Kitobni o'qish: «Пламенным Именем Твоим»

Shrift:

Пламенным именем твоим

1.

2011 год. Штат Мэриленд. Балтимор. Первые сентябьские деньки, начало осени.

Под ноги падают редкие желтоватые листья, и по этим знакам можно понять, что наступила золотая пора, тот самый сезон, когда учащиеся возвращаются с каникул на учёбу. На небе ни облачка, деревья ещё

зеленоватые, от того казалось, что лето всё ещё продолжалось. Кто-то вовсе и не против, будь лето длилось

хоть целый год, наоборот бы все обрадовались такому повороту. Представьте только, каково это, к примеру, праздновать Рождество, когда за окном зелёные деревья, а газон расцвёл ромашками или одуванчиками. В

таком бы случае Санта-Клаус представлял из себя человека с мешком подарков, но при этом привычную

одежду сменил на гавайскую цветастую рубашку и ровно на такие же гавайские шорты. Было бы здорово на

самом деле.

Отдохнувшие ученики, делясь своими впечатлениями за лето с друг другом, уже направлялись в сторону

большого светлого здания, которое именовалось старшей школой в Балтиморе. А ещё эта школа была

интернациональной. Не сказать, что все были рады тому, что вновь пришлось возвращаться на учёбу, но

деваться особо некуда, зато есть стимул повидать друзей и одноклассников и другую шпану.

Тихое шарканье по асфальтрованной дорожке выдаёт новенького, который с сегодняшнего дня будет

учиться здесь вместе со своими новыми одноклассниками. Мысли сбивались и путались, но они тут же

отошли на второй план, когда взгляд зелёных глаз поднимается выше и видит табличку на высоком заборе.

Затем переводит взгляд на ворота.

– Так значит вот как выглядит школа в штатах… – Стефан поднимает глаза на большие ворота тёмного

цвета, войдя через которые и будет начинаться его учебный год. – Старшая школа типа интерната… Думаю, мне удастся здесь найти друзей, – проговорив это, юноша видит небольшие скопления учащихся, которые

кучкуясь в небольшие компании разговаривают между собой. Всем было не до новенького, ведь каждый

болтал о своём со своими друзьями, обсуждая проведённое лето. Как всегда кто-то хвастался новой

одеждой, кому-то родители купили новый гаджет.

В это время в самом школе:

Агния небрежно повесила тяжеленную сумку на одно плечо и вышла из кабинета директора. Для неё

время шло как ни странно быстро: нужно успеть зайти к паре преподавателей, разобраться с посещаемостью

других учеников из своего класса, и найти себе тихое местечко до начала уроков где-нибудь в уголке

библиотеки, пока Поль не появился на горизонте, иначе тот снова начнёт говорить о девушках и надоедать

раньше времени своим существованием, что было Агнии совершенно ни к чему. Рыжеволосая староста

спустилась по лестнице вниз, как вдруг заметила свою знакомую, а точнее одноклассницу, по которой нет-нет

да и вспоминала за время летних каникул. К той самой знакомой и подошла староста, чтобы спросить

типовые вопросы нечто в духе: "Как дела?"

Стефана в свою очередь едва не сбивают с ног пробегающие мимо ученики, у которых до сих пор детство

играет.

– Эй, осторожнее, – сказал Стефан, но без какой-либо злобы, что его чуть не столкнули в лужу от недавно

прошедшего ливня. Вообще, Маевский сам по себе достаточно мягкий молодой человек, слова лишнего не

скажет, и вывести его из себя достаточно сложно, для этого ещё постараться нужно.

Понимая, что это всё же другая страна, новая школа и новые возможности, Стефан мечтал здесь завести

друзей, ну или по крайней мере, наладить с кем-то хорошие связи. Учёба тоже не на последнем месте, но об

этом немного позже.

В это же время хмурая ранее Агния рада была узнать, как провела лето её знакомая, в тот момент, как

сама никуда толком не выезжала. Слушая одноклассницу, староста кивала, мечтая однажды тоже куда-нибудь выбраться, раз уж все эти каникулы она провела за учебниками и только раз выехала за город, и то, не отдыха ради. А потом Агния замечает, как мимо неё проходит высоченный такой парень, которого раньше

она в этой школе не замечала, и потому девушка, не отрывая взгляда от удаляющейся спины, делала вид, что слушает одноклассницу.

– Агнешка, ты вообще меня слушаешь? Ну конечно, впечатления подруги о её отдыхе не так важны, как

какой-то проходимец, – цокнула языком Вирджиния, закатив глаза.

– Что? – староста вернулась в реальность, также вернув внимательный взгляд на одноклассницу. – Ах, прости, что-то я о своём задумалась. Не сочти это за невежество, хорошо?

– Но тот проходимец тебя зацепил, как я погляжу. Смею заметить, он похож на шкаф. Ладно, да, я не смею

оценивать человека по его росту и внешности. – Вирджиния была бы не Вирджинией, будь насмешливо не

фыркнула.

– Можно было и без подробностей, – говорит Агния. – Извини, Вирджиния, твоя история интересна, но мне

пора возвращаться в библиотеку. Я там забыла кое-какие книги.

Развернувшись на каблуках лакированных туфелек, чтобы поторопиться снова вернуться в школу, Агния

случайно наткнулась на кого-то из учеников, бросила случайное: "извини", и взошла вверх по ступеням, ступая практически по следам новенького. Длинноногий парень мог запросто быстро скрыться из виду, завернув куда-нибудь за угол. Какое счастье, что новенький вовсе никуда не сбежал, и шёл он достаточно

спокойно.

Агния с интересом оглядела с ног до головы юношу, идущего впереди и совсем не подозревающего, что

за ним следят. А потом, решив, что вся эта слежка лишь трата времени, Агния побрела в любимую

библиотеку, проклиная свой интерес и упущенные пять минут спокойствия. Однако времени у неё было

слишком мало.

Стефан посматривает на свои наручные часы, совсем потеряв ход времени, думая, как бы не опоздать на

первое в этой школе занятие. Так, прогуливаясь по первому этажу школы, парень решил заглянуть в

библиотеку, ведь без учебников ты в школе не проучишься, да и немногие в твоём классе решат отдать тебе

навремя свои книги.

Тихо, чтобы не нарушать покои библиотеки, Стефан шагнул на порог просторного помещения, и

оглядываясь, вспомнил свою домашнюю библиотеку, которая в несколько раз была меньше этой. На полках

нигде не было ни единого пустого места, всё было забито исключительно книгами.

– Эй, здесь есть кто-нибудь? – Стефан сказал эти слова тихо, так как знал, что здесь должна быть тишина, всё-таки библиотека не предназначена для того, чтобы в ней шумели.

Секунды безмолвной тишины с тревогой отзываются частым биением в сердце новенького, и будто чёрт

из табакерки слышится голос, а в тени сверкают карие глаза словно два камешка вроде обсидиана.

– Новенький, – подобно призраку старого библиотекаря, Агния возникла позади и прошла вперёд. Она

движется осторожно, почти хищно. – Да, новенький, я тебя узнала.

В руках Агнии была стопка учебников по разным предметам, которую она выгрузила на один из столиков.

Вздохнув, девушка поправила очки на веснушчатом носу, и по какому-то списку ещё раз проверила книги на

столе, что-то неразборчиво и тихо бухтя себе под нос.

– У тебя выпускной класс? – сразу вопрос в лоб. – За книгами пришёл? – староста вновь обратилась к

парню. Смотрела она на него снизу вверх, словно изучая насквозь, или точнее, пытаясь найти в нём какой-то

изъян.

Заметив Агнию, которая так внезапно появилась будто из ниоткуда, Стефан слегка вздрогнул и только

потом ответил:

– Эм… да, с сегодняшнего дня я буду здесь учиться, и мне нужны все необходимые учебники на сегодня, —

он мило улыбнулся, чтобы хоть как-то произвести впечатление на старосту, ведь с ней лучше дружить, иначе

в журнале посещаемости никогда не будешь отмечен.

Этим же временем, в щёлочку прикрытой двери библиотеки уже наблюдали за новеньким. Они о чём-то

шептались, явно рассуждая о новеньком. И кому это понадобилось здесь шпионить? На самом деле, здесь

есть кому этим заняться.

– Так… в общем, эти книги все новые. Бери их тогда себе. И пожалуйста, побыстрее, через пару минут

начинается урок, бери книги и идём в класс, раз уж ты здесь. – Агния, обращаясь к Стефану, посмотрела на

настенные часы, потом положила пару книг с другого стола в сумку, и нетерпеливо уставилась на новенького.

– Готова поспорить, этот французский чудила уже разлёгся там на весь стол, – пробормотала она, отводя

взгляд, говоря о давнем знакомом – Поле. Девушка ненавязчиво поделилась этим с рядом стоящим парнем

в такой манере, будто знается с ним давно, ещё с младших классов.

Стефан взял книги в руки и уже хотя отправиться на нужный класс, опомнился.

– Я тут новенький, не могла бы ты… – он словил взгляд девушки на себе, – подсказать, где здесь

находится наш класс? Совсем ещё во всём не разобрался, только ведь пришёл.

Те, кто наблюдали за разговором в библиотеке, те, которые сидели под дверями, быстро поднялись с

пола и убежали, чтобы их не застали здесь.

– Хорошо, идём, – серьёзная Агния сейчас не переживала особо о своём поведении, она взяла Стефана за

рукав рубашки и потянула за собой, как маленького ребёнка, шагая куда-то вперёд по коридору. – Просто

иди за мной, объясню тебе всё после.

– Буду очень тебе признателен. – Стефан, всё так же не унимая счастливого вида следовал за своей

старостой, удерживая в руке данные книги. Он даже не успел их все положить в сумку.

Наконец, когда вопрос с персональным шкафчиком был решён, Агния остановилась у двери нужного

класса, распахнула её и так же потянула Стефана за собой, потом хмыкнув, заговорила с ним снова:

– Моя миссия окончена, – сказала она достаточно холодно, только переступив порог. – Моё имя – Агния

Свитхарт. Я здесь староста. Нужна будет помощь, обращайся, – в первый раз за день она слегка

улыбнулась, поправила сумку на плече и подошла к привычному месту, за которым сидела уже не первый

год. Тут же улыбка сменилась на хмурую физиономию, только прошипев себе под нос: – Поль…

За партой сидел светловолосый юноша, что-то напевая себе под нос, этот же юноша и был занозой для

старосты. Агния опускается на стул рядом, отодвигается в сторону и достаёт какие-то книги и тетради из

сумки.

Стефан даже не успел представиться, как Агния покинула его, заняв свою парту у окна.

– Девушка с огненными волосами и огненным именем. Интересно… – тихо проговорил новенький, отметив, что особа эта не простая, ровно такая же не простая, как и её характер. Просто пламя в человеческом

обличии.

Поняв, что со старостой дружеских отношений скорее всего не будет, Маевский положил на парту книги, и

сам присел за своё место. Точнее, за место, которое пустовало, ведь в целом все учащиеся собрались к

началу урока. И кстати появление новенького не осталось без внимания, один из учеников родом из

Германии захотел подружиться с ним, на что Стефан ответил многозначительной улыбкой.

Поль, заприметив Агнию рядом с собой мечтательно протянул:

– Ой, а что это за птичка рядом со мной села? Не наша ли Агнешка Свитхарт?

Агния терпеть не могла, когда её называют таким ласковым именем, ведь так называют её чисто ради

стёба.

– Замолкни, будь добр, мне надо повторить… – достав вдоль и поперёк исписанную тетрадь, Агния

уткнулась в неё, даже не посмотрев в сторону Поля.

– Только не делай вид, что у тебя полно забот и без меня, – не унимался тот, так же спокойно одним

пальцем опускает книгу, чтобы отвлечь девушку от важных повторений параграфа. – Неужто эти бумажки

важнее меня?

– Важнее тебя даже муха мёртвая на люстре в моей комнате в общаге. Всё, не мешай, – снова утыкаясь в

свои «бумажки», Агния смешно нахмурилась и тихо фыркнула: – Тоже мне…

– А ну не хмурься, очарование моё. Твои чтения никуда не денутся! – нараспев повторил Поль, словно

хотел распробовать эти фразы на вкус. А голос у Поля более чем приятный, таким можно заслушиваться, только староста не в восторге от того, что изо дня в день слышит этот баритон.

– Не называй меня так, – уставившись на своего некогда бывшего воздыхателя, Свитхарт думала врезать

книгой ему между глаз.

Поль коварно улыбнулся, что-то задумав, ведь просто так от старосты он не отстанет. Не смотря на то, что у Агнии достаточно посредственная внешность, без каких-либо ярко-выраженных черт во внешности (за

исключением рыжих волос), Поль находил в ней прекрасным абсолютно всё. Даже россыпь веснушек на носу

девушки казались ему чудными. А эти карие, почти чёрные глаза – первое время Поль оторваться от них не

мог!

– Знаешь, зря ты тогда отказалась встречаться со мной, – настаивает Поль, тем самым запустив бомбу

замедленного действия.

– Господи, да как же ты мне надоел! – потом несколько секунд Агния помолчала, подхватывая свою сумку с

учебниками. – Я лучше пересяду!.. Эм… К новенькому! Определённо! Уж куда лучше, чем с тобой сидеть. —

Агния, гордо задрав нос, подошла к новенькому, легко улыбаясь: – Ты не против?

А он и не против был. Парта по соседству все равно пустовала.

Стефан что-то разглядывал в книге и потом отвлёкся на вопрос, в знак согласия кивнул, и стул рядом с

грохотом отодвинулся.

Поль, будто как ни в чём не бывало, продолжил любоваться Агнией на расстоянии.

Агния без каких-либо колебаний села за парту, скромненько уткнулась носом в книгу и подумала затем, что разговоры с новеньким на данный момент будут излишни.

На самом деле Свитхарт периодически поглядывала на Маевского, который сидел рядом. Потом девушка

вздохнула и отложила книгу на край стола, времени всё равно не остаётся нормально почитать. Она сняла

очки с переносицы и убрала их в футляр из искусственной кожи. Без очков глаза у Агнии казались больше и

выразительнее.

«Так, соберись. Тебе же нужно проявить хорошее впечатление. Ты староста, как-никак, а это просто

новенький…»– внезапно пронеслось в голове девушки. Всё-таки хотелось доказать, мол, «это я здесь

главная», натура не позволяла ей просто молчать.

– Прошу прощения, я не спросила твоего имени. Немного торопилась, да… – глупая улыбка сама возникла

на лице, да и в целом ситуация с беготнёй по школе вышла неловкой.

Маевский оторвался от чего-то интересного в учебнике, и обратил внимание на то, что с ним

разговаривают, и он ответил:

– Меня зовут Стефан Маевский. Очень рад нашему знакомству, – с улыбкой представился Стефан, а его

глаза загадочно зелёного цвета переливались в изумрудный тон в свете солнца.

Агния даже, что для неё не свойственно, засмущалась. Она подумала, что не зря ушла от этого

надоедливого Поля, и адекватные люди в этом заведении ещё не перевелись. Агния решает дальше как-то

поддержать этот разговор, но она не знала особо, как знакомиться, ибо новых друзей здесь обычно и не

искала. – Ээ… – она немного помолчала, гадая, что же сказать. – Какими судьбами перевёлся к нам?

– Я ученик по обмену, приехал из Польши, – говорил тихо, чтобы не мешать другим присутствующим.

– Вот как? – об улыбку Агнии можно было порезаться. – Я надеюсь, тебе понравится здесь.

– Я тоже так думаю. Но больше всего, я хочу здесь завести друзей. А с учёбой, думаю, проблем не будет.

Немного с опозданием в класс зашёл строгий преподаватель, держа в руках портфель, и не теряя

времени, он прошёл за свой стол, начав тему.

Агния вновь надевает очки, так как не видит, что написано мелом на доске. Свитхарт внимательно

слушала преподавателя и постоянно записывала даты и прочие нужные данные в аккуратный конспект, не

позволяя себе отвлечься хотя бы на минуту.

Когда преподаватель окончил урок, он объяснил задание и, собрав свой портфель ненадолго удалился из

класса, разумеется потом он вернётся назад. Оказалось, во время урока нужно было записать все имена

исторических деятелей, количество которых зашкаливало.

Стоило преподавателю уйти, как ученики всполошились, тоже собираясь на выход из класса. Все куда-то

торопились, суетились, Агния же собирала вещи в сумку совершенно без спешки. Она всегда понимала, что

не стоит бежать в одной толпе со своими одноклассниками, ведь они затопчут свою старосту и не заметят, а

староста у них маленькая, хрупкая, можно и не заметить.

– Эм, Стефан? – после долгого молчания девушка наконец заговорила. – Сейчас все идут обедать. Ты

пойдёшь?

Стефан также не спеша собрался уходить из класса, перекинув сумку с книгами на плечо.

– Не помешало бы. Чувствую, мой живот уже исполняет китовьи серенады, – он пытался быть как можно

более проще, и поэтому не задавал лишних вопросов. Стефан просто следовал за Агнией и периодически

заглядывал в свой телефон, в котором откуда-то накапало несколько пропущенных звонков от сестёр.

Дойдя до нужной двери, куда табором неслись голодные ученики, Агния проходит вперёд и утягивает

Стефана за собой. Людей в столовой было гораздо больше, чем в классе. Кто-то стоял в очереди к буфету, но большинство уже сидели за столами, разговаривая, попутно поедая то, что принесли на подносах.

– Кажется, все места заняты, – проговорила Агния задумчиво, оглядывая столовую. – Ладно, тогда пойдём

и займём очередь.

– Места найдутся, в этом я уверен. – Стефан тронул Агнию своим позитивом, и подмигнув старосте, занял

очередь.

Очередь двигалась довольно быстро, и видно было, как некоторые ученики едва не устроили побоище из-за одного несчастного яблока, но бойня не состоялась, и всё решилось полюбовно, методом разрезания

фрукта пополам. Но признаться, Стефан уже бы начал ставить ставки на то, кто же победит в этой битве, в

итоге, всё обошлось. Победил мир и разрезанное яблоко.

– Да, вот такие у нас здесь учащиеся. Что ни день, так битва то за яблоко, то за бургер. – Агния тронула

Стефана за плечо, но ей и самой вначале было смешно наблюдать за несерьёзной битвой. – Принимай эти

сцены здесь как должное. Итак, где бы нам место найти? – снова девушка смотрит по сторонам и видит пару

пустых мест. – О! Отлично, займу нам столик, – уже по привычке аккуратно просачиваясь между другими

учениками, она быстро достигла своей цели.

Проходя мимо занятых столиков, прижимая к себе поднос, Стефан больше всего боялся, что его обед

кому-нибудь высыпется на голову, что было вполне реально.

– Оу, простите, – новенький нечаянно толкнул парня с модной причёской на голове, который поперхнулся

чаем. – Ой, тысячу извинений. – Стефан, следуя за Агнией, нечаянно задевает ещё кого-то. – Прошу

прощения, – поднял поднос, чтобы не преграждать себе обзор снизу. – Виноват. – Маевский локтем

задевает светловолосую девушку, которая как хомяк набила щёки салатом.

В итоге, Стефан сел на своё место и с лёгкостью вздохнул. Наконец-то толкотня закончилось и никого

обходить не нужно.

– Ну и дела, – он поставил поднос на стол. – Учащихся налетело в эту столовую как рой саранчи.

Агния даже не удивлена этому, она наблюдала такую картину из года в год, и ничего не меняется, ученики

взрослеют, но все равно остаются детьми.

– Привыкай. Тут слишком уж много народу. Думаю, освоишься, – потом Агния показала пальцем на

субстанцию в тарелке, говоря в шутливой форме: – Но вот это есть не советую. Только если ты

собираешься на тот свет. Я взяла из общежития бутербродов, это проверенная система.

Ученики за своими столиками вокруг гудели и шумели, будто рой огромных пчёл.

– Да, спасибо за предупреждение. – Стефан огляделся и понял, что ему целый день предстоит быть

голодным. И последовав совету Агнии, он позавтракал лишь одной небольшой виноградной гроздью, единственным «блюдом» которое хоть как-то считалось за еду. – Здесь столько много народу, —

задумавшись, кладёт себе в рот зелёную виноградинку. – Интересно, мой акцент слишком заметен?

– Есть немного. – Агния не притронулась к еде на подносе, а достала из сумки пластиковый контейнер и

термос. – Это всё-таки интернациональная школа, и общий язык здесь английский. Ты привыкнешь, —

девушка подбодрила парня, и открывая коробку, достала оттуда бутерброд. – Будешь? У меня несколько.

Стефан с неким волнением смотрел то на бутерброды, то на Агнию. Он нехотя жевал виноградинки, этим

давая понять, что чужого не возьмёт.

– Не хочешь? – Агния пожала плечами. – Ну ладно. Хотя я всё равно оставлю один, за три часа ой как

захочешь, – она принялась за еду. – Следующая у нас геометрия будет. Некоторым трудно даётся сдать по

ней экзамен. Трудно, но возможно.

Для приличия, Стефан долго не решался взять бутерброд оставленный для него, но жажда голода всё

усиливалась, а он не ел довольно давно.

– Благодарю, – мило улыбнулся, и всё-таки взял угощение, но есть не торопился. – Геометрия? Ну, я её

знаю достаточно хорошо, но не могу сказать, что она для меня интересна ровно так же как и… – Стефан

достал из кармана джинс телефон, который разрывался от настойчивого звонка. – О, подожди, мне звонят,

– он оставил все свои вещи и ушёл куда-то в сторону для телефонного разговора.

Агния посмотрела в сторону Маевского, обдумывая разговор. Для неё являлось каким-то чудом, что она

быстро нашла с новеньким общий язык, и кажется, даже поладила. Вскоре, возвратившись на своё место, Стефан положил телефон обратно в карман своих джинс.

– Хотел спросить, а ты здесь с кем-нибудь дружишь? – вопрос прозвучал едва слышно по сравнению с

другими шумными учениками.

– Дружу ли я с кем-то? – Агния-то, может, и дружила, да только настоящих друзей у неё не было. – Только

знакомые есть, – неловкая улыбочка как-то сама возникла на лице. – Друзей у меня нет. У нас вот кролик

живёт в кабинете биологии, вот он и друг мой. У тебя тоже, как я понимаю, друзей почти нет?

Стефан призадумался и понял, что кроме сестёр ему не с кем общаться.

– Я сам по себе, но одиночество иногда надоедает.

– Ну, если ты не против, можешь приходить в библиотеку. – Агния говорила ненавязчиво, собирая всё в

сумку. – Я там всё свободное время практически. Кстати, ты заселился уже в общежитие?

– Я? Нет. Мне почему-то не нашлось места, – быстро ответил Стефан, и перекинув слегка тяжёлую сумку

от книг на плечо, он поинтересовался: – У вас в общежитии всегда занято?

– Не нашлось места? – видимо, Агнию это порядком удивило. Она так же подхватила свою сумку, продолжая разговор: – Ты мог бы делить комнату… точно! – Её осенило. – Если все комнаты заняты, то

можешь пожить пока в моей. Она большая, и меня, в прочем, всегда устраивала. Мне как круглой отличнице

дали просторную комнату.

– Тогда я согласен. – Стефана и самого удивило, как он так смог быстро согласиться. Он резко

выпрямился, и смотрел на такую низкорослую Агнию сверху вниз. Его низковатый голос заставил девушку

трепетать. – Думаю, нам пора. Не хочется как-то опаздывать.

– Эм… – Агния не ожидала, что всё произойдёт с такой скоростью. Вспомнив слова своей знакомой, Свитхарт и вправду решила, что Маевский во весь рост похож на шкаф. – Разумеется, – повесив сумку на

плечо, она встала со своего места. – Идём. Ты такой высокий… – вдруг выдала староста необдуманно, и

сразу шагнула вперёд, жутко краснея.

Толпа в столовой постепенно рассеивалась и каждый торопился на занятия.

– А ты такая маленькая, – явно не без сарказма говорит Стефан и идёт по направлению к выходу из

столовой, не забыв прихватить с собой бутерброд и отужинать в другой раз. – Прям пуська.

– Ничего не маленькая!.. – Агния тихо фыркнула, проходя между столиками, торопясть к выходу. – И не

пуська!

Понимая, что видимо, эта тема для Агнии накипевшая, Стефан думал больше не затрагивать её.

Один из учеников, спеша на урок, случайно задел Стефана, и только столкнувшись с высоким новеньким, паренёк с забавным ранцем за спиной поспешил извиниться.

– Ох… прости, пожалуйста, – извинение послышалось слишком застенчивым и тихим, от того складывалось

впечатление, будто это был голос девушки. На самом деле это был анимешник.

– Да ничего страшного. – Стефан и впрямь подумал, что его задела девушка. – Что ты такое?

– Это Ник. Он тихий паренёк, почитывает мангу, постоянно извиняется. – объясняет Свитхарт, а сама изо

всех сил старалась, чтобы её голос не дрогнул.

Дойдя до нужной двери, староста шагнула в класс. Затем она заметила среди собравшихся одного

надоедлиого знакомого и ушла в самый дальний угол, в который было возможно. Предпоследняя парта —

место что надо!

Шагнув следом, Стефан оглянулся, и искал парту, где есть свободные места.

На глаза опять попалось картина:

Агния садится одна, и естественно, она пребывает в одиночестве.

– Ирония судьбы, что ли?.. – усмехнулся новенький. Но так и быть, он тихо присел рядом с Агнией, и стал

выкладывать из сумки нужные книги по данному предмету. – Это опять я.

Агния вдруг улыбнулась, словно встретила давнего знакомого.

– И снова здравствуй, – на столе перед девушкой уже лежали тетради, книги и прочие принадлежности. —

Везёт мне на тебя сегодня, – заметила она в шутку. Затем открыла тетрадь, где аккуратным почерком

писала темы уроков. – Скоро начало, постарайся не болтать.

2.

Слушая тему урока, Стефан вздохнул и упёрся ладонью о щеку, задумавшись.

– Эй, новенький! – этот голос, что донёсся шёпотом двумя партами позади принадлежал тому самому

ученику родом из Германии. Про него вообще говорят, что он не может усидеть на месте и минуты. Генри

выступает во всей школе в роли клоуна, чаще всего он и срывает уроки, не всегда, конечно, но бывает. Его

родители вовсе не в восторге от выходок своего сына, но есть один плюс – оптимизма ему не занимать, а

вот если бы Генри ещё и учился хорошо, его родители закатили бы праздник по такому поводу.

– А? – услышав обращение к себе, Стефан оживился, и только после этого почувствовал, как в него что-то

пульнули.

– Бумажная атака!

Стефан услышал, как скомканный листок бумаги упал на пол у ножек стула. Подняв «послание», Маевский

развернул и увидел кое-как написанное предложение на клетчатом листочке из тетради. Почерк оказался

неразборчив.

– Это что?

– Записочка! – вновь проговорил Генри, сидя за последней партой. – Получите, распишитесь!

– Эм?.. – пытаясь вникнуть в прочитанное, Стефан оторвал взгляд от строк и осматривался по сторонам.

На самом деле почерк Генри может напомнить почерк врача – также ничего не понятно.

– Не поняла. – Агния всё замечала периферическим зрением, и оторвавшись от чтения параграфа в

учебнике, с интересом посмотрела на Стефана, затем уже на записку.

Стефан придвинул записку к Агнии, думая, что неразборчивый почерк поймёт хотя бы она.

– Нужно быть каким-нибудь археологом, чтобы понять эти иероглифы. – Стефан неудержался от момента, чтобы пустить шутку, держа измятый листок в руках.

Агния цокнула языком, потом беспристрастно взглянула на весёлого Генри, и снова заговорила:

– У одной немецкой овчарки обнаружен приступ дружелюбия к новому объекту, – она выдавила из себя

улыбку. – Не обращай на это внимания.

Стефан, выслушав Агнию, ещё раз посмотрел на записку, и спрятал её в книгу. А потом оглянулся через

плечо, чтобы посмотреть на того самого Генри за последней партой, и улыбнулся ему, чтоб уж не казаться

совсем невежливым. Затем снова повернулся к себе, не отвлекаясь от урока.

Когда занятия подошли к концу, а другие одноклассники почти ушли из класса, Стефан только собирался

захлопнуть учебник, и неожиданно заметил, как чья-то ладонь с шумом опустилась на страницы его книги.

– А? – Маевский, не понимая в чём дело, поднимает глаза, и видит перед собой того самого Генри —

бесконечно шумного типа с искорками веселья в его светлых глазах.

– Хэй, новенький! – Генри со всем своим баловством и любопытством не смог обделить вниманием

Стефана. – Поскольку в нашем классе случилось прибавление, предлагаю в честь этого устроить вечеринку.

Обещаю много алкоголя. Бурбон, шампанское? Вообще, пьёшь?

– Ты извини, но я не употрябляю спиртное вообще. – Стефан привстал со своего места, смутившись. – Да

и вечеринки не по мне, хотя предложение заманчивое. Спасибо.

Генри вопросительно приподнял одну бровь и только потом ответил:

– Наверное, ты просто никогда не был на нормальных вечеринках, – и опять Генри говорит в своей

шутливой манере. Его хлебом не корми, лишь бы устроить какой-нибудь балаган, созвав всех

одноклассников, а если получится, то и параллельный класс тоже может пригласить.

Агния, собирая свои вещи с парты в сумку, нахмурилась, и грозно фыркнув, посмотрела на Генри.

– Всё, конечно, здорово, но… – Стефан вежливо собирается отказываться, и ему не дала договорить

Агния, которая встряла в разговор по непонятной причине:

– Генри, тебе же ясно сказали, что он не желает проводить время с таким как ты.

Маевский, не понимая, что сейчас было, поглядел на девушку, будто без слов говоря:

– Я не это хотел сказать. Дело не в том, что я не хочу с ним проводить время, а в том, что я не люблю

шумные вечеринки.

Агния высокомерно уставилась на Генри и затем добавила, поставив руки в бока:

– Мне очень жаль, Генри, но Стефан пришёл сюда не дружбу разводить, а учиться как подобает всем

ученикам. Будь добр, не спаивай новеньких, раз сам завязать с выпивкой не в состоянии.

– Ой, да ладно. – Генри закатил глаза, и скрестил руки на груди. – Так всю жизнь проучиться, при этом не

познав веселья. Это же маразм!

– Как-нибудь в следующий раз! А сейчас нашему новенькому нужно показать комнату. – Агния тянет

Стефана за рукав рубашки, но парень упрямо стоял на месте, словно вкопанный. – Пой-дём! – выдавливает

из себя слова, не переставая дёргать новенького за манжет рубашки.

«Мне все равно не дадут поговорить», – подумал Стефан, боковым зрением наблюдая, как староста

старается увести его отсюда. Такая маленькая, а такая напористая.

Но Агния, поняв, что этим ничего не добьётся, ещё больше разгневалась и отпустив рукав, резко и цепко

схватилась за галстук Маевского, что заставило парня слегка нагнуться.

– А ещё новенький не успел записать нужные материалы, – добавила Свитхарт, пристально глазея на

Генри. – И я как никто другой ему помогу!

– Ну конечно-конечно, – скептически огрызнулся главный клоун всея старшей школы.

– Но я ведь вроде всё записал, – говорит Стефан, когда почувствовал, как галстук понемногу сдавливал

горло.

Наспех забрав все книги со стола, и перекинув сумку на плечо, Маевский поглядел на Генри, сам не

понимая, что не так со старостой, ведь вроде милая и безобидная, но не всё так однозначно. Кстати, новенький только в эту минуту ощутил запах роз исходящий именно от старосты, когда наклонился к ней.

– Всё потом! – широкими шагами Агния поторопилась выйти из помещения, продолжая тянуть парня за

галстук.

– Эй, да ладно! – раздался слегка возмущённый отклик Генри позади. – Можно сказать, я собирался

уводить твоего очередного дружка-пирожка!

Выйдя за дверь, Агния пробубнела себе под нос что-то угрожающее в адрес Генри:

– Заткнись, прошу, заткнись…

Когда девушка выпустила галстук из рук, новенький мог нормально отдышаться и выпрямиться, но

поинтересоваться не забыл:

– Что это было?

– А, это? Я тебя спасла, так сказать. Не благодари.

– Да я и не собирался. Просто не понимаю, к чему была такая реакция, когда меня просто хотели пригласить

на вечеринку?

Агния шагнула в сторону выхода из школы, и выдохнув, устало сказала:

– Поверь, общение с ним тебя хорошему не научит. Я тут уже довольно долго, и знаю здесь каждого, и не

все здесь персоны положительные. Просто поверь мне на слово, – девушка приложила ладонь к сердцу, как

бы показывая, что не обманывает.

Поспевая за старостой, новенький как маленький ребёнок начал расспрашивать:

– Тот, с кем я ещё не успел подружиться, вслед крикнул что-то про твоего очередного« дружка-пирожка ». Я

так понимаю, он имеет в виду не друга, а парня?

Агния поёжилась точно от холода, и её лицо моментально заалело.

– И после того, как он несёт такую чушь, ты хочешь с ним дружить? Это ещё одно подтверждение тому, что

он не совсем адекват.

Сходя со ступенек школы следом за Агнией, Стефан беззаботно лепечет:

– По мне так у каждого есть свои странности. Так что, теперь вообще ни с кем не разговаривать?

– Да, – бездумно ответила девушка, но тут же поспешила исправиться. – То есть нет. То есть, мне все

равно.

– Прости, что? – сделал вид, будто бы пропустил слова мимо ушей.

– Ничего, – резко отрезала Агния, и шагая в сторону общежития, сразу же залилась краской. Она

выглядела напряжённой, а кулаки её сами собой сжимались, словно её душит гнев, хотя на самом деле, она

просто горела от стыда.

– О, я тут ещё вспомнил, как ты говорила, что у вас где-то неподалёку есть общежитие.

– Да, так и есть, – опять быстро проговорила Агния, не подняв взгляда на Стефана, будто тот не с ней.

– Однако, я… – хотел бы он что-то добавить по поводу проживания в общежитии, но как часто это бывает, парня перебили и слова сказать не дали.

– Нет, ты будешь жить со мной в одной комнате. Свободных комнат нет и не предвидется. И даже не смей

пренебрегать моим великодушием! – Свитхарт выпалила это достаточно требовательно, будто что-то

хотела этим доказать. И ещё это звучало странно.

– Ну, хорошо… – Стефан несколько ошеломлённо выговаривал эти слова, потому что не ожидал от своей

новой знакомой столь резкий ответ, который был не кстати. – Я просто хотел спросить… – а ещё он её

боялся, и с каждой минутой всё больше.

– Ну?! – она вновь обернулась к нему передом, ожидая вопроса.

– Я думал, что школа и общежитие они как бы одно здание. Понимаешь?

– Хах, думал он! – староста съязвила, и приподняв уголок рта, указательным пальцем показала на высокое

здание впереди, которое заметно отличалось от школы. – Видишь вон то здание? Это и есть общежитие.

– Оо, – многозначительно протянул Маевский.

– Ты будешь спать со мной! – Агния снова выдаёт: – В одной комнате!

Стефан развёл руками, и ему ничего не оставалось, как просто согласиться. Да и не против он был. Ведь

жить вдвоём уже не так будет скучно.

Двое ступают на ступени общежития, и Агния встаёт у входной двери на весьма почтительном

расстоянии, вздыхает, и крестится.

– А что ты делаешь? – поинтересовался Стефан, глядя на действия старосты. И если он считал, что до

всего этого поведение девушки было странным, то сейчас он убедился, что тогда более или менее всё было

терпимым. То были цветочки, теперь пошли ягодки.

Выдыхая устало, Агния смотрит на Стефана и говорит весьма не торжественно:

– Это у меня ритуал такой. Потому что здесь можно ожидать чего угодно.

И только успев проговорить эту фразу, по ту сторону двери слышится громкий топот, который становился

только ближе.

– О, нет, опять они, – добавила рыжеволосая староста, потом крикнула новенькому: – Уходи с дороги!

– Чего?

Не понимая, что происходит, Стефан стоит на месте и хлопает ресницами, будто ему что-то сказали на

неведомом языке. В последнюю секунду, за мгновение до распахнувшейся двери, Агния снесла Стефана с

пути и рухнула вместе с ним куда-то на пол, таким образом обезопасив его от нападения кого-либо.

Дверь тут же распахнулась и с грохотом встретилась со стеной. У того, кто мог бы за этим наблюдать, сложилось бы ощущение, будто её от всей души пнули ногой, что, собственно, так и было.

– Ха-ха-а! – восклицает ученик из параллельного класса, усевшись на плечах другого. – Смит! – Мэдли

показал пальцем куда-то в горизонт. – Неси меня в прекрасную даль! Мы отведаем чудесного эликсира!

– Чего? Какого эликсира? – спросил Смит обращаюсь к другу.

– В магазин за виски! Давай, гони! Мы должны успеть!

Сорвавшись с места, везя на себе Мэдли, Смит заносясь на поворотах, скрылся в неизвестном

направлении. По направлению к магазину. Дальше же вдалеке, слышны громкие отгласки счастливых

учеников старшей школы.

Тряхнув головой, привстав на локтях, и нависнув над Стефаном, Агния отдышалась, а сердце её тяжело

отдавало это частое сердцебиение.

Вновь встретившись взглядом с ошалевшим взглядом Стефана, Агния потеряла дар речи, и поняла, что

забыла, наверное, уже напрочь все слова. Она неловко сглотнула, и слабо улыбнувшись, вкладывает в

извинение нужную степень искренности.

– Oх, извини, – взгляд карих глаз растерянно пробежался по лицу парня. – Я не хотела. В общем-то… —

девушка поторопилась слезть с парня, ей и так не ловко за весь этот день, а тут ещё и эта ситуация подлила

масла в огня.

Стефан следит за каждым её словом, движением и мимикой на столь хорошеньком личике. Маевского

покорило то, что когда Агния, вместо того, чтобы уберечь себя, спасает какого-то там новенького, которого

едва знает. Тогда Агния совершенно неосознанно всем телом прижала Стефана к полу. Но Стефану всё же

удалось добавить в голос жизнерадостную нотку:

– Получается, ты мне за день дважды жизнь спасла? – интересуется, поднявшись, отряхивая джинсы.

– Кажется, так.

Меньше минуты они пробыли в тишине, и у обоих возникло смутное чувство, что день начался неудачно.

Ну, кому как. Лично Агния приблизилась на шаг к тому, о чём даже и подумать раньше не могла. Всю жизнь

она посвятила себя учёбе, а тут появился какой-то новенький ученик по обмену из Польши.

– Не подумай, что я как-то там о тебе волнуюсь, но я хочу сказать, что ты мне… – Агния всё так же жутко

смущается и отводит глаза, но карие глазки, обрамлённые чёрными ресницами, будто сами требовали

всмотреться в лицо Стефана.

– Что я тебе нравлюсь? – мягкий взгляд зелёных зеркал души как бы невзначай гипнотически действовал, и

невероятно притягивал как магнит. Точно магия, не иначе.

Вопрос мгновенно вернул старосту к реальности.

– Ч-что? Эй, ты разговариваешь со старостой, а это значит, будь учтив со мной и вежлив, а иначе не буду

тебя записывать в журнал посещаемости! – она нахмурила брови и уставилась на высокого парня, точно

сейчас его испепелит, лишь зыркнув на него.

– Прости, я не хотел. – Стефан сделал стремительный шаг к ней, и в эту секунду услышал тихий щелчок, и

яркая вспышка ударила в глаза.

– Ещё одна фотография в мою коллекцию. Благодарю. – Юкико – ученица родом из Японии, сделав

снимок, слегка улыбнулась и сама поторопилась зайти в общежитие. Это ещё одна персона, которая нет-нет

да и появляется среди толпы, её легко узнать по маленькому фотоаппарату в руках и короткой стрижке карэ.

А ещё чаще всего из-за Юкико всплывают всякие интересные детали происходящие в школе и за её

пределами. Сплетни такие сплетни.

– Ну вот что за люди, а? – Агния взглядом провела японку, и только потом обратилась к Стефану: —

Думаю, нет смысла стоять тут и ждать, когда рак на горе свистнет. Пойдём, я покажу тебе комнату, в которой

ты будешь спать. – Сказав это, староста быстро юркнула на порог общежития, только её и видели.

– Пойдём.

###

Обычно в общежитиях ставят самую что ни на есть рухлядь и никому не нужные подарки полученные ко

дню рождения, но эта комнатка была вполне неплохой, можно даже назвать уютной, не смотря на то, что

здесь и развернуться негде. Хотя по словам Агнии комната большая.

Мягкие, приглушённые тона, уже далеко не новая мебель, бледно-серый ковёр, насыщенно-синие шторы, маленькие удобные кресла, обитые поблекшим, старым и потрёпанным бархатом. Несмотря на то, что вещей

здесь было достаточно мало, шкаф, как главная достопримечательность этой комнаты, до отвала был забит

книгами и какими-то бумагами, и на полках его царил хаос. Компьютерный столик также пребывал в

полнейшем бардаке. Старый диванчик заменял Агнии функции кровати в спальне, но на нём тоже можно

замечательно расположиться, если постараться, конечно же.

– А это обитель моя, – староста сняла лакированные туфельки, поставила их у шкафчика с обувью, после

чего снова обратилась к новенькому, – ну и твоя, в общем, теперь тоже. Можно было и лучше, но что имеем

то и ценим, – она потянулась, зевая. – И как тебе?

Стефан в свою очередь тоже разулся, аккуратно оставил свою обувь, и оглянулся, завидев весьма

скудный интерьер комнаты, где проживает Агния, но это лучше, чем ничего.

– Я думал, что старосты живут немного лучше других. – Стефан призадумался над своими словами, затем

добавил, говоря: – Но знаешь, по сравнению с тем, что сейчас происходит у меня дома, у тебя тут даже

уютней, – он улыбнулся, пытаясь вызвать у Свитхарт доверие.

– А что у тебя там такое? – спросила она заинтересованно, снимая с плеча нагруженную книгами сумку.

– Целая куча детей. Я из многодетной семьи, и я даже рад, что хоть и не надолго, но сбежал оттуда, – но

конечно всех своих парень любит, просто иногда нужно отдохнуть от родни.

– Ох, как же я тебя понимаю. У меня вот три брата и все они выше, сильнее и тупые, как бараны, – из уст

Свитхарт вырвался смешок, ведь у самой ситуация не лучше. – Ну, ты располагайся, – говорила хозяйка

комнаты. – Вот только где же ты будешь спать? Хм…

А ведь действительно.

– Я могу спать на полу, раз уж мест у нас не в изобилии, – просто ответил Стефан, снимая тёмно-бордовую

жилетку с себя, потом сложил её стопочкой и положил на кресло.

– На полу? Это как-то будет не очень смотреться, если я буду спать на диване, а ты на полу. Хотя, если

притащить в комнату матрас и прочие постельные принадлежности…

– Я мельком видел тут у вас в общежитии есть комната, где находятся матрасы, одеяла и подушки.

– Вот как раз я хотела об этом сказать.

– Наверное, я себе возьму со склада спальные принадлежности, да? – Стефан указал на выход из

комнаты, и не теряя времени, засобирался удалиться, предварительно обувшись. За спальным комплектом

нужно было спуститься на первый этаж, куда и последовал парень, но помимо комплекта, он потащит на

второй этаж ещё и матрас, ведь как он понял, диванчик, на котором спит Агния, – маловат.

Не торопясь разгуливая по длинному коридору, Стефан заприметил комнату, которая именуется как

«склад».

– Если отдельной комнаты мне не досталось, то подушка мне перепасть должна, —подумал Маевский, и

только дотронувшись до ручки двери, она тут же резко открывается, и через порог переступает тот самый

застенчивый паренёк по имени Ник. Ну, тот который анимешник. У него под рукой находилось аккуратно

сложенное покрывало белого цвета.

– Ой… – тихий парень удивлённо хлопал глазками, глядя прямо на Маевского. – Привет.

– О, какая встреча! А ты тоже сюда за постельным пришёл, верно?

– Именно так. Я тебя раньше не замечал в нашей школе. Новенький, наверное? – Ник знает в этой школе

многих, а этот парень показался ему ранее не знакомым. Чем не повод ближе познакомиться?

– Я ученик по обмену, и только сегодня первый день провёл в этой школе. Помнится, ты сегодня опаздывал

на урок и задел меня.

– Я не хотел тебя задеть. Все знают, что я немного нерасторопен, – он переминался с ноги на ногу. —

Теперь ты тоже знаешь. – Ник смущённо улыбнулся, а потом вспомнил кое-что важное для себя. – Я

совсем забыл, что включил аниме, выхода которого долго ждал. Если не против, я пойду?

Смотря вслед уходящему пареньку хилого телосложения с постельным комплектом под рукой, Стефан у

него как между прочим спросил:

– Если не секрет, то какое аниме смотришь?

Ник приостановился, и его тронуло то, что кто-то заинтересовался его интересами, парнишку тронуло то, что кому-то было не все равно на него.

–« За огненной изгородью » называется, – признательно улыбнулся Ник. – Можешь посмотреть как-нибудь

на досуге. Это жанр из ряда фантастики.

Стефан только в знак согласия кивнул. Он просто старался быть вежливым и учитывать то, что все здесь

очень разные, а ещё здесь лучше ни с кем не портить отношения. Далее, когда он взял нужный комплект

постельного белья и захватил матрас, то вернулся обратно в комнату.

Негромко захлопнув за собой дверь, в комнату проходит Стефан со всеми спальными принадлежностями.

– Всё-таки здесь все такие разные, как я погляжу, – заметил Маевский, разуваясь.

Агния усмехнулась, попивая кофе.

– Да, сплошные разносторонние личности. То ли ещё будет, – сказала она, сделав ещё один небольшой

глоток.

– И на фоне других ты здесь более или менее адекват, – сказав это, Стефан собрался обустраивать свою

« кровать », положив матрас, чтобы на нём разложить постельное и заправить подушку. – И пока мой самый

лучший друг, – и взглянул на старосту.

Агния, услышав это, сразу деланно заулыбалась. Хотя её насторожило это «пока».

– Что ж, ну спасибо. Знаешь, у меня нет друзей, поэтому для меня ты тоже лучший друг. Ты здесь

осматривайся, а мне в библиотеку нужно сходить.

Стефан в это же время, доставая со своей сумки сегодняшние исписанные темами тетради, присел на

стул у компьютерного столика.

– Тогда я буду ждать тебя здесь, – новенький улыбнулся и потом добавил: – А ведь ты была права, я не

все материалы довёл до ума.

– Тебе помочь чем-нибудь? – спрашивает девушка, даже немного удивившаяся, что тогда попала в точку.

– Нет-нет, спасибо. Я справлюсь сам.

– Ну как знаешь. – Агния хмыкнула в который раз. И после быстрым шагом она направилась в прихожую.

Наспех обувшись, она ушла, весьма громко хлопнув дверью.

Достав остальные учебники со своей сумки, Стефан открыл книгу в твёрдом переплёте, на страницах

которой был листок. Тот самый листочек в клетку, на котором был неразборчивый почерк.

В итоге оказалось, что надпись гласила:«Будь моим другом.»

И это вполне ожидаемо, тем более, что эта записка была от Генри, и именно этого он добивался от

новенького.

3.

Утро следующего дня.

Под звон будильника Агния с грохотом сваливается с дивана. Жутким гулом в голове отдаётся извечный

недосып, но времени на раздумья уже нет: она привыкла приходить за пять минут до начала занятий, а так

как она является ещё и старостой, то ей вообще было непростительно опаздывать. Приведя себя в порядок, девушка не долго крутится у зеркала, а затем надев на себя заранее выглаженную рубашку и дордового

цвета жилетку, принимается за брюки.

В окне появляются лучики солнца и попадают на лицо Стефана, который до сих пор сладко спал, развалившись на матрасе. Одеяло, разумеется, осталось валяться где-то около матраса, подушка

находилась примерно в том же направлении.

Глубокому сну парня помешал яркий солнечный свет, что бил из открытого окна. Лучики освещали

мордашку Маевского, и тот, еле как приоткрывая глаза, замечает, как Агния то и дело мельтешит у него

перед глазами, и не попадая ногой в одну штанину, смачно ругается на английском языке.

Укрывшись одеялом до подмышек, Стефан сонным голосом протягивает, закрывая рукой глаза, на

которые падали лучи утреннего светила:

– Агния, чего вскочила-то?..

– Между прочим, – неугомонной девушке наконец удаётся нормально одеться, и она поправляет на себе

брюки, – у нас уже не так много времени остаётся! Можно опоздать. – Агния наспех завязывает два ей

привычных хвостика, и бросает пронзительный, едва ли не грозный взгляд на Стефана. – Давай, вставай

уже, – с этими словами она снова обернулась к своему отражению в зеркале. Ах да, надо будет как-нибудь

протереть зеркало, эти разводы ужасно мозолят глаза.

– Конечно-конечно, совсем забылся, – голос всё ещё сонный. Стефан не теряя времени наконец

поднимается, и найдя свою рубашку надевает её, спешно застёгивая на все пуговицы. Прыгая на одной ноге

в попытках нормально натянуть брюки на ноги, спотыкается о другую штанину и едва ли не падая выдаёт

грубое словцо.

Наконец приведя себя в порядок, Стефан выдохнул и сказал, будто ни в чём не бывало:

– Я готов, – и вновь улыбка появляется на лице.

Агния секунды две хлопает глазками, глядя на это улыбающееся, польское чудо, будто любуется им.

– Не стой так, а то замёрзнешь, – пошутил парень, коснувшись кончиком указательного пальца вздёрнутого

носика старосты. После взгляд зелёных глаз переместился на шёлковую розочку на жилетке Агнии. Какая

милая брошь.

Девушка аж дёрнулась. Никто себе не позволял ранее выделывать такие жесты в её сторону, а именно

трогаться носа. Слегка удивлённая бодрым поведением своего соседа, Агния решила, что хороший настрой

– начало такого же хорошего дня, и это главное.

Агния берёт свою сумку, предусмотрительно собранную ещё вчера вечером.

– Ну, я так полагаю, можем идти, – староста посмотрела время на настенных часах.

– Да-да. Сейчас… – Стефан кое-что всё-таки забыл.

– Что такое? – Агния перекинула сумку на плечо.

– Минуту! – Маевский хватает свой галстук и пытается кое-как его завязать на шее, но все попытки

оказались безуспешны, и в итоге, пришлось просить помощи в этом непростом деле. – Агния, – он с

надеждой проговорил имя старосты, – помоги, а?

Агнию же очень умилили эти неудачные попытки завязать галстук, и она, улыбаясь своим мыслям, подошла к новенькому. Ей льстило, что её помощь всё ещё в приоритете.

Завязав наконец узел как положено и поправив своему соседу воротник, девушка отошла в сторону и

посмотрела на Стефана, будто бы восхищаясь своей работой.

– Вот так.

Стефан, кажется, был благодарен, что ему всё же помогли, потому что сам он не умеет завязывать

галстуки. Обычно в этом ему помогала Соломея – его старшая сестра, но так как её рядом нет, то придётся

действовать самому, ну или с помощью кого-то.

– Я благодарен тебе. Можно я тебя обниму? – неожиданный вопрос прозвучал с уст новенького. Кажется, Стефан и сам покраснел, но это предложение вырвалось у него само собой.

В эту минуту у Агнии в голове что-то щёлкнуло, и щёки её мгновенно покрылись приятным глазу

румянцем. Редко кто предлагал заносчивой старосте такое, да и она обрывает каждого, кто переключает на

неё внимание. Ещё никому не было дозволено больше.

– Я… Как бы… – она колебалась, не зная, что же ответить. – Я не против, наверное, – выдавила она

смотря в пол, хотя внутренне ненавидела именно себя за то, что вот так согласилась без лишних слов. Где

же её привычная жёсткость?

Прикрыв глаза точно от счастья, Стефан приближается к зажмурившейся Агнии, немного наклонился, и

обнял девушку. Такие невинные объятия по ощущениям были сравнимы с очень слабым разрядом

электричества, прошедший по всему телу от головы до кончиков пальцев ног.

И вновь распрямившись, Стефан выдаёт:

– Теперь можем идти! – он перекинул на плечо сумку, и первым вышел из помещения, перед этим

обувшись, конечно же.

В голове Агнии мелькнула мысль о том, что от Маевского веет теплом. И от этого староста лишь сильнее

смутилась, а после вернувшись в реальность, она надела свои туфельки и поспешила за новеньким. Нужно

включиться в занятия и в предстоящие контрольные работы, а не в вот это вот всё.

Обычно командует Агния, но тут ей достаточно было просто идти позади, чтобы не показывать своей

слабости перед этими объятиями, которые случились минутой раньше. Где-то она слышала, что объятия —

своеобразный способ поместить человека в своё сердце.

Шагая по коридору, Стефан идёт так уверенно, будто пробыл здесь дольше самой Агнии. По пути

Маевский встретил и других учеников, но что-то они не торопились на занятия.

Стефан спускается на первый этаж, и замечает идущего сонного парня с чашкой кофе в руке. Маевский

приветливо улыбнулся незнакомцу, а потом поприветствовал его:

– Привет!

– Я к следующему уроку подойду… – сонно проговорил брюнет, чуть ли не роняя на ходу тетради под рукой

и саму чашку с кофе. У кого-то точно выдалась бессонная ночка.

– Хм, ну ладно. – Маевский наконец выходит из общежития и вдыхает свежий воздух. – Вот это красота…

Для Агнии же глоток свежего воздуха сработал вместо будильника, и она встряхнулась, отгоняя какие-то

посторонние мысли, ранее направленные известно на кого.

– Да, сегодня красиво. – Агния потянулась и зевнула. – И погода сегодня хорошая, не то что двумя днями

ранее – одни ливни, словно у небесной канцелярии произошло двухнедельное недержание.

– Приветики, ребята! – один из учащихся параллельного класса, проходящий мимо, мельком посмотрел на

Стефана и Агнию, а затем удалился куда-то, кокетливо махнув рукой. Ногти светловолосого паренька были

выкрашены прозрачным лаком, а сам паренёк больше походил на девчонку. Да и его парфюм – любая бы

другая девушка не удержалась перед тем, чтобы не спросить, как называется этот чудный цветочный аромат, плывущий шлейфом.

Стефан проводил взглядом уходящего незнакомца, что ещё раз повернулся и заигрывающе подмигнул

новенькому.

– Красивые тут у вас девушки. – Стефан поправил галстук на шее.

– Это не девушка, это Старри – ученик параллельного класса. – Агния кашлянула в кулак, а сама затем

улыбнулась всей абсурдности данной картины. А ведь она и сама когда-то подумала, что этот светловолосый

парень и есть девушка, лишь юбки не хватает.

– Оу. – Стефан тут же опомнился, весь его вид говорил, что абсурднее ситуации быть не может. – А так и

не скажешь сразу, – он, явно не ожидавший такого поворота, решил перевести тему. – Думаю, мы уже

опоздали. Именно. – Не дожидаясь повторного приглашения, новенький рванул с места и направился в

сторону школы.

– Эй, меня подожди! – Агния прибавила ходу и побежала за Стефаном, ибо не хотела отставать. Но она все

равно отставала, так как была коротконожкой, а за высоким новеньким ей не успеть.

Когда двое вошли в класс, то поняли, что опоздали на урок, и за своё опоздание нужно было извиниться.

Преподаватель же не обратил на это особого внимания, и просто продолжил вести занятие, только взглянув

на них испод толстых линз очков.

Усевшись на своё место, Стефан достал из сумки все необходимые книги и тетради. Он жутко краснел

весь урок, и не поднимал взгляда на преподавателя. Вместо того, чтобы внимательно слушать тему урока, Агния сама с собой тихо обсуждала какие-то темы, которые беспокоили её с утра. Когда время вышло и

занятие завершилось, староста опомнилась. Все вокруг зашумели, и девушка рассеянно стала собирать свои

вещи в сумку. После уроков надо бы навести порядок в своём шкафчике, там много ненужных тетрадей

осталось с прошлого учебного года.

Дальше было решено заглянуть в столовую, глядишь, там опять кто-то начал бойню за какой-нибудь

фрукт. Иногда наблюдать за этим балаганом интересно, если сам в этом не участвуешь.

Только выйдя за порог класса, новенький тяжело вздохнул, и кажется его гложила совесть за то, что он

позволил себе опоздать, и это на второй день обучения. Вообще, Стефан всегда был паинькой, почти

никогда не нарушающий устоявшиеся в школе правила. Так уж он был воспитан.

Агния также быстро нагнала Стефана, который уже успел достаточно далеко уйти. Девушка следовала за

парнем будто хвостик.

Стефан в какой раз поправил галстук на шее, и у него сложилось впечатление, будто весь класс, в

котором он учится, подумали, что новенький как раз-таки имеет планы на старосту. И это немудрено. Ведь

если ещё вчера Агния по началу брезговала подойти к Стефану поближе хотя бы на шаг, то теперь она будет

стараться быть как можно ближе, и не важно, на виду ли это будет или же нет.

– А тебе не кажется, что на нас как-то странно смотрели? – Стефан поглядел на старосту, которая намного

была ниже.

– Ну… – Агния старалась отвести взгляд. – Ты просто новенький. На тебя и смотрят, и нет тут ничего…

Ладно, да, мне так казалось, – она покраснела, не зная куда деть руки. – Это наверное потому, что мы

опоздали. У нас, знаешь ли, любят за спиной шушкаться и сплетни разводить. С этим ничего не сделаешь.

Войдя на порог столовой, Стефан оглянулся. Везде много учеников, которые тоже были в общем-то

голодны будто обезумевшая саранча.

– Мне, наверное, стоит занять очередь. – Маевский посмотрел на Свитхарт.

Не смотря на то, что очередь была большая, Стефан всё равно умудрился быстро получить питание и

уже возвратиться за своё место. А ещё он побеспокоился не только о себе, но и взял салатик для Агнии, даже

не зная, нужен ли салатик ей или нет, но все равно девушке должно быть приятно. Излишняя забота никогда

никого не обижала.

По пути Стефан подмигнул неким девчонкам. Агния наблюдала со своего места за всем происходящим, и

почему-то поймала себя на мысли, что теперь Стефан явно найдёт себе пару в школе. Какую-нибудь

красивую девушку, с которой будет ходить за ручку, а про неё, Агнию, совсем забудет. Пальцы стали

отбивать чечётку по столу, и Свитхарт слегка нахмурилась. Ей не понравилось, что новенький кому-то там

ещё подмигивает и строит глазки. Пусть Агния и не понимала, чем вызван её интерес к этому новенькому, но

не хотелось, чтобы вокруг крутились левые особы. Чувство собственничества с этого момента становится

лишь более заметным.

Стефан, явно в приподнятом настроении возвращается за столик, где сидела Агния, нервничая, болтая

ногой под столом.

«Одни красавицы ходят!»– в своих мыслях заметил Маевский, хотя ему вовсе не на красоток нужно

смотреть… Он взял ложку, начиная завтракать супом, предварительно поставив перед старостой салатик, что

взял персонально для неё.

– Держи, это я взял для тебя, – улыбнулся Стефан, положив рядом с тарелкой с салатом вилку.

Первой мыслью Агнии в ту секунду было выхватить резко эту вилку и выколупать ею кому-нибудь глаза от

злости, но девушка вздохнула и мирно поблагодарила, умело скрыв своё негодование, перед тем посчитав

до десяти:

– Спасибо, что заботишься обо мне. Я это ценю, – и не спеша стала уплетать салат, в основном поедая

кубики сыра.

И понимая, что ревнует человека, с которым знакома всего второй день, Агния покраснела и совершенно

ушла в свои мысли. Свитхарт, скорее, добровольно ступит в медвежий капкан, чем признает то, что ревность

взяла верх над ней, ведь раньше это чувство так сильно в ней не взыгрывало, а тут таракашки в её голове

проголосовали за тотальную ревность, что загорается чуть ли не по щелчку пальцев.

Одна из девушек, которой подмигнул Маевский, смущённо улыбнулась и радостно стала шептаться в

подругами за дальним столиком. О да, им есть что обсудить.

– О, уже приносишь салатики персонально для нашей старосты? – внезапно к двоим подсел Поль. Он как

гром среди ясного неба. На подносе подсевшего красовался маленький миниатюрный десертик, а рядом в

высоком стакане стоял напиток персикового цвета. – Это правильно. Агнешка любит ухаживания. – Поль

усмехнулся, а потом представился Стефану. – Моё имя Поль Тома. Очень приятно. – Его голос был

несколько притягивающим и по-настоящему мужским, не смотря на то, что внешность его смазлива.

У Агнии на лице в одну секунду отразилась вся ярость этого мира. Ну почему такая хорошая атмосфера

должна была испортиться по милости одной ненужной сейчас персоны?

– Поль, зачем ты вообще вмешиваешься? Сидел бы за своим столиком и ел свои десерты, – смущённо

сказала староста.

Поль так посмотрел на неё, а потом добавил, заложив за ухо светлую прядь волос:

– Она у нас ещё и стесняшка, – потом Поль издал вежливый смешок. – А ты, новенький, как я понял, из

далека?

Стефан в ответ улыбнулся новому знакомому, отвечая:

– Да, из далека, из Польши. Мой акцент так сильно выдаёт меня?

– Честно говоря, немного слышно, что твоя речь слегка отличается. Но это не беда, наша Агнешка тебя

поднатаскает в произношении английского языка. – Поль прикоснулся пальцами к плечу девушки. – Да, радость моя?

– Я с тобой не разговариваю, лягушка болотная, – пробубнила Агния, отвернувшись. Она сказала бы

сейчас Полю ещё пару «милых» слов, но при новеньком этого делать почему-то не хотелось. Не хотелось

портить впечатление.

Про себя староста думала о том, почему всем так резко захотелось подружится со Стефаном. Точнее, не

всем, но определённые личности прямо как пчёлы на мёд к нему слетаются.

«Генри, девушки эти, теперь Поль… Явление Христа народу, чёрт возьми…» – размышляла Агния

хмурясь.

Разговаривая о чём-то со Стефаном, Поль очень мило улыбался, и старался за такое короткое время

стать лучшим другом для Маевского. Поль, смакуя свой десерт, который и принёс за этот столик, внимательно слушал истории новенького, слушая, как тот перенёс недавний перелёт в штаты, как подал

заявление на поступление в эту школу, и в целом рассказывал об общем впечатлении, когда зашёл на порог

самой школы. Новенькому здесь понравилось, а Поль в этом не сомневался.

– Конечно я пока здесь не всё знаю, – продолжает Стефан, – но у меня будет ещё целый год, чтобы

изучить школу вдоль и поперёк.

– Не сомневайся, вот что-что, а кое-кто тебе поможет узнать о нашей школе многое, – и снова Поль

намекнул на Агнию, сидящую рядом.

– Не сомневайся, конечно помогу узнать, – ядовито улыбнулась Агния.

– Разве могло быть иначе? Для завсегдатой всезнайки нет ничего, чего бы она не знала, – подколол

девушку Поль, и вот с этого началась словесная перепалка.

– Да уж знаю поболее некоторых! – огрызнулась Свитхарт.

Решив не ввязываться в этот спор, так как можно потом остаться виноватым, Стефан оставил свой

недоеденный суп и незаметно для двоих вышел из-за столика, так он незаметно вышел и из самой столовой.

В это время, по коридору школы быстрым шагом шла, чуть ли не бежала высокая девушка, увлечённая

какой-то игрой в телефоне. В ушах её торчали наушники, и на то, что она опоздала на первый урок, внимания

никакого не обратила. Она напевала запоминающуюся мелодию себе под нос, и совершенно не глядела

вперёд, а очень напрасно, потому что мгновение погодя, если сейчас же не оторвётся от игры в телефоне, то

тут же произойдёт столкновение, в прочем…

4.

Стефан выходит из-за угла, и белая искра молниеносно проносится перед глазами. Девушка столкнувшая

новенького, выронила смартфон из рук, и гаджет с грохотом падает на кафель.

Стефан не больно падает на пол, открывает глаза, опираясь одной рукой о холодный пол.

На новенького падает долговязая тень. Но отличительная черта в незнакомке, что ошеломлённо стояла

перед ним – ослепительная, короткая вспышка белизны.

Её ослепительная улыбка.

Скользя взглядом снизу-вверх, Стефан видит, что девушка выглядела совсем не по стилю этой школы: стильные, сразу видно, что не дешёвые кеды на ногах, потёртые синие джинсы, белая майка сквозь которую

при свете можно разглядеть округлости груди, перевязанная узлом на поясе клетчатая рубашка чёрно-красного цвета, и спадающие ниже ключиц белые наушники, которые выпали из ушей при столкновении с

Маевским, а на нижней губе с боку красовался пирсинг – еле заметное позолоченное колечко. Весь образ

дополняли длинные золотистые, распущенные волосы. Ох, сколько ещё раз эти волосы будут перекрашены

в самые яркие ядовитые цвета.

И даже в тени можно разглядеть глаза незнакомки, тогда-то до Стефана дошёл смысл выражения

«встретиться взглядами». Нет, он и раньше ясно понимал это выражение, но на сей раз «встретиться

взглядами» приобретает несколько иной смысл.

Улыбка не сходила с лица незнакомки, когда та чуть наклонилась к Стефану, убрав свои золотистые

локоны, смахнув из назад.

– Эй… – слегка покраснев, девушка заправила локон выбившейся чёлки за ухо. – Ты не ушибся? Я так

неслась, что не замечаю никого на своём пути.

– Я в полном порядке, – сказал Стефан, быстро поднявшись. – Мне самому следовало не зевать, чтобы не

быть сбитым с ног, – приведя себя в порядок, поглядел ещё раз на девушку, и только потом улыбнувшись, едва заметно робея, вытянул ей руку для рукопожатия, затем представился:

– Я Стефан, – несколько неуклюже ответил он.

– А я Эмили! – вновь продемонстрировав свою бриллиантовую улыбку, девушка с силой тряхнула руку

парня. – Давай дружить!

– Я не против, – ещё бы он был не против, да ещё и с такой девчонкой модельной внешности.

– Ура! – Эмили внезапно бросилась к Стефану с объятьями, с силой сжала его руками за талию, а потом

отступила на шаг. Маевский отходил от лёгкого эмоционального потряения ещё секунды, понимая, что эта

особа невероятно сильная. От неё так и прёт эта бешеная энергия.

Некоторые секунды проходят в тишине, и тут раздаётся со стороны:

– Да поцелуйтесь вы уже! – орёт Генри откуда-то со стороны, подняв руки вверх над собой, будто режиссёр, которому не понравилась игра актёров.

– Рано, Генри, – тихо говорит Юкико, та самая японка, держа наготове фотик.

И вот из-за этих двоих сплетников по школе иногда проходятся самые разные слухи. Не зря Агния

недолюбливает эту интернациональную парочку. Ничего хорошего они за собой не несут.

– А я тут новенький, – признаётся Стефан, не обратив внимание на двоих наблюдащих.

– О, так вот чего я тебя не помню. А я думала, всё, от склероза лечиться пора. – Эмили снова звонко

рассмеялась и похлопала парня по плечу. – Новенький – это хорошо!

В эту минуту с той стороны коридора, где была столовая, показался знакомый силуэт маленького роста.

Ну как, маленького – 162 сантиметра роста.

