишь сестре. Его обсидиановые кудри едва заметно подрагивали на ветру.

— Бледно-голубой. Мы еще далеко, — Элайя крепче сжала его руку. Ее собственные пальцы казались почти прозрачными на фоне темной кожи брата, но хватка была стальной.

— Хм… след оборотня. Слишком уж просто.

Келли покорно следовал за сестрой. Только она могла видеть эти призрачные шлейфы, и сейчас ее перламутровые волосы, обычно мягко сиявшие, казались почти тусклыми в этой мертвенной дымке. Несмотря на то, что они близнецы, ребята были разными, как день и ночь. Если Элайя казалась хрупкой статуэткой, то Келли воплощал в себе грубую силу. Широкие плечи парня перекрывали обзор, а короткие пряди оттенка мерцающего обсидиана поглощали и без того скудный свет. Единственное, что выдавало их неразрывную связь, — одинаковые аметистовые глаза, которые сейчас синхронно вспыхнули в темноте.

Они долго петляли по извилистой дороге, уходя все дальше вглубь парка. Внезапно чужие эмоции начали заполнять сознание Келли. Первой вспыхнула боль, затем страх и слабые отголоски разочарования.

— Мы близко, — хрипло произнес он, резко остановившись. Массивная фигура на мгновение напряглась, словно перед прыжком.

— Что ты чувствуешь? — Элайя замедлилась, зная, каково ему ощущать чужие эмоции. — Дымка становится гуще, но она немного странная.

— Много чего. Что не так со следом?

— Он несколько раз сменил цвет, а теперь снова стал голубым.

— Возможно, это из-за проекции. Помехи или что-то еще.

Наконец они вышли на небольшую поляну. Вокруг мощеной площадки расположились резные деревянные скамейки, подсвеченные мягким сиянием врезанных в каменные плиты уличных светильников.

В середине возвышалось высеченное из мрамора дерево. Ствол был причудливо изогнут, словно оно застыло в танце, а на изящных тонких ветвях слабо покачивались разноцветные ленты.

Это место, на первый взгляд, могло бы показаться обычным и даже уютным, если бы не густые щупальца туманного следа, которые неумолимо вели Элайю прямо за каменное изваяние. Внезапно Келли рвануло вперед, словно его ударили под дых. Он согнулся, вдавливая ладони в уши так сильно, что костяшки побелели. Из горла вырвался хрип. Элайя вскрикнула — в голове вместо привычного спокойствия брата взорвался чужой, запредельный ультразвук боли. Это не было просто звуком, это была сырая, неприкрытая агония. Элайя, не думая, подскочила к брату и сжала плечо.

— Вот спасибо, Эл, — облегченно выдохнул он. — Черт, я думал, что оглохну.

— Что с тобой произошло?

— Я услышал неестественно громкий крик девушки. В нем было столько боли… словно я… — Келли не договорил и сделал глубокий вдох, затем выпрямился и несколько раз тряхнул головой.

— Странно… Это ведь не реальное место преступления, а лишь его проекция, — взволнованно сказала Элайя.

Они с подозрением переглянулись, переводя дыхание, но тут туманное щупальце обвило правое запястье девушки, словно напоминая, зачем они сюда пришли. Она повернула голову и тихо ахнула.

Дымка рассеялась, позволяя им рассмотреть лежащее у каменного бортика тело молодой женщины.

Глаза были широко распахнуты. Вместо цветных радужек из-под век взирали мутные молочные белки, покрытые черными дорожками сосудов, которые напоминали грозовые молнии. С уголка пухлых губ стекала тонкая багровая полоска. Мягкие каштановые кудри разметались по влажной земле. Рваная джинсовая куртка была пропитана кровью, отчего на фарфоровой коже отражалась синева грубой ткани.

Элайя подошла ближе и склонилась к телу, рассматривая всполохи дымки-следа.

— Ничего не понимаю… — рассеянно произнесла она. — Когда мы шли сюда, дымка была бледно-голубой.

— Я не чувствую в ней крови оборотня, — принюхиваясь, ответил Келли. — Какой след сейчас?

— Он мерцает, каждый раз меняя цвета: белый, голубой, оранжево-красный и… черный. Это невозможно. Она не может быть одновременно и человеком, и оборотнем, и ведьмой, и заклинателем, — Элайя подняла удивленный взгляд на брата. — Ты ощущаешь что-нибудь?

— Если только это не какой-то чудо-гибрид, о котором нам забыли упомянуть на занятиях, — мрачно предположил Келли. — Ощущения такие же, как и до этого: боль, страх, разочарование. А теперь еще и отчаянное желание скрыть что-то.

Келли присел рядом с сестрой и осмотрел лежавшую перед ними девушку, а затем слегка наклонил голову вбок и осторожно отодвинул воротник куртки.

— Это что еще за хрень? — изумленно вскрикнул он, одергивая руку. — Оно… оно двигается!

Элайя окинула брата многозначительным взглядом и потянулась к заднему карману, доставая перчатки. Латекс сомкнулся на запястьях с характерным щелчком, после чего она сдвинула воротник.

В неглубокой ямочке между ключиц медленно, будто маятник, покачивался небольшой шарик. Она с опаской потянулась к нему, но стоило тени от ладони упасть на гладкую поверхность, как хрусталь внезапно завибрировал.

Из треснувшего кулона вырвались кровавые нити лепестков. Они не просто росли — они жадно вгрызались в плоть, с влажным хрустом огибая кость. Элайя отшатнулась, чувствуя, как внутри все леденеет. В ту же секунду Келли вскрикнул, схватившись за горло, будто стебли прорастали сквозь него изнутри.

— Двуликая! Это что еще за хрень?! — эхом сорвалось с губ Элайи.

— Я же говорил, что оно движется! Ох, ну и вонь…

Воздух вокруг вмиг стал густым и наполнился сладковато-приторным запахом лилии, который забивал легкие, мешая дышать. Элайя инстинктивно сморщила нос, и, задержав дыхание, вновь приблизилась к телу, случайно коснувшись носком ботинка руки погибшей. Внимание тут же привлекли длинные, покрытые дешевым красным лаком ногти. Они мертвой хваткой впивались в рыхлую землю, будто скрывая что-то от посторонних глаз. Элайя мягко переместила безжизненную ладонь и принялась аккуратно раскапывать податливую почву. Через несколько минут она достала из ямки сложенный вдвое листок бумаги и протянула брату. Келли развернул находку и прочитал вслух:

«И та, что кажется на вид ужасной,

Взмахнет своей рукою не напрасно.

Не причинит она вреда,

Коснувшись светлого души холста,

А лишь проводит сквозь врата».

— Похоже на загадку… — задумчиво прошептал он, перечитывая строки еще раз.

Элайя забрала у брата записку и нежно провела пальцами по измятой бумаге и та, словно отзываясь на заботу, замерцала мягким золотистым светом.

— Келли, Келли! Дай руку, скорее!

Сияние сконцентрировалось в середине листа и прямо на глазах стало превращаться в маленькое круглое зеркальце. Близнецы затаили дыхание в ожидании воспоминания, которым согласилась поделиться спрятанная записка. Но проекция парка вокруг начала искажаться, возвращая тренировочному помещению истинный вид. Артефакт, словно испугавшись, вздрогнул и, превратившись в золотистый сгусток, вернулся в бумагу.

— Нет! Нет! Вернись! — запротестовала Элайя. — Что происходит?

Иллюзия парка бесследно растаяла, и они снова оказались в пустом тренировочном зале. Затем над ними эхом разнесся рычащий голос профессора Грэмморта.

— Элайя и Келли Блэкхолт — экзамен сдан! А теперь испарились с арены, живо!

Глава 2

Княжич несколько раз перевязывал серебристый галстук, потому что тот упорно не хотел принимать приличный вид. Жесткий воротник сдавливал горло, а черный пиджак не позволял расправить плечи, словно был сделан из камня.

Келли яростно сорвал с шеи тканевую удавку и расстегнул верхние пуговицы белой рубашки. Он сделал несколько глубоких вдохов и подошел к высокому окну.

— Чертовы правила, чертов статус. Почему я просто не могу быть свободным…быть собой… — прошептал он, коснувшись лбом прохладного стекла.

Вдруг его напряженные мышцы ощутили, как тело окутывают мягкие волны тепла, судорожно сжатые пальцы разжались сами собой, а в голове послышался звонкий голос сестры. Элайя ворвалась в сознание без стука — их связь всегда обострялась, стоило кому-то потерять контроль над эмоциями.

Братик, я с другого конца дома почувствовала, как ты злишься.

Келли удрученно фыркнул в ответ.

Надеюсь, ты уже готов, потому что я захожу через три, два…

Замок на двери щелкнул, и Элайя вошла в комнату.

Келли обернулся и с восхищением посмотрел на сестру. Она всегда была красавицей, но сегодня выглядела как истинная наследница клана. Перламутровые волосы были собраны в высокий хвост, шелковое платье цвета полночного неба мягко облегало стройную фигуру, спускаясь к самому полу, а на шее россыпью звезд сияло широкое ожерелье-чокер.

— Потрясающе выглядишь, сестренка, — улыбнувшись, сказал Келли.

Она картинно раскланялась и покружилась, показывая себя со всех сторон.

— Ты тоже. Ну… почти. Сейчас мы это исправим.

Элайя взяла с кровати брошенный аксессуар и подошла к брату. Ее тонкие пальцы ловко застегнули пуговицы и не успел Келли опомниться, как она уже расправляла аккуратно завязанный галстук.

— Ну вот и все, — радостно произнесла она, с гордостью рассматривая свою работу.

— Ох, Эл… И как тебе всегда удается быть такой позитивной?

— А зачем грустить? Тем более сегодня важный день. Мы закончили академию, Келли. Теперь мы дипломированные стражи. Родители гордятся нами.

— Еще бы… благословленные Двуликой близнецы Луны и Тени, появление которых сулит великий почет и прочую загадочную чепуху, от которой у меня уже челюсть сводит, — он закатил глаза. — Тебе никогда не хотелось быть просто обычной девушкой? Жить так, как тебе нравится, и быть свободной от этих нелепых предсказаний?

Элайя обхватила двумя руками широкую ладонь брата и слегка сжала, стараясь поддержать его.

— Кел, мы такими родились, — в ее голосе звенели грустные нотки. — Мы не можем подвести родителей, они верят в нас и в то, что мы принесем процветание нашему роду. Я понимаю тебя, но мы ничего не можем изменить.

— Мы и не пытались изменить. — Келли глубоко вздохнул и, усмехнувшись, вновь посмотрел на Элайю. — И вообще, когда это моя взбалмошная и неусидчивая сестра превратилась в старую ворчливую волчицу?

— Она никуда не делась, милый братик, — широко улыбнувшись, княжна сверкнула острыми клыками. — И зубы у нее все еще острые.

— О, ты серьезно, Эл? Я уже достаточно настрадался в детстве, — Келли изобразил мучение и невольно коснулся левого плеча. Под пальцами заныл старый серебристый шрам — след их общей крови и детской ярости. Элайя почувствовала эту фантомную боль в своем плече, и ее улыбка на мгновение померкла.

— Тогда прекращай грустить, — Элайя подмигнула. — Нам уже пора.

***

Выпускные вечера Академии магического правопорядка всегда проходили на высшем уровне. В этом году выпускников встречала высокая стеклянная ротонда на территории главной оранжереи. Она сияла, как гигантский бриллиант, вживленный в тело ночного Лос-Анджелеса. Сквозь прозрачные стены было видно, как огни города сливаются в мерцающие реки, но внутри царил загадочный полумрак.

На входе гостей встречала украшенная орхидеями арка. Тяжелый, влажный запах экзотических растений обволакивал со всех сторон, напоминая о том, что даже самые изысканные костюмы скрывают под собой звериную суть. Расторопный фотограф активно заталкивал под арку каждого, желая запечатлеть счастливые лица прибывающих.

Увидев Элайю и Келли, он тут же переключился и принялся живо щелкать кнопкой фотоаппарата:

— Мисс Блэкхолт, улыбочку! Вот так! Вы прекрасны, как луна в объятиях ночи! Мистер Блэкхолт, теперь вы! Потрясающе! Вы сильны как волк!

Келли сощурился, каждая вспышка фотоаппарата отзывалась резкой пульсацией в висках. Внутренний волк недовольно заворчал на навязчивого человека.

Еще одно слово, и он узнает, насколько близок он сейчас к истине… — ворвался в голову Келли язвительный голос сестры.

Выглядела она при этом настолько невинно, что он прыснул от смеха и потянул ее ко входу.

Внутри ротонда оказалась намного больше, чем казалась. В середине располагалась невысокая сцена, перед которой выстроились ряды стульев. Справа, окутанные белоснежными скатертями, стояли длинные столы с многочисленными закусками и напитками. Сам зал был украшен густыми кустами папоротника, а мраморные колонны оплетали виноградные лозы.

Через несколько минут на сцену поднялся ведущий, оповещая гостей о начале церемонии награждения. Близнецы присоединились к остальным выпускникам и заняли первые ряды. К трибуне шагнул профессор Грэмморт — ректор Академии и преподаватель основ магической криминалистики.

— Дорогие мои ученики! — его рокочущий голос эхом разнесся по ротонде. — Сегодня мы стали свидетелями того, как вы из неопытных, глупых и абсолютно бездарных первокурсников превратились в таких же неопытных, мало что умеющих и… ну чего уж там — слегка одаренных выпускников нашей прекрасной Академии…

— Мог бы придумать что-нибудь новенькое, — прошептал Джейс, сидевший рядом с Келли.

Тот посмотрел на сокурсника и ухмыльнулся:

— Мечтай. Ему уже не терпится всучить дипломы и больше никогда нас не видеть.

Ректор тем временем продолжил свою душещипательно-унижающую речь. Казалось, прошла вечность, когда он наконец объявил:

— С гордостью представляю вам Маркуса Блэкхолта — руководителя Департамента магических расследований, который, несмотря на плотный график, смог присоединиться к нам в этот знаменательный день.

Маркус Блэкхолт поднялся на сцену, и в ротонде стало будто на несколько градусов холоднее. Льдисто-голубые глаза скользили по выпускникам, как лучи прожектора, не задерживаясь ни на ком. Для него они были лишь инструментами, деталями механизма власти. Элайя почувствовала, как Келли непроизвольно выпрямил спину, копируя выправку отца, хотя в мыслях брата плескалась чистая горечь.

Странно, что ректор не озвучил полный список должностей, присвоенных регалий и титулов. Отец будет недоволен, — ядовито прозвучало в сознании девушки.

В ответ Келли получил лишь убийственный взгляд.

— Как вы все знаете, мистер Блэкхолт также является верховным князем правящего Дома оборотней «La Maison de Clair-Obscur», а также…

А, нет, он все-таки продолжил.

Келли! — от мысленного, почти шипящего голоса сестры по телу парня пробежали мурашки.

На вечернем небе уже сияли первые звезды, когда официальная церемония подошла к концу и гости разошлись по залу. Одни заняли места у столов с закусками, другие плавно кружились в медленном танце. Элайя смеялась в кругу подруг, звеня бокалами с игристым вином, а Келли вдоволь наслаждался мясными тарталетками. Он как раз потянулся за добавкой, когда чей-то крик вспорол уютный гул ротонды. Настолько пронзительный, что бокал в руке Элайи жалобно звякнул, а у Келли в ушах возник резкий свист, напрочь перекрывший музыку.

Глава 3

Мелодия мгновенно затихла, и все ринулись на улицу. Выпускники рассредоточились на территории перед ротондой, пытаясь выяснить, откуда слышался крик. Особо впечатлительные метались из стороны в сторону, кто-то уже звонил в полицию.

Келли оглядывался по сторонам в поисках сестры. «Эмоциональное эхо» накалилось, переполняя его тело посторонними чувствами. Княжич пошатнулся. Нахлынувшая паника толпы ударила холодным, колючим потоком, разрывая ментальные щиты. Каждая вспышка чужого страха отзывалась тошнотой.

— Келли! Келли!

Элайя нашла его сама. Она подбежала к брату и, перебросив через плечо его тяжелую руку, оттащила в сторону и усадила на землю.

— Келли! Посмотри на меня! — голос сестры пробился сквозь гул в ушах.

Ее ладони на щеках были ледяными, но именно этот холод помог заземлиться. Келли вцепился в запястья Элайи, чувствуя, как связь с ней превращается в спасательный трос среди бушующего океана ментального хаоса.

— Вот так, братик. Сконцентрируйся… — она мягко, но настойчиво удерживала его лицо. — Посмотри на меня и слушай мой голос. Выстраивай стену. Отгораживайся. Вот так…

Взгляд Келли наконец перестал хаотично метаться и сфокусировался в аметистовых глазах сестры.

— Долбанное эмоциональное эхо… совершенно бессмысленная способность, — чуть слышно произнес он.

Элайя ободряюще улыбнулась, но волнение за брата не отпускало.

— Раньше такого не было. Ты всегда выстраивал прекрасные барьеры. Все в порядке?

— Конечно, Эл. Простое перенапряжение.

Она мягко потрепала брата по макушке, а затем выпрямилась и осмотрелась. Вдруг невысокие пухлые кусты тихонько зашуршали, и сквозь них показались туманные усики следа.

— Ах вы маленькие негодники, — прошептала она, не сводя с них взгляда, сжимая руки в кулаки.

Келли поднялся на ноги, вопросительно глядя на сестру. Она похлопала его по плечу и указала пальцем на куст. Парень направил эмоциональное эхо в нужную сторону и сразу уловил отголоски неожиданности и ужаса.

— Я так понимаю, нам туда, — он обошел Элайю и направился вперед.

Территория оранжереи казалась бесконечной. Повсюду стояли теплицы разного размера, похожие на волшебные домики с диковинными растениями. Живые изгороди надежно охраняли небольшие садики под открытым небом. Но одной из самых прекрасных в оранжерее была теплица белых роз. Она была похожа на хрустальный замок: фигурные стекла собрали в причудливую мозаику, которую поддерживал витиеватый каркас из состаренной меди, а венчала композицию маленькая башенка. Двустворчатые двери были широко распахнуты, а металлическая табличка уверяла, что эти цветы белее снега с горных пик Швейцарии.

— След ведет внутрь, — остановившись, произнесла Элайя. — Он опять меняет цвета, Кел. Сначала был оранжевым, а теперь ведет себя как дискошар.

Близнецы замерли у входа, не решаясь зайти. Сзади послышались тяжелые шаги, а затем чьи-то сильные руки грубо оттолкнули их в разные стороны.

— Разошлись, щенята. Идите танцевать, пить или чем вы там занимались. Тут вам делать нечего.

— Ты кого щенятами назвал?! — раздраженно прошипел Келли, отталкивая от себя незнакомца.

Мужчина резко повернулся и пронзил его взглядом янтарных глаз. Губы искривились в хищном оскале, отчего шрам, который тянулся от левого виска к сжатой челюсти, выглядел ужасающе.

— Я сказал: свалили с места преступления, — прорычал он, подойдя почти вплотную.

Элайя тем временем тихонько обошла мужчин и юркнула внутрь. Сладостный аромат тут же ударил в ноздри. Бархатные лепестки устилали землю, словно кто-то специально рассыпал их вдоль прохода. Когда она дошла до центра теплицы, ледяной ужас сковал сердце, а по коже пробежали мурашки.

Девушка замерла. Воздух в павильоне стал таким холодным, что выдох превратился в облачко пара. Лепестки под ногами больше не казались мягкими — они хрустели, словно тонкий лед. В самом центре, среди ослепительной белизны, она увидела то, что заставило горло сжаться в немом крике.

Перед ней лежала девушка, щедро осыпанная лепестками. Они укрывали тело, словно одеяло, желая согреть, но уже не могли. На вид погибшей было около шестнадцати. Вспомнив первый цвет дымки-следа, Элайя подумала, что та являлась молодой ведьмой.

Пытаясь сконцентрироваться, она растерла холодными пальцами виски — голова болела от невыносимого розового аромата, который практически перекрыл соленый запах крови. Алые капли на лепестках были похожи на брызги густой краски, которую безумный художник разнес по чистому холсту.

Туманный след, который до этого собрался в густой пульсирующий клубок, зашевелился, протянув тонкое серебристое щупальце к груди лежавшей девушки, и указал на крупный лепесток. Элайя опустилась на колени и дрожащей рукой приподняла его.

— Не может быть, — в ужасе прошептала она.

Маленький хрустальный шарик, лежавший в ямочке между ключиц, замерцал и принялся медленно покачиваться.

Снаружи послышались громкие голоса и возмущенные возгласы. Шокированная увиденным, Элайя расслышала лишь отрывки разговора. Говорил ее отец:

— …Сержант Андерс, при всем уважении… отойдите от моего сына… Келли, остынь, я не так тебя воспитывал… Где Элайя?

Мир вокруг сузился до размеров хрустального украшения. Кровь в жилах застыла, а в ушах зазвенело. Громовой голос отца снаружи казался далеким шумом прибоя, пока хриплый баритон прямо над ухом не заставил ее подпрыгнуть:

— Она здесь.

Элайя резко выпрямилась, но шпилька предательски увязла в рыхлой, пропитанной кровью и удобрениями земле. Равновесие было потеряно, и девушка всей тяжестью навалилась на сержанта. Пальцы на мгновение впились в жесткую куртку мужчины, заставив почувствовать, как под плотной тканью перекатываются стальные мышцы.

— Прошу прощения… — пропищала она, пытаясь вернуть равновесие и, кажется, гордость.

— Прощаю. А теперь покиньте теплицу. Негоже изнеженной принцессе разгуливать в таких местах.

— Во-первых, не принцесса, а княжна. Во-вторых, дипломированный страж, — то ли от обиды, то ли от переполнявшего тело адреналина гневно выпалила Элайя.

— О, о, о, прошу меня простить, Ваше княжеское высочество, — его голос сочился сарказмом. — А теперь будьте умницей и уберите отсюда свою княжескую задницу. Это место преступления, а не бал.

Элайя утробно зарычала, но с места не двинулась. Он прошел мимо, не удостоив ее взглядом, словно перед ним стояла цветочная ваза, и принялся внимательно осматривать тело, пока внимание не привлек хрустальный шарик.

— Это что еще за хрень? — произнес он, отчего Элайя хмыкнула, вспоминая реакцию брата. — Ну-ка иди сюда, маленький. Отправим тебя на экспертизу.

— Нет! Не касайтесь его!

Но было поздно. Шарик лопнул с сухим, хрустальным звоном, распадаясь на две части и выпуская острые багровые лепестки с почти прозрачными тычинками. Изящные зеленые стебли вгрызались в кость, разрывая нежную девичью кожу. Густой аромат цветов смешался с удушающим приторным смрадом. Мужчина тут же закашлялся, прикрывая лицо рукой.

— Я же говорила не прикасаться, — прогнусавила Элайя, зажав нос.

Ответом ей послужило исключительно нецензурное бормотание.

— Вы знайте, что это за цветок?

— Это fleur d’araignée, — нехотя ответил он. — Паучий цветок или же…

— Паучья лилия, — закончила за него девушка. — Его еще называют цветком смерти. Не думала, что он выглядит вот так.

— А вы умнее, чем кажетесь, княжна.

Слова застряли у Элайи на языке. Она почувствовала мимолетный укол триумфа от его признания, но появление отца вымело все мысли. Маркус вошел, прижимая к лицу платок; от него веяло холодной яростью. Тяжелая аура мужчины давила так сильно, что лепестки роз на полу, казалось, пожухли под его шагами. Князь прошел мимо дочери, не заметив ее, и обратился к сержанту.

— Нил, доложи. Что произошло? Кто наша жертва? Орудие убийства найдено? И во имя Двуликой, что это за мерзкий запах?!

— Предварительно можно сказать, что перед нами молодая ведьма. Возможно, она даже не успела пройти инициацию.

— Хм, интересно… — задумчиво произнес Маркус, продолжая осматривать жертву, пока не осознал, что ответил ему вовсе не сержант.

Ледяные глаза вспыхнули далеко не от удивления — сейчас в них полыхал гнев.

— Элайя? — произнес он, наконец повернувшись к дочери. — Тебе не следует здесь находиться. Возвращайся на выпускной.

Но, отец, — мягко запротестовала она. — Это мы с Келли нашли жертву, к тому же…

— Элайя, мне повторить? — Родительский голос прозвучал как удар хлыста. Сталь в нем была такой острой, что Келли, оставшийся снаружи, наверняка почувствовал этот порез через общую связь.

— Нет. Прощу прощения, отец.

Элайя немного склонила голову, намеренно демонстрируя послушание, а затем присела в идеальном механическом реверансе, который в ее исполнении выглядел как издевательство, и вышла прочь, не оборачиваясь.

Глава 4

Свежий воздух наполнял ее легкие, а ночная прохлада успокаивала разгоряченную кожу. Элайя одернула платье, которое неприятно липло к телу, желая скорее сбежать от приторного запаха роз и смерти.

— Эл… — тихо позвал Келли, догоняя ее. — Ты как?

Ответа не требовалось. Он и так чувствовал смятение, обиду и гнев, исходившие от сестры.

Просто пойдем домой. Не хочу больше здесь находиться, — мысленно бросила она.

Ночной Лос-Анджелес пестрил огнями и толпами людей. Одни просто гуляли, другие, как и они, отмечали выпускной. Ребята шли по широкой улице: некоторые обнимались, другие весело смеялись и дурачились, подбрасывая к небу разноцветные шапочки с золотистыми кисточками. Смех казался Келли слишком громким, почти вульгарным на фоне той тишины, что застыла в теплице.

Тонированный внедорожник рычал и мчался по свободным проспектам. Они ехали молча, зная, что разговоры сейчас ничем не помогут. Наконец, машина свернула к элитному спальному району, а после въехала на каменную площадку, напротив которой стоял роскошный трехэтажный дом.

— Вот вы и дома, малыши, — ласково произнес Генри, глядя в зеркало заднего вида. — Что бы там ни случилось, помните: завтра наступит новый день и все решится.

Мужчина знал их с самого детства и, хотя был простым человеком, прекрасно понимал, на кого он работает. Покинув салон автомобиля, он открыл заднюю дверь и помог Элайе выйти.

— Спасибо, дядюшка Генри.

Она слабо улыбнулась и с благодарностью сжала его морщинистую ладонь, вдыхая знакомый запах мяты и кожаного руля.

Ребята вошли в особняк, поднялись по витой лестнице, и, переглянувшись, разошлись по комнатам. Это означало, что меньше, чем через час они снова увидятся.

Келли принял душ, смывая с себя остатки чужих чувств, и переоделся. Через двадцать минут он услышал в голове долгожданное «можно» и направился в комнату сестры.

Элайя сидела на высокой деревянной кровати в окружении мягких подушек и пушистого одеяла. Над изголовьем висел светлый балдахин, украшенный гирляндой. Сама она была одета в длинные пижамные штаны и тонкий свитер. В руках девушка держала гребень, которым задумчиво расчесывала потемневшие от влаги волосы.

Брат забрался на постель и молча наблюдал за методичными движениями. Он прикрыл глаза, слушая мерный шорох гребня по влажным прядям. Этот звук убаюкивал, вытесняя из памяти хруст прорастающих из плоти стеблей. В комнате Элайи пахло лавандой и ванильными свечами — ее личная крепость, куда не было входа ни отцу, ни ледяному запаху смерти.

— Келли, почему отец так поступил? — глухо спросила она и движение гребня на мгновение замерло. — Почему он вел себя так, словно нам по пять лет? Ты знаешь, он ведь меня даже не заметил и сразу начал разговаривать с этим посредственным стражем.

— Да уж… Этот сержантишка меня изрядно взбесил, — яростно выпалил Келли, а затем мягко приобнял сестру. — Не расстраивайся. Ты уже лучше каждого стража, который работает в гребаном Департаменте. А что касается отца — он всегда был таким. Просто тебе доводилось это видеть намного реже, чем мне.

Элайя слегка улыбнулась и положила голову на плечо брата.

— Я даже не успела рассказать ему, что у нас на экзамене было похожее дело.

— Что значит «похожее»?

— Там опять был тот жуткий цветок, и в этот раз он выглядел намного ужаснее, чем на проекции.

— Брр… как вспомню… — Келли поморщился. — Интересно, как он называется?

— Паучья лилия. Тот… эм… сержант сказал мне.

— Он просто не смог устоять перед твоей красотой. — Келли ехидно усмехнулся.

— Ну точно, братик. Скорее, заставил мой титул. Кстати, он кажется не из наших, у него очень необычный запах. Напоминает тропический лес после дождя и что-то терпкое.

— Он пантера, Эл. Я слышал, что его клан живет в Риверсайде, и на нашу территорию им вход закрыт. Удивительно, что он служит в Департаменте, глава которого — наш отец.

Элайя понимающе кивнула и какое-то время они просто молчали.

— Как думаешь, рядом с той девушкой в оранжерее тоже нашли послание? — Вдруг спросила она. — У меня все никак не выходит из головы та первая записка, которую мы видели.

— Не знаю. Но… — Келли сделал загадочную паузу, — мы вполне можем это проверить.

— Ты серьезно? — в ее глазах на миг заискрился азарт, но благоразумие тут же взяло верх. — Это безрассудно, Келли. И как мы это сделаем? Просто соберемся и поедем искать возможно несуществующую записку? Там наверняка полно стражей и все оцеплено магической лентой.

— Да, вот так просто. Признайся, тебе ведь уже не терпится поехать, — подначивал он, зная, что она уже согласна.

— Ладно, поехали! Но как мы узнаем, что там никого нет? И как проберемся через оцепление?

— Ты забыла, кто твой брат? Я уже все узнал. Джейс еще там, выпускной в самом разгаре. Он сказал, что тело уже увезли, стражи сворачиваются. А насчет допуска…

Он вытянул из кармана тонкий прямоугольник пластика. По его краям бежала едва заметная фиолетовая искра — магический ключ высшего уровня, который позволял стражам пересекать защитный контур.

— Где ты ее достал?

— Стащил как-то из кабинета отца, — Келли подмигнул. — Ну что, готова?

Элайя отбросила гребень в сторону, и он глухо приземлился на мягкое одеяло. Азарт, который она пыталась спрятать за маской послушной дочери, вспыхнул в ее аметистовых глазах, как лесной пожар.

— Если отец узнает, он нас в порошок сотрет, — прошептала она, уже стягивая с себя уютный свитер, чтобы переодеться в то, что не будет стеснять движений.

— Значит, сделаем так, чтобы он не узнал. — Келли подбросил карту на ладони, и ее фиолетовый отблеск на миг осветил предвкушающую ухмылку парня.

Они незаметно улизнули из дома и сели в такси, чтобы не привлекать внимание.

Остроконечный месяц гордо восседал на безоблачном ночном небе. Оранжерея встретила тишиной и высокими коваными воротами. А точнее — закрытыми коваными воротами.

— Ну и как мы попадем внутрь?

Элайя осмотрела тяжелый железный замок и смерила брата скептическим взглядом.

Келли лишь загадочно усмехнулся, подошел к створкам и, сняв незапертый навесной замок, толкнул калитку. Та с тихим скрипом открылась.

— Не хочу знать, как ты это сделал.

В ответ он лишь мягко подтолкнул ее вперед. Они двигались бесшумно, избегая камер наблюдения. Вскоре перед ними оказалась сверкающая в лунном свете теплица. Вокруг купола была протянута ярко-желтая полицейская лента. На вид она казалась абсолютно обычной — такой ее видели простые люди. Но взору оборотней открывались дорожки защитных заклинаний, которые сразу же оповещали стражей в случае проникновения.

Келли аккуратно приложил ключ-карту. Воздух вокруг завибрировал, и он почувствовал легкое покалывание в пальцах. Лента тут же зашипела и разделилась, создавая небольшой проход. Близнецы победно переглянулись и вошли в теплицу, где их сразу же окружил удушливый запах роз.

Элайя робко подошла к месту, где еще несколько часов назад лежала молодая ведьма. По телу снова пробежали мурашки. Она пристально осматривала все вокруг, надеясь заметить туманный след. Келли тем временем закрыл глаза и выпустил эхо в поисках нужных эмоций, но улавливал лишь остатки ужаса и безысходности, которые оседали на языке металлическим привкусом. Сердце забилось в неритмичном, чужом темпе.

— Кажется, здесь ничего нет, — разочарованно произнесла Элайя, но тут же вздрогнула от скрипа деревянных половиц. — Мы ошиблись.

Она уже развернулась в сторону выхода, как вдруг один из бутонов покачнулся, а густую тишину нарушил шорох, который в этот момент казался чересчур громким. Бледно-оранжевое щупальце следа плавно поднималось по стеблю, огибая острые шипы и размашистые листья. Элайя позвала брата, указывая на цветок. Келли протянул руку, и шип розы мгновенно проткнул кожу. Темная, почти черная в лунном свете капля крови скатилась по стеблю, но княжич даже не поморщился. Пальцы, привыкшие к тяжести оружия, действовали на удивление нежно, раздвигая бархатные белые лепестки.

— Есть, — выдохнул он.

Между плотно сложенными лепестками прятался маленький бумажный свиток, перевязанный тонкой холщовой нитью. Келли аккуратно достал его и передал сестре. Безмолвный взгляд говорил лучше любых слов: твоя очередь.

Она шумно вздохнула и закатила глаза, а затем развернула пергамент и тихим голосом прочитала:

«Там за сребрыми вратами,

Столкнешься ты с забытыми врагами,

И лишь пройдя тот путь тернистый,

Увидишь отблеск золотистый».

— Чем дальше, тем все загадочнее. — сказал Келли. — А наш убийца оказывается творческая личность.

— Да уж. Жаль, что эта записка не хочет делиться воспоминаниями, — с грустью произнесла Элайя, поглаживая шершавую бумагу.

Находка под пальцами казалась сухой и ломкой, словно ее веками хранили в самом темном углу. Девушка бережно свернула послание и спрятала в карман.

— Пойдем, Кел. Скоро отец проснется, — прошептала она.

Город за окнами такси начинал дышать, просыпаясь, но для близнецов этот мир уже стал другим. Когда Элайя закрыла дверь своей комнаты, небо за окном окрасилось нежно-розовыми рассветными красками. Она спрятала записку в небольшую шкатулку, чувствуя, как внутри ворочается страх, смешанный с азартом.

Глава 5

Яркие лучи летнего солнца пытались пробраться сквозь плотные шторы, освещая комнату приглушенным светом. Девушку разбудил негромкий стук в дверь. Элайя сладко потянулась, но глаза открывать не спешила.

— Элайя, доченька, пора вставать, — ласковый голос матери окончательно прогнал остатки сна.

— Мама! Когда ты вернулась?

— Рано утром. Мне так жаль, что я не успела к вашему выпускному.

Александра мягко опустилась на угол кровати, разглаживая ткань изящного темно-зеленого платья, которое подчеркивало изумрудный блеск в ее сияющих глазах.

— Ничего, — Элайя сонно улыбнулась и крепко обняла ее. — Мы все равно пропустили все веселье.

— О-о, об этом я уже знаю. Ваш отец в подробностях описал ваши вчерашние приключения.

Элайя подняла на нее виноватый взгляд.

— Но знаешь… — Александра понизила голос, словно собиралась раскрыть страшную тайну. — Я абсолютно уверена, что это было намного круче, чем скучные танцы.

— Мама… — Элайя просияла.

— Только не рассказывай отцу. Сама знаешь, какой он — до сих пор ворчит. Теперь одевайся и спускайся завтракать. А я пойду разбужу твоего брата.

Княгиня покинула комнату, оставляя за собой невесомый шлейф жасмина, а стук тонких каблучков мерно застучал по коридору, постепенно затихая.

Просторная светлая столовая манила ароматами горячих блинчиков, свежеиспеченного хлеба и терпкого кофе. Элайя сделала глоток из чашки и отправила в рот кусочек блинчика, щедро обмакнув в шоколадный соус. Келли в это время сонно ковырялся вилкой в тарелке, подперев голову рукой.

Через несколько минут к ним присоединилась Александра. Она подошла к сыну и, пригладив его взъерошенные волосы, нежно коснулась лба теплыми губами.

Последним к семейному застолью присоединился Маркус. Одет с иголочки. Суров и сосредоточен. Как и всегда. Молчаливый завтрак сопровождался лишь звоном приборов. Допив кофе, глава семейства сложил крепкие руки в замок и по очереди взглянул на близнецов.

— С завтрашнего дня вы поступайте на службу в Департамент, — будничным тоном произнес он. — Я распределил вас в отдел сержанта Нила, с которым вы имели честь познакомиться вчера.

Маркус обвел их взглядом, в котором не было ни тепла, ни гордости — только холодный расчет вожака, распределяющего роли в стае.

Элайя почувствовала, как шоколадный соус во рту стал безвкусным, словно она жевала картон. Вилка выскользнула из пальцев и с дребезжанием ударилась о безупречно белый мрамор. Звук эхом отразился от стен, но отец даже не вздрогнул. Он продолжал смотреть прямо на нее, и в его глазах Элайя прочла: «Ты хотела быть стражем? Получай».

— Отец, но ведь… — начал было Келли, шокированный не меньше сестры. Вилку он удержал, но сжал с такой силой, что костяшки пальцев побели, а блестящее столовое серебро слегка погнулось.

— Отдел сержанта Нила, — повторил он уже вынесенный приговор. — Раз вам так не терпится начать ковыряться в земле, разглядывая трупы, я с радостью вам это обеспечу.

Келли бросил взгляд на мать в поисках поддержки. Но она лишь покачала головой, давая понять, что других вариантов нет. В помещении снова повисла давящая тишина.

— Ну что же, — Маркус поднялся из-за стола, — раз вы меня услышали, завтра ровно в девять утра Нил будет вас ждать.

Он покинул столовую, а затем и дом. Услышав рычание мотора, Келли первым выскочил из-за стола. Элайе не нужно было ощущать эмоции брата, чтобы понять степень его ярости — об этом громко свидетельствовал удар двери, эхом разнесшийся по особняку. Оставалось лишь надеяться, что дерево существенно не пострадало.

***

Утро следующего дня выдалось паршивым. Вчера вечером им доставили форму стражей. Сказать, что ее вид доставил хоть крупицу восторга — ничего не сказать. Элайя брезгливо взяла в руки защитный жилет и тут же бросила на стул, сморщив тонкий носик. Острое обоняние уловило запах застарелого пота и поношенной ткани.

— Двуликая, его вообще когда-нибудь стирали?

Княжна обреченно вздохнула и принялась натягивать черные штаны. Несмотря на жесткую ткань, брюки до неприличия обтягивали ноги, особенно в области бедер. Но эта форма была сшита не для того, чтобы подчеркивать изгибы фигуры, а для того, чтобы выжить в подворотне. Элайя затянула шнурки берцев, чувствуя, как кожа на щиколотках начинает протестовать — по личным ощущениям весила обувь около тонны. И это при том, что она никогда не пренебрегала тренировками. Жилет девушка надела последним поверх черной футболки.

С Келли они встретились уже в коридоре. Брат был так же недоволен, и постоянно одергивал тяжелую броню. Близнецы взглянули на отражение в широком зеркале и Элайя довольно ухмыльнулась: даже в грубом обмундировании они выглядели так, будто собирались на обложку военного журнала, а не на дежурство.

Сестренка ты точно на службу собралась? — с сарказмом прозвучало в ее голове. — Я не хочу весь день отгонять от тебя ухажеров и подметать осколки их разбитых сердец.

Заткнись. Я вспотела как ведьма на костре. А мы еще даже из дома не вышли.

Келли фыркнул и, не сдержавшись, громко рассмеялся. Элайя подхватила заразительный смех, и коридор тут же наполнился их дружным хохотом. Настроение улучшилось, и с улыбками на лицах близнецы шагнули навстречу первому рабочему дню.

Через полчаса они подъехали к ничем не примечательному высотному зданию, расположенному в одном из деловых районов города. «Лос-Анджельская консалтинговая группа «Этельред и Ко» — гласила угрюмая вывеска. В зеркальных фасадах отражались палатки с хот-догами и кофе, вокруг которых суетились типичные офисные работники.

Но стоило автомобилю приблизиться к подземному паркингу, как воздух перед шлагбаумом пошел рябью, заколебавшись, словно поверхность воды. Келли услышал слабый, едва уловимый щелчок защитного барьера, пропустившего их внутрь, а Элайя заметила, как на стеклянной стене вспыхнули крупные серебристые руны, напоминающие отпечатки волчьих лап, и тут же растворились.

Стеклянный кокон оказался всего лишь иллюзией, надежно скрывающей истинное назначение здания. Машина плавно спустилась по узкому проезду, и они оказались на пустующей парковке. Оставив автомобиль, ребята вошли в неприметную дверь, за которой скрывалось просторное фойе, освещенное холодными софитами. В центре за высокой глянцевой стойкой сидела немолодая женщина.

Светлые волосы были собраны в тугой пучок, открывая слегка заостренные уши, а на вздернутом носу покоились изящные очки в тонкой золотистой оправе. На узких плечах идеально сидел строгий темно-синий пиджак из-под которого выглядывала атласная ткань блузки.

Близнецы неуверенно подошли к полуэльфийке, но та не обратила на них никакого внимания, продолжая увлеченно рассматривать ювелирные украшения, которые отражались от экрана компьютера в стеклах ее очков.

— К-хм… — Элайя попыталась привлечь внимание. — Доброе утро, мэм. Мы… э-э-э… нас ожидает сержант Нил. Вы не могли бы связаться с ним?

В ответ послышался неприлично громкий вздох, и мадам секретарь с нескрываемым возмущением перевела на них взгляд. Словно ее только что оторвали от спасения мира, а не от просмотра побрякушек.

— Могу я вам чем-то помочь? — сквозь зубы прошипела она.

— Позвоните сержанту Нилу, пожалуйста. Он нас ждет, — едва сдерживая рык, ответила Элайя.

Секретарша посмотрела на них поверх очков, и в ее взгляде не было ни капли почтения к фамилии Блэкхолт. Для нее они были просто очередным мусором, который сержант Нил перемелет и выплюнет к концу недели.

— А, так это вы те новенькие в его отделе? Седьмой этаж, кабинет 1052 в конце коридора, — бросила недоэльфийка, возвращаясь к экрану. — Нил никого не встречает, так что топайте сами.

Келли почувствовал, как внутри вскипает горячая, волчья злость. Воздух в фойе был слишком чистым, слишком искусственным. Низкое утробное рычание заставило граненый стакан с водой на стойке мелко задрожать. Элайя впилась пальцами в локоть брата, останавливая.

Не здесь, — промелькнуло в общей связи. — Не сейчас.

Глава 6

Двери лифта бесшумно разошлись в стороны, открывая вид на бесконечный пустой коридор. Тишина в нем казалась почти осязаемой — неестественной и густой. Но стоило близнецам покинуть зеркальную кабину, пузырь безмолвия лопнул, мгновенно накрывая суетливым гулом голосов и резких телефонных звонков.

Не глядя по сторонам, Келли уверенно зашагал вперед, а Элайя то и дело невольно замедляла шаг, с любопытством заглядывая в приоткрытые двери. За каждой их них кипела своя, пока непонятная жизнь, наполненная запахами горячего кофе, пыльной бумаги и терпких зелий.

Внимание привлекла единственная закрытая дверь. Она была сделана из особого титанового сплава, в который вплели защитные заклиная. Они ярко пульсировали, предупреждая, что посторонним вход запрещен. Элайя на мгновение застыла, словно зачарованная, но голос брата вернул ее к реальности.

Келли стоял у последней двери в самом конце коридора. Они переглянулись, а затем вошли внутрь. Перед ними оказалось пространство, которое невозможно было охватить взглядом с первого раза. Высокие деревянные стеллажи были выстроены в ряд, напоминая старинную библиотеку. В них, тесно прижимаясь друг к другу, стояли разноцветные папки. Некоторые были подсвечены алым сиянием, предупреждая, что к документам требуется специальный допуск.

Вдоль стен тянулись современные стеклянные столы с широкими экранами. Одни пустовали, за другими сосредоточенно работали сотрудники. Высокие окна затягивал тонкий слой серого марева, приглушая солнечный свет, отчего в помещении было свежо и прохладно.

Близнецы неуверенно прошли дальше. Каждый шаг сопровождался быстрыми, незаинтересованными взглядами коллег. Элайя еще раз осмотрелась и заметила сержанта. Нил стоял спиной к вошедшим; плотная черная футболка с трудом сдерживала мощь рельефных плеч, а острые лопатки разделяла широкая кожаная портупея. Парящая в воздухе голограмма дела отбрасывала на фигуру мужчины мертвенно-голубые блики.

— Щенята Блэкхолты, — голос сержанта был сухим, как песок в пустыне. — Опоздание на четыре минуты в первый день службы не прибавит вам бонусов.

— Нас задержали на входе, — сквозь зубы ответила Элайя.

Когда он наконец обернулся, янтарные глаза скользнули по фигуре девушки. На долю секунды во взгляде что-то изменилось — зрачок пантеры сузился, фиксируя то, как плотно сидит жесткая форма, но через мгновение на лицо мужчины вернулась маска ледяного презрения.

— Я не спрашивал причин опоздания, и мне глубоко насрать на оправдания. Вы здесь для того, чтобы молчать, слушать и не путаться под ногами.

Келли шагнул вперед, и в воздухе между хищниками буквально затрещало статическое электричество. Оскал княжича был обещанием драки. Элайя почувствовала через связь, как гнев брата становится горячим, почти обжигающим, заставляя кожу покрыться мурашками. Взгляд Нила тут же метнулся к парню.

— Особенно ты, княжич, — сержант лениво ухмыльнулся. — Запомни: эмоции в этом отделе выражают только по команде. А командую здесь я. Все понятно?

Щелчки клавиатур и шуршание бумаг вокруг внезапно прекратились, в помещении повисла немая пауза. Не встретив явного сопротивления, Нил взял с ближайшего стола тонкую папку и швырнул в сторону Элайи. Пластик полоснул воздух с резким свистом и чудом влетел девушке прямо в руки.

— Ваше первое, а если напортачите — последнее задание. Магазин трав и снадобий «Лавка матушки Агнес» на Адамс-Стрит, 10. Хозяйка, как вы поняли, старая ведунья Агнес. Жалуется на кражу целебных трав от расстройства желудка. Идеальное дело для сахарной принцессы и ее братца.

— Но в папке ничего нет, кроме заявления и пустого протокольного бланка, — возмущенно сказала Элайя. — Есть какие-то подозреваемые или свидетели?

— А это, княжна, уже ваша работа, — от снисходительного тона мужчины у Элайи подернулось веко. — А теперь исчезли с глаз моих и без весомых улик не возвращайтесь.

Близнецы не двинулись с места. Нил смотрел на них с таким видом, будто они были грязью на его подошве.

— Исчезли, — повторил он.

Голос опустился до низкого рыка, от которого волосы у Келли на загривке непроизвольно встали дыбом. Элайя до боли сжала папку в руках. В пустом протокольном бланке отражался холодный свет ламп, подчеркивая их показательную ничтожность в этом месте.

— Пойдем, Кел, — процедила она, разворачиваясь так резко, что подошвы тяжелых ботинок надрывно скрипнули на глянцевом полу.

Через ментальную связь девушка отчетливо чувствовала: брат готов разнести этот кабинет в щепки. Ей стоило титанических усилий удержать его от прыжка.

Глава 7

Нужное место нашлось сразу. И совсем не потому, что они знали город как свои пять пальцев. Лавка была похожа на архитектурную аномалию. Обшарпанный темно-зеленый фасад казался чужим среди минималистичных кофеен, цветастых веранд и неоновых вывесок. Тяжелые кованые решетки надежно удерживали маленькие тусклые окна, а входную дверь обрамляли извилистые стебли дикого плюща. Вместо звонкого колокольчика на входе висел ажурный ловец снов. Белые перья покачивались от легкого ветерка, а на июльском солнце поблескивало отполированное костяное основание.

Казалось, магазинчик перенесли с таинственной Бурбон-Стрит и поместили в каменные оковы небоскребов Лос-Анджелеса.

Близнецы вошли внутрь, и, как только дверь с тихим скрипом закрылась, шум мегаполиса исчез, сменившись мелодичным звучанием новоорлеанского блюза, стрекотанием цикад и плеском воды. Под ногами поскрипывали истертые временем деревянные доски. Над высоким потолком струились широкие полосы бархатной темно-синей ткани, отчего он казался бесконечным. Вместо современного освещения, лавку наполняли многочисленные свечи, а на стенах покачивались старинные керосиновые лампы.

Основной зал был заполнен высокими деревянными шкафами и навесными полками. На каждой из них были расставлены самые разные вещицы: от ветхих фолиантов с нечитаемыми названиями до различных видов карт Таро и стеклянных пузырьков всех цветов и размеров. В воздухе кружил тяжелый аромат влажной земли, сушеной вербены и расплавленного воска.

— Вот это да… — завороженно прошептала Элайя. — Здесь словно все пропитано…

— Волшебством, — закончил за нее незнакомый голос.

Они с Келли обернулись на ласковый бархатистый тон. Навстречу вышла добродушная на вид, слегка полноватая женщина лет пятидесяти. Она больше напоминала заботливую тетушку, чем грозную ведьму. Под ногами шуршал подол яркого-красного льняного сарафана, на аккуратных пальцах блестели массивные перстни с полудрагоценными камнями и странными символами, а большие круглые серьги позвякивали при каждом движении. Улыбка казалось широкой и теплой, но проницательный взгляд серо-зеленых глаз заставил ребят содрогнуться, словно ведьма насквозь видела все их секреты.

— Мадам Агнес, — робко улыбнувшись, начала Элайя. — Здравствуйте, мы…

— Я знаю, кто вы, детка, — мягко перебила хозяйка. — Близнецы Луны и Тени. О вас многое говорят, даже в моем родном Новом Орлеане.

— О… — только и смогла вымолвить Элайя, изумленно глядя то на брата, то на ведьму.

— Мы пришли помочь разобраться с делом о краже трав, — вступил в разговор Келли. — Вы не против, если мы тут немного осмотримся?

— Конечно, милые мои! Ты, мальчик, пока пройди к полкам, а Элайе, полагаю, требуется записать мои показания, ведь так?

Шок Элайи был в шоке, и, медленно кивнув, она направилась за Агнес к стойке, где находилась касса. Келли успел лишь приоткрыть рот от удивления, после чего молча повернулся к стеллажам.

— Что ж, для начала расскажите, не заметили ли вы что-нибудь необычное? Может, лавку посещали покупатели, которые показались подозрительными? Возможно, кто-то слишком долго рассматривал полку с целебными сборами, — профессионально, как учили в Академии, затараторила Элайя.

— Ох, ко мне часто заходят «подозрительные» личности, дорогая, — весело ответила Агнес и подмигнула. —Это не какая-нибудь сувенирная лавка. Сюда приходят, чтобы склеить разбитое сердце, сломанные мечты… Ну и еще приобрести средство от мигрени моего собственного приготовления. В миг всю боль снимает!

— Ясно-о. А вы ведете учет покупателей?

— А как же! — Ведьма всплеснула руками и достала из ящика тяжелый фолиант. — Все записываю вручную, по-старинке.

Элайя приняла журнал, и его вес приятно оттянул руки. Обложка из потертой телячьей кожи оказалась теплой на ощупь, словно до сих пор хранила жар рук хозяйки. Каллиграфические буквы казались живыми — они изгибались под взглядом девушки, неохотно раскрывая имена тех, кто искал в этой лавке спасения. Внезапно палец Элайи замер на одной из строчек: чернила в этом месте выглядели более свежими.

— В заявлении вы указали, что кража произошла вчера, примерно в 17:45?

Хозяйка активно закивала в ответ.

— Хм… Но судя по записям, вы сами выписали себе мешочек сбора трав против расстройства желудка в количестве пятнадцати грамм в 17:45. Это ведь ваш почерк?

— Не может быть! — Женщина забрала из рук Элайи журнал и, набросив на крючковатый нос простые круглые очки, вчиталась в указанную строчку. — Точно… Вот же растяпа… Старею… — виновато и немного смущенно прошептала она. — Вы уж простите меня, зря только время потратили.

— Все в порядке. Кражи не было, а это хорошая новость, — подбодрила ее Элайя. На миг она задумалась, а затем осторожно спросила: — Матушка Агнес, пока мы ушли, могу я кое-что у вас узнать?

— Конечно, детка! Никак имя суженного хочешь узнать? — загадочно произнесла Агнес и, подмигнув, достала из широкого кармана старинную колоду карт.

— Нет, нет! Этого я знать пока не хочу, — рассмеявшись, ответила Элайя, но сразу же посерьезнела. — Вы случайно не слышали о растении fleur d’araignée? Паучьей лилии.

Агнес подалась вперед, и ее массивные перстни глухо звякнули о деревянную столешницу. В серо-зеленых глазах больше не было тепла, только бесконечная тьма переулков Нового Орлеана.

— Цветок смерти. Слышала и немало. Но это растение не для любопытных девочек, Элайя. Его семена можно найти только в одном месте — переулке Забытых надежд. Но они сами выбирают, кому явиться, — Агнес понизила голос до едва слышного шепота, отчего Элайе пришлось напрячь волчий слух. — Запомни, княжна: тот, кто ищет этот цветок и кому он доверит семена, уже на полпути в объятия смерти. Не суйся в тот переулок, оттуда нет возврата.

Элайя почувствовала, как под жилетом, прямо над сердцем, потяжелела спрятанная записка. Казалось, бумага стала ледяной, прожигая кожу сквозь ткань футболки.

***

Келли вполуха слушал показания Агнес и, опустив щиты эмоционального эха, обратился к внутренним ощущениям, продолжая бродить между стеллажами. На этот раз он чувствовал не отголоски человеческих эмоций, а ауру растений: спокойствие валерианы, ярость крапивы, защиту шалфея. Парень несколько раз тряхнул головой, прогоняя наваждение, и замкнул ментальный барьер.

Вдруг за спиной послышался сладкий и тягучий, словно мед, но одновременно холодный и острый, как осколок льда, голос.

— Тяжело, не правда ли? Нести на плечах не свою судьбу, а чужое пророчество?

Келли резко обернулся и оказался лицом к лицу с молодой женщиной. Ее густые черные волосы были заплетены в плотную косу, а упругое тело обрамляли рваные джинсы и укороченный топ. Воздух между ними в миг накалился. Он инстинктивно напряг сильные мышцы, словно готовясь к нападению. Острый аромат гвоздики, исходивший от незнакомки, неприятно оседал в легких.

— Что ты можешь знать о нашем пророчестве, ведьма? — глухо прорычал он, стараясь скрыть тревогу в голосе.

— О, я много что знаю, красавчик, — она лукаво улыбнулась и провела острым ноготочком по его груди. Келли передернуло от прикосновения. — Например, что ты и… она, — ведьма слегка склонила голову в сторону говорившей с хозяйкой лавки Элайи, — Луна и Тень. От вас ждут небывалого величия.

— Пф-ф. Это не новость. Всем известно.

— Дослушай до конца, волк! — Ее пальцы сомкнулись на его руке, как кандалы, и Келли показалось, что через кожу в вены впрыснули жидкий огонь. — Знаешь ли ты, что у пророчества, как и у луны, есть вторая сторона?

Келли почувствовал, как внутри все заледенело. Слова ведьмы не просто прозвучали — они впились в сознание, как рыболовные крючки, вытягивая наружу страхи, которые он годами прятал даже от сестры. Зрачки в аметистовых глазах расширились, а мышцы в теле превратились в камень. Ведьма тихо и почти нежно рассмеялась:

— Бедные детки, ах! Вы принесете не только славу. Вы также принесете гибель всему Дому волков Светотени. Прольются реки крови, а дальше — падение и вечное забвение.

— Ты просто чокнутая! Это все полный бред! — Келли почти сорвался отчего аметист в его глазах замерцал фиолетовыми искрами.

— В глубине души ты знаешь, что это правда. И это уже началось, разве нет? — ведьма отошла на шаг. — Подумай хорошенько, волчонок. И если решишь разорвать эту цепь, приходи в бар «Шепот мертвеца» в переулке Забытых надежд. Я жду только тех, кто достаточно смел, чтобы вершить свою судьбу.

Женщина склонила голову, и алое сияние в ее глазах на миг ослепило княжича. Он видел в них не просто угрозу, а отражение будущего, которое он всегда боялся вообразить: горящий особняк Блэкхолтов и кровь, омывающую семейный герб.

— Падение и вечное забвение, — прошептала она, и смех рассыпался в тишине лавки, как битое стекло.

Келли уже хотел высказать ведьме, где бы он видал ее и всю сказанную чушь, но в голове звонко прорезался голос сестры:

Братик, хватит глазеть на бутылочки. Кражи не было, мы все выяснили. Надо возвращаться в отдел, нам еще отчет писать.

Он машинально повернулся в сторону Элайи, а когда взгляд вновь вернулся к стеллажам — гостьи уже не было. Но место на запястье, где она сжимала кожу, продолжало пульсировать фантомной болью, словно там оставили невидимое клеймо. Лишь терпкий, удушливый запах гвоздики и полыни напоминал о ее недавнем присутствии.

Глава 8

В отдел они возвращались молча: Элайя слишком злилась на сержанта, а Келли снедали бесконечные мысли о словах, сказанных алоглазой ведьмой.

Вновь вспыхнули серебряные отпечатки лап, и послышался тихий щелчок, отпирающий защитное заклинание.

Близнецы прошли мимо фойе и, поднявшись на нужный этаж, вошли в просторное помещение. Элайя быстро огляделась и, найдя цель, сидящую в отдельном кабинете, холодно бросила брату через телепатическую связь: «Не лезь, я сама с ним разберусь» — после чего направилась прямо к закрытой двери. Келли лишь усмехнулся и вскинул открытые ладони, без боя уступая дорогу. Он знал: когда Элайя в таком настроении, лучше просто отойти в сторону и наслаждаться зрелищем.

Дверь в кабинет Нила распахнулась с такой силой, что стекла в перегородках надрывно задребезжали. Элайя вошла внутрь; глаза девушки горели холодным огнем. Она подлетела к столу и швырнула в сторону сидевшего мужчины пластиковую папку. Та проскользила по глянцевой поверхности и мягко шлепнулась рядом с его локтем.

— Вы все знали, сержант, так? — ее голос был низким, почти рокочущим. — Там и в помине не было никакой кражи! Матушка Агнес просто забыла, что списала чертовы травы! Судя по всему, такое происходит не впервые.

Нил лениво оторвался от очередной голограммы, плывшей в воздухе. Янтарные глаза скользнули по папке, а потом медленно поднялись вдоль напряженного тела Элайи. В уголке губ мужчины дрогнуло что-то похожее на тень ухмылки. Он придвинул к себе документы и достал пустой лист.

— Агнес раз в полгода теряет то травы, то карты. Но женщина она хорошая, просто иногда ей одиноко и хочется пообщаться, — спокойно произнес он.

Элайя стояла перед ним, тяжело дыша. Под черной футболкой бешено колотилось сердце, и она была абсолютно уверена: Нил с его чувствами хищника отчетливо слышит этот ритм.

— Зачем было делать из нас идиотов?! — она почти выплюнула эти слова.

Нил не пошевелился. Он смотрел на нее так, словно изучал любопытный экземпляр в лаборатории. Ленивая ухмылка бесила сильнее, чем открытое оскорбление. Сержант картинно помахал перед лицом Элайи чистым бланком:

— Вот чего я не вижу, принцесса, так это заполненного отчета.

— Нет состава преступления, нет отчета, — отрезала Элайя. Больше всего ей сейчас хотелось вырвать из его пальцев хренов листок и запихнуть кое-куда, да поглубже.

— Это мне решать.

Нил поднялся и почти вплотную подошел к разгневанной Элайе. Как бы она ни хотела, голову все-таки пришлось запрокинуть наверх, чтобы посмотреть ему в глаза. Он был одет в такую же черную форму, отчего только сильнее был похож на свою звериную ипостась — пантеру. Девушку тут же окутал запах тропического леса.

— А теперь вернитесь на свое место и заполните отчет. Как и положено в моем отделе.

Элайя вырвала листок, и острый край бумаги чувствительно полоснул ее по ладони. Она даже не поморщилась, хотя в их связи Келли наверняка ощутил мимолетный укол боли. Девушка развернулась на пятках и, закатив глаза, направилась к выходу.

— Глазки не закатываем, принцесса. Такова работа стража, — голос Нила был как бархат, скрывающий когти.

Элайя не обернулась и не стала в очередной раз исправлять его. Хочет, чтобы она была принцессой — хорошо. Она покажет ему «принцессу». Келли ждал сестру у свободного стола. Усевшись рядом, она с такой силой вцепилась в мышку, что та жалобно пискнула.

— Я и забыл, что ты бываешь такой кровожадной. Хотел бы я посмотреть, где мог оказаться наш отчет, — в ответ на испепеляющий взгляд брат тихо рассмеялся. — Или тебя больше задело, что он упорно называет тебя принцессой, а?

— Келли Блэкхолт, если ты сейчас же не заткнешься, то узнаешь, где мог бы оказаться отчет, — прорычала она, но, заметив в глазах брата пляшущие смешинки, рассмеялась сама.

Оказалось, что помимо отчета, стражам требовалось заполнить невообразимое количество сопутствующих документов. Спустя несколько часов Элайя наконец нажала заветную кнопку «сохранить» и расслаблено откинулась на спинку стула, прикрыв раскрасневшиеся от монитора глаза. Келли сладко потянулся, разминая затекшие мышцы. Заполнение бумаг лишь на время отвлекло от раздумий, но теперь слова ведьмы вновь зашептали в его голове.

— Эл, а ты когда-нибудь слышала о переулке Забытых надежд? — как бы невзначай спросил он.

Сестра подняла на него настороженный взгляд.

— Матушка Агнес рассказала о нем и предупредила, что это крайне опасное место. Почему ты спрашиваешь?

— Просто так… Необычное название. Почему именно «забытые надежды»?

— Потому что, если в душе не остается надежды, человеку или любому другому существу больше не за что бороться. Он просто погибает, отдаваясь воле зла.

Элайя и Келли одновременно подняли удивленные взгляды на незваную гостью. Перед ними стояла девушка примерно их возраста. В руках она держала дымящийся стакан с ароматным травяным чаем.

— Простите, что так влезла, — смущенно сказала она. — Меня зовут Лейла Торнвуд. Штатный криминалист отдела особых магических расследований и по совместительству ведьма из ковена «La trame d’or».

— Так это ты работаешь за той загадочной титановой дверью? — Элайя широко улыбнулась новой знакомой. — Меня зовут Элайя, а это мой брат — Келли.

— Приятно познакомиться. — Лейла улыбнулась в ответ, а затем понизив голос, прошептала: — Круто ты сержанта отчитала. Еще никто не позволял себе подобного. Наши просто в восторге.

Элайя довольно прищурилась и уже открыла рот, чтобы расспросить Лейлу о ее ковене, но грохот распахнувшейся двери заставил ее подпрыгнуть, отчего испуганная движением ведьма расплескала чай. Нил вылетел из кабинета, и от него исходила такая волна напряжения, что Келли инстинктивно выставил ментальный щит.

— Всем собраться! Это не учебная тревога, — голос сержанта прорезал воздух, не оставляя место вопросам. Он был собран, и по резкости его движений становилось понятно: дело действительно серьезное. — В лаборатории «Аурус-Кэмикалс» в районе Уэствуд, валит ярко-синий дым. Пока что его сдерживают заклинания, но если рванет, жители Лос-Анджелеса узнают, что в городе живут не только простые человечки.

Он пробежал глазами по помещению, выхватывая знакомые лица, и янтарный взгляд на мгновение зацепились за близнецов.

— Блэкхолты! — бросил он, и в тоне не осталось ни ехидства, ни снисхождения. — Вам сегодня везет, нужны все. Так что пулей в машину!

Элайя почувствовала, как волоски на руках встали дыбом. Ярко-синий дым означал выброс чистой, нестабильной магии — самой опасной дряни в городе.

Вокруг царил контролируемый хаос: стулья откатывались назад, кто-то хватал собранные сумки с оборудованием, слышались отрывистые команды.

Элайя встретилась взглядом с Келли. В его аметистовых глазах, еще минуту назад задумчивых и отстраненных, вспыхнул живой огонь действия — желание доказать что-то себе, Нилу, всем вокруг.

— Пошли, — только и произнес он, поднимаясь.

Движения брата казались резкими, наполненными подавленной энергией. Элайя кивнула, вставая из-за стола, но по спине пробежал холодок — не от страха, а от предчувствия. Что-то внутри скребло по сердцу, словно предупреждая: все будет далеко не так просто и сказочно, как в лавке у матушки Агнес.

Глава 9

Машины с оглушительным воем сирен въехали на площадку перед лабораторией. Ярко-синий дым клубился над трехэтажным каменным зданием, пытаясь прорваться сквозь защитный купол. Воздух здесь казался густым и едким.

Территория была огорожена магической полицейской лентой. Повсюду суетились сотрудники в защитных костюмах с символикой Департамента — отпечатком волчьей лапы на фоне россыпи звезд.

Нил выпрыгнул из машины, на ходу раздавая указания. К нему подошел невысокий парень, с виду напоминавший гнома. В руках он держал тонкий планшет, на экране которого прыгали графики.

— Сержант Андерс, два часа назад был зафиксирован выброс магии. Защитные барьеры сработали, но сдержать напор не смогли. Судя по уровню, кто-то использовал кристаллы души. Внутри остался профессор — он закрылся в изолированной от магии комнате. Связь с ним есть, но старик в панике и несет чушь. Валит все на ученика. Нужно эвакуировать его, но подходить к зданию ближе чем на пятьдесят метров запрещено, — протараторил паренек.

— Спасибо, Найджел. Я все понял. — Нил развернулся к остальным подчиненным: — Все слышали? К зданию не подходить, пока не разрешат. Это приказ.

Все согласно закивали и разошлись по позициям. Келли стоял неподвижно, его взгляд был прикован к запертым раздвижным дверям. Ментально он передал сестре, чтобы она проверила, есть ли рядом туманный след и какого он цвета. Элайя встала бок о бок с ним и попробовала призвать помощника. Серебристый шлейф, словно послушный щенок, потянул щупальца от испачканной черничной копотью неприметной двери в боковой стене здания.

След есть. Но угадай, что? Мерцает всеми цветами радуги. Неужели снова наш загадочный убийца?

Возможно, — Келли слегка поморщился. — Поток эмоций такой же странный: паника, отчаянный ужас. Но под всем этим прячется что-то еще…

Близнецы были полностью сосредоточенны на анализе и не даже не заметили Нила, который все это время молча наблюдал за ними.

— Блэкхолты! Доложить обстановку, — отчеканил он.

Элайя вздрогнула, теряя след, а Келли чудом успел выставить ментальные щиты.

— Я так понимаю, вы в курсе наших способностей? — бесцветно спросила Элайя.

— Наслышан. Ваш отец весьма расплывчато описал их, но в целом я понял: ты видишь след, похожий на туман, а ты, — он повернул голову в сторону Келли, — чувствуешь эхо эмоций и чувств, испытываемых любыми существами. Итак, я вас слушаю.

— След не показал конкретное существо, но указал на запасной выход, который находится сбоку, — ответила Элайя.

— Эмоции зашкаливают, и больше похожи на вихрь. Удалось вытянуть панический ужас и отчаяние, а еще… — Келли замолк, словно размышляя, продолжать или нет.

— Что еще, Блэкхолт? — Нил, кажется, начинал терять терпение.

— Обман, — прошипел он, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Он лжет. Профессор не боится взрыва. Он боится того, что находится рядом с ним в лаборатории. И это «что-то» несет в себе смерть.

— Хватит поэзии, — резко оборвал Нил, но в глазах мелькнуло сомнение. Он взглянул на датчики: — Энергия пока стабильна, но держится на критической отметке. Кажется, здесь ваши «крутые» способности не пригодились. Ждем спецов по алхимическим реакциям.

— Не пригодились, значит? — Келли словно сорвался с цепи. Голос стал тише, но острее. — А знайте ли вы, сержант, что туманный след, который увидела моя сестра, — точная копия следа в оранжерее? А мое эхо уловило ту самую вибрацию смерти, которую отражал маленький хрустальный шарик?

Нил лишь молча смотрел на него, и это молчание было хуже любой насмешки. В нем читалось недоверие к словам «новичков».

— Конечно, вы этого не знали, — Келли бросил фразу через плечо, разворачиваясь к зданию. — И пока у нас есть шанс спасти старика от дьявольского цветка и найти малейшие зацепки, я не буду стоять тут и ждать каких-то там специалистов.

Парень сделал стремительный шаг вперед и пересек мерцающую полицейскую ленту, прежде чем Элайя и Нил успели осознать, что он собирается сделать. Перед глазами сверкнула красная вспышка, оповещая о несанкционированном пересечении ленты, но княжича это не остановило.

— Блэкхолт, стой! Это приказ! — крикнул Нил, но было поздно. Келли уже бежал к запасному выходу, растворяясь в синеватом дыму.

Элайя вскрикнула, инстинктивно сделав шаг, готовая сорваться за братом, но железная хватка Нила грубо оттянула ее назад, не позволив пересечь ленту.

— Пустите меня! Вы не понимаете, его эхо нестабильно, я нужна ему там! Пустите немедленно!

Нил одним движением развернул девушку лицом к себе и несколько раз встряхнул, словно тряпичную куклу.

— Посмотри на меня, княжна. Успокойся. Ты прежде всего страж. Здесь нет места панике. Он сделал свой выбор, ослушавшись приказа. Но тебя я туда не отпущу, пока не станет безопасно. А теперь приди в себя и подумай, как можешь помочь своему безголовому братцу отсюда.

Элайя словно завороженная слушала его слова. Казалось, в них промелькнул страх, забота и даже искренность, а запах тропического леса, смешанный с терпким парфюмом, заставил сосредоточиться и взять в себя в руки. Она медленно кивнула, давая ему понять, что не натворит глупостей. Нил ослабил хватку и затем отпустил ее.

Элайя растерла пальцами виски и сконцентрировалась на Келли. Брат поднял щиты настолько сильно, что она с трудом смогла пробиться сквозь них.

Келли! Я знаю, ты слышишь меня! Зачем ты туда сорвался? А если ты погибнешь?

Не волнуйся за меня, сестренка. Меня просто достало, что никто не верит в нас и считает не более, чем посредственностью.

Это не так…Я это знаю, и ты тоже. Мы есть друг у друга, мы все преодолеем.

Прости, Эл. Не в этот раз.

Нет! Дай мне помочь тебе! Расскажи, что ты видишь?

Келли осмотрелся, когда дверь за спиной захлопнулась.

Особо ничего не видно, повсюду все тот же синеватый дым. Но, кажется, я слышу чье-то дыхание. Иду к лаборатории.

Датчики на его запястье надрывно запищали, предупреждая о нестабильности магического фона, наполненного коктейлем из едких химикатов. Он двигался почти на ощупь, ориентируясь на вспышки эха. Отголоски паники сменялись пустой, голодной тишиной. С каждым шагом этот голод становился острее, не находя возможности насыщения.

Келли прошел мимо перевернутых столов и разбитого оборудования. Стекло от разбитых пробирок хрустело под ботинками. Наконец, он увидел перед собой тело человека в белом халате. Тот лежал лицом вниз, заваленный грудой книг и проводов. Вокруг головы растекалась лужица, но не крови, а чего-то темно-фиолетового, почти черного. Жидкость пузырилась и шипела, выпуская струйки пара, которые пахли как прогнившие сладости.

Но не это привлекло внимание Келли. Прямо из центра густого пятна тянулся тонкий, почти прозрачный стебель, на конце которого пульсировал бутон цвета запекшейся крови. Он был размером с перепелиное яйцо, а еще сложенные лепестки выглядели уродливыми и неровными, будто вылепленные наспех неумелым скульптором.

Эл, передай сержанту, что здесь нет настоящего убийцы. Эти чокнутые лабораторные крысы, кажется, пытались создать такую же лилию.

Поняла. Келли, будь осторожен.

Он молча кивнул, скорее для себя, чем для сестры, и подошел ближе, рассматривая цветок. Словно почувствовав жизнь, бутон дрогнул и раскрылся. Вместо изящных тычинок внутри шевелилось что-то мелкое, поминающее червей. А затем, с шипящим звуком соцветие выпустило облачко багровой пыльцы.

Келли инстинктивно отпрянул, но часть дымки осела на носке ботинка. Гладкая кожа тут же вздулась и покрылась волдырями, обнажая металлическую вставку мыска. Запах стал невыносимым, он проникал прямо под кожу, обволакивая легкие непроницаемой пленкой.

И в этой тишине, нарушаемой только шипением химии, раздался хриплый голос:

— Прекрасно, правда?

Келли резко повернулся. В углу небольшой стеклянной коморки сидел мужчина. Немолодое лицо покрывали ожоги, рваный халат лоскутами свисал с плеч, а полный безумия взгляд блуждал по лаборатории. В руке он сжимал пульсирующий шарик. Необработанные острые грани покрывали алые пятна крови от многочисленных ран на ладони профессора.

— Что бы вы ни пытались сделать, у вас это не очень хорошо получилось. И лучше остановиться, пока не стало слишком поздно, — предупреждающе сказал Келли, осматривая стеклянную комнату.

Взгляд тут же зацепился за поврежденный дверной замок. Это означало, что комната не была изолирована от магии.

— Но я почти добился того же эффекта, — продолжил он, не отрывая взгляда от цветка. — Тот… Художник… Он использует частички хрусталя и чего-то еще… Я так и не смог разгадать вторую составляющую, поэтому использовал стекло, закаленное огнем ведьмы. Именно поэтому моя красавица-лилия так нестабильна. Майкл не знал этого, за что и поплатился.

— Ты убил его, — глухо сказал Келли, указывая на тело.

— Нет, нет, что вы! Он хотел залить мою красавицу нейтрализующим составом, но она смогла защитить себя. Она расцвела, несмотря ни на что. Это мой лучший эксперимент.

Мужчина внезапно закашлялся, из его рта брызнула черная жижа.

— Вы отравлены, — констатировал Келли. Он ощущал, как ядовитое облако уже клубится и просачивается сквозь щели.

— Это уже неважно, — чуть слышно прошептал профессор. — Главное, что она жива. Я создал жизнь из смерти. Как и он. Я доказал этому глупому миру, что это возможно. И я не позволю тебе все испортить. Ты не погубишь ее, но она погубит тебя.

Профессор посмотрел на Келли, и в его выжженных глазах отразилось не раскаяние, а лихорадочный восторг творца. Он еще немного полюбовался окровавленным шариком и сжал ладонь. Стекло в кулаке хрустнуло, словно расколотый айсберг.

Келли не думал. Он рванулся вперед, распахнув дверь. Из его руки хлынула магия тени — грубая и густая, напоминающая туман. Она окутала запястье профессора, вынуждая ослабить хватку, а затем словно разъяренный хищник накрыла собой шар, подавляя крупицы жизненной силы.

Цветок завизжал. Не звуком, а вибрацией, которая хлестнула Келли сильнее любых эмоций. В голове затрещало, в глазах плясали искры, но он не ослабил хватку тени. Лепестки наконец почернели и осыпались пеплом. Профессор издал надрывный хрип и повалился на пол.

Келли, уставший и вымотанный, привалился рядом, надеясь расслышать дыхание старика. Но тот уже не дышал. Парень пытался подняться, но все тело словно было набито ватой: ноги не слушались, руки крупно дрожали.