Kitobni o'qish: «Я обниму его завтра…»

Я обниму его завтра…

Переезд в новый город, поступление в один из лучших универов, новые знакомства и начало новой жизни словно с нового листа – мечта, не так ли? А мне и мечтать не надо.

Меня зовут Мира, и всё выше сказанное случилось со мной за последние полгода. Скажу честно, эти 6 месяцев трудно назвать сказкой. Мы переехали, потому что мама со скандалом уволилась со своей работы. А работала она у меня главным бухгалтером в одной большой фирме.

Её начальник начал к ней приставать, но она женщина не робкого десятка, схватила свою сумочку и вмазала ему по его наглой зажравшейся роже. Ему, конечно, это не очень понравилось, особенно когда он понял, что в сумочке, прилетевшей в него, была коробка с новым краном в нашу ванную. По итогу сотрясение мозга у начальника, помятый, так и не установленный, новый кран и увольнение моей мамы по собственному желанию.

Городок был маленький, и слухи разлетелись быстро. Этот гад выкрутил всё так, что, якобы моя мама пришла к нему требовать повышение зарплаты, а после отказа напала на него со своей сумкой. Маме не понравилось, что на нас глазели на улице и её лучшим решением стал переезд в другой город.

Велеградск принял нас тепло, и мы на удивление быстро нашли квартиру, где будем жить, по крайней мере этот промежуток времени. Так же по балам я спокойно проходила в один из лучших универов этого большого города. Училась я хорошо, поэтому это не стало для меня большой проблемой.

Мама нашла себе работу в цветочном магазине какой-то бабулечки, которая больше не справлялась самостоятельно с тяжелыми вазами и высокими стеллажами.

Как-то раз мама зашла к ней, чтобы прикупить домой свежих цветов, и увидела страшную картину, как старушка лежит на полу, а её окружают осколки от разбитой вазы и хаотично разбросанные чайные розы. Мама помогла ей встать и вызвала скорую, так как женщина жаловалась на боль в ноге.

С тех пор старушка сама попросила маму присмотреть за магазинчиком, а ей это было только в радость. Она даже не ждала, что ей заплатят за работу, она просто влилась в этот цветочный мир, будто всю жизнь там работала и получала от этого настоящее удовольствие.

Сейчас старушка чувствует себя лучше, но работать мама там не прекратила. Ей стали выплачивать зарплату, и она стала полноценным сотрудником цветочного магазина «Мечта», а я только иногда забегала к ним дабы помочь с рассортировкой только прибывшего товара или же просто пособирать букетики для успокоения души.

Тетя Марта, так зовут эту милую старушку, всегда рада меня видеть, а также частенько передает мне вкуснейший вишнёвый пирог с небольшими букетиками нежных ромашек или лютиков. Она говорит, что лютики всегда напоминают ей меня из-за моих ярко синих глаз, а ромашки, словно моя душа, чистые и невинные.

На учёбе я познакомилась с Натой, она сначала показалась мне слишком болтливой, но потом я поняла, что в этом и есть её изюминка. Так как Ната училась на филологическом факультете, а я на биологическом, виделись мы с ней только в перерыве. Но даже этого нам хватила чтобы сдружиться до статуса лучших подруг. Она часто приходила к нам в гости и рассказывала про недавно просмотренные сериалы, её любимых музыкантов и стерву преподавательницу, что вечно выгоняла её из аудитории. Эта тема была её любимой.

Мы с ней всегда умели профессионально обсудить всех вокруг, а после как ни в чём не бывало добавить: «Ну, не нам судить!».

И вот, как-то раз я пошла со своего корпуса в соседний, чтобы скупиться перед обедом. Да уж, ну и систему они придумали. Сделать супермаркет только в одном из 5 корпусов.

Как и предполагалось, там оказались огроменные очереди из голодных и нервных студентов, вечно толкающихся и ругающихся, что работает всего несколько касс.

Дорога к этому корпусу проходила по территории бассейна, что тоже было очень странно. Идёшь такой в джинсах, майке и рюкзаком на спине, а на тебя любуются полу голые мокрые люди, с солнцезащитными очками и коктейлем в руке.

Сначала я вообще не понимала, что за ненормальные люди придумали этот бред и что они при этом курили. Но потом, как и все втянулась и привыкла к такому уставу.

Перерыв на обед был довольно-таки большой, поэтому мы с Натой, как и все думаю в универе, брали с собой купальники и за обедом загорали на солнышке, периодически окунаясь в прохладную водичку. Было уже начало осени и периодами было немного прохладно, но приходить сюда мы не переставали. Вода подогревалась, да и вообще понятие холодно здесь люди плохо понимали. Климат здесь очень теплый и в майках ходить можно до самой зимы, если есть желание и нет никаких погодных неполадок.

Скупившись и отстояв неимоверно огромную очередь, я все же вышла из этого душного помещения и уже представляла как сброшу свое хлопковое платье и побегу по зеленой, щекочущей ноги травке.

Я уже даже заметила сидевшую на покрывале Нату под нашим любимым деревом и желание поскорее присоединиться к ней только усилилось. Но вот проблемка, по дороге, я могу ходить только в обычной одежде, а по траве и зоне бассейнов только в купальнике. За нарушение здесь сильно штрафовали, когда деньгами, а когда и драгоценными балами на промежуточном экзамене.

Дорога, на которой я стояла, была немного выше, чем все остальное пространство и при этом был небольшой парапет. И в моей голове созрел план.

Я забралась на этот парапет, осмотрелась по сторонам и, к моему удивлению, рядом с этим отрезком почти никого не было, когда всё остальное пространство просто кишело другими студентами. Только лишь один какой-то студентик, одиноко лежал на своей оранжевой подстилке с закрытыми глазами и раскинув руки и ногами.

Я не первый раз его замечаю. Лежит он всегда в одном и том же положении и месте. Каждый день, как по расписанию. Ну вот я и подумала, лежит и лежит, что мне с него.

Ещё раз осмотрела место под парапетом на наличие чего-то нежелательного в виде чьих-то ног, рук или палок, а после, рывком стянув через голову платье, прыгнула вниз. Это было так быстро и неожиданно даже для меня самой, что я на мгновение закрыла глаза. Но почувствовав траву под ногами я счастливая, что шалость удалась, побежала к Нате.

– Мирка, ты дура что ли? – завопила подруга – Ты чего тут скачешь, как горный козёл. А если бы тебя засекла охрана? – она шлепнула меня по плечу, тот час, как я плюхнулась к ней на пушистую подстилку.

– Да ладно тебе! Я ведь ничего не нарушила. На дороге я была в одежде, а уже здесь в купальнике. – я ехидно засмеялась, довольствуясь сама собой.

– Ну даешь… – теперь уже и у Наты стала пробиваться улыбка.

– Блин, ещё чуть-чуть и приземлилась бы прямо на ноги к тому чудику – роясь в пакете с фруктами, возмущалась я. – Чего разлегся там?

– Ты что, хорошо, что он вообще не проснулся, а то прилетело бы тебе.

– С чего это вдруг? – возмутилась я – Сам виноват, тут и другие люди есть. Нашелся Пуп земли. Ещё бы звёздочкой раскинулся.

– Именно! Он и есть пуп, ну может не земли, но этого универа точно. – схватив меня за руку, сквозь зубы прошептала мне Ната.

– В каком смысле?

– Ты что не знаешь кто он? – искренне удивилась она.

– Ну видимо какой-то пуп – не сдержав улыбку произнесла я.

– Да он же настоящий принц! – вроде крича, а вроде шепча, взбудораженно произнесла она.

– Оооо дорогая, да у тебя крыша поехала – с умным видом сказала я, поправляя невидимую крышу у неё на голове.

– Да ну тебя! – ещё раз стукнула меня по плечу Ната. – Я серьезно тебе говорю. Он сын нашей директрисы, а у неё по совместительству с мужем ещё огромная компания по производству экологических продуктов и всякого такого. ЭкоТек – слышала про такую? – я вдруг задумалась.

Эта компания и правда на слуху она лидирует во всех рейтингах и про неё из каждого утюга слышно. Неужели этот странный пацан их сын, ещё и наследник. Я ещё раз посмотрела в сторону неподвижно лежавшего парня. Никаким принцем от него и не пахло. Самый обычный из самых обычных.

– Ну и что теперь? Если он богатенький сынок, я теперь даже мимо проходить не могу? – задрав нос заявила я.

– Проходить-то проходи, но вот ты разве не заметила, что рядом с ним никого нет?

– Заметила – тихо ответила я, ожидая, что же скажет она дальше.

– О, заметила она. – Ната, словно своего младшего брата потрепала меня за волосы. – Его дом находится прямо напротив этого места, где он лежит.

Я начала осматривать местность вокруг и правда заметила, как прям внутри холма, на котором располагалась дорога с идущими в магазин студентами, был расположен дом.

Большие стеклянные окна, а также деревянная дверь с такими же деревянными палетами. Домик был небольшой, на вид и какой-то круглой формы, ну по крайней мере, это то, что я смогла разглядеть за. И двери и правда выходили прямиком на место, где лежал парень, и недавно скакала я.

– Но ведь никто не говорил, что там нельзя ходить. Это такое же общественное место. Он и так удобненько устроился. Живет прям на территории универа.

– Ты права, но всё же, это внегласное правило всех учащихся. Никто не хочет переходить ему дорогу. Вот и не суются на «его территорию».

– Бред какой! – буркнула я и откусила яблоко, как бы закончив на этом нашу тему.

На следующий день мы вновь шли по этой дороге, и я внимательно вглядывалась в окна домика, на который и вовсе раньше не обращала внимания.

Как так получилось, я тут уже полгода хожу, но дом прям посреди зоны отдыха не заметила. Будто на нем лежала какая-то пелена-невидимка. Ну в принципе, здесь всё сделано максимально современно и странно. Многие постройки выглядят так, будто их сбросили с космоса или архитекторы при создании сего великолепия вместе с планировщиками этой зоны отдыха курили что-то очень тяжелое, как и те кто придумали сделать только один магазин.

В этот раз парня почему-то не было, и я уже со спокойной душой прыгнула с парапета в точности, как и вчера. Ну а что? Его нет, значит территория не занята. Но, наверное, так думала только я, потому что людей на этом отрезке все так же не было.

Вот так вот день за днем я практиковалась в своих паркур знаниях и уже без проблем и страха летала туда-сюда в одном лишь купальнике. И мне было совершенно не важно есть ли на горизонте этот недо-принц или его нет. Пару раз я чуть ли не задевала его ноги, но медленно отстраняясь я всё же уходила незамеченной.

И вот в один из прекрасных дней, я всё так же залазила на парапет и гордо махала рукой, наблюдавшей за все этим, Нате. В одной руке у меня был пакет с продуктами, в другой снятое платье и телефон. Рюкзак я оставила в аудитории, так как всё равно следующая лекция проходила бы там же.

Я как и обычно вытягиваю одну ногу готовясь к прыжку и боковым зрением вижу, как двери того самого домика открываются и из него выходит несколько человек. Я не успеваю удержать равновесие и тут же лечу вниз на ту самую траву. Только теперь она не казалась мне такой уж мягкой и пушистой.

Я понимая, что выгляжу явно не презентабельно, не поднимая головы, собираю всё что в полете вывалилось у меня из рук и галопом скачу к Нате.

– Ну всё, допрыгалась. – заявляет она когда я пулей влетаю на подстилку и чуть ли не прячусь за её спиной.

– Тихо ты. И без тебя тошно. Блиин, кто там вообще вылез? – шепча, возмущалась я, потирая горевшие колени – Напугали до усрачки, гады.

– Сама тихо! Это вообще-то была директриса с мужем. А ты перед ними как на балете расползлась.

– А я что знала, что они оттуда выползут? Блин, больно-то как. – продолжала шептать я.

– Ну всё, Мира, тебе конец. – странным голосом заявила подруга.

– Да не нагнетай – вспылила я и заметила, что смотрит она вовсе не на меня.

Мне было страшно поворачиваться, потому что я понимала, тот на кого она так смотрит, стоит прям за моей спиной. Но всё же сделав глубокий вдох, я повернулась, правда чувствовалось это как в фильме ужасов под нагнетающую музыку.

Скримером в моём случае было не привидение или зомби, а тот самый принц, черт его побери.

– Это ваше? – бархатным голосом произнёс он, и протянул мне телефон. Тот самый, который я выронила в полёте и забыла, прям у его ног.

– Да, всё верно. Благодарю. – сдержанно ответила я и протянула руку, чтобы забрать гаджет.

– Летайте впредь осторожней, иначе так и травму получить можно. – он говорил без улыбки, но почему-то мне хотелось верить, что это было сказано не со злыми намерениями.

– Да вот, что-то в этот раз крылья не выросли. Ну я в следующий раз постараюсь исправиться. – с серьезным видом произнесла я.

– Будте аккуратней – напоследок сказал он и развернулся чтобы уже удалиться к, любующейся на сию картину, семье.

– Вы не против? – удивленно спросила я, но поздно поняла, что сказала это вслух.

– Против чего? – вновь повернулся он.

– А, ну, то, что я там прыгаю. – я указала в сторону того самого парапета.

– Главное, что не на меня. – улыбнулся темноволосый принц в одних плавках.

– Ну это я не обещаю. – игриво ответила я вслед уходящему парню.

– Фух, пронесло. – выдохнула Ната, будто всё это время сидела, задержав дыхание.

– Что это было? – остолбенев сказала я.

– И не говори… – больше мы не поднимали эту тему, пытались максимально сделать вид что всё в порядке и на самом деле у нас не разрывались сердца от страха. Ну подумаешь, принес телефон богатенький парнишка ну и что теперь, ну поулыбались мы друг другу, ну и всё на этом.

Что бы там ни было, но следующие три дня мы обе там не появлялись, даже за покупками ходили в магазин, до которого идти ещё минут 30, а иногда и вовсе с собой еду приносили и сидели на лестнице перед моим корпусом.

Когда уже прошла неделя и мы всё же начали приходить на своё любимое местечко, но только по старинке, не прыгая, а обходя преграду, мы смогли выдохнуть. Правда каждый раз, когда я всё-таки замечала того самого парня, имя которого я даже не знаю, я вся покрывалась мурашками и отворачивалась от него, всеми силами стараясь раствориться в воздухе. А вот Нату, теперь это очень даже забавляло, и она не упускала возможности подколоть меня.

– Ну что? Может полетаешь? А то скучновато как-то – с задумчивым видом говорила подруга с огромной шляпой на голове.

– Тебе скучно, ты и прыгай. – оттявкивалась я и вновь зарывалась в свои учебники по биологии.

Ещё спустя пару дней, Ната отказалась идти со мной за покупками и вовсе идти на наше любимое место. В этот день ей позвонила её мама и попросила помочь в каких-то рабочих моментах, вот она и уехала.

А я одинокая потопала в тот самый 3 корпус за продуктами. Пока я шла, я специально обратила внимание, что принца на месте не было, это меня успокаивало.

Возвращаясь с магазина, я поражалась огромному количеству людей. Они как саранча атаковали дорогу. Всё дело в том, что в Велеградске сегодня был праздник – день студента и в честь этого в том самом магазинчике давали бесплатные пиццы, выглядели они конечно очень аппетитно, но так как я была одна, мне было бы много целой пиццы и я отказалась. А видимо вот эти люди, толпившиеся на дороге и не позволяющие мне пройти, без неё не проживут.

Мои нервы накалялись, и я чуть было не взорвалась, когда какой-то придурок толкнул меня и я полетела на тот самый парапет, с которого обычно и прыгала.

Я честно долго пыталась отгонять мысль, чтобы вновь тайком не проскочить к своему деревцу, но я подумала, что это будет лучше, чем если я наброшусь на какого-то бедолагу, толкнувшего меня, и разукрашу ему личико.

И вот я вновь забираюсь на свой излюбленный бетонный парапет, стягиваю с себя шорты и майку, хватаюсь за свои вещи, чтобы ничего не потерять иииии… в момент прыжка на меня наваливается какой-то мужик и я кубарем лечу вниз, делая несколько кувырков на траве.

Боль тут же пронзает мою правую ногу, да так что я успеваю только взвизгнуть, как наступает новая волна жгучей боли. Я не могу подняться и лишь катаюсь по траве держась за лодыжку. Мне даже плевать на то что все, столпившиеся на дороге, теперь глазеют на меня, как на обезьянку в клетке. Но вот в чувства меня привело совсем другое.

Оказывается, мой полёт был замечен не только людьми на дороге, но и тем, кого я так избегала. Тот самый «принц» уже был рядом со мной и каким-то образом в миг подхватил меня на руки. Не знаю что случилось, но наверное шок переборол во мне всю боль и я не способная издать ни звука, просто покорно висела у него на руках, до тех самых пор, пока он не усадил меня на твердый небольшой диванчик в своем доме.

Я с выпученными испуганными глазами молча наблюдала за каждым его действием. Сначала он принес в дом все мои вещи, разбросанные мною же на траве, после он открыл шкафчик, находящийся в нескольких метрах слева от меня и принес небольшой ящичек аптечки.

Он делал это так, будто каждый день подбирает неудачных летчиц у своего дома и обрабатывает им раны.

Я не могла открыть рот и сказать хоть словечко, хоть коротенькое «спасибо», ничего не получалось.

– Ты поранилась, я обработаю рану. – спокойным голосом произнес парень и приподнял мою раненную ногу, чтобы поставить себе на колено.

Осознание всего сумасшествия что здесь происходит будто прошибло меня током, и я резко дернулась.

– Что такое? Я сделал тебе больно? – с волнением в голосе спросил он.

– Н-нет, но… – я одернула свою ногу и сжалась как запуганная кошка. – Я… Всё в порядке. Я пойду. – я попыталась встать, но тут же брякнулась назад, потому что он взял меня за руку.

– Со мной правда всё хорошо. Извини, что опять прыгала, я правда уже пойду. – тарахтела я.

– Да пойдёшь, пойдёшь, только дай я обработаю твою рану. – я не могла понять его настрой, ему весело, он сосредоточен, или я его нервирую?

– Я ведь говорил, быть аккуратнее. Так и знал, что пострадаешь. – опять слишком уж спокойно говорил парень.

Когда он обработал рану и забинтовал мне ногу эластичным бинтом, то довольный своей работой взглянул на меня. А моё лицо, наверное, выглядело не таким уж счастливым, что он даже занервничал, увидев его.

– Ты подвернула ногу, и я забинтовал. Возможно, что с ногой что-то серьезное, так что лучше провериться у врача. – он будто начал оправдываться за свои действия.

– Как тебя зовут? – вдруг выдала я, совсем не в тему и он ещё больше растерялся.

– Что? А, Рома… Роман точнее, а что?

– Просто я должна же хоть имя знать того, у кого сижу в доме.

– Ах да, прости я так и не представился. – он встал и отряхнув штаны, протянул мне руку, в точности как, тогда с моим телефоном. – Роман – и только сейчас он улыбнулся.

Сначала он мне казался совершенно обычным, даже можно сказать никаким. Ну лежит и лежит, мне то что. Да у него были заметны и мышцы пресса и может руки непрям тощие, но вот не цеплял ничем. Обычные темные волосы и совершенно обычное лицо. Так почему же сейчас он показался мне таким красивым. Может так свет удачно падал или я его рассмотрела или может это его красивые карие глаза играли большую роль во внешности. А может сейчас я рассмотрела не его внешность, а его душу?

В своих рассуждениях я и не сразу поняла, что так и не протянула ему руку в ответ. Поэтому очнувшись от своих мыслей я резко вытянула руку вперед, и выглядело это, мягко говоря, нелепо.

– Ииии? – протянул вопросительно он.

– Что?

– Как зовут-то тебя, птичка? – вновь улыбнулся Рома.

– Ааа, Мира, то есть Мирослава. – и мы наконец-то разжали наши руки. Мне было очень неловко, и я прям чувствовала, как пылали мои щёки. – И никакая я не птичка. – еле слышно прошептала я себе под нос.

– Подожди, я принесу тебе плед. – сказал парень, развернувшись ко мне спиной.

– Плед? Зачем он мне?

– Ну если тебя ничего не смущает, то… – с ехидной ухмылкой сказал парень и скользнул по мне с головы до ног.

И только сейчас я поняла, что стою перед ним в одном купальнике. Да, он был слитный, но черт! Я стою передним полу голая!

«Мама, забери меня отсюда!» – пронеслось в моей голове, будто толпа маленьких Мирослав в один голос закричали эту фразу.

Я тут же выхватила серый плед с его рук и прижала его к своей груди. Потом всё же обмоталась им как в кокон. Правда я больше походила не на прекрасную бабочку, а на слизкую и противную гусеницу. Что знатно позабавило парня напротив.

– Чай будешь? – всё ещё с довольной улыбкой на лице спросил Рома и приподнял небольшой чайничек, стоявший справа от него на небольшом резном столике, белого цвета