Свитхарт, не понимая, куда Маевский пропал так надолго, пошла за ним. И судя по хмурому личику, наша

огненная староста явно была чем-то очень недовольна. И кстати, с Полем она всё-таки довела разговор до

своего логического конца, однако едва сдерживалась, чтобы не покрыть его матом.

Послышались шаги, и Стефан не успевает развернуться, как уже знает, кто к нему шагает.

– Кхем-кхем! – Агния явно была вне себя. Не понятно, что случилось, однако, когда она остановилась и

поглядела на Эмили, что была так дружелюбна, в карих глазах внезапно заплясали черти. – Эмили Джонс!

– прибыв, Агния многозначительно всплеснула руками и достала журнал, который постоянно таскала с

собой. – Ты явилась сюда позже, чем остальные, да ещё в таком виде! – она презрительно фыркнула, ещё

больше повышая голос. – Здесь серьёзное заведение, знаешь ли! И твой отвратительный внешний вид —

верх неорганизованности. А это что? – Агния пригляделась к лицу Эмили. – Пирсинг?! Как же

отвратительно… Ты как была не исполнительна, таковой и осталась. А теперь потрудись объяснить мне, какого же чёрта тебя не было на прошлых занятиях? И даже сегодня ты опоздала! – если бы Агния могла, она наверняка испепелила бы Эмили только одним взглядом. Она выжидающе смотрела на ошалевшую

девицу, топнув ногой о пол.

– Эй, Агния, да ладно тебе. – Стефан вмешался в разборки, мило улыбнувшись. Он заслонил собой Эмили, чтобы той не досталось ещё раз. – Ну что тут такого?

– Ой, да ничего! А ты чего встал тут? Отошёл! Или ты решил испортить себе репутацию, общаясь с этой…

Этой.. – не найдя нужных слов, Свитхарт цокнула языком. Потом она одним движением оттолкнула

новенького в сторону, и вновь уставилась на Эмили. – О, а чего это ты молчишь? Ну как обычно, ты же у нас

долго соображаешь.

Эмили так и стояла, часто хлопая ресницами, и внимательно смотрела на старосту.

– За твои опоздания в самом начале учебного года, неисполнительность и мерзкий внешний вид, я выпишу

тебе замечание. Имею полное право на то! – выдрав из своего блокнота листок, что-то начеркав там ручкой, и сложив его в несколько оборотов, Агния беспрепятственно сунула бумажку Эмили в руки. – И только

посмей, слышишь меня, только посмей опоздать на следующий урок! – гаркнула староста прямо в ухо

Джонс, от чего последняя непроизвольно поморщилась. – И этот хорош! Маевский, пошевеливайся, пожалуйста, а то у нас не так много времени. Я жду. И не смей говорить с этой! – Агния быстрым шагом

удалилась прочь от места инцидента.

Эмили проводила Агнию взглядом полного недоумения. Стефан посмотрел на новую знакомую

спрашивая:

– А я вижу, ты с ней не в «очень» хороших отношениях, да?

– Ну… – девушка глупо заулыбалась, отводя взгляд. – Знаешь, типа того. У нас тут ничего не изменилось, я смотрю, – она потянулась, зевая. – А вы знакомы? – с интересом посмотрела на парня, затем принялась

что-то разыскивать в своем рюкзаке.

– Раньше был не знаком, но теперь сплю с ней в одной комнате, просто делим одну комнату на двоих. У нас

скоро урок начнётся, – заметил Стефан, поглядывая на наручные часы на своём запястье левой руки.

– В одной комнате, говоришь? – Эмили отыскала в рюкзаке яблоко, и несмотря на то, что у неё совершенно

не было времени на перекусы, стала не спеша жевать фрукт.

Эмили не успела достать яблоко, как заметила, что Стефан уже ушёл достаточно далеко. Он просто

боялся потерять старосту из виду, хотя Агния уже ушла на занятия. Агнию же одолевает злость. Ей хотелось

ломать, крушить, кричать, и всё это из-за распущенной девицы с пирсингом. Достав из своего шкафчика

недостающий, нужный на данный момент учебник, девушка вскоре скрывается за дверью класса. Уборка в

персональном шкафике отложится ещё на неопределённое время.

Агния сидела за партой достав из сумки один лишь учебник. Непонятная ревность и злость отразились на

лице старосты хмуростью, и она вздыхая поглядывала на дверь. Одноклассники создали в классе шум, в

котором и себя не услышишь, потому повторить что-либо Агнии не удалось, её мысли сбивались в клубок, ровно как и последние пока не истрёпанные нервы.

Стефан отыскал нужный класс, тихо проходит на порог, и видит всех собравшихся учеников, которые

заняли свои места. Так же видит одиноко сидящую Агнию. Она в свою очередь метнула взгляд на новенького, фыркнула и сделала вид, что что-то увлечённо читает. Парта рядом как обычно свободна, никто не сел

рядом со старостой.

И видя совершенно не радостный вид девушки, Стефан и сам перестаёт улыбаться, посмотрев в сторону

Свитхарт ещё раз, Маевский снимает с плеча сумку, и садится на место которое к удивлению было пустым, но достаточным отдалённым от Агнии.

В это же время дверь снова распахнулась и на пороге показалась жизнерадостная Эмили. Она

поздоровалась с некоторыми учениками, кое-каким дала «пять» не переставая улыбаться, потом села

поблизости со Стефаном. Ей хотелось узнать его ближе, в прямом и переносном смысле.

– И снова здравствуйте, – хихикнула девушка, доедая своё яблоко. – Ой, я кажется, взяла не тетрадь, а

поесть… – бубнит Джонс, роясь в рюкзаке.

– Эмили Джонс! – послышался строгий голос преподавателя. Седовласый мужчина приподнял очки и

внимательно уставился на девушку, жующую кусочек яблока. – Разве Вы не знаете, что на территории

школы принято носить одежду только строгого типа? Или Вам не говорили об этом?

Эмили неохотно поднялась со своего места, оставив рюкзак на полу.

– Знаю, и чё? – она едва заметно усмехнулась, будто говорит с таким же учеником, а не с преподавателем.

Агния, сидящая не так далеко, кашлянула в кулак, а ещё она даже немного была рада, что от

преподавателя не ускользнул внешний вид Джонс. Все ученики этой школы знают, что здесь все обязаны

ходить в строгой официальной одежде, а за пределами школы хоть в пижаму можно разодеться и гулять.

Преподаватель опёрся ладонью о свой стол и спародировал Эмили:

– А ни «чё» . Соизвольте, пожалуйста, выйти из класса и одеться как и все учащиеся – в форму. Вы не на

вечеринку пришли.

– Очень жаль, что не на вечеринку, – сквозь зубы сказала Эмили, и всё же она развернулась и

прошествовала к выходу из класса, перед этим оставив недоеденное яблоко на своей парте.

– Верх невоспитанности, – раздалось бубнение с соседней парты. Это Агния упорно продолжала

злорадствовать.

Стефан лишь проводил Эмили взглядом, и только потом принялся слушать тему урока.

За последней партой сидел маленький рыжий комок чистой, отборной ярости, в перемешку с ревностью и

ненавистью.

Эмили зашла в помещение спустя довольно долгое количество времени. Она была в обыкновенных

клетчатых штанах, а поверх белой рубашки была жилетка. Типичная форма для этой школы. Сама Джонс

явно не была в восторге. Она закатила рукава рубашки до локтя и вновь вернулась за свою парту.

С шумом отодвинув стул, Эмили присела за своё место, точнее за то место, что было свободно. Стефан

же, оторвавшись от своих записей в тетради, уставился на новую знакомую. И пусть Маевский с Джонс

познакомился совсем не давно, но новенькому уже казалось, что с ним рядом сидит совершенно другой

человек. Отличительной чертой в Эмили были очки на носу, которые при знакомстве не наблюдались.

– Строго они здесь с тобой, – стал шептаться Стефан.

– Знаешь, я им просто не нравлюсь, – шикнула Эмили в ответ. Вместо того, чтобы делать хоть какие-нибудь нужные записи, девушка рисовала в найденной тетради планеты и какие-то звёздочки на полях, а

записывать тему урока так и не начала.

Продолжая записи, Стефан иногда поглядывает в тетрадь Эмили, и мысленно задаётся вопросом, мол, почему та ничего не пишет, ведь всё это потом придётся выучивать, и потом по записям сдавать зачёты.

5.

В скором времени, когда занятия окончились, а мозги закипали от новых якобы «нужных» знаний, Стефан, выходя за пределы школы, переступает одну ступеньку через одну, быстро достигая ногами

асфальтированной дорожки.

Сегодня у него было одно интересное знакомство; Высокая девушка сразу запала в душу парню, и этого

нельзя было не заметить, так как смотрел Стефан на Эмили с обожанием, можно даже сказать, влюблённым

взглядом. И вполне вероятно, что другие одноклассники это тоже замечали. Ну вот кто-кто, а Агния точно это

видела, от чего скрипела от злости зубами, сидя за последней партой.

Стоило Стефану только подумать о новой знакомой, как рядом появляется она, так же выбежавшая из

школы. Эмили, казалось, никогда не будет скучно со Стефаном, да и общались они как давние друзья, так

легко и непринуждённо. Так и не скажешь, что они познакомились сегодня.

В это время со ступеней за парочкой наблюдала Агния, скрестив руки на груди. В сердце её играли

странные чувства: ревность, любовь и ненависть. И это было бы очень смешно, если бы не было так

печально.

Зверски раздражала её эта Эмили, ошивающаяся вокруг новенького: стоит только заявиться на порог этой

выскочке, как про неё, Агнию, все тут же забывают. И Стефан не оказался исключением. Только поглядите, новенький хорошо себя чувствует в обществе Эмили Джонс. Да и смотрятся эти двое гармонично, что он, что

она – оба высокие, и оба с заразительным смехом.

Ну в самом деле, а чем Агния хуже? Может она не высокая, не блондинка с голливудской улыбкой и

соблазнительным бюстом, но ведь главное не это. На самом деле в большинстве случаев именно выше

перечисленное является главным.

– Чтоб тебя черти заживо погребли, Эмили Джонс… – раскрасневшаяся Агния, вздёрнув нос, наблюдала за

тем, как Маевский внимает каждому слову Джонс.

– Надо же, прямо парочка, иначе не скажешь, – внезапно близко послышалось знакомым голосом рядом с

Агнией. Поль опёрся плечом о косяк двери, потом обратился уже к ревнивой старосте: – Агнешка, держу

пари, что ты уже представляла в мыслях, как выходишь замуж за нашего новенького – Стефана.

– Ты ещё здесь, лягушка?! – проворчала Агния, нахмурившись. – Проблем мне хватает, так что сгинь, —

снова повернувшись, она глянула на Эмили, в голубых глазах которой отражалась радость. Чему это она так

рада? Свитхарт горестно вздохнула. Она бы хотела врезать этой блондинке, но тут же она сдержалась —

закрыла глаза, ощущая, как по позвонку протекает дрожь отвращения можно сказать, ко всему миру.

– Угу, здесь. И я никуда не денусь. Кстати, а ты замечала, как прекрасен этот день именно сегодня? Смотри, янтарный свет солнца освещает собой всё!.. А особенно Стефана и Эмили, – как-то особенно подчеркнул

эти имена, и изобразив жест «сердечко» направил этот жест на неподалёку стоящих парня и девушку, которые о чём-то беседовали.

Агния покраснела в который раз. Казалось, если её не успокоить, сейчас пойдёт пар из её ушей, а из глаз

– лазерные лучи.

– Отстань по хорошему, ладно? У меня дела есть, – ещё немного, и Поль получит увесистого

подзатыльника.

– Ты не меняешься. Такая же грубиянка и вредина, – усмехнулся Поль, на что Агния повернулась и

посмотрела на него с улыбкой безумца на лице, таким образом тонко намекая, что кому-то может не

поздоровиться, если сейчас же не замолчит.

– Ты у меня точно договоришься, – съязвила староста.

По крайней мере, в своей голове девушка уже несколько раз приговорила Поля к смертной казни, но в

жизни она ему никогда бы не смогла сделать больно.

– Угрожать мне не надо, – парень положил локоть на плечо девушки, дополнив: – я ласку люблю.

В ответ последовал подзатыльник, и этот хлопок слышно было достаточно отчётливо в радиусе трёх

метров.

– Я тебя предупредила, – шикнула староста следом.

– Чувствую, ты будешь ревнивой женой. – Поль потёр затылок. – Но бьёшь сильно, признаюсь.

Агния хмыкнула и спустилась по ступеням школы вниз, Поль лишь смотрел вслед старосте, и в очередной

раз задумал подколоть девушку, но чуть позже. Ему нравилось доставать рыжую коротышку. Свитхарт едва

успевала ногами касаться ступенек, перепрыгивая сразу через две, тем самым быстро ступив на

асфальтированную дорожку.

Что касается Стефана и Эмили, так они вообще не замечали, что происходит вокруг. Они просто болтали, и казалось, что в их тесном кругу третий будет явно лишний. И это было действительно так.

Поправив одежду, Агния решила подойти ближе, чтобы как-то ввязаться в разговор.

Общаясь с Эмили, на лице Стефана светилась улыбка, и создаётся впечатление, будто ему очень

нравилось общение с новой знакомой. Ну ещё бы… Потому что в ней не было той отвратной, приторной

правильности Агнии, что только отталкивала. Маевского завлекала именно простота в общении новых

знакомых, а напыщенных людей в своей жизни он встречал уже предостаточно.

Эмили что-то активно рассказывала, время от времени посмеиваясь и жестикулируя руками. В её глазах

отражался прекрасный мир, прекрасный день, и не менее прекрасный её собеседник.

Уже по привычке Агния медленно подошла и, стараясь выглядеть достаточно равнодушной, вклинилась в

разговор:

– Я вам не мешаю? – донёсся до слуха двоих недоверчивый голос Агнии.

– А? Агния? – Стефан тут же отвлёкся от беседы, и его собеседница тоже поглядела на старосту. – Я

думал, ты уже в общежитии.

– Нет, я здесь. О чём беседуем? – изучающим взглядом Агния оглядела одежду Эмили, и сдержать

желание высказать своё мнение о ней было довольно проблемно.

– Да так, о разном всяком. Знаешь, у меня с Эмили, оказывается, много общего.

– Да уж, я рада, что вы спелись, – а на самом деле Агния глубоко раздосадована.

Эмили всё это время стояла и просто надувала жвачку, тыкая Стефана локтем в бок, чтоб тот заканчивал

болтовню со старостой.

– Я, наверное, пойду прогуляюсь, – парень вежливо объяснил Агнии, что ему пора. – Вечером меня не

жди! Буду поздно, – предупредил он, потом обратился к Эмили: – Пойдём, что ли, мороженку купим!

– Ура, мороженое! Я люблю пломбир с клубничным топингом, – сразу же Эмили радостно призналась в

своих предпочтениях.

Когда двое ушли, увлечённо беседуя, Агния так и не смогла ничего понять. Какая пропасть возникла

между ней и Стефаном, хотя, имя той пропасти староста знала…

Она просто думала о том, как это: есть тающее мороженое в компании со Стефаном и беседовать обо

всём на свете. Грустная улыбка осталась на лице старосты, когда двое «друзей», удалялись из виду. И

неимоверно душно ей вдруг стало, в сердце закололо, и осадок обиды ничем нельзя было устранить.

И тут до старосты снизошло озарение: а что, если эти двое пошли за мороженым, и дойдя до киоска, решили заглянуть в какое-либо кафе. А в том самом кафе они заказали пару порций спагетти, а спагетти

осталось лишь на одну порцию, и тогда могла придти идея, что пришлось бы делиться одной порцией на

двоих. И в один прекрасный момент, поедая одну длинную макаронину, Стефан и Эмили нечаянно

поцелуются… Кто-то явно пересмотрел мультик "Леди и Бродяга".

От этих мыслей Агния слегка скривилась, и фыркнув, снова скрылась в здании школы. Надо бы заглянуть

в библиотеку.

За этим всем наблюдали ещё двое учеников – Генри и Юкико. Этим двоим есть о чём посплетничать на

досуге. Они в самом деле появляются неожиданно, никогда не знаешь, в какой момент они появятся за твоей

спиной, чтоб сочинить новую небылицу.

6.

Прошла сравнительно неделя с тех пор как Стефан перешёл в эту школу. За это время он наконец взял со

склада кровать, так как спать на полу на матрасе не очень-то удобно, познакомился ещё с некоторыми

учащимися в общежитии, и в общем, почувствовал здесь себя свободно. А ещё новенький обзавёлся

некоторыми девчонками-воздыхательницами. Бывало даже, приходит он в комнату, а под дверями просунуты

конвертики с анонимными записками. Бывало так, что если Стефан вернётся в комнату позднее Агнии, то

письма оказываются порватыми на несколько частей, и разбросанными у той самой входной двери.

И вот сейчас Стефан проводит некоторое время в столовой, перед тем как отправится на урок.

Школьная столовая. День близится к двум часам дня.

Стефана слегка напрягают разговоры неподалёку сидящих тех же самых Генри и Юкико, и даже дело не в

теме разговора, а в том, что двое разговаривают достаточно громко. Ну, как двое разговаривали громко, Генри вопил, по большей части.

– Что ж, я почти закончила статью для школьной стенгазеты, – делится Юкико с Генри, держа в руке

телефон последней модели.

– Ты тоже занята стенгазетой? – со вчерашнего дня Генри тоже взялся за одну статью, и кстати, ему

понравились плоды собственных трудов. Очередную вечеринку парень отложил на потом, предпочтя ей быть

всему в делах и заботах, а тут ещё оказалось, что и Юкико занята тем же самым, вот только японка об этом

ранее умалчивала, либо тоже взялась за работу примерно со вчерашнего вечера.

– Решила попробовать себя в создании стенгазеты. Да и тем более, если ты тоже взялся за это, то можем

поработать вместе.

– Проблема в том, что я только начал оформлять стенгазету, – отвечает Генри, помня, что Юкико говорила, будто заканчивает свою работу.

– В таком случае, я рада помочь тебе! – вызвалась помочь японка и отказы в помощи, естественно, не

принимались.

Не смотря на то, что Генри и Юкико и называют интернациональной "парочкой", парой они как таковой не

считаются, разве что друзьями по распусканию слухов, и то оба потом понимают с опозданием, что пустили

ложный и подлый слушок. Но согласитесь, скучно жить, когда нет пикантных новостей.

А за соседним столиком сидит Вирджиния, та самая хорошая знакомая Агнии, и вот поглядывая на Генри

и Юкико, она попивает кофе, и как наблюдающая за происходящим, рассуждает вслух:

– Будто ту стенгазету будет кто-то читать… Впрочем, читающие все равно найдутся.

Сидящий за столиком в пяти шагах Стефан, сделав ещё один небольшой глоток горячего напитка, поглядел в кружку и постарался сфокусироваться на черной остывшей жиже, плещущейся на дне, которая

ранее напоминала горячий кофе. Однако обратив свой взор на гордо сидевшую у окна девушку, имя которой

Вирджиния, Стефан решил поинтересоваться у неё, но совсем не навязчиво:

– Вирджиния, а почему Агния так обозлена на Эмили? – Маевский знал имя Вирджинии, так как Агния часто

упоминала её, вставляя в свои диалоги свои эти частые: «А вот Вирджиния…»

Девушка вздохнула и кинула на парня такой взгляд, будто тот и являлся предметом всех бед, однако это

был самый обыкновенный взгляд Вирджинии, она сама не виновата, что имеет достаточно тяжёлый взор.

– Понимаешь ли, – она скрестила руки на груди, – у этих двоих была ссора, правда случилось это ещё до

летних каникул. Окончилась ссора, как ты понимаешь, не на весёлой ноте. Ну, знаешь, девушки часто не

могут найти компромисс друг с другом… – на телефон Вирджинии вдруг кто-то позвонил, но девушка нажала

отбой, не дав своему собеседнику шанс на разговор. – Ну так вот, – продолжила девушка, положив ногу на

ногу, – только идиотки могут поссориться из-за парня. Серьёзно, стоило ли из-за этого ссориться? Нужно

иметь гордость хотя бы иногда.

Беседу двоих прерывал шум учащихся на заднем фоне, что не давало сконцентрироваться на разговоре.

– А в итоге? – спросил Стефан с интересом.

– А в итоге – ничего. Как видишь, никакой парень не стоит хороших отношений со старостой. Тем более с

такой, как наша Агнешка. – Вирджиния улыбнулась и повесила свою сумку себе на плечо, а потом, выйдя из-за круглого столика, подошла к Стефану спрашивая: – Хочешь, кое-что тебе скажу?

– Ну, если ты будешь так любезна.

Девушка немного нагнулась, чтобы прошептать парню на ухо:

– Ты с нашей старостой смотришься лучше. Вы так гармоничны вместе, если честно, – затем похлопала

Стефана по плечу, будто давнего приятеля. – Ладно, я пойду, скоро начнётся урок.

– Погоди, стой!

Вирджиния только сделала шаг, как услышала оклик новенького. Неужто ему есть что сказать?

– Ну?

– Я часто слышу, как Агнию называют Агнешкой, но ведь она… Агния. Почему каждый второй называет её

иначе?

– Наверное, всё потому, что у нашей пламенной старосты польские корни? Да и в целом, Агнешка – звучит

мило. – Вирджиния пожала плечами и ушла, больше не допытываемая вопросами.

– Польские корни?.. – задумался Стефан, для себя отметив, что это очень даже здорово, что его староста

тоже имеет отношение к его родине. На лице Маевского даже появилась слабая улыбка, а за ней, в чертогах

мыслей, Стефан размышлял о том, знает ли Агния что-нибудь на польском, ну, в смысле, может ли она что-то сказать на этом языке. Вполне вероятно, что может, раз уж она имеет такие корни. – Агнешка моя, Агнешка… – протягивает парень мечтательно и довольно тихо, чтобы лишь самому слышать свои мысли

вслух. Нежданно и негаданно, будто гром среди ясного неба появляется Поль собственной персоной. Он

жаждет поведать некоторые моменты о старосте. Ведь по мнению Поля, раз ему с Агнией быть не суждено и

шансов было ровно ноль, то хоть Стефану повезёт.

– О чём грёзишь? – спрашивает Поль, присаживаясь рядом со Стефаном, как раз на то место, где сидела

Вирджиния.

– О всяком разном, – а потом решил признаться. – Знаешь, я только что узнал, что Агния моя землячка.

Ну, может она и родилась уже в США, но корни у неё такие же как у меня.

– Есть такое, правда наша староста об этом никому особо не говорит.

– Стыдится что ли?

– Кто знает, Стефан, кто знает. Но ты можешь сам у неё об этом спросить, не укусит же, ну. – Поль по-дружески толкнул Маевского локтем в плечо. – Да и к тому же, за такой вопрос ничего с тобой Агния не

сделает.

В глазах Стефана появился вопрос.

– Она на всех фыркает, так отчего же ко мне она будет терпима?

– Агния любит, когда спрашивают прямо и по делу, так что ничего с тобой не сделается. Но для более

хороших отношений посоветую тебе научиться читать её мысли. Конечно же я пошутил.

– Это, наверное, не самая лучшая идея, но я всё же… – Стефан внезапно икнул, что немного позабавило

Поля.

– Оу, кажется, это она о тебе вспоминает!

– Кто «она»? – Маевский прикрыл ладонью рот и вновь икнул.

Поль, лишь чему-то улыбаясь показал пальцем на распахнувшиеся двери столовой, и на пороге

появилась Агния, с хмурым видом осматривая помещение. Хотя её хмурость зачастую смешит, нежели

заставляет содрогнуться в страхе.

– Да ладно тебе? – Стефан ещё раз поглядел на рядом сидящего нового знакомого.

– Да я тебе говорю, смотри какая лютая сюда идёт. Видать, ревнует уже и везде тебя обыскалась.

Агния, замечая Стефана, без какого-либо предупреждения двигается в сторону столика, за которым

сидели двое.

– При виде нашей старосты тебе икается! – Поль дёргает новенького за рукав белой рубашки. – Это ведь

твоя судьба!

Опираясь ладонями о край стола, Агния резко заявила в сторону Поля:

– Твоя судьба будет, если ты вылетишь из школы! – затем она погрозила пальцем. – Я могу тебе такое

устроить!

Поль, привстав со своего места, без всякого стеснения поглядел в карие глаза Свитхарт, и только потом

протянула фразу, словно это было не предложение из слов, а тягучая патока:

– Агнешка, бесстыжая ты ведьма, что же ты и себя, и нашего Стефана мучаешь, а?

– А ты вообще заткнись! – гаркнула девушка, чувствуя, как из-за ярости кровь прилила к вискам, но потом

её взгляд значительно смягчился, а голос, который был наполнен горечью, внезапно сменился на какой-то

сладковатый. И всё это потому, что Агния поймала на себе взгляд Стефана. Самый любимый взгляд. Но

конечно староста смягчилась только на секунду, на самом деле она непробиваемый камешек. – Маевский, ты что, магнитом подрабатываешь тут? Всяких негодяев да болванов притягиваешь к себе!

Поль в это время, сложил губы бантиком и начал пародировать Агнию, не со зла, конечно же. Агния, заметив такие действия, на удивление спокойно к этому отнеслась, и скривив губы в гнусной улыбке, приказала Полю:

– Я ухожу за обедом, а тебя чтобы через минуту тут не было!

Дождавшись, пока староста займёт очередь, Поль вновь присел рядом с новеньким.

– Она злюка, но вообще, ничего так, верно? – спросил Поль, глядя как и Стефан на занявшую очередь

Агнию. Очередь продвигалась быстро, потому беседа соответствующе протекала мимолётно, и была

буквально минута, чтобы оценивающим взглядом посмотреть на старосту.

– Да, если бы не её низкий рост, если бы не её постоянно завязанные два хвостика и характер… —

рассуждает Стефан, хотя никогда особо не судил людей по внешности и по каким-то характеристикам.

– Как так? – удивился Поль. – Как говорил один классик:«Любить человека, значит видеть его таким, каким его замыслил Бог».

– Ну, значит, мои чувства пока не очень окрепли. – Маевский роняет взгляд на стол.

– А вот и она, идёт.

– Кто? – Стефан поднимает глаза, и видит, что к столику не спеша подходит Агния с подносом в руках.

Поля как ветром сдуло, он только коротко попрощался с новеньким и, скорее всего, уже постарался скрыться

с глаз долой Агнии. Видно, инстинкт самосохранения у Поля есть.

Шумно отодвинув стул, девушка присела за один стол с парнем. Агния не торопливо взяла ложку и начала

помешивать ею какой-то суп в неглубокой пиале. Затем Агния подняла взгляд на Стефана, с интересом

спрашивая:

– О чём разговаривал с этой лягушкой, которая часто накачивается вином? – она слегка прищурилась.

– Да знаешь, я тут затронул одну тему… – Маевский почувствовал, как в горле засел ком, который не даёт

сказать что-то. – Но это не столь важно.

– Отчего же? Меня аж любопытство берёт от того, о чём ты с ним болтал, – староста невольно сжала

пальцами ту самую ложку.

В воздухе разлились феромоны ярости девушки, горькие как полынь, чего не скажешь о парне, который

был отнюдь не так зол.

– О, ты знаешь, Поль, оказывается, приятный собеседник, – признался Стефан, но только для того, чтобы

перейти на другую тему. У Агнии же скрывать любопытство не выходило.

– Правда что ли?

– Ага. Уверен, у меня с ним есть нечто общее.

Агния, стиснув зубы, отставив обед в сторону, закатила рукава белой рубашки до локтя, и встав со своего

места, прорычала, снова цепко хватанув Стефана на галстук:

– Нет у тебя с Тома ничего общего! Я не хочу тебя ни с кем делить! И ЧТОБЫ Я ТЕБЯ С НИМ В РАДИУСЕ

СТА КИЛОМЕТРОВ НЕ ВИДЕЛА!

Обедающие в столовой оглянулись на шумящую Свитхарт, от неё, от такой тихой девчонки никто не

ожидал такого всплеска эмоций. Кто-то из учеников, которые яро называли себя атеистами и гордились своей

позицией, даже перекрестился, кто-то так и застыл на месте, хлопая ресницами, думая, что это сейчас было.

Тут не на что смотреть на самом деле, просто Агния с каждым днём убеждается в том, что абьюзерские и

собственнические наклонности берут над ней верх. Никогда такого не было, и вот опять.

Стефан, не растерявшись, встал со стула, и вся его тень покрыла собой старосту, что казалась просто

безобидным глупым пучком перьев, по сравнению с Маевским, который, во-первых, был намного выше, а во-вторых, ещё и сильнее. Да и казался он вовсе угрожающим, пусть на вид, и по мнению некоторых в школе он

пуська.

– Тебе так нравится мой галстук, я прав? – голос новенького стал намного ниже. Глаза Стефана потемнели, когда он посмотрел на Агнию.

Хищный взгляд зелёных глаз напротив сковал Свитхарт, и казалось, она совершенно не могла двигаться, но в доли секунды придя в себя, и отойдя от зефирных грёз, она мотнула головой, и только потом ответила

уже более вызывающе:

– Безумно… – слова сами сорвались с тонких губ. У них, у слов, тоже был горький вкус. Взгляд карих глаз

падал то на губы, то на глаза, которые ещё неделю с лишним назад были совершенно чужими. А теперь… —

Ладно, – сказала девушка как отрезала, – давай уже пообедаем, а то на нас подозрительно смотрят.

Стефан согласился и сам присел на своё место, когда Агния отпустила галстук.

За другим столиком за этим наблюдали Генри и Юкико. Как всегда.

– Чёрт… – занегодовал Генри. – Кажется, ничего не произошло.

– Зато есть идея для сплетен, – подхватила японка, посмотрев на друга.

7.

Агния, нервно теребя простой карандаш в своих пальцах, уже битый час думала о том, как ей быть. В

последнее время всё катится к чертям. Да, она знает. Знает, кто виноват в этом, но…

– Но почему именно она? Почему она? Чем я хуже? – обхватив голову руками, староста снова стала

перебирать в голове свои мысли, большинство из которых были против своей нервозной хозяйки.

Из кармана сумки она достаёт маленькую белую коробочку с антидепрессантами. И, закинув две в рот, просто разжёвывает, глядя в потолок. Таблетки не надо запивать, просто пережёвывай. Прекрасно, антидепрессанты не нужно запивать водой, мятный вкус этих таблеток напоминает жевательную конфету.

«Жуй и ни о чём не беспокойся», – так звучал слоган той фирмы выпускающая эту продукцию.

Вот в памяти всплывает изображение ненавистного существа – Эмили Джонс.Голливудская улыбка, разнузданная, уличная одежда, заразительный смех, модельная внешность и лёгкий характер…

Агния поморщилась.

Весёлые истории, оптимизм, душа ребёнка. Взгляд такой открытый, и толпа знакомых, которые

радостно машут своей приятельнице рукой.

Агния кривится, фыркая. Уже в который раз.

И наконец, – открытость.Добродушие, отзывчивость. И пусть Эмили чуть-чуть труслива и надоедлива, она такая настоящая, совсем не зануда.

Настоящая. Вот что нужно Агнии!

Свитхарт никогда себя не любила. Неприметная, чёрствая, она злилась на себя, но выливала это на всех

вокруг. Улыбки пропадают, стоит старосте поднять взгляд, и голоса становятся тише, стоит лакированным

туфелькам появиться на пороге класса.

Она поняла, что ей нужно. Но как же ей стать иной? Почему так сложно перестать бояться себя, притворяться любительницей нудных правил?

Она встаёт из-за стола, полная решимости.

«Я хочу открыться тебе одному. Но для этого придётся поменять всё, к чему я так привыкла.

Перестать бояться правды и прекратить быть занудой… Я смогу?»– задаётся девушка вопросом, на

который, очевидно, отвечать не приходится. Этот вопрос звучал в голове, и никто кроме старосты на него

дать ответ не мог.

Выйдя в шумный коридор, Агния направляется в столовую, дабы взять себе чаю и подумать, как же ей

поскорее совершить задуманное перерождение. Или точнее преображение. Да, так будет правильнее.

Свитхарт проходит в столовую и замечает вновь множество учеников. Свой класс, параллельный, пару

классов, что на год-два младше. Все они как всегда голодные и уставшие от очередных уроков. И потом, нужно готовиться к контрольным, а это та ещё нервотрёпка. Кстати, сегодня будет физкультура, её-то

староста не любит поболее других предметов.

Обводя взглядом помещение, Агния не спешно проходит к буфету, и к её удивлению, из всей очереди, перед ней стоял лишь ученик из параллельного класса. Кажется, это тот самый Старри. Ну, тот самый, у

которого наманикюренные ноготки. Но Агнию нисколько не тревожили имена чужих учеников, которые учатся

не в её классе. Пусть этим занимается Стив – другой староста.

Старри что-то взял себе поесть, и сразу убежал за свой столик. Агния лишь проводила его взглядом, а

после, выбирая себе еду, ей в голову подкрался вопрос, мол, отчего люди в ходе жизни становятся такими…

Злыми? Наверное, у каждого своя весомая причина.

Забрав чай и яблоко, Агния присела за своё место ближе к выходу, почему-то ожидая встретить здесь

Стефана. Но она прекрасно знала, что Стефан не здесь, вероятно, он где-то уже с Эмили гуляет. Конечно…

Агния точно не знала, где находится новенький, и сколько поцелуев на его губах уже оставила Эмили.

От этих мыслей Свитхарт без особых усилий, надавив на яблоко, разделила его напополам, оставив на

одной и на другой ладонях по половине фрукта. Ровно, словно ножом.

Выдохнув, она прикрывает глаза и понимает, что сейчас всё-таки нужно оставить похожие раздумья в

стороне. Слишком много этих ненужных мыслей посещали бедную голову старосты, слишком много

телодвижений и нервов используется, вспоминая выскочку Джонс. Но по сути Эмили ничего не сделала, тем

более Агнии.

Уже какой день Агния не могла полноценно наслаждаться едой. Она будто перестала ощущать вкус, и

вместо того, чтобы тщательно пережёвывать пищу, она пренебрежительно глотала кусочки хлеба, который

брала в последние дни в той же самой столовой.

И оттого, что Агния почти не ела, похудела ещё на килограмм, но возможно, во всём виноват стресс. Да и

недавно она едва не поругалась со старостой параллельного класса, всё с тем же Стивом.

Оставив в руке лишь огрызок того яблока и пустую чашку на столе, Агния выходит за пределы столовой, накинув на плечо сумку. В планах старосты было зайти в библиотеку и взять ещё пару книжек, но неизвестно

каким образом её дорога привела в совсем другое крыло здания. Вероятно, так сильно задумавшись о чём-то

своём, Свитхарт забрела в совсем противоположную часть школы.

– Я могу так и вовсе с ума сойти, – мысленно говорит Агния, и поднимает взгляд на двустворчатую дверь

перед собой. Она ведь даже не опасалась того, что сейчас кто-то может резко распахнуть двери, и Агния

почти наверняка получит ушиб.

Выдохнув, девушка дёргает ручку на себя, и войдя на порог, видит тусклое освещение на сцене.

Огромный зал, что больше напоминал актовый, какой есть обычно в школах, был частично покрыт

полумраком.

Агния тогда ещё удивилась, как её занесло сюда. Но пожав плечами, девушка лишь шагнула вперёд.

Ничего такого, просто в этом зале царит полумрак.

Сидения, которые точно схожи с теми, что есть в кинотеатрах, были пусты и лишь одна одинокая фигура, сидящая где-то в первых-вторых рядах меняла загадочный антураж всего помещения.

Агния насторожилась, ведь фигура почти не двигается. Странно. Или это нынче такие декорации хорошо

проработанные, что от фигуры человека не отличить?

Она сделала ещё шагов пять, и тогда в ответ, приятный слуху голос послышался в сторону Свитхарт:

– Синьорина Агния? – показалась улыбка, и вместо темноты появляется свет в зале, а на сцене погасает

подсветка. – Вы тоже сюда пришли?

– Кхем… – подойдя ближе и оглядев своего собеседника с головы до ног, Агния неловко кашлянула в кулак, но для начала ей нужно было проморгаться, так как глаза привыкли к полумраку. Миловидный паренёк с

каштановыми волосами показался девушке достаточно приветливым, и она нашла в себе силы, чтобы

немного улыбнуться. – Добрый день. Прошу прощения, но что ты тут делаешь совершенно один? —

удивившись вежливому обращению к себе, Агния постаралась оправдать ожидания незнакомца. Ну, как

незнакомца. Она его мельком видела, конечно, в другом классе, но никогда с ним даже не разговаривала, а

тут…

Если Агния решила меняться, то нужно стать капельку добрее, не так ли? Но сейчас она выглядела

скорее удивлённо, нежели доброй.

– Оу. – Винчензо вновь опустил взгляд на те тексты с репликами в своих руках и потом вновь заговорил: —

Я сюда прихожу почти каждый день. Знаете, люблю здесь находиться время от времени.

На самом деле, Винчензо просто состоит в театральном кружке, поэтому и приходит в этот зал. А ещё он

так вежлив, потому что так воспитан, однако в каждом таком воспитанном юноше есть небольшая

червоточина.

– Вот оно что? – Агния убрала руки за спину и подошла чуть ближе. – Не скучно здесь одному

просиживать?

«Быть дружелюбнее…»– твердил голос в голове, и Агния пыталась слушать его указания.

– Нет, что Вы? – итальянец поднял глаза на девушку. – Скоро начнётся репетиция, вот я и пришёл

пораньше. А Вы тоже записались в этот кружок, да?

– Я? – рассеянно переспросила Агния, наклонив голову в бок. – Ещё нет, хотя, знаешь, мне не помешало

бы научиться играть роли. Может быть, стоит попробовать? – задумчиво спросила она, глядя в пол, сама не

уверенная, хочет ли вообще всего того, что говорит.

– Уверен, Вам бы пошло на пользу это занятие. Я вот могу принять любую роль, заисключением женской, разумеется, – коротко просмеялся Винчензо, так как не горел желанием напяливать на себя платье.

– Ах, знаешь что… – неожиданно Агнии пришла в голову мысль, что в театральном кружке она может

подцепить немаловажную для себя информацию. И тогда, обозначив все свои планы, и надеясь на «авось», она продолжает:

– Ты не мог бы меня записать?

Винчензо, будто от радостной вести, вскочил с кресла, и так же радостно замахал руками, в которых были

те самые сценарии.

– Это замечательно! Сегодня вечером займусь вашей регистрацией. Хотя, уже вроде как наступает вечер.

Ну нет, ещё далековато до вечера, но всё же.

– Ээ, да… – немного нервно улыбаясь, Агния думала про своё поспешное решение. Удивило девушку и то, что итальянец был рад даже гораздо больше, чем сама она. – Когда мне можно придти?

– Мы можем прямо сейчас репетировать, – улыбка была лучезарной, а Винчензо счастливым. Как и всегда.

– Репетировать? Ну допустим, хорошо… – Агния удивилась тому, как быстро всё произошло, и совершенно

не была готова к работе в коллективе. Присев на один из свободных стульев на сцене, она принялась ждать

остальных членов кружка, в то время как довольный итальянец что-то напевал на родном языке. По первым

нотам можно различить мотивы всем известной песни «Mamma Maria».

8.

Конечно Винчензо бы хотелось уже побыстрее отдать несколько бумаг с текстами Агнии, и уже было всё

подготовив, слышит голос рядом с собой.

– Я бы хотела с тобой посоветоваться, – робко проговаривает Агния, поправляя свои длинные, рыжие

волосы, завязанные в два хвостика.

– О, Вы бы хотели взять ещё пару ролей?

– Да как бы нет. – Свитхарт сидела на месте, и потеряв усидчивость от нахлынувших мыслей, она не зная

куда деть руки, порывисто встала с места. – Эм-м… – она явно не знала, как «по-дружески» общаться с

Винчензо. Ведь Агния толком ни с кем в школе и не дружила (за исключением с Вирджинией, но и то дружбой

это не назовёшь). Были знакомые девушки, но они не близкие подруги. А общения Агнии явно не доставало.

Замявшись, она обошла итальянца и опёршись о стену, поджав от неловкости губы, всё же спросила: —

Скажи, я истеричка?

– То есть? – итальянец неотрывно смотрел на девушку, что завела руки назад за спину.

– Может, ты замечал мои резкие перемены в настроении, и вот потому я хотела спросить того, кто смотрит

на меня со стороны.

– Ну, это мнение субъективное. Для кого-то вы обычный подросток со скачущими гормонами, а для кого-то

взбалмошная девушка. Вообще, для всех солнцем не будешь, всех не обогреешь, – по-своему рассудил

Винчензо, разводя руками.

– Значит, для всех солнцем не будешь?

– Оу, простите, – он виновато отпустил тёмные ресницы.

– А, да ничего. – Агния мягко улыбнулась, и отойдя от стены, подошла вновь до стола и отодвинув стул, присела. – Понимаешь ли, дело несколько важное для меня. Я всегда была зазнайкой, и… Это тяжело, на

самом деле.

– Ага, – тут же Винчензо легко и понимающе кивнул. – Кажется, я понимаю. Хотите измениться? Это можно

устроить!

– Неужели?

– Вот только для этого нужно работать над собой.

«Значит, мне придётся чем-то жертвовать», – пронеслось в мыслях Агнии.

– Значит, если уж вздумали что-то менять, то… – продолжает итальянец.

– Погоди! – Агния тут же спохватилась, доставая из сумки блокнот и шариковую ручку. – Думаю, кое-что из

твоих советов мне придётся записать.

Винчензо вдруг почувствовал себя учителем. Учителем, а не учеником.

– Так что ты там говорил? Нужно работать над собой? – уточнила девушка, поправив круглые очки на

переносице.

– Именно так. Для начала нужно перестать хмуриться, это одно из простых правил, которое Вы можете

записать в блокнот.

Агния не умела не хмуриться. Чаще всего это было её обычное выражение лица, и сменить такую мимику

на другую долго не выходило.

– Это не сложно, ведь Вы сами хорошо понимаете, что никто и никогда не подойдёт к человеку-буке. Так

что…

Винчензо только и успел бросить недосказанное предложение, как двери в зал распахиваются и внутрь

помещения проходит небольшая группа учеников. В той же группе находился не очень, скажем, приятный

знакомый Агнии – Поль. Поль как всегда появляется в самые ненужные моменты, что и раздражало

старосту.

– Оо, – всплеснул Поль руками, только заприметив одну интересную особу, к которой когда-то испытывал

амурные чувства. Он отошёл от шумящей толпы, и подошёл не абы куда, а именно к Свитхарт. – Не знал, что ты тоже записана в этот кружок!

– Нет, я пока не записана, – обрывочно отвечает девушка, пряча за спину блокнот и ручку. – Но в скором

времени исправлюсь.

– Никогда бы не подумал, что увижу тебя в том же самом кружке, в котором записан и я!

– Ой, Поль, если б ты знал, как же это взаимно…

Раздаются хлопки в ладоши, и Винчензо громко провозглашает, для того, чтобы привлечь всеобщее

внимание пришедших:

– Все по местам! Прошу поставить стулья в круг на сцене. Кто забыл свои листы с репликами, могу дать

копии!

###

Позже, когда занятия окончились, Винчензо собрался уходить. Видно, что театральный кружок – это

именно то, что оказалось ему по душе, он будто был рождён для сцены. Итальянец взял листы с репликами и

положил их себе в рюкзак. Агния же, которая тоже получила несколько листов со сценарием, недолго

прочитывала содержимое на бумаге, и её взгляд перенёсся на милого итальянца. Он снова напевает что-то

на своём родном языке. Не сложно догадаться, что это произведение носило название «Made in Italy».

Кажется, кто-то здесь истинный фанат музыкального трио «Ricсhi e Poveri».

– Эм… Винчензо? – Агния поднялась со стула, сделала нерешительный шаг вперёд и убрала реплики за

спину. – Твои советы бы мне очень пригодились, будь бы нас не прервали другие учащиеся, – это она так

не навязчиво намекала на продолжение.

– Ах, да! – тут же Винчензо спохватился, бросив на старосту пылкий взгляд карих, почти чёрных глаз. Его

голос эхом раздался по стенам большого зала, отчего голос показался намного громче обычного. – Я совсем

забыл! – паренёк стянул с плеч рюкзак и положил его на пол, где-то у стоящего на сцене рояля.

– Говоришь, что достаточно сделать первый шаг – перестать хмуриться, – она вновь достала ручку и

блокнот, отложив листы со сценарием.

– Да-да, – итальянец щёлкнул пальцами. – Но этого мало. Надо всем своим видом показывать, что Вы

рады встретить, к примеру, своих одноклассников.

Винчензо присел на край сцены. Присесть по близости решила и сама Агния. Она внимала своему

«учителю» каждое слово.

– Не бойтесь показать улыбку, вам она идёт, – уверяет парень, болтая ногами в воздухе, не дотягиваясь до

пола. – И вообще, покажите, как именно вы рады видеть, к примеру, своего давнего знакомого. Может, выкажете это в словесной форме?

Агния прекратила записи, и изучающе поглядела на Винчензо, а потом спросила:

– В словесной форме? Это можно. Кхм! – девушка прокашлялась в кулак, а потом с суровым видом

проговорила, будто обращается к своему случайному однокласснику. – В общем так, я не ставлю тебе

прогул в журнал посещаемости только потому, что ненавижу тебя меньше всех остальных, а ещё…

– Ой, как скверно-то, – заохал итальянец, перебив монолог старосты, понимая, как же запущен этот случай.

– Всё очень плохо? – спросил Агния, перебирая двумя пальцами, в которых была шариковая ручка.

– Весьма, но всегда есть шанс всё исправить, – оптимизм в голосе Винчензо вселял в Агнию искру

надежды. – Вы – чудо, главное только посмотреть на себя и выявить в себе все минусы.

Свитхарт присмотрелась в своё отражение в круглом зеркальце, что носит с собой постоянно, и вот, оторвавшись от разглядываний себя, внезапно она осознала все минусы того как выглядит: вечно тёмная, угрюмая, сердитая на всё и вся, сдержанная, но зато в меру исполнительная. Иногда проходя мимо

небольшой толпы учащихся, Агния могла услышать громкий смех. Она знала, над кем смеются ученики. Тут и

дураку ясно было, что компания смеялась не над смешным анекдотом или рассказом, придуманным на ходу, а вызванный смех был по той причине, что Агния казалась вечно обиженной. И пусть она староста, но её

уважали не все.

– Ты прав, – девушка убрала зеркальце в сумку. – Тут не паханое поле.

– Но слава богу всё можно исправить. Но знаете, что самое главное?

Агния в томительном ожидании хотела услышать, что же это главное из себя представляет, и Винчензо

продолжил:

– Вы можете сказать, чем отличаетесь Вы от обыкновенного старосты? – не дожидаясь ответа, итальянец

продолжил: – Правильно. Стиль и манера поведения и общения.

– Ну, полагаю, каждый человек индивидуален. Никогда не знаешь, какой староста будет в параллельном

классе.

– Это да, но замечали ли Вы, что они всё же проще, и не так предвзяты, как Вы?

– Они просто отлынивают от обязанностей старосты, вот и всё, – пробухтела Агния, на что услышала, как

Винчензо процокал языком, скрестив руки на груди.

– В них ещё остался позитив, несмотря на большой объём заданий и проектов, – прикрыв глаза, этим

завораживая девушку. – Но они ведут себя так, будто каждый день пятница. Голову приподнимают, в глазах

горит огонёк. Староста должен подавать пример своим одноклассникам.

– Огонёк в глазах? Интересно, а я так смогу? – вот в этом Агния уже сомневалась. На самом деле, она

достаточно часто сомневается в своих принятых решениях, но отказаться от них потом бывает стыдно, и вот

с непоколебимым видом, девушка зачастую принимается за дело, которое ей не близко.

– Понимаете, возможно всё, если появится желание к чему-то стремиться, —итальянец взял в свои руки её

ладошки.

– Правда?

– Но я вижу, у Вас твёрдый характер. А улыбнитесь, попытайтесь показать мне, что Вы рады видеть хотя бы

меня.

Агния бросила все свои блокноты, и старается выдавить ту злосчастную улыбку, лишь бы услышать

похвалу, услышать, что она молодец, однако счастливое выражение лица не получается держать так долго.

Улыбка снова превращается в тонкую полосу, не выражающую никакой искренности.

– Ну же, я хочу увидеть счастье. Агния, Вы же такая пуська, так почему я не вижу радости на этом милом

лице? – Винчензо взял в свои ладони личико девушки, и та, конечно, застеснялась.

– Я… пуська? – она вспомнила, как таким словом её называл Стефан, и от того непроизвольно уголки рта

потянулись вверх, создавая ту самую искреннюю улыбку.

Вот только долго здесь Агния и Винчензо не могли находиться. Обязательно кому-то нужно было зайти в

зал и начинать очередную репетицию, но на этот раз сюда забрели не участники театрального кружка. И

потому, тихо собравшись, двое удалились из зала под всю эту возникшую шумиху.

###

Этим же вечером в школьном дворике.

– Вот скажите, Вы курите? – спросил Винчензо, сходя со ступенек школы.

Агния тут же решила ответить, но это получалось не так решительно. Она незадачливо потёрла затылок.

– Когда-то за мной такое водилось, но это было давно. Да и вообще за сигарету я бралась, если меня

сильно доводили… Но я разучилась вдыхать никотиновый дым внутрь своих лёгких.

– О, а продемонстрируйте. Может, у Вас всё ещё получится, – итальянец подтрунивая, сейчас выглядел

немного нагловато, но он вовсе не такой, просто как и говорилось, воспитание у него хорошее, но

червоточинка в нём есть, не без этого.

– Ну, я…

Винчензо достал из кармана брюк пачку сигарет итальянской фирмы. И ведь никто не знал что этот

забавный паренёк искуривает пачку в день, да ещё умея так пафосно выдыхать дым кольцами.

– Угу… – парень беспардонно приоткрывает начатую пачку и важно достаёт от туда одну сигарету без

фильтра.

– А что ты делаешь? – спросила Агния, вытаращив глаза на нового друга. – Это же школьный дворик. Тут

запрещено дымить!

– Не стоит так бояться, – мягко произнёс Винчензо, так же мягко взглянув на девушку. – Если Вы решились

что-то сделать красивым, то научитесь сначала красиво курить. Улыбаться, Вы, вроде как, смогли.

– Ну, я не знаю.

Прикрыв глаза, итальянец подаёт одну сигарету старосте.

– Покажите мне, как Вы это делаете.

– Я не уверена, – Агния смотрела на табачное изделие в пальцах Винчензо, и оглянувшись, снова вернула

взгляд, предварительно волнующе сглотнув, так как тугой комок в горле даже не давал нормально вздохнуть.

Медлить вообще сейчас было бы не в тему, и если директор увидит, что староста тут раскуривает на пару

с Винчензо, то Агнии не поздоровится, и ей сделают выговор.

– Ну хорошо, – наконец решившись, Свитхарт берёт в руку сигарету, и вспоминает как нужно действовать.

Тут же понимает, что чего-то не хватает.

– Ах, да! – спохватился парень, и из заднего кармана клетчатых брюк достаёт зажигалку бутылочно-зелёного цвета. – Ведь невозможно закурить, не использовав огня, – игриво подмигнул.

Открыв крышку зажигалки, сразу вспыхивает огонёк. Поднося вещицу ближе к старосте и лучезарно

улыбаясь, итальянец, будто приглашающе проговорил:

– Смелее.

– Что ж… – Агния, взяв в рот сигарету, приблизилась к зажигалке и словно почувствовала, как маленькое

пламя обвивает собой кончик сигареты, после чего поплыла еле видимая дымка.

Староста растерялась. Она по правде забыла как правильно следует курить.

– Втягивайте, – посоветовал Винчензо.

Без лишних слов, Свитхарт прикоснулась указательным и средним пальцами к дымящемуся изделию в

своих зубах. И вдохнув табак во все лёгкие, девушка задыхаясь в панике выплюнула сигарету изо рта. Ей

ещё пришлось отдышаться как следует. Опираясь ладонью о спинку скамейки, она другой рукой схватилась

за сердце.

– Ну и дрянь! Господи! – на глаза старосты выступили слёзы, а сама она побледнела, будто смерть

увидела.

– Что-то по Вам так и не скажешь, что Вы когда-то курили, – недоверчиво отрезал итальянец.

– У меня был опыт.

– И он провалился, – догадался Винчензо.

– Да. – Агния подняла взгляд на Винчензо, а тот в свою очередь достал из пачки ещё одну сигарету.

– Ну, можно и зайца научить курить, – задорно заключил парень, проведя кончик сигареты у огонька

зажигалки. – Вот Вы знали, к примеру, что большинство девушек в нашей старшей школе предпочитают

курящих парней?

Агния наконец отдышалась. Она выпрямилась, вытерла слёзы с глаз рукавом своей формы.

– Понятия не имела. Как-то даже не интересовалась.

– Плохо. Вы никогда ни с кем не разговаривали ни по душам, никем не интересовались, и вообще…

И пока парень продолжал, девушка думала:

«Господи, Винчензо, если бы ты знал, кем я интересуюсь, ты бы понял, почему у меня вызвало такое

рвение себя изменить… Ну что, учиться курить теперь? Не думаю, что Стефан такое одобрит.»

– …Но для Вас, я вижу, нет ничего невозможного, – закончил фразу итальянец, и староста даже не успела

понять, когда он умудрился выкурить половину сигареты.

– Неужели так важно научиться вдыхать и выдыхать этот вредный дым? – в карих глазах появился вопрос.

– Хм… – Винчензо сунул одну руку в карман брюк. – Ну, понимаете, прикуривать сигарету – это эстетично

выглядит.

– Да неужели?

– Угу, – он мягко выпустил из приоткрытых губ колечки дыма и, можно предположить, что девушка ими

залюбовалась. – Да, это вредно, но кто не рискует, как говорится… – усмехнулся и был таков.

Агния сразу поёжилась от пронзительного смеха подружек-учениц, которые что-то рассказывая, шли по

направлению к общежитию. Староста свободно выдохнула, и вновь начала слушать итальянца, но перед

этим не позабыв вставить и свои пару слов:

– Это безрассудство, – она нахмурилась. – Кому придёт в голову мысль портить своё здоровье ради

риска?

«Ну ради Стефана стоило бы и попортить свои лёгкие», – подумалось девушке.

– Ну, как сказать… – Винчензо зажимая в губах почти докуренную сигарету, из-под ресниц поглядел на

Агнию. – Это иногда привлекает партнёра. Порой, можно своего спутника довести до экстаза, если Вы

умеете правильно выпускать дымок изо рта.

«Хах, я не дракон, чтобы изо рта дымы выпускать», – задиристо вновь пронеслось в голове Свитхарт.

Староста скрестила руки на груди, так показывая своё упрямство.

– С трудом верится! Однако, было бы интересно поглядеть на дурачка, который возбудится только лишь от

одного сигаретного дыма.

Для Винчензо эта фраза была что-то вроде вызова. И конечно, этот вызов он принял.

Сделав шаг, парень приблизился к девушке практически вплотную. В чёрных глазах заиграли озорные

искорки, уголок рта сам собой поднялся, и милая мордашка итальянца превратилась в более нагловатую.

Не вынимая второй руки из кармана брюк, он наслаждался тем, как девушка словно заколдованная

стояла на одном месте. Уходить она и не собиралась, да и куда уходить, когда позади были выстреженные

кусты выше собственного роста.

Губы изогнулись в соблазнительной улыбке, и вынув скуренную сигарету, Винчензо выпускает

продолговатые клубы дыма мимо Агнии, хотя изначально была мысль пустить дым именно в лицо старосты, но это было бы слишком грубо для милого итальяшки, да и тем более в сторону девушки это делать

неприемлемо.

– Теперь Вы чувствуете, как хотите меня? – слетела фраза с губ парня.

И конечно, касаясь пальцами позади посаженых кустов, Агния чуть было не упала вниз, не удержав

равновесия. Она просто вовремя удержалась.

– Д-да… – проговорил Агния, смотря в чёрные глаза, но тут же она опомнилась, вспомнив, что у неё есть

другой предмет обожания. – То есть нет! – она отряхнулась. Ей сразу не понравилась идея с сигаретами.

Агния нервно расправила несуществующие складки на своей форме и перекинула сумку на плечо. —

Дурацкая идея! – девушка шагнула вперёд, и тогда испустила вздох безысходности. – Ведь есть же другие

способы оставить для всех хорошее впечатление о себе.

– Конечно есть! – Винчензо подошёл рядом. – К примеру, мы можем заняться Вашим имиджем, – он

шагнул в сторону выхода из школьного двора.

– Уж лучше сменить внешний вид, чем губить себя и провонять сигаретами, фу. – Свитхарт сначала

хмурилась, а после поспешила за итальянцем. – Подожди меня!

– Не забывайте, что для всех солнцем не будешь, всех не обогреешь! Главное правило!

– Ну конечно, как я могла забыть.

9.

С тех пор, как Винчензо стал эдаким «учителем» для старосты, в жизни этих двоих многое поменялось.

Винчензо всего лишь обрёл очередного друга, а вот Агния… Агния заметно изменилась.

Забросив свою школьную форму в дальний ящик, она стала носить клетчатые рубашки с широким

воротником, толстовки с капюшонами, потёртые джинсы, а в ушах её постоянно видны наушники. Обычно

ходила Агния в строгой одежде, на ногах красовались лакированные туфли, и даже изредка ботинки, ну, это

если похолодает. Из-за этой смены стиля, Свитхарт стала часто спорить с преподавателями, однако и это

она делала с улыбкой, чем окончательно вызывала у них замешательство.

Как же это так? Чопорная и хмурая староста за эти две недели перевоплотилась в какую-то незнакомку?..

Нет, её точно подменили.

Остальные старшеклассники стали более дружелюбно относиться к старосте. По советам Винчензо, поменяв свою манеру разговора на более открытый лад, Агния стала довольно популярной фигурой среди

всех обитателей школы. Даже обзавелась ещё парой друзей и ходила на различные вечеринки, которые

часто устраивал Генри.

Такая перемена не ускользает от глаз знакомых Агнии, и разумеется Стефан был в их числе.

После очередных уроков, Стефан находился в столовой. Он сидел за своим столиком и жевал бутерброд, смотря в одну точку, будто что-то обдумывал. И это действительно было так. Проглотив последний кусочек, он не сразу заметил, как к нему подсела Эмили. Вечно радостная Эмили с сегодняшнего дня тоже поменяла

свой имидж, перекрасившись из блондинки в… конфетно-розовый цвет. Это впечатляюще и не менее

вызывающе, но тем не менее ей идёт. Эмили достала из своего рюкзака чизбургер и с удовольствием

уплетала его, так как питаться едой из столовой особо не любила.

Вздыхая, Стефан наблюдает, как двери в столовую распахиваются, и на порог проходит Агния. Уже не та

Агния, которую все привыкли видеть:

Рыжие волосы, которые на солнце отливались медным блеском, за короткий срок сменились на цвет

вороньего крыла, школьная форма сменилась на синюю толстовку, вместо тёмных брюк теперь джинсы, туфли уступили место кедам с белыми носками, правда сумка осталась от прежней жизни. На запястьях рук

красовались пару цветных фенечек, белоснежная улыбка на лице, на носу очки в чёрной, широкой оправе, и

серого цвета шапка, которая больше напоминала растянутую. Агнии сразу дали в школе кличку «хипстерша».

Довольная своей собственной обаятельностью, староста обращает внимание на двоих старшеклассников, что что-то так интересующе рассматривали в журнале. Можно сказать, они там высматривали материал для

занятий по какому-либо предмету. Ага, как же…

– Хей, ребята! – девушка прильнула за столик друзей. – Что читаем, м? – улыбка старосты была

диковинкой для двоих парней, которые при виде её, ничего не понимая, хлопали ресницами. Один судорожно

сглотнул, другой прикрыл ладонью полуголых девиц, которые красовались в журнале.

– Н-ничего, – отвечает первый.

– О-оу! – восклицает Агния и через пальцы видит, что друзья заняты отнюдь не учёбой, разглядывая

журнальчик. – Мне прям любопытно стало, – она привстала с места и сказала: – Но только на уроках не

смейте это читать. Преподаватели всё видят, – и после подмигнула.

Легкой походкой, Агния направилась к Винчензо, одиноко сидящему за столиком у окна и попивая

молочный латте.

Те двое друзей, которых застали за журналом, переведя взгляды на друг друга проводят между собой

безмолвный диалог, потом один выдаёт:

– Скажи, у меня глюки, или наша староста стала другой?

– Получается, что у меня тоже глюки тогда, – ответил второй, не веря в такую перемену.

Агния, даже можно сказать, не заметила Стефана. Свитхарт с шумом отодвигающегося стула присела

рядом с итальянцем, который с недавнего времени стал ей другом. Единственным настоящим и лучшим…

Хотя пару друзей Агния уже имеет.

– О! – Винчензо, заметив рядом с собой Агнию, отставил латте в сторону. – Синьорина Агния! Вы пришли!

– Доброго времени суток, мой дорогой друг! – улыбаясь, девушка удобно устроилась на месте, перекинула

ногу на ногу, а затем сложила руки в замок. Карие глаза старосты сверкали, и в них отражалось светлыми

бликами её превосходное настроение и легкость на душе. Но, увы, не на сердце… – Какая прекрасная

сегодня погода! – громко продолжала она. – Не правда ли?

– Сегодня погода действительно великолепная. – Винчензо не смог оторвать взгляда от Агнии. В самом

деле, видеть её брюнеткой и вправду скорее странно, чем неожиданно. А ведь Винчензо сам советовал

кардинально измениться старосте, как по характеру, так и внешне. – Поверить не могу, что это Вы! До сих

пор не верится!

Щёки Агнии слегка покрылись румянцем, и глядя на своего друга, она добродушно и буквально ласково

ответила:

– Знаешь, ты не раз говорил, что это пойдёт мне на пользу, и был прав. Я действительно чувствую себя так

гораздо лучше и увереннее. Спасибо, Винчензо. – Агния подмигнула, а улыбка её стала ещё счастливей.

– Видите, всё же это Вам пошло на пользу. Вам так идёт этот цвет! – но потом он вспомнил. – Хм, а может

Вам ещё поговорить с кем-то, ну, чтобы окончательно убедиться, что Вы с любым можете поддержать

разговор? – итальянец обводит взглядом столовую, потом переводит глаза на старосту. – Быть может, Вы

созрели для этого?

Агния задорно рассмеялась, и сама при этом встала со своего места, полностью готовая поболтать о чём

угодно.

– Да запросто! У меня чудесное настроение, и я хотела бы подарить улыбку окружающим! – буквально

пропела девушка не робея. – Ну, с кем завести разговор? – она явно не волновалась, и действовала вполне

решительно и легко.

###

Агния действительно сроднилась с этим итальянцем что остался за столиком позади. Его добрый нрав и

забота – то, чего так не хватало Агнии всё это время заняли не последнее место в сердце Свитхарт, поэтому

Винчензо знал многие её секреты. И вот даже сейчас он что-то шепнул на ухо старосте, после чего

последняя сразу посмотрела на Стефана. Затем, что-то бросив на прощание, сияющая Агния подсела за

столик к Маевскому.

– Здравствуй! – поздоровалась Агния с улыбкой, подойдя к столику новенького. – Давно не болтали, хе-хе,

– случайно она нервно хихикнула, но на фоне всех этих изменений нервозность уже не была так заметна.

Стефан удивлённо уставился на Агнию. Таким же недоумённым взглядом он смотрел на неё, когда та

появилась на пороге столовой.

– Ну что же ты молчишь? – чуть наклонив голову в бок и пожав плечами, Агния добродушно улыбалась. —

Язык проглотил?

С Эмили Агния почитала не обязательным здороваться. Да Эмили это и не расстроило, она молча

жевала гамбургер, периодически делая что-то в телефоне.

– Добрый день, – то, как Свитхарт поменялась, Маевского несколько смутило. Подумать только, сколько

всего произошло буквально за эти недели. Ещё сегодня утром у неё были рыжие волосы, и вот выделив

полчаса, староста сбегала в парикмахерскую, чтобы перекраситься в брюнетку. А ведь раньше смотрелось

эстетичнее.

– Ты не представляешь, как я рада тебя видеть! – Агния рассмеялась, сложив руки в замок. – А то редко

ты бываешь в нашей комнате, пропадаешь вечно. Ну, как ты? – снова подняв взгляд, она посмотрела прямо

в зелёные глаза парня.

– Я? Нормально. Но мы сегодня виделись. – Стефан нацепил лёгкую улыбочку. Затем он посмотрел в

сторону Эмили, ожидая от неё какой-то реакции, но оказалось, что что-то в смартфоне было более важным.

– «Нормально» – это не ответ, – чуть было не на распев заверяла его Агния. – Давай мне в подробностях.

Я-то, как видишь, просто чудесно себя чувствую! Нашла себе друзей, ну, если точнее, друга… Но это не так

важно, мне ты интересен, – с каких это пор она широко улыбается при разговоре?

– Да замечательно, в общем. Как видишь, вот, обедаю, – хорошим настроением можно при желании

заразиться, но у Стефана на это иммунитет. – Спасибо, что спросила.

Где-то не так отдалённо оживлённо шушукались двое учеников. Один с русыми волосами, а другая, ниже

ростом, брюнетка с фотоаппаратом. На этих приятных молодых людей все смотрели с недоумением, ибо те

пытались заснять данный разговор так, чтобы было лучше видно. Странные ребята, не правда ли? Генри и

Юкико как всегда в своём репертуаре.

– О, да не за что. Может, расскажешь, как ты всё-таки, как твои… друзья? – могло показаться, что на миг

счастливая улыбочка дрогнула, но ни один глаз не был умел настолько, чтобы различить эту мгновенную

смену настроения, которую девушка так тщательно и легко скрывала.

– Да что о них рассказывать? Один из них сидит рядом со мной и не обращает на меня внимания, проживая

жизнь в телефоне, – поделился Стефан, а Эмили ни чуть не волновала беседа за этим же столом. – Я тут

недавно разговаривал с Ником, и он сказал, что скоро откроют ледовый каток. Ну и я, конечно же, не упущу

возможности пойти туда. А ты, я вижу, совершенно другой стала, а я и не заметил, пусть и живём в одной

комнате.

Агния хотела было по привычке рявкнуть, что Ник – не лучшая компания, но на её счастливом и

дружелюбном лице это не отразилось. В конце концов, каждый волен общаться с тем, с кем комфортно.

– Вот как? Нужно будет тоже пойти туда! Правда, какая жалость, я даже кататься не умею. Однако всё

впереди, – она продолжала всё с тем же оптимизмом. – Я другой стала? Что ты имеешь ввиду?

– Твои внешние изменения не дают мне покоя.

Возле Стефана раздался радостный возглас Эмили. И это понятно. Эмили собрала на свой канал

тысячного подписчика и собралась это отпраздновать. Как всегда, отпразнует все свои события колой и фаст

фудом. Странно, что при таком питании Джонс остаётся стройной и ни на килограмм не потолстела.

– Стефан! Теперь у меня целая тысяча подписчиков! – Джонс крепко обнимает Маевского, и едва ли не

промурлыкала. – Я долго этого ждала.

Затем Агния посмотрела в сторону Эмили. Тут улыбка медленно выцвела, и старосте захотелось сказать

что-нибудь обидное и колкое, но воздержалась.

– О, подписчики? Какая прелесть… – её будто окатили ледяной водой.

– Угу, – без особого интереса бросил Стефан. – Скоро начнётся последний урок, и…

– А я от тебя не отлипну, – с загадочной улыбкой проговаривает Эмили, всё так же держа в объятиях своего

друга. – Сегодня в честь тысячного подписчика нажрусь… Ой, прости, отужинаю в нашем местном

Макдоналдсе.

– Эми…

– Ну ладно, ладно. – Джонс хихикнула и перестав обниматься, снова взялась за телефон.

– Так вот, – продолжает Стефан, – я, наверное, пойду, скоро начнётся урок, а опаздывать как-то не

хочется.

Он встал с места, и поправив ремень сумки на плече, шагнул с места.

В глазах Агнии тут же недобро и резко отразилось всё её отношение к Эмили. К сожалению, кроме

взгляда она сделать ничего не могла и не способна была на что-либо. Оставалось лишь терпеть это, ведь у

Агнии не было выбора.

Но выбор, как оказывается, есть всегда. Она сделает всё, чтобы достичь своей цели, и сорвавшись с

места, девушка неожиданно преградила путь парню, подбежав к нему очень спешно.

– Ну к чему же так торопиться? – голос Свитхарт вовсе не был похож на угрюмый и мрачный говор

старосты. Она вдруг взяла Стефана за руки и вывела на середину помещения, и улыбка её в свете солнца

казалась просто ослепительна. Учащиеся вокруг неожиданно для себя увидели, как староста положил одну

руку Маевскому на плечо. Затем она качнулась в сторону, а Стефану оставалось следовать этим движениям

в недоумении. – Не стоит беспокоиться по пустякам, жизнь коротка, – тихо пропела Агния. Ученики стали

свидетелями увлекательного происшествия, но вместе с тем и странного.

Откуда ни возьмись появилась музыка. Поговаривают, что некий старшеклассник решил под всё это дело

включить на колонке музыку, а то танцевать, да без музыкального сопровождения? – Это не порядок.

Агния, светясь от радости, закружила Стефана в импровизированном вальсе. Прямо посреди зала, на

глазах у небольшого скопления учащихся, ничего не стесняясь. Маевский же совершенно не понимал, что

происходит, и решил терпеливо ждать, пока староста прекратит свои игры. Но та не унималась. Неизвестно, как долго это бы продолжалось, однако зацепившись ногой за ножку стола, Агния спотыкается.

– Ах! – волнительно вздыхает Генри, наблюдая за кружащими в танце. – Юкико, как там у тебя говорится?

– он щёлкает пальцами, чтобы вспомнить фразу.

– Прямо в самое кокоро? – напоминает Юкико и делает ещё один щелчок на фотоаппарате.

– Да, прям в самое туда! – вновь восклицает Генри. – Научите меня дышать обратно!

Стоило Агнии на секунду закрыть глаза, как раздался какой-то грохот, гомон и смех. Она вела танец, и

вдруг слышит посторонние насмешки. Она не поняла, что стряслось, однако музыка прекратила своё

звучание, а значит и танцу пора бы было завершиться. Выпрямившись и лучезарно улыбаясь, она

посмотрела вперёд себя. Стефана там почему-то не было.

Причиной грохота послужило фееричное… падение Стефана на холодный кафель. Он не удержался, когда танец завершался наклоном, так, чтобы можно было коснуться руками пола. Агния его не удержала, к

слову ведь это была её инициатива с танцем, она вела, она же и уронила. Свидетели этой сцены

разразились хохотом, и кажется, в толпе раздалось пару щелчков фотоаппарата, а кто-то крикнул «Бис, бис!». По большей части всем было смешно от того, что Маевский потерял равновесие и упал. Ну кто бы мог

подумать, что посреди столовой старосте вздумается закрутить Стефана в вальсе?

Сначала в недоумении, а потом и с негодованием, Стефан понимает, что его партнёрша о чём-то

замечталась и позволила ему упасть. Но сидеть на полу он считает далеко не лучшей идеей, а потому, посмотрев на Агнию, встаёт. Поправив накрахмаленный воротничок своей школьной формы, Стефан

удаляется с места происшествия. Слишком много шума.

В столовой воцарилась тишина на мгновение. Агния, под перешёптывания других учащихся, уходит и

присаживается за столик к Винчензо, что наблюдал всю сложившуюся картину со стороны.

– Синьорина Агния, Вы – он, даже позабыв про свой напиток, просто хлопая ресницами глазел на девушку.

– Вот только не надо говорить, что всё плохо, – староста резко оборвала итальянца, и натянув на голову

капюшон, что-то буркнула себе под нос.

– Я бы не сказал, что всё так уж плохо, – и снова его улыбочка. – Просто Вы единственная, кто осмелился

взять и станцевать по среди столовой. – Это было забавно. И странно. Но ни как не скучно!

– Ты ведь меня сейчас подколол, да? – взгляд карих глаз слегка обиженно опускается вниз под столик.

– Нет, что Вы? Просто это действительно смело! Знаете, насколько Генри бунтарь, даже он не додумался

станцевать здесь. И не беспокойтесь так, – итальянец положил ладонь на плечо старосты. – Ведь это был

всего лишь эксперимент. Это очень похвально, что Вы сделали такой шаг, хоть и странный.

– Да уж. Ты-то не был в такой ситуации. – Агния некоторое время дуется сама на себя, затем постепенно

забывая о своём поступке, разговорилась с Винчензо. У двоих, как ни странно, было нечто общее, но

вспоминая, что не удержав Стефана в танце, Агния краснеет. Ей нужно отвлечься, нужна другая тема для

разговора. Цветы. Точно! Свитхарт поговорит о своём розовом саду, который посещает время от времени. А

ещё среди розовых кустов она находит спокойствие.

10.

Эта осень совсем не была похожа на дождливую и унылую пору. Солнечно и в меру тепло, словно в

городе вновь настало лето. На школьный дворик опускается ранний вечер, освещая лучами солнца большое

светлое здание в котором только что прошёл последний на сегодня урок.

Усталые ученики, отсидев в классе порядка чуть меньше часа, уже не горели желанием устроить этим же

вечером зажигательную вечеринку, во главе которой, как бы странно не звучало, будет участвовать именно

староста – Агния. Вечно хмурая она стала заводилой всех подобных мероприятий. В последние недели, когда Агния так преобразилась, никто не остался равнодушным и, естественно, под руководством Винчензо, Агния оставалась в эпицентре всех ярких событий за этот срок. Библиотека пустовала без присутствия

Свитхарт.

…То-ли дело Стефан. Ему невдомёк стало то, что происходит с его сожительницей, а то есть с Агнией, ведь она так быстро изменилась. Подходя к библиотеке, где было безлюдно и просторно, парень уже

подумывал, что старосту просто где-то хорошенько застала молния, которая изменила в девушке всё. Но нет, за всё начало октября, ни какого дождя, а тем более грозы с молнией не наблюдалось. Вот Стефан дёргает

ручку двери библиотеки, и проходя на порог, вспомнил, как впервые здесь повстречал Агнию.

Именно в этот момент Стефану показалось, что он поменялся ролями с Агнией. Это было не возможно не

заметить.

Замечая впереди себя длинный дубовый стол, и гробовую тишину в помещении, Стефан устало

стаскивает со своего плеча тяжёлую сумку с разными проектами и книгами, половина из которых сегодня не

пригодилась. Он отодвигает один стул и присаживается на место. Его негодованию не было предела, когда в

мыслях всплывали воспоминания сегодняшнего утра в столовой. Конечно, было проще это взять и забыть, как обычно это делает Стефан, и взяться за изучение материала, но в беспокойной голове кружились

обрывки сегодняшнего танца. Невесть что подумали другие старшеклассники, наблюдая за представленным

ранее зрелищем.

Достав из сумки пару книг со слегка потрёпанными уголками, парень решил углубиться в изучение

предмета. Открыв нужную страницу, он водит взглядом по строкам, и даже они предательски расплываются и

создают иллюзию, слившись в одну единую кашу, в секунды образовав имя «Агния».

Это стало настолько невыносимым, что Стефан просто захлопывает книгу и изучать что-нибудь следом

уже нет никакого желания. Он откидывается на спинку стула и проводя взглядом по столу замечает те самые

круглые очки Агнии. Очки будто снятые с самого Гарри Поттера. Точь в точь такие же круглые.

Ни секунды робея, Стефан берёт очки и разглядывая стёкла, надевает принадлежавшее старосте себе на

нос. Он не учёл того факта, что очки всё же были женские. Хотя кого мы обманываем, Маевскому было

известно, что очки женские.

В это время, попрощавшись с Винчензо и договорившись о сегодняшней встрече в ночном клубе, радостная Агния быстрым шагом направляется в библиотеку. В её планах было взять одну книгу. Она и

предположить не могла, что не так давно оставленные круглые очки кто-то сейчас примерял.

Агния вошла в библиотеку так бесшумно, что никто бы не заметил её, будь бы здесь было ещё пару

десятков учеников. Она заговорила весьма громко, но скрывать лёгкой улыбки не собиралась. Староста

расстегнула молнию толстовки, потянув замочек вниз.

– А тебе идут очки, кстати, – послышался голос позади.

Услыхав столь внезапный ответ, Маевский вздрагивает и оборачивается к позади стоявшей девушке.

– Правда староста из тебя выйдет слишком мягкотелая, – продолжает она.

Стефан ещё секунду неотрывно смотрит на Агнию, после чего стыдливо прячет лицо за ладонями, предварительно стянув очки с носа.

– Прости.

– Нет, что ты, тебе ведь приглянулись мои очки, – добавляет Свитхарт, слегка ядовитым тоном.

– Нет, я просто… иногда беру чужие вещи без спроса. Любопытство меня так погубит, – признаётся Стефан

и убирает очки подальше от себя.

– Ладно уж, всё это ерунда. – Агния берёт книгу с полки и спрашивает Стефана: – А ты чего не идёшь в

общагу, и откуда появилось такое рвение вдруг грызть гранит науки прямо тут, в библиотеке? – девушка

шагнула вперёд, за ней же поспешил и сам парень, перекинув на плечо свою сумку.

– Ты говорила, что мои оценки нужно подтянуть.

– Да, говорила, – признаёт Агния. – Но ты и так хорошист.

Двое спускаются по ступеням вниз на первый этаж, где находится громадный вестибюль. Вокруг ни души.

Только они вдвоём и свет уходящего солнца ярко освещает верхушку крыши школы, что делает этот вечер по

истине сказочным и не похожим на остальные предыдущие.

– Знаешь, – говорит Стефан, – сегодня мне казалось, что ты была сама собой, кружа меня в танце в

столовой, но теперь я знаю, какая ты на самом деле.

– Правда? – девушка останавливается и поворачивается к нему лицом. – Ну и какая я по-твоему? Ну, давай. Может, я зануда, а может истеричка, или…

– Ты самая напыщенная из всех моих знакомых. Я тебя не понимаю. – Стефан заглядывает Агнии не то что

бы в глаза, а в самую душу, которую за эти годы изрядно помотали. Он шагнул на старосту и оставался всего

лишь шаг, чтобы прижать её к стене, что была выкрашена недавно. – Но при этом ты мне кажешься самой

близкой из этого окружения. – Он указательным пальцем очерчивает скулы Агнии, отчего последняя словно

под гипнозом судорожно сглатывает и снимает шапку с головы. – Я не понимаю тебя, но при этом люблю.

Люблю. Это слово Агния хотела услышать от Стефана всё то время, пока он учился в этой школе.

– Любишь? – робко произнесла девушка, подавливая желание кинуться к нему в объятия и обвить руками

его плечи.

Взгляд карих глаз обеспокоенно и в ожидании чего-то быстро забегал по лицу Стефана. Дыхание

старосты стремительно стало прерываться, словно воздуха совершенно не оставалось в лёгких, отчего Агния

покусывала от шальных нервов нижнюю губу. Губы её неожиданно пересыхают, и она украдкой проводит по

ним языком. Сказать наконец Стефану, что он любим Агнией? Слишком просто, не поймёт. Хотя…

– А я люблю тебя, – добавляет Свитхарт, и она от волнения поднимает голову и смотрит в зелёные глаза

цвета травянистого луга. Нет, этот оттенок был более загадочен, и даже ассоциацию к этому цвету глаз не

подберёшь, скорее, это зелёный, переходящий в бирозовый оттенок. – Если позволишь… – Агния прикрыла

глаза, и привстав на носки, уже потянулась за ожидаемым поцелуем, самым сокровенным и желанным. Она

прижимается к парню всем телом, но головокружительных прикосновений от него не ощущает, а слышит

лишь омерзительный и надоедливый в последнее время щелчок фотоаппарата, отчего хмурится и

отстранаяется от Стефана.

Стефан тыльной стороной ладони вытирает оставшийся след от невесомого поцелуя Агнии на своих

губах, и отстраняясь от неё, видит двух учеников, от которых не ускользнёт ничего. Генри и Юкико ходят на

кружок любителей журналистики, так что влезать в личные дела остальных – их среда.

Генри ликует, от того что запечатлён такой момент. Юкико, приверженка строгих правил, с невозмутимым

выражением лица говорит Генри, что пару снимков удалось заснять. После чего, двое поспешно удаляются.

Они, кстати, быстро бегают, потому их не догонишь при всём своём желании, даже если хочешь отнять у них

те снимки, что были сделаны ранее.

Стефан и Агния переглядываются между собой, из-за чего краснеют и отворачиваются от друг друга.

– Какое недоразумение вышло, – смущённо говорит Агния, держа в руке книгу из библиотеки.

– Именно. – Стефан кашляет кулак. – Знаешь, давай об этом забудем, ну, знаешь, как обычно забывают

страшные сны?

– Угу, – неохотно соглашается девушка, хотя в душе хотелось крикнуть:«Ага, размечтался».

– И знаешь, пока наши дороги на сегодня не разошлись, я бы хотел тебе кое-что отдать.

– А?

Стефан снова близко подходит к старосте и нацепляет на её носик те самые круглые очки. Агния в

недоумении. Что это было?

– Это твоё. Раньше ты мне нравилась прежней. В тебе была искра и загадка. – Маевский многозначительно

подмигнул и шагнул прочь от этого места.

Ринуться следом за Стефаном дело было необдуманное, и если Генри и Юкико уже успели сделать из

этой фотографии скандал, то Агния попала. Она не жалела о произошедшем, скорее, наоборот.

Сняв очки с носа, Агния всерьёз задумалась, задерживая свой потухший взор на прозрачных линзах

своего аксессуара:

– Прежней, значит? Забыть как страшный сон, значит?..

11.

Очередной учебный день для учащихся закончился куда более проще. Преподаватель по литературе был

добр и почти всем мог выставить положительные оценки, пусть некоторых персон он недолюбливает. Первой

из класса слиняла сама Агния. Она взяла под руку свою сумку и умотала куда-то за пределы школы. Ни тебе

ни здрасьте, ни до свидания. Просто ушла по-английски. Когда Агния уходила из класса, Генри уловил

нужный момент, и отобрав у Юкико фотоаппарат, сфотографировал старосту в профиль и сделал ещё две-три бесполезных фотографий, немного смазанных. Благо, сама Агния не заметила пристального внимания со

стороны, а то Генри мог получить от девушки удар по своим причинным местам. Агния терпеть не могла, когда её фотографируют без её же согласия.

Напрочь забыв о всех прочих своих делах, она решила подышать свежим воздухом и привести мысли в

порядок. Была мысль набрать номерок Винчензо, но сегодня староста размышляла о прогулке в

одиночестве, как в былые времена, ещё до всего этого близкого знакомства с итальянцем и новеньким, свалившемся ей на голову.

Шагая по безлюдной аллее, Агния глубоко вдыхает свежесть после дождя, которую так хотелось ощутить, пока она пребывала в душном классе. Она перебирала в голове десятки разных мыслей, но одна из них

заставляла её щёки покрываться краской смущения. Девушка думала о новеньком, о его бирюзово-зелёных

глазах и тёплых объятьях… И вот она сама не заметила, как вошла вглубь парка, на ту самую территорию, над которой до сих пор думает администрация города. Ремонтные работы затянутся ещё надолго, рабочие и

не спешат завершать начатое.

Агния в раздумьях шагала по бесконечно-тянущейся дороге. Под ногами шелестели пожелтевшие

кленовые листья, лёгкий ветерок убирает чёлку с глаз Свитхарт. Но даже ветер не способен нарушить мысли

старосты. А мысли были о нём, чей образ в голове не давал покоя даже во снах.

– Интересно, понял ли он на самом деле, какие чувства я испытываю к нему, или он не воспринял всё это

всерьёз? – проговорив это шёпотом, Агния прижимает холодные ладони к сердцу и представляет, как рядом

с ней находится Стефан. Вместе они болтают и размышляют о разном. Об учёбе, об их отношениях и об

несносных одноклассниках. Представляла ещё один поцелуй, но не здесь, где с наступлением вечера

становится людно, а там, где они лишь вдвоём. К примеру, в общежитии. Староста испаряется в своих

мечтах, и всё ещё держа ладони на сердце, слышит два знакомых голоса. Это были голоса Стефана и

Эмили. Странно, что эти двое забыли здесь? Слова были уже более различимы, и Агния находится в дикой

панике. Они не должны видеть её здесь.

Повинуясь инстинкту самосохранения, Агния быстро окинула взглядом всё вокруг. Единственным местом, где она могла бы спрятаться сейчас, ей показались заросли стриженных кустов. Они были достаточно

высокие, и присев на корточки, Свитхарт без труда может укрыться там. Этим она сразу же и занялась, и вот

девушка, как партизан в засаде, смотрела на приближающихся к ней знакомых. Точнее, не к ней, а проходят

мимо.

Удивительно, но на этот раз Эмили идёт не с плеером в руке, а с книгой. Она увлечённо что-то читала в

учебнике, только вот одно «но» есть: книга перевёрнута вверх ногами. В другой руке была почти пустая

жестяная банка из под газировки.

– Стефан, ты представляешь, – Джонс отрывается от книги и обращается к рядом идущему парню, —

оказывается, на следующий год наша школа закрывается на капитальный ремонт.

Стефан, держа руки в карманах, добродушно улыбается своей подружке, затем отвечает:

– Правда? Не думаю, что остальные школьники будут против, если какое-то время они не станут ходить в

школу из-за этого повода.

– Да, но нас это уже не будет касаться, всё-таки последний год здесь учимся! – и пихает его локтем в плечо, после сделала ещё два глотка газировки из жестяной банки.

Двое ушли не далеко от того места, где спряталась Агния, но последняя решила подкрасться ближе, и у

неё это вышло, теперь она находится опасно близко к парочке, даже удивительно, что те её не заметили. Ах

да, они же увлечены друг другом, конечно.

– О! А у меня есть идея! – Эмили приобняла Стефана за плечи одной рукой и показала вдаль аллеи, где

прекрасно видно колесо обозрения и прочие развлекательные аттракционы что-то вроде тира и прочего. – А

давай сходим в парк аттракционов! Там есть небольшое кафе, поедим чего-нибудь, поболтаем.

– Я бы не стал отказываться.

– Тогда не станем терять времени! – Эмили побежала вперёд, хватая Стефана за руку, чтобы тот не

отставал. Агния как раз встала в полный рост, высовывая голову из-за кустов, рискуя выдать себя. Джонс

выбросила банку из под газировки куда-то в сторону, а точнее банка попала старосте по лбу. Очень вовремя.

Агния несколько раз прокляла всё живое, но в большей степени Эмили, потому что сочла, что та —

легкомысленная.

Совершив несовсем удачный выход из своего укрытия, тихо и скрытно, Свитхарт последовала за этой

парочкой. Те лишь посмеивались и не замечали старосту, однако Агнии было не до смеха. Ей было обидно и

горько, но от идеи преследовать двоих, староста не оказывалась, она тенью крадётся к цели.

Свитхарт не находила себе места, в голове от гневных мыслей внезапно стало пусто, и даже обидно. За

выходки Эмили, девушка решила отомстить, и не абы как. А месть собирается сделать двойную. Первая

причина мести, естественно, точное попадание жестяной банки в лоб, а второе то, что Стефана увели у

Агнии из-под носа. Ах, отмотать бы всё назад, дать один шанс самой себе: не быть упрямой, и всё было бы

просто, не будь Свитхарт вздорной и вспыльчивой. Всё по-другому сложиться могло.

Агния знает, что двое друзей её не замечают. Она смотрит с завистью, как двое входят через арку парка

аттракционов, видит, как они катаются на колесе обозрения. Даже когда они остановились на самом верху, можно было услышать пронзительный и задорный смех Эмили. Что ей сказал Стефан? Наверняка это что-то

интересное. От мыслей, что это было что-то приятное, Агнию воротило.

Неожиданно на лице Агнии появилась кривая усмешка.

«Весело им там, значит… Ну, наверное, ещё веселее станет, если вы проведёте наверху времени

ещё больше, чем положено, дожидаясь, пока вас спустят.»

Медленно и тихо подойдя к колесу, Свитхарт оглядывается по сторонам. К счастью для неё, контролёр

отошёл куда-то в сторону. Не теряя не минуты, Агния заходит в кабину и со всей силы дёргает рычаг, который останавливает колесо. Для надёжности без разборов понажимав кнопки на пульте управления, девушка сочла своё дело законченным. А ещё она поменяла кое-какие контакты местами, потому придётся

долго разбираться, что не так с управлением. Колесо встало надолго, и вот Свитхарт снова скрывается в

редкой листве кустов.

От пакости этой легче на душе старосты всё равно не стало. Горько вздыхая, она думает о том, что не так

уж и плохо было бы застрять со Стефаном на этом колесе…

###

– Ах, как же я обожаю такие моменты, когда колесо обозрения на минуту останавливается, и ты думаешь, будто оно остановилось насовсем! – радостно восклицает Эмили, держась за бортики кабинки, в которой и

находится.

– Да, вид тут хороший, – добавляет Стефан, наивно глядя на напротив сидящую Джонс.

– Он замечательный, ведь мы на самом верху! – вновь восклицает неугомонная Эмили, раскачивая

кабинку, держась руками за края.

– Эми, а может не стоит рисковать и лучше подождать, пока колесо вновь начнёт движение? – Стефан

пребывает слегка в растерянности, посмотрев вниз и увидел нереальную высоту над которой и застряли.

Шестьдесят метров всё-таки не шуточки.

– К чему спешить? Ты слышишь эти возгласы снизу? Это люди радуются, что на этот раз колесо

остановилось надолго! – Джонс прекращает дёргать за бортики, и вставая коленями на сидение и раскинув в

руки стороны, орёт в голос: – Люди, я вас всех люблю!

– Да заткнись ты! – кто-то из кабинок ниже был явно недоволен.

– И вам не хворать! – так же радостно восклицает Эмили в ответ, и ведёт себя так обыкновенно, словно ей

сделали комплимент.

– Здорово ты их послала, – шутливо подмечает Стефан.

– Ну ещё бы. – Джонс снова уселась на своё место, и замечает, как лучи предвечернего солнца по большей

части светят именно в их кабинку.

Прикрыв ладонью лоб до бровей, Стефан слегка щурится и наблюдает, как солнце, прежде чем зайти за

горизонт, озаряет город своими лучами, словно бы дарит этот свет в последний раз. Настолько вечер был

солнечным.

– Обожаю вечера, – делится признанием парень и убирает ладонь.

– Я тоже в какой-то мере, – неважно ответила девушка и откуда-то взяв жвачку, расположилась на своём

сидении, подложив руки под голову и вальяжно положив ногу на ногу так, что её кеды высовывались за

пределы краёв кабинки. – Вечером можно устроить вечеринку. А правда, что-то колесо не двигается.

Неполадки, что ли? Ну и ладно, тут тоже неплохо. Только совсем скоро мне захочется в туалет.

Стефана немного удивило то, что Эмили разлеглась тут, будто бы это входило в её повседневные дела.

Но решив, что это вполне нормально, решил тоже каким-то образом лечь на своём сидении. Негодование

пришло сразу, поняв, что со своим ростом, ему скорее всего придётся высовывать ноги наружу за край

бортика кабинки. – Волшебный вечер, – добавляет парень, лежа на своём месте, забавно сложив руки на

груди, глядя куда-то в потолок.

– Ты прав, – зевает Джонс и повернув голову к Маевскому, вполне серьёзно говорит: – Мне ещё ни с кем

не приходилось застревать на колесе обозрения. Интересно, почему именно с тобой у меня что-то

приключается? Даже как-то забавно получается.

– Я где-то слышал, что люди, которые предназначены друг другу судьбой, часто сталкиваются против

собственной воли вместе, и у них так же часто случаются разные ситуации, из которых они должны

выпутываться сообща. Вместе.

– Угу. – Эмили слегка хмурится, и как бы вроде не придаёт значения его словам. – Н-да… и солнце уже

заходит за горизонт. А знаешь, я вообще не хотела идти в эту школу.

– Правда? Мне казалось, что ты ходишь сюда потому, что имеешь здесь достаточно хороших друзей и тебе

с ними хорошо. В этой школе и правда здорово, если не считать придирки учителей по поводу внешнего

вида, – подметил Стефан.

– Твоя правда. Но дело в другом. Не так давно я училась в другом штате, но отцу предложили работу

поближе к столице, но ведь в нашем Техасе было не так уж плохо, нам на всё хватало, и тут ни с того ни с

сего отец заявляет, что нам нужно переезжать в другую часть страны. Покидать родные места мне не

хотелось, но раз у нас в семье станет дохода больше от этого переезда, то почему бы нет?

– Думаю, это было разумным решением. Здесь намного больше шансов для того, чтобы стать тем, кем

хочешь. Я имею в виду, что здесь больше возможностей. Здесь их больше, чем, к примеру, у меня в

Люблине.

– Не думаешь после школы остаться здесь жить? – спросила Эмили с интересом взглянув на друга, на что

тот ответил:

– Я слишком привязан к своей родне, потому я предпочту жить там, где есть мои корни.

– Понимаю, – кивнула девушка, полностью соглашаясь с ответом парня.

Так они болтали ещё какое-то время, и словно по щелчку пальцев, вновь срабатывает колесо обозрения.

И вот двое достаточно быстро оказываются не на самом верху, а их кабинка спускается вниз. Переходя из

темы в тему, Стефан и Эмили наконец покинули этот аттракцион и подошли к киоску с хот-догами.

Однако по какой-то причине Стефан не дал Эмили самой расплатиться за свой заказ, но зато своей

щедростью этим и подкупил девушку. Весь оставшийся вечер Эмили могла неотрывно любоваться парнем, и

тот в свою очередь что-то рассказывал, почти не обращая внимания на то, как смотрит на него подруга.

###

Поглощённая в круговорот собственных мыслей и размышлений, Агния брела в сторону общежития.

Нынешнее положение казалось ей ужасным. Стефану интересно с Эмили, и никакие изменения не помогли

завладеть вниманием Маевского. Быть может, проблема в самой Агнии? Все эти эксперименты с

преображением не дали никаких результатов, однако Стефан сам признался, что Агния нравится ему

настоящей, без всех этих привитых выкрутасов.

Агния прекрасно понимала сама, отчего она так бесится, но просто не хотела верить в то, что, чёрт

возьми, влюбилась. И чтобы как-то скрывать свои чувства ей ничего не оставалось, как перекрывать свои

эмоции напущенной злостью.

Перебирая всевозможные варианты и теории насчёт Стефана, девушка свернула в переулок – это был

самый короткий путь из парка к общежитию. Там сквер, недостройки, но так дорога оказывалась короче.

Вокруг сквер, полумрак, совсем рядом находится недостронное здание, что, бесспорно, вызывало некую

тревогу и опаску. Всё ещё бездумно шагая по дорожке, Агния слышит посторонние громкие голоса и

приближающиеся шаги. Конечно, дружелюбной эту компанию идущую позади не назовёшь, и стараясь не

обращать внимания на молодых людей, Свитхарт ускоряет шаг. Ей было жутко страшно, особенно когда

вечер напускает свою темноту. Заметив не так далеко свет яркого фонаря, Агния думала, что была спасена, и выйдя на определённый освещаемый участок дороги, мысленно молила всевышних, но это оказалось

бессмысленной затеей. Всевышний её не услышал, но зато увидела небольшая компания, состоящая из пару

ублюдков. Холодок прошёлся по спине старосты, и повернувшись назад, девушка услышала вызывающий

выкрик, который заставил Агнию вздрогнуть, будто ей за спину бросили несколько кубиков льда.

12.

Сквозь тишину на улице раздаётся:

– О, ты глянь, кто гуляет в темноте.

– Ага, – соглашается второй, который держал руки в карманах куртки.

И тут, Агния, отойдя от страха, осознаёт, что сердце её пропустило удар. Её мысли прервались на

половине, и замечает, что к ней на уличный фонарный свет выходят отморозки. Нет, староста точно знала, что это не ребята из общежития, хотя до этого здания почти рукой подать, стоит лишь за угол завернуть и

пройти ещё квартал.

Следующее, что помнит Агния, это те же самые голоса. Руки толкают её вглубь того недостроенного

здания, в котором, что удивительно, светит тусклая лампочка, что казалось, вот-вот перегорит. У практически

перегоревшей лампочки летает небольшая стайка мошкары. Свет мигает, и мелкие насекомые на мгновение

перестают кружить у влекомого им света.

Свитхарт с болью впечатывается о шлакоблоковую стену и от резкого удара её круглые очки слетают с

носа и звонко разбиваются о пол. Это помещение – прекрасное место по минимальной слышимостью даже

за пределами этих стен.

Дрожащими руками, нагнувшись, чтобы подобрать свои очки, девушка поняла намерение двоих типов.

Они загнали её в это здание не с целью ограбить. Да уж лучше бы ограбили. Она не могла собраться с

мыслями, и в голове предательски загудело от боли. Страх сковал её, но здравый смысл дал вовремя

понять, что уйти не удастся. Выход далеко, сбежать не дадут.

«Но может попытаться?..» – наивно думается девушке, и выпрямившись, она бросилась к выходу.

Не успела Агния ринуться вперёд к выходу, как в полумраке засверкала лукавая улыбка, и запястье

девушки грубо схватила сильная рука. Один из хулиганов отпнул упавшую сумку старосты в дальний угол.

Застывший страх в карих глазах Агнии, и вот её руки начинают дрожать, однако уже с большей силой. Очки

вновь падают и теперь линзы разбиваются вдребезги.

Перед глазами старосты маятником заходили туда-сюда сверкнувшие в свете тусклой лампочки

наручники. Позади лишь стена, и деваться теперь некуда. Ужас овладел всеми другими чувствами Агнии.

А всё то, что происходило далее, было слишком больно, как на физическом уровне, так и на моральном.

Агния думала, что никто не придёт за ней сейчас, никто не спасёт, и что никому дела до неё не будет. Громко

всхлипнув, Свитхарт сравнила свою ненужность наряду с выброшенным пакетом с никому не нужным

мусором.

Двое грубо срывают с Агнии рубашку, слетают пару пуговиц. Также грубо были сорваны и брюки девушки, куда-то в угол летят лакированные туфельки. Далее остаётся только обречённость.

13.

Слышен тихий шорох по осенней примятой листве. В раздумьях о сегодняшнем дне, Стефан, поправив

ремень своей болтающейся на плече сумке, вспоминал, как минут десять назад попрощался с Эмили. Время

проведённое вместе на аттракционах было самым весёлым, даже уходить не хотелось.

Поправив галстук на белой рубашке, Стефан вышел на фонарный свет, и оглянулся вокруг. Помнится, эта

дорога казалась ему знакомой, ведь не так давно он ходил по ней, чтобы быстрее добраться до общежития.

Там же в общежитии Эмили обещалась что-то показать другу, вероятно, очередная ерунда типа каких-то

дурацких развлечений или товаров из Китая.

Шагнув вперёд, выходя из круга фонарного света, Стефан едва уловимо слышит сдавленный плач. Он

остановился, и кажется, знает, кому принадлежат эти приглушённые всхлипы. Маевский с опаской подошёл к

недостроенному одноэтажному зданию. Заглянув, ему в глаза мелькнул тусклый огонёк в глубине сырого

помещения, после обращает внимание на подавленную, тощую фигуру, которая опустив голову вниз, отчего-то горько плакала.

Агния, казалось, потеряла счёт времени в этой дыре. Она провела здесь достаточно времени, чтобы

мысли полностью погрузили её сознание во мрак. Очередное движение не сразу было замечено девушкой.

Услышав шорох, она резко поворачивает голову.

Красные, заплаканные глаза смотрели с мольбой на стремительно приближающегося Стефана. Взгляд

старосты казался испуганным и безумным, хотя на самом деле она Маевского узнала, но поток слёз от этого

лишь усилился. Она чувствовала себя слишком жалкой и ничтожной.

«Спаси меня…», – безмолвно молила девушка одним только взглядом влажных от слёз глаз. Она не

могла произнести ни одного слова, и вырваться из наручников, как ни старайся, не выходило.

Быстрым взглядом оглядев помещение, Стефан замечает брошенные в сторону рубашку и чёрные брюки, а где-то в углу пылится сумка старосты и туфли, но эпицентром этого хаоса была именно Агния. Она

внезапно оживилась увидев новенького, и в голове плыли неясные мысли о том, почему Стефан не вторгся в

это недостроенное помещение хотя бы минут пятнадцать назад, ведь тогда можно было хоть что-то

изменить.

Стефан бросается к Агнии и падает на пол, на колени перед ней. Оглядев девушку с ног до головы, парень приходит в шок: на старосте из вещей лишь расстёгнутый бюстгальтер и стянутое до колен нижнее

бельё, которое обильно было вымазано чужим семенем.

Маевский сокрушённо качает головой, и обхватив ладонями лицо Свитхарт, ломающимся голосом

спрашивает, бегло заглядывая в карие, заплаканные глаза:

– Кто это с тобой сделал? – он срывает с губ Агнии длинный обрывок серебристой изоленты, чтобы

девушка могла что-то сказать.

Бледные губы судорожно дрогнули. Агния не может выдавить из себя что-то внятное. В ответ она

заливается новой порцией слёз, громко и протяжно хныкает. Холод и чувство собственной незначительности

в это мире сковывает по руками и ногам. Голос её был похож на звуки ненастроенных струн. Среди всхлипов

можно разобрать слабое:

– Помоги… мне… – действительно, что она может выдать ещё в таком ужасном состоянии, когда

единственное, что на данный момент в голове – это каша.

Сердце Стефана пребольно сжалось, когда увидел слёзы Агнии. Они без перебоя стекали по красным

щекам старосты и капали вниз.

Немного повозившись с наручниками, Стефан высвобождает руки Агнии из режущих оков. Теперь руки

Свитхарт свободны, и круги наручников не сковывают тонкие запястья. Даже любые движения давались

девушке с трудом и вызывали режущую боль во всём теле. Староста поёжилась от холода. Неловко

поправив дрожащими руками поданную, нагретую теплом куртку, Агния опустила голову вниз, и слабо

покачала головой в стороны, всхлипнув.

Гнетущая обстановка обволакивала Стефана со всех сторон, и он уже не боялся никакого наказания за

то, что был совершенно холоден к Агнии. Собрав разбросанные вещи и повесив их себе на плечи, Маевский

взял девушку на руки, и не испытывая почти никакой тяжести, он просто корил себя за многое.

– Я виноват, – шёпотом несколько раз проговаривал он, неся на руках вздрагивающую от каждого шороха

девушку. Кажется, что эти сильные руки, самые надёжные и приятные оковы, какие только могла придумать

себе Агния. Ещё всхлипывая по пути к общежитию, она прижималась сильнее к Маевскому, чтобы

чувствовать то тепло, к которому ранее ей просто не было доступа. Сейчас она по-настоящему счастлива, даже не смотря на то, что не может произнести и слова из-за произошедшего. Она словно онемела.

Когда Стефан добрался до общежития и открыл главную дверь, Агния так и держалась за него, будто

боялась потерять.

Поднимаясь по ступеням общежития, Стефан не замечал слегка удивлённых взглядов своих мимо

проходящих одноклассников и просто других старшеклассников, проживающих в этом здании. Бросая косые

взгляды на зевак, Стефан старался удержать в своих руках измученное тело Агнии.

###

Тихое перешёптывание учащихся осталось уже за дверью комнаты. Стефан наконец донёс Агнию, но

последняя прижалась к нему сильнее, боясь отпустить, теперь-то ей нужна будет круглосуточная моральная

поддержка.

Легко усадив девушку на кровать, парень положил вещи и сумки на кресло, и на колени встав перед

старостой, Стефан произнёс:

– Я должен был предвидеть такое, – на глазах его едва ли не появлялись слёзы. Ведь тогда ещё в парке, гуляя с Эмили, он чувствовал что-то не ладное, то что тревогой отзывалось в сердце.

Прикрывшись своим одеялом, Агния не моргая смотрела на Стефана, она очарована им, но в то же время

ничего не могла выдавить из себя, каждая эмоция у неё словно атрофировалась и перестала быть знакомой.

– Надо было смотреть за тобой в оба, – признался Стефан, но у Агнии лишь дрожали губы как при сильном

холоде. Она не очень соображала, почему он винит себя во всём. Ещё и боль в голове шумом перекрывала

собой половину слов парня.

Девушка наконец вымученно улыбнулась, глядя на Стефана. Агния думала, что Маевскому нет особого

дела до неё. Ей казалось так всегда, ведь есть Эмили. Эта персона определённо важнее.

Дрожащей рукой староста ласково и легко провела по его шёлковым волосам, но хранит молчание по той

самой причине, что из-за шока теперь какое-то время не сможет произнести что-либо внятно.

Далее Стефан пообещал, что возмездие настигнет тех уродов, которые сделали с Агнией такое, и полиция

обязательно найдёт виновных, только для всего нужно время.

Странные картины возникали в голове Агнии: улыбки, которыми одаривали Стефана все, кому не лень, смех…

Как наивный ребёнок, девушка протянула руки к парню, вероятно, в надежде на объятья, которых так не

хватало. Но теперь этими жестами тепла можно было упиваться сколько угодно. Агния не смогла обронить и

слова, но и без этого было всё понятно.

– Обещаю, что не брошу тебя, – искренне пообещал Стефан, заключив в объятия старосту. – Привести

тебя в чувства будет не просто, но я могу взять все твои обязанности на cебя, – он говорит это на ухо, отчего

девушка что-то пытается произнести, но выходит неразборчивое шептание. – Всё это время я буду

заботиться о тебе. Даю слово. Прости меня.

Колени Агнии не прикрыты одеялом, затем Стефан видит множество ссадин на худых ногах, и кое-где

виднелась даже кровь.

– Я сделаю всё, чтобы ты встала на ноги и забыла этот чёртов день.

Слова эти заставили Агнию отдаться светлым чувствам со слезами на глазах. Ей так нужно было это: забота, внимание, покровительство, что она совсем растрогалась.

Всхлипнув, дрожащий голос прервал тишину:

– Спасибо… – с каким же трудом и болью ей пришлось произнести это одно единственное слово.

– Я больше не позволю никому тебя обижать, слышишь? Завтра ещё один учебный день, и я не позволю

тебе идти куда-либо. Завтра мы с тобой идём в полицию.

Агния прикрыла глаза, вслушиваясь в любимый голос, и Стефан продолжает:

– Скажу преподавателям, что ты заболела. Думаю, они поймут. И пока меня здесь не будет, не выходи из

комнаты. Мне страшно за тебя, – дальше он говорил ещё что-то, но девушка его не слушала, всё остальное

навремя перестало существовать.

«Люблю…», – пронеслось в мыслях Свитхарт, отчего на душе её стало теплее, пусть физическое

состояние и психика в целом были испорчены до нельзя.

14.

Утро очередного учебного дня жители маленькой комнатушки в старом общежитии встретили по-разному.

Агния всё ещё спала. Спала она беспокойно, то и дело нервно дёргаясь и испуганно вскрикивая.

Усталость её сломала, а посему, по звуку будильника, Свитхарт крайне разочарованно вздохнула и

потянулась.

Всё её тело ломит от боли. Вчерашний поход в полицию и больницу сказался на Агнии несколько плохо. В

минуты усталости девушка просто искала моральной поддержки у Стефана, что будто телохранитель

повсюду сопровождал её. Следы от позавчерашнего времяпровождения лишь увеличились в объёмах, и на

месте ушибов теперь красовались иссиня-фиолетовые синяки размером с ладонь. В больнице девушку

осмотрели, в полиции обещали найти ублюдков, и вроде как Стефан успокоился, уповая на то, что виновники

найдутся, и придерживая Агнию под руку, парень лишь боялся за состояние девушки, ведь её психика теперь

расшатана, и ей нельзя давать даже повода для волнения, но получится ли всегда сохранять спокойствие

старосты? Вот это уже совсем другой вопрос.

Агния не думала об учёбе или ещё о чём-то. Разум, в отличие от хрупкого и больного тела, пробуждаться

отказывался. Безлико глядя вперёд себя, староста пыталась сфокусировать взгляд, но было это довольно

сложно.

Тем временем, по сигналу сработавшего будильника, Стефан в спешке поднимается со своей кровати и

приводит себя в порядок.

Агния наблюдает за суетливым сожителем, провожая его взглядом с одного конца комнаты в другой. У

девушки жутко болит голова, в глазах размывались очертания комнаты, и кажется, что если сейчас сделает

хоть какое-то телодвижение, то переломится на пополам, настолько сильная усталось овладела ею. Она

замечала движение по комнате, и знает, что самостоятельно подняться не сможет, а ведь сегодня нужно

было идти на учёбу, увильнуть от занятий, как это было вчера теперь не выйдет. Агния зевает, и видит, как у

ослеплённого утренними лучами солнца окна, стоит Стефан, в ярком свете, ещё находясь без верхней

одежды, он стоит спиной к Свитхарт, и только секунду погодя, спешно надевает белую рубашку, и

вполоборота поворачивается и поглядывает на только что проснувшуюся старосту.

Смотря на полуобнажённое ранее тело своего соседа, Агния невольно подумала, что может и испытала

бы к нему хоть что-то, будь позавчера не произошёл один инцидент. Эти мысли резко развеялись, как только

Стефан тихо подошёл к проснувшейся Агнии. Но вот одна любопытная вещь выделяется во всём имидже

парня, на жилетке, на правом кармашке его прикрплён бэйджик с надписью "староста". Это что ещё за

самозванство? Агния присмотрелась, прищурив глаза до мелких щёлочек, осознав, что это её бейджик, но

возражать ничего не собиралась. Стефан захотел примерить на себе эту вещицу? Что ж, пусть так.

– Агния, я ухожу. Так что не вздумай уходить из комнаты до моего возвращения, – голос звучит Маевского

мелодично и нежно, Свитхарт даже силилась выдавить из себя слабую улыбку, которая ей и так давалась с

трудом.

Губы девушки дрожали – она пыталась сосредоточиться и понять смысл сказанного. Она слегка

покраснела, но из-за своей природной бледности этого было практически незаметно. Она блуждала по

Стефану взглядом, ни раз замечая, как ему идёт быть ласковым и заботливым. Вот бы так было всегда.

– Ээм… – наконец Агния постаралась дать целесообразный ответ, но губы как будто не слушались. Да и

вообще, голова и тело девушки устроили заговор против своей хозяйки, и не желали работать так, как она

этого требует. Ей удалось приподняться на локтях. – А как же занятия?

– Всё нормально. – Стефан тихо присел на корточки перед лежащей на кровати Агнией, провёл рукой по

щеке, и большим пальцем вытирая засохшую дорожку от слёз у края левого глаза девушки, сказал немного

тише: – Сегодня я заменяю тебя, и на учёбу в ближайшую неделю ходить тебе не рекомендуется. Отдыхай,

– после этих слов он подался вперёд и поцеловав Свитхарт в лоб, поднялся и перекинул сумку себе на

плечо.

Агния смущённо захлопала ресницами, и теперь-то её робость проявилась даже на ушах, которые

заметно порозовели. Заторможено она коснулась рукой своего лба, и так откровенно пялилась на Маевского, что тот, как заметила Агния про себя, наверняка увидел этот пристальный взгляд.

Свитхарт слабо улыбнулась, прикрыв глаза. После недолгой паузы, которых в этом разговоре было более

чем достаточно, она чуть выше натянула на себя одеяло, и произнесла почти шёпотом:

– Я буду ждать тебя.

– Скоро вернусь, – сказал Стефан напоследок, обулся и вышел за пределы прихожей, после чего входные

двери за ним негромко захлопнулись.

Однако Агния не знала, что и думать. Она толком не знала, любит ли Стефан на самом деле, или же

просто жалеет её, чтобы вызвать хоть какое-то доверие.

Одно Агния знала точно, всё ещё чувствуя тёплый след от поцелуя на своём лбу, – на Стефана она уже не

сможет смотреть как на своего соседа и одноклассника, тут попахивает уже большим, чем просто дружбой.

Но эти взгляды, эти жесты, поцелуи и обещания… Свитхарт чуть не растаяла, эхом проговаривая у себя в

мыслях единственное:«Скоро вернусь».

Но оставалась единственная проблема – сейчас девушке приспичило в туалет, а Стефан запретил

вообще выходить за пределы комнаты, и пока его нет поблизости, можно нарушить этот запрет. В конце

концов не ходить же под себя.

Возможно, Стефан ушёл надолго, возможно, вернётся в комнату обратно, что-то забыв. Мысли эти

нисколько не придавали Агнии радости. Скорее это было мучительное чувство желания. Желания слышать

его голос, видеть его улыбку, и этим самым восполняя силы на то, чтобы хотя бы подняться и пройтись по

комнате.

Неуверенно спустив ноги на пол, Свитхарт поднимается. Тихо пискнув от боли, которая охватила

неустойчивые ноги из-за напряжения, она также хотела посмотреть на своё отражение, увидеть, как она

сейчас выглядит. Разумеется, длинные рыжие волосы взлохмачены, а на лице один синяк да и имеется. Да

уж, те отморозки не постеснялись отыграться на девушке. В самом деле, лучше бы ограбили, но не тронули.

Одеться Агния решила в простую белую футболку и тёмно-синие штаны спортивного типа, которые

обвисли на худых до безобразия ногах.

Вздохнув и оглядев себя, Агния так же достала из аптечки бинты, чтобы заменить ими старые. Костяшки

рук которые были в кровоподтёках, и следы от наручников на запястьях – не то зрелище, которое нужно

видеть местным учащимся, особенно, если последние доподлинно не знают, что приключилось со старостой.

Собравшись с мыслями, девушка неуверенно потянула за ручку двери. Некоторые учащиеся, которые ещё не

успели уйти на занятия, находились в холле на первом этаже.

Выглянув из-за открытой двери, Агния удостоверилась, что Стефана поблизости нет, а значит, пока

можно нарушить его предупреждения и на минут пять покинуть комнату.

###

Шагая по одному из многочисленных школьных коридоров, Стефан ни с кем не пересекался взглядами.

Только учащиеся, которые болтали о чём-то, замечая мимо проходящего Маевского в новой должности, немного с удивлением смотрели на нового, временного старосту. И теперь вместо Агнии, в одном из старших

классов школы, одним из главных среди учеников был Стефан. Строгий и исполнительный. Никакой

самодеятельности и беспричинных поводов для улыбок и шуток. Всё строго, как было при Свитхарт.

Держа в руке журнал со списком имён учащихся, Маевский всё чётче слышал громкое тиканье на своих

наручных часах. Тиканье, которое отмеряло скудный остаток времени. И до начала первого урока оставалось

буквально ничего. Минуты полторы, если точнее быть.

###

В волнении, которое не покидало ни на минуту, Агния заламывала руки, когда неровной походкой ступала

по коридору общежития. В каждом звуке ей слышалась некая угроза, и это усугубляло ситуацию. Теперь она

ещё и слышит какие-то несуществующие звуки отовсюду. Прекрасно. Только слуховых галлюцинаций не

хватало.

К счастью, до пункта назначения девушка добралась без каких-либо происшествий. Уже умывая руки в

раковине, она услышала знакомые голоса учеников в спешке сбегающих по лестнице. Кто-то опоздал на

занятия.

Поднимая взгляд на небольшое зеркало над раковиной, Свитхарт охнула, удивлённо округлив глаза:

– Вот это видок у меня, – её отражение «слегка» напугало. Ещё и синяки под глазами появились. Хорошо, если синяки пройдут быстро, иначе с таким видом невозможно пойти на занятия.

###

До начала урока оставалось меньше минуты, после звенит звонок на урок.

Прожёвывая кусочек яблока, и одновременно с этим перебрасывая ремешок рюкзака на плечо, Эмили

спешила в класс, где желательно было бы уже появиться. Заскакивая в помещение, и широко распахивая

двери, девушка с улыбкой показалась перед всеми, кто был в сборе. Преподаватель ещё не пришёл, потому

каждый занимался чем хотел: пускали самолётики из бумаги, кто-то рисовал на задней части тетради, кто-то

разговаривает со своими друзьями, присев на край парты.

Сразу же с порога узнав знакомый силуэт, Джонс кинулась обнимать друга со спины, как делала это

довольно часто:

– Стефа-ан! – звонким голосом раздалось в классе, и всё замерло.

Раньше, когда Эмили обнимала Стефана со спины, то последний хотя бы вздрагивал от неожиданности, а потом, увидев свою подругу, посмеивался, как бы говоря о том, что его забавляли такие неожиданные

приветствия. Но только не сейчас.

Не поворачиваясь, Стефан холодным тоном проговорил:

– Эмили, ты опоздала. Надеюсь, ты понимаешь, что твоё опоздание непременно будет записано в журнал

имён учащихся, а точнее, в графу прогуливающих?

Эмили растерялась. Она, невинно хлопая ресницами, опустила руки, которые секунду назад сжимали

Маевского в тёплых дружеских объятиях.

«Наверное, это шутка!»– беззаботно решила Джонс, почесав затылок.

– Ты чего? – вслух спросила она, недоумевая.

– Я-то ничего, как раз. Но мне бы стоило выписать тебе замечание насчёт твоих вечных опозданий, – как и

есть сказал парень, безразлично посмотрев на девушку. – Но твоё счастье, что опаздывает сам

преподаватель, – он фыркнул. Сейчас Стефан в точности напоминал собой упрямую Агнию. Даже характер

поменялся. И если раньше Маевский был простодушным старшеклассником, который при каждом удобном

случае широко улыбался, то теперь от него не дождёшься элементарной улыбки в ответ. От прежнего

Маевского осталась лишь тень, да и та какая-то фальшивая. – Надеюсь, ты хорошо повеселилась, прежде

чем явиться на занятия, – он ещё раз окинул Джонс холодным взглядом, и не проходя на своё место, ждал

преподавателя, чтобы в полном классе объявить некую важную на сегодняшний день новость.

Глядя на Стефана, как на сложную задачу, Эмили спрашивает:

– Обиделся на меня что ли, а?

Такая перемена пугала. Мало того, что Джонс ни капли не поняла, что произошло, так она мгновенно

узнала в своём друге заносчивую старосту, которая когда-то точно также отчитывала её за опоздания.

«Что с тобой, Стеф?»– пронеслось в мыслях Эмили, прежде чем дверь отворилась, и преподаватель, кивая на приветствия, зашагал к своему месту.

Не ответив ничего Эмили, Стефан перевёл взгляд на преподавателя. Оказывается, этот забавный

учитель со своим чемоданчиком просто задержался у директора, и явился даже позже самих учеников.

– Так, – проговаривает преподаватель, подойдя к своему месту, доставая из своего чемодана книги и

тетради, – сегодня наша тема посвящена… – и обратил внимание на стоящего рядом Стефана, который не

торопится сесть за свою парту. – А Вы, Стефан, почему не присаживаетесь за свою парту?

– Я бы хотел объявить одну важную новость.

Преподаватель поправил очки на переносице, и взглянул на парня с неподдельным интересом, и

Маевский продолжил:

– С этого дня, я являюсь старостой в этом классе, но это продлится не так долго. Максимум недели две, после чего Агния вновь вернётся на свою должность. Прошу меня любить и жаловать.

Некоторые одноклассники можно даже сказать, обрадовались, что Стефан навремя заменит вредную

Свитхарт, а один парень, что сидел за самой дальней партой проснулся, спрашивая, едва разлепляя сонные

веки:

– А? Что я пропустил?

И кажется, все были слегка удивлены, и Юкико и Генри не оставались к этой новости равнодушными.

– Надеюсь, наш новый староста будет не так заносчив, – предположил Генри.

– Верно подмечено, – отвечает Юкико и нажимает на кнопку своего фотоаппарата, делая снимок с новым

старостой класса.

Эмили ничего не оставалось, как сидеть за своей партой и смиренно достать учебники из рюкзака. Она не

спускала глаз со Стефана. Что же произошло? Почему эти знакомые, мягкие черты характера резко стали

такими колючими? Почему Маевский не улыбается ей?.. Что произошло за такой короткий промежуток

времени, который они не виделись? Вчера так вообще коротко обмолвился приветствиями и быстрым шагом

ушёл своей дорогой ничего не объясняя.

– Вот как? – кашлянул в кулак преподаватель, оглядев старосту с ног до головы. – Замечательно.

Присаживайтесь, пожалуйста. Начинаем наш урок.

Преподаватель стал сразу с ходу объяснять что-то, а вот Джонс не могла прийти в себя. Она с

непониманием глядела на Стефана, и мысли снова занимал голос:

«Что за?..»

15.

Когда Стефан расположился за пустой партой, Эмили не знала толком даже, как ей реагировать на такое

равнодушие. И именно эта мысль о равнодушии заняла её на протяжении важного урока, который девушка

благополучно прослушала и не сделала ни одной записи в тетради. Стоит только раздаться спасающему от

сумасшествия звонку, как Эмили, уже готовая, легко подхватывает свои вещи, рюкзак, и стремглав мчится к

другу, который так же собирал учебники в сумку.

– О, Эмили? – Стефан оценивающе окинул взглядом девушку, и положив последнюю тетрадь в сумку, легко

перебросил тяжеловатую ношу себе на плечо. По пути нужно будет заглянуть в свой шкафчик. – Почему в

столовую не идёшь? – спрашивает парень, и обходит Джонс, чтобы та не загораживала ему выход к дверям

из класса.

– Подожди, – вновь преградив парню путь и положив руки ему на плечи, девушка довольно серьёзно задаёт

вопрос:

– Ты обижен на меня? Скажи за что, и я пойму.

– Я исполняю свои обязанности, а как я понимаю, старосты в этом учреждении обычно строги и

ответственны. Вот я и стараюсь придерживаться этих стандартов, – парень не торопится отцепить от своих

плеч руки девушки. В зелёных глазах больше не светился яркий изумрудный огонёк, к коему многие так

привыкли.

– А почему ты?.. Ну… – от растерянности не в силах подобрать нужную фразу, Эмили начинает

волноваться. – А что случилось?

Всматриваясь в лицо своего друга, она не понимала, что должно было случиться такого, чтобы какое-то

событие так заметно повлияло на Стефана. А может и правда что-то случилось.

– Агния заболела, – ложь легко слетела с губ Маевского, после чего всё же убрал руки Джонс со своих

плеч. – Но не стоит волноваться, если ты думаешь, что я всегда буду делать тебе выговоры. Ты получила

предупреждение справедливо. – Стефан попытался обойти девушку и наконец направиться в сторону

столовой. – Ах да, я сам взял на себя эту обязанность, – добавил новый староста.

– Да не в этом дело! Мне кажется, тебя подменили, – снова преградив путь, Эмили заметно повысила тон в

голосе. Она не знала, как выразить степень своего отчаяния более адекватными путями, будучи довольно

импульсивной персоной. – Ты… – она подошла ближе и словно с мольбой заглянула в зелёные глаза. —

Ты так изменился.

Эмили понимала, что что-то произошло. Её друг, тот Стефан, которого она очень любит, не мог без

улыбки взглянуть на неё в ответ. Сердце при этой мысли болезненно сжималось.

Стефан устало закатил глаза, и ему подумалось:«Что тебе ещё от меня надо?»

Но смирившись с тем, что назойливая девчонка так просто не отстанет, Стефан решил более мягче

сказать, но при этом остранившисб от неё:

– Все когда-то меняются. Мне кажется, это нормально.

– Да ничего не нормально, эй! – на визгливой интонации раздалось в ответ. – Куда пропал тот Маевский, с

которым мы смеялись ещё позавчера? Что стряслось? Ты выглядишь так, будто у тебя не должность новая, а

умер кто-то! – заметив взгляд парня, девушка практически вплотную приблизилась к нему. – Ты меня

слушаешь вообще, или я для тебя какая-то шутка?!

– Конечно слушаю, Эми. – Стефан внезапно приподнял уголки рта и посмотрел куда-то в сторону. —

Просто смотрю на тех ребят позади нас, которым я могу тоже сделать выговор и не в шуточной манере.

Услышав такое, Юкико убрала фотик, а Генри, решая не испытывать терпение старосты, убрался прочь, потащив за собой японку, у которой сели батарейки в фотоаппарате.

Поглядев вслед этим странным ученикам, Эми снова стала бурить Стефана пытливым взглядом.

– Ну, и что я сейчас говорила? – продолжила Джонс, скрестив руки на груди. – Может, повторить? – она

уверена в том, что Маевский скрывает что-то. Эта его улыбка показалась пугающей, и лишь укрепила данную

уверенность.

– Эми, у нас для похода в столовую осталось меньше десяти минут. И если ты действительно меня

уважаешь как друга, то прошу, не переживай за то, что тебя не касается. – Уже более эмоционально

проронил Стефан, и вышел за двери класса.

– Но… – в оцепенении девушка смотрела вслед парню, который так стремительно отдалялся.

У Джонс было совершенно ничтожно мало времени на то, чтобы церемониться, ожидая от Маевского хоть

какого-нибудь дружественного тепла или внимания. Неожиданно в голове её что-то щёлкнуло и зазвенело, будто бы тревожный колокольчик оповещал вроде:«Сейчас или никогда!». Эмили сорвалась с места, и в

очередной раз грубо мешая Стефану дойти до столовой… Его поцеловала, вцепившись в крепкие плечи

цепкими, тонкими пальцами.

Зажмурившись и густо покраснев, поцеловала легко и наивно. Эмили боялась, что иначе Стефан в эту же

секунду её оттолкнёт и больше они не заговорят. Так можно было предположить, будь Стефан был

действительно таким как Агния: ко всему безразличный, холодный и вычурный… и вредный.

– Просто знай, что я волнуюсь! – высказала Эмили, после быстро удалилась с места.

«Какая же я идиотка…»– пронеслось в голове Джонс напоследок, быстрым шагом уходя вдоль по

коридору.

От столь неожиданного и резкого поцелуя, уши и щёки Стефана мгновенно вспыхнули красным, и взгляд

забегал по коридору. Счастье Маевского, что тогда народу было мало в этом коридоре и, возможно, никто

этого «неприятного» инцидента не заметил. Но свидетели-то были. Стефан смутился ещё больше, от чего

мгновенно подумал об Агнии, опустив стыдливо глаза вниз.

Эмили тем временем подумывала купить себе немного еды, и за один присест она конечно схомячит всё, что закажет, весь поднос опустошится за пять с небольшим минут. Разумеется Джонс свою еду именно

схомячила, ибо половину из заказанного она даже не потрудилась пережевать, а просто оставила газировку

на столе нетронутой. Сейчас смотреть в глаза Стефану для Эмили звучало как «миссия невыполнима», а

пересекаться с ним тем более. Красная как помидор, и закрывая своё лицо капюшоном худи, Джонс ушла из

ресторана быстрого питания, и теперь у неё в планах было только прогуливать все оставшиеся занятия

насегодня.

###

Тем временем Агния, ранее упомянутая, снова лежала в кровати и глядела перед собой на плакат с

какой-то яркой надписью. Свитхарт ничего не ела, да и пила только воду, а передвигаться устала, так как

тело снова всё заныло, в основном в пояснице. Поэтому уснуть девушка сочла хорошей идеей, но задремать

получалось немного затруднительно, так как чувствовала на своих губах что-то сродни ожогу. Словно в мороз

она обветрила губы и теперь они нещадно горят. Агния думает, что бы она чувствовала, если бы ещё раз

поцеловала Стефана в губы. Интересно, так бы всё горело и пылало как сейчас, именно в этот момент?

Прикусив нижнюю губу, будто что-то обдумывая, Свитхарт с усилием поднялась с кровати, и крехтя, решила посмотреть на вид, что открывается ей через большое окно общежития. Все те же деревья, асфальтированная дорожка, пролегающая к крыльцу здания. А где-то тут, близко, находится школа. Большое

и светлое здание, в котором сейчас учится Маевский.

Сев на широкий подоконник, Агния замечает движение на улице. Двое учеников из параллельных классов

болтают между собой. К ним подходит ещё один, они здороваются, о чём-то оживлённо болтают, а один из

них начал хвастаться новым гаджетом, который купил вчера. Увидев эту картину, Агния прикрыла ещё

пылающие губы пальцами, и коротко прохихикала. Ей было забавно наблюдать за тем, как смешно выглядят

парни, которые чем-то хвастаются перед друг другом точно дети. Хотя, они ведь и есть дети, им всего по

семнадцать-восемнадцать лет.

Один парень, кажется, будто почувствовав взгляд на себе, оборачивается и приветливо машет рукой не

куда-нибудь, а именно в сторону Агнии. Именно с её окна паренёк ощутил огненный, пылкий взгляд в свою

сторону.

Агния не сразу поняла, что её заметили. Она доли секунды потупила взгляд, но потом решила тоже

помахать парню в ответ. Наблюдая за своими знакомыми и другими учащимися, Свитхарт подумала, что

Стефан, вероятно, вернётся уже очень скоро. И от этого сердце её забилось быстрее.

Наслаждаясь тишиной, которой в жизни Агнии так давно не наблюдалось, она подумала, что всё не так уж

и плохо, если не считать боли в теле и того случая, который произошёл позавчера. Ведь ей есть кого ждать и

есть, о ком думать. Это-то и радовало, и несомненно грело когда-то зачерствелую душу старосты.

Тихонько спустившись с подоконника, девушка занавесила окно, чтобы свет не мешал ей нежиться в

кровати. Ещё бы поспать самую малость. Удобно устроившись под одеялом и обнимая подушку, она зевнула

и стала думать о том, как приятно иногда ничего не делать, особенно после такой встряски, из-за которой

многие девушки потом очень долгое время отходят от шока, а некоторые кончают жизнь самоубийством.

Не прошло и четверти часа, как Агния снова задремала и вскоре заснула с милой улыбкой на лице.

Приобнимая одеяло, которым укрываться не особо хотелось в душной комнате, Агния что-то

промурлыкав себе под нос, во сне улыбается. Она слышит сквозь сон, как дверь в комнату тихо закрывается, слышит щелчок, и так же слышит шаги. Неспешные и неторопливые, словно тот, кто проходил в комнату, где

спит сама Агния, старался не нарушать тишину.

Слышится, как шуршит пакет, и кто-то садится в кресло.

Стефан, перед тем, как засесть за новые конспекты и другие записи, погладил ладонью сопящую, любимую горемыку по рыжей макушке. Свитхарт так смешно надула щёчки, что Маевскому буквально

хотелось затискать девушку, но трогать не стал и, усевшись в кресло, придвинувшись к компьютерному

столику, начал переписывать пройденные темы в тетради Агнии.

От этих прикосновений Агния почувствовала себя самой счастливой на всём белом свете. Она уже

проснулась окончательно, но так приятно было полениться, лёжа в кровати, что открывать глаза сразу ей не

захотелось.

Наконец сделав усилие и разомкнув веки, Агния блаженно потянулась, потом взгляд её сразу пал на

прикроватную тумбочку, на которой расположился пакет, в котором угнездилось любимое шоколадное

печенье Агнии, разные конфеты, фрукты, и другие вкусности, количество которых радовало девушку не

меньше. Глаза разбегались от изобилия. Агния была несказанно тронута такой заботой, и душевное тепло

растекалось от сердца к кончикам пальцев, доставляя удовольствие, ранее которого ей ощутить не

удавалось.

Ещё сильнее состояние эйфории охватило девушку, когда она посмотрела в сторону, откуда исходит звук

черкающей шариковой ручки по бумаге.

Стефан сосредоточенно склонился над тетрадями, и ровным аккуратным почерком переписывал

конспекты. Он видел важное и переписывал некоторые моменты, в которых сложно было разобрать. От этой

картины Агния залилась краской в который раз: такое проявление заботы показалось ей безумно милым. Кто

б ещё ради неё что-то делал?

Свитхарт тихо встала с кровати, накинула на плечи клетчатое одеяло, и неслышно подойдя к Стефану, приобняла его за плечи, а затем мягко произнесла:

– Я рада, что ты пришёл.

16.

– Что случилось? – рассуждает Эмили вслух, шагая по школьному холлу. Уроки не так давно закончились, и

как обычно после этих занятий, Джонс шустро собрала свои книги и тетради с парты, и быстро старалась

покинуть школу, чтобы пообедать где-нибудь в фаст фудной забегаловке, да найти себе занятие по душе. Но

сегодня всё было иначе.

Эмили на сей раз хмура, и вообще, казалось, словно её подменили. Её улыбка могла показаться лишь в

случае, если Стефан обратит на неё внимание и посмотрит в глаза как раньше. Но сейчас Стефан играет

роль старосты, и вот уже какой день не задерживается в столовой, не болтает с Полем или ещё с кем-нибудь

из своего класса. А не задерживаться в столовой для Маевского была веская причина. В общежитии

находится Агния, которая сейчас больше нуждается во внимании. И, естественно, Стефана больше заботило

состояние Агнии, нежели переживания Эмили. Он был уверен, Эмили сейчас только занимается ерундой, ведь ей нужно чьё-либо внимание, такой уж она человек.

– Мы же были друзьями. – Эмили практически не моргала, и идя к выходу из здания, заметила, как

множество учащихся из её класса и других параллельных классов о чём-то болтали и весело смеялись, но

Эмили не собирается покидать своих мыслей. Она хмурится и что-то под нос себе фыркает. – Стеф, почему

ты меня променял на эту старосту? Мы были не разлей вода. – Джонс на минуту отвлеклась от раздумий, взглянув на небо цвета индиго.

Спустившись со ступеней школы, девушка понимала, что едва ли не все имеют пары, вон, кто-то шепчется

за углом, видно, тоже какая-то влюблённая парочка. Эмили же понимала, что своего Стефа она потеряла. И

не так давно.

– А быть может, тебе и правда с Агнией лучше? – вопрошала про себя Эмили, уже шагая по школьному

дворику. – Быть может, наша встреча была ошибкой? – она выходит за пределы высоких ворот. – За эти

месяцы ты стал лучшим другом для меня, – тихо проговорила девушка, затем, шагнув вперёд, в её глазах

вспыхнула ярость. – Хотя нет! – она сжала кулаки и процедила сквозь зубы: – Ты мне ни черта не друг! Ты

для меня больше чем просто друг, сидящий со мной едва ли не за одной партой! – Джонс ринулась

прямиком к общежитию, что располагалось совсем не далеко от школы. Раньше, устало шагая по тропинке

до общаги, ей этот путь казался бесконечно долгим, но сейчас, совершенно не чувствуя усталости в ногах, девушка ощутила прилив сил, и не замечая мимо прогуливающихся старшеклассников в этот пятничный

вечер, она расталкивала локтями даже тех, кто не был виноват в её бедах. Да, все виноваты кроме неё.

Доходя до ступенек общежития, и ступая на одну, Эмили во время перехватил Ник, тот самый любитель

аниме. Ник, в непонимании что происходит, успел ухватить девушку за край толстовки, этим самым

остановив не надолго. Щуплый паренёк пытается спрашивать осторожно, потому что боится малейшей

вспышки гнева:

– Эми, куда это ты так? Ты так спешишь, будто бы в общежитии бесплатно еду раздают, – нет, это ни в

коем случае не должно было прозвучать как стёб.

– Мне некогда, Ник! – Джонс не сильно, но со злости одёрнула свой край толстовки и быстро забежала в

здание, даже ничего не сказав больше.

– Значит всё-таки раздают, – вздыхая проговаривает паренёк, ранее смотря вслед убегающей Эмили.

Первым делом, забежав на порог здания, Эмили хотелось удостовериться в том, что Стефан всё-таки

делает вид, что так заботлив по отношению к Агнии, и самой Джонс в это свято хотелось верить. Ещё бы.

Она, кажется, впервые в жизни так начала ревновать, да ещё и к кому…

В несколько секунд забежав на второй этаж общежития, Эмили без труда нашла комнату нового

старосты. И эта дверь незримо выделялась из всех остальных. Да, визуально она была как и все, что

находятся в этом крыле здания, просто что-то странное происходило, будто невидимая дымка кружит около

этой комнаты, создавая ощущения уюта.

– Твоё счастье, если ты действительно мне лжёшь, – прошипела Эмили, подходя к двери и собирается

дёргать за ручку, которая когда-то была серебряного напыления, но сейчас почти полностью стёрся цвет. —

Счастье, если на самом деле не носишься с ней, – в этих глазах промелькнула жажда ненависти ко всему

живому, и если бы опять кто-то обратился к ней с вопросом, то кому-то бы сильно не поздоровилось.

Эмили буквально онемела, когда до слуха донёсся голос Агнии. Эта староста в комнате очень мило

беседует со Стефаном. О чём же можно было говорить?

– Стефан, будь так добр, подай мне во-он тот кексик, – мило и непринуждённо просит Агния. – И ту книгу, если тебя это не затруднит.

– Да, конечно. – Стефан так же был любезен со Свитхарт. Слышны шаги, и затем Агния благодарит, как-то

не совсем по-дружески:

– Спасибо, мой хороший.

И только потом послышались шелест страниц книги.

– Мой хороший?.. – шёпотом переспросила Эмили. Она просто не знала, как реагировать на данные

любезности. Одно было понятно, что Агния полностью невинна в глазах Маевского. Ну кто бы сомневался.

Слыша эти милейшие обращения, Эмили чуть было не застонала от нахлынувшей боли в груди. Когда

вокруг тебя все радуются и веселятся, чувство одиночества в этой толпе дружбы, заботы и любви, непосильно возрастает. И пускай у Эмили была ещё тонна хороших знакомых, все равно становилось

одиноко.

Усевшись у двери, Джонс даже не замечала проходивших мимо других учащихся, которые, возможно, только что прибыли из школы, а кто-то где-то успел добыть пару алкогольных напитков для сегодняшнего

пятничного вечера. Было довольно весело для всех! Ведь завтра суббота – радость для всей общаги, точнее для Генри, который сегодня и завтра напьётся в хлам. Вот только для Эмили это день разбитого

сердца. Сегодня же отметит красным маркером это чёртово число на календаре.

Эмили сидела у закрытой двери ещё пару минут, тупо глядя в одну точку. Она успела услышать не только

милые и слащаво омерзительные диалоги за дверью, но так же практически никак не среагировала на

щелчки в пяти шагах от себя… Именно, Юкико и Генри в своём репертуаре, лишь бы только скандал в

общежитии раздуть.

– Оо-о! – протянул громко Генри, подойдя со скрученной в трубку газетой. Он представил, что это микрофон

и начал допрашивать Эмили: – Скажите, каково это сидеть у двери в ожидании чего-то?! Скажите! Нам

нужен скандал! – и поднёс трубу.

– Я ничего не хочу, – и отвернулась от назойливых одноклассников. – Хочу однажды заснуть и не

проснуться.

– Вот это да! – Генри с неподдельным интересом приблизился к снимающей Юкико. – Вот это интриги!

Юкико, ты записываешь? У нас тут депрессия!

– Я делаю снимки, а не записываю видео, – без эмоций отвечает японка, делая ещё один снимок крупным

планом.

– Значит делай много снимков, что б потом сделали из них фильм и я после озвучивал!

– И почему я с тобой дружу, Генри?

Эмили надоели эти паппарации, этот несусветный бред, и она, вставая с пола, неспешно удаляется в

свою комнату, что была в другом крыле здания. Конечно, Юкико и Генри всё ещё преследовали Джонс, но

лишь с той целью, чтобы понаблюдать, что же произойдёт дальше. Но дальше ничего такого не случилось, Эмили всего лишь вошла в свою комнату и закрыла дверь на засов, чтобы было неповадно кому попало к ней

врываться и задавать глупые вопросы. Такое тоже однажды было.

– Хмм, – призадумался Генри, когда у него перед носом захлопнулась дверь. – Я её не узнаю…

– Может, она такая, потому что сегодня подняли цены на еду в ресторане быстрого питания? —

предположила Юкико, поднимая взгляд на друга, так как все в общежитии знают, как Эмили любит

лакомиться бургерами и другой вредной пищей.

– …

– …

– Действительно. Ну, пойдём наконец устроим вечеринку в честь завтрашней субботы?

Юкико лишь согласно кивнула и поплелась вслед за Генри.

###

Такого одиночества Эмили не помнила уже очень давно. В голове её суетились и копошились обрывки

воспоминаний. Джонс плюхнулась на свою кровать и пролежала ничком около десяти минут.

Она плюхнулась в подушку лицом, и ей показалось, будто призраки ревности здесь. Они определённо

наблюдают за девушкой, смотрят на неё сквозь несуществующие трещины в стенах.

Перевернувшись на спину и закрыв глаза, нарисовав в воображении улыбку друга, Эмили почувствовала

себя опустошённой. Она испытывала то ноющее чувство, которое знакомо каждому из нас – тяжесть, как

будто планета стала вращаться быстрее, усиливая гравитацию, притягивая голову к подушке.

Эмили внезапно стало тошно. Она думала о самом худшем, и давала всё новую пищу отчаянию, что

поглотило его целиком. С тяжёлым вздохом, девушка потянулась к прикроватной тумбе и выключила лампу, что давала не яркое освещение и светом очерчивала уголки плакатов и рамочек на стенах.

«Я никогда бы не подумала, что полюблю кого-то во второй раз», – думает она, прикрывая глаза.

Ухмылка наплыла на лицо. Так больно было улыбаться, что Эмили хотелось содрать себе губы. Да и

если бы и сделала это, то Маевский вряд ли бы заметил каких-то изменений.

За ночь Джонс просыпалась несколько раз, раскрывая глаза, будто ощущает рядом чьё-то присутствие, хотя в комнате кроме неё никого не было. Утро она встретила с болью и, собирая учебники в рюкзак, проклинала свою излишнюю эмоциональность. Сегодня она вновь встретит старосту своего класса, и снова

будет страдать недостатком внимания со стороны Стефана. Однако вспомнив, что сегодня выходной день, и

никто на учёбу не идёт, Эмили сбросила рюкзак с плеч и вновь забралась на кровать, под одеяло. Никуда

идти не хотелось, только гул идёт за пределами её небольшой комнаты. Судя по всему, вчерашняя

вечеринка прошла на славу, но только Джонс не хочет участвовать в этих конкурсах, где определяют

победителя за большое количество выпитого спиртного.

Эмили укрылась одеялом с головой, и больше всего ей хотелось снова провалиться в сон и забыться, не

вспоминая ни о чём.

17.

Гомон и гвалт охватывали Агнию со всех сторон, ибо преподаватель задерживался, а одноклассники и не

собирались вести себя серьёзно и собранно, в общем, как и всегда.

От чёрных волос Агнии, стильной одежды и улыбки не осталось ничего совершенно; Волосы вновь

перекрашены в огненно рыжий, стильная одежда сменилась на официальную, строгую, улыбка вновь

превратилась в прямую линию губ. Ещё Агния наконец оправилась от шока, и вроде как девушке стало

лучше. Лучше, но по прежнему тревожно. Лишь только благодаря заботе Стефана девушка морально не

сломалась.

Свитхарт ловила на себе косые взгляды, а сама была немыслимо отчуждённой. Она постоянно смотрела

на задний ряд парт в классе, хотя сама, из-за своих обязанностей, расположилась вблизи учительского

стола. И на этот раз её взгляд был какой-то подозрительный и пугающий. И на то была причина.

В расстроенных чувствах Эмили явилась в класс всего несколькими минутами позже Стефана. Каково

было её удивление, когда она увидела свободное место лишь рядом со Стефаном. Та парта была

единственная не занятая, потому стоило быстро усесться за неё и поскорее приготовиться к занятиям.

«Господи, почему именно с ним?»– возмутился внутренний голос в голове Эмили. – «Проклятье.»

«Быть может, это судьба…»– тихим шёпотом заметил этот же голос.

Джонс судорожно и боязливо сглотнула. Ей не хотелось находиться близ Стефана по многим причинам, и

первая причина это сам Маевский, но при этом она сама себе противоречила – не хотела делать, а сделала.

Неуверенно присев на место, Эмили с интересом глядела на друга. Тот был сонным и смотрел на

осенний и тоскливый вид из окна, однако заметив движение подле себя, парень был даже рад видеть

подружку. Надо же, кто явился…

– Эми? Ты пришла? – с улыбкой спросил Стефан, потирая немного покрасневшие от недосыпа глаза. —

Кто-то из нашего класса сказал, что ты не придёшь.

Улыбка. Сколько дней Эмили не видела этой улыбки? Джонс уже начинала считать часы, выжидая этот

приятный изгиб на лице парня.

– Нет, я здесь, и не собиралась прогуливать занятия, – ответила Эмили, стараясь улыбнуться в ответ, но

опять-таки, улыбка эта фальшивая.

– Похоже, кто-то просто неудачно пошутил, – говорит Стефан, но его размышления прервал голос

преподавателя. Преподаватель, который говорил довольно громко, чтобы на дальних партах тоже слышали, объяснял сегодняшнюю тему урока. Сейчас последний урок, после чего учащихся ждёт небольшой

«сюрприз».

– Вы сократили сегодняшние уроки, – заметил один ученик, обращаясь к преподавателю. – С чем это

связано?

Мужчина поправил квадратные очки на носу, и с некой важностью сказал, что классу сегодня придётся

подкорректировать некоторые кабинеты и помещения где могут проводиться занятия. Но почему именно эта

участь пала на класс, где старостой является Агния – загадка. Но впрочем, по мнению директора, старшие

классы должны быть приучены к труду.

– То есть? – раздался снова вопрос того ученика. – Мы сегодня будем в роли маляров?

По классу прошлись волны перешёптываний, но в большинстве никто не был против такой творческой

работы. Всего лишь подкорректировать несколько кабинетов, не всю же школу перекраивать.

– Вот это да, – усмехнулся Стефан и толкнул Эмили в бок, дотянувшись до неё. – Что скажешь?

Но та молчала, да и сказать ей было нечего. Только лишь согласно кивнула, ведь против слов

пропеодавателя и директора не попрёшь.

Занятие продолжилось, и мало того, что Джонс вчера положила в рюкзак совершенно иные книги, так у

неё даже не было сил писать конспекты. Она положила голову на парту и стала думать о том, что происходит

вокруг, хотя на самом деле её мысли были забиты думами более увлекательными, чем этот урок. А именно

парнем за соседней партой. От него было сложно оторвать взгляда; Высокий, с миролюбивым характером, приятным голосом и приятными чертами лица… Впервые Эмили призналась себе, что влюблена по-настоящему, пусть влюбляться в друзей для неё было из ряда вон выходящее. Вроде не весна, а настроение

какое-то влюблённое.

Хватило нескольких минут, чтобы Эмили задремала на своём месте под монотонную речь преподавателя.

###

– Эмили?.. Эми!

Она слышала какой-то голос сквозь сон. Недосып у Джонс возник с тех пор, как Стефан навремя стал

хмур и строг, именно тогда, когда был старостой группы.

– Эми? – вновь доносится голос, и после лёгкое прикосновение к руке кое-как, но заставляет девушку выйти

из сонного состояния. Даже странно, что преподаватель не заметил спящую ученицу.

Когда Эмили открыла глаза, увидела рядом собой улыбающегося Стефана. Теперь сон отбило

мгновенно. По телу пробежала волна мурашек. Подумать только, простая улыбка способна была вернуть в

чувства человека, который первый раз впал в самую наиглубочайшую депрессию, которую отродясь не

испытывал.

Как оказалось, Эмили, уснув, чуть ли не сползла со стола, и даже, едва ли не шмякнулась со стула.

Потирая затылок, девушка отвечает, потягиваясь:

– Кажется, я уснула.

Преподаватель, встав из-за стола, объясняет снова:

– Я уже говорил вам всем, что уроки сокращены. Задание вы получили, и я думаю, можно уже начинать

работу. Расписание на завтра новое, не забываем об этом, – чинно напомнил мужчина.

Однако ученики уже не стали слушать. Они подняли в классе гомон, собираясь и вскакивая со своих мест.

Подобное занятие, как покраска тех же стен в их глазах выглядело как развлечение и повод на время

выкинуть из головы нудную учёбу. И пока одноклассники один за одним покидали класс, Стефан, положив

учебник по истории в свою сумку, обратился к Эмили:

– Сходишь со мной в библиотеку? Я где-то потерял учебник по геометрии.

Непринуждённая речь парня заставила девушку чуть ли не сиять. Она так отвыкла от обычного состояния

друга, что его сдержанность уже казалась чем-то обыденным. Теперь же всё вернулось на свои места.

Рыжая староста на месте ещё со вчерашнего дня, а значит, Стефан – снова Стефан, тот самый, обычный и

простой!

– Конечно! – весело соглашается Джонс, и тоже наспех убирает тетрадь в рюкзак.

«И никаких Агний»,– думает Эмили.

Агния же, тихо и незаметно вышла вслед за преподавателем, о чём-то с ним беседуя. Никто не заметил

её встревоженный взгляд в спину Стефана и Эмили, которые вышли вместе из кабинета и последовали в

библиотеку.

Тут-то и начинается самое интересное…

Под специально включенную в цели повеселиться музыку двое молодых людей последовали следом за

парочкой друзей. Генри и Юкико точно не упустят возможность проследить за кем-нибудь и раздобыть

интересные детали. Генри, кстати, мало того, что любит устраивать вечеринки, так он ещё порой разносит

сплетни на пару с неразлучной подружкой Юкико, так ещё и маляр хоть куда. Как говорится: и чтец, и жнец, и

на дуде игрец.

В это время, Стефан и Эмили переговариваются между собой, болтая без умолку:

– А обязательно нам выполнять малярные работы? – хмурится Эмили, беспокойно дёргая себя за лямки

специальной рабочей формы.

– Да ладно тебе. Зато с пользой время проведём. – Маевский, держа в одной руке банку с белой краской, открывает дверь в библиотеку.

Когда двое зашли в помещение, великие сплетники всея школы, а именно Генри и Юкико уже стояли у

двери и прислушивались. Готовый ко всем экстренным случаям в этой жизни, фотоаппарат успел сделать

несколько снимков, но снимки те были простенькими, ничего криминального. Стефан стоял на стремянке и

разбирал книги на полке, до которой сам дотянуться не может, а Эмили, в качестве подстраховки, поддерживала стремянку, ну, мало ли, чтоб друг не упал и не покалечил себя.

– Думаю, это та книга… – раздавалось в то время в библиотеке.

– Может быть. Эй, Стефан, да не роняй ты этого "Шекспира"! – голос Эмили можно было услышать за

километр. Она едва увернулась от увесистой книжки.

– И ничего я не ронял. Томик с шекспировкими пьесами сам выпал у меня из рук, – оправдался Маевский, набрав в руку несколько книг, одна из которых вполне могла прилететь Эмили по макушке.

За несколько минут двоим внезапно стало весело, и потому, поход в библиотеку превратился в смешное

представление. Поскольку библиотека эта была большая, пришлось ходить со стремянкой. Устраивать цирк

тут обоим не хотелось, да и стремянка оказалась хлипкая, что казалось вот-вот да и сломается.

Когда нужные книги были найдены, двое друзей решили пойти обратно и помочь своим одноклассникам в

подкрашивании остальных кабинетов. Маевский дёргает за ручку двери, но та не открывается. Ещё раз

дернув, понимает, что это западня. Кто-то явно постарался в этой затее.

– Кажется, у нас тут дверь заклинило, – говорит Стефан подруге без тени паники.

За стеной раздаётся непонятное, заговорщическое хихиканье, напоминающее что-то вроде смеха

сказочного, злобного гнома.

– Эй! Откройте дверь! – прикрикнула Эмили, подступая к двери, однако никто не торопился прислушиваться

к этим словам.

Эмили со Стефаном переглянулись, думая, что этими криками можно чего-то добиться. Инициатива

сидеть здесь обоих не особо-то радовала.

– Развлекайтесь, голубки! – последняя фраза, произнесённая Генри. После этого, он и его напарница-паппараций поспешили в кабинет, где уже проводились ремонтные работы.

– Ну и дела. – Стефану показалось всё это злой шуткой, и совсем не смешной – Что же, коллега, сдаётся

мне, что мы встряли здесь надолго.

– Только я не собираюсь тут сидеть до вечера. – Джонс прислонилась спиной к холодной стене и сползла

медленно вниз, после чего просидела так с минуту, снова куда-то уставившись. Негромкий хлопок по плечу, и

девушка тут же вздрагивает, и взгляд мгновенно бегает по библиотеке, в которой никого нет кроме её самой и

Стефана.

– Радует, что у нас это был последний урок, и никуда особо торопиться не надо. Посмотри, какая красота

вокруг! – весело говорит Маевский, раскинув руки в стороны, будто для объятий, но после его слов

послышалось гулкое эхо по всему помещению. – Правда, нас, наверное, уже заждались. Белая-то краска у

меня.

– У них и без белой краски всё прекрасно получится покрасить, – без инициативно отвечает Эмили, упираясь виском о деревянную, гладкую сторону книжного шкафа.

– Не раскисай. Быть может, тут в библиотеке тоже есть что подкрасить да побелить, а? – парень посмотрел

в сторону девушки, и понял, что та разговаривать не сильно рвётся, и хмыкнув, Стефан окидывает взглядом

книжные полки. И чего только ни пылилось на старых полках библиотеки… Можно было с уверенностью

сказать, что половину из этих энциклопедий никто не трогал годами.

Скользя неторопливым взглядом вниз, Стефан натыкается на очень неприметную коробочку, аккуратно

положенную над книжными корешками. Взяв в руки заинтересовавшую вещь, оставленную кем-то из

учащихся, Маевский поворачивается к выходу, где у дверей сидела Джонс, выжидая, когда кто-нибудь

откроет.

– Эй, Эми, не желаешь сыграть в карты на желание? – спрашивает Стефан, приподнимая уголки рта.

18.

– А что? Это можно устроить, пока нас отсюда не выпустят, и я не против сыграть, так хоть время скоротаем,

– в синих глазах Эмили засиял игривый огонёк, и вся её хмурость, вызванная такой крайне неудобной

ситуацией, мгновенно улетучилась. – Я обожаю азартные игры!

Подойдя к компьютерному столику, на котором, как оказалось, не было самого компьютера по причине

случайной поломки старшеклассниками, Стефан вынул из пачки колоду карт, и продолжил, перетасовывая

карты в руках как умелый фокусник:

– Если я выигрываю, то целую тебя в щеку.

Метнувшись за стол, и заняв своё место напротив парня, девушка потёрла руки, наблюдая за движениями

друга, как завороженная. Эмили охотно призналась самой себе, что её заворожили эти движения рук, за

которыми сложно уследить, но более сложно уследить за тем, как Стефан мастерски владеет колодой карт.

Такими темпами он может блефовать даже бровью не поведя, и обмана не будет заметно.

Однако девушку немного смутила эта фраза парня о поцелуе. Но кто сказал, что данное заявление ей не

понравилось? Наоборот. Эмили немного покраснела и своевременно ответила:

– Идёт! Вот только проигрывать я не привыкла. Это не в моих правилах. Мы, из рода Джонс, обычно лидеры, а не ведомые! – выдал она, обнажая белозубую, очаровательную улыбку.

– Ну, допустим. А если ты выиграешь, то что я должен буду сделать? – Стефан выделил слово

«выиграешь» с сарказмом, и приподняв одну бровь, насмешливо посмотрел на подругу. На самом деле, парень не слишком верил в победу этой девушки.

Джонс чуть было не выкрикнула:«Я влюблена в тебя, и в случае моей победы мы поженимся, и это не

обсуждается, ха!», но услышав эти глупые предложения в своей голове, мгновенно поморщилась, будто

попробовала лимон на вкус. На друзьях ведь нельзя жениться… Точнее, выходить замуж за них нельзя. Но

вот по недавним переживаниям Эмили, уже и не скажешь, что она видит в Стефане просто друга.

– Если я выиграю, ты… Ты будешь таскать за мной мои вещи и следовать по пятам!

«Чтобы быть со мной, а не с Агнией», – подумалось Эмили.

– А ещё признаешь, что я – самый лучший игрок в карты и никто не сравниться со мной в этом мастерстве!

– и следом добавляет: – О, а ещё ты будешь решать за меня все домашние задания, и ещё… Хотя, хватит с

тебя, я думаю.

Стефан только с замыслом ухмыльнулся и кивнул. Кажется, ему понравилось такое желание. И наконец, раздав карты, отложил остальную колоду в сторону.

– Что же, ходи первой, – он как-то странно, даже неестественно блеснул глазами, словно кот в темноте

своими глазищами.

Всматриваясь в зловещую улыбку и хитрые глаза парня, девушка невольно сглотнула. По телу пробежали

мурашки, которые вызвали у неё весьма смешанные чувства.

Эмили немного поразмыслила над своими картами, думая, что делать. Наконец она выбрала карту

поменьше, козыри оставив на потом, и хмыкнула, стараясь выглядеть важнее. А ещё она помнила

знаменитое правило, что если у тебя выпали удачные карты, то ни в коем случае не выказывай это мимикой, ведь твой оппонент очень чутко улавливает, когда к тебе в руки попадают хорошие карты.

Поправив запонки на манжетах белой рубашки, Стефан в какой раз говорит «бито», и берёт очередную

карту с колоды, в то время, как Эмили держала в своих руках объёмистый веер, и хватаясь за голову, не

знала что делать, так как стремительно проигрывает.

Наконец колода опустела. В руках парня оставался один единственный туз, а все остальные карты с

горем пополам умещались в руках Джонс. Она буквально покраснела от досады, прожигая взглядом

незримую дыру в столе.

– Вот чёрт, – шикнула Джонс сквозь зубы.

– Значит, говоришь, что те, кто из рода Джонс – не проигрывают, да? – Стефан держал в руке только одну

карту и неотрывно смотрел на подружку, которая в своё время в негодовании бросила свои карты на стол. —

Боюсь, что ты ошибаешься, Эми, – и снова этот загадочный блик в глазах цвета изумруда переливающегося

на солнце.

– Я просто давно не играла, – буркнула девушка себе под нос и скрестила руки на груди.

Нет, она была вовсе не расстроена, однако гордость её немного пострадала. Она будто боялась поднять

глаза на Стефана и увидеть его торжествующий взгляд.

Стефан не спеша обходит стол, и взглядом окидывает проигравшую.

– Ты можешь оправдываться сколько угодно, но это не отменяет факта, что ты потерпела поражение, Эми,

– он качает головой и замечает, как лямка рабочей формы цвета апельсина спадает с плеч девушки, словно

бы сама одежда уже пошаливает. – Не прячь глаза, умей проигрывать с достоинством.

Голос прозвучал слишком соблазнительно в этот момент, когда Маевский двумя пальцами приподнял

голову Джонс к себе, коснувшись её подбородка.

Эмили точно током ударило. Все эти явные заигрывания вызывали у неё определённого рода симпатию.

Покраснев, она наивно пялится в полюбившиеся глаза напротив. Ей безумно хотелось податься вперёд и…

– Я и не прячу, – слышно было, как Эмили в очередной раз сглотнула, а рука, в которой умещался веер

карт разных мастей, внезапно легко задрожала.

– Ты лжёшь так же, как и я. Ты боишься, а меня невозможно обмануть. – Стефан водит большим пальцем

по верхней губе Джонс.

Стефан привлёк к себе Эмили и запечатлел на его губах жгучий поцелуй. Удивлённый возглас девушки

перешёл в стон, вырвавшийся, когда она ответила на поцелуй друга.

В голове всё перевернулось вверх дном. Джонс настолько не ожидала подобного поворота событий, что

чуть было не стала отталкивать Маевского от себя, но вовремя спохватилась. Это ведь именно то, чего она

хотела… Это был не невинный поцелуйчик в щёчку, а страстный засос от возлюбленного. Как странно, что

Стефан клялся и божился ещё совсем недавно, что будет лишь с Агнией, но он не уточнил одной важной

детали, что с Агнией он обходится как хороший друг, и чувства у них достаточно платонические. Рыжая

староста – не совсем тот типаж девушек, который заставит Стефана забыть обо всём на свете и дышать

лишь ею.

Забыв про условия игры, и вообще про всё на свете, Эмили хотела вырвать у Стефана первенство в этом

поцелуе. Ей уже не хватало воздуха в лёгких, но она не думала отрываться от губ своего «лучшего друга», а

потому лишь положила руку на его плечо, и чуть прикрыв глаза, наслаждалась желанными ощущениями.

Хорошо, что в библиотеку не додумались напичкать камеры видеонаблюдения.

Стефан впился в её губы. Поцелуй был грубым, жарким, требовательным. Но, боже, Эмили это

понравилось. Маевский не просто целовал Джонс, он её поглощал. Он овладел ею, потратив на это всего

один поцелуй. Губы девушки ещё горели от натиска парня. Эмили была полностью сломлена. Это было

подобно кайфу, который не выразить никакими словами… Ну, разве что приглушёнными стонами.

Стефан, завершив поцелуй, мягко посмотрел на Эмили. В голубых, почти синих глазах обрамлёнными

пышными чёрными ресницами, появились искры истинного упоения. Требует ли девчонка продолжения?

Кажется, ответ очевиден.

– Не смотри на меня так, иначе рискуешь быть подвластной мне, – осторожно и с замыслом проговорил

Стефан, шепнув эти слова ей на ухо, а после его взор пал на позолоченное колечко на губе Эмили. Ох уж

этот пирсинг, который бросался в глаза парню.

– От тебя слишком тяжело оторвать взгляд, – тихо отозвалась Джонс. Её руки сами обвили Маевскому

спину, её губы желали продолжить начатое. Всё, чего она хотела – быть подвластной. Просто быть ему

подвластной.

Затуманенные чувствами голубые глаза смотрели на Стефана, будто ожидая продолжения. Мозг

отказался работать, сердце в бешеном ритме тревожно отбивало стуки по два удара в секунду, а лёгкие не

желали дышать.

Заменой кислорода были прикосновения, что остались ощутимы на губах.

«Ты – мой единственный кислород», – мелькнуло в сознании Джонс словно яркой молнией.

Окажись той властью изысканное наслаждение, о котором Стефан мог намекать, Эмили не стала бы

возражать. Да что там, девчонка словно одурманенная смотрела в глаза парня, точно стараясь быть более

покладистой.

– Но неужели я смотрю как-то по-особенному неправильно? – пытливо спросила Эмили, тяжело дыша. —

Или всё-таки правильно? – через сбившееся дыхание бормочет она, но Стефан на провокацию уверенно

поддаётся.

– Как будто упрашиваешь, чтобы я сорвал с тебя это твоё шмотьё. Ты этого, правда, не говоришь, но

знаешь, глаза врать не могут, – шепчет ей последнее слово прямо в губы, чувствуя, как сбивается её

дыхание.

– Сорвал с меня моё шмотьё? – Эмили с хитринкой глядит на парня, и кончиком языка проводя по своим

губам, шепчет: – Знаешь, не вижу повода отказываться. Мы ведь оба того хотим.

Маевский вновь прижал Джонс к себе, и жар объял девушку, будто всепоглащающий огонь. У неё сбился

пульс, и это было видно по вздувшейся жилке на шее. Она дышала прерывисто, с натугой. Да, чёрт возьми, с

ней такого никогда не случалось. Чёртов наркотик под названием «лучший друг» действовал так же

молниеносно как и пуля, что была пущена в висок… Только эта пуля была пущена в сердце Эмили.

Стефан провел указательным пальцем по нижней губе Эмили, задевая тонкое, золотистое колечко, потом

выдаёт:

– Но ты и вправду вполне могла выиграть. А я блефовал, – усмехнулся и лёгким движением достал из

рукава своей рубашки карту, которой, кстати, и не доставало в колоде. – Пиковый туз, Эми, – победно было

сказано парнем, держа карту между указательным и средним пальцами.

Джонс уже не могла здраво мыслить. Её сердце и разум, – всё желало сплестись с Маевским, образовав

неразрывную связь. Стать его частью, превратиться здесь и сейчас в единое целое. Чувство это росло с

каждой секундой, и наконец девушка выдавила из себя, прижимаясь к парню всем телом и шепча ему на ухо:

– Раз я победила, то впредь…

Не отходи…

От меня…

Ни на шаг.

19.

Шум и разговоры отвлекающихся от работы старшеклассников заставляли старосту раздражённо закатить

глаза. В отличие от учеников, которые с энтузиазмом приняли идею ремонта, она сидела в стороне, ссылаясь

на то, что от запаха краски ей становится плохо. Который раз шумно вздыхая, Агния подняла глаза на

настенные часы.

«Задерживается…»– думает Агния, начиная нервно притоптывать одной ногой.

Свитхарт искала Стефана глазами. Глазами искала парня в каждом углу, но его не было, так же, как и

выскочки Эмили. Поскольку Агния вместе с преподавателем руководила процессом, она прекрасно помнила, что Эмили и Стефан должны принести белую краску в жестяной банке. Но ни двоими опоздавшими, ни

банкой с краской даже и не пахло.

«Должны были ещё двадцать минут назад…»

Обнаружив глазами знакомые лица, Агния поднялась с места, и без особого желания побрела в сторону

этих самых «знакомых лиц.» Без особого желания потому, что лица эти были очень увлечены «работой.»

Генри, покачиваясь, сидел на стремянке. Он вяло водил кисточкой по стене, окрашивая ту в тусклый

зелёный цвет.

– Ты знал, что стены должны быть бежевыми, а не зелёными? – напомнила Юкико, стоя рядом, придерживая стремянку, чтоб друг не рухнул вместе с кисточкой и банкой краски не самого привлекательного

цвета.

– Я художник! – весело выпалил Генри, отсалютовав кисточкой. – Я – творец! Я так вижу!

– Началось, – японка вздохнула, стараясь держать стремянку покрепче, чтобы горемычный друг ненароком

не упал, ведь он может.

– Хм. – Агния, поправив рукава школьной формы, кашлянула в кулак, дабы привлечь внимание

интернациональной парочки к себе. – Вы не видели здесь Джонс и Маевского? Они должны были придти

сюда с краской.

– Ну так они с вашей краской в библиотеку пошли, нет разве? – усмехнулся Генри, посмотрев на Агнию.

– Библиотеку?

– Именно, – отозвалась Юкико.

Ненадёжная конструкция, на которой восседал Генри, вот-вот готова была рухнуть, однако Юкико

старалась удерживать стремянку.

– Благодарю, – с этими словами Агния направилась в библиотеку.

«Что они в библиотеке забыли?»– думала староста, двигаясь по коридору. – «В поисках книжки

"Сделай сам"?»

Наконец преодолев нужное расстояние, она резко замерла у двери, прислушиваясь.

«Чего?..»– странный звук за стеной напоминал глухие стоны. Сердце Агнии резко забилось быстрее, предчувствуя неладное. Ох, если бы она знала ранее, насколько же неладное она сейчас узреет.

Её руки в мандраже слегка задрожали, и дрожащими пальцами староста повернула ручку двери. Та, издав характерный щелчок, приоткрылась с тихим скрипом.

Заглянув в щель, Агния хватается рукой за рот, и в глазах промелькнуло что-то сродни ужаса.

Пытаясь собрать беспорядочно витающие мысли в своей голове во что-то более целесообразное, чем

поток ругательств, девушка поняла, что опоздала. Она больше не могла смотреть на представленную сцену

на столе библиотеки, потому, в шоковом состоянии сползла спиной вниз по закрытой двери и осела на пол.

Агния не находила себе места, и самые ужасные картины в её голове рисовали причины стонов, что с каждой

секундой звучали чаще и громче в помещении. Чёрт, Агния просто не может поверить в то, что сейчас

увидела. Просто не верила ни глазам ни ушам, которые точно не могли обманывать. Перед глазами будто

промелькнула вспышка молнии, сулящая нескончаемый ливень.

Агния слегка рассмеялась, истерично и странно, в отчаянной попытке успокоиться. От царящей вокруг

пустоты было не по себе. Ей было горько, горько и плохо. Нет, не от увиденного. Скорей от того, кого именно

она увидела.

Свитхарт долго, молча и потрясённо смотрела в пол возле своих ног. Её руки дрожали, и она обхватила

ими своё лицо, боясь разрыдаться прямо здесь. Разрыдаться. Именно это и хотела сделать Агния, когда

услышала очередной протяжный стон Эмили в какой раз получавшая ещё одну порцию наслаждения, находясь со Стефаном.

«Ненавижу», – с этими словами Агния наконец смогла всхлипнуть, и слёзы стали капать с её щёк на пол, некоторые слезинки впитались в рукава школьной рубашки.

Обессилевшая и угасающая, Свитхарт не разбиралась в том, зачем всё-таки решила пойти на поиски

двоих. Если бы Агния могла плюнуть на опоздание и не стала зацикливаться на той чёртовой краске, то не

узнала бы о похождениях Маевского и Джонс, и сейчас бы было всё проще. Просто бы не знала и не ведала

этой происходящей сцены. И всё бы было хорошо… Относительно.

В сознании просто всплыли картины, как ранее названная Эмили Джонс лежит в луже крови, растерзанная и изрубленная на части.

Агния поднялась на месте, там, где стояла. По коридору прокатился смех, а потом, староста, должно

быть, не помня себя, сказала в пустоту, шагая прочь, твёрдо удерживая на лице обезумевшую улыбку:

– Я больше такого не допущу, – в секунду её мир рухнул, и даже самый яркий свет сейчас был бы для неё

не ярче бледно-серого цвета. Всё уже потеряло тона.

В это время в библиотеке, издав смущённый вздох, Эми наблюдала, как Стефан немного отдаляется и

собирает вещи с пола. И снова эти греховные и пошлые мысли. Удивившись тому, что вновь забрело в

голову, Джонс покраснела, и тоже собирается поднимать свои вещи, дабы вскоре одеться. И быстро забегав

взглядом по сторонам, девушка прикусила нижнюю губу, и отпнула открытую упаковку от презерватива куда-то между шкафов, где уж точно вряд ли кто додумается заглянуть.

Эти двадцать минут наедине пролетели так быстро и незаметно, вот только Эмили хотела, чтобы эти

мгновения не завершались. Возможно, после такой близости, двоих язык не повернётся назвать друзьями.

Прокручивая в мыслях картины, словно фрагменты кадров из фильма, увиденные в библиотеке, Агния

направилась обратно в кабинет, где полным ходом шли ремонтные работы. И только сейчас можно заметить, как одноклассники помогают друг другу в покраске стен. Можно даже сказать, что некоторые за это время

нашли общий язык, и это однозначно плюс.

Не обращая внимания на одноклассников, староста забрела вглубь учительской. Там Агния тяжело

опустилась на стул, спрятала лицо в колени, и сидела так не двигаясь до окончания работ, пока учащиеся не

начали расходиться.

Получив от преподавателя разрешение чтобы покинуть помещение, Свитхарт взяла свою сумку, и чисто

на автомате ушла в общежитие, в свою комнату. Навязчивые мысли жужжали в её голове, подобно рою пчёл.

Рассеянно скинув обувь на коврике у порога, Агния распустила волосы, нехотя прошла и рухнула на кровать, после пролежала так долгое время. За то всё время, пока длилась внутренняя борьба за чувства к Стефану, Агния пролила ещё не мало слёз, что влажным следом остались на подушке.

Уже под вечер, когда Стефан пришёл в комнату, Агния даже не смотрела ему в глаза. И даже не

поздоровалась. Ей было не до улыбочек и любезностей, сейчас она хотела мстить, и без разбора чему.

Мстить за своё разбитое сердце всему живому.

20.

За ночь Агния ни разу не сомкнула глаз. Она смотрела в потолок, словно стараясь прочитать там ответ на

вопрос:«Что мне делать дальше?»

Усталость действовала на неё губительно. В состоянии полудрёмы, девушка видела сны, насыщенные

далеко не лицеприятными для неё некрепкой психикой картинами. И чего там только не было…

Стефан вернулся в комнату, но Агния упрямо делала вид, что спит, как громко бы тот не открывал двери

и кипятил чайник.

«Я сплю, ясно? Сплю. Сплю…»– жмурит Агния глаза.

К моменту прозвонившего будильника, девушка уже успела накрутить себя плохими мыслями, а в придачу

заработать недосып. Вскочив с кровати и кое-как приведя лицо в порядок, одевшись, она быстрым шагом

вышла на улицу, на ходу накидывая на плечи пиджак от школьной формы. Она едва не забыла сумку с

учебниками. Уборка в шкафчике откладывается теперь на завтра, и то не точно.

Так помятая и встревоженная, староста и оказалась самой первой на крыльце школы. Совсем скоро

должны были подтянуться другие старшеклассники, а с ними и Стефан, собственной персоной. Стефан и

Эмили Джонс.

###

Игнорируя приветствия и просьбы, Агния сидела за партой, делая вид, что что-то записывает в тетрадь, успевая запоминать главное, о чём говорил преподаватель по физике. На самом же деле, Агния

патрулировала взглядом класс. Рядом со Стефаном, конечно же, крутилась Эмили, что-то тихо ему

рассказывая.

«Стереть бы с лица земли твою улыбочку», – пронеслось в голове старосты. – «Да и саму тебя

бы…»

Отвлечься от созерцания пары, от которой Агния испытывала отвращение, естественно, не вышло.

Свитхарт старалась полностью вникнуть в урок, что объяснял преподаватель. Да, слушать, записывать и

внимать каждому слову учителя была вещь важной для старосты, но кто сказал, что сердце Агнии не стучало

громче и чаще чем обычно, завидев вновь Стефана и Эмили вместе воркующих? В голове проскакивали

вновь те сцены в библиотеке.

«Так больше продолжаться не может», – шикнула Агния, в то самое время, когда прозвенел звонок, оповещающий о том, что урок уже окончился, и все учащиеся, ринувшись собирать книги и тетради с парт, так же болтая о разном, засобирались к выходу. С каждой минутой в помещении становилось всё

просторнее.

Агния, перебросив на плечо сумку, видит выходящих из класса Стефана и Эмили, и старосту это

надломило ещё сильнее. Тогда она была готова превратить надоедливую Джонс в лягушку, но не могла в

виду отсутствия магических способностей. Ах, как бы те способности пригодились в данную минуту.

Свитхарт пришлось не сладко, наблюдая за тем, как Маевский и Джонс следуя по коридору, заворачивали

в столовую, при этом что-то рассказывая друг другу. Они перебивали друг друга, смеялись. Как странно, ведь

после вчерашнего, они по идее должны были даже стыдиться смотреть в глаза друг другу. Должны бояться

вообще столкнуться в одном помещении вместе. Но нет, всё было против этих стереотипов. Будто бы ничего

и не было. Будто это нормально.

– Конечно, – бубнит Агния себе под нос, заходя следом в столовую, заметно хмурясь, – вы же ещё в

столовой не пробовали.

Да, она говорила это с великой досадой и обидой. И даже глубоко в душе корила себя за то, что вообще в

начале сентября позволила этому парню жить с собой в одной комнате, но что сделано, то сделано. Не

выбрасывать же вещи Стефана за порог комнаты и не кричать вслед ему проклятия, как ревнивая жена, которой изменил муж. Агния даже не замужем за Маевским, но без лукавства, она уже примеряла его

фамилию, и да, «Агния Маевская» звучит, но не об этом сейчас.

Ступив на порог, староста почти без очереди взяла скромный завтрак: красное яблоко, сэндвич и кофе.

Присев за своё место, в самом дальнем столике столовой, Агния вздохнув, бурила взглядом радостных

Стефана и Эмили. Но парень по какой-то причине не ел, а просто стоял у стены, и когда его подружка ушла, то он демонстративно всё ещё стоял у стены, скрестив руки на груди. Вероятно, он кого-то ждал. Но кого?

– Интересно, – Агния вновь озвучивает свои мысли вслух, – кого он дожидается? – она только отпила

немного кофе со своей чашки, как рядом с ней с шумом придвинулся стул.

– Приветики, – протянул Поль, надеясь на новые оскорбления Агнии в свою сторону, ведь без этого у двоих

не завязывается разговор. – Чего застыла и смотришь в одну точку, не отрывая взгляда? – голос его всё

так же отдавал приторные и бархатные нотки в голосе.

Поперхнувшись глотком кофе, Агния резко повернула голову и только сейчас заметила рядом с собой

Поля – как всегда в настроении, и готового постебаться над старостой, но конечно в дружеской манере, не с

мыслью окончательно разозлить девушку.

– Ты? – приподняв брови, но не повышая голоса, в изумлении спросила Агния. – А что ты тут забыл у

моего столика? Небось, опять свою дозу шампанского принял, алкоголик несчастный, – бубнит и делает

глоток горячего напитка. Она до жути не любила этого парня, но больше всего ненавидела его пьяным.

– Не-ет, – снова протягивает Поль, подпирая ладонью подбородок. – Агнешка, я не алкоголик, я, знаешь

ли, своего рода дегустатор.

– Ты точно на душу не принимал сегодня?

– Я пью только по праздникам, очарование моё.

– У тебя праздник каждый день, Поль. Иди-ка ты к чёрту, – фыркнула девушка, но это не помогло.

– О-оу, кажется, у тебя что-то стряслось? – Поль придвинулся чуть ближе (хотя куда уже ближе), и с

загадкой в глазах спросил: – Неужели получила оценку чуть ниже «отлично»? – а в вопросе был намёк на

стёб.

«Не твоё дело», – хотелось прорычать Агнии, но Поль продолжил:

– Если что, ты можешь мне рассказать, что у тебя стряслось. Я, как твой одноклассник и по

совместительству человек, находящийся у тебя во френдзоне, тебя послушаю.

– Хм, – Агния опустила голову, и длинная рыжая чёлка преградила ей взор на вид столовой. И тут она

подумала, что ей действительно некому выговориться. Даже трое старших братьев находятся вдалеке.

Первый, который проживает где-то в Оклахоме, живёт припеваючи, открыв своё дело, а также он завёл

золотистого ретривера – непоседливого, лохматого пса. Брат, который живёт примерно в том же районе, в

большом городе, тоже от старшего брата не отстаёт, и построил свою таверну. И третий брат, который живёт

штате Род-Айленд, вероятно и не вспоминает об Агнии, занимаясь тем, что стал владельцем небольшого, но

прибыльного магазинчика. А сама Агния, куда она пойдёт, когда окончит этот год в школе? Как и хотела, она

будет иметь дело с политикой. Ни мэром, ни губернатором она не станет, однако, какое-нибудь да

образование и будет. Отличница, в конце концов. Одним словом, братья Агнии, мягко говоря, забили на

младшую сестру, так как каждый занят своими делами. – Да, – неожиданно сквозь долгую паузу произнесла

Агния, поднимая голову, – ты прав, стряслось, но с оценками у меня всё идеально. Лучше и быть не может.

– Дела сердечные? – с ходу догадался Поль, покосившись на Стефана, который провожал взглядом

каждую мимо проходящую старшеклассницу.

– Поль, не нагнетай.

– Но это правда, не так ли? – он рассматривал старосту с нескрываемым удовольствием.

Агния молчит, поджимая губы. Да, Поль оказался прав, тут и без слов дурак поймёт. Однако Свитхарт в

удивлении приподняла брови, когда заметила, как к Стефану подошла молодая особа. Девушка, учащаяся в

её классе, без какого-либо опасения или стеснения подошла к парню.

Сквозь шум обедающих учащихся, Агния не смогла понять, о чём говорили двое. Она не слышала

разговора, зато отчётливо видела, как девушка встала на носки, затем посмотрела Стефану в глаза. Стефан

заметно улыбнулся, а та девушка говорит ему что-то приятное. Но вот что именно означало это «приятное»,

Агния могла только догадываться. Но боже, та девушка поправила галстук на шее Стефана, и это не могло

ускользнуть от внимания старосты. Свитхарт решила, что это последняя капля терпения. С силой сжав

чайную ложку в руке, Агния тут же переломала столовый прибор напополам. Да и есть не очень-то хотелось в

эту секунду.

– Ого! – удивился Поль, чуть отодвинувшись. – А я и не знал, что ты так можешь. Ты глянь, одной рукой и

таким лёгким жестом переломала ни в чём не повинную ложку на двое!

Свитхарт не обратила внимания на удивленный вопрос рядом сидящего парня, зато настроила всё своё

внимание на девицу, что пальцами дотронулась до руки Стефана. Агния изменилась в лице, а Поль

посмотрел в сторону куда смотрит староста, затем спросил:

– А чего ты так таращишься на Джанетт? Э-эй?

Сердце Агнии словно выпрыгивало из груди, когда девушка двинулась ещё ближе к Стефану, хотя

казалось бы, куда ещё ближе?

«Не хочу больше на это смотреть!»– говорит внутренний голос в голове старосты, после чего в её

карих глазах загорается огонёк, уголок рта чуть поднимается вверх, и создаётся эдакая ухмылка маньяка, чем беззаботная улыбочка старшеклассницы.

Естественно Агния знала, что Стефан достаточно видный парень, рано или поздно к нему начнут

клеиться девчонки этой школы, но кто знал, что рыжую старосту это настолько заденет. Заденет настолько, что громко саданув кулаком по столу, на лакированной поверхности появилась вмятина, а так и нетронутый

обеденный паёк подпрыгнет на месте. Резко встав с места и подхватив свою сумку, Агния ринулась с места, только Поль и успел протянуть вслед ей руку и спросить:

– Агния, куда ты?

Но ответ не последовал. Единственное, что Агнии сейчас хотелось больше всего, это, наверное, убрать

всех на своём пути, и не важно, справедливо это будет или нет.

Захлопнув за собой двери столовой, девушка пылала нешуточным гневом. Ещё бы ей не гневаться, когда

даже пока ещё не её парня кто-то там трогает и строит ему глазки. Мало того, что Эмили приноровилась к

нему, так и другие девушки от Стефана не отлипают.

Повторно блеснув огоньком в глазах, Агния шагает по главному школьному коридору, а про себя

проговаривает, будто составила план на этот день:

– Я больше не намерена это терпеть. С меня достаточно. Ты будешь моим, или не будешь ничьим.

21.

На следующий день, когда занятия окончились, наша несчастная влюблённая Агния с грустью и болью на

сердце вышла из класса самой последней. Она с большой неохотой шагала по вестибюлю, и подойдя к

стенду, где висит расписание, заметила прикрепленную канцелярской кнопкой бумагу, на которой нарисована

кривая и крайне некрасивая карикатура на саму Агнию, будто нарисовал ребёнок, но на деле это кто-то

решил так подшутить.

Агнию это возмутило и, в крайне не радостном настроении, она срывает листок с расписания.

– Хоть бы научились нормально рисовать, – пробухтела староста, скомкав в руке несчастную бумажку.

Естественно девушка знала, что это проделки кого-то из её одноклассников, так как параллельным классам

это будет делать незачем.

Выдохнув и желая освежиться, Агния без какой-либо спешки выходит из здания, и ступает на ступени, чтобы спуститься вниз. Темнело сейчас рано, и глаза старосты быстро адаптировались к полумраку, лишив

проблемы с видимостью в темноте.

Самой последней из учеников из школы выходит милая девушка старшеклассница – Джанетт.

Повернувшись на каблуках бежевых ботинок, она в спешке пошла в сторону общежития, кинув на своё плечо

рюкзак в котором было множество книг и тетрадей. Девушка, всматриваясь в плеер даже не заметила Агнию.

Но старосту трудно было не заметить, проходя мимо. Хотя в полу-мраке не просто с первого раза угадать, кто стоит в нескольких шагах от тебя.

Усмехнувшись, Агния, стараясь раньше времени не действовать, следовала за девушкой. И следовать ей

за жертвой ничего не стоило, ведь вокруг нет посторонних свидетелей, все поуходили, скоро закроется и

сама школа.

«Чересчур улыбчивое милое личико», – думает староста, скалясь.

Включив плеер и нажав на первый трек, Джанетт только собиралась слушать музыку, как тут же

остановилась. Почувствовав чьё-то присутствие рядом, она медленно, будто бы с опаской повернулась.

Часто захлопав длинными ресницами, видит в двух шагах от себя старосту своего класса. Джанетт стало

невдомёк, мол, почему её преследуют.

– Агния? – она убрала из ушей наушники из которых доносилась музыка. – А что ты тут делаешь?

– Негоже расхаживать в таком виде по переулкам, чтобы ты знала, – цокнув языком, Агния хмуро смотрит

на девушку. Сегодня её обычная хмурость превосходит себя. – Я надеялась, ты меня услышишь, но твои

наушники совсем не пропускают звук. Понимаешь, что это ненормально ходить по улице, уши пробками

заложив?! – Гаркнула староста. – Да и вообще, ты когда в последний раз видела свои оценки? Ах, да, у

тебя их нет с твоими-то прогулами. Да я и не уверена, что с твоей успеваемостью ты в состоянии заработать

что-то кроме клочка туалетной бумажки… – её голос пылал гневом.

Джанетт в лёгком испуге попятилась назад, когда Агния двинулась на неё. И действительно, она не

поняла, к чему такое обращение, ведь до этого дня у неё со старостой были нормальные отношения, во

всяком случае, дружеские. Ведь ещё с прошлых лет обучение в этой школе у двоих девушек складывались

хорошие отношения.

– Эм… – Джанетт спрятала наушники и плеер в карман короткой куртки. – Быть может, у меня есть какие-то пропуски в этом учебном году, но я уверена, что плохих оценок у меня нет.

Её голос заметно дрожал, когда Агния смотрела на неё не моргая. Свитхарт словно прожигала взглядом

дыру на своей жертве.

– Как давно ты имела милость посмотреть оценки? Если думаешь, что ничего плохого там нет, то ты

ошибаешься, – особо презрительно сказала староста, и её глаза злобно заблестели от тусклого света

фонаря. – У тебя столько хвостов, сколько даже Эмили Джонс себе не позволяет! – её голос эхом

отзывался всюду. – Зачем тогда нужно было поступать в эту школу?! Ты даже умудряешься прогуливать

физкультуру!

– Я… я не знала, – при виде разъяренной Агнии ей хотелось бы куда-нибудь спрятаться и не показываться

ей до конца учебного года. Сердце упало куда-то в пятки, на лбу выступил пот и, теряя перчатки, девушка

сделала ещё шаг назад. – Я не так давно получала хорошие оценки, я это точно помню. – Её ноги

подкашивались, но она не смогла не смотреть в глаза напротив. Глаза, что были до безумия

завораживающие. Даже немного пугающие. – Быть может, я могу как-то их исправить? – и в самом деле, боясь сказать что-то не так как хотелось Агнии, девушке нечего было предложить сейчас.

– А раньше думать было совсем не судьба, или ты привыкла всё пускать на самотёк, а? – как раскаты

грома прозвучал в ответ голос съехавшей с катушек старосты. – Может быть и можешь, да вот только я

понятия не имею и знать даже не хочу, каким образом! – она двинулась с места и снова появилась на шаг

ближе к бедной испуганной девушке. Агнию передёрнуло от воспоминания, где эта хорошенькая дамочка во

всей красе улыбается Стефану. – Почему я всегда решаю все проблемы за вас?!

– Обещаю, что после Нового года я исправлюсь. Честно. – Джанетт выдавила из себя последнее слово в

отчаянии. Холодок прошёлся по коже, и сглотнув, её руки немного в страхе задрожали.

Агния замерла на секунду, думая, что свидетели всё же могут быть вблизи школьного дворика. Весь пыл

старосты словно улетучился, и Джанетт уже хотела выдохнуть с облегчением, однако, нет. Просто пыл

перерос в нечто большее.

Лампы на фонарных столбах на несколько секунд погасли, и погрузилось всё во мрак. В этом мраке Агния

поднимает с земли половину кирпича, и понимает, чего сейчас хочет больше всего остального, чем тыкать

плохие оценки в лицо. Да и кстати, кирпич здесь неспроста взялся, просто есть ещё одно крыло школы, которое перестраивают, так что строительных материалов вокруг будет предостаточно.

«Стереть её улыбку с лица земли. Пока у меня самой есть шанс.»

Мгновенье, и свет снова загорается.

«Не думаю, что у тебя будут шансы что-то исправить», – думает Агния, и на свету снова

работающего фонаря, глаза Свитхарт блестели подобно драгоценным камням. Удар.

Счастье Агнии, что рядом никого не оказалось. Вечер пятницы, и, кажется, все старшеклассники отмечают

этот день выпивкой. Обычно Агния не пьёт, от того старается запереться в своей комнате и не выходить из

неё до понедельника. Сегодня всё будет иначе. Сегодня староста развлечётся по-иному, так, как никто не

делает.

Поглядев по сторонам, Агния вытерла тыльной стороной ладони губы и шикнула на лежащую без

сознания старшеклассницу:

– Такая мерзость, что просто загляденье.

Обдумывая свой поступок и ни капельки не жалея о содеяном, Свитхарт взвалила одноклассницу на

плечо, и решила как можно скорее спрятать «добычу».

Тело Джанетт для Агнии показалось весьма тяжёлым, хоть та и была худенькая. Плюнув на

осторожность, староста сворачивает с дороги и углубляется в царство ходов и выходов бескрайней темноты.

Несмотря на то, что её боязнь переулков была чудовищна после некоторого инцидента, сейчас Свитхарт

не боялась. Кто станет лезть к человеку, который несёт девушку, с волос которой уже капают маленькие

капельки крови?..

Недолго рассуждая, Агния находит идеальное место для проведения своего дела. Небольшая оранжерея, полная цветов в основном роз, что выращены старостой с самой чистой любовью и трепетом. Об этом месте

вдали от школы никто не знал.

Как ни странно, но о том, что Агния увлекается выращиванием самых разных сортов и видов роз и других

цветов – никто не знал. Свитхарт и сама никому не стремилась рассказывать об этом, потому что это только

её секрет. Её личная территория, куда она приходила чаще чем в школьную столовую. Хотя нет, был момент, когда Агния рассказывала о своей оранжерее милому итальянцу Винчензо, и тот внимательно слушая, неотрывая взгляда смотрел на свою собеседницу.

В окружении цветов Агния чувствовала себя более спокойной и могла почувствовать себя свободной от

каждодневной рутины звания старосты своего класса. Лишь благодаря этой огромной теплице, а точнее

оранжереи, Агния ещё не совсем сошла с ума, хотя сейчас очень близка к этому.

Ещё до того, как она узнала о том случае в библиотеке, хотела привести сюда Стефана. Но теперь это не

имеет никакого значения.

Свитхарт распахивает дверь в теплицу где как сувениры, не тронутые растут розы. В помещении витает

аромат этих цветов, и тогда Агния оглядывается, думая, куда бы можно было спрятать девушку.

Посреди теплицы стоит небольшой стол, на который староста давно уже привыкла осторожно

раскладывать все свои инструменты. Также рядом ютилось небольшое кресло-качалка. Агния поместила

свою добычу на пол возле стола, дабы… В любой момент иметь доступ к своим любимым инструментам, хотя изначально хотела осторожно поместить свою ношу в данное кресло, но марать сидение кровью не

хотелось, ведь потом нужно будет отмывать.

Агния сама удивилась ходу своих мыслей, когда её взгляд упал на садовые ножницы лежащие на столе, где обычно пересаживает цветы в горшки.

Не помня себя и тихо напевая песенку из старых английских фильмов, староста не спеша перебирает

инструменты, решая, что нужно для этого «цветка».

Секатор ли? Может, острый как бритва нож, или же лопатка с заострёнными краями?

Выбор её пал на замечательные ножницы размером в три раза больше обыкновенных, и она трогает их и

рассматривает в руках. Ах, сколько мыслей всплыли в одночасье, когда Агния вспомнила, как эта девица

касалась Стефана. Джанетт улыбалась ему. Джанетт что-то говорила ему. И Джанетт пожалеет об этом.

Через час другой, Джанетт сквозь веки видит слабый свет ламп, что своим ярким свечением напоминали

собой больничный, призрачный свет. Открывая глаза, она пришла в чувства с сильной болью в голове, и

помнить, что было примерно полтора часа назад, была не в состоянии. Скорчившись от боли в голове, девушка пытается разглядеть помещение, дотрагиваясь пальцами до болезненно пульсирующих висков. В

одно время ей показалось, словно она где-то хорошо выпила, но реальность оказалась более суровой и

пугающей. Протирая сонные глаза, затем щурится от яркого света, после чего слышит около себя сумбурный

и не сразу ясный шорох подошвы обуви рядом с собой.

– Где я? – вопрос звучит с лёгкими нотками испуга, ведь ранее бедной старшекласснице здесь находиться

не приходилось. Да она даже об этом месте ничего не слышала.

– В гостях, – мелодично пропел голос рядом. Тихо, совершенно спокойно, и снова перешёл в «la-la-la» на

какое-то время. Староста вытерла ножницы и их лезвия, чтобы они лучше резали. Почему этот голос так

знаком Джанетт?

– В каких гостях? – вновь спрашивает Джанетт и потирает затылок. – Я не помню, чтобы я хотела идти к

кому-нибудь в гости… – девушка поднимает глаза на рыжеволосую старосту, и обратив внимание на

режущее в её руках, с удивлением протягивает: – Агния?

Агния молчит. Она думает о чём-то своём и поднимает ножницы вверх, чтобы лучше осмотреть лезвия на

свету.

– Какие острые, – восхищённо проговаривает она. – Тебе нравится?

– Честно говоря, не очень. Отпусти меня. – Джанетт пытается отчаянно протестовать и как-то встать на

ноги, но не может. Ноги ужасно затекли и не то что встать, а даже двинуться с места было вещью не из

лёгких.

Джанетт недоумевает. Вся эта картина пугала её, но она не могла отвести глаз от ножниц. Всю

оранжерею покрывал мрак за исключением этой небольшой комнатки в которой есть яркий свет. Всё это

напоминает фильм ужасов, где главной фигурой является маньяк с какой-то своей идеей фикс.

«Может быть, это не Агния? Может быть это какой-нибудь маньяк?..» – думает старшеклассница.

После этих мыслей, невольно хочется позвать кого-нибудь на помощь, вот только никто не услышит этого.

Резкий скрежет, ножницы захлопываются. Джанетт этот звук напугал ещё сильнее, и тихо пискнув, она

отползла назад, забыв о своей боли в ногах.

– Что ты хочешь сделать? – в ужасе от своих догадок спрашивает жертва.

Резко повернувшись к ней, в мыслях Агнии было:

«Ну явно не вырезать поделки из картона и бумаги собираюсь».

Безумные глаза старосты кажутся больше и будто пронзают жертву насквозь. Улыбаясь, Свитхарт вдруг

разразилась смехом, который пронёсся по оранжерее незримым смерчем.

– Что смешного? – спрашивает Джанетт, испуганно округлив глаза. Для неё самым страшным являлось то, что позади неё была стена, и двигаться назад уже просто было некуда. Она в тупике. Сознание скачком

вернулось, но чувства отсутствовали.

Не отвечая и лишь продолжая громко хохотать, будто в припадке, староста подкидывает в воздухе свои

замечательные ножницы и, посмотрев на жертву, мягко спрашивает:

– А что же ты сейчас не улыбаешься?

– Я не вижу повода, чтобы улыбаться. – Джанетт прижалась спиной к холодной стене позади себя, и в

глазах её мелькал страх и безысходность. Всё слишком мрачно и до ужаса пугающе. И Джанетт бы уже могла

начать молиться, но не знала, к сожалению, ни одной молитвы.

– Хм… А вчера днём видела? – облизнувшись, староста резко швырнула ножницы обратно на стол и

схватилась за нож.

– Не понимаю о чём ты, – жертва боязливо заикалась, поднимая взгляд на Агнию. —Отпусти меня, пожалуйста, – она увидела как в руках Свитхарт в свете ламп оранжереи засверкал нож.

– Ну как же ты не понимаешь?! – кажется, Свитхарт разозлилась. Она приблизилась к девушке и теперь

смотрела в её глаза. – Вспоминай, давай же! Отпустить тебя? Ха! – она отпрянула, вызывающе взмахнув

лезвием в руке. – Ты не хочешь поговорить со мной?

– Я бы поговорила с тобой, будь бы ты не размахивала ножами и ножницами передо мной. – Джанетт от

страха сглотнула и нахмурилась. – Ты что, обиделась на то, что в прошлом году я отказалась быть с тобой в

одной команде, когда проходили занятия в группах? – она глупо улыбнулась.

Тут раскаты смеха переросли в некий истерический припадок. Такой голос услышать можно было только в

самых безумных фильмах ужасов, которые ещё не запретили смотреть.

– Ты правда думаешь, что мне нужна ТЫ? Какое лицемерие! Ах, конечно, я просто сгораю от обиды! —

сладко процедила староста. – Ты ведь к таким зубрилам как я и на метр не приблизишься. А ещё важно, чтобы круг твоего общения был состоятелен, всё как ты любишь. А ещё важно, чтобы в этом твоём кругу

были парни по типу Стефана, – хищная улыбка Агнии выглядела в полумраке как оскал страшного монстра.

– Я права?

– Ну и какой в этом всём смысл? И к слову, насчёт Стефана. Мы с ним разные, и тем более, не одна я

прикасалась к нему. – Джанетт отвела взгляд в сторону.

Агния застыла на месте, и после она отвернулась, что-то хмыкнув. Неловко поправила волосы, покрутила

в руке ножницы, и кажется, успокоилась. Вполоборота повернувшись к бедной девушке снова, Свитхарт

стеклянными глазами прожигает свою жертву взглядом.

– Знаешь, все люди, так или иначе, заслуживают смерти. Но… – уголки рта старосты снова поползли вверх.

– Но вот только ты решила её приблизить, – поравнявшись с испуганной девушкой, Свитхарт прижала

остриё лезвия к её горлу. – Кто позволял тебе ему улыбаться?! Не одна ты к нему прикасалась? – Агния

хохотнула. – Ты думаешь, этого было недостаточно?!

– Убери лезвие, – с мольбой и со слезами на глазах шептала жертва, хватая ртом воздух, будто рыба

выброшенная на берег. – Я больше ни к кому не приближусь.

– Поздно-о, – пропела Свитхарт, и резким взмахом руки рассекла девице горло, оставив на нём алый

кровавый браслет. Во все стороны хлынула кровь, окропив кафельный пол, частично ближайшие цветы, ножки стола и белый халат Агнии. – Слишком поздно, чтобы каяться.

Последнее, что видит перед собой Джанетт за секунды до смерти – это как довольная собой староста

спешит смахнуть свежую кровь со своей щеки.

Задыхаясь и захлёбываясь, жертва чувствует, как тепло постепенно покидает её тело вместе с силами, и

веки закрываются теперь уже навсегда.

22.

– Все говорят про то, что бабочки в животе летают. – Агния приставила остриё ножниц к грудной клетке

девушки, и резко провела лезвием вдоль живота, тем самым распоров ни в чём не повинной

старшекласснице живот. – А я не вижу их. – Агния улыбнулась будто безумец, и увидела «внутренний мир»

жертвы. – Зачем тогда обманывать? – староста в миг помрачнела и внезапно улыбка с её лица исчезла. —

Какая же досада…

Школьная форма Джанетт в большинстве залилась алой кровью, а под самой девушкой постепенно

прибавлялась в размерах лужица красно-бурого цвета.

– Даже ты меня обманула. Вот мне и наука – никому не доверять. – Агния доверчиво посмотрела на

девушку, но её глаза уже не реагировали на свет. – И раз ты такая смирная, то позволь мне излить свою

душу тебе, – и вновь эта широкая улыбка. – Уверена, ты ведь выслушаешь меня как никто другой, Джанетт.

Свитхарт сидела на коленях перед не живой одноклассницей, и она уже сама чувствует, как кровавая

лужа просачивается в волокна ткани её брюк.

Агния посмотрела вниз и заметила, что некоторые внутренности девушки упали ей же на ноги. Староста

интересующе потрогала один орган горчично-коричневого цвета, потом будто оценивающе промычала:

– Ммм… Бабочек нет, и на что я расчитывала? Ну хорошо, – и снова улыбнувшись, Агния продолжила, обхватив руками свои колени, только пару раз за весь разговор глянув на вывалившиеся органы Джанетт. —

Знаешь, а я ведь умею любить. Я до сих пор люблю, правда некоторые этого не видят, – староста

посмотрела на истекающую кровью одноклассницу и снова продолжила. – Я много кого любила за всю свою

жизнь. И вот с тех пор, как прошло совсем немного времени, я снова полюбила, так сильно, что хоть под

поезд прыгай лишь бы не видеть любимого вместе с другими. Я ведь знаю, ты, как девушка, должна меня

понять… Ах, мне так нравится, когда меня слушают! – Свитхарт будто засветилась от счастья. – Знаешь, твоя отличительная черта от других – это то, что ты не бегаешь от меня, когда я хочу поговорить по душам, а ты откладываешь всё на потом, лишь бы выслушать меня. Я тебя всегда уважала, Джанетт, – староста

провела тыльной стороной ладони по мертвенно бледной щеке жертвы, ожидая какой-либо реакции, но в

ответ получила лишь молчание. – Даже твоё молчание я принимала за награду когда-то, но ты теперь не

реагируешь на меня как раньше, помнишь? Я лишила тебя радости жить, а понимаешь за что?

Джанетт совершенно не двигается, и молчание только усугубляет ситуацию.

– Ты, наверное, и понятия не имеешь, за что, но я всё-таки скажу. Ой, – староста заметила, как изо рта

жертвы потекли капельки крови. – Кажется, ты немного испачкалась, – достала из кармана платок и

протёрла им рот одноклассницы. – Что же ты такая неряшливая? Ах, прости, я немного отошла от темы.

Мой поступок связан с тем, что я безумно люблю моего новенького. Очень. А ты до него дотронулась, ты к

нему подошла и прикоснулась. А я жутко становлюсь раздражена, когда трогают что-то моё. А знаешь, что? Я

готова пройти огонь и воду, лишь бы новенький стал моим. – Агния с сожалением вздохнула, а потом резко

подняла взгляд на девушку. – И он будет моим. Ты не представляешь, каково это быть с тем, кто намного

сильнее и выше тебя. Такой как он сможет защитить… – мечтательно протягивает староста, обнимая себя

за плечи, прикрыв глаза, вновь представляя перед собой образ Стефана. – Такой как он, может тебя

оградить от этого мира и дать тепла и ласки столько, сколько потребуется. – Свитхарт внезапно открыла

глаза и быстро кинула недобрый взор на Джанетт. – А ты думала, я отдам его кому-либо? Нет, все догадки

ошибочны! Джанетт, – староста подползла к безжизненной тушке девушки и умоляюще спрашивала, будто

бы та самая убитая может что-то сказать, или от неё что-то могло зависеть, – скажи, ведь Эмили не пара

ему? Они совершенно разные, да? Ну, не пара, так ведь?

Свитхарт негодуя промолчала какие-то секунды, и подняв глаза, снова заговорила, устало потирая

переносицу:

– Я внезапно полюбила его. Однажды, я хотела бы, чтобы Стефан прижал меня к себе, и сказал что-нибудь

тёплое ещё раз. Есть секрет, но обещай, что это будет только между нами. Дай мне слово…

23.

В понедельник, когда отдохнувшие учащиеся явились на занятия, Агния на удивление была спокойна и

почти ни на кого не срывалась. Но стоит ей только завидеть Стефана и Эмили вместе, которые обедают в

столовой, или же сидят за рядом стоящими партами, внутри Агнии зажигается непреодолимое желание

сделать какую-нибудь пакость и свалить это на Джонс, чтобы уже на следующий день Эмили выперли из

школы. Агнии бы было на руку, если б Эмили покинула это здание раз и навсегда. Но, к сожалению, непрерывный поток мыслей старосты прерывает только что вошедший в класс преподаватель. Удивительно, что даже сам преподаватель начал опаздывать, но отчитать его, Агния, конечно же, не могла. Не имела на то

полномочий.

Агния заранее решила не занимать место за первыми партами, отчего решила занять место где-нибудь, где бы её не видели. Самая последняя парта за которой никто не сидел – место сейчас казалось

идеальным.

Начало занятий не предвещало ничего хорошего, и Свитхарт, как и все, принялась слушать тему урока, но

не тут-то было. Глазами она нашла Эмили. Та, как всегда, шумно о чём-то возмущается, ну а рядом сидит

знакомое не понаслышке чудо по обмену из другой страны.

И урок сразу стал не таким неинтересным, и зрение вдруг улучшилось…

С неимоверной силой Эмили нажимает на свой карандаш, и тот разлетается на две части.

«Сила есть, ума не надо»,– проговорила в своих мыслях Агния, цокая языком.

– Ой, – в недоумении, Джонс почёсывает затылок одной из частей своего несчастного карандаша.

– Что ты творишь? – тихо спросил Стефан, сидя за соседней партой. Спросил он максимально тихо, но

Агнии не составило труда это услышать.

– Ничего я не творю! Пока что, – отвечает Эмили, и карандаш, ну, если быть точным, некоторая его часть, падает на пол.

Тут-то и начинается самое интересное.

Как только преподаватель слегка повысил голос, Стефан смирно начал что-то записывать в тетрадь, не

обращая внимания на то, что где-то под столом копошится Эмили. Но иногда Стефана отвлекал вечно

болтающий Генри и на пару с ним Юкико. Юкико, по крайней мере, во время занятий просто замолкала и

слушала преподавателя.

Стефан замечает, что Эмили немного переборщила и уже заполза куда-то под парту.

– Стефан! – раздался голос девушки, и далее следует тихий удар об стол. – Ауч…

– Эми, вылезай оттуда! Препод не в духе, – шикнул парень, даже не посмотрев на подругу.

Стефан немного дёрнул рукой, и не удержав шариковую ручку в руке, роняет предмет на пол. И упав на

пол, ручка покатилась и остановилась как раз рядом со сломанным карандашом Эмили.

Вздыхая, Стефан на секунду решается оторваться от прослушивания урока, чтобы поднять ручку.

Поправив галстук на шее, парень встречается глазами со взглядом Эмили.

В глазах девушки внезапно блеснул хитрый проблеск, и несильно потянув друга за галстук ближе к себе, целует Стефана в губы, при этом прикрыв глаза. Хорошо, что преподаватель стоял спиной к классу, что-то

начерчивая на доске, потому не видел того поцелуя, так бы двое голубков получили предупреждение о том, что любовь свою нужно показывать за пределами класса, но никак не на занятиях.

За последней партой зловеще сгустились тучи, где-то в подсознании с грохотом сверкнула ослепляющая

молния, и готов был появиться ливень в виде слёз на тёмных глазах.

Как бы странно не казалось, Стефан был и не против такого легкомысленного поступка Эмили, но

поцелуй продолжился не долго, после чего Джонс всё же уселась на свой стул. Она поглядывала на

Стефана, прожигая взглядом, будто бы что-то хочет сказать ему, но это явно будет что-то непристойное, что

не стоит говорить вслух при таком количестве людей.

Да, те секунды, когда длился поцелуй, были скоротечны, а вот видя эту картину со стороны, для Агнии

данные мгновения казались мучительными часами. Даже противно было глядеть на эту парочку.

Агния поспешила поскорее отвернуться, дабы не видеть больше этих «довольных идиотов». Душа

наполнилась горечью, и Свитхарт показалось, что на сердце её образовался неподъёмный тяжёлый камень.

До окончания урока оставались считанные минуты, и это время староста решила полностью посвятить

изучению данного материала, а то есть, закрывшись учебником, уткнуться в него и учить параграф.

Звонок, который прозвучал в коридоре, звучал сродни спасения.

И тогда, свободно выдохнув, Агния решается собирать книги и тетради в сумку, но выглянув из-за книги, взглянув на собирающихся выходить из помещения Стефана и Эмили, тихо прошипела сквозь идеально

ровные зубы:

«Давайте, поцелуйтесь ещё раз, тогда я вас обоих точно урою… Особенно тебя, Стефан. Урою и

воскрешу, чтобы снова урыть.»

К удивлению самой Агнии, Стефан не ушёл с Эмили, как было бы ожидаемо сейчас. И лишь помахав

рукой, Эмили быстро убежала за порог класса, только её и видели.

Вздохнув и повесив сумку на плечо, парень подходит ни к кому-нибудь, а к Агнии. Последней показалось, что хуже быть уже не может. Даже покраснела только от того, что, кажется, Стефан прекрасно заметил то, как

староста на него смотрела. В надежде, что это не так, Агния утыкается в книгу и делает вид, что не замечает

приближения Маевского.

Совершенно ничего не стесняясь, Стефан опирается о край парты локтями, и мило протягивает:

– Агния, пойдём в столовую, а?

Свитхарт, ничего не понимая, уставилась на парня, вздёрнув брови, словно бы её это предложение

удивило.

«Ах, да, ты же думаешь, что я слепая и глупая. Ну конечно, как я сразу не догадалась?»

– У меня нет времени на посиделки в твоей компании! – гордо выпалила девушка, вешая сумку себе на

плечо. – Это помешает моей продуктивности, – хмыкнула она, и так же гордо удалилась, выйдя из класса.

«Чего?»– подумалось Стефану, и тогда, не понимая, что могло произойти, не теряя ни секунды, поторопился за девушкой.

– Агния! – кричит он старосте вдогонку, затем и сам догоняет её, такую хмурую и на своей волне. – Эй, что

случилось?

«Да ничего особенного. Просто ты проводишь время с той дурой. Ничего не случилось, совершенно ни-че-го!»– вихрем пронеслось в мыслях старосты.

– Ничего не случилось! – добавила Агния более твёрдым голосом. – У меня есть дело, ясно? Я пойду, —

чуть нахмурив брови, но всё с таким же равнодушием она зыркнула на Стефана, после этого удалилась

прочь.

Не сбавляя шага, Агния и не думала оборачиваться в сторону Стефана, хотя очень хотелось. Но не

успела она дойти и до половины коридора, как слышит позади себя девчачий визг.

Резко обернувшись, девушка замечает, как на парня накинулась старшеклассница из параллельного

класса. Красавица и хорошистка – Нинель. Она беспрепятственно набросилась на Стефана, крепко его

обнимая, и затем что-то ему говорит, едва ли не щебечет, тиская Маевского. Ну что сказать, парень получает

внимания со стороны девушек в этой школе более чем достаточно. Не надо гадать, кому так сильно это не

понравилось.

Тут Агния чуть было не взревела, и так громко цокнула языком, что слышно было, наверное, во всём

коридоре.

– Прекрасно! – гаркнула Агния, повернувшись к ним. – Развлекайтесь! – и за секунды, Свитхарт исчезла

из виду, завернув за угол. Какое ей дело до чужого счастья?

Мало того, что от досады ей хотелось умереть, ей хотелось жестокости, на которую отважилась впервые

ещё в пятничный вечер. Ох, эта пятница запомнилась Свитхарт надолго.

24.

По коридору раздаётся зловещий смешок, не понятна причина его появления. Затем некий металлический

стук, кто-то подпрыгивал, будто в танце, и смеялся, смеялся, как буземец. Смех этот отдавался по пустому, холодному помещению скрипучим эхом, и любой смельчак побоялся бы встретиться лицом к лицу с

человеком, которого нечто так рассмешило.

Когда Свитхарт опустила окровавленный скальпель на стол и осмотрела свою «подопечную», как ребёнок

заулыбалась собственной хорошей работе. Глаза её блеснули в темноте, она была так горда собой, что ей

хотелось похвастать перед кем-нибудь своим замечательным творчеством. Сознание от былого страха

заглушило все прочие шумы, оставив заместо них лишь фантомы да эхо. Обстановка ужасала.

Безжизненное и бездыханное, худенькое тело девушки, связанное по рукам и ногам, обвисло на стуле.

С чёрных как уголь волос девушки слабыми струйками стекала кровь. Весь коридор пропах солоноватой

бурой жидкостью, которой уже давно пропиталась блузка несчастной. Тоненькие пальчики и губы её

посинели, будто от холода, а сердце уже давно остановилось. Последнее, что было в памяти мёртвой – два

чёрных обсидиана, блеснувших во тьме, и нож, занесённый над ней.

Агния, поправив багровые рукава своей рубашки, отошла в сторону. Снова подошла, обходя девушку по

кругу, и снова засмеялась. Какой же красивой Агнии казалась эта жертва!

– Ты слишком, слишком много смотрела на него. – Свитхарт с ласковой улыбкой на лице погладила Нинель

по голове. – И эти глазки нужно наказать. Отдай свои глаза, и ты никогда его больше не увидишь. Поверь, тебе и зелёный тоже очень идёт… – улыбка скользнула по губам старосты. Она возвышалась над убитой

старшеклассницей с видом ангела мести.

Агния снова отошла в сторону, любуясь девушкой, перепачканной кровью. Улыбка старосты была самой

светлой, но об неё можно было порезаться до кости, так, что останется шрам. На столике с медицинскими

принадлежностями, так предусмотрительно взятым из школьного мед-пункта, стояла небольшая стеклянная

банка из которой противно пахло то ли формалином, то ли обыкновенным спиртом. В желтоватой жидкости

лежали два серо-зелёных глаза. Аккуратно вырезанные, ювелирно, так долго и кропотливо староста корпела

над этими глазками. И вот теперь, в качестве награды, они есть у неё. Ещё совершенно недавно эти глаза

блестели от радости, когда девушка улыбнулась и поздоровалась со Стефаном.Это была её самая большая

ошибка. А ведь иногда ошибка становится смертельной. Правда, бедняжка об этом не знала.

«Это всего лишь наказание. Я больше не подпущу тебя к нему», – шептала себе под нос Агния.

– Одинокий судья был свидетелем твоего греха. У тебя ведь попросту нет ни глаз, ни жизни. Ничего больше

нет, – говорила Агния со спокойной интонацией, монотонно, как если бы выпила достаточную дозу

успокоительного средства, и отчитывала старшеклассников за какой-либо проступок.

Свитхарт опустилась перед жертвой на колени, захлёбываясь собственным смехом. Навязчивые идеи

лезли в голову старосты потоками.

– С этого дня ты – второй мой образец, Нинель! – улыбка не сходила с её лица. Горечь и желание

отражались в её глазах. – Я буду вонзать в тебя тысячи ножей, – любому, видевшему Агнию в тот момент, она показалась бы безумицей, – поставлю за стеклянные двери, словно в витрину. Ты стала бы прекрасным

украшением, милая! Любоваться бы мне тобой каждый день! Такое увлекательное зрелище, – староста

поднялась с колен, снова подошла к молчаливой жертве. – Кровь хлещет из твоего тела. – Агния

обращалась к ней, зная, что та терпеливо выслушает. – Я опустила твои прекрасные глаза в эту жидкость, чтобы они не сгнили, – со своих губ она слизывает капельку крови. – Этот запах пропитает их. Неужели

тебя это не дурманит? Ну, молчи-молчи, я знаю, что ты скажешь. Ты права! Безо всякого сожаления и

раскаяния, я сделала твоё тело ни к чему не годным. Теперь оно такое холодное, – заворожённо она

провела по щеке жертвы пальцами, убирая кроваво-бурые волосы за ухо. – Ах, а может, мне попробовать

твои глазки на вкус? Не бойся, я не ем человечину. Если честно, в сыром виде она не очень на вкус. А по

слухам некоторых, человеческое мясо и вовсе схоже на вкус курицы.

В голове плясали черти, как и в карих глазах. Агнии виделось, как ножом она раскрывает грудь жертвы, хватает и поедает сердце, отрезая острым ножом каждый сосудик. Так жертва номер два никогда больше не

сможет полюбить, верно?

– Знаешь, мы были просто знакомыми. Но я полюбила его, – староста не могла сдержаться, не поглядеть

на стеклянные шарики, заменившие мёртвой девушке глаза. – Он только мой, так что… Прости-прости. Я не

позволю никому больше быть ближе. Он мой.

«И я не допущу другого исхода событий», – подумала Агния и оскалилась.

Где-то на стене часы пробили за полночь. Из-за туч показалась круглая луна, схожая с медным пятаком.

– За то, что я лишила тебя жизни, ты вечно будешь из теней смотреть на меня, своими стеклянными

глазами. Но теперь ты станешь прекрасным удобрением для шиповника в саду. – Агния засучила рукава до

локтя и подняла уже не живую девушку на руки, предварительно освободив её руки и ноги от туго

перетянутых верёвок. – Давай я провожу тебя туда.

Агния подобрала мёртвое тело на руки и с изяществом перенесла его через разбросанную в ошмётках

органов и несколькими железными щипцами комнату. Отпнув в сторону трахею и вырезанное ребро бывшей

жертвы, Свитхарт вышла из подвала своей розовой оранжереи.

– Я понесу тебя как принцессу, – оскалилась староста уже в который раз, затем так же ядовито добавила:

– Но вряд ли ты будешь чьей-то принцессой, а вот у меня всё впереди. И, наверное, мой принц сладко спит, видит десятый сон. Ах, Стефан… – замечталась Агния, едва ли не выронив из рук девушку.Час ночи.

Лопата. Земля. Агния вытирает тыльной стороной ладони испарину на своём лбу и смотрит на круглую луну

на ночном небе.

Ближе к трём часам ночи, Свитхарт вернулась в комнату. Её сосед уже мило посапывал, ничего не зная.

Каким же милым он показался в тот момент Агнии. Как хотелось лечь рядом, обнять. Но пришлось

удержаться.

Забывшись беспокойным сном, Агния развалилась на диване. Ей снилась чья-то прелестная улыбка и два

зелёных, каких-то странных, словно покрытых пеленой глаза. Они будут преследовать старосту по ночам, отныне и навсегда, покуда часы бьют двенадцать, и покуда солнце восходит в небе. Пока за сервантом лежит

холодное оружие, и в саду весной будет подозрительно хорошо разрастаться розовый куст, который когда-то

был шиповником.

25.

Агния, прикрикнув на первых встречных у двери девушек-старшеклассниц, с размаха распахнула перед

собой дверь и размашистым шагом пошла в сторону общежития.

«Как же я её ненавижу», – вспоминала она про себя «улыбчивую морду» Эмили Джонс. – «Теперь даже

посмотреть в глаза Стефану не могу.»

Проклиная про себя должность старосты, свою жизнь и себя саму, Свитхарт шла по дороге в общежитие, но внезапно она слышит «Агния!» позади себя.

– Отлично. Только голосов в голове мне не хватало.

Но голос этот повторился и отнюдь не в голове девушки.

Агния слышит повторный отклик в свою сторону, отчего внутренне раздражается, но еле как сдерживает

свой пыл. Вздрогнув, она уже была готова оторваться на того, кто её звал, и только собираясь повернуться и

высказать всё, что думает, замечает только что подбежавшего Генри.

Слегка покрасневший от бега, парень пребольно хлопает Агнию по плечу, и затем со всей своей

беззаботностью здоровается:

– Привет! Чего не откликаешься?

«Да чтоб тебя…»– многозначительно подумала староста, а вслух раздражённо сказала:

– О, я просто подумала, что твой голос – мои галлюцинации и последствия нервного срыва. А что, тебе что-то нужно? – она смотрела на Генри пустыми, ничего не выражающими глазами, будто ей все равно. – Или

ты подумываешь купить мне новое плечо в кредит?

После девушка скорчила недовольную гримасу и потёрла ушибленное плечо.

– Обожаю твой юмор! – Генри повторно приложил ладонь к плечу Свитхарт, после чего последняя чуть не

сломалась под тяжестью этой руки. – Уверен, ты обожаешь проводить время поодаль от этой нудной школы.

Последний на сегодня урок вот-вот закончился, а скоро экзамены, так что нужно развеяться!

– Да что ты говоришь?! Вообще обожаю проводить время вне этого здания! – с нервной улыбкой на лице

сказала Агния, готовая в любую минуту устроить истерику посреди улицы, а ещё она откровенно

издевательски пародировала манеру общения этого парня. – Конечно…

«А вообще, идея развеяться мне нравится», – подумалось старосте.

Будто услышав мысли старосты, Генри одёргивает ладонь от её плеча и начинает жестикулировать

руками, активно рассказывая:

– Но я не вижу твоей счастливой улыбки на лице. Веселее, Агния! Рождество на носу!

– О, да я веселее всех живых! – процедила староста, сквозь зубы. – Дай угадаю, ты хотел устроить

вечеринку? Никаких вечеринок в школе! – важно добавила она, вздёрнув нос. – Ты знаешь, как я к этому

отношусь.

– Я про вечеринку даже не заикнулся, – даже не боясь гнева Агнии, Генри приобнял её одной рукой за

плечи. – Пойдём в магазин! Кстати, я уже пригласил Стефана. Он тоже будет в нашей небольшой компании!

– потом не больно пихнул девушку локтем в бок.

– Стефан? – задумчиво переспросила староста куда-то в воздух. – Ну, мне все равно нечем заняться.

Ага, а как же убраться в шкафчике?

Идти в магазин ей показалось не самой плохой идеей. Уж всяко лучше, чем в общежитии бесцельно

смотреть в окно.

– Готов поспорить, что если бы я не сказал про Стефана, то ты бы вряд ли согласилась на поход по

магазинам! И только не говори, что это не так.

– В чём-то ты прав. Так, когда мы собираемся?

– Через минут, эдак, десять! – Генри осматривается вокруг себя и замечает Юкико, у которой откуда-то

появился новый фотоаппарат в руках. – Мы с Юкико будем ждать тебя у общещития. За одно подождём и

Стефана, а то он что-то запоздал.

– Ладно, тогда скоро выйду. – Свитхарт разворачивается и идёт в общежитие с целью переодеться.

Прошагивая по коридору и проходя мимо старшеклассников, которые попадались ей по пути, Агния по

привычке начинает говорить сама с собой. Ей казалось, что каждый, кто живёт здесь – это либо бестолочи, либо обыкновенные безграмотные пустышки. Некоторые, конечно, Агнию устраивали как личности, но не

более. Дружбы со всеми этими людьми бы не вышло, да и общаться со школьниками было бы не о чем. Для

Свитхарт каждый здесь был пуст… Почти каждый. Поднимаясь по ступеням, старосту с ног чуть не сбивают

парочка школьников из параллельного класса.

– Хоть бы смотрели, куда прут, – шепчет себе под нос девушка, и направляется прямиком к своей комнате.

Свитхарт быстро подошла к пункту назначения и начинает искать свой ключ от комнаты где-то на дне

сумки. Не обнаружив его там, Агния решает, что оставила ключ где-то или вовсе потеряла, и стоит ей только

потянуть за ручку, как дверь как раз открывается, и из комнаты собрался выходить Стефан.

Агния поднимая глаза, встречается со взглядом Стефана. Снова до боли знакомый зелёный оттенок

промелькнул в этих глазах, будто бы парень только приподнятыми бровями что-то хочет сказать, но и слова

были лишними. Агния не моргая, и не сводя глаз, смотрит на своего сожителя. Чёрт, он точно демон-искуситель… Не зря на него вешаются девушки из старших классов, у них определённо хороший вкус.

Вспомнив о том, что шанс едва ли не упущен, а сказать напрямую о своих чувствах не позволяет

воспитанность, Агния нахмурившись и прикусив губу, всё не сводит взгляд со Стефана.

«Какого чёрта ты вообще появился здесь, и вообще в моей жизни? Зачем ты явился в эту школу? Это

злая шутка, да? Судьба и так вдоволь надругалась надо мной, а ещё ты… Я тебя так люблю, если бы ты

только знал это. Если бы ты прочитал это в моих глазах, я бы стала самой счастливой. Из-за тебя мои

руки по локоть в крови, но я не жалею ни о чём. Все эти жертвы сделаны ради тебя, Стефан. Я высеку

каждую, кто притронется к тебе. Меня к тебе просто тянет. Когда ты начнёшь видеть во мне не

только старосту, а?..»

Цепь мыслей прервал голос самого Стефана.

– Я тебя, наверное, напугал? Не стоило мне так резко распахивать дверь, – у него оказался именно такой

голос, каким Агния себе представила: бархатистый, приятный, с чуть заметным мягким акцентом.

При этих словах, девушка выпала из своих переживаний, и с силой ударила себя прямо по лбу ладонью.

Поняв, что всё это выглядит ужасно комично и, вероятно глупо, Свитхарт покрылась знатным, алым слоем

румянца.

«Не смотри ему в глаза! ВГЛАЗАНЕСМОТР…»

Боязненно сглотнув, Агния продолжает стоять истуканом, а руки её предательски дрожат.

Поняв, что Агния вряд ли что ответит, Стефан отошёл от входа в комнату и пропустил старосту со

словами:

– Прошу.

Девушка со странным сдавленным «угу» заходит в комнату, стараясь заново начать дышать. Кое-как, раскрасневшаяся она приходит в себя и отвечает наконец:

– Спасибо.

За ней захлопывается дверь, и слегка вздохнув, староста бросает взгляд на сервант со своей одеждой, но

потом смотрит на часы и тихо добавляет:

– Не стану терять времени.

В спешке одеваясь, Агния приводит себя в божеский вид. Проклинает при этом спешку, свою неловкость, всё… кроме Стефана, конечно. Маевский для неё особенный пунктик.

Степень её стыда невозможно было даже передать словами, и потому, девушка уж очень корила себя за

своё молчание перед парнем. Он ведь мог подумать о ней абсолютно что угодно, вплоть до того, какая она

ненормальная, но он знал это, и его эта особенность вполне устраивала.

Однако вспомним об этом потом, а сейчас Агния как могла быстро спускалась со ступеней, надеясь

уложиться в положенные десять минут, застёгивая молнию тонкого пуховика на себе.

Переступая за порог здания, Агния с облегчением вздыхает, когда видит только троих: Генри, Юкико, и, конечно же, Стефана.

– Ну слава Богу нет этой дуры Эмили, – фыркает себе под нос староста, и маленькая снежинка невесомо

падает ей на нос, и так же быстро растаяла на немного красном носике девушки.

Генри радостно заверещал при виде подошедшей Агнии. Он стал что-то говорить молчаливой Юкико, но

тут Агния прервала беспрерывные разговоры виновника похода в торговый центр:

– Теперь мы можем идти? – спросила староста, топчась на месте.

– Да, только… – не успел Генри договорить, как позади раздаётся очень знакомый для всех голос. Этот

голос для Агнии был приравнен к такому чувству как «отвращение».

– Эй! Меня забыли! – отдышавшись, рядом со Стефаном встала Эмили, которая вновь перекрасилась в

очередной ядовитый цвет, на этот раз в ярко-сиреневый. Джонс как и всегда улыбалась, показывая свой

позитив всему окружению.

– Я думал, ты не придёшь, – немного взволновано произнёс Стефан, взглянув на рядом переминающуюся с

ноги на ногу Эмили в тёплой одежде.

– Я не могла не придти.

– Вся команда в сборе! – провозгласил Генри, затем, толкнув Юкико локтем в плечо, добавил: – Мы не

должны не терять и минуты! – он двинулся вперёд, за ним же зашагала и вся небольшая толпа.

– Ах, а я так надеялась, что Джонс где-нибудь замёрзла, – неожиданно для себя проговорила Свитхарт

прямо вслух и мгновенно умолкла.

Неожиданно её глаза накрыли чьи-то тёплые ладони, и голос над ухом мило произнёс:

– Ciao!

Агния от неожиданности вздрогнула, почувствовав тёплые ладошки на своих закрытых глазах.

– Ах? – от неожиданности произнесла Агния, выпустив из губ облачко пара в холодящий зимний воздух.

– Синьорина Агния! – Винчензо опустил руки, давая старосте наконец взглянуть на того, кто решил так мило

подстроить розыгрыш. – Вы тоже вышли погулять?

Перед девушкой стоял милый итальянский паренёк в тёплой куртке и с забавной шапкой, на которой

красовался пушистый помпон. С карими глазами прекрасно сочетались слегка красные от холода щёки на

заметно загоревшем лице. Немаловажную роль играла улыбка Винчензо, от которой Агнии становилось

тепло. Этот парень источает такие лучи позитива, что удивительно, как так вышло, что у него до сих пор нет

пары, хотя скорее всего, он просто не стремится кому-то необдуманно подарить своё сердце на долгую

память.

– Здравствуй, Винчензо, – всё ещё немного растерянно проговорила Свитхарт. – Какими ты тут судьбами?

Появление сейчас итальянца рядом буквально вывело Агнию из колеи. Ей было приятно видеть здесь

того человека, который излучает внутренний свет и позитив, в такого сложно не влюбиться.

– Как много народу! – прогорланил Генри. – Вместе веселее! Совершим набег на торговый центр!

Юкико, шагая рядом с ним, с улыбкой на лице вздохнула, понимая, что её друг не изменится. А вот

Стефан и Эмили шли позади, как всегда о чём-то болтая.

– Уроки закончились, вот и решил я выйти тут прогуляться, да снеговика слепить… Жаль, снег ещё слишком

рыхлый, чтобы лепить подобное, – поделился Винчензо, и потёр рукавом похолодевший красный нос и его

взгляд пал на руки Агнии.

Агния от холода тёрла руку о руку, и иногда дышала в ладони, чтобы согреться.

– Синьорина Агния, Вам холодно, – карие глаза устремились поглядеть на лицо старосты, затем парень

продолжил: – Вы, должно быть, забыли свои перчатки в комнате, – без лишних слов, которые могли сейчас

прозвучать, итальянец отдаёт девушке тёплые связанные варежки с узором, где изображены олени. – Это

Вам.

И всё-таки это так трогательно. Винчензо до сих пор уважительно обращается к Агнии на «Вы», пусть они

договаривались обращаться именно на «ты». И без того красные щёки старосты покрылись вторым слоем

алого румянца, когда она смущённо приняла эти варежки.

– Большое тебе спасибо, это так трогательно. – Агния как только могла старалась проявить доброту в

ответ. Её всегда умиляло то, как безвозмездно Винчензо может дарить что-то или помогать ей, Агнии, в

делах. Он ничего не просит взамен, и в наше время это достаточно редкое явление, когда для тебя делают

что-то, при этом ты ничего не должен будешь. Чудо? Ещё какое!

Это даже ненадолго отвлекло внимание девушки от внутренних переживаний.

– Что Вы? Не стоит благодарностей! – весело говорит Винчензо.

– Ты очень классный, – ответила Агния, но отвечает не как влюблённая, а как уверенная в своём друге. —

Идём, – она ещё раз улыбнулась парню, после чего двое поспешили снова приблизиться к остальным, чтобы не отставать.

26.

Жестикуляция Генри подобна языку тела. Он махал руками так, что прохожие оборачивались ему вслед.

Схватив Свитхарт за запястье руки, Винчензо быстрым шагом поспешил поскорее настигнуть впереди

идущую компанию. Он бежал быстро, что Агнии пришлось ещё отдышаться, когда оба прибудут ближе к

компании. А пока Винчензо вёл Агнию позади, сама она думала, что один друг у неё есть. Друг, который не

обидит и не предаст. Эти мысли пусть и не совсем вовремя, но так согрели её несчастную душёнку, что на

время вернулась та Агния, отзывчивая и радостная, которой была когда-то.

А тем временем компания старшеклассников поднималась по ступеням в торговый центр.

– Вы просто упадёте! – воодушевлённо говорит Генри, собираясь заходить внутрь здания. – Сегодня такие

скидки, которых не было последних пять лет! Эх, и отоварюсь я сегодня! – парень только развернулся к

открытым дверям, как Юкико без эмоций сказала:

– Генри, пожалуйста, будь более сдержан в своих эмоциях. Ты же взрослый челове…

– Ух-ты! Люди! – орёт на всё помещение он, забегая в торговый центр, в котором и вправду было много

людей и на фоне всего этого играла музыка «Jingle Bells».

– Что же, да, ты не меняешься, – добавила Юкико и шагнула вперёд, за ней двинулись и все остальные.

На полках небольших магазинчиков расположилось огромное количество вещей, дизайн и окрас которых

был посвящён предстоящему Рождеству.

С улыбкой переглянувшись между собой после этой выходки Генри, Агния и Винчензо шли рука об руку.

Наконец-то Агния хоть ненадолго забыла о своей ненависти к окружающим.

Непонятные смехоподобные звуки Генри вели старшеклассников в центр, пока он не наткнулся на…

– Бородатый мужик! – кричит Генри, сломя голову мчась, задевая мимо проходящих посетителей. Как

оказалось, увидел он Санта-Клауса, собственной персоной.

– Мне бы быть вечно таким жизнерадостным как Генри, – усмехнулся Стефан, спрятав руки в карманы

верхней тёплой одежды.

– А что тебе мешает быть таким? – спросила рядом стоящая Эмили. – Насколько я помню, Генри всегда

был весёлым, – девушка подмигнула и за руку потянула парня за собой в отдел, где продаются разные

безделушки типа сувениров. – Пойдём-ка, посмотрим, что здесь продают.

Агния, даже не отвлекаясь от разговора с итальянцем, умудрилась услышать этот маленький диалог, произошедший возле сувенирного отдела. Но он ох как задел старосту. Свитхарт вдруг вспомнила о том, что

не прикупила подарка для Стефана. Но на этот счёт у неё имелись особые взгляды, и покупать что-либо не

было необходимости.

– Эм… Винчензо, – неуверенно проронила она, – а чего бы ты хотел в подарок?

Тем временем Юкико, увидев магазин японской атрибутики, исчезла в его направлении. Её заинтересовал

чудесный котёнок Нэко, который качает лапкой.

– Что бы я хотел? – переспросил Винчензо, прижав к своей нижней губе кончик указательного пальца. —

Даже не знаю. На самом деле, я бы просто хотел чьего-нибудь внимания. К сожалению, не многие могут мне

предоставить такую роскошь, – потом поглядел на магазинчик сувениров. – А Вы? – и вернул взгляд на

Агнию.

Фраза сказанная Винчензо подобно яду надолго засела в голове старосты. Агния подумала, что они хотят

одного и того же. Вот только у самой Свитхарт ситуация другая – ей нужно внимание одного единственного

Стефана, который в настоящее время пропал из виду.

«Возможно, я могу представить ему эту "роскошь"», – подумала девушка. – «Хоть какой-то толк от

меня должен быть.»

– Да нет, – улыбнулась Агния. – Я ничего не хочу. У меня всего в достатке.

– Но так не бывает! – весело выпалил Винчензо, вновь взяв старосту за тонкое запястье. – Человек всегда

чего-то хочет на Новый год! Пойдёмте! – он потащил Агнию в сторону того магазинчика, куда пошли Стефан

и Эмили.

В то же самое время, Генри, увидев Санта-Клауса в центре зала, был рад как ребёнок. Мужчина, переодетый в новогоднего волшебника, был прикован вниманием малышни, что желала рассказать своё

новогоднее желание ему. И сидя в большом кресле, Санта-Клаус выслушивал очередное желание

любопытного ребёнка, который сел к нему на одно колено. Очередь же к новогодней сказке в огромном

торговом центре выстроилась отнюдь не маленькая.

– Санта-а! – орёт Генри и протискиваясь сквозь толпу, решил быть намного ближе к тому, чтобы его

новогоднее желание выслушали. И вот наконец, достигнув цели, парень отталкивает стоявшего на его пути

восьмилетнего мальчишку, и сам запёрся на колено Санте. Нагло, да, но отчёта в этом Генри себе не отдаёт.

– Знаете, – начал Генри, – я хочу, чтобы в Новом году осуществилось моё желание!

В глазах Санты читалось искреннее непонимание ситуации. Видимо, такое же, как возникло и у детей, что

толпились вокруг.

– Мама, а почему этот дядя пришёл к Санте? – спросила маленькая девочка, которая была здесь со своими

родителями.

– Дядя просто невоспитанный, Кайли, – женщина увела дочь подальше от чокнутого старшеклассника. —

Пойдём, пойдём…

В это время сам Санта-Клаус опомнился, поправив позолоченные очки на переносице.

– Хо-хо-хо! – весело прогремел он, мечтая освободить свою ногу от такого тяжёлого наказания, как этот

старшеклассник, что весит совсем не как пушинка. Почти 90 килограмм это не шуточки. Далеко не как

пушинка. – Ну, мальчик мой, какое же у тебя желание?

– Весь год я хорошо себя вёл! Санта, послушай, – парень достал из кармана большой лист бумаги, который

своей длинной больше смахивал на свиток, – у меня много желаний, но сейчас я хочу одно единственное!

Хочу, чтоб моя любимая еда никогда не заканчивалась. – Генри, в силу своего шила в определённом месте, едва ли не грохнулся с места. – Ой!

Санта старательно пытался осмыслить сказанное пернем, после чего выдал свою коронную фразу:

– Верь в свою мечту, и она обязательно сбудется в канун Рождества! Хо-хо-хо!

«Бедный парень…»– подумал мужчина, почесав одной рукой свою пышную белую бороду.

– Генри, – взмолилась Юкико, протолкнувшись сквозь толпу. – Слезай с Санты, немедленно! Ты пугаешь

детей! И женщин! Иной раз и меня тоже!

Юкико со всей силы старалась как-то отговорить своего несносного друга от идеи портить всем праздник.

Тянув парня за руку в свою сторону, девушка в какой раз проклинала тот день, когда подружилась с этим

ходячим недоразумением. Да, с ним весело, но порой это веселье переходит за рамки дозволенного аж до

жути.

– Пойдём! – японка наконец вытягивает друга за руку и утаскивает за собой, на что Генри, шагая за

подругой, кричит в сторону Санты, не унимаясь:

– А! Ещё бесконечная газировка! Исполни мои желания как-нибудь на досуге!

Санта перекрестился и вернулся к своему делу, подумав, что в кошмарах будет видеть это лицо.

Агния не очень блистала энтузиазмом быть активной и весёлой, идя по направлению к магазинчику

сувениров, так как находящаяся там Эмили не давала ей покоя, и скорее всего старосте хотелось убрать её, да поживее.

Она замедлила шаг, но воодушевлённый Винчензо вёл её напрямик, не давая продохнуть, и вот магазин

сувениров предстал перед ними во всей своей красе, с гирляндами и неоновыми вывесками.

– Ну же! – Винчензо дёргает девушку за руку, чтобы та переступила порог и как-то включилась в этот мир.

– Не говорите, что Вы боитесь сувениров, – он мило прикрыл глаза, ожидая, когда староста осмелится

пройти порог и наконец осмотреть помещение. Здесь есть на что поглядеть.

Агния вздохнула, но всё же послушала своего друга, и наконец переступила порожек, который, как она

прекрасно понимала, сулит ей одни лишь несчастья. Девушка мягко улыбнулась, чтобы итальянец не

заподозрил её в таких мыслях.

В этом помещении тоже было немного покупателей, однако взгляд Агнии привлёк именно к

подозрительно хорошо гармоничной паре, а именно к Стефану и Эмили. Они как всегда что-то обсуждали, глядя на полки.

Пройдя за небольшой отдельчик с сувенирной одеждой с новогодними принтами, Агния презрительно

шикнула в сторону Эмили, сузив глаза до узких щёлочек:

– Почему ты не можешь просто взять и исчезнуть?! – Свитхарт титаническими усилиями сдержалась, чтобы

не подхватить с полки огромную статуэтку пегаса и не зарядить ею Эмили по голове. Сдержать свой пыл —

не простая задача.

– Синьорина Агния! – рядом послышался знакомый голос, и девушка обернулась на него, вновь увидев

Винчензо.

– Да, прости. – Агния заметно потускнела, встретившись взглядом с другом.

– Не грустите, ведь я уверен, то, что Вы потеряли, обязательно к Вам вернётся в Новом году! Кстати, какой

цвет Вам больше нравится? – Винчензо поинтересовался этим не спроста, ведь нужно было выбрать

подарок.

Агния будто выпала из реальности, в которую её вернул поставленный итальянцем вопрос.

– Цвет? Ну… – она задумалась, стараясь избавиться от картин, где Эмили размазана по стенкам этого

самого помещения. – Зелёный, пожалуй. А тебе?

– Я как знал, просто удостовериться решил. А у меня лишь те цвета любимые, которые имеют тёплые

оттенки, например… – протараторил Винчензо.

– Цвет хлыщущей крови, – процедила Агния сквозь зубы, сжав кулаки, что костяшки пальцев побелели.

Такой тон в голосе появился у девушки потому что увидела, как Эмили что-то шепчет Стефану на ухо, но

затем двое смеются. Смеются как друзья, но с какими-то своими особыми привилегиями, от которых староста

была совсем не в восторге.

– Ну, допустим и так… – согласился Винчензо, проговаривая это с паузой.

Агния совершенно не может контролировать свои эмоции, и даже немного растерялась после того как

поняла, что всё это произнесла сейчас вслух.

Увидев, как Джонс нарисовала пальцем на стеклянной витрине сердечко и хихикнула, показав своё

«творение» Стефану, Агния просто закипела от подобного действия.

– Так, мне тут нечего делать. Ты любишь шоколад, Винчензо? – странным, тихим и подозрительным

голосом спросила староста. – Зайдём-ка вон в тот отдел, – она с силой схватила друга за руку и поспешила

покинуть отдел сувениров.

– Ну, да. Я читал, что шоколад способствует хорошему настроению. – Винчензо зашагал вслед за подругой, едва успевая. – А в чём дело?

– О, знаешь, я просто безумно хочу купить тебе шоколадку, – задыхаясь от гнева проговорила Агния, затаскивая парня в соответствующий опавильон. – Выбирай любую! – она не знала, зачем это делает, но

она делала, так как злость била через край, и над безумными поступки совладать уже не могла. Просто

хотела уйти достаточно далеко от того места, чтобы не видеть счастливую парочку, которая уж очень точно

претендентовала на звание «влюблённых» .

– Любую? – Винчензо внимательно посмотрел на Агнию, потом повернулся к витрине, и с улыбкой хотел

уже сказать старосте, но та его прервала:

– Совершенно любую! – громко выдаёт она, привлекая на себя внимание других посетителей. – А если ты

мне ещё и скажешь, как прикончить эту выскочку Эмили, я тебе вообще весь магазин скуплю и на руках

отсюда вынесу! – Свитхарт даже стала чаще дышать после такой речи. Ой, как порой страшна девушка в

гневе…

Агния с громким хлопком ударила себя по лицу, осознав, что сморозила очередную околесицу. Ну не

может человек в здравом уме выпалить подобное при таком количестве людей вокруг.

– Синьорина Агния, – итальянец прикоснулся пальцами к плечу старосты, как девушка резко дёрнулась, —

я хотел бы сказать, что…

– Ладно, это была плохая идея! – Агния резко хватает парня за руку и выходя вон, дёргает его за собой, чтобы тот поторапливался. Думала, что если не увидит здесь знакомых лиц в минуты своего душащего гнева, то успокоится, и всё будет как раньше, но не тут-то было.

– Агния! Агния! – Генри догоняет старосту и в приподнятом настроении быстро говорит, держа под рукой

какой-то подарочек: – Агния, я загадал желание Санте!

– ДА, Я АГНИЯ! – громко выдала девушка, на самом деле ненавидящая своё имя, – не поверишь! —

развернувшись на месте, но всё ещё не отпуская Винчензо. – А вот ещё что, знай, что Санты не существует, идиот! Какое ещё желание ты загадал?! – она блеснула огоньками в своих глазах.

– Как это… Санты не существует? – Генри не мог поверить в слова Агнии.

Винчензо переводит взгляд то на Агнию, то на Генри, последний который застыл на месте. Потом и вовсе

перевёл глаза на подошедшую Юкико.

– А вот так, представляешь, ты, недоумок?! – кажется, Агния всё-таки доучилась до нервного срыва. У неё

за спиной внезапно послышался детский плач. Оказалось, это кто-то ещё услышал горькую правду жизни.

У Юкико был вид побитого самурая, который в любую секунду готов сделать харакири. Агния же подняла

брови, пару раз моргая, пытаясь осознать то, что только что произнесла.

– Так, спокойно, – шептала себе староста, потирая набухшую вену в районе виска.

– Синьорина Агния… – Винчензо вновь прикоснулся к подруге, в надежде её утихомирить. Ссоры в канун

Рождества совсем не в тему.

Всё ещё не веря в слова старосты, Генри не совсем понимал, что именно так разозлило Агнию. Сама

Свитхарт не знала, что ей и думать. Она вообще не знала, что произошло с ней за последние несколько

минут. Это было слишком странно.

«Кажется, я совсем уже тронулась умом», – подумалось старосте, когда посмотрела вокруг.

– Мне стыдно за своё поведение, – тихо проговорила Агния. Она отошла в сторону, стараясь прийти в себя.

Отойдя с Агнией чуть подальше, Винчензо оглянувшись по сторонам, решил спросить её, и делал это с

осторожностью:

– Что с Вами?

– Всё хорошо! – поспешила ответить Свитхарт, чтобы окончательно не обидеть друга. – Прости. Я

испортила всем настроение своими выходками.

– Да всё хорошо, я пойму. Но вот мне кажется, что остальные к Вам будут относиться с настороженностью.

– Винчензо поднял взгляд и сказал: – О, а вот и наши остальные друзья подходят, – он показал на

Стефана и Эмили, что о чём-то болтая, несли в руках небольшие пакеты с покупками.

Агнию повело в который раз, и в её беспокойном сердце вновь возрастала пропасть ненависти.

– Да-да, – с лёгкой полуулыбкой подтвердила староста после. – В новом году я буду паинькой, – она

старалась не выдавать агрессию, что из неё так и лезла. А ещё Агния крестила за спиной два пальца после

своих слов.

– Очень на это надеюсь. – Винчензо и в самом деле переживал за такое нервное состоянии старосты, но

что поделать, она подруга же. – Пойдёмте лучше к остальным и проведём этот вечер в весёлом

расположении духа!

– Да, конечно, – ответила Свитхарт, стараясь держаться с улыбкой на лице. – Пойдём, – она сразу же

побрела в нужном направлении, опасаясь смотреть другу-итальянцу прямо в глаза. Но больше всего она

сейчас не хотела попадаться на глаза улыбчивого Стефана.

Но кто сказал, что у Агнии есть выбор?

27.

– Ножницы состоят из двух лезвий. Оба лезвия стремятся друг к другу, разрезая любое препятствие между

ними… – Агния смочила ткань спиртом и протёрла одно за другим лезвия, которые были перепачканы алой

жидкостью.

Новый день, и новая девушка улыбнулась тебе в ответ. Новый день, и новая жертва накрепко привязана к

креслу. Свитхарт заносит над ней нож, как продажный судья размахивает своим неправосудным молотком.

– Вот видишь, тебе так идёт улыбка, – рассмеявшись, староста ласково провела рукой по посиневшим

губам девушки. По уголкам тянулись разрезы чуть-ли не до ушей. Рваные раны на лице истекали кровью, и

улыбка эта напомнила бы любому Чеширского кота. – Тебе нравится? Конечно нравится. Ты не

представляешь, как я рада поговорить с тобой! – по комнате эхом отдавался безумный смех. В тёмных

глазах отразился блеск холодного металла, и из тонкой шеи жертвы резко ударила слабая струя крови. – И

всё-таки, знаешь, ты не так радушно улыбаешься мне, как улыбалась ему, или возможно думала о нём.

Тени сгустились в комнате, стоило Агнии снова заговорить о нём, и задорный огонёк во взгляде потух и

похолодел.

– Как проходят мои будни, спрашиваешь ты? Да ничего особенного не было, хотя… Он вчера прогуливался

по магазину.

Агния усмехается.

– Знаешь, с ке-е-ем? – протягивает гласные, будто надеясь на ответ, она рассмеялась, а через секунду

замолкла. Голос её выцвел и стал немного хриплый. – С Эмили. С Эмили Джонс, с ней самой… —

вспарывая грудь голубоглазой красавицы ножом, староста раз за разом повторяла раковое имя. – Джонс, Джонс, Эмили Джонс… Только тебе Стефан так улыбается, Эмили Джонс, – от злости Агния стала сильнее

нажимать на лезвие, и кожа по периметру раны была в клочья изорвана. – Знаешь, милая, я научусь

готовить вкусно. Так, чтобы ничто другое мой дорогой даже есть не мог. И больше не обедал с Эмили в каких-то там забегаловках. Как там делают кулинары?.. Вот, глянь, как я могу. Оп-па! – Агния подкинула нож вверх, но не смогла поймать, и потому острое оружие отскочило прямо несчастной жертве в глаз. – Ой, зараза! – с

наигранной досадой староста потянула нож за рукоять, и вытянула вместе с глазным яблоком. – Досадно.

Прости, я не хотела.

Небрежно стряхнув глаз девушки на столик, на который были выгружены разного диаметра ножи, ножницы и щипцы, Агния любовно протёрла своё оружие проспиртованной тряпкой.

– Ой, послушай-ка, – староста посмотрела на свою побелевшую собеседницу и снова улыбнулась. Какая-то

гениальная мысль проникла в её голову. – Никуда не уходи! Я скоро вернусь!

Собственно, куда теперь жертва могла уйти?

В сопровождении грохота в соседней комнате, Свитхарт что-то отыскала там, и поспешила обратно.

– Смотри, какую штуку я принесла с собой! Ха-ха! – лязг металла, стук. Несколько минут, и новый агрегат в

деле Агнии установлен на столе. – Ты непередаваемо прекрасна! Так молода, юна, худенькая, спортсменка!

Твоё тело богато белков и витаминов! – звонкий смех сотрясал всё вокруг. – Знаешь, я думаю, ты станешь

прекрасной начинкой для пирога или нечто подобного. Да-Да! Я знала, что ты согласна! Ах, – староста

притянула к себе мёртвую девушку за подбородок. – Я у тебя в долгу! Милая, но ты же сама понимаешь, что

самое питательное у тебя внутри, да? – холодно она окинула взглядом вспоротую грудь девицы. – А

знаешь, где, я думаю, витаминов будет больше всего? – рука Агнии проникает под кожу, под самые рёбра и

она нащупывает у девушки сердце, после силясь вытянуть нужное. – Вот тут. Ах, постой, дорогая… – она

почесала затылок, осматриваясь. – Я ведь так и не рассказала тебе, что такое принесла. Какой

заинтересованный взгляд! Жаль, что один твой глаз я повредила. Так вот, не отходим от темы! – Агния всё

ещё держала в одной руке сердце, которое уже не билось. Важно кашлянув в кулак, староста продолжила:

– Это – мясорубка – чудная штука, – протянула она, опуская «питательные белки» в свою новую игрушку, отрезая прожилки. Затем начала крутить ручку, надрываясь в приступе истерического смеха. – Толку мало

будет, если мясо стухнет, – усмешка, в глазах старосты пляшут черти. – Только посмотри, какой славный

фарш выходит. Не пугайся, что ты?

Довольно улыбаясь, Агния утёрла пот со своего лба. Конечно, не подумайте, что она оставила всё в

беспорядке: пол и стол блестели на свету, в главном зале оранжереи было также убрано. Мясорубка заняла

своё законное местечко в шкафу, окровавленный фартук был предусмотрительно сожжён.

На столе лежал только что испечённый пирог. Запах этого пирога был подобен чему-то запредельному, будто вы пришли в одну из французских пекарнь. Так в любовно приготовленном пироге, староста таила

внутри… частичку души кулинара. И девушка, улыбаясь, забрала своё произведение с собой, а кулинарная

книга снова осталась пылиться в выдвижном шкафике.

Было уже почти утро, едва ли не светало, а потому, Агния поспешила вернуться к себе в общежитие, в

свою комнату.

– А если завтра ты уйдёшь с другой, я вечно буду помнить образ твой, – та же мелодия была на уме, когда

она тихонько прокралась в комнату, где спал сосед, видя какой-то сон. Свитхарт оставила на столике тот

самый «питательный» пирог для Стефана, с запиской по типу: «С любовью от Агнии» .

Состояние Агнии сказалось мешками под глазами, но она и не надеялась, что сможет после

приготовления пирога заснуть. Она лишь приняла горячий душ, переоделась в пижаму и стала наблюдать за

тем, как её возлюбленный Стефан тихонько сопит. А в висках старосты отдавалось вперемешку с безумной

мигренью:

Это – мясорубка – чудная штука!

28.

Прямо перед началом занятий, когда уже пришло время сдавать некоторые экзамены, и когда все

старшеклассники увлечённо обсуждали предстоящее им празднование рождественских и новогодних

праздников, Агния, странно, будто хитро, улыбаясь, стояла позади Стефана, держа в руках милую красную

коробочку в белый горошек. Перевязана была та коробка белой лентой, которая большим бантом свисала по

бокам.

– …Стефан! – до ушей парня доносится голос Агнии. Девушка вся будто светилась необъяснимой

радостью, будто счастье наконец заполнило её сердце, но это только видимость счастья, на деле в её душе

царит та ещё пропасть.

Маевский повернулся к источнику звука. Голос сожительницы узнал он сразу.

– Ох, а я и не заметил, как бесшумно ты подошла, – мягко сказал Стефан, убрав руки за спину.

Облокотившаяся о стену, рядом стояла Эмили, скептическим взглядом осмотрела старосту, и со вздохом, впрочем, ничего не предвещающим, уткнулась в экран своего мобильного.

– Я приготовила для тебя новогоднее печенье! – лёгкий румянец покрыл щёки довольной старосты, и

свободной рукой она поправила воротничок своей школьной формы, словно стараясь этим действием скрыть

заметное беспокойство, вызванное неизвестной причиной. – Поэтому буду очень рада, если ты… – голос её

стал заметно тише. – Возьмёшь это в подарок.

Стефан дружелюбно улыбнулся как и всегда. Сегодня он пребывал в замечательном настроении, и ничто

не могло испортить такой настрой. Поэтому от такого милого и заботливого жеста он ответно заалел, но

почти незаметно.

– Мне очень приятно, – взяв увесистую коробочку из рук Агнии, пальцы которой были почему-то в

пластырях и маленьких царапинах, Стефан лёгким движением развязал белый бант и поддел крышку, дабы

поглядеть, что же там такое находится.

Перед парнем предстала до краёв наполненная ёмкость. Там были традиционные английские

рождественские печенья: пряничные человечки и домики, миниатюрные коробочки с подарками, красные

мешочки и те же самые пряничные ёлки. Всё это выполнено было с такой ювелирной точностью, что

создавалось впечатление, будто бы Свитхарт работала на кондитерской фабрике, да и то не факт, что такой

аккуратностью обладают тамошние работники.

Взяв одну печеньку, Стефан решил попробовать, что из себя представляет эта выпечка. Приятный вкус

подарок он не оставил незамеченным. Видно было, что Агния очень сильно постаралась. От волнения, девушка опускала взгляд куда-то под ноги, при этом не зная куда деть руки.

Агния заметно нервничала и так же растерянно водила взглядом по чём угодно, ибо сейчас смотреть на

Маевского было немного пристыженно.

Посыпка хрустела и таяла на языке, мягкое тесто было до жути вкусным. Кажется, тогдашним днём Агния

постаралась на славу, выискивая рецепт в многочисленных книгах из магазина.

– Ммм… – протянул Стефан, облизываясь. – Невероятно вкусно! – он снова улыбался. – Печенье

вкусное, как и тот пирог, что ты мне оставила.

– Благодарю, – смущённо ответила Агния, опуская взгляд куда-то в пол, будто увидела там что-то

интереснее. – У меня есть секретные ингредиенты, – невинно хлопая ресницами, она убирает руки за

спину. – Рада, что тебе понравилось, – но внезапно старосте в голову пришла мысль о не завершённых

делах. – Ой, мне там журнал надо занести, так что до скорого! – сообщив последнее, покрасневшая Агния

юркнула за угол и оставила Стефана стоять с подарком в руках.

Глазурь поблёскивала на печенье при свете ламп в коридоре. Особенно удачным показался Стефану

красный цвет, напоминавший вид кровоподтёков.

Эмили же, оторвавшись наконец-то от чего-то интересного в мобильнике, посмотрела и на самого друга

немного укоризненно. Заметив этот пронзительный взгляд, Стефан протянул в сторону Эмили коробочку с

печеньем, интересуясь:

– Будешь? Угощайся. Уверяю, за уши не оттащишь.

Джонс только фыркнула, вновь увлечённо что-то тыкая в телефоне, но всё же удосужилась добавить

ядовитым тоном, отмахнувшись:

– Нет, спасибо, я не мусорная помойка.

29.

Скудно приукрашенная, но уже не такая блеклая, как ранее, комната где Агния ютилась со Стефаном, по-настоящему засияла, когда староста лёгким движением руки зажгла на ней огоньки гирлянды.

Была бы в комнате ёлка, то она сияла бы огоньками. Глаза Агнии, слегка влажные и измученные от

усталости, сияли в свою очередь от радости.

Несмотря на все её разочарования, Стефан был здесь. И всё же празднуют они наступающий Новый год

вместе. И никакой Эмили. И Агния хотела попросить его сегодня об одном особенном подарке. Если Агния, как говорят, носит сердце на рукаве, то с таким же успехом можно прямо признаться Стефану в любви. Ещё

раз. Хотя и то не факт, что он ответит взаимностью, ведь по большей части он считает старосту хорошим

другом, который может помочь в учёбе.

Агнии оставалось только тяжело вздохнуть, зная, что Маевский пока что не прибыл в комнату, где и

проживает до сих пор. Украсив цветной мишурой стены помещения, Свитхарт держа в руке цветные огоньки, которые должны быть на новогодней ёлке, присела на небольшой, но уютный диванчик. Воткнув вилку в

розетку у тумбочки, девушка затем различает цветные огоньки, светящиеся в руках, находя в этих оттенках

особый для себя символизм.Красный, жёлтый, синий, зелёный, белый…

Было невозможно оторвать взгляда от цветных мерцающих лампочек, и в это время Агнии не хотя

пришлось вспомнить те годы, которые она провела в стенах этой общаги и самой школы. Вспомнила, как она

повздорила с Эмили из-за парня, вспомнила, как ещё двумя годами ранее в её классе старостой был Поль, и

только после старостой назначили Агнию, понадеявшись возложить на рыжеволосую надежды на

неугомонных одноклассников.

Агния в какой раз взглянула в пустой угол, где должна стоять новогодняя ёлка, с непередаваемым

ароматом зимнего леса и хвои. Но по какой-то причине, лесной красавицы здесь не оказалось и, кажется, сегодня для Свитхарт в этот праздник она была лишней. Никакого настроения не было даже выпить за

наступающий год.

Посмотрев ещё раз в сторону окна, девушка слышит шаги, которые уверенно приближаются к её комнате.

Ещё пару секунд, и двери с тихим скрипом отворяются. На порог заходит Стефан с небольшой ёлкой в руках.

Отряхиваясь от снега, парень ставит ёлку в прихожей, но какова была радость Агнии, когда новогоднее её

настроение тут же внезапно появилось.

– Я думала, ты уже и забыл про меня, – неуверенно выдала староста, продолжая заворожённо смотреть на

только что вошедшее «новогоднее чудо с ёлкой».

Она хотела бежать к Стефану, помогать ему поскорее раздеться, и шумно рассказать о том, как же она

счастлива, но не могла этого сделать. Просто не могла. Её сковывало какое-то постыдное чувство. Несмотря

на странные смешанные чувства, Свитхарт всё-таки решилась и подбежала к порогу, думая, что чем-то

может помочь пришедшему, пока тот разувался.

– Что ты? Я потому и спешил к тебе, потому что не забыл, – парень как всегда улыбчив. – Смотри, что я

принёс, – и показал на ёлку, – нравится?

– Нравится! – восхищённо отозвалась девушка, не скрывая своей радости и восторга. – Чудо просто!

– Да, знаешь… – Стефан, повесив свою куртку на крючок после продолжил: – Так как у нас осталось всего

полчаса, я, наверное, пойду ставить ёлку. Должно же быть у нас соответствующее праздничное настроение!

– Стефан взял стоящую в стороне ёлку, и собрался устанавливать её в комнате.

Свитхарт с интересом наблюдала за тем, как Маевский стал возиться с новогодним деревом.

– Осторожно, – сказала Свитхарт с лёгким волнением.

Агния провожала своим взором каждое движение парня. Создавалось ощущение, будто всякая другая

жестикуляция со стороны Маевского могла заворожить старосту, и та бы надолго осталась сидеть на месте, смотря на объект своего обожания.

– Ну, теперь можно её ёлочными игрушками наряжать, – наконец ответил Стефан, когда отошёл в сторону, чтобы полюбоваться ёлкой. – Чур, я в деле.

Агния легко хлопнула в ладоши от всё ещё сильнее охватывающего её восторга. Господи, она радовалась

как дитя, пусть остальные празднования наступающего Нового года ничего хорошего не преподносили

девушке, но на этот раз всё будет иначе.

– Ты не против, – смущённо начала девушка, – если я тебе помогу?

– Да, конечно, только нам нужно поторопиться, – и после показал на часы.

Агния понимающе кивнула и поставила коробку ближе к ёлке, после чего она уже собиралась доставать

по одной ёлочной игрушке, но резко передумала. В её голове внезапно появлялись картины предстоящей

новогодней ночи, и она уже сотни раз прокрутила перед собой момент с этим «подарком».

Агнии хотелось собраться и немного привести себя в порядок, а времени ведь оставалось совершенно не

много. Староста одета просто, совсем не празднично, хотя у неё было достаточно времени, чтобы надеть то

платье, которое по каким-то причинам так ни разу и не надевала, не смотря на то, что оно очень нравилось

девушке.

– Извини, я ненадолго выйду, – тихо сказала Агния, поправив на себе воротничок хлопковой рубашки.

Мельком глянув на Маевского, и не дождавшись его ответа, староста вышла в коридор и шумно

выдохнула.

«Успокойся, успокойся…» – повторяла она себе шёпотом. – «Всё в порядке».

Хотя на самом деле ни черта не было в порядке. И это заметно стало видно по её резко побледневшему

лицу. Словно от когда-то красневших от смущения щёк отлила кровь. Закрыв за собой двери и тяжело

выдохнув, Агния прислонилась спиной к стене напротив и довольно громко озвучила свою мысль:

– А ведь только перейдя в старшие классы, я была нормальной ученицей, ну что дальше-то со мной могло

произойти? – заметив, что в этот вечер было довольно странно пусто в коридоре общежития, девушка

опустила руки и кинула взгляд на выход из коридора, где ступени ведут на этаж ниже. – Ну ладно, – она

нахмурилась, убрала мысли о предстоящем празднике, – мне просто нужно выбросить всё из головы. – Она

набрала в грудь побольше воздуха, и быстро выдохнула, широко шагнув, собираясь идти за порог коридора, таким образом, попадая на лестничную площадку, где обычно толпился народ. Однако сейчас здесь стало

пусто. Даже в прошлом году перед Рождеством было более шумно чем сейчас. Будто все в общежитии

вымерли.

Кто-то предусмотрительно решил освежить помещение, и поэтому одно из окон было оставлено

открытым. Дрогнув от прохлады, Агния решила, что немного охладиться ей не помешало бы.

Она прислонилась к холодному окну горячим лбом, как вдруг раздался какой-то шорох, и на лестнице

показалась знакомая Агнии фигура.

– Синьорина Агния! – Винчензо, быстро поднимаясь на этаж, неожиданно для себя заметил старосту. Но

увидев её отнюдь не в хорошем настроении, он не мог пропустить мимо себя чьи-то переживания. – А

почему Вы не в своей комнате? – итальянец оглянулся по сторонам. – Все давным-давно ждут полночи, когда настанет Новый год!

Агния даже немного дёрнулась от звонкого голоса, который так резко ударил по ушам. Свитхарт была

взвинчена, и её нервы требовали какой-то перезарядки. Она ничего не могла изменить. Совершенно.

– Здравствуй, Винчензо, – приветливо улыбнулась она. – Не волнуйся так, я просто вышла подышать

свежим воздухом.

Агния сглотнула, вспомнив о предстоящем подарке.

– Странно конечно это всё. Но должен сказать, что у нас осталось меньше двадцати минут, – парень

прикрыл глаза, и его щёки словно на морозе порозовели. – Я тоже, честно говоря, не горел желанием

встречать очередной Новый год здесь – в Америке. Хотелось бы вернуться в Милан, там сейчас на редкость

слишком снежно чем ранее. Вы когда-нибудь бывали у меня на родине? – он заглянул в тёмные глаза Агнии.

– Знаешь, к сожалению, мне не приходилось бывать там, – почему-то этот вопрос ввёл старосту врасплох.

– Но думаю, упущенное можно наверстать, – она из вежливости и уважения снова едва заметно

улыбнулась. – Слушай, Винчензо, – рука Свитхарт юркнула в карман, – я ведь ещё не подарила тебе

подарка.

– Подарок? – итальянец захлопал ресницами. – О, ну что Вы… – хотя на самом деле был взволнован, чтобы это могло быть.

Агния достала из кармана своих клетчатых брюк маленькую коробочку, перемотанную подарочной

упаковкой и лентой, затем неловко протянула её другу со словами:

– С наступающим, – девушка смотрела в пол и переминалась с ноги на ногу, немного смущённая. Она

думала, что этот подарок окажется полнейшей ерундой.

Взяв коробочку с рук старосты, итальянец начал дёргать за концы бантика, чтобы посмотреть

подаренное. Когда красный бант лёгкой лентой лёг на пол у ног двоих, Винчензо развернул цветную бумагу, и

не спеша, словно смакуя этот момент, открывает крышку прямоугольной формы.

У парня загорается весёлый огонёк в глазах и, вынув листок сложенный вдвое, Винчензо разворачивает

бумагу, затем водит взглядом по строке и читает вслух:

– Недостающий элемент…

А внизу была надпись:«Виноградной лозе от Шиповника».

Убрав записку, Винчензо вынимает подарок и радостно восклицает в сторону подруги:

– Ух-ты! Ёлочка-пахучка! – он, не сдержав своих эмоций, как и положено всем итальянцам, крепко обнял

Агнию за плечи. – Вы правы! Это недостающий элемент к моему красному Фиату, который остался в

Милане! Вы такая замечательная!

Агния застыла, не понимая, чему Винчензо так сильно обрадовался, ведь подарок, по сути, совсем

простой. Легонько приобняв его в ответ, девушка в который раз не смогла скрыть от друга своей замкнутости

и стеснительности.

– Я счастлива, если тебе понравилось, – проронила она, заправив длинную чёлку себе за ухо. – Мне пора

идти, а то меня ждут, – напоследок, Агния сама обняла Винчензо, и даже покраснела:

– Счастливого Нового года и Рождества!

– И Вам счастливого всего самого-самого, – он никак не мог отвыкнуть от того, что кто-то выдерживает его

объятий. Этот кто-то – это староста, которая терпеть не может подобного рода вещей, но сейчас всё было

иначе. Услышав резкий отклик в свою сторону со второго этажа, итальянец встрепенулся и отпрянул от

девушки.

– Эй, где тебя носит? – эхом слышится этажом выше. – Давай поторапливайся!

– Оу! – произнёс парень, метая взглядом со стороны в сторону. – Это меня зовут, – и поднимаясь по

ступеням вверх, Винчензо помахал Агнии рукой и попрощался: – До скорого и всех Вам благ!

Свитхарт помахала рукой в ответ и стала обдумывать только что произошедшее. Она решила про себя, что этот паренёк кажется ей чересчур милым, а ведь некогда было время, когда Агнии совершенно не

хотелось общаться с кем-то, но теперь всё изменилось.

Тут же она вспомнила, что осталось не больше минут десяти-пятнадцати, и чуть было не бегом

поспешила в свою комнату на том же самом втором этаже.

30.

– Извини, что заставила тебя ждать, Стефан! – извинилась Агния с порога, захлопнув за собой входные

двери. – Я тут повстречала Винчензо, и… – выйдя из прихожей и шагнув в спальню, староста видит парня, который всё ещё возился с ёлкой, украшая её ёлочными игрушками.

– О, да ничего страшного. – Стефан неизменно рад видеть свою только что залетевшую в комнату

сожительницу. Вешая на ветвь ёлки ещё один яркий шарик, Маевский потянулся к картонной коробке за ещё

одной фигуркой.

Староста присела на диванчик и, взяв один шарик из коробки, дрожащей от волнения рукой поместила его

на ёлку, при этом уколовшись иголкой ветви. Агния неуверенно мялась, что Стефану её просьба совершенно

не понравится. Но отступать было поздно.

Когда в руках парня было пусто, девушка неожиданно обняла его, обвивая руками талию. Стефан не

ожидал таких нахлынувших чувств от холодной старосты. Это произошло настолько резко и внезапно, что

парню оставалось только хлопать ресницами, а ёлочная игрушка, которую он едва успел повесить на

пустующую ветку, чуть ли не упала и не разбилась об пол. Агния обнимала его как в последний раз, прижавшись щекой к его спине, совсем не желая отступать.

– Эй, Агния, – парень слегка дрогнул, – ты чего? Хотя признаюсь, хватка у тебя цепкая – если схватишь —

уже не отпустишь!

Агния его не слушала. Она просто боялась того, что можно произойти дальше. Или точнее, чего

произойти не может. Хотя и от того и другого девушке хотелось сгореть со стыда.

– Могу я попросить тебя кое о чём? – тихо шепнула она, прижимаясь к нему плотнее. У неё голова шла

кругом от мысли, что наизусть заученную фразу придётся произнести вслух.

– Ну, разумеется, – парень отложил разбор ёлочных игрушек на потом. – Сегодня праздник, тем более

самый знаменательный. Так что не стесняйся, если чего-то желаешь.

– Подари мне… – начала она не очень ловко, явно боясь спугнуть этим Стефана. —Подари мне свой

поцелуй, пожалуйста, – снова тем же шёпотом попросила Агния, покрываясь стыдливым румянцем. Ей

казалось, что Стефан сейчас откажет, начнёт что-то нести про дружбу, и что друзей так целовать нельзя, и

всё в таком духе, и что на этом праздник будет окончен. – Гм?

– Поцелуй? – Стефан, конечно, разное мог ожидать, но чтобы заявить о таком подарке, – и в голову не

приходило. Да и тем более, об этом его просит сама староста класса! Хотя нет, ведь был момент с их

совместным поцелуем, тогда тот момент запечатлела на свой фотоаппарат Юкико.

Агния издала тихий и неуверенный смешок, подумав:

«Примерно этого я и ожидала…»– с разочарованьем подумала девушка, кусая губы. Она ненавидела

себя за то, что позволила своим желаниям произнестись вслух. Агния ведь такая холодная и неприступная, свои настоящие эмоции хранит глубоко в себе, так, чтобы никто до них не добрался, а тут…

– Да, прости, – девушка постаралась забыть о собственной просьбе. – Это очень глупо с моей стороны. Я

понимаю, – она еле стояла на ногах, потому что её эмоции сплелись в один большой клубок расстроенных

нервов. Староста отвела взгляд в сторону, чтобы не видеть изумлённого взгляда своего соседа. Изумлённого

или же заинтересованного?

– Я знала, что ты откажешься, – староста не так его поняла, и потому очень хотела провалиться сквозь

землю сейчас.

– Но если это и является твоим желанием на сегодняшний момент и именно сейчас, то… – проговаривает

Стефан вцепившись взглядом на носки своих туфель. – То почему бы, собственно, и нет?

Взгляд Агнии мгновенно перенёсся на парня.

– Правда?

Стефан кивнул, давая знак на полное согласие.

– Не смею отказать, знаешь ли, – он вновь улыбнулся своей белозубой, очаровательной улыбкой. – Мы

можем сделать это, если твоё желание всё ещё в силе.

– Да… Да, пожалуй. – Свитхарт действительно всю трясло от напряжения. Она покраснела вплоть до ушей

и не могла заставить себя сдвинуться с места. Она не могла заставить себя утихомирить внутренне.

– Я могу как-то подействовать на твою решительность? – Стефан спрашивал это нарочито, словно с

издёвкой, поддразнивая Агнию. Он смягчил взгляд, спрятав руки в карманы брюк.

Агния шумно вдохнула стараясь успокоиться, но миссия вернуть себе самообладание верно провалилась.

Староста медленно, как пугливая кошка, приблизилась к своему соседу и посмотрела в его зелёные глаза, одновременно влюблённо и недоверчиво.

Свитхарт ещё пару секунд всматривалась в полюбившиеся глаза, прежде чем с улыбкой ответила:

– Я всегда знала, что похожих на тебя нет, и в этом не прогадала, – ей было очень тяжело говорить, так как

дыхание становилось рваным, и поэтому едва заметная дрожь только усилилась, хотя казалось, начинала

успокаиваться. – И посему хочу, чтобы ты знал, что я никого так сильно не любила как тебя. – В груди

девушки ужасно покалывало. Не выдержав града предстоящих ощущений, она резко зажмурилась и

потянулась к губам Маевского, ласково того целуя.

Стефан прикрыл глаза и внезапно его повлекло вверх, как ныряльщика, что поднимается из зелёной

бездны. Закрывая глаза, он больше не возражал в поцелуях, которые в дальнейшем будет дарить лишь

Агнии. И всё то, что было до, будет стёрто, как неудачно получившийся рисунок, или сожжено, как плохо

написанная поэма.

Поцелуй оказался безумством губ, после чего Стефан, тяжело и прерывисто дыша, жадно прижимал

девушку к себе ещё ближе. Между ними совершенно не осталось расстояния и, кажется, это было более чем

приятным для двоих.

Опьянённая губами возлюбленного человека, Свитхарт потеряла счёт времени. Она так хотела, чтобы

это было не простым подарком, чтобы Маевский понимал, как много для неё всё это значит. Чтобы он

понимал, как Агния его любит. Но опять-таки, на утро всё будет забыто, а признания в любви вновь будут

словно стёрты из памяти, будто всё казалось сном.

Наслаждаясь объятиями, староста наконец смогла успокоиться. Дрожь её исчезла, и лишь руки крепче

обвивали горячее тело парня, как ядовитые стебли плюща.

За окном громко прогремели фейерверки, и двое, разорвав поцелуй, ещё с минуту вглядывались в глаза

друг другу, видя в них свои отражения. И зря Агния так волновалась, думая, что её чувства будут отвергнуты, ведь по сути она получила то, что хотела. Один только вопрос остаётся: стоили ли того те жертвы, с

которыми так жестоко расправлялась староста? Агния об этом уже не думала, ей был интересен лишь её

избранник.

– Kocham cię, – лишь произнесла девушка на исторически родном языке, не в силах разорвать этот

зрительный контакт.

31.

Уже после всех новогодних и рождественских праздников, когда настало время возвращаться в серые

будни и углубиться в учёбу, в очередные темы уроков обычно вечно занудных преподавателей, ни одному

старшекласснику не хотелось никуда идти, ведь некоторые всё ещё не отошли от первого января (а таких

было много). Стефан особенно хотел остаться в кровати подольше, ибо со вчерашнего дня голова

раскалывалась, в висках гудело, а веки словно налились свинцом, не желая подниматься. И если Маевский

открывал глаза, то тут же закрывал.

Встать с постели, а тем более вспомнить, что вчера происходило, Стефан был не в состоянии сделать, но

еле как всё-таки открывая глаза, и завидев всё ещё спящую Агнию на диване, парень невольно заставил себя

подняться, отрывая голову от подушки.

И внезапно, в мыслях проносятся отрывки из вчерашнего дня, фрагменты воспоминаний, когда Поль

потащил Маевского в местный ресторан. Там-то Поль и угостил Стефана разными сортами и видами вин. В

ходе тех посиделок, Поль признался, что скорее пойдёт учиться на сомелье. Но как ни крути, Стефан из-за

спутавшихся мыслей в голове не сможет вспомнить все моменты вчерашнего весьма приятно проведённого

вечера, но если ему напомнят, то это уже будет хорошо.

Поглядев на настенные часы, которые указывали ровно шесть часов утра, Стефан подумал, что до

первого занятия осталось ещё пару часов, а это значило, что можно не спеша привести себя в порядок, пересмотреть некоторые свои конспекты или просто не спеша позавтракать.

Стефан резко одёргивает шторы, тем самым довольствуясь видом который простирается за окном.

Повсюду было так снежно и красиво, что сразу появилось желание ещё раз отпраздновать Рождество. К

сожалению, для старшеклассников праздники окончились ровно также, как и для средних классов. Кстати, учеников средних классов на время Рождества забирали их родители, чтобы праздник можно было провести

в кругу семьи.

Вдохнув воздуха во всю грудь, Стефан отрывается от любований вида из окна, и взгляд падает на мило

спящую Агнию. Девушка обняла подушку, а толстое одеяло едва прикрывало её стройные, худощавые ножки.

Тут же Маевский умилился своей старостой, которая тоже по идее должна вставать и вскоре следовать на

занятия.

Не теряя времени, и приняв решение долго не умиляться Агнией, Маевский задумывает по-быстрому

принять душ на первом этаже. Заметим, что душ всё же пусть и общий, но делится на мужской и женский. Так

уж вышло.

Схватив с полки шкафчика два полотенца, зубную щётку с тюбиком зубной пасты, сменную одежду, и уже

собираясь поскорее покинуть комнату, Стефан хотел бы уже наклониться к спящей Агнии и мягко поцеловать

её в щёчку, и тут же заливается краской, вспоминая прошлый поцелуй, от которого кружило голову, а сердце

тогда стучало словно бешеное, вырывалось из груди, будто птица стремящаяся высвободиться из клетки.

Отложив посторонние мысли в долгий ящик, Маевский наконец захлопывает за собой входные двери

комнаты и уходит.

Спустившись по лестнице, на которой Стефану не встретилось ни одного старшеклассника, так как те, вероятно, все ещё нежились в кроватях (и отходили от похмелья), он не торопясь бодрой походкой

добирается до душа, зная, что времени у него предостаточно, и поэтому может никуда не торопиться.

Тихо ступив на порог пустого помещения, парень включает свет. Старая лампа пару раз предательски

мигает, после чего озаряет мужской душ бледным, но затем уже ярким освещением. Стянув с себя одежду и

что-то беззаботно напевая, Стефан включает воду и ступает под душ. Горячая вода, которая способна была

взбодрить, мягко обволакивает его тело. Он зевает, потягивается, и затем посвистывая под аккомпанемент

шумящего потока воды, начинает тереть тело мочалкой. Расслабившись, не торопясь и не думая ни о чём

совершенно. Хотя, надо бы.

Несколько минут спустя в раздевалку пулей пронёсся ещё один желающий сполоснуться. Будучи имея

привычку опаздывать, этот кто-то сам и не заметил, как спутал время на часах, и наоборот, хотел было

явиться в школу раньше, чем нужно было. Вчерашние бурные январские празднования хорошенько

сказались на внешнем виде вошедшего, – сонные, слегка красные глаза, волосы, испачканные, кажется, в

вине или шампанском (алкоголе ли вообще?), ну и, конечно же, в комнате общежития своей душевой у

девушки не оказалось. Впопыхах стянув рубашку и джинсы с себя, скинув с ног кеды, Джонс забегает в

душевую, едва не поскользнувшись на кафельном полу. Эмили перепутала душевые, но в целом, ей было

все равно, она любила делать всё наперекосяк, и ничего такого, что она собирается принимать душ, где

обычно моются парни, хотя сверни за угол – вот тебе и женский душ.

«Здесь кто-то есть?»– пронеслось в её голове, стоило услышать гремящий шум воды в одной из

кабинок.

Да, кто-то определённо есть. Эмили заглянула в ближайшую душевую кабинку, дабы узнать, кто там

находится, и в её голову сразу закрались мысли не слишком пристойного характера.

Покатые широкие плечи, спина с лёгкой полосой шрама в районе лопаток, сильные руки и ноги, мягкие

русые волосы…

Не узнать его девушка просто напросто не могла.

Глядя на то, как тот увлечённо свистит какую-то вспомнившуюся мелодию и моется под горячими струями

воды, Джонс тут же забила на всю эту мороку с тем, что перепутала душевые, и хитро улыбнувшись, подумала, чтобы такого затеять.

Устроить другу бодрящую утреннюю закалку? Ведро для холодной воды также имеется. Кто-то

предусмотрительно оставил его здесь.

«Нет, не интересно», – заключила Эми, перед тем как тихо подойти сзади и заговорить, глазея на

привлёкшее её внимание тело высокого парня:

– Доброе утро, – пропел голос позади как бы приветливо, но с долей иронии. Эмили опёрлась локтем о

дверной косяк непрозрачной душевой кабинки. – Ты не ждал, а я пришла.

Даже под сильно шумящими струями воды душа, Стефан всё же услышал обращение к себе. Он не сразу

среагировал, так как окончательно расслабился, но почти наверняка осознав, кто стоит позади него всего в

двух-трёх шагах, медленно повернулся и судорожно вздрогнув, схватил белое полотенце с крючка и

прикрылся им ниже пояса.

Такая внезапная реакция Стефана только позабавила девушку. Считай, Джонс ожидала в этом

помещении никого не застать, а увидела своего друга. С замыслом прищурившись и прикусив губу, Эмили

потом с мягкой колкостью спросила, остановив свой взгляд на банном полотенце, которым и прикрывается

Маевский. Ах, как Джонс хотелось сорвать эту ненужную тряпку.

– Да ладно, чего я там не видела? – Эмили подняла выразительный взгляд васильковых глаз на Стефана, после серьёзно добавляет: – Но будь я на твоём месте, я бы не стыдилась, знаешь ли.

Только сейчас Эмили увидела Стефана всего без одежды, и в парне было всё прекрасно от мокрых

волос, которые от воды слегка потемнели, до скатывающихся по животу капелек влаги.

Наконец Стефан смог выдать что-то более связное:

– Доброе утро, Эми, – он неловко улыбается, так как от лёгкого испуга не отошёл. И у него бы по спине

прошёлся холодок, будь бы сверху не лил беспрерывный поток горячей воды. – Какими судьбами в мужском

душе? – он не мог оторвать взгляда от идеальной фигуры подруги, но больше всего загляделся на её

округлые формы. Чёрт возьми, она была в одних трусиках, да и те просвечивали всё что только можно!

– Забавная ситуация сложилась. – Джонс сделала шаг к Маевскому. – Просыпаюсь и замечаю, что

вставать нужно, так как просплю. Прибегаю в школу, а там до начала занятий ещё час. Вот что значит – не

правильно перевести часы. И пока время есть, – она уверенно уменьшала расстояние между парнем и

собой, словно вот-вот что-то произойдёт, – я решила сходить в душ, а то есть сюда. Ты же не против моего

присутствия здесь? – девушка дёрнула бровью, будто на что-то намекая.

– Ну, я-то не против, да, но ты не могла бы уйти, мне нужно, это… вытереться.

– Я могу помочь тебе в этом деле. – Эмили двинулась ещё вперёд эти самым заставив парня немного

покраснеть, но потом, не решительно и глупо улыбнувшись и быстро обмотавшись полотенцем, Стефан

старается обойти Джонс, проронив:

– Спасибо, я как-нибудь сам.

Эмили только лишь проводила его более заинтересованным взглядом, затем неустанно глядела, как

Стефан подходит к раковине и выдавливает немного зубной полосатой пасты на зубную щётку. Не сделать

что-либо в этот момент и простоять, восхищаясь эстетикой фигуры в полотенце было бы для Эмили слишком

мучительным и, задумав кое-что, она подходит к Маевскому.

– И как же забавно получилось, что мы вдвоём здесь оказались, – буквально мурлычит она.

– По-моему, нет тут ничего удивительного, не считая того, что ты находишься в мужском душе, – говорит

Стефан, чистя зубы, и из-за этого его слова звучат немного неразборчиво.

– Ах, ну как сказать… – Эмили, в меру своей предсказуемости, не теряя времени, легко и почти невесомо

положила руки на талию парня, пальцами и ладонями, совершенно не стесняясь оглаживая его живот, почти

обнимая. Конечно, эти жесты привели Стефана в замешательство. Он старался быстро дочистить зубы, переодеться и поспешить обратно в комнату, где его будет ждать Агния. Нет, этих отношений с Эмили ему

больше не сдались. – Обычно здесь я люблю смотреть на полуголых парней, наблюдать за тем, как они

удивляются моему появлению здесь, – делится девушка, – но признаюсь, что ни один парень из всех ранее

присутствующих здесь, не возбудил меня так сильно, как ты. Ты особенный, – всё продолжала она, и на это

признание Стефан только самодовольно ухмыльнулся прополоскав рот от зубной пасты и в конце концов

вытирает губы вторым полотенцем, которое прихватил с собой из комнаты.

– Кстати, – девушка не умолкает ни на минуту, смотря в зеркало, и мечтательно, меланхолично прикрывает

глаза, – давай на чистоту. Признайся уже, сколько у тебя было девушек до меня? Не бойся, этот разговор

останется лишь между нами.

– Думаю, это уже не имеет никакого отношения. Лучше скажи, – говоря это, Стефан складывает щётку и

тюбик с зубной щёткой в специальный чехол, – а из-за чего ты в прошлом году перестала дружить с Агнией?

Секунду погодя, Эмили воспринимает этот вопрос в штыки. Этот вопрос Маевского был для Джонс

подобно красной тряпке для быка.

– Потому что она идиотка, вот почему, – девушка хмурится, но всё это не всерьёз. – И это не единственная

причина, по которой я её больше не воспринимаю ни как старосту, ни как человека. Она ревнивая до

остервенения. Думаю, она может даже и человека грохнуть, если ей это нужно будет. А ей это нужно будет.

Она страшна в ярости. Ты вообще лицо её видел, когда она не в духе? То-то же!

– Правда? – Стефан насторожился, покосившись на подругу.

– Угу. Но я её даже видеть не хочу. Надоела. Не интересна она мне, и слишком занудна… Эх, Стефан, о нас

судачит уже добрая половина школы, – сладко протягивает Эмили, прижимаясь к Маевскому всем телом, грудью касаясь его спины, стараясь не отлипать как можно дольше, ведь чувствовать его так близко Эмили

удаётся очень редко. Одно дело, когда просто по-дружески обнимается, а другое, когда…

Но у Стефана ведь есть милый, маленький, рыжий комочек, с которым засыпает и так же с ним

просыпается, когда на небе воцаряется жемчужно-розовый рассвет. Стефану вообще никто не нужен кроме

Агнии, как оказывается.

Стефан выдохнул и добавил, словно его вынуждали это сказать:

– Эми, мы с тобой друзья, прими это. Я не вижу нас вместе, ясно? Надеюсь, ты меня понимаешь.

– Ещё как понимаю. А ещё у нас чисто «дружеский» секс. Мне понравилось тогда в библиотеке. Это было не

передаваемо. Хочу это повторить, – она приблизилась губами к уху парня и мягко прошептала, обжигая

дыханием: – Прямо здесь. Давай, ты же чувствуешь это напряжение, – а далее Эмили стремительно

опускала ладонь ниже живота Стефана.

– Всё, достаточно, – смело оборвал её Маевский, забирая свои вещи, затем повернувшись к подруге

передом, и почти безразлично добавил: – Мне кажется, мы ещё до Рождества договаривались о том, что

между нами должны быть сугубо дружеские отношения. Был уговор?

Но Эмили его не слушала. Нет, когда Стефан проговорил первые два слова, она ещё была в состоянии

переварить суть темы, но потом её взгляд медленно переместился на банное полотенце, что надето так

низко, что над ним пикантно выпирают тазовые кости.

И Джонс заулыбалась, как ребёнок, заслуживший сладкое угощение.

– Какая прелесть! – девушка не стесняясь хватилась за полотенце, нащупав там нечто по твёрже. – Ого!

Как по щелчку пальцев сработал рефлекс, и Стефан был близок к тому, чтобы нанести Эмили удар, однако просто резко и больно одёрнул её руку. Чуть выше запястия на руке Джонс остались следы от

пальцев Маевского, а после следы перейдут в синяки.

Попятившись назад, Эмили держалась рукой за оставшиеся на коже следы, которые горели бы не хуже, будь бы это был ожог от раскалённого железа.

И отпечаток от ручищи парня был красноватого оттенка, что впрочем, можно было ожидать. Быстро

отойдя от шока, Эмили больше никак не отреагировала, как ухмыльнувшись ответила, влюблённо глядя на

друга:

– Раньше бы ты не позволил себе схватить меня так. Но знаешь, – усмехнулась она пугающе, и один уголок

её рта пополз вверх, – это меня привлекает к тебе ещё больше.

Стефан в какой-то момент жалел о том, что девушек нельзя проучить грубой физической силой, однако

если бы это было не запрещено, то Джонс тогда пришлось надолго брать больничный, и поэтому, Стефан

решил, что держать себя в руках всё же стоит. Не проронив ни слова, Маевский вздохнул и, окинув взглядом

девушку, поспешил отойти в небольшую комнату, именуемой раздевалкой, и там же может переодеться в

школьную форму. Когда двери закрывались, Эмили достаточно громко прокричала в сторону уходящего:

– Но знай, нам друг от друга никуда не деться!

К счастью, Стефан был на своей волне, и вопли подруги его не сильно заботили. А ещё он жалел о том, что вовремя не извинился за то, что смог сделать ей больно.

32.

Противный и назойливый звон будильника заставляет Агнию скорчить гримасу негодования и нехотения

подниматься с дивана. Голова её кружилась и трещала от недосыпа, в конце концов, она настраивает

резкость зрения и оглядывается по сторонам. Староста замечает, что сожителя почему-то рядом не

оказалось. Поэтому зевая и вздыхая, сонная она пытается вылезти из тёплой постели.

Тёплая и уютная постель, которая своей мягкостью напоминала лебяжий пух – это, пожалуй, единственное, где Агния хотела бы остаться и наконец выспаться, но этому было не суждено случиться, так

как её сны прервали голоса за дверью комнаты. Это как всегда горланил Генри. Ведь у него что ни день, то

повод чтобы от души покричать от неожиданно отчего-то нахлынувшей радости. Обычно, эти крики служили

для Агнии чем-то вроде будильника, и после них староста действительно вставала с постели, заставляя себя

хоть что-то сделать.

Вздохнув, Агния хмурится и отрывает голову от подушки, после садится на край дивана и касается

пальцами ног холодного пола. Не успев как следует проснуться, девушке в уши ударяет звук захлопнувшейся

двери. Кто-то пришёл. Меньше минуты погодя в комнату бодрой походкой проходит Стефан и желает своей

старосте доброго утра.

– Доброе утро, Агния! – он как всегда в хорошем расположении духа. От него веяло каким-то причудливым

запахом лаванды.

Встретившись взглядом с парнем, девушка совершенно случайно залилась краской смущения.

Совершенно случайно. Каждый раз так.

«Вкусно пахнет…»– мечтательно подумала она, стараясь в эту же секунду привести себя в порядок.

Всё-таки неловко было Агнии за свой внешний вид, за слегка растрёпанные длинные, рыжие волосы, и в

общем за свою утреннюю вялость.

– Доброе утро, – улыбаясь, произнесла староста, – ты сегодня рано поднялся, я вижу.

– Ну да. – Стефан незадачливо встрепал свои русые волосы. – Решил встать раньше всех. А ты? – он

взял с пола сумку, затем повесил тяжёлый груз себе на плечо. – Собираешь идти на занятия?

– Конечно-конечно! Сейчас, только возьму ещё вот эти учебники, – в темпе стала закидывать книги в сумку.

Стефан кивнул и решил подождать Агнию в прихожей, и когда староста наконец привела себя в порядок, взяв сумку с учебниками, уже можно было выходить за порог.

– Я тут слышал от наших одноклассников, что сегодня нагрянет какая-то проверка, – говорит Стефан.

– Что? Проверка? – на лице Свитхарт появилась гримаса недовольства и непонимания. – Надеюсь, не

будет никаких тестов на психику и прочей бессмысленной глупости.

Вскоре двое вышли из общежития и оглянулись. Повсюду у общежития снежно и белым-бело, словно в

сказке. Засмотревшись, Стефан не так далеко замечает школу, и тут же почувствовал, как позади него

пульнулись снежком. Кто-то с Маевским хотел поиграть, либо попали по неосторожности.

– А? – он оглядывается назад и видит пару школьников, которым осталось два года до выпускного. Те, судя

по всему, точно не хотели попасть в парня, но их счастье, что Стефан отреагировал на это с позитивным

оттенком, а ведь мог ввязаться в игру и забросал бы бедняг снегом. Улыбнувшись, он мягко посмотрел на

Агнию, как бы сделав акцент на том, что когда-нибудь вытащит старосту на улицу, чтобы с ней тоже сыграть

в снежки, а то совсем не вытащищь её на прогулки в такую чудную погоду.

Пара поспешила скорее прибыть на первый урок. Агния прошествовала по вестибюлю, поднимаясь на

второй этаж. За старостой последовал и Стефан. И вот наконец, пройдя на порог нужного класса, Маевский

занял свободную парту. Пристроившись неподалёку, Агния, по привычке, достаёт тетрадь и пару нужных

учебников, как вдруг кто-то достаточно громко ударяет кулаком по учительскому столу.

– Уважаемые учащиеся! Минуту внимания, пожалуйста.

Высокий грузный мужчина, в знакомой всем форме полицая, предстал перед школьниками и

продемонстрировал своё удостоверение.

Ученики смолкли. Агния судорожно сглотнула, и на её лбу внезапно выступила испарина.

Даже умолк вечно без остановки болтающий Генри, который обычно не принимает во внимание

замечания преподавателя, но раз в классе находился полицейский, то есть веские основания, чтобы

заткнуться и послушать этого человека в форме до конца.

Человек в форме представился сержантом, от того каждому в помещении стало не по себе.

Преподаватель же сидел на своём месте, готовый начать урок, но как на зло в класс заявился сержант. И

причины для прибытия этого человека в школу были достаточно обоснованными.

– До полиции дошёл слух, что в этой школе одна за одной пропадают старшеклассницы, – осматривая

помещение, гуляя взглядом по классу, следователь средних лет, но с заметной сединой на висках, был

строже самого преподавателя, который находился рядом.

Агнии стало плохо до колкости в затылке. Вдруг что-то пошло не так. Шестое чувство в совокупности с

пятью остальными отчетливо подсказывали старосте о надвигающейся угрозе. И верно – в классе даже

воздух стал тяжелее.

Старосте показалось, будто она отчётливо слышит каждый удар своего сердца, которое разгоняет кровь

по всему телу. Оглядев людей вокруг себя, понимает, что никто не волнуется так сильно, как она. Конечно, ведь им волноваться не о чем.

Всё просто. Ведь Агния и есть преступница.

«Только не подавать вид, что я волнуюсь. Только не подавать вид, что я волнуюсь», – как заклинание

повторяет себе девушка.

Сержант говорил весьма внушительно, и его взгляд, который, казалось, просверливал каждого насквозь, Агния не способна была вынести. Староста с надеждой поглядывала на Маевского, который сидел за

соседней партой. Свитхарт уже не слышала сержанта, пока этот полицай не подошёл ближе. К самой Агнии.

– …И в ближайшее время полиция должна выяснить личность преступника, – тёмный, казалось бы

дьявольский взгляд глаз мужчины в форме прожигал на девушке дыру.

«Отойдиотойдиотойди…»– диктовала себе в мыслях Агния, волнуясь, поджав губы.

Стараясь держаться по максимуму спокойно, она даже задержала дыхание, боясь, что по неровным

вздохам следователь пронюхает о её беспокойстве.

– Хм… – мужчина так и уставился на Свитхарт, даже не сводя взгляда с неё. Проработав много лет в

органах, сержант может читать людей как раскрытую книгу, только по какой-то причине, он не смог прочесть в

глазах этой старшеклассницы всю правду.

«Помогите…»– подумала староста.

Многие почему-то обернулись на Агнию, у которой волнение видно не вооружённым глазом. У старосты

слегка дрожали руки от пронзительного взгляда сержанта. Казалось, этот чёрт в форме прожигает насквозь

её душу, которой нет.

Но далее следователь просто хмыкнул и отпрянул от Агнии, кажись, не увидев в ней чего-то

подозрительного.

Облегчённо, и слишком уж шумно вздохнув, Свитхарт обмякла на стуле. Ей почудилось, что от волнения

она сейчас упадёт в обморок и скатится куда-то вниз, под стол. Но к счастью, психика Агнии готова была

выдержать и не такое.

Сержант пробыл в классе несколько минут, и за это время он объяснил всё по порядку, объяснил меры

предосторожности, которые касались не только девушек, но и парней. Так же предупредил и точно указал, что убийца находится на территории училища. Подозревались все, в том числе и преподаватели.

Агния уткнулась в учебник. И тут до неё дошло, что истина раскроется скоро, и тогда будет не до улыбки, с какой староста калечила своих жертв.

Свитхарт сидела неподвижно, и всё это время на неё смотрел Стефан.

Окинув полный класс недобрым взором, строгий сержант вышел из помещения, негромко хлопнул

дверью.

Сердце Агнии колотилось с бешеной скоростью. Зубы вот-вот начнут крошиться от напряжения. В голове

мимолётно появились очертания трупов, скрытых под землёй и изъеденных шипастыми корнями растений.

Полиция её найдёт. Обязательно найдёт! Именно это и не позволяло Агнии придти в себя.

И когда наконец послышался голос преподавателя, когда наконец урок начался, ученики ещё некоторое

время перешёптывались между собой. Агнии же было не до этих перешёптываний, у неё были проблемы и

посерьёзней. Что теперь делать? Уехать из этого города? Из этой страны? Когда прошло примерно минут

десять, староста успокоилась и подняла взгляд на преподавателя. Сейчас главное ни в коем-случае так себя

не выдать. Всё хорошо, ничего криминального не произошло.

Скучная тема занятий, которая в обычное время могла серьёзно озаботить и занять Агнию, сейчас ну

никак не желала быть ей понятной. Совершенно. Она просто неотрывно следила своими карими глазами за

малейшими движениями преподавателя. Так же, как буквально пару суток назад следила за траекторией, по

которой капельки крови медленно стекали вниз по телу жертвы. На самом деле, тогда это было

завораживающее зрелище, тогда староста наблюдала за тем, как кровь каплями падает на пол, теперь

рыжеволосая представила себе лишь железные прутья камеры в тюрьме.

Агния снова дрогнула.

Когда урок подошёл к концу, она почувствовала некоторое облегчение и принялась собирать вещи. Ручка

выпала из дрожащих пальцев и укатилась далеко под стол.

Одноклассники понемногу уходили за порог класса, преподаватель собирал какие-то бумаги и тетради, Агния ещё минуту сидела на своём месте, словно обдумывая всё, что происходило с ней на протяжении

этого учебного года. Ничего хорошего не произошло. Абсолютно. Наконец перекинув сумку на плечо, девушка

пулей вылетает из помещения.

За пределами класса староста параллельного класса Стив, прислонившись к стене, задумчиво

произносит:

– Что-то тут не то. Вы ведь тоже такое замечали? Пропадает девушка за девушкой. И что-то мне

подсказывает, что полиция окажется бессильна… Будто кто-то выкашивает девчонок, не желая их здесь

видеть. Сдаётся мне, что убийца среди старшеклассников, раз полиция уже шерстит всю школу.

Генри, который был заинтересован во всех делах, переспросил с энтузиазмом:

– Ты хочешь сказать, что мы будто попали в фильм, где главными событиями являются убийства в школе?

Если так, то я готов быть в роли главного героя, которого очень волнуют все эти тайны с исчезновениями! —

Генри замечает гордо прошедшую мимо Вирджинию, и спрашивает её:

– Эй, Вирджиния! А ты не против быть девушкой главного героя, то есть меня? – ой, зря он вообще это

спросил, ведь эта девушка является радикальной феминисткой, и она не терпит такого наглого тона, тем

более от парня.

– Ты бы лучше свои оценки исправил! – бросила девушка и ушла по своим делам.

– В самом деле, – оживилась Юкико, поглядев на Генри, починив свой фотоаппарат, – тебе стоит

подтянуть грамматику.

– У меня с ней нет проблем!

– Я бы не была так уверена. Да ты и сейчас можешь допустить даже в своём имени ошибку.

– Ой, не надо мне тут привирать, – парень цокнул языком, и тут же ощущает, как кто-то его сильно толкнул.

Это была куда-то торопящаяся Агния. Она даже не извинилась.

– Агния! Куда так торопишься? – в непонимании крикнул ей вслед Генри.

Свитхарт, оступившись, вынуждена была остановиться.

– Прости, – резко бросив это слово, она поворачивает за угол, и чувствует себя разве что не оленем в

период охоты.

– Чего это с ней? – стали перешёптываться другие старшеклассники.

Но никто на самом деле не знал, куда и зачем так спешно убегает староста.

Агния испытывала праведное негодование жертвы, попавшейся в хитро расставленную ловушку, и

именно поэтому ей было так тревожно.

33.

Подвал оранжереи покрыт мраком, и лишь на завешанном паутиной потолке горела лампочка тусклого, жёлтого цвета. Создаётся впечатление, будто с минуты на минуту лампочка перегорит и придётся сменить её

на новую, но смысла это не имело, так как Агния и в темноте прекрасно видела свою очередную жертву. Ей

приносило особенную радость видеть, как очередная девушка собиралась в агонии просить старосту о

пощаде и не губить ни в чём не повинную душу. Но мольба не сработала, как бы на Агнию жалобно не

смотрели.

На этот раз, оставив мёртвое тело оседать на полу, в лужице буроватой крови, староста, держа в руке

раскладной нож, расхаживала по подвалу, начиная собственную лекцию, которую рассказывала

единственной слушательнице – убитой старшекласснице:

– Посмотри, моя дорогая, какие чудные артисты эти китайцы, и как они умеют делать природу соучастницей

своих утончённых жестокостей! К примеру в Европе мучают тайно, в глубине тюрем или на публичных

площадях, посреди одурманенной, грубой и глупой толпы, жаждущей хлеба и зрелищ. Здесь инструменты

мучений и смерти, – только наши страхи и переживания, что возвышаются посреди растений, посреди

чудовищной смеси и чудовищного безмолвия всех цветов, которые я вырастила. Ты сейчас увидишь, как они

хорошо соединены с этой цветочной путаницей, с гармонией магической природы, так что они отчасти

составляют как бы одно целое с ней.

Но потом Агния будто поменяла свой радушный нрав на истерические выкрики в сторону не живой

старшекласницы:

– Глупая! Пустышка, не понимающая ничего! – староста сурово нахмурилась, и она снова продолжила: —

Подожди! Случалось ли тебе присутствовать на празднествах, когда ты бывала иногда печальна или больна?

Ты, наверное, чувствовала, как твоя печаль усиливается, обостряется, словно от какой-либо обиды, при виде

весёлых лиц и всей прелести окружающего… Это – невыносимое ощущение. Подумай: то же самое должен

испытывать осуждённый на смерть мук. Подумай, насколько увеличивается мучение его тела и души от всего

окружающего великолепия, насколько ужаснее, невыносимо ужаснее, моя милая, делается агония!

И будь бы девушка жива, то она бы примерно ответила следующей фразой:

– Я думаю о любви, а ты говоришь о терзаниях!

Недолго думая, специальной тряпочкой, предварительно макнув в спирт, протирая лезвие ножа, Свитхарт

будто бы услыхав мысли мёртвой, добавила в звенящую тишину:

– Конечно! Потому что это одно и тоже! – Агния едва ли не пылинки сдувает со своего инструмента, затем

прикрыв глаза, и блаженно улыбнувшись, староста произносит в сторону девушки: – Прости, дорогая, но я

должна выпустить свой пар таким способом, потому что по-другому не могу. Потому что по-другому не

выйдет.

Староста тяжёлыми шагами подходит к старшекласснице, и заносит над её головой сверкающий в свете

не яркой лампы нож. Опустив, Агния была несказанно рада тем капелькам крови, что легкими брызгами

оказались на её щеке и частично на носу, а также на круглых очках.

###

Чуть позже, когда Агния немного успокоилась, но всё же попыталась придти в себя, она тяжело

выдохнула, и не глядя на распотрошённую тушку девушки, продолжила свои размышления вслух, словно

говорила сама с собой, хотя по сути, она просто сходила с ума, и говорить с самой собой теперь являлось

обычным явлением для обезумевшей Агнии.

– …И вот что произошло, – продолжила староста, важно сделав паузу. – Их было чуть больше десятка… в

песке вырыли двадцать ям и их, голых, зарыли туда по шею, оставив под полуденным солнцем бритые

головы. А чтобы они умерли не слишком быстро, их время от времени поливали водой, как капусту. Через

полчаса веки вздулись, глаза выскочили из орбит, распухшие языки наполняли весь ужасно раскрытый рот, а

кожа на черепах лопалась, поджаривалась… Уверяю тебя, – она зыркнула своими карими глазами в сторону

убитой, – эти двадцать мёртвых голов над землёй не были красивы, ни даже ужасны! Это был безликий

строй!

После своих далеко не весёлых рассказов, староста неспешно заковыляла к шкафчику, что одиноко висел

на тоскливо серой стене. Агния со скрипом приоткрыла дверцу и вынула с полки полупустую бутыль с

алкогольным напитком. Напиток остался ещё с Рождества.

– А ты когда-нибудь пробовала ром? – Агния отвлеклась от чтения этикетки на бутылке, и вновь

поинтересовалась у своей жертвы. – Боже, какой славный напиток! Первое впечатление – губы загораются

огнём, но, когда ром проскальзывает по горлу и по животу разливается тепло, – это сказка. Да, я не пью, но и

без него я плоха. Ох, если бы ты знала, что я вытворяю, когда грамм за граммом поглощаю этот прекрасный

напиток! Да-да, ты права, я тихоня и зубрила, однако, в каждом таком омуте водятся черти.

Повертев бутылку с тёмной жидкостью внутри, Агния вдруг нахмурилась и неожиданно даже для самой

себя, замахнулась, чтобы разбить свою «драгоценность» о стену.

– Но даже алкоголь меня не спасёт! – староста тут же утихомирилась, опустив руку, в которой держит

бутылку, и после продолжила: – Они могут подумать на меня, что это я убийца и маньячка! – словно сама

себе доказывала Агния, надрывно восклицая в сторону очередной жертвы, которая была ни в чём не

повинна. И на этот раз была убита не красавица всея школы, а неприметная серая мышка – Дина. Нет, она

не имела отношения к Стефану, как другие девушки погубленные руками Агнии. Просто Агнии было

необходимо выплеснуть свою ярость на кого-то ранее живого, а все жертвы, что были до, были не так

интересны, ведь разговоры по душам с полу-гниющими трупами не так интересны, и это при том, что они

давно погребены под толстым слоем земли. Свитхарт позаботилась о том, чтобы когда-то жизнерадостные

девушки не мёрзли этой зимой, находясь в этой же оранжерее роз, где выведены десятки сортов роз, и

десятки других чудных цветов. Хотя большую заботу староста уделяла именно розам.

– Я не убийца, – староста сверкнула в полутёмном помещении своей улыбкой безумца, затем лихорадочно

стала зарываться пальцами в свои рыжие волосы, заговорщицки приговаривая: – Я всего лишь уставшая

влюблённая. Я устала ждать, питая себя пустыми надеждами и ожиданиями. Я устала бояться, если меня

поймут неправильно и станут насмехаться, тыкая в меня пальцем. – Агния покосилась в сторону своей

окровавленной жертвы, у которой школьная форма залилась кровью, и тёмно-бурые пятнышки небольшими

лужицами образовались вокруг девушки. Конечности бедняги были переломаны во многих местах, язык был

вырезан и надёжно спрятан. Руки вывернуты совершенно неестественным образом, а среди того месива, что

раньше были ногами, можно различить светлые фрагменты перемолотых костей, но в какой-то момент, староста не завершила свои дела, остановив дело на середине. Заметим, что мясорубка была вынута из

коробки, но за этот вечер не использована. Подручные средства, такие как скальпель и ножницы весьма

могли послужить для вынимания жилок и зелёно-фиолетовых вен из тела новой жертвы, валяющейся на

полу. Но что Агния дальше делала со всеми этими добытыми «вещичками», – не ясно. На металлическом

столе, где располагались щипцы и садовый окровавленный секатор с затупленным лезвием, так же скромно

покоилась медного цвета коробочка, больше напоминающая футляр. Там-то предположительно и хранились

сухожилия и мелкие костяшки бедных жертв. Примерно неделю назад сухожилиями с омерзительным

запахом, Агния любовно перевязывала ими стебельки роз к колышкам, чтобы её драгоценные цветы не

потеряли цветение и чтобы бутоны не склонялись к земле. Но в тот день, когда в руках Агнии порвалось

сухожилие её жертвы, староста, можно сказать, в лице изменилась, и в остервенении затопала ногой по

кафельному полу своей оранжереи. Второе сухожилие оказалась более прочным, и это порадовало Агнию, после чего она с довольным видом продолжила привязывать стебли к кольям.

– Если бы ты знала, Дина, – признаётся староста, упираясь ладонью об подлокотник кресла, в которое

собирается присесть, – насколько этот чёртов полицай далёк, но одновременно близок к истине. Я слишком

заметно выдаю себя, а я чувствовала его пронзающий взгляд на себе. Это страшно, должна признать, но не

страшнее, чем однажды потерять Стефана, – у неё словно что-то щёлкнуло в голове, затем не удержавшись

на ногах, она опустилась в кресло, прикрыв глаза, после чувственно простонала: – Стефан…

Агния шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы, и выгнулась в спине, ощутив волну нахлынувшего

вожделения и желания быть кем-то ведомым. Но тот, кому могла бы отдаться староста, увы сейчас

находится в общежитии, и возможно, занят более важными делами. Агния очень надеялась, что этими

важными делами Стефан не занимается с Эмили. Но хотя как знать…

Вторично простонав имя парня, девушка прикусила нижнюю губу, и медленно спускается влажными

ладонями вниз. Нашарив у себя ширинку слегка дрожащими пальцами, Агния не боясь своих действий, расслабленно восседая в кресле, потянула замочек молнии вниз, затем расстегнула пуговицу на клетчатых

брюках.

Прикусив губу с нажимом, староста пальцами плавно скользнула под резинку своего нижнего белья, после, освободилась от брюк, что скользнули по коленям вниз, и с глухим грохотом металлической бляшки

рухнули на пол.

Агния приглушённо взвизгнула и вновь простонала, касаясь себя своими же холодными руками.

– Милый… – Агния жутко краснеет, прикрыв глаза, и среди чёрной пелены фантазирует себе те самые

зелёного оттенка глаза. Эти очи смотрели на неё, казалось, со страстью и желанием.

Запрокинув голову назад на обивку спинки кресла, Агния представляет, как предаётся сладостным ласкам

вместе со Стефаном, и уже ощущает наяву, как он свободно владеет этим податливым телом. Таким горячим

и готовым ко всему. Прикусив губу до крови, Агния широко разводит ноги и уже не контролирует

происходящее. Ей показалось, что воздух над ней сгустился, а то и вовсе кислород в этой оранжерее

закончился.

Перейдя рубеж ужасной ревности, которая чувствуется на расстоянии, Агния приоткрывает глаза, но

образ парня сразу пропал, испарился, превратившись в пылинки, оседавшие на каждой поверхности этого

весьма не тесного подвала. В подвале, в котором присутствовал достаточно специфический запах трупа, что

уже начинает гнить, и Агния в довершении ко всей этой далеко не весёлой обстановке, ощущает, как её

сотрясает крупная дрожь, а возбуждение, долго накопившееся внутри, уже не сдержано готово выплеснуться

наружу.

После, чувствуя накат сильного упоения, рука больше не скользит по возбуждённой плоти и, тогда застыв, Агния кусает губы. Издав стон какой-никакой удовлетворённости, она открывает глаза, и перед ней

простирается вид на полутёмный подвал, и лужицу крови в отдалённом тёмном углу помещения.

Разнузданно и с шумом простонав, староста решает ещё немного побыть наедине со своими мыслями, и

хоть раз в жизни никуда не торопиться, просидеть в одном положении до глубокой ночи.

34.

14 февраля! Какие только значения не приписаны этому дню на земном шаре, какие только праздники не

отмечают наши соседи, каких только нелепых вечеринок не устраивают жители этой планетки… Кхем, мы

отклонились от темы. Конечно же, самую большую известность эта дата приобрела как День Святого

Валентина, ну а день Святого Валентина, в свою очередь, конечно же, праздновался и в штатах, а именно в

одной интернациональной школе находящейся в Балтиморе.

В школу все прибыли как раз вовремя. Занятия сегодня были, на счастье учащихся, сокращены, да и

преподаватели не желали портить себе праздник, – только так отпускали с занятий под самыми

разнообразными предлогами.

Школьный комитет, надеясь всех обрадовать, устроил встречу в столовой, какую-то акцию связанную с

бесплатными вкусностями. Именно бесплатными, и всем учащимся это было как раз на руку. Всем это

понравилось.

Впереди предстояло побывать на ещё одном уроке, который некоторые уже не собирались посещать.

– Ещё одно занятие, и можно наконец можно уйти! – потягиваясь говорит Стефан, только-только выйдя из

класса, после обратился к Агнии, которая должна ходить повсюду рядом, только потому, что ей так

захотелось: – Куда предпочитаешь пойти после уроков? – но девушки рядом не оказалось. Она просто ещё

осталась в классе, собирая свои книги с парты, и только потом выйдет, записав кое-что.

Как раз по коридору шёл староста из параллельного класса – Стив, его хорошо знал Стефан. И как

каждый староста, он был не в простой школьной форме, а эту одежду так же дополняла чёрная мантия, наверное, какое-то новшество в образе учащегося.

– И снова привет! – Стефан по-дружески похлопал Стива по плечу. – Вроде бы учимся в параллельных

классах, а общаемся не часто.

– Добрый день, – улыбнулся Стив, посмотрев на высоченного собеседника. – Слушай, а ведь и вправду, совершенно не видимся. Данные обстоятельства пора бы менять! Я вроде староста, а так неохота на занятия

идти.

В это время Агния выпорхнула из класса. Как тень, приблизившись к разговаривающим, она решила

замедлить шаг. Интересно ведь узнать, о чём пойдёт речь. Главное не цокать языком и придирчиво не

фыркать по привычке.

– Вот и я так думаю, – согласился Стефан со своим приятелем.

Двое наконец двинулись с места, и Стефан продолжил разговор:

– Ты как, в столовую пойдёшь? Там началась акция к дню Святого Валентина. Кто-то из одноклассников

сказал, что будут раздавать печенье.

– Печенье! – глаза Стива заискрились, подобно плохой китайской пиротехнике. – А я ничего не ел с утра. Я

с тобой! – а ещё он прослыл сладкоежкой, и не представляет свой завтрак, обед и ужин без сладкого. И

печенье (которое к тому же было бесплатное) было для парня как бальзам на душу.

Так и продолжая болтать, двое друзей спустились на первый этаж в столовую, где уже прибыло немало

учащихся со всего здания. Они толпились у буфета и что-то выбирали.

– Похоже, печенье в нашей столовой редкость, раз уж на них так набросились, – вслух озвучил свои мысли

Стефан, подойдя к буфетному столику.

– Ах, давно же я их не пробовал! – радостно протараторил Стив, хлопая в ладоши и рассекая воздух

широкими рукавами мантии. – Печеньки с предсказаниями! Стефан, мы обязаны заполучить их во что бы то

ни стало, – с театральной серьёзностью сказал он.

– Должен признать, это несколько оригинально придумать предсказания в печенье, – коротко рассмеялся в

ответ Стефан, разглядывая скромных размеров печеньки в форме сердечек, что лежали на столе в

небольших вазочках. И, наугад выбрав одно угощение, принялся искать в нём то самое предсказание.

С одним хрустом, Стефан после замечает маленькую бумажечку и, развернув её, прочёл то, что было

написано красивым почерком:«Пора определиться. Не беги.»

– А от чего мне, собственно, бегать? – подумал парень.

Агния же не перестала искоса поглядывать на общающихся. Она нахмурилась и тоже приглядывалась к

миниатюрным вкусностям. И через толпу, которая бурно обсуждала эту акцию и текущий праздник, было не

так уж просто расслышать, о чём там болтают двое. Но там не было ничего криминального уж точно.

Немного поразмыслив, Агнии приходит в голову идея тоже взять на пробу данное угощение. В

предсказания, как и большинство девушек, она немного верила, и даже подумала, что, возможно, узнает из

них нечто важное для себя. Вот только стоит ли ей показываться на глаза Стефану?

Стив тут же выхватил из пиалы маленькую печеньку, и с долей азарта разломил её пополам.

«Начните, наконец, следить за собой»,– вслух прочёл Стив, и тут же проговорил, но громче:

– Какое-то неправильное предсказание. А можно ещё одно?

Стоит только Стефану продиктовать последние слова из своего предсказания, и поднять голову, как в

толпе он замечает робкий взгляд карих глаз. Однако же те, словно поняв, что их заметили, – исчезли. Хотя, на самом деле Агнию окликнул вовремя подоспевший приятель:

– Синьорина Агния! – Винчензо появился так неожиданно, что Агния аж вздрогнула. Нельзя ведь так пугать.

– Вы чего тут стоите одна, смотрите куда-то? Неужели не интересно, что судьба уготовила? – улыбнулся

он.

– Да как раз-таки интересно, – стушевавшись, ответила староста.

– Ну вот. Оп, – достав из рядом стоящей пиалы две первые попавшие в руку печеньки, итальянец протянул

одну своей чуть заторможенной и пребывающей в раздумьях подруге, – держите.

– Да, спасибо, – слабо улыбаясь, девушка приняла угощение. И под настойчивым взглядом парня, она

разломила печенье пополам. Как и требовалось ожидать, в одной половине оказалась маленькая записка

короткого содержания, в которой было лишь три слова, но очень значимых:

«Найди из тысячи.»

Написанное предсказание на тонкой пергаментной бумаге Агния приняла всерьёз.

– Найти из тысячи, – вторила сама себе Свитхарт и, подняв взгляд на толпу у столика, через неё она

видела лишь одну фигуру, именно смотрящую на неё. Стефан. Один человек, а сколько эмоций и приятных

чувств возникает, когда Агния произносит это имя. Маевский же, держа в руке своё предсказание, что выпало

ему, смотрел тоже ни абы на кого, а на свою старосту. На любимую рыжеволосую старосту, которую, скорее

всего любит, и по большому счёту, эту девушку никто не мог заменить. Ведь было в ней нечто особенное, то, чего нет ни в ком. Что-то магнетическое. Это присуще лишь ей. Остальные казались какими-то не живыми по

сравнению с Агнией. А что сама Агния? А она и не подозревает, какая же она замечательная в глазах

Стефана. И если бы она могла так стоять долгое время, и ей никто не мешал, то она бы могла всё забыть и

броситься на шею Маевского, прижаться и заплакать, роняя кристально-прозрачные слезинки на плечи

Стефана. Но конечно Агния не станет бросаться парню на шею, она считала, что не девушка должна делать

первые шаги, и что вообще нужно быть недотрогой.

Из приоткрытых губ донеслось мягкое «люблю», и в этот же самый момент, Агния поджала губы, будто бы

хочет подойти к Стефану, и сказать что-то очень важное, сокровенное, и желательно на ухо, чтобы это

осталось только между двумя, но как на зло в её поле зрения появляется одна тоже весьма примечательная

фигура – Эмили. Весьма значимый предмет ненависти, который вот так испортил мечтания Агнии о

Стефане. Джонс появилась совершенно неожиданно, словно чёрт из табакерки и, странно, но в школьной

форме, а не в своих любимых потёртых джинсах и толстовке.

Стоило Эмили коснуться Стефана, как Агнию прошибла дрожь, и в глазах её горит опасный огонёк, говорящий о том, что ревность бьёт через край. Этого порыва не смог не увидать и сам Винчензо, стоящий с

Агнией рядом. Он-то всё видел, а Агнию прорывало на великую злость. Она видела, как Эмили влюблённо

пялится на Маевского, обводя своим взглядом, уже наперёд зная, чего хочет добиться, и чего, вероятно, добьётся. Не сдержав своих резких порывов, а сдержать явной ревности было ещё сложней, Агния

опрометью бросилась вон из столовой, случайно толкнув своего приятеля Винчензо. Свитхарт не хочет и не

может видеть любимого с этой выскочкой Эмили. Проще было явиться на последний урок и забыть эти

фрагменты сцены, увиденные в столовой.

Рука мягко ложится на руку парня и, вздрогнув, Стефан слышит рядом с собой знакомый, и довольно

мелодичный голос:

– Стефа-ан.

– Эми? – он резко повернулся к ней, ощутив на своей руке чьё-то горячее прикосновение, и услышав этот

знакомый голос, который донёсся до ушей. – Давно не виделись, – парень нервно и коротко улыбнулся. Эта

девчонка его скоро доканает.

– Стеф, а я как знала, что ты будешь здесь, – опёршись о край стола ладонью, Эмили мягко и как-то

слишком влюблённо смотрела на парня, а сама в мыслях радовалась и ликовала, что ненавистная рыжая

староста наконец убежала, сверкая пятками. Ибо Джонс знала, что Маевский принадлежит только одной

девушке, которой и достоин Стефан. – Акция хорошая, и задумка интересная… Не находишь?

– Да, чудная задумка. А ты, что же, печенье не взяла?

– Знаешь, я съела штук пять и только потом меня оповестили о том, что они с предсказаниями! – громко

воскликнула Джонс. – Так что я пока не знаю своего. Однако одно я поняла точно: мой желудок знает наше

будущее!

– Но это несколько не честно, так как каждому должно перепасть одно печенье. Эми, нельзя всё есть. —

Стефан в шутку нахмурился, и попытался спрятать своё предсказание в карман брюк.

– Странно, – озадаченно произнёс Стив, опомнившись, уже ракрывая шестое по счёту печенье. – А я

попросил ещё печенья. Хм, ну правила есть правила, – пожал плечами. Его не устраивало ни одно

предсказание из всех шести печенек!

– Но оно ведь правда вкусное, – говорит Эмили болтая со Стефаном, но в этот диалог вклинился Стив.

– Конечно, – подтвердил парень. – А знаете, почему? Потому что в нём много сахара! Именно тот

ингредиент, который я люблю!

Именно из-за любви к сладкому Стив уже который раз за месяц посещает стоматолога всё с одной и той

же проблемой – появлением кариеса.

Эмили закатила глаза, её этот весёлый староста из параллельного класса немного бесит.

– Жаль, Эми, что ты так и не узнаешь, что тебе выпало, а вот у меня в предсказании… – Стефан достал

небольшой листочек с предсказанием, и тут же понял, что сделал ошибку, когда начал разворачивать

бумажку перед подружкой.

Эмили как ни в чём не бывало выхватила бумажку из рук друга и прочла вслух:

«Пора определиться. Не беги.»

– Вот видишь, – с досадой в голосе продолжила Джонс, – даже бумага тебе определиться советует. А ты

всё «Агния», да «Агния»… Но есть же я!

Поняв, что сказала лишнее, Эмили покраснела. Хотя ведь ей нечего скрывать, она и так была влюблена, и как выяснилось, по-настоящему.

– Ой.

«На что мне ты, когда меня к тебе уже не тянет?»– подумалось парню, и он выхватил бумажку из

рук Эмили.

– И что ты предлагаешь? – с интересом и вызовом спрашивает Стефан, скрестив руки на груди.

Но для этого разговора нужно было подыскать другое место, а не выяснять отношения посреди толпы.

– А ты доверься своей бумажке, она дело говорит. Слушай, Стеф, – улыбнулась девушка, – я не стану

здесь говорить, что ИМЕННО я могу тебе предложить, – она кокетливо подмигнула, – лучше догадайся.

Стефан не сводил пронзительного взгляда с напротив стоящей подружки, но тут же почувствовал рядом с

собой лишнюю фигуру. Рядом стояла Юкико с фотоаппаратом наготове. Но не сдержавшись, Маевский

шикнул на девчонку с фотоаппаратом:

– Да убери ты свою дрыцалку!

– Прошу прощения, – испуганная Юкико послушно ушла, никогда прежде не замечая такой агрессии от

обаяшки Стефана.

Едко усмехнувшись, Джонс собралась было уходить, но выдала напоследок:

– Эх ты, человек-подделка. Ходишь по краю и ничего не можешь решить. А тогда в библиотеке ты был

более чем решителен. Жаль, что ты так и не видел, как я люблю тебя.

Взяв из пиалы последнее оставшееся печенье, Эмили также исчезла за дверью столовой, бросив на

прощание:

– Чао!

– Если бы не ты, я бы не стал «подделкой». – Стефан бы всё бросил и убежал вслед за Эмили, но сейчас

бы его никто не понял. Он и сам не знает, зачем бы ему понадобилось бежать за ней, когда теперь его

сердце занято Агнией.

– Простите. – Винчензо, который слышал эту фразу, обратился к парню: – А что тогда было в библиотеке?

– Там я сделал ошибку.

– Неправильно посчитали квадрат или не так определили гипотенузу? – с непривычным ему сарказмом

вновь спросил итальянец. – Не на ту полку поставили книгу?

Тяжело вздохнув, Стефан отвечает:

– Если тебе угодно, то можешь называть это так.

Тем временем Эмили, тихо ругаясь себе под нос, уже шествовала в общещитие. Урок физ-культуры она

пропустит.

35.

Стоило только окончиться занятиям, как все учащиеся с радостным трепетом сердца ломанулись в

общежитие. Именно ломанулись – день вышел тяжёлым. Начало весны оповещал о многочисленных

экзаменах и проверочных, что некоторым старшеклассникам были ну никак некстати.

Придя в комнату, Стефан с удовольствием ощутил свободу и решил провести оставшийся день за книгой, которую в связи с занятостью долго не мог дочитать. Детектив написанный малоизвестным писателем – то

что надо, чтобы узнать, насколько молодые авторы пригодные для написания такого непростого жанра.

В комнате тихо и безмятежно, лишь за окном щебечут весенние пташки. Сейчас бы самое время сесть за

изучение пройденного сегодня материала и подготовиться к предстоящим экзаменам, но по каким-то

причинам, парень за уроки не садился. Что-либо учить совершенно не хотелось, и всё, что было в учебниках, было до ужаса нудным, каждая строчка расплывалась перед глазами в одну кашу. Стефан присел в кресло и

дожидался Агнию. Час, второй. Староста до сих пор не заявилась в комнату и, скорее всего, опять в

библиотеке, что-то зубрит, впрочем, как и всегда.

Решив как-то скоротать время ожидания, Стефан всё же решил подготовиться к экзамену. Взяв книгу в

зелёном переплёте, парень улёгся на свою кровать, и начал грызть гранит науки.

Стоит ему только вдуматься в напечатанные на страницах строки, как раздаётся нетерпеливая трель

дверного звонка. Вероятно, это вернулась Агния. Однако у Агнии ведь такой случай имеются ключи. Она что, не может открыть сама? После звонка в дверь хорошенько ударили кулаком несколько раз. Видимо, чтобы

наверняка.

Отложив изучение материала на потом, Стефан встаёт с места, удивившись, кто бы мог сюда ломиться.

Ну, разве что Генри может так упрямо проситься в гости, он несколько дурной, и порой берегов не видит. А

так особо-то в эту комнату никто посторонний не заглядывает. Не тратя времени и терпения неизвестного по

ту сторону комнаты, Стефан открывает дверь с характерным скрипом. Она едва скрипнула, и Стефан

скользнул взглядом по молодому человеку, что был одет в униформу курьера. Интересно, что бы он тут

забыл?

– Здравствуйте. На ваш адрес был заказан вот этот букет, – с видом сонного и злого сурка произнёс, как

оказалось, никто иной, как курьер. – Получите, пожалуйста. И подпись Ваша нужна.

Как только Стефан рассеяно протянул одну руку за букетом, а другую за шариковой ручкой, курьер

посмотрел на парня так, будто бы его за что-то очень невзлюбил.

Прижав весьма не скромных размеров букет к своей груди, Стефан поставил подпись где полагается, и

потом спросил:

– А не скажете от кого букет? Просто как бы странно дарить букет парню вроде меня… – он пытался

искренне улыбнуться, но вышло заметно топорно.

– Если честно, я бы сказал, но разглашать информацию не наш профиль. И ещё, мне просто доплатили за

молчание, – добавил паренёк в кепке, поправляя сумку. – До свидания.

– До свидания, – более тихо попрощался Стефан, глядя вслед уходящему типу. – Хм, очень интересно. —

Маевский закрыл двери изнутри, но потом опомнился, что скоро должна заявиться Агния, потому закрываться

на засов не имеет смысла. Но неизвестно, когда явится девушка. Наверное, как всегда под вечер.

Найдя стеклянную вазу в шкафу, Стефан добавил в ёмкость немного воды, совсем чуть-чуть обрезал

розам кончики стеблей, и решил, что наконец подаренные цветы можно поставить в воду.

Смотря за не живой красотой, любуясь, подперев ладонью щеку, парень в миг полюбил эти растения.

Почему-то розы напоминали об Агнии: такие же с виду прекрасные и величественные, но стоит только

притронуться, как острые шипы уколят кожу, и невольно ойкнешь, одёрнув руку.

Ах, сколько эти цветы вызывали ассоциаций… Точно, у Агнии же на нагрудном кармашке пиджака

школьной формы пришита шёлковая розочка! Так вот откуда эта ассоциация.

Шаги неприветливого курьера раздались на лестнице значительно раньше, чем Стефан проделал все эти

махинации с цветами. Он, залюбовавшись, и вовсе погрузился в мысли, не сразу заметив шум, слышен

который был из окна.

– Ах, только посмотрите на это! – Стефан тут же узнал голос Поля. – Какая красота! Я с роду не видал

ничего подобного! А этот аромат… Подержи-ка мой рюкзак, Генри. Я хочу взять одну!

– И с каких пор тебя интересуют цветы? – раздалось в ответ от того же Генри, которому всучили увесистый

рюкзак. – Но видно, потратились на эти розы знатно.

Однако не только Поль был в восторге от чудных цветов, у общаги собралось целое столпотворение, и в

основном, у моря роз собрались девушки, и каждая лелеяла мечту о том, чтоб ей однажды тоже подарили

целое озеро роз, однако такая романтика встречается лишь в фильмах. Как правило, парни проходили мимо

цветочного изобилия, но удивлённо глазели на огромное количество роз.

Стоило Стефану только распахнуть окна, как похолодела его душа. Перед его окном простилался вид на

небольшое озеро из красных и белых цветов.

– Ах, сколько роз! Мама мия! – торжественно протараторил Винчензо, оббегая необъятное красно-белое

озеро. – Нужно рассказать об этой красоте синьорине Агнии!

Народу становилось с каждой минутой всё больше и больше. Старшеклассники радовались, фотографировались на фоне цветочного безумия. Многие поражены были тем, что все цветы самого

отменного качества. Сколько же стоит всё это?!

Стефан опёрся локтем о пыльный подоконник, и подпёр ладонью щеку, после мечтательно прикрыв

глаза, произнёс, совсем тихо-тихо:

– Агния…

И именно в эту секунду тихо щёлкнула дверь.

Вернулась.

– Агния! – Стефан только услышав этот знакомый щелчок, повернулся в сторону дверного проёма. Наконец

староста прошла в спальню. Держа в руках учебники, девушка бросает ношу на свой диванчик, устало

вздохнув. Уборка в шкафчике опять перенесена на никогда.

– Там столько цветов! – спешил поделиться своими впечатлениями Стефан. Он подошёл к Агнии так

близко, что она почувствовала дыхание своего сожителя на себе.

– Ты про те розы? Странно, прям под окна… Что-ж, – она как-то грустно улыбнулась, краснея от

(желанной?) близости. – Рада, если тебе нравится.

– Скажем так, кто-то изрядно потратился на эту красоту. – Стефан хотел обнять девушку, но та обошла и

присела на диванчик. Поняв, что сегодня Агния не в настроении откровенничать, парень как бы невзначай,

почти прозрачно намекнул своей старосте: – …А ты не знаешь, кто бы их мог подарить? Курьер сегодня

приходил, цветы мне вручил, – он прикрыл глаза. – Спрашиваю, мол, от кого цветы, но ответа я не получил.

Никогда бы этого не сказал, но я до глубины души тронут этим подарком некого инкогнито. Вот если бы

можно было узнать, от кого все эти чудеса. – Маевский покосился на Свитхарт.

– Да мало что ли странных особей в округе? – крайне недовольно фыркнула староста, закинув ногу на ногу.

– Столько роз обрезали. Или купили. А в общем, не важно. Это не я, – она взяла в руки, казалось бы, абсолютно бездумно, первую попавшую под руку книгу, и уткнулась в неё носом, делая вид, что полным

ходом изучает параграф. Про себя Агния чуть ли не кричала от досады, что при виде возлюбленного

делается каменной, неприступной глыбой.

Однако Стефан был не так прост, он сразу смекнул что к чему, и если бы Агния так упорно хотела изучать

данную книгу, то для начала бы её перевернула правильно. Ведь читать книгу перевернутой вверх ногами не

особо удобно.

– Агния, – парень указательным пальцем опустил книгу и заметил настороженный взгляд карих глаз, и

Стефан продолжил: – Я слышал, что в Англии принято дарить розы тем, кого любят…

– А тебя не смущает тот факт, что так делают во всём остальном цивилизованном мире? И, да, напоминаю

тебе, что мы на данный момент находимся не в Англии, а в США, – язвительно ответила староста, закрываясь книгой, как щитом. На её тонких пальцах не было и места живого: один сплошной пластырь да

царапины от острия ножа под тем пластырем.

Усевшись вновь в кресло, как раз напротив Свитхарт, Маевский мазнул взглядом по полному букету и

вернулся глядеть на девушку. Он заметил на пальцах старосты множество пластырей.

– А ещё шипами роз можно пребольно уколоться.

– Или бумажкой порезаться, – ехидно заметила Агния, пряча руки и краснея. Она готова была орать и бить

кулаками об стену.

– Кстати о «бумажках». – Стефан невинно захлопал ресницами. – Розы, что принёс курьер, были в

красивой подарочной бумаге. Она пахла бергамотом, а так пахнет только от тебя, – он не сводил

пристального взгляда с Агнии.

– Или от курьера, который тоже человек и имеет право любить чай. Чего ты пристал-то?! – лёгкие веснушки

уже слились с ярким румянцем.

– Ладно, прости, – парень улыбнулся краем рта, и встав, потянулся, протянув: – Так и быть, спущусь вниз

пока все розы не растянули. Надо же мне как-то эту красоту уберечь. Ведь, как мне думается, она по праву

моя, – последнее слово он подчеркнул чересчур мягко. Не проронив больше и слова, Стефан накинул на

себя пальто и удалился из комнаты. Входная дверь захлопнулась, и Агния могла спокойно вздохнуть.

Она чуть ли не рыдала. И вправду, зачем вообще она затеяла всё это?! Однако видя смущение Стефана, Агния постепенно успокаивалась. Не зря её руки горят огнём и зудят, как при лихорадке. Маевскому ничего не

нужно было объяснять, он и так всё понял и был в крайней мере тронут, пусть и удивлён такому щедрому

подарку в виде озера из цветов.

36.

Забежав на пять минут в общагу, Агния, следуя привычному своему маршруту, поднялась по лестнице и

зашла в комнату. Она кидает свою переполненную книгами сумку в угол и понимает, что что-то как-то не то.

Будто света стало больше.

Агния осознала, что случилось, но не сразу, естественно. Теперь вместо небольшого диванчика и

односпальной кровати, у окна, ближе к подоконнику красуется одна большая, аккуратно заправленная

кровать. Вот только посередине на ней заметен был шов. То есть, ясно было, куда всё подевалось. Стефан

притащил в комнату ещё одну односпальную кровать, в диван, по всей видимости, кому-то отдал.

Кровати сдвинуты.

Агния несколько раз открыла и закрыла рот, точно рыба, которую выбросило на берег.

Поняв, что что-то здесь не то, девушка ещё несколько секунд стояла истуканом, глядя на кровати. Она всё

же подняла тяжёлую сумку и прижала к себе, как бы обдумывая происходящее. Было столько мыслей в

голове, что за каждую нужно было цепляться и вникнуть. Быть может, одна из сотни мыслей-таки выведет на

нужный итог.

– Генри! – прошипела Агния, насупившись, сразу догадавшись, чьих рук эти проделки. У того парня явно

есть дубликат ключей от этой комнаты.

Агния отлично знала проказы этого Генри, выучила все его выходки, можно сказать, читала его как

раскрытую книгу, но порой этот парень бывал непредсказуем. Некоторые с ним дружили, некоторые его

сторонились, а всё из-за его гиперактивности.

Будто с опаской, девушка тихо обошла соединённые кровати, и пыталась в этом найти какой-то подвох.

Ничего больше подозрительного не наблюдалось, и только присев на свою половину кровати, Свитхарт чему-то улыбнулась, отбросив сумку вновь в сторону. Она, закрыв ладонями раскрасневшиеся лицо, тихо и

пискляво произнесла:

– Да ладно?

Осознание всего происходящего как-то отказывалось приходить, но и мысль о том, что возможно, это

какая-то ошибка, улетучилась. Откинувшись назад и развалившись на кровати, староста смотрела в потолок, задумавшись о своём.

«Главное не показать, что я рада этому…» – решила Агния. – «По крайней мере, сразу.»

Затем Агния таки поднялась, снова присела на край и взглянула на часы. Стефан должен был явиться с

минуты на минуту, а она всё не находила себе места.

###

Агния нервно поджимала губы, и иногда выглядывала в окно, словно пыталась там кого-то увидеть. Но

минуты длились бесконечно долго, а объекта вожделения всё нет. Где столько времени можно пропадать?

Агния нервно теребит воротничок своей школьной рубашки, как вдруг слышит знакомый голос за дверью, а

потом и сам тихий хлопок двери.

Стефан с кем-то договорился о встречи. Снова.

Весело напевая некий мотив, Стефан снял обувь, оставил в крохотной прихожей ветровку, и шагнул на

порог комнаты, а точнее спальни. И первое, что ему бросилось во внимание, так это сама Агния, сидевшая на

краешке теперь одной кровати.

– О, а я думал, ты где-то в библиотеке пропадаешь, – весело сказал парень, подойдя ближе.

Агнии не давало покоя то, что она слышала за дверью, но вида не подала. Были вопросы поважнее.

– Нет, я уже здесь, пришла сравнительно недавно. Эм… Стефан, что это такое? – он в очередной раз

бросила взгляд на большую постель. – Ты?.. – она растерялась и не знала, как поделикатней спросить.

Стефан выложил из сумки тетради по нескольким предметам, чтобы легче было. И он уже знает ответ, который возможно ошарашит девушку.

– Ты про кровати? – он улыбнулся, а на его щеках выступили забавные ямочки, которых, как бы странно не

казалось, Агния заметила только сейчас. – Это я их вместе сдвинул. Мы теперь будем спать вместе. Мы

ведь ныне пара.

С этими словами и солнце ярче засветило в комнату, и Агнии пришлось слегка прищуриться. Она сначала

подумала, что спит, а сейчас прозвенит будильник и всё поменяется, и что ничего такого не происходило, и

что явь не может быть такой приятной. И это не сон, в кои-то веки реальность не огорчила, а наоборот

добавила сахара в такие серые и кислые будни.

– Ты это серьёзно?! – Агния еле сдержалась, дабы не завизжать от радости. – Я… то есть… По какому

такому случаю?

Она улыбнулась, закрыла лицо руками, и сквозь пальцы наблюдала за лучезарно улыбающимся

Маевским. Господи, как ему шла его широкая белозубая улыбка.

Стефан опёрся руками о край компьютерного столика, прежде чем ответить.

– Разумеется серьёзно! – почему-то далее он сделал подозрительную паузу. Он не стесняясь, подошёл к

новоиспечённой любимой девушке и выдал: – Случай очень веский. Просто ты и сама этого хотела, не так

ли?

– Господи, Стеф… – Свитхарт хотела было налететь на того с объятьями, но только потом вспомнила, что

вообще-то она не привыкла так бурно демонстрировать свою влюблённость. Поэтому Агния просто краснела

на глазах, как помидор, и совсем не понимала, с чего вдруг Стефан забыл свою Эмили. – Я вправду

счастлива. Это мило и… Сложно найти слова, на самом деле, – она стоит перед ним, смущённая, перекатываясь с пятки на носок.

Агнии действительно было сказать практически нечего. В голове стало до обиды пусто, словно староста

сейчас ни о чём не думала, но оказывается, её переполняют эмоции и внутреннее ликование. В этой рыжей

головушке таракашки устроили бразильские зажигательные танцы.

– А я счастлив не меньше тебя. – Стефан подошёл вплотную к старосте, смотря ей в глаза. Мгновение, и

Маевский ладонями обхватывает личико Свитхарт. – Скажи, – начал парень, гуляя взглядом по лицу

девушки, – ты готова провести со мной первую ночь на одном ложе?

Один из тараканов в рыжей головушке старосты открыл шампанское и теперь угощает всех своих

собратьев.

Только сейчас в сердце Агнии пришла весна, и вся нежность, о которой принято галдеть по уши

влюблённым. В голове Агнии эта фраза сравнялась с подобными высказываниями из десятков романов, что

были ею прочитаны, и пропиталась таким смыслом, что лицо её приобретало по секундам разные вариации

оттенка заката.

Участившийся пульс был достаточно красноречивым ответом.

– Да, – протянула староста неуверенно, будто заворожённая, и смотрела неотрывно на парня, такого

любимого, непонятного и милого, как ни на кого другого.

Ответ. Он был таким искренним, и одновременно коротким, что Стефану как-то захотелось загладить

свою вину перед Агнией за то, что заставил её так сильно краснеть.

Загрубевшие пальцы Стефана опустились к скулам старосты, после перешли к худым плечам, и вот

ладони уже скользят по рёбрам, потом Маевский скользнул ещё ниже. Агния ахнула, прикрыв веки. Вот, кажется, и сбылась её мечта.

Этот звук Стефан предпочёл услышать в другой раз, и чтобы как-то заставить умолкнуть возлюбленную, он беспрепятственно впился губами в губы старосты. И Агния чувственно простонала ещё раз, но только это

получилось уже не так отчётливо, поцелуй заглушил девушку.

Всё происходило для Агнии будто в замедленном действии, каждое действие хочется распробовать.

Горячие губы Маевского были столь желанны, что сначала показалось, слово они и вовсе огненные.

Беспокойное сердце старосты билось со скоростью два удара в секунду.

Тонкими пальцами Агния вонзилась в плечи парня, желая наконец насладиться долгожданным

волшебным моментом, который, считай, был в её планах ещё в сентябре месяце прошлого года.

Прикрыв глаза, и уже вовсе не противясь происходящему, Агния, взявшись за галстук, потянула Стефана

на себя. И так, как мягкая кровать находилась позади, Свитхарт не боялась рухнуть, увлекая за собой

возлюбленного. Двое всё ещё не разорвали пылкий поцелуй, и Стефан, чтобы побыстрей начать процесс, спешно начал стягивать с девушки школьную рубашку. Нет, не стягивать, а разрывать это шмотьё.

Не то, чтобы Агнии было страшно, а скорей не по себе. Желание желанием, но она всегда боялась

близости. Смущение отказывалось отступать, поэтому девушка лишь вцепилась ногтями в белоснежное

одеяло и смотрела, как Стефан срывает с неё одежду. Агния распласталась на кровати, словно не знала что

и как делать. И в самом деле, она не знала, как поступать сейчас. И виной всему то, что у неё никогда и

никого не было (не считая того неприятного случая). Она любила, но никому не позволяла к себе

прикоснуться.

Стефан добрался до ширинки брюк Агнии, точно сейчас порвёт к чертям эту молнию, что не желала

расстёгиваться, как бы парень не дёргал замочек вниз. Смущение старосты прерывается, когда входная

дверь распахивается, и в проёме появляется всё тот же знакомый, зашедший не в нужный момент.

– Друзья мои, с минуты на минуты начнутся занятия, и… – Поль поднял глаза и заметил весьма

занимательное зрелище: Агния, лёжа на спине, обхватила ногами талию Стефана. Стефан же, застыл на

месте, уже не дёргая замочек на ширинке брюк Агнии. Да, двое старшеклассников были одеты, но с их лица

мгновенно спала какая-либо краска. От стыда и смущения, пара не двигалась, поглядев на визитёра, что и

сейчас стоял на пороге ехидно улыбаясь, будто застал уже сам процесс.

– Кхем… – продолжил Поль. Он всё понял, но не решаясь уходить, опёрся локтем о косяк двери, и

мечтательно произнёс в издевательском тоне: – Всё корни извлекаете, или грызёте гранит науки, голубки?

Агния думала, что полетит в Поля: прикроватная лампа или учебник, и даже попыталась рассчитать

траекторию полёта данного предмета.

– Нужно стучать, когда заходишь в комнату, идиот! – Агния схватила с тумбочки будильник и пульнула его в

нужном направлении.

Поль в тот самый момент увернулся, добавив:

– Я пришёл лишь напомнить. Преподаватель по алгебре сегодня зол как никогда. Так что советую вам долго

не «изучать материал», шалуны, – с этими словами, Поль покинул комнату, прикрыв за собой двери.

Стефан отстраняется от Агнии. Обоим стыдно за то, что некоторые гости вот так врываются и не

стучатся, стыдно, что в порыве нахлынувшей страсти даже не появилось и мысли защёлкнуть дверь на

замок.

Наверное, сотый раз за день Агния закрывает лицо руками и остаётся лежать в данном положении, боясь

смотреть Стефану в глаза.

– Нам нужно идти? – тихо спросила девушка, не отрывая рук от лица.

– Угу… – надтреснутым голосом подтверждает парень, вставая с кровати, и поправляя на себе рубашку, немного отрешено поглядывает на Агнию. – Нам нужно идти, потому что чувствую, сейчас вся школа будет

знать, что мы тут делали. – Стефан перекидывает на плечо свою сумку.

– Точнее, даже не успели сделать, – бурча себе под нос, староста быстро застёгивает пуговицы на своей

белой рубашке. Она машинально хватает свою тяжеленую сумку, и встаёт с места, подобно идущему на

казнь, глядя в пол.

Естественно смотреть в глаза Агнии Стефан не стремился, так как было стыдно. Двое наконец закрыли за

собой дверь комнаты и ушли на занятия.

Буквально на автомате оба дошли до школы, до нужного класса, молча сели за свободные парты, разложили вещи и, вероятно, задумались о чём-то своём.

Агния вдруг взглядом обнаруживает Поля, улыбающегося и подмигивающего ей. Поль явно еле

сдерживал смех, но при всём при этом даже никому не растрепался, что уже удивляло.

Едва заметный смешок не утихал, но вдруг замолкает, когда Поль принялся что-то шептать на ухо своему

знакомому за другой партой. Нет, всё-таки растрепался. Знакомый тот оказался Генри, что отвлёкся от своего

любимого дела – пускать бумажные самолётики по воздуху, пользуясь случаем, пока преподавателя нет в

классе.

– Я как знал! – прозвучал ответ со стороны Генри. – В любом случае, у нас с Юкико всё почти готово.

Осталось дело за малым.

– Угу, – кивнул Поль и взглядом показал на парочку, сидящую не так отдалённо.

Агния подумала, что сейчас убьёт обоих сплетников, но её мысли прервались, когда в классе появился

преподаватель.

«Странное дело, ведь нет главной занозы – Эмили Джонс», – думает Свитхарт. В самом деле, где бы

могла пропадать Эмили? Наверное, снова прогуливает.

Агния перевела свой взор на Маевского, тот в свою очередь решил поглядеть на вид из окна.

Либо от холода, либо от чувств, по телу Агнии пробегают мурашки, а те места, до которых касался

Стефан,– горели ожогами.

Стефан, по всей видимости, ничего не нашёл интересного за окном, и бросив быстрый взгляд на Агнию, тут же взял в руки учебник по алгебре, и начал его упорно читать.

Так двое и просидели, лишь изредка поглядывая друг на друга, а пересекаясь взглядами, тут же

краснели.

37.

Занятия окончились сегодня больно уж поздно. По весне яро шла подготовка к экзаменам, и все

старшеклассники старались исправно посещать занятия. Кроме Эмили, конечно. Она была на грани

отчисления из школы, но кого это волновало?

Стефан и Агния после занятий в школе единогласно решили посетить магазинчики с канцелярскими

товарами, ведь там сегодня была распродажа, а в таких магазинах любила пропадать Агния, и порой до

вечера. Стефан тоже не отставал, потому как в одно время скупал тетради с красивыми обложками, но по

какой-то причине ими почти никогда не пользовался.

До своей комнаты в общежитии двое шли молча. Агния, будто тень, плелась позади Стефана. И зайдя в

комнату, парочка выдохнула спокойно и устало: здесь никого больше любопытного нет. Тихо и

умиротворённо, и нет назойливый косых взглядов и хихиканья за спиной.

Агния поняла, что жутко хочет лечь и отдохнуть, а ещё она решила освежиться да помыть голову.

Оглядев сдвинутые воедино кровати, девушка выходит из комнаты, взяв банное полотенце и халат. И чему-то улыбается, словно сама себе. Кажется, её порадовали сегодняшние покупки. Или нет. Конечно нет, в

последний момент девушка понимает, что всё-таки хочет купить тот скетчбук, пусть таланта к рисованию у

неё нет.

Однако неожиданно приятно и легко от чего-то стало на душе, наверное, всё это от осознания того, что

любимый человек теперь рядом, и не станет ошиваться с никакими Эмили.

Не успела Агния закрыть двери и забыть сегодня случившееся (или почти случившееся), слышит из

комнаты голос, от которого у девушки внизу живота стало жарко.

– Агния? – Маевский выкладывает из сумки купленные блокноты, стикеры и цветные ручки, обращаясь к

Свитхарт. – Куда так засобиралась? Такая загадочная, ничего не говоришь.

– Я скоро приду. Я в душ, – бросила она, на ходу краснея, и краснеть есть из-за чего. Что же делать? Ей

ведь спать со Стефаном в одной кровати.

Крепись, Агния, так как сегодня ты проведёшь эту ночь со своим первым парнем. Любимым парнем.

Свитхарт даже по лестнице шла неловко, боясь о чём-то задуматься и тут же споткнуться. В голове это

всё не укладывалось. Джонс нет, а Маевский о ней и слова не бросил, выглядел счастливым. И от мысли, что

он, быть может, совсем немножко, но по-настоящему и искренне любит, вызывало у Агнии эйфорию. Но не об

этом сейчас.

Нырнув в душевую кабинку и удостоверившись, что рядом никого нет, девушка перевела дух. Горячая

вода немного успокаивала, помогала выровняться биению глупого и счастливого сердца. Только сейчас

староста поняла, что её жутко клонит в сон после дневного гомона. Поэтому, когда она выключила воду, оделась совсем просто, сверху надев махровый халат. Думала лечь с ходу спать, отдохнуть, расслабиться

теперь в одной кровати…

И чем больше времени удастся провести рядом со Стефаном, тем, конечно же, лучше.

Вот она заходит в комнату, бросает школьную форму в сторону старенького протёртого кресла. Вздохнув

и улыбнувшись напоследок, староста залезает под тёплое одеяло. Красота. Словно нырнула в кучевые, воздушные облака.

Стефан лишь проводил Агнию взглядом, когда девушка демонстративно прошлась мимо, и плюхнулась на

постель. Тогда, сидя на краю кровати, читая какую-то книгу, Маевский простодушно пожелал своей

сожительнице:

– С легким паром, кстати говоря.

– Большое спасибо, – отозвалась смущённой обстановкой Агния, метнув взгляд на парня.

– Так. – Стефан захлопнул книгу и положил её на тумбочку, что стояла рядом.

«Странно», – подумала Агния, краснея пуще макового цвета, – «ещё одну тумбочку раньше в комнате

не замечала. Какая к чёрту тумбочка?! Я сейчас в одной кровати со Стефаном. Ох, Господи…»

У старосты на лбу выступил едва заметный пот, представляя себе картины отнюдь не для глаз

приличного общества.

А вот сам Стефан, похоже, не стеснялся действительности. Он тоже побыстрому принял освежающий

душ, вернулся в комнату и прилёг на свою половину кровати, укрывшись тёплым одеялом, подумывая

продолжить читать книгу, но вместо того спросил у своей девушки:

– У тебя на завтра какие планы?

– Планы? – на самом деле, вопрос был самый что ни на есть простой, но язык Агнии заплетался так, будто

всё дело в алкоголе. И лицо у неё было такое же розоватое, но всё же удосужилась ответить: – Учёба.

Может, к экзаменам немного подготовлюсь. А что? С какой целью интересуешься? – спросила Свитхарт, с

интересом и словно с опаской глядя на теперешнего своего парня.

– Да? Странно. Ты собралась учиться в воскресенье? Завтра выходной. – Стефан подпёр локоть о

подушку, а сам, не стесняясь, глядел на Агнию, такую милую с розоватыми щёчками. То жарко, то холодно, то

желание сбежать из этой комнаты и снять себе другую, но в этой же общаге. – Я спросил, потому что есть

идея сходить с тобой куда-нибудь, прогуляться, развеяться. Ты постоянно сидишь в своих учебниках, света

белого не видишь.

Ох уж это словосочетание «куда-нибудь с тобой сходить». Агнии захотелось сходить в окно от счастья, но

делать этого она, конечно же, не стала.

– Я просто… Но вообще, я не прочь сходить с тобой, и надеюсь, твоё предложение останется в силе, – тихо

отзывалась девушка, медленно сходя с ума, – только вот…

Один вопрос не давал ей покоя.

– Да-да? – интересующе протянул парень, поигрывая пальцами кончиками длинных волос старосты.

– А почему ты не зовёшь свою Джонс? – эти слова она произнесла, удивившись самой себе.

«Маевский, чтоб тебя…»– в сердцах подумала Свитхарт. – «Прекрати меня вгонять в краску, я

растаю к чёртовой матери!»

– Потому что она не моя. – Стефан не сводит взгляда с чарующих карих глаз Агнии, словно что-то ещё

хочет сказать, и это что-то говорит после секундного молчания: – Я определился. Мы с ней просто друзья, —

он не перестаёт касаться пальцами до девушки. И теперь с жёстких волос он плавно перешёл к вискам, далее к скулам. Большой палец скользит вниз к тонкой шее.

После этих слов Агнии стало совсем дурно. Какое счастье! Они всего лишь друзья. А ведь казалось, будто

всё потеряно. Однако в эту секунду Свитхарт поняла, что ничего подобного. Эти касания, взгляды…

Будоражат сознание и сводят с ума.

Когда Стефан коснулся её шеи, Агния тихо охнула, подумав:«А я, выходит, твоя?»

– Приятно слышать, – снова переходя на шёпот, девушка будто бы боится заглянуть Маевскому в глаза.

Тёплая ладонь легко переходит к ключицам, так же быстро достигая тех самых худощавых плеч.

– А куда бы ты хотела сходить? – тихий и волнующий вопрос звучит как вызов. Агния пыталась не подавать

вида, что все эти манёвры ей ужасно нравятся, и она охнула вторично, когда Стефан, даже не прилагая

особых усилий, ухватился за её талию и приковал к себе всего одним движением.

Сдаётся, что эти «объятия» больше напоминают хватку стальных прутьев, намертво сковавшее тело.

Агния чуть дёрнулась, далее ей не сдвинуться. Не то, чтобы ей хотелось двинуться, вовсе нет, просто

больно уж ей было стыдно, неловко и страшно. Маевский смотрел на неё изучающе, будто бы на добычу, правда на достаточно лёгкую.

– Куда угодно. – Агния пыталась вернуть голосу былую твёрдость. – Лишь бы с тобой. Ты ведь знаешь, я

буду рада всему, – добавила она, решившись обнять Стефана за шею.

Ещё минуту назад староста вела себя как невинная овечка, спрятавшись по макушку в одеяле. Сейчас же

она несильно уцепившись ноготками в шею любимого, облизнув губы, выжидающе смотрела в бирюзового

оттенка глаза. И вернув взгляд вниз, опустив ресницы, девушка нарочито сгибает одну ногу, касаясь паха

парня.

– Только на колесо обозрения меня не веди. Я высоты боюсь, – прошептала Свитхарт.

– Я не знал, что ты такая трусиха, – скептически изогнув одну бровь, и точно хищник усмехнувшись, Стефан

потянулся к губам Агнии, устав ждать.

Будто попав в один из собственных снов, девушка тихо застонала своему парню в губы, довольная до

помутнения рассудка. Кто знал, что для полного счастья нужно всего лишь сдвинуть кровати и немного

поболтать?

Жаль, что учебный год скоро закончится, а кровати придётся разделить…

Требовательно обхватывая Маевского руками и отвечая на поцелуй, Свитхарт просто радовалась. В

большей мере тому, что её хотят. И не желая упустить такую возможность, тихонько скользнула одной рукой

вниз, не смея разорвать такого нужного ей поцелуя.

Агния коснулась себя стягивая лишнее белье, которое сейчас будет не к месту. Глухо простонав в губы

своей избранницы, Стефан разрывает поцелуй, мгновенно продолжая дорожку маленьких поцелуев по коже

плеча старосты, что источала терпкий аромат бергамота.

От каждого поцелуя староста заводилась сильнее. Она в какой-то немой ярости расстёгивала пуговицы

на ночной рубашке, которая была на парне. Одежда мешала и выводила из себя! Но больше мешало и

выводило из себя ожидание.

Довольно подставив свою шею под новые поцелуи и, наслаждаясь, запрокинув голову, Агния тёплой

ладонью скользнула на пресс Стефана, поглаживая сначала здесь, а после горячую спину. Ноготки её тонких

пальцев оставили полумесяцы отметин на спине Маевского.

В полутьме комнаты всё происходящее показалось каким-то несбыточным сном. Каждый старался чётче

ощутить горячее тело возле себя и, целуя, обнимая, прижимая к себе, удостовериться в том, что не спит.

Агния слышала каждый удар своего сердца более чем отчётливо. Она сходила с ума, и другого

определения этому чувству не дано: она никогда не думала, что можно так сильно кого-то желать, и уж точно

не знала, что сегодняшний день заставит её так громко кричать.

Стефан подавил стон, вновь ощутив у себя на коже оставленную царапинку тонкими ногтями.

– Моя, – прошептал парень в изгиб шеи девушки, и одним ловким движением руки скидывает одеяло с её

тела.

Агния прекрасно понимала, что её самые смелые мечты о таком молодом человеке, как Стефан, останутся лишь мечтами. Но кажется, желание, которое Агния загадала в новогоднюю ночь – сбылось.

Сейчас она тяжело дышит под тяжестью его прикосновений.

Губоко вздохнув, староста решила не слушать голос разума, а делать то, что ей хотелось, каким бы

скоротечным не казалось счастье и как бы горько она потом об этом не жалела. Это был шанс очутиться в

сказке, о которой Свитхарт грёзила ещё с начала осени.

Однако Маевский внезапно перестал оставлять поцелуи.

38.

Свитхарт, смущённая и раскрасневшаяся, хватала как могла ртом воздух. Когда Стефан остановился, ей

стало совсем неловко. Он нависал над ней, имея полную власть сделать со старостой всё, что будет угодно…

Ну, или почти всё. Опустив взгляд куда-то вниз, парень не стыдясь ни практически обнажённого себя, ни уже

полностью голой девушки, шепчет ещё раз, но на этот раз с тяжёлым дыханием:

– Не стоит бояться того, что должно было произойти.

Агния дрогнула, ощущая, что слова Стефана отдаются по телу приятной судорогой, и она покрывается

мурашками.

Секунду или чуть больше помедлив, Агния неловко улыбнулась, и облизнув губы, предоставила всю себя

в распоряжении человека, которого любит.

Да, ей было страшно, но желания брали своё. Староста не знала, как бы удобнее прилечь, и оттого лицо

стремительно краснело от смущения. Даже еле заметные веснушки накрылись розовой дымкой, так же, как и

помутнённое сознание.

Этот взгляд Агнии Стефан запомнит навсегда, но пожалуй, сейчас парня заботила именно дверь: ведь это

общежитие, и если комната не закрыта на ключ, считай, вечер пропал. Кажется, нет, дверь закрыта на засов.

Спускаясь вниз, Стефан пальцами обводил фигуру девушки, чувствуя каждую выпуклую дорожку ребра.

Агния сжала в кулак и так смятую простынь, почувствовав руки любимого на своём животе. Каждое движение

приводило её в безумие. Ещё минуту такого томления, и она сама возьмёт Маевского.

Стефан мечтал прикоснуться к старосте бесчисленное количество раз, даже представлял себе, какой

будет их первая ночь, – страстной, бессонной, умопомрачительной. Маевскому хотелось Свитхарт во всех

мыслимых и не мыслимых значениях этого слова, и он в конце концов воплотил в реальности то, о чём так

долго мечтал, хоть и не решался сказать.

Глаза Агнии казались слишком большими и затуманенные похотью, ещё сильнее будоража сознание

Маевского. Староста жадно закусила нижнюю губу, прогибаясь в спине. Её плечи задрожали, а по комнате в

очередной раз пронёсся сладостный и возбуждающий стон. Тише уже не получится, и плевать на то, слышат

ли их за стенами или нет.

Ей было страшно поначалу. Но кто сказал, что всё будет просто? Однако Агния твёрдо решила, что утром

она проснётся в кровати с парнем, которого любит по-настоящему. И которого боится потерять.

– Я достаточно долго ждала, чтобы наконец почувствовать тебя, – мягко шепчет девушка, растворяясь в

сладостных ощущениях, когда горячее семя стекало по внутренней стороне её бёдер. Агния одарила

Стефана долгим поцелуем в губы, словно благодаря, одновременно зарываясь пальцами в его волосы.

Тихие слова, сказанные с вожделением, как никогда ласкали слух Стефана, и окончив заниматься

любовью, двое, счастливо улыбнувшись, уснули в обнимку.

40.

Утро у двоих началось чуть позже одиннадцати часов утра. Редко кто в это время встает и занимается

своими делами, в особенности, если это воскресенье. Теплые, весенние лучи солнца пробираются в окно

комнаты. В комнате, в которой безмятежно спят Стефан и Агния.

Ласковые лучики ложатся на постель, и касаются лица Стефана. Он тыльной стороной ладони

прикрывает лицо, но сколько бы он не ворочался дальше, он все же открыл веки, и первое, что попалось ему

на глаза, это будильник, стрелки которого показывали полдень.

Уже не горя желанием спать дальше, а сон словно рукой сняло, парень решил долго не просиживать на

краю кровати, ведь он хотел сводить Агнию куда-нибудь развеяться. А в спальне до сих пор витали

воспоминания ночного соития, после которого, конечно, двоим будет уже не стыдно смотреть друг другу в

глаза.

Протирая заспанные глаза, и потянувшись, Стефан поворачивается и с улыбкой оглядывает Агнию, лежащую на животе, распластавшуюся на всей своей половине кровати. Похоже, она смотрела десятый сон, видя поистине волшебные сновидения.

Прильнув к девушке совсем рядом, Стефан ласково произнёс следующее:

– Доброе утро, соня. – Маевский буквально это пропел, любуясь своей рыжей старостой.

Агния будто бы не желая просыпаться, открывает глаза и жмурится. Сначала она и вовсе не поняла, что

её так неожиданно разбудило, а стоило ей только сфокусировать взгляд на Стефана, как девушка покраснела

и неловко натянула одеяло чуть повыше, дабы скрыться под ним от очень ласкового, но тем не менее

прожигающего взгляда.

– Д-доброе утро, – тихо ответила Агния, робко улыбаясь, садясь на кровать. Ей сразу захотелось обнять

Стефана, но она постаралась сдержаться, ведь этой ночью они обнимались достаточно долго. А если быть

честным, то и не просто обнимались.

– Чего застеснялась? – спросил парень, потом он скользнул взглядом вниз по одеялу, добавив: – Что

снилось?

Тело Агнии прекрасно запомнило все мельчайшие прикосновения, кое-какие картинки похожего

содержания были в чудном сновидении. Агния от этого лишь сильнее залилась алым румянцем, и она

наконец поняла, что Стефан, возможно, всё прочитал по глазам, они-то врать не могут.

– Мне снился ты, к слову, – она старалась не выдавать своё волнение, но получалось откровенно плохо. —

Это, разумеется, хороший сон. Ох… – она блаженно потянулась, выгибаясь и закрывая глаза. – Это утро

одно из самых прекрасных в моей жизни.

– Поведаешь, что я делал в твоём сне? – Стефан мечтательно прикрыл глаза, после жмурится от

падающего яркого солнечного света в комнату.

«Оо, ты всё там делал правильно…»– подумалось Агнии. Она только хотела раскрыть одеяло, как

вспомнила, что совершенно голая. Её халатик остался лежать где-то на полу у кровати, а смятая ночная

сорочка и вовсе завалялась под кроватью.

Говорить об этом ей было слишком неловко, особенно когда Маевский так странно смотрел… Смотрел, можно сказать, с любовью, но он был так близок, что Агния только проглотив комок засевший в горле, сказала:

– Ты был рядом, – на выдохе произнесла она, – и трогал… меня. Вот.

Перед девушкой встала ещё одна задача: чудесным образом завернуться в одеяло и встать. Но как это

сделать она недоумевала. Она всё ещё стеснялась, сводя ноги вместе.

Агния молила о том, чтобы Стефан не начал лишних эдаких движений, но он словно бы прочитав мысли, коснулся того чувствительного места, забравшись рукой под одело, после спросил:

– Вот так?

Агния резко дёрнулась, от неожиданности выгибаясь и чуть было не застонав сквозь зубы.

«Стефан, чтоб тебя!»– подумала она, чувствуя, как по весьма податливому телу проносятся волны

наслаждения.

– Именно, именно, – прошептала девушка, сквозь зубы втягивая воздух. – Прекрати, прошу, я не выдержу.

Стефан как-то слишком просто убрал руку от заветного местечка Агнии. Но на лице парня по-прежнему

светилась его коронная улыбочка. Что он задумал? Стефан поднялся с кровати, а Агнии до сих пор было

плохо: краснела как маков цвет, на её лбу появилась заметная испарина, сжимала пальцами простыни, словно заболела. При этом ещё поджала нижнюю губу. Интересно, а что задумала эта староста, уставившись

на широкую спину Стефана, что была часто исполосована красными царапинами?

Ещё раз потянувшись и зевнув, Стефан говорит, натягивая на ноги брюки:

– Я обещал тебя сводить куда-нибудь. Ты как, ещё не передумала? – он вновь поглядел на Агнию.

На спине парня она заметила царапины которые ещё не зажили за ночь. Агнию аж переклинило от

увиденного: надо же было так… но зато сколько было ощущений, оставляя не только царапины на спине

Стефана, но и на его руках. Девушка думала, что парень запомнит эти полосы на всю жизнь.

– Конечно нет! – воскликнула Агния, стараясь закрыться одеялом плотнее. – Я ведь только за.

Однако перед прогулкой двое решили освежиться в общем душе. Агния всё-таки ещё боялась оголяться

перед Стефаном, но всё что нужно было, он уже видел, и был бы не против увидеть ещё раз.

«Была не была»,– заключило дрянное подсознание Агнии, а в голове кружили мысли похлеще: – «Тем

более, он уже видел меня без одежды… В крайне странном положении.»

Агния раздевается, и как бы случайно закрыв себя полотенцем, подходит к душевой кабинке, стены

которой были матовые, достаточно мутные, чтобы можно было разглядеть пикантные изгибы тела.

Девушка спокойно выдыхает, услыхав, как дверь соседней кабинки закрывается. Она включает воду.

Подумать только, ещё этой ночью она всего этого хотела, а сегодня сторонится Стефана как огня. Наверное, было слишком больно вспоминать о минувшей ночи. Но так или иначе Агнии придётся смириться, что кровати

сдвинуты вместе, и возможно каждую ночь она будет покорена Стефаном.

Наконец стены душевой кабинки покрываются мелкими каплями от пара горячей воды. Вскоре капли

перерастают в более крупные, и под своей тяжестью сползают быстро вниз по стене. Но Агнии было не до

этих капель. Она просто проматывала в голове фрагменты этой ночи, вспоминая безумные выходки свои и

Стефана. Будут ли ещё такие моменты? Ну, это уже если Агния разрешит Стефану к себе прикасаться, а она

вполне ему разрешит.

Девушка роняет утомлённый взгляд вниз, а её рука самовольно пальцами проводит влажную полосу по

плоскому животу. По лёгкой улыбке можно было понять, что не едва ощутимые прикосновения её тешат, но

пальцы сами спускаются ниже, достигая бёдер. Она коснулась того места, где ласкал её Стефан, и куда

излил своё семя. Чувствуя в себе до сих пор извергнутый жар любимого, Агния внезапно для самой себя тихо

стонет, словно у кого-то просит пощады, и после боязно и осторожно проникает указательным и средним

пальцами внутрь. Но сейчас совершенно не та ситуация, когда можно наслаждаться собой, поэтому Агния

шумно выдохнула, опустив плечи, приказав себе успокоиться. Свой пыл можно выпустить уже этой ночью, главное дождаться.

Агния подставляет под воду спину, и только сейчас повернув голову замечает, что Стефан в соседней

кабинке. И не то, что бы стены были прозрачные, они были какими-то матовыми, размывая силуэт, но

передавая все телодвижения соседа по кабинке.

Свитхарт неотрывно смотрит на то, как Стефан намыливает своё тело, и девушка, дабы не наброситься

на своего возлюбленного в порыве желания расцеловать его прямо в душе, силой сдерживает себя.

Стоило лишь Стефану смыть с себя мыло, вытереться насухо полотенцем и выйти из душевой кабинки, как на пороге общего душа появилась Эмили собственной персоной. Двое друзей столкнулись вместе, не

ожидая присутствия друг друга тут. Это было не то, что сюрпризом, но достаточно неожиданно.

41.

Агния, почти не дыша, держит в руках мочалку, а голос за стенкой заставляет её глаза расшириться от…

негодования? Ненавистная Эмили появилась и здесь.

– Так… – улыбка сползла с лица Эмили, когда она увидела парня в душе. – Привет, Стефан! То есть… Ты

тут, видимо, занят, хах, – негодующий, и даже можно сказать грустный смешок слетел с губ Джонс, стоило

увидеть в общем душе Маевского. Смешок так же быстро стих, а сама Эмили хотела бы искренне улыбнуться

этому парню, но вот только не очень получалось.

– Нет, не занят. – Стефан ох как не хотел встретиться с этой девицей именно в общем душе. Снова. Но

больше Стефана удивило то, что Эмили не называет его «Стеф». Неужели вся любовь пропала?

– Аа-а, – Джонс глупо и нервно хихикнула, плотоядно улыбнувшись, шагнув вперёд, – то есть вы

закончили, да? – она догадалась, что здесь так же находится и Агния. – Ну ладно, это замечательно. А я тут

просто мимо проходила, пока тебя искала, – девушка в секунду осеклась, осознав, что не может скрыть

правды. Ей всё ещё нравится Стефан, и это можно было прочесть в синих глазах, края радужек которых

отливало загадочным блеском. – Т-то есть, я пришла помыться, определённо.

Удивление резко переросло в панику, ведь от Джонс можно ожидать чего угодно.

– Понятия не имею о чем ты. – Стефан упрямо скрестил руки на груди, наблюдая за тем, как Эмили делает

неспешные шаги вперёд. – И зачем, интересно знать, ты меня искала?

– Я хотела предложить тебе встретиться. Нет, не так, – девушка шикнула, уставившись в пол. – Встре…

Встречаться. Но видно, я… – и вновь осеклась, закусив нижнюю губу. Ещё она не перед кем так не

выглядела виновато, и если уместно, то побито. Видимо, внимания Стефана Эмили не хватало.

За стенкой в душевой кабинке Агния что-то уронила. Два раза. Вероятно, это был квадратик мыла.

– Смешно, очень даже, – цокнул языком Стефан, ожидая от Эмили чего-то более правдоподобного. – А

кстати, Эми, ты в курсе, что скоро вылетишь из школы? – спросил он, не сдвинувшись с места.

– А что смешного?! – вспылила Эмили, краснея и фыркая. – Я тебя почти два дня не видела. Мне

требуется внимание, и… Что? – Джонс удивлённо хлопает ресницами, после придиристо прищурилась, воззрившись на парня.

– Скучала по мне, значит, да? – он с иронией поглядывает на девушку, слегка склонив голову вправо, словно заглядывает в эту душонку, пытаясь найти там хоть какой-нибудь изъян. – Насколько я знаю, ты

часто прогуливаешь занятия. Скажи, с чем это связано? – почему-то Стефана заботило это не меньше

самой старосты, что спиной прислонилась к холодной стене душевой кабинки.

Эмили непонимающе дрогнула.

– Тут не очень-то весело, когда ты со мной не разговариваешь. Видимо, быть в моей компании тебе не

нравится, – буркнула она, скрестив руки на груди.

– Не разговариваю с тобой? Начнем с того, – Стефан сделал шаг к подруге, – что ты сама обиделась на

меня и объявила мне бойкот. Помнишь наш последний разговор, м? – двое были очень близки друг к другу.

Непозволительно близко.

– Не помню! – заявила Джонс, ткнув пальцем в солнечное сплетение парня. – А ещё, знаешь… – Джонс

тут же смягчилась, словно растаяла, а её колючки на какое-то время исчезли. Она убрала палец с солнечного

сплетения друга. – Помнишь печенья с предсказаниями? Так вот, – стушевавшись, закончила она, —

печенье заявило, что от судьбы отказываться не хорошо. Не спорь с печеньем, Маевский! – а фамилию-то

Эмили специально подчеркнула.

Громкий голос девушки ударялся об кафельную плитку, доносясь эхом по помещению. Агния следила за

нитью разговора, совершенно поражённая. В следующие секунды она готова была рвать и метать. Снова к её

парню прицепилась эта Джонс.

Агния, что была в своей душевой кабинке, просто потеряла дар речи. Да, она поняла, к чему ведётся

речь, но чтоб так… Она обхватила пальцами обеих рук бедную мочалку, и грозилась разорвать её, только

потому, что тот, с кем разговаривает Эмили, так долго молчал. Слишком подозрительная пауза по мнению

старосты.

Она сразу расцепила пальцы, вновь услышав голос Стефана.

– Знаешь, – парень не стал повышать голос, в данный момент он спокоен как индеец, – печенье может

врать. Удивительно, что во всё это ты так веришь.

– Мне всё равно, и я уверена, что я права. И ты должен мне просто поверить! – Эмили готова рвать на

своей голове волосы, лишь бы доказать Стефану свои истинные чувства, которых скрыть нельзя, хоть бейся

головой о дверной косяк. – Господи, да неужели я по-твоему хуже, чем зашуганная староста с социопатией и

сарказмом вместо нормальной человеческой речи? Думай, что говоришь! – гаркнула она прямо в лицо

Маевскому.

Зашуганная староста с социопатией выключила воду и замоталась в махровое полотенце, пылая

праведным гневом.

От громкого голоса Эмили Стефан только закатил глаза.

– Не думаю, что здесь лучшее место для выяснений отношений. Дождись, когда я закончу чистить зубы, оденусь, и наконец продолжим дискуссию вне общего душа. – Стефан сказал это весьма непринужденно. У

него железные нервы.

– Опять заставляешь меня ждать, верно? Нет уж, – заключила Эмили, блеснув недобрым бликом в синих

глазах. – Я уже упомянула, что давно тебя не видела. А Его Величество даже не соизволило позвонить!

Боже, вот ведь… – она перевела дух, разжимая кулаки. – Учти, что тот, кто мне понравится – обречён быть

счастлив со мною. Но никак не без меня!

– Да ты что, Эми? – раздалось позади, когда скрипнула дверца кабинки. – Вот прямо так?

Агния, словно шагая на решающий бой, дотянула широкое полотенце до ключиц, и встала рядом со

Стефаном. Конечно парень бы не хотел вмешивать во все это Агнию, но слишком поздно.

– О, отлично! Все в сборе, можно сразу заявить, что мы встречаемся, и нет проблем. Ну что скажешь, Стеф?

– протянула Эмили, нагло взирая на парня, пожирая его взглядом.

Агния встаёт на цыпочки и целует Стефана в щеку, а сама поглядывает на реакцию Эмили. Самой

старосте не хотелось здесь, посреди общего душа затевать ссору, но ведь как подобран момент! Именно

сейчас можно поставить точку над всеми "i".

– Скажу то, что мое время ценится очень дорого. Не думаю, что тебе будет просто со мной. – Стефан, сказав это в лицо Эмили, хватает Агнию за запястье руки и уводит из комнаты общего душа. – Всё! Адьос!

Агния потащилась за Стефаном, едва не роняя полотенце на ходу.

Свитхарт вдруг подумала, что возможно, Стефан злится на этот её манёвр. Но решать было уже поздно, и она еле поспевала за уверенно уходящим вон парнем, не силясь чего-либо сказать.

– Стой! Стой, говорят тебе! – слышно позади встревоженный голос Джонс.

– Ещё я буду останавливаться ради тебя, – буркнул Стефан, уже находясь в раздевалке, в которой лежат

вещи его и Агнии. – Одевайся, – чуть ли не приказал Маевский, отпустив запястье руки девушки.

Пусть сейчас Стефан был чуть ли не на взводе, зато как же Агнии нравилось наблюдать за таким

властным и решительным теперь уже её парнем. Просто взял и ушёл, не давая Джонс договорить. Может, с

одной стороны и некрасиво, но иногда нужно обрывать некоторые связи.

Староста послушно взяла свою одежду и, поглядывая за Стефаном, в темпе застёгивала сейчас пуговицы

своей рубашки. Она решила, что говорить ничего не стоит в данный момент. Всё и без слов было более чем

ясно.

Стоя у раковины, Джонс замолчала в немом изумлении, закрывая и открывая рот. Это же надо, Стефан

не остановился и ушёл. Просто проигнорировал.

«Вот бы ты и всегда был таким, Стефан Маевский»,– произнесла в мыслях Агния. Она им

восхищалась. Девушка рассматривает решительного и немного хмурого своего возлюбленного. Наконец

облачившись в свой сегодняшний наряд, Агния тихо говорит:

– Пойдём?

– Да, конечно. – Стефан перекинул на плечо своё полотенце, тоже полностью готовый к выходу из

раздевалки. Он был прекрасен в своей клетчатой рубашке и светлых джинсах. Эта одежда была его

любимой.

Не сказать, что это прозвучало грубо, но кажется, появление Эмили в этом душе повлияло на настроение

парня. И хорошо, если плохой настрой продержится недолго.

Двое наконец вышли из раздевалки общего душа. И, кажется, судя по виду Стефана, Агния могла забыть

о сегодняшней прогулке.

Агния неловко бредёт рядом, раздумывая, как стоило бы подойти к вопросу. Что-то не больно хотелось

расстроить любимого ещё сильнее, но язык не слушался.

– Куда мы сейчас идём? – тихо начала она.

– Мы можем оставить всё и пойти прогуляться в парк, к примеру, – и, – о, чудо – Стефан вмиг принял

добродушный вид, словно ничего не произошло.

42.

Агния и до этой минуты испытывает глубочайший стыд. И первая причина – это неприятное столкновение

в душевой, из-за которого мог разразиться тот ещё скандал, а вторая причина – это то, что заставляет

Свитхарт покрываться краской смущения, а именно внимание Стефана, оно в самом деле бесценное.

Ладонь парня сжимает её ладонь, и двое старшеклассников весело спускаются со ступеней общежития.

Маевский что-то чрезвычайно потешно лопочет, рассказывая про свою жизнь до того, как попал в эту школу.

Как выяснилось, в жизни этого иностранного старшеклассника было много ярких моментов, и так же у него

есть большая семья… ну, как большая: родители, сёстры, родственники, от которых Стефан не знает покоя.

В хорошем мысле, конечно.

Из этого рассказа Агния поняла, – семья Стефана ей уже нравится, и в планах старосты было

познакомиться со всеми этими людьми.

Шоркая по асфальту подошвами кед, Агния подняла глаза на Стефана, а в карих глазах появилась

невиданная до этого дня преданность. Точно так же, с таким интересующим взглядом люди смотрят на

северное сияние или на млечный путь. Девушка внимала каждому слову Маевского и вновь опускала глаза, когда серьёзность внезапно граничит со смущением на бледном лице. Мысли девушки внезапно начали

затмеваться другими, более личными.

Агния слабо улыбнулась на очередную брошенную шутку Стефана. Не то, что бы девушку особо смешили

эти шутки, просто чего-то ей не хватало. Но казалось бы, чего может не хватать человеку, который обрёл

своё счастье, к которому так долго шёл и лелеял мечту об этом дне?

За своими мыслями, и столь увлекательными историями парня, староста не замечает ничего вокруг

происходящего. Двое проходят через арку парка, и Агния обводит взглядом скамьи. А ведь гуляя по этим

аллеям ещё осенью, Свитхарт мечтала прогуляться здесь именно с Маевским. Что ещё для счастья ей

нужно?

Староста выглядела как человек, которому сообщили очень радостную новость. И не смотря на то, что в

весеннем парке было достаточно много людей, Агнию это ничуть не смущало. Казалось бы ещё недавно её

выводило из себя большое скопление людей в каком-то определённом месте, а сейчас совсем все равно.

Агния все равно счастлива. Пусть в дождь и в снег, и в град и в бурю – но только быть вместе с любимым

человеком.

– Эй, Агния, ты настолько погружена в свои мысли, что даже не замечаешь того, что прошла по глубокой

луже, – произнёс Стефан, говоря это максимально ласково.

– А? – Свитхарт перевела влюблённый взгляд на парня, и только сейчас до неё донёсся этот голос. Нет, ну

конечно она слышала Стефана, однако смысл его слов переварила только секунды погодя. – Ты что-то

сказал?

– Ты прошла по луже по щиколотки, – издал он смешок.

Агния, сделав вид, что всё так и должно быть, слегка отряхнула ноги, после добавила:

– Что ж, думаю, ничего в этом страшного нет, – она приняла отрешённый вид, пытаясь казаться в глазах

парня равнодушной.

– Спорим, что к вечеру ты будешь чихать?

Вопрос Стефана только разбудил в Агнии азарт. Она чуть зажмурилась от вышедшего из-за тучки солнца, наморщила веснушчатый нос и произнесла, отдавая дань своему нраву:

– Спорить удумал? Ну, раз оно так, значит, тебе придётся согревать меня сегодня вечером, раз уж, как

выяснилось, я решила в этот вечер заболеть.

Мило фыркнув, девушка скрестила руки на груди и отвернулась. Только через несколько секунд её

самомнение вновь отошло на второй план. Она покраснела до кончиков ушей, столкнувшись взглядом с

Маевским, вдруг соизволив наконец-таки не воротить нос, и повернуться личиком к парню.

– Мне все равно придётся тебя согревать. Заварю тебе чайку, укрою тебя тёплым пледом. – Стефан был

бы не Стефаном, будь он не полез со своими объятиями к Агнии. Но тут его отвлёк знакомый голос в шагах

двадцати:

– О да, щёлкни меня здесь!

Повернувшись на голос, Стефан замечает у дерева Генри, который позировал для фото. С

фотоаппаратом стояла Юкико, что не горит желанием бесконечно фотографировать Генри. В самом деле, память на фотоаппарате не бесконечная.

– Генри, я сделала около сотни фотографий с твоим участием у этого дерева. – Без намёка на участие

говорит Юкико, держа в руках маленький фотик фирмы "Sony". – Может, пора оставить эту идею?

– Нет! Я люблю это дерево! – завизжал Генри, обняв то ли дуб, то ли осину.

Стефан, смотря на это зрелище, говорит Агнии:

– А эти всё фотографируются. Ладно, пойдём, пока они нас не заметили. Я устаю от этой парочки.

Агния замерла на месте, и тут же оживилась, когда её схватили за запястье руки и оттащили в другую

сторону парка. Внезапно в мыслях всплыли фрагменты жестокой мести. Картинки вызывали тошноту и

отторжение, но для старосты тогда те кровавые расправы были своим родом антистрессом, чтобы

выплеснуть на жертв свой гнев. Вот только розы, растущие в оранжерее достаточно долгое время находятся

без присмотра хозяйки.

Свитхарт едва заметно дрогнула, на секунду замерев на месте, но тем не менее следует за парнем. Мало

того, что она умудрилась забыть о том, что делала собственноручно, но теперь её это довольно весомо

пугало. Пугать себя саму быть может чуть странновато, но Свитхарт понимала прекрасно, что именно это

происходило сейчас в её сознании. Нужно срочно отвлечься. Девушка сама не заметила, как притихла и

побледнела, погружаясь в свои мысли и крепче стискивая большую ладонь любимого. Весёлые голоса

постепенно отдалялись от них.

И вновь жизнерадостные речи Стефана о том, о сём. Этот парень что, совершенно никогда не

разочаровывался в жизни, и никогда не испытывал стыда и боли, сделав однажды какую-либо ошибку? На

секунду Свитхарт показалось, что её вторая половинка просто легкомысленная, а плохое забывает почти

сразу. Интересно, а забыл ли он слова, произнесённые той ночью?

– Вот так и закончилась эта история, – весело завершает свой рассказ Стефан, отпустив ладонь Агнии, после посмотрел на девушку. – Агния? Ты меня слушаешь? – он уже собирался щёлкать пальцами перед

её карими глазами.

– А? – выйдя из оцепенения, девушка рассеянно перевела взгляд на Маевского, но тут же отвела взгляд, страшась очередной неловкой ситуации. – Да, слушаю. Стефан, – требовательно сжимая руку парня, Агния

всё же решила спросить что-то на эту тему, – ты никогда ни в чём не разочаровываешься? Просто мне

показалось… Хотя, не важно.

Горячее негодование проступило краской на щеках Агнии. Она только хотела сказать что-то, возможно то, что её беспокоит, но тут же осеклась. А быть может и не стоит затевать пустые разговоры?

– О чём ты? Всё ведь хорошо. Смотри, какой день чудесный! – Стефан развёл руками в стороны. Да он

чёртов мистер Позитив.

Агния не привыкла улыбаться по каждому случаю, радоваться солнцу или забывать обиду. Как-то уж так

сложилось, быть может, в силу характера, что Свитхарт была буквально эталоном чопорности и во всём

искала уверенности и выгоды. Но вдруг лёгкая улыбка проступила на её лице, и она засмотрелась на

Стефана, поражаясь его улыбчивости. Ну просто солнышко в человеческом обличии.

И почему этот парень так уверен во всём? Это один из тех вопросов, над которым задавалась Агния с

недавних пор. Сквозь неясные мысли, а кружило их в старостиной голове ой как много, слышит какой-то писк, а заглушал этот звук ор Генри. Неугомонный Генри так орёт, что за версту его услышать можно. Однако этот

едва слышимый жалобный писк так близко.

Прислушавшись, Стефан спросил девушку, посмотрев на неё:

– Ты тоже это слышишь?

После, следуя звуку, поднял голову вверх.

– Похоже на Генри. Только он может издавать звуки, похожие на вопли птицы выпь, – предположила Агния.

– Что там такое?

– Да нет же, не этот звук, – так как двое стояли под деревом, Стефан указывает на одну из ветвь. – Этот

писк, – пушистый комочек застрял на дереве, и теперь не может спрыгнуть. – Так, – Маевский снял с себя

куртку и вручил её в руки Агнии, чтоб та подержала вещь, – держи, а я сейчас вернусь.

Агния только и успела открыть рот, начав что-то говорить, однако дальнейшей реплики парень уже не

слышал.

Ловко взбираясь по дереву, наконец уже в более приближённом расстоянии замечает котёнка. Пушистый

комочек, по всей видимости, трёх месяцев от роду каким-то чудом залез на дерево.

– Подожди, не шевелись, – ранее Стефану не так часто доводилось спасать бездомных животных, но кто

знает, быть может, этот испуганный котейка бы так и просидел до вечера на одной из веток в ожидании, что

кто-то решится его спасать. И как, спрашивается, можно было забраться на такую высоту? Или же может

собаки загнали, ведь перед лицом страха можно сделать невозможное.

– Вот так, – не церемонясь, и не обращая внимания на то, что ветки могут поцарапать лицо, Стефан всё же

хватает котёнка и собирается спускаться вниз. Оказывается, взбираться куда легче, чем спускаться.

Котёнок мяукнул уже только тогда, когда Маевский встал на землю.

– Смотри, какое я чудо достал! – мило и весело лопочет Стефан, подойдя к Агнии.

В руках Стефана сидит и слегка дрожит белый комочек шерсти. Этот котёнок был не простой, а

британской породы. Только сейчас Стефан заметил, что на пушистом незнакомце есть ещё чёрные пятна.

Чудный окрас. А на грудке котёнка пятно напоминает сердечко.

Агния перепугалась не на шутку, пока Стефан залезал на это чёртово громадное дерево и с него же

спускался. Она бы, наверное, потеряла сознание, если бы Стефан оступился, но к счастью, всё обошлось

благополучно.

Подойдя чуть ближе, Агния неуверенно тянет руку к котёнку.

– Прелесть какая, – говорит она, грустно улыбнувшись и поднимая глаза на Маевского. – И хватит

улыбаться! Я так испугалась, что ты расшибёшься. Ты видел вообще тот дуб? А если бы ты упал?

– Ладно, ладно, распереживалась-то как, – Стефан нарочито не убирал слащавой улыбки с лица. Ну и ещё

ему нравилось немного побешивать старосту, в шутку, разумеется.

Пушистик, принюхавшись к рукам Агнии, тихо мяукнул, словно поздоровался.

– Мне кажется, котёнок бы хорошо влился в нашу компанию, – подчеркнул парень.

Погладив маленькое чудо за ушком, Свитхарт окончательно растаяла от произнесённых последних слов.

– Не могу с тобой не согласиться.

Улыбнувшись, Агния хихикнула и чмокнула Стефана в щёку, добавив:

– Нашёлся тут, спасатель самоотверженный.

– Кто-то должен был это сделать. – Маевский взял из рук Свитхарт свою куртку, а ей вручил котёнка.

Только шагнув с места, Стефан вновь продолжил:

– Ну что, заберём лохматого домой? Как назовёшь?

Агния думала, что будет засыпана вопросами.

Легонько прижимая к себе маленького найдёныша, девушка всерьёз задумалась, стремительно краснея

от накатившего умиления и счастья. Неожиданно её карие глаза игриво загорелись, и она снова перевела

взор на Стефана.

– Я люблю кошек. Они такие милые, спокойные и пушистые. Давай назовём его Помпон?

Пораздумав, Маевский говорит:

– Неплохо, а у тебя ещё есть варианты?

– Ну… – Агния снова погладила котёнка, что мило пищал и шевелил лапками в её руках. – Он такой

чудесный и маленький. Может быть, будет Кексиком?

Почему-то Свитхарт подумала, что Стефан сочтёт это чем-то детским и несерьёзным.

– А мне нравится, – ожидания девушки не оправдались, стоило парню согласиться насчёт такого имени. —

У меня тоже есть кот, только в Люблине. Он такой здоровый, серый. Мне кажется, на меня чем-то смахивает.

Не зря говорят, что питомцы схожи со своими хозяевами. – Стефан коротко засмеялся и после обнял одной

рукой плечи Агнии. Это одни из самых уютных и тёплых объятий.

Прогулка продлилась до самого наступления вечера, и двое были безумно счастливы тому, что у них есть

ещё и кот, маленький, но кот.

Возвращаясь домой, а точнее в общежитие, Агнии пришла мысль о том, что котёнку нужно своё питание, а то есть корм, но не успела девушка оглянуться, как Стефан уже всё купил. Это же надо, какой заботливый.

Заходя в комнату общежития, осторожно расположив маленького сожителя на пуфике и напоследок

улыбнувшись, Агния потянулась. Стефан только разулся, собираясь повесить куртку, как слышит ещё один

чих. Чих за чихом, и Маевский утверждается в своих опасениях. Староста, которая была уверена, что не

заболеет, – простыла.

– А я говорил, – покачал Стефан головой.

– Эй! Просто совпадени… а… Апчхи! – нос девушки чуть покраснел. – Как холодно.

Осознание собственной неправоты никогда Агнию не радовало. Но тут уж она поняла, что простыла, и как

могла выкручивалась из возникшей ситуации.

Котёнок Кексик мяукнул, будто бы спросил, что случилось. Он спрыгнул с пуфика в прихожей и потёрся о

ноги девушки, только начав мурлыкать.

– Как бы температура не поднялась. – Стефан в раздумье чешет затылок, а потом задумал наполнить тазик

горячей воды, чтобы Агния попарила ноги. Вернув взгляд на девушку, и обратив внимание на покрасневший

нос, – вывод напрашивался сам собой – нужно зайти в аптеку, купить пару лекарств. – Агния, я быстро. Жди!

– он наспех обувается и вылетает из прихожей, захлопнув за собой двери.

Изумлённо сев на кровать в спальне, девушка закрывает лицо руками, краснея от неясной ей самой

радости. Это забота. А ведь Стефан казался таким равнодушным каких-то несколько недель назад, таким

отрешённым от неё, – Агнии, а тут и шагу не ступишь без ласкового слова, объятий и лучезарной улыбки.

Приятно. Котёнок тут же заполз на колени Агнии, мурлыкая и коротенькими коготками едва ощутимо царапая

по её коленям. Мечтательно вздыхая, Свитхарт смотрит на дверь. Сейчас зазвенят колокольчики у двери и в

проёме покажется знакомая, высокая фигура, в которую девушка так сильно влюблена.

Пока Стефан бегал в аптеку, это время Агния использовала не один платок, а её нос был красный, как

спелый помидор.

Слышится очередное« апчхи! », после чего дверь комнаты распахивается. Наконец-то Стефан пришёл с

пакетиком медикаментов в руках.

– А вот и я! – неизменный весёлый тон слышится в голосе парня, а стоило ему пройти в спальню, и Агния

видит его немного потрёпанным: волосы уже не так аккуратно причёсаны, можно даже сказать, слегка

растрёпаны, а клетчатая рубашка оказалась помятой.

Свитхарт наблюдает за тем, как Стефан вынимает из пакета бутыльки с лекарствами, а чуть погодя, девушке нужно было принять их. По заверению Маевского, Агнии сразу станет лучше.

Благодарность описать было довольно сложно, особенно учитывая, что речь ни о ком-то там, а об Агнии.

Она эмоции выражала из рук вон плохо, но кажется, собрать всё в одной фразе ей в итоге удалось.

– Я люблю тебя, Маевский.

– И я тебя тоже. У нас это взаимно, – прошелестел тихим голосом Стефан, укрывая Агнию теплым

одеялом. Но внезапно его голос сменился на немного строгий. – Так, держи градусник, и не смей вынимать

ноги из горячей воды. А то я тебя знаю, меня послушаешь, а сделаешь по-своему.

Агния растаяла от проявления такой заботы, и невольно подумывала о том, что нет никакого ли

приворота на парне? Не может же он просто так с ней возиться.

Ответ прост – это и есть любовь.

43.

От нежности рук пьянеешь

куда сильнее, чем от вина.

Итальянская пословица.

К концу подходит весна, а вместе с ней и учебный год, на носу лето, и учащиеся уже не рвались спешить

на занятия, и одним из таких учащихся был Стефан, ведь все экзамены сданы, и с помощью Агнии парень

получал лишь высокие баллы. Ожидая Агнию из библиотеки, находясь в общежитии, Маевский взял ручку и

лист в клеточку, затем старательно начал выводить послание на бумаге. Стефан складывает клетчатый лист

бумаги вдвое, и подойдя к тумбочке, перелистывает случайный учебник, кладёт послание в середину книг, где-то на двухсотой странице. Он специально положил бумагу на середину, чтобы было легче найти

послание. В надежде, что Агния вскоре придёт, перелистнёт учебник и найдёт это, Стефан всё ещё думал, что правильно всё ли он написал, и главное, не обидно ли. Ещё раз в мыслях продиктовав себе же текст, который выучил наизусть, парень захлопывает старый томик и тут же слышит на пороге знакомый, и можно

сказать, уже давно любимый голос старосты.

– Стефан? – девушка стянула со своего плеча сумку набитую учебниками и конспектами. – Что это ты

заглядываешь в мой учебник? Решил подучить материал? – она мило и словно по-детски улыбнулась

своему избраннику, подойдя ближе. – Тогда ты немного опоздал. Все экзамены сданы, а сегодня будет

отмечаться праздник по поводу окончания этого учебного года. – Агния подняла полные любви глаза на

Стефана. – Сегодня будет вечер вручения аттестата. Ты не забыл?

– Нет, конечно же нет, – мягко отвечает он, проводив взглядом каждое движение своей девушки. Сейчас

Свитхарт бережно поправляет Маевскому галстук. У самого Стефана в глазах загорелись огоньки, которые

если говорили не обо всём, то о многом. Многоговорящий взгляд незримо прожигал на старосте дыру. – А

ты? Ты уже готова к вручению аттестата?

– Ну а как же? – закончила поправлять галстук и бросила подозрительный взгляд на книгу, в которой есть

маленький секрет. – Естественно, я готова. Стефан, мне показалось, или ты что-то вложил в учебник?

– Так и есть, но откроешь его, и посмотришь сюрприз уже завтра, хорошо? – Маевский словно что-то

задумав ещё, весело подмигнул.

Агнию очень взволновало это, но тем не менее, ей очень польстило то, что Стефан для неё делает

маленькие, но сюрпризы.

– Ох, ну хорошо, – она отвернулась и спросила, начав что-то шарить у тумбочки. – Ты случайно не видел

мои очки? Мне казалось, что я их оставляла где-то здесь, а теперь они просто исчезли.

– Не-а, – последовал быстрый ответ.

Агния поворачивается вновь к Стефану, и замечает, что круглые очки очень даже неплохо смотрелись на

лице парня. Вот только он видел хорошо.

– Но они ведь у тебя.

– Ты уверена в этом?

– Ну знаешь ли… – девушка нахмурилась и приблизилась лицом к лицу Стефана. Он расчитывал на

поцелуй, почти ощутив его на своих щеках. Он даже прикрыл глаза, но вместо того очки были тут же стянуты

с носа парня.

– Ну ещё бы я была не уверена. Мои ведь очки. – Агния как никто другой может так схитрить, а то есть

таким нехитрым манёвром снять очки с носа любимого.

Стефан же до сих пор так и стоял на месте, с закрытыми глазами, и вновь до ушей его донёсся голос.

– А вот теперь, когда я вижу более чётче… – Свитхарт вновь привстала на носки и, обвив руками шею

парня, накрыла своими губами губы Маевского. Страсть возникла мгновенно и разгорелась, как пожар в

сухом лесу.

«Опять воркуют между собой», – подумал котёнок Кексик, лёжа на кресле, приоткрыв один глаз. И

котейка сразу смекнув, к чему приведут эти действия своих хозяев, отправился в небольшую прихожую, дабы

там уже погонять клубок шерстяных нитей после чего задумает поваляться на пуфике.

44.

Кровать жалобно поскрипывает, когда Агния села на край, упираясь ладонями о смятые простыни.

– Время летит так быстро, – протягивает Свитхарт, потягиваясь и зевая. Она, словно никуда не торопясь, надевает своё нижнее бельё, которое в порыве страсти было брошено на пол.

Мысли об аттестате не дают девушке покоя, а позади, на кровати слышится заманчивое предложение

Стефана:

– Мы можем продолжить наш «танец», а твои стоны вновь послужат мне музыкой, – ласково промурлыкал

он, всё ещё лежа в кровати. Всё его тело дышало жаждой, в ожидании, когда к нему снова прикоснутся.

Агния на секунду подумала над словами Стефана. Она никогда не насытится возлюбленным, точно так

же, как и он ею.

– Ну, – начала было Свитхарт, вновь заползая на кровать к Маевскому, после уловив взглядом место, которое можно ласкать, бесстыже пустила руку тому под одеяло, – мы можем продолжить наш танец, который придумали сами, – её глаза опасно поблескивали на свету, а рука ловко и шаловливо водила вверх-вниз, ощущая как под пальцами плоть твердеет, а её обладатель изнемогает от новой порции близости, ожидая, когда староста перестанет дразнить, и наконец ляжет рядом. – И обещаю, – девушка часто и

быстро начала ускорять движения, наслаждаясь видом столь возбужденного парня, – что в нашем танце

будет несколько новых движений.

Стефан едва сдерживает стон, после он открывает глаза, ощущая, что полностью истекает, и даже уже не

получается себя сдерживать. Агния как можно сладко и дразняще языком слизывает семя со своей ладони.

Блаженно прикрывая глаза, девушка так же поглядывала на парня, и ей безумно нравится этот взгляд

напротив – вызывающий, решительный, словно сейчас Стефан вновь набросится на старосту, и отласкает

её до изнеможения, а на другие дела уже сил не останется… И двое вновь рухнут на кровать.

– Помнится, ты куда-то собиралась, – напомнил Стефан, не отрываясь глядя на Агнию.

– Оу, – девушка тут же спохватилась и, найдя свою рубашку, начала её надевать на себя. – Я забыла! Ну

ничего, – после застегнувшись на все пуговицы, она натягивает на ноги слегка помятые брюки, и поправляет

потрёпанные рыжие волосы, заплетая из в косу. – Я, кажется, ещё что-то забыла. – Агния оглядывается по

сторонам, и заглядывая под кровать, слышит голос Стефана.

– Не это ли ты ищешь? – Агния только поднялась и увидела в руках Маевского всё те же круглые очки.

– А, да, точно, – заулыбалась девушка и потянулась к старомодной вещице.

– А нет. – Стефан показал пальцем на щеку, мол, поцелуешь, – отдам твои драгоценные очёчки.

Нет, конечно же Свитхарт не против поцелуев, но последние пятнадцать минут и так были наполнены

скрипами кровати, вздохами и стонами. Агния слегка нахмурила брови, и тогда Стефан с лёгкой улыбкой всё

же отдал ей желанную вещицу.

Позже, когда очки были получены, а Агния собрала в сумку нужные тетради и книги, Стефан тоже

потихоньку начал собираться приводить себя в порядок.

– Я буду в школе, если что, то найдёшь меня, хорошо? – наивно и предупреждающе говорит Агния, захлопав ресницами.

– Конечно, только дай мне минуту, и я выйду вслед за тобой, – отвечает он, стоя вполоборота к девушке, затягивая на брюках ремень.

Агния вновь засмотрелась на него, и на эту широкую спину, которую не так давно избороздила

царапинами, чтобы запомнились навсегда ночи проведённые вместе. Вздохнув, староста поспешила к

выходу из общежития.

Быстрым шагом спускаясь вниз по лестнице, Свитхарт в который раз приметила, что когда закончится

этот вечер, когда эту школу вспоминать уже и не захочется, можно свалить с этого места, взяв Маевского за

руку и уйти в закат… Или проще говоря уехать в другую страну, в другой город. В Люблин. По словам

Стефана, там очень красиво, впрочем, как и в других европейских городах.

Агния вышла в холл, и пересекая его, собралась спускаться по ступеням. Уже готовая недовольно

фыркать ввиду опоздания старших, как вдруг услышала непонятное «тыр-тыр-тыр», и тут в поле зрения

девушки возникла машина. Нарисовался транспорт, вероятно, судя по чёрным "шашечкам", это такси

припарковалось у общажного дворика. Только вот таксист и сама машина были в крайней степени грустны и, видимо, недовольны происходящим. На то были причины.

Под оркестр всевозможных скрипов и ударов об корпус «корабля», Патрик и Сэм выползли-выкатились с

заднего сиденья, за ними сразу же выбежал пёс. В то время как всегда навеселе создание по имени Берни

Свитхарт любезничал с шофёром, Сэм и Патрик разгружали багажник:

– Сэм, убери от меня своего пса!

– Зачем?

– Мне, знаешь ли, не удобно нести наши вещи, когда твой ретривер прыгает на меня от радости, от неё же

иногда и обсыкается.

– Ох, прости, он не специально. – Сэм нахмурился, ибо своим живым багажом очень дорожил. В данном

случае своим самым дорогим багажом он считал своего пса.

– И надо было тебе тащить собаку сюда? – Берни наконец отпустил такси и заговорил с братом.

– Я не мог и дня прожить без Маркуса, он бы заскучал в квартире один.

– Твой бы сосед отлично присмотрел за псом, пока ты отлучался, – парировал Патрик, таская в одной руке

чемодан с вещами. Однако зачем братьям понадобился чемодан, когда они приехали всего на сутки —

загадка. Наверное, эти Свитхарты все странные.

– Я ему не особо доверяю, тем более он кошатник. Собаки для него табу.

– Всё, конечно, хорошо, но насколько мне не изменяет память, мы приехали к нашей сестрёнке. – Берни

ощутил на себе пронзающий взгляд откуда-то со стороны, и секунду погодя обращает внимание на Агнию, которая наблюдала весь этот разговор. Господи, её братья ничуть не изменились – как любили с детства

вздорить, так ничего не меняется и по сей день, хотя ведь столько лет прошло, могли хоть поумнеть.

– О! А вот и наша сестра! – торжественно выкрикнул Берни, уже и не желая дальше продолжать дискуссию.

Агния стояла отрешённо, не решаясь спуститься со ступеней общежития. Для старосты братья уже и не

казались братьями, ибо в последний раз она видела их приблизительно года два назад. Но и трое не особо

изменились за этот период.

«Какие отвратительные рожи…» – думает Агния, фыркнув, и таки спустилась со ступеней.

Хотя Сэма нельзя назвать отвратительным. В меру приятный молодой человек, вон, притащил с собой

своего ретривера Маркуса.

Агния напряглась, когда к ней стремительным шагом приближался старший брат, намеривающийся

обняться.

– Агния! Будто целую вечность не виделись! – договорить Берни не дала рука девушки, что приземлилась

куда-то в районе его морды лица.

– Не надо. И трогать меня тоже не нужно. – Агния уже от них всех устала.

– Агнешка, я так счастлив! Мы думали, ты тут уже с ума сошла со своей учёбой. Ну как, всё в норме? А чего-нибудь поесть есть вблизи? – тут же расхохотался Патрик, с силой мамонта и лёгкостью кузнечика шибанув

Агнию по спине. Но на самом деле у парня не возникало желания причинить сестре боль, это вышло как-то

само. Хотя признаться, что-то в теле Агнии хрустнуло.

– А можно я уйду, пожалуйста? – Агния закатила глаза, так как встречать братьев для неё уже пытка. Да, они на данный момент самые родные для неё люди, и от них, разумеется, никуда не деться, но они ей

надоели за эти пять минут. Уж больно много от них шума. Единственный, кто может переболтать братьев, так

это Генри, но и того в близи не было.

– Нельзя, пожалуйста, – хохотнул Берни, ероша рыжие волосы несчастной старосты. – А теперь давайте

сядем и выпьем!

Хорошее предложение.

– Да! – вместе в голос ответили Патрик и Сэм.

– Гав! – ответил пёс Маркус.

– А без выпивки никак? – у Агнии уже заметно дёргался глаз. Глаз, который правый. Левый ещё стойко

держится.

– Ну у нас всё равно нет денег, так что так и быть. О, скамеечка! – это уже ответил не пёс Маркус, а его

хозяин.

Агния беспомощно, но так или иначе, запротестовала. Эти родственники ей порядком надоели.

– А может не надо? – девушка сделала жалостливый взгляд. – Может, в другой раз, м?.. Кто по среди

белого дня пьёт как не в себя?

Агния пребывая в нервном состоянии, глядела куда угодно, совершенно не понимая, о чём можно

разговаривать с этой троицей. Как-никак почти два года не виделись, и вот те на – явились не запылились!

Между тем братья болтали, смеялись, втягивая сестру в свой разговор, но та упрямо молчала, глядя в

одну точку. Она вдруг оживилась, стоит появиться тишине в этой компании.

«Заткнулись, наконец-то!..» – с облегчением думает староста, но зря она надеялась, что троица

оставит её в покое. Братья и в детстве были шумными, что родители не знали как их усмерить, однако так

вышло, что отца и матери не стало, трое братьев рано повзрослели, а Агния стала сиротой, только окончив

младшие классы.

– Кстати говоря, – выдал Сэм, гладя своего пса, – а где мы будем ночевать?

«Только не это…»– Агния закрывает ладонями лицо, уже наперёд догадываясь, каковы будут действия

братьев. Они ведь ночь спать не будут, притащат ящик спиртного, и потом до утра никому житья давать не

будут.

– Агнешка ведь живёт в общежитии. Там у неё и переночуем! – а Патрик молодец, может расстроить

младшей сестрёнке личную жизнь. – Ха! Какой я молодец!

– Это идея! – Берни схватил Агнию за руку, и тащит ту в общагу, мол, показывай свои апартаменты. – А то

нам ещё багаж складывать некуда.

– Это уж точно, – говорит Сэм, затем свистнул своему ретриверу, чтоб последний прекращал гоняться за

своим хвостом и не отставал.

– Братцы, милые, а давайте вы устроитесь на коврике под дверью? – саркастически отозвалась Агния, утомлённо вздыхая.

– Где ты живёшь? – подхватив девушку и с лёгкостью закинув визжащую тушку на плечо, старший стал

крутиться по сторонам.

– Не поверишь, но я сказала вам «подъезжайте к общажному дворику», и это мой ответ. – Уныло

отозвалась староста, свисающая с плеча старшего, чуть не роняя круглые очки с переносицы.

– Шагом марш! – прогорланил Берни, и остальные двое братьев потопали за ним. – Этаж какой у тебя?

– Второй.

– А чего как грустно?

– С него прыгать на сад крайне неудобно, – отзывается девушка, со вздохом поглядывая на родню и их

пожитки в виде одного чемодана.

«Интересно, они надолго у меня засядут? Слишком уж много вещей с собой тащат…»– думает про

себя Агния, всё ещё так и вися на плече.

Перед её глазами мелькают ступени первого этажа, и вот, кажется, её ставят на пол.

«Только бы Стефана сейчас не было в комнате», – вновь взмолилась Агния. Наверное, вопросов будет

больше, чем положено. Всё-таки братьям было бы интересно узнать, есть кто у их младшей сестры. А если

есть, это повод сплавить её будущему потенциальному мужу. Это повод, чтобы устроить свадьбу, а там, где

свадьба, там выпивка, а где выпивка, там три брата Агнии.

– Пожалуйста, только не выбивайте мне двери, ладно? – староста старалась быть более терпимей к

выходкам троих братьев.

– Жаль, а так хотелось. – Патрик с сожалением вздохнул, в то время, как Берни уже дёрнул ручку двери

вниз, и теперь комната была открыта.

На удивление, здесь было пусто, никого. Но вполне уютно.

– Маркусу понравились твои занавески, – радостно произнёс Сэм, когда пёс вбежал в помещение и

потянулся к ткани, намереваясь ту дёрнуть, схватив край зубами. Котёнок Кексик в страхе перед

здоровенным гиперактивным псом забрался на высокий сервант.

– А моим занавескам не нравится Маркус, – шикнула Агния, недовольно оправив свою рубашку.

Патрик с улыбкой в тридцать два зуба грохнулся на мягкую, аккуратно выстеленную постель, выдав:

– Мягко-то как! Я так устал с этой поездки!.. Стоп, – он широко открыл глаза, когда до него дошло. —

Кровать двуспальная?

Три пары глаз устремилось на Агнию. Агния выдавила из себя измученную улыбку.

– А что вы думали, – пожимает она плечами, – у меня тоже может быть любимый человек.

Но так или иначе, Агния внутренне горела от стыда. Причина этому то, что знает, что трое братьев уже

видят её свадьбу. Эти три чёрта даже на этой свадьбе устроят полнейший хаос, а видя всё наперёд, девушке

становится стыдно уже сейчас. Нет, братья не дождутся приглашения на свадьбу, ещё не хватало погрома с

вызовом полиции при завершении церемонии.

– Агния! – неожиданно в комнату залетает сам Стефан. Он, можно сказать, почти не заметил

присутствующих, но машинально с ними поздоровался, после продолжил: – Слушай, я тут тоже отлучусь, сестёр из аэропорта заберу, и… – Маевский наконец обратил внимание на братьев своей девушки. Все они

трое высокие, темноволосые, совсем не похожие на Агнию внешне. – А у нас что, гости?

– Привет, Стефан, – нерадостным голосом отвечает Агния, а на заднем фоне ретривер Маркус дегустирует

прекрасные занавески цвета бахил, – знакомься с моей семьёй. Самый более или менее из компании – это

Сэм, самый старший – это Берни, а – это Патрик, просто Патрик. Спаси меня от них, пожалуйста… Стоп.

Сёстры? – глаз девушки неизменно задёргался.

– Очень приятно. – Стефан осторожно улыбнулся. – Да, мои сёстры. Я тебе о них рассказывал. Приедут, посмотрят, как я получаю аттестат… Ну, я наверное, тебя подожду возле общаги, – сказал он и был таков, уходя из комнаты.

«Вернись, скотина», – про себя подумала Агния, горя от гнева и стыда.

Когда же братья, как думала Агния, приспособились к новой среде обитания, она осторожно схватила

свою сумку, обуваясь в повседневные кеды.

– И куда? – разочарованно протягивает Патрик, зевая.

– Подальше от вас. Но я вернусь, а то сопрёте чего-нибудь, – и дверь тут захлопнулась.

Уже через пару минут Агния спускается по ступеням общаги вниз, и делая вид, что не замечает Стефана, спешит прочь, прямиком в назначенную школу.

###

Стефан, оторвавшись от клацания в своём телефоне, лишь с удивлением посмотрел Агнии вслед, потом

решил её догнать и расспросить о приезжих.

– Агния, – он тронул Свитхарт за предплечье, уже идя рядом. – Я не ожидал, что твои братья приедут

именно сегодня. Где же они будут спать?

– На коврике у нашей комнаты, и ты четвёртый, кто составит им компанию! – холодно, но одновременно с

горячностью в голосе ответила староста, не сбавляя шага. – И отстань от меня! – она выдернула свой

локоть из руки парня.

– Не понял. – Маевский в смятении, но всё ещё поспевает за Агнией, пытаясь добиться нормального

ответа. – Что случилось-то?

– Когда я имела в виду «спаси меня от них, пожалуйста», я имела в виду спасти меня, а не убегать вон! —

прошипела она и остановилась, глядя Стефану в зелёные глаза. Она сжала кулаки, а её лицо покраснело. И

кажется, карие глазки блеснули недобрым бликом. Где-то в этих очах определённо таится то ещё пламя.

– Но они твои братья, – неуверенно проговорил Стефан, немного побаиваясь такого взгляда Свитхарт. —

Ты должна поговорить с ними без моего присутствия.

И тут старосту повело…

– Я не видела и не слышала их целых чёртовых два года. Как ты думаешь, считаю ли я их теперь своими

родственниками, а?!

– Я не знал, что вас не связывают тёплые родственные чувства.

– А что ты вообще знал? Такими темпами, если на нас где-то в подворотне нападут хулиганы, ты не станешь

меня защищать, потому что, ну, вдруг они тоже мои братья! – Свитхарт пламенела ушами, щеками и шеей от

такой злости.

– Прости пожалуйста, ты же знаешь, я… – и ему не дали договорить. Агния лишь рассекла рукой воздух, этим жестом давая понять, что слушать Маевского она не хочет.

– С меня достаточно! – фыркнула Агния и отвернулась. – Разговор окончен.

И это было последнее, что сказала она уходя.

Стефан смотрел своей старосте вслед, наблюдал, как хрупкий силуэт скрывается из виду. Зная характер

этой девушки, обиделась она всерьёз, и надо бы принять какие-то меры.

45.

Агния уже скрылась за дверьми школы, где будет готовиться к концерту. Вообще, ступая по ступеням

здания, она только сейчас поняла, что совершенно зря пачкала руки в крови, чтобы добиться внимания

Стефана. Всё было намного проще, чем казалось. Закусив нижнюю губу, староста тяжело вздохнула и

поднялась на второй этаж здания. Как странно, а полиция так и не нашла преступника.

Стефан уже хотел ринуться за Агнией вслед, но что-то его тут же остановило. По сути, он и не был

виноват во всём случившемся. Просто у Агнии время от времени случаются небольшие перепады

настроения, живущие в голове тараканы дают знать о своём существовании. Стефан рассудил, что обида

девушки пройдёт очень скоро, поэтому поспешил в другую сторону – в аэропорт. Сейчас должны прилететь

его сёстры, а вместе с ними и их фирменные выносы мозга. О да, что-что, а эти девицы владеют этим в

идеале.

Вскоре встретив их, и таская тяжёлые чемоданы в руках, Стефан, мягко говоря, замахался. Двое его ушей

были заняты разговорами ни о чём; по правую сторону Соломея рассказывала о том, как хорошо иметь

домик в деревне, и после принялась рассказывать весьма интересные и поучительные лекции о том, что

Стефану, любимому братишке пора бы уже встречаться с девушками, не маленький мальчик ведь уже. Хотя

взрослым мужчиной Стефан себя пока не считает. Да, он оканчивает школу, но взрослеть он не спешит.

По левую сторону рядом шла Вита – двоюродная, и тем не менее близкая сестра. Она говорила о том, как скучала, год не видела брата, а тут такое счастье. И её задела тема старшей сестры о том, что Стефану

пора бы встречаться с девушкой.

Однако смущало Маевского то, что не прилетел ещё и брат – Янек. Ну, может оно и хорошо, ведь

третьего уха у Стефана нет. А этот Янек переговорит и Соломею и Виту.

Позже, Стефан показал сёстрам свою комнату в общаге, после объяснил, что делит её с сожительницей, но почему-то у девушек не сложилось более смешенного чувства при этом признании. Ну есть сожительница

– хорошо, что же тут такого?

Хорошая комната, на самом деле, и хорошо, что для братьев Агнии выделили отдельную комнату на

день. Вероятно, Соломее и Вите навремя тоже дадут комнату, но девушки пошли против системы – они

заранее забронировали небольшой номер в близ лежащем отеле.

На часах пробило шесть часов вечера, именно сейчас самое время прийти в школу на вручение

аттестата. Правда Соломея напару с Витой долго подбирали себе подходящие платья для этого случая, и

если бы Стефан не поторопил сестёр, они так бы и прокопошились в своих чемоданах до окончания всей

церемонии.

– Только пожалуйста, когда мне будут вручать аттестат, не реагируйте на это так, будто Второе Пришествие

началось, хорошо? – просит Стефан сестёр, на что те дружно кивают. Трое проходят в просторный зал, кажется, церемония с минуты на минуту начнётся. По помещению проходит весёлый гул собравшихся

бывших старшеклассников, и Стефан только увидев Агнию, которая одиноко сидела в стороне ото всех, решил спросить, в чём же дело.

– Агния? – парень предстал перед своей девушкой одетый весь с иголочки. – Что случилось?

Поникнувшая головой Свитхарт тут же пришла в себя. Она подняла полные изумления глаза на

Маевского, в голове подбирая варианты для ответа.

– У меня всё хорошо, правда, – она нервно перебирает пальцами, мня руками краешки блестящего, выпускного платья.

– Я тебя не узнаю, – он забеспокоился, подумав, что за это короткое время произошло нечто ужасное.

Стефан присел на свободный стул, начиная расспрашивать. – Тебя кто-то обидел? Твои братья? Только

скажи, и я…

– Нет, всё в норме. – Агния легко махнула рукой. На самом деле она не была никем обижена, просто

волновалась. А ещё множество мыслей, и именно они, будто назойливые насекомые не давали покоя.

– Ты всё ещё злишься на меня?

– Ну как на тебя можно злиться? Просто… – по её телу прошла мелкая дрожь, и услышав начавшуюся речь

со сцены, молниеносно вернула встревоженный взгляд на толпу. – Нам наверное, лучше поторопиться.

Стефан согласно кивнул, помогая Агнии встать с места.

И хорошо, что такой главный момент, как выдача аттеста окончилась. Самым радостным по этому поводу

оказался именно Генри. Он думал, что до этого момента не доживёт, но сейчас он будет и засыпать в

обнимку со своим аттестатом. Перед получением (да и после него) он поблагодарил своих родителей и

дальних родственников, а также троюродного дедушку по бабушке пятого брата еврейского брака. Генри

достал своей речью даже самого директора. Было решено поскорее увести Генри со сцены, чтобы вы

понимали, увела его сама Юкико.

После церемонии, целый остальной вечер был посвящён празднику в честь окончания этого учебного

года. В зал занесли несколько столов, после на них же поставили множество разных закусок и напитков.

Генри был несказанно рад, когда узнал, что пиво здесь тоже раздают бесплатно. Вот так праздник для

желудка!.. Или для печени. Но скорее всего, для неё это уже не праздник.

Вита, та, что двоюродная сестра следила за Стефаном, и можно сказать, берегла его от всяких

подозрительных личностей. Патрик, который брат Агнии, в свою очередь положил глаз на Виту. Вита же

пообещалась, что устроит ему взбучку. Какая добрая девушка. Быстро остыв, Вита подошла к Соломее, начав разговор о том, что подметила, будто бы часто видит рядом со Стефаном рыжую девчонку.

Далее по программе следовала эдакая музыкальная пауза. Специально приглашённая ведущая

объявила, что сейчас на сцену выйдет музыкальная группа. И в самом деле, тут же после объявленного

номера, на сцену занесли барабаны, и по ступеням взошли два молодых человека – бывшие учащиеся этой

школы; один парень, который к тому же учился в музыкальной школе, держал в руке две барабанные

палочки, а второй молодой человек, который, к сожалению, в музыкальной школе не доучился, и который был

рад публике больше, нёс с собой электрогитару.

Агния тяжело выдохнула, взглянула на Стефана, и следом тоже поднялась к музыкантам. Для многих

оказалось сюрпризом, что староста будет петь. Сама Агния боялась сбиться в песне, ведь ей казалось, что

этот номер должен пройти идеально, как говорится, без сучка и без задоринки.

Стефан немного не понял, что сейчас произошло, когда Агния приблизилась к микрофону, а в помещении

слегка приглушили свет, включив прожекторы, меняющие цвета. Девушка ничего не говорила о том, что

приготовила такой номер. Вот же тихушница.

Когда толпа бывших учеников наконец поутихла, на сцене включилась приятная мелодия, Агния наконец

собравшись, начала петь, и для того, чтобы не сбиться на полуслове, смотрела на одного единственного из

собравшихся – на Стефана. Любовь всей её жизни стоит сейчас перед ней, так чего же Агнии так не

хватает?

Но вот уже был спет первый припев, но мелкая дрожь в руках девушки не унималась, особо

внимательные зрители в зале это видели.

– Ой, – умилилась Соломея, смотря на рыжую девушку исполняющую нежную песню на сцене, – какой

голос. Хочется слушать снова и снова.

– Да выскочка какая-то, – фыркнула Вита, отводя взгляд в сторону, и тут же его возвращает на поющую

бывшую старосту.

Что же, староста весьма хорошо исполняет свой номер, с её-то голосом… А всё своё выступление Агния

почти не сводила взгляда со Стефана. Своим взглядом Агния словно сама просит прощения у парня, извиняясь за его испорченные нервишки.

Агния допевает предпоследний припев собственно придуманной песни, убирает от губ микрофон, и

тяжело вздыхает.

Собравшиеся бывшие старшеклассники, которые к этому времени уже получили по аттестату, в один

голос ахнули, а директор вместе с некоторыми преподавателями в недоумении поправляли очки на своих

носах. Они думали, что эта пауза тоже часть номера, в котором нужно было показать всю чувственность

своего переживания, но нет.

Этот вздох был не запланирован, а песня девушке далась с титаническим трудом. Вообще сложно что-либо исполнить, когда твой взгляд то и дело устремляется на любимого человека, особенно если ты не

знаешь, что он на самом деле думает о твоих вокальных данных.

Тот молодой человек на сцене, который являлся гитаристом, удивлённо посмотрел на Агнию. Неужели

песня спета? Для Агнии – да, но ещё был последний припев. С превеликим усердием и трудом, девушка

завершает своё выступление. Тяжело дыша и поклонившись уважаемой публике, Агния уходит со сцены, оставив микрофон, что слегка пошатывался на тонкой стойке. Свитхарт надеялась, что сможет отдохнуть.

Воды. Ей срочно нужно сделать несколько глотков простой воды.

– А теперь слово предоставляется выпускнику Стефану Маевскому, ученику по обмену из Польши. Встретим

же его выступление аплодисментами! – весело сказала ведущая чуть погодя.

Стефан всё ещё ошалело смотрел на сцену, пока Соломея не толкнула его в бок.

– Тебе выдался шанс сказать пару слов, – подмигнула девушка брату, держа в одной руке бокал с

шампанским. Парень не успел прийти в себя, как решение принялось само собой – нужно идти сейчас же.

Немного жутко осознавать, когда от тебя ждут какой-то речи, которой ты и не готовил. Но раз вызвали, нужно сказать хотя бы пару предложений, и желательно, чтобы они были с позитивным оттенком.

– Кхем, – от неловкости поправил галстук на шее, поправляет воротничок рубашки, после постучав

указательным пальцем в микрофон, Стефан произносит: – Раз, раз.

И убедившись, что всё-таки техника работает, с тяжёлым сердцем говорит, смотря на довольно большую

публику перед собой:

– Я конечно не готовился, но… – он незадачливо потирает затылок, после принял решение быть более

смелым. – Но я рад, что закончился этот последний год обучения. Знаю, кому-то он выдался сложным, кто-то и вовсе думал, что не доживёт до выдачи аттестата, но лично я думаю, что ради такого банкета стоило бы

и помучиться. – Маевский немного посмеивается, в самом зале прошла волна смешков. – Вообще, хотелось бы пожелать каждому из нас удачи в профессии, которую выберем. Но больше всего желаю не

ошибиться в выборе спутника своей жизни. Да, за пределами этих стен можно в кого-то беспамятно

влюбиться. Лично у меня есть такой человек, правда сейчас его в этом помещении нет. – Стефан не знает

куда деть руки, однако теперь на сцене он стал более решителен. – Думаю, она на меня обиды не держит, и…

– Минуточу внимания! – внезапно послышалось в толпе глухо, и абсолютно всё замерло. Выпускники

перешёптывались, ведь прямо напролом лезла вперёд знакомая каждому особа – Эмили Джонс. Та самая, которая едва не каждому в школе являлась другом.

Стефан решил не обращать особого внимания на прибывшую Эмили, после продолжил речь, которую и

после оборвали:

– Ну так вот, если этот человек не обижается на меня, то я точно могу быть уверен, что он сделает шаг ко

мне.

– А может быть и нет! – раздался снизу выкрик Джонс. После она крайне пугающе рассмеялась и чуть не

упала, еле держась на ногах. – И вообще, молчи. Я тоже бы хотела речь сказать!

Раздался гул толпы. Эмили, совершенно не думая о своих действиях, шагнула на сцену, приблизилась к

Маевскому и пьяно усмехнулась. У Эмили уже двоилось в глазах. Залезая на сцену она чуть не упала на

Ника – паренька-анимешника.

– Эми, прошу, я тут вообще-то речь произношу. Не стыди меня. – Стефан прекрасно знал, что эта девчонка

может наговорить много «приятного». И вообще, отношения нужно разъяснять вдали от толпы.

– Имею полное право! – заорала пьяная выпускница в блестящем красном платье с заметным вырезом на

боку. – Я что, хуже неё? Агнию-то ты слушаешь, а меня тебе выслушать тяжело? – чуть ли не в микрофон

прогорланила Эмили. – И это ты мне нравишься? И где были мои глаза в тот момент, когда я решила, что ты

будешь моим?

В толпе разносятся недоумевающие шепотки, никто не понимал, что происходит, ведь всё так хорошо

начиналось.

– Послушай, – Стефан уставился на Эмили, – не приплетай сюда Агнию, ладно? Я выслушаю тебя после

этого вечера, – отрезал он холодно, после вновь хотел продолжить речь.

– Ты выслушаешь меня здесь и сейчас, потому что когда долго уходишь от разговора с человеком, ему

срывает крышу к чёртовой матери! – заявила Джонс. – Нет уж, ответь! Я хуже неё? – Эмили хоть и была

«готовой», но всегда знала, чего хочет. – Хуже слабохарактерно й и бесхребетной рыжей старосты, которая чуть что, так обижается и слёзы льёт? Хуже самой мерзкой личности, что мне известна? Эта

девчонка тебя чем-то опоила? У нас ведь всё было хорошо… Стефан, я ведь лучше неё! Когда ты поймёшь, каковы мои намерения? – чуть ли не в грудь себе била Джонс.

Медленно Эмили встаёт на одно колено, при этом пошатываясь. Она не ведает, что творит.

– Я тебя прекрасно понимаю, но и ты меня понять должна. – Стефан всерьёз насторожился, когда Эмили

пошатываясь, чуть ли не упала. – Ты должна наконец понять, что насильно мил не будешь.

И вот уже половина толпы поняла, что здесь к чему. Сёстры Стефана просто в ошеломлении смотрят на

представленное зрелище, но более для них было шоком, что какая-то неизвестная разговаривает с ним на

таких тонах, да ещё и что-то требует. Вполне вероятно, после этого вечера Маевского просто завалят

вопросами об этом казусе на сцене.

– Стефан, ну давай попробуем ещё. Давай забудем всё, что было до. Женись на мне, а? – не особо

размышляя над происходящим, Джонс совершенно спокойно глядела на своего «суженного» и ожидала

ответа. На окружающих людей ей было наплевать. Алкоголь бил в голову так, что кроме Стефана она уже

ничего не видела перед собой. Всё размытое, не важное, далёкое.

Зал погрузился в тишину, и огромное количество уже не школьников смотрели только на этих двоих. А

точнее смотрели на того, который должен был прервать эту интригующую тишину, дав свой ответ.

– Эми, – Стефан покраснел, – ты пьяна в стельку…

– Это не ответ! – твёрдо отозвалась Джонс, вытягивая к Маевскому руки. Голова посылала ей сигналы о

том, что пора спать, но сама девушка была совершенно неумолима и ничего не боялась. – Да или нет?

– Какой абсурд. – Маевский развернулся, и сходя со ступеней сцены, направился к выходу. Оставив всех

зрителей в недоумении, Джонс продолжила стоять на колене ещё несколько секунд, но вскоре, рванула вслед

за парнем. Как жаль, что спускаясь по ступеням вниз, она упала. Снова. Ладно хоть не рухнула на Ника.

– Стеф, стой! – выкрикивает она вслед Стефану, силясь этим его как-то остановить.

– Я ведь тебе сказал, что думаю на этот счёт, – резко ответил он, прежде чем скрыться за дверьми.

– Но я люблю тебя, как нельзя это понять? – это сейчас Эмили смело признаётся в любви, а проспавшись, уже на трезвую голову будет жалеть о том, что сказала.

Дальше Стефан не стал её слушать. Двери плотно скрывали звуки и громкие голоса исходящие из зала.

«Надо же… Любит. Любит? Эмили умеет любить!»

Это же как звёздам нужно было сложиться?

Как Стефан, будучи в здравом уме, смог вообще завести дружбу с Эмили? В голове всё это не

укладывалось.

– Господи, какой бред. – Маевский прислоняется спиной к стене.

Размеренным шагом Агния идёт по коридору, слегка улыбаясь, также кусая губы от волнения. У неё

получилось спеть. Хоть бы Стефану понравилось выступление. Хоть бы всё было не так плохо, как

показалось бывшей старосте изначально, ибо примерно на середине выступления воздуха в лёгких стало не

хватать. Мысли были заняты вообще другим.

Грея эту мысль на сердце, Агния сворачивает за угол, и застав там Стефана, ни с того ни с сего краснеет.

Он что, её ждал?..

– Стефан? – спрашивает она тихо, внимательно на него посмотрев.

– А? – за этими мыслями, парень и не заметил, как к нему тихо, бесшумно подошла Агния. Тот самый

любимый человек. Маевский тут же повернул к ней голову, и на лице его проступила улыбка. Улыбка, которую может показать лишь тем, кого по-настоящему рад видеть. – Я скучал. Где ты пропадала? —

довольно-таки требовательно, но и конечно же с волнением спрашивает Стефан, взяв в свои ладони тёплые

ладошки Свитхарт.

Доверчиво прижимаясь к парню поближе и ласково целуя того в щёку, девушка мило улыбнулась, тронутая подобной заботой.

– Я немного устала, переволновалась с этим выступлением. И я тоже по тебе скучала, – руки её

привычным жестом обвили шею Стефана, и в нос парню вновь ударил этот запах бергамота. – Как всё

прошло? Я слышала, ты должен был начать речь.

– Ох, если бы это можно было назвать речью. – Стефан как можно крепко обнял Агнию, да так, что та, которая оказалась во власти кольца объятий тихо ойкнула. – В целом, знаешь, речь у меня вышла

достойной. Почти.

– Как это – почти? – спросила бывшая староста. – Меня не было не больше пятнадцати минут.

Отдышалась и переоделась, так сказать, привела себя в порядок. Извини, что заставила ждать, – в качестве

извинений она поцеловала Стефана в губы, смущённо глядя в его чарующие зелёные глаза, в которых готова

тонуть снова и снова.

Безмолвные диалоги взглядами были лучшими разговорами для этих двоих. Им хорошо в своём

окружении, и третий точно был бы лишним.

В самом деле, любовь – явление многогранное, сложное для понимания. И каждый проходит этот путь

понимания по-своему. Для кого-то это священный дар, для кого-то тяжёлый крест, а кто-то готов всего себя

отдать одному человеку. Бывает, кто-то раздирает душу на несколько кусков.

46.

Настал долгожданный день, когда уже не нужно будет спешить на уроки и пересдавать зачёты. Некоторые

бывшие старшеклассники разъехались по домам ещё ранним утром. Также в своей кровати дремала Агния, освобождённая от должности старосты. Теперь будни для неё будут сложнее, чем школьные деньки. За

окном светит полуденное солнце, лучи которого падают на лицо Свитхарт, и она жмурится и

переворачивается на другой бок. Однако долго поспать ей не удалось, так как котёнок Кексик будил свою

хозяйку, лапкой касаясь до кончика носа девушки.

По началу Агнии показалось, что её будит Стефан, так ласково и нежно, что ей пришла идея положить

руку на место, где спал парень. Странно, что вторая половина кровати пуста и холодна, пусть на неё также

падали утренние лучи тёплого солнца.

– Стефан? – сонно протягивает Свитхарт, и только после открывает веки, лениво и нехотя.

Но вместо Стефана она видит перед собой своего котёнка, что сейчас мило мяукнул. Тогда Агнии

понадобилось доли секунды, чтобы осознать, что и в этой комнате нет Стефана. Вторая половина кровати

аккуратно заправлена, что само по себе уже не несёт ничего хорошего, так как это уже диктовало

подсознание.

Часто заморгав, бывшая староста быстро приходит в себя, вспоминая лишь фрагменты из вчерашнего

вечера, и с тяжёлой головой она наконец способна была встать с кровати, чтобы посмотреть на себя в

зеркало: Белая, расстёгнутая рубашка, чёрные брюки, на прикроватной тумбочке лежат те самые круглые

очки, через спинку стула перекинуто блестящее платье. Аттестат лежит в тумбочке у кровати, и самое

главное – трое братьев слиняли ещё под утро каждый по своим городам. И всё бы хорошо, да только

Стефана нет в спальне. Быть может, он просто на первом этаже общаги, либо в школьной столовой? Но что

бы он забыл в столовой?

Наспех одевшись в немятые вещи, и после насыпав котёнку корма, Агния о чём-то негодуя, в темпе

обулась и вышла за двери своего временного жилища. И как она удивилась, когда поняла, что на её этаже, где жило полным-полно старшеклассников, стало гораздо тише. Прямо ни единой души.

Наконец спустившись на первый этаж, девушка улавливает в воздухе тревогу, которая была бы

неуловима другим присутствующим в этом вестибюле. Все такие радостные, что покидают это место, собираясь уезжать домой, но вот только для Свитхарт оставалось всё меньше повода для радости; она

заглянула в общий душ – пусто, Стефана нет. Быть может, он в библиотеке? Да, точно! Эта идея только что

пришла в голову Агнии, и она стремглав бросилась по ступеням из общежития.

Летний воздух чист и свеж, чем не повод остановиться и вдохнуть этот воздух взрослой жизни во всю

грудь? Вот только Агнии хотелось кое-кого убить за комок испорченных нервов. Честно, она волновалась по

каждому поводу.

Стремительно, будто торопясь на решающую встречу, Агния перескакивает через две-три ступени школы, покрасневшая, уставшая от бега. Вот она наконец отдышавшись, быстрым шагом подымается по лестнице

вверх. Завидев библиотеку, бывшая староста надеялась увидеть за этими дверьми Стефана, возвращающего учебники.

До дверей оставалось пройти шагов от силы десять, как девушке внезапно преградила путь рука, и далее

послышался знакомый голос.

– Агния, куда так торопишься? – поинтересовался Стив (бывший староста параллельного класса), удивлённо посмотрев на девушку.

– А? По своим делам, – быстро ответила она, но потом решила спросить: – Я ищу Стефана. Его нигде нет.

Не знаешь, может он просто ушёл в магазин или ещё куда? Ты же его друг, вы хорошо общались, ты же

должен знать, – она так быстро всё это протараторила, что Стиву понадобилось пару секунд, чтобы понять

смысл сказанного.

Недолго думая, Стив задумчиво почесал затылок, как бы нехотя говорить, но всё же сказал:

– Так разве ты не знаешь? Стефан вместе с Эмили этим утром улетели в штат Техас.

– В-в смысле? – раньше Агния не заикалась, но кажется, с этого дня начнёт. Её дыхание сделалось

натужным и участилось, карие глаза лишились озорного огонька, в них исчезла та искра, знакомая каждому, с

кем знается Свитхарт.

– Сегодня утром, когда я встречал своего приятеля из аэропорта, я увидел, что они разговаривают между

собой. И знаешь, иногда их разговоры переходили на более громкие тона. Думал, что они поругаются, а

они… – Стив тут же перестал объяснять, когда Агния рассекла рукой воздух перед собой, тем самым

заставив парня замолчать.

– Значит, улетели в штат Техас? – словно сама у себя спрашивает Агния, будто лишённая всяких эмоций.

– Я поняла. Спасибо тебе.

– Агния! – выкрикнул Стив в сторону девушки, когда та постаралась быстро удалиться со школьного

коридора. – Ты меня не дослушала! Да что это за день сегодня такой?!

Свитхарт пусть и не дослушала, но всё прекрасно поняла. Спускаясь вниз, она вытирала рукавом

рубашки беспрерывно льющиеся слёзы. Их нельзя было остановить. Не разбирая дороги, она быстро

удалялась с этого неблагополучного места. Агния поняла, к чему были эти вчерашние объятия после

концерта. Это были объятия прощания. Но кто же знал, что всё так печально обернётся. Ещё Агния хотела

какого-то там будущего, живя вместе со Стефаном, желала каждое утро просыпаться в одной с ним постели, улыбаясь новому дню, лежа на смятых простынях.

###

Агния через силу добралась до двери комнаты, с глухим скрипом отворила её, зашла внутрь, и без сил

сползла вниз по стене, прислонившись к ней.

Дрожащими руками она достала из кармана брюк потёртый, не такой уж и новый телефон. Контактов в

нём было мало, что ещё сильнее усугубляло тоску всей ситуации. Набрала давно выученный наизусть номер, выслушала монотонное «Абонент не доступен…», швырнула телефон в угол. Слёз почему-то больше не

было, но зато глаза здорово покраснели, а кожа щёк стала неприятно стянутой.

Тяжело приподнявшись, Агния прошла вперёд, опёрлась двумя руками на стол. Рядом всё на тот же стол

скакнул милый пятнистый котёнок, требуя внимания хозяйки, но девушка только усмехнулась. Можно ли

расценивать произошедшее утром как предательство со стороны Стефана? Или это нормально, когда

человек из закона подлости выбирает другого? Наверное, так устроена человеческая натура – выбирая

лучшее, значит, благополучно забывать старое, что раньше было дорого сердцу. А было ли то дорого

сердцу? Об этом история умалчивает.

За дверью щебетали голоса, кажется, довольно продолжительное время, да только Свитхарт не

разобрала слов, погружённая в свои мрачные мысли.

– Эй, староста, мы не помешаем? Ладно, в общем, я захожу!

Генри как всегда улыбается, а на глазах у Агнии снова появились слёзы, но она держит нервную улыбку, ибо говорить нет никакого желания. Из-за спины парня выглядывает Юкико, явно при создании подарка

содействующая. У неё как всегда с собой небольшой фотоаппарат, только сейчас она им снимать ничего не

будет.

– Мы отчаливаем скоро, вот-с… Так что держи. – Генри торжественно вручил Агнии подарок в форме

большого прямоугольника. Сложилось впечатление, словно Генри подарил бывшей старосте книгу. – И

спасибо за этот год, было круто! Ты зануда, но очень классная.

Агнию сжали в крепких объятьях. Она проскулила это «большое спасибо» уже после того, как

опаздывающие на самолёт исчезли за дверью. Потом, не торопясь сняла с коробки зелёную, шёлковую

ленту, взглядом уцепилась за альбом, обложка которого сделана из искусственной кожи тёмно-орехового

цвета. На первой же странице девушка увидела улыбающегося Стефана и своё хмурое, вечно сердитое

лицо, которое незадачливая влюблённая старалась скрыть за учебником геометрии, чтобы Маевский не

увидел этого румянца… Но Агния плохо скрывала свои истинные эмоции. И так страница за страницей, и чем

дальше Свитхарт перелистывала альбом, тем слёзы больше застилали и так красные, заплаканные глаза.

Она сморгнула слёзы с ресниц и опять разрыдалась. Тихо, но безутешно. Снова. Несколько слезинок

падают на фотографию, где Стефан мило поцеловал Агнию в щеку, так ласково и невинно. Юкико умеет

подловить нужный момент, чтобы его запечатлеть. Слышится всхлип. Захлопывается альбом с

фотографиями, и почти одновременно с тем распахивается окно в спальню, хотя ветра не было.

###

Агния вышла из здания общежития налегке, тогда как все остальные гремели чемоданами на лестницах, улыбались и смеялись, мечтали о том, что их теперь ждёт. Если их что-то ждёт, конечно.

Направилась Агния в свой любимый розовый сад, размышляя о том, что знали о загадочном цветущем

месте всего три человека, – она, Стефан и улыбчивый итальянец… Последний, наверняка, уже уехал, даже

не попрощавшись с бывшей старостой. Агния больше никому не верила, вообще не верила.

Нож девушка побоялась брать в руки, так как отпетой мазохисткой никогда не была, себя калечить не

привыкла. Вынула из новенькой бритвы острое лезвие, которое приберегла на всякий случай, ведь никогда

не знаешь, какие случаи могут быть.

Она уже собиралась полоснуть себя по запястью руки, когда глаза снова накрыло пеленой влаги.

Свитхарт судорожно выдохнула, всхлипнула, толком не понимая, попала ли. Глаза были закрыты, а рука

дрожала, и в том, что попала, убедилась только тогда, когда что-то тёплое быстро начало стекать вниз, капая

алыми пятнами по выложенной плиткой дорожке.

Сев на скамейку и окинув безразличным взглядом свои розы, которые уже увядали от того, что про них

буквально позабыла хозяйка, Агния в последний раз расхохоталась, но совсем безрадостно. Ноги её уже не

держали, и девушка даже не попыталась подняться. Опираться на руки тоже не было смысла. Даже простые

движения пальцами возвращали на место боль.

Далее она зашептала самой себе, не силясь опустить печальный взгляд на собственные окровавленные

руки:

– Ну, значит, не судьба. И дела ему явно не будет никакого, а я хоть однажды успокоюсь. – Агния острым

лезвием сделала ещё одну глубокую полосу, чуть выше запястья. – Чтоб наверняка, – кровь продолжала

равномерно стекать по рукам, и также медленно и равномерно, приходило осознание, наверное, главная

мысль всей её короткой жизни:«Ну, прости», – девушка чему-то улыбнулась и сделала последний надрез

себе на шее, полоснув по сонной артерии, в последний раз прошептала, взглянув на свои увядающие розы:

– Так проще, так легче.

47.

– Интересно, синьорина Агния уже покинула общежитие? – немного встревоженно вопрошает сам себя

Винчензо, выглядывая в окно, нервно притопывая ногой, чувствуя что-то неладное. Да, этому парню есть

дело до бывшей старосты, в конце концов она была для него не на последнем месте.

– Опять ты про неё вспомнил? – на заднем фоне снуёт туда-сюда сосед по комнате, перетаскивая вещи в

чемоданы, которые позже станут неподъёмными. – Мне уже начинает казаться, что ты просто втюрился в

эту старосту, – бросил в чемодан брюки и какой-то брелок, больше походящий на жёлтый смайлик. – Если

это так, – он бросает в чемодан один лакированный туфель, и оглядывается, понимая, что второй туфель

потерян, и вероятно, где-то валяется, – то я даже не удивлюсь.

– Нет-нет, что ты? – Винчензо в пол-оборота поворачивается и продолжает, скрестив руки на груди. —

Просто я считаю её своей лучшей подругой и хорошим, мягким, безобидным человеком.

– Хах, да, как же. Она настолько хороший человек, настолько мягкий, что с ней никто дружить в школе не

хотел. Винчензо, будь ты уже серьёзней, смотри на вещи трезво, – посоветовал сосед по комнате, вылезая

из-под кровати, наконец-таки найдя свой туфель в пыли и паутине.

– Я просто привык видеть в людях лишь хорошее. Что ж, ладно, – итальянец накидывает себе на плечи

куртку, обувается, и выходит за порог комнаты.

– А ты куда? У тебя рейс через два часа.

– Один момент! – Винчензо было все равно, если он не успеет на самолёт. – Если синьорина Агния ещё не

уехала, наверное, она прощается с розами.

– Ты не упоминал, что у этой зубрилы есть наклонности болтать с цветами, – фыркнул сосед.

– Да нет же!.. Ох. Ладно, я ушёл.

На том и было решено, что Винчензо идёт искать бывшую старосту один. Сначала он пару раз постучал в

дверь и окликнув Свитхарт, и не услышав знакомого голоса в ответ, вошёл в открытую комнату. Только

котёнок лежал на неприбранной постели, жалобно мяукая.

– Ты ждёшь свою хозяйку? – с лёгкой улыбкой спросил Винчензо, присев перед малышом на корточки. —

Кажется, её здесь долго не было.

В ответ раздалось тихое мяуканье. Винчензо даже показалось, что оно, мяуканье это, навевает печаль.

Погладив котёнка по спине, он принял решение уйти, осторожно закрыв за собой дверь комнаты, задумав

теперь заглянуть в любимую оранжерею бывшей старосты. Да, как ни странно, Винчензо тоже знал про

розовый сад Агнии, и даже однажды получил небольшой букетик разноцветных роз от девушки. Стоит

упомянуть, что путь до оранжереи не близкий, считай за городом, но итальянца это не смутило, он любил

пешие прогулки, даже если это займёт несколько километров.

«И Стефана в комнате не оказалось», – рассудил парень, задумчиво сходя со ступеней общежития, зная, что Агния состоит с ним в отношениях, и буквально следует за Маевским тенью, – «будет немного

неудобно, если их двоих я застану в оранжерее».

В оранжерее были полу-стеклянные стены, в них неясно можно разглядеть очертания бутонов цветов, и в

самой оранжерее стоит скамья, совсем небольшая, чтобы порой можно было отдохнуть, присев на неё.

Заметив на скамье повешенный пиджак, итальянец мигом приободрился и ускорил шаг, буквально вбежав

внутрь помещения, видя, что дверь совсем не закрыта:

– Синьорина Агния! Я знал, что Вы не могли так просто… – и он запнулся, не смог вымолвить и слова, когда

перед его глазами предстала ужасающая картина.

По полу, буквально достигая ботинок итальянца, расходилась лужица алой, уже холодной крови. На

скамье, окрашивая всё около себя в красный цвет, сидел в развалку бледный труп той, кого Винчензо так яро

разыскивал этот битый час. Прошёл холодок по спине. Да что там, парню за шиворот будто лёд из ведёрка с

шампанским высыпали. Ему показалось, что это ему снится, не могла же староста, будучи в здравом уме

убить себя. Кто-то, вероятно, ей помог. Прильнув к окровавленной девушке, не боясь испачкать свои туфли, Винчензо осматривал её руки, которые были изрезаны, а не заживающие красные полосы всё ещё

кровоточили, но не сильно. Кровь понемногу подсыхала.

– Синьорина Агния, Вы меня слышите?! – парень начал несильно похлопывать Свитхарт по белым щекам, но та только с закрытыми глазами, в ленивой позе сидела на скамейке, удерживая счастливую улыбку на

мёртвом лице. Она словно спит. Интересно, то, что ей снится, ей самой нравится? – Вы… Нет, этого не

может быть, – итальянец тут же отпрянул, завидев только сейчас алый воротничок рубашки, а за

воротничком порез на шее, прямо там, где сонная артерия. На кафельный пол что-то упало, и на это

движение Винчензо обратил внимание. Сначала показалось, что это упало вроде некой железной пластины.

– Зачем? – тихо вопрошает про себя парень, осторожно подняв окровавленное лезвие с пола. Винчензо

никогда особо не боялся крови, но подняв с пола окровавленное лезвие, дрожь прошлась по обеим рукам.

Запах крови пропитал всё вокруг, и Винчензо стало тошно. Снова подняв взгляд на Агнию, он понял, что

та уже как полтора, а может даже и больше двух часов не дышит. Итальянец тщетно отыскивал на бледном, почти белом запястье пульс. И тогда обняв бездыханное тело действительно любимого им человека, возможно даже больше любимого, чем просто подругу, Винчензо громко всхлипнул, а после слёзы потекли из

его глаз.

А Агния улыбалась. Просто улыбалась, уже ничего не чувствуя.

«Я тоже тебя люблю», – тихо раздалось в оранжерее, и это был голос Агнии, правда в потоках своих

мыслей Винчензо этого так и не услышал.

###

Спустя время, если быть точнее, двое суток, которые были одними из самых жутких в жизни Винчензо, привыкшего к постоянному безмятежному счастью, ему пришлось взять на себя заботу о вещах умершей.

Врачи сказали, что спасти Агнию все равно бы не удалось – слишком большая потеря крови, да и группа

крови у девушки была очень редкая.

Стефана всё ещё не было, а где он и с кем ровным счётом не знал никто. Кроме, кажется, самого

итальянца. А ведь Винчензо так и не улетел домой в Италию.

Поправив рукава чёрного, не снимаемого уже несколько часов траурного пиджака, Винчензо с

измученным видом вернулся в опустевшую комнату бывшей старосты. Он не снимал траура, боясь забыть о

том, кто покинул этот мир. Парень приоткрыл дверь, мило мурчащий котёнок всё ещё жил здесь, – его

исправно кормили по просьбе итальянца. Но Винчензо даже не знал, взять ли котёнка Кексика к себе или же

нет. Хозяин у комнаты был ведь не один.

– А я даже не знаю твоего имени, – сказал итальянец с грустной улыбкой на лице, вновь погладив котёнка

по голове.

После взяв аккуратные, будто новенькие учебники Агнии и сложив их в стопку, Винчензо поспешил в

библиотеку. Как-никак, сегодня последний день сдачи книг. Раскладывая всё по нужным полкам, он вдруг

замечает, как из одной книги выпадает записка. И тут он всё понял, стоило только сесть на свободный стул и

прочитать слова, написанные ровным, многими узнаваемым почерком.

Глаза итальянца расширились, он прикрыл пальцами рот. Он всё понял, когда взгляд забегал по строкам.

«Мой добрый, светлый человечек, если ты читаешь это послание, значит, ты меня не потеряла.

Прости, что не мог сказать всего словами, передать эмоциями, но моим проводником будет этот

лист бумаги, на котором я изложу свои мысли. Я подумал, что так будет лучше. А ещё мне нужно было

провести сестёр на самолёт. Без меня мало что могут сделать сами. Шучу, они у меня

самостоятельные.

Никак не могу понять, как и зачем ты делаешь меня таким счастливым, но это некое необъяснимое, великое чувство, когда тебя любят. Раньше, до того, как я тебя в первый раз увидел в библиотеке, мне

казалось, что не могу влюбиться в кого-то так сильно. Но ты другая. Ещё никто не занимал в моём

сердце столько места.Вау! Ты поселилась в моём сердце навсегда!

Вот сейчас пишу это, тебя нет в комнате, а я уже скучаю без тебя, как песня без слов, как цветок без

солнца. Наверное, за всё это время я вытрепал тебе нервы, заставлял сгорать от гнева.

Ты мне снилась сегодня. Ну, во всяком случае я знаю, что это была ты. Я думал так во сне, значит

так и есть. Да и просыпаться подле тебя– чистое удовольствие.

Я не знаю, что хочу сказать этим „письмом“, правда. Я просто дорожу тобой. Я просто хочу

просыпаться в одной кровати с тобой. Хочу тихо вылезать из-под одеяла и уходить готовить завтрак

под бодрую музыку. Потом приносить горячий завтрак в кровать и ждать, пока ты проснёшься.

Любоваться человеком, который рядом… Ты ведь этого хотела?

Иногда ты бываешь грустной, а когда тебе кто-нибудь портит настроение, становишься немного

резковатой. И когда это происходит, мне очень хочется погладить твоё сердце последним ласковым

словом, руками коснуться твоих щёк и сказать, что всё обязательно будет хорошо, но я почему-то

этого не делаю. С тобой моё красноречие теряется на фоне щемящей нежности. Звучит это очень по-детски, наверное. Я напишу тебе сотню сказок и буду читать их перед сном. Посвящу тысячу всех этих

глупых слов. Потому что я тебя люблю.

Не думай, что я тебя покинул. Оглянуться не успеешь, как мы снова будем вместе. Я люблю тебя, и

скоро вновь буду с тобой. Целую.»

Винчензо прочитывал последний абзац, пребывая в душащем гневе.

– Ты не был достоин её! – прошипел парень, грозясь набрать на мобильнике номер Маевского и высказать

ему всё, что о нём думает.

Всё, что о нём думает. А это идея!

И если Винчензо не смог ничего сказать Стефану в лицо, то пусть выскажет по телефону, итальянцу даже

лучше будет, если не будет видеть этих глаз, не источающих соболезнования и боли.

Выбежав в школьный дворик и садясь на скамью, он набирает номер, на который раньше, признаться, никогда не звонил: они со Стефаном редко пересекались и затевали разговоры. Да и какая теперь к чёрту

разница? Этот клочок бумаги будто создан специально, чтобы разозлить Винчензо после скорби, которая, по

видимому, продлится ещё очень и очень долго.

Где там Маевский шатается, в Техасе? Не важно. И пусть только посмеет не оторваться от своих «важных

дел», которые довели человека до самого настоящего безумия.

Послышались длинные гудки.

– Попробуй только не ответить, – угрожающе рычит в адрес телефонного номера высвеченного на

мобильнике. Итальянец так сильно сдавливал большим пальцем экран, что кажется, экран телефона чуть не

сломался в руках. – Ну и что дальше? – Винчензо весь на взводе и, не выдержав, встаёт со скамьи, достаёт

из кармана чёрного пиджака портсигар, из него же ловко достаёт одну сигарету без фильтра, после поднёс

огонёк зажигалки к краешку сигареты. Сделав глубокую затяжку, парень прикрывает глаза, прокрутив в голове

столько счастливых моментов, проведённых вместе с Агнией. Но теперь этого никогда не повторится. Из

мыслей его вырвал гудок, а после звучащий голос в трубке.

– Алло? Я слушаю.

– Наконец-то! – торжествующе воскликнул Винчензо. – Ну как ты, Стефан, проводишь своё свободное

время?! Весело? Если ещё не дошло, тебя беспокоит Винчензо. Друг очень надоедливой, судя по всему, старосты, раз ты с такой лёгкостью избавился от неё ко всем чертям!

– Что, прости? – Маевский не понял, с чего вдруг началась такая беседа. Сначала ему показалось, что

итальянец немного пьян, вот и не следит за своей речью. – Винчензо, я тебя не понимаю, – голос

обеспокоен, в трубке стали появляться шумы, словно неполадки. – От кого избавился? О чём ты?

– Ты не понимаешь?! Ну конечно ты не понимаешь, ты ведь сидишь там в своём Техасе, радостный и

счастливый, а ей не звонил и не писал совершенно! Браво, это было просто гениальным решением! —

Винчензо кашлянул, про себя подумав, что следовало бы умерить пыл, но послал эту мысль куда подальше, ибо перед глазами вновь предстал кроваво-красный день. – Её больше нет! Как думаешь, это именно то, чего ты добивался?

– Я не в Техасе. Я у себя в Польше, в Люблине. – Стефан тут же всё понял, растолковав слова итальянца.

– Агния?.. – голос в телефонной трубке сорвался, словно стал подтреснутым. – Что с ней произошло? —

послышалось уже в более приказном тоне.

И эта фраза окончательно добила Винчензо.

– Почему до тебя доходит так долго?! – Винчензо свободной рукой хлопнул по скамье в припадке

праведного гнева, и даже не ощутил боли в мгновенно покрасневшей ладони. – Она умерла! У м е р л а!

Предали её земле около трёх часов назад! – по буквам проговорил он, чуть не забыв самого себя. —

Перерезала вены в оранжерее! Тихо, ничего никому не сказав! А тебе, подонку, тем более! Замечательно, не

правда ли? Просто чудесно! Большое спасибо!

И он хотел было бросить трубку, но решил ожидать реакции.

– Она не так поняла, – заторможено ответил Стефан. – Я ведь ей оставил письмо в книге. Она про него

забыла. Подумала, что я её бросил. Я ведь ей говорил… – в трубке послышались тихие всхлипы. – Скоро

буду.

– Уже поздно, – едко отозвался итальянец, бросая трубку. Он с грохотом кинул телефон на всё ту же

скамью, после обдумав этот разговор. Перечитал письмо несколько раз, смял его и вздохнул. Так ужасно

хотелось плакать, но по видимому, слёзы закончились. А самому до сих пор не верилось, что любимой

девушки больше нет. Только сейчас Винчензо понимает, что некоторые вещи нужно говорить намного

раньше, тогда бы и не было никаких жертв, драм и смертей. Быает, есть вещи, о которых нужно говорить

сразу, а не тянуть до момента, когда уже стало поздно.

###

Стефан бросил все свои дела, даже не сказал семье куда направляется, да и лучше будет, если родители

ничего не будут знать. Первым же рейсом, практически налегке Стефан прибыл в штат Мэриленд, вернулся в

город Балтимор. Надо же, за такой короткий период времени, что здесь был в последний раз, Маевский почти

не узнаёт город. Всё стало другим, каким-то серым, что ли, чужим.

Сталкивая на своём пути случайных прохожих, и тут же извиняясь, Стефан спешил по адресу, удерживая

в руках бумагу с записаным номером места, куда должен прибыть. Отдышавшись от долго изнурительного

бега, Стефан всё же появился у места с загадочной чёрной аркой, что служила входом для тех, кто хочет

посетить могилы своих умерших близких и родственников.

У входа на кладбище стоял безрадостный Винчензо, весь одетый в чёрный, траурный костюм. Взгляд

карих глаз метнулся в сторону приближающегося Маевского. Винчензо всем своим видом показывал, что ему

отвратительно разговаривать со лжецом, хоть и понимал, что это Агния всё не так поняла. Она просто

потеряла голову, не разобравшись в ситуации.

Винчензо шагнул вперёд, постоял перед Стефаном с секунду с самым дерзким и озлобленным видом, а

затем добавил к гневной телефонной тираде, решая добить речью и больше ничего и никогда не говорить

человеку, которого заклеймил убийцей:

– Знаешь, – итальянец немного склонил голову на правое плечо, – в своё время мне нужно было на неё

повлиять. Агния за зря потратила своё драгоценное время на тебя, когда могла бы стать девушкой более

достойного. А умерла просто от того, что ты промолчал, улетел, будто тебя никогда и не было. Но теперь

бессмысленно говорить об этом, правда же? Да и я почти уверен, что ты жалеть не станешь. Признайся, ты

ведь её никогда по-настоящему и не любил, а использовал как игрушку, которая не дышала, не видела и не

чувствовала, – он бы уже хотел ткнуть пальцем в Маевского, но благодаря своему хорошему воспитанию, делать этого не стал.

Винчензо быстро ушёл, даже не оглядываясь назад. Его фигура постепенно исчезала в далеке, после

чего неожиданно начался мелкий, косой дождь. Перед глазами Стефана пролетела картинка, как он с Агнией

смотрели на сильную грозу из окна, и теперь ему казалось, что дождь – это те слёзы, которые сейчас он

сдерживает в себе.

Внезапно налетевший ветер и холодный моросящий дождь тепла и уюта не прибавляли. Стефану

пришлось идти вперёд, проходя через арку, глядя на адрес, в каком ряду находится памятник усопшей

любимой.

«Третья справа», – написано на бумаге неровным почерком, словно это записывали с дрожью в руках, что в принципе так и было.

Стефан бы и не увидел памятник, не отличавшийся от других похожих, если бы не уловил взглядом на

чёрной мраморной плите несколько положенных алых роз. По всей видимости, их принёс Винчензо, так как

Агния очень любила эти цветы. Стефану тут же стало до дурноты стыдно за себя, представляя, что Винчензо

пришлось увидеть, как Агнию переодевали в похоронную одежду, как девушку укладывали в гроб и после

придали земле, засыпав на глубине двух метров. Эти картинки, которые сейчас имели более чем яркие

цвета, навсегда останутся мощным отпечатком в памяти Маевского. Они-то останутся, а вот Агнию не

вернуть, и это, пожалуй, самое печальное в этом рассказе.

Стефан, чтобы не потревожить застывшую тишину, тихо подходит к могиле Агнии, не силясь, и уже не

может остановить поток льющихся слёз, стекающих по щекам. Он ещё столько всего хотел сказать Агнии, ещё столько хотел посвятить ей стихов и рассказов, но теперь этому не бывать.

Взгляд зелёных глаз гуляет по чёрному мрамору, украшенному капельками дождя, и останавливается на

дате рождения и смерти. Ах, вот если бы здесь было ещё прикреплено и чёрно-белое фото едва

улыбающейся бывшей старосты, в глазах которой поблёскивает огонёк, говорящий:«Я ведь жива, посмотри

мне в глаза, всё хорошо»

– Нет, Агния, не хорошо. Я убил тебя. – Маевский вытирает рукавом пиджака слёзы. – Убил твоими же

руками. Я ведь говорил, что никогда тебя не брошу.

Вытирая слёзы рукавами, он ощутил на своих плечах лёгкое прикосновение чьих-то знакомых, тёплых

ладошек, потом продолжил, когда дождь усилился, а вдалеке послышались раскаты грома:

– Я хотел сказать, что без тебя не могу спать, не могу без тебя есть и самостоятельно мечтать.

За спиной послышался тяжёлый вздох, и Маевский продрог от холода, и тотчас ему стало тепло от

мысли, что Агния рядом, здесь.

– Я любил тебя по-настоящему. Пусть будет земля тебе пухом, и может, когда-нибудь мы будем вместе. Я

лишь хотел сказать, что анализируя свои поступки, я жалею только о том, что на многие из них я решился с

опозданием. Знай, я люблю тебя, моя Агнешка.

48.

Около двух дней назад.

Они медленно подходили к аэропорту, и каждый думал о своём, пусть мысли немного пересекались и

были похожими. К несчастью для Эмили, все те развлечения, которые мог изобрести её смышлёный ум,

Стефану быстро наскучили. Что касается Маевского, он был как никогда счастлив тому, что улетает, потому

что вместе с развлечениями ему наскучила и сама Джонс. В подтверждение этого факта на лице парня

красовалась улыбочка под названием:«наконец-то, чёрт возьми, ты перестанешь намекать на то, чего

никогда не произойдёт».

Когда они замедлили шаг, Стефан взглянул на наручные часы. У него оставалось немного времени, у

Эмили же немного больше. Но проводить Маевского она хотела, а отказов не принимала.

– Пора нам расстаться, – сказал Стефан, словно и в самом деле не хотел прощаться. – Было весело, спасибо. Но я хотел бы вернуться к размеренной жизни, повидать близких. И тебе не помешает сделать тоже

самое. – Он подмигнул, добавив: – Мне как-то наскучили эти серые учебные дни.

– Жаль, а со мной бы ты не знал, что такое скука. – Джонс тяжело вздохнула, отведя взгляд куда-то в

сторону. – Но ты же сохранил мой номер телефона? – она с надеждой взглянула на парня, поправив лямки

своей дорожной сумки на плече.

– А как же? – Стефан пожал плечами, пусть подумывал ещё со вчерашнего дня удалить её контакт из

мобильника.

– Просто я подумала, что когда ты передумаешь быть с Агнией, то в любое время суток можешь позвонить

мне, – а звучит-то как по-детски наивно.

– Я не передумаю, Эми. Я однолюб, – его улыбка была ослепительно белая в свете солнца, лицо так и

светилось счастьем. Счастьем… Однако сама Эмили не верила этой слащавой, фальшивой улыбке. Зато

верила глазам, они-то врать не могут. И там она не нашла оправдание тому, что Маевский лжёт.

– Может, на прощание меня… – хотела сказать девушка, опустив взгляд под ноги.

– Нет, целовать не буду.

– Вообще-то я хотела сказать, может, ты меня на прощание хотя бы обнимешь? Это ведь не запрещено?

– Ну, если только обняться.

И только почувствовав руки Стефана на себе, Эмили ощутила себя снова нужной ему, словно и не было

никакой старосты-занозы в их идиллии. Всё казалось таким простым, таким правильным и лёгким.

– Но ты рано или поздно будешь моим, – полушёпотом произнесла Джонс, последний раз вдыхая этот

чудный запах того, к кому испытывает не просто дружеские чувства.

– Мечтать не вредно, – с заметной иронией сказал Стефан, наконец-то расцепив объятия. – Ты извини, но

мой самолёт улетает совсем скоро, и если позволишь, то я пойду, – он взял свой чемодан и засобирался

уходить.

– Прощай! – Эмили звучно крикнула ему уже в ту минуту, когда Стефан направился к самолёту. Однако он

даже не обернулся назад.

«Или до свидания», – мысленно добавила Джонс, круто развернувшись на подошве обуви новеньких кед.

Она ещё давно приметила неподалёку паренька, который, возможно, кого-то ждал, нервно поглядывая то в

журнал, то на экран мобильника.

– Тоже улетаешь? – наивно спросила Эмили, напуская на себя беззаботный вид.

«Он не видел Стефана, потому что заходил за журналом. Ну, хоть слухи пущу…»– улыбнулась

девушка самой себе в мыслях.

– О, Эми! Да, на самом деле, – Стив вздохнул с каким-то оттенком усталости, – жду своего друга. Он

должен был прилететь ещё минут двадцать назад, но кажется, снова опаздывает… Ты теперь куда?

– Правда? Как жаль, – шмыгнула носом. – Я… Мы, – Джонс надавила на последнее слово, а улыбка стала

ещё более ядовита, – со Стефаном полетим в Техас. Веселиться.

Неловкая секунда молчания. Стив ещё подумал, почему это Стефан будет веселиться с Эмили, если уже

какой месяц встречается с Агнией, но не успел сказать, как его прервали.

– Желаю удачи, Стив! – желает девушка и вновь она круто поворачивается, чтобы не встретиться со

взглядом бывшего старосты параллельного класса.

– И тебе всего хорошего, – пожелал Стив уходящей Эмили.

А после Эмили направилась в небольшое кафе, что находилось у аэропорта. На её счету было ещё

порядком около часа. И первые пятнадцать минут она явно потратит с пользой, понимая, что своего

добьётся, и по-другому быть не может. Смакуя горячий молотый кофе, девушка смотрела через панорамное

окно, как пассажирский самолёт, в котором находится Стефан, стремительно набирал высоту.

Прошло ещё сравнительно немного времени, и вот судьба всех действующих персонажей вскоре была

определена.

Винчензо, который скорбил по любимой девушке, взял её кота себе, отвезя того домой в Италию. Кот

Кексик прожил у Винчензо до самой старости, и в мурлыке итальянец души не чаял. Конечно боль от утраты

Агнии прошла, и вот Винчензо обзавёлся семьёй. Он счастлив.

Поль, как и хотел, стал сомелье. И потому, как жить в США у него душа не лежала, то отправился во

Францию, на свою историческую родину. У него тоже всё сложилось хорошо. Женился на модели. Он

счастлив.

Старри и по сей день живёт с любимым парнем, правда предложения руки и сердца от него ждёт также

долго. И всё же он счастлив.

Вирджиния, та, что являлась рьяной феминисткой, поменяла своё мнение, встретив достойного мужчину.

Они поженились, и они счастливы.

Ник, как и хотел, окончил университет и улетел жить в Японию. Обнимая по ночам большую подушку-

докимакуру с принтом аниме-девушки, Ник сладко засыпает. Он счастлив.

Стив прожил ничем не примечательной жизнью, но зато тоже обзавёлся женой и детьми. Он счастлив.

Генри и Юкико, та, что интернациональная парочка, в итоге всё-таки поженились. Да-да. В какой-то

момент они поняли, что дополняют друг друга: Генри – пылкая, шумная натура, Юкико же придавала ему

заметный контраст, отличаясь от своего мужа по всем параметрам, в том числе и характером. Вместе они

проживут до самой старости. Они счастливы, пусть Генри со своими воплями невыносим.

Эмили Джонс не отличается от выше перечисленных радужным будущим, и сколько бы она не пыталась

себе вернуть Стефана, ничего-то у неё не получалось. Как итог, Эмили опробовала множество наркотиков, среди которых были и тяжёлые. Ей долго пришлось лечиться от зависимости, но надолго её не хватило.

Утром в отеле её нашли мёртвую со следами изнасилования. Поначалу Эмили ощущала эйфорию и частье, принимая таблетку за таблеткой, каждый раз она нуждалась всё в большей дозе. Её счастье закончилось на

том, когда её диллер надругался над ней, в конечном итоге задушив её, передавив ей шею.

У Стефана судьба сложилась не менее трагично. Однажды возвращаясь домой после окончания пар в

унивеситете, он переходил дорогу, но водитель, который не смог сбавить скорости, на полном ходу сбил

Маевского. Спасти Стефана не удалось. Но зато теперь он встретился с Агнией. И он счастлив.

Персональный школьный шкафчик Агнии до сих пор захламлён.

Yosh cheklamasi:
16+
Litresda chiqarilgan sana:
10 dekabr 2020
Yozilgan sana:
2020
Hajm:
310 Sahifa
ISBN:
1
Mualliflik huquqi egasi:
АСТ
Yuklab olish formati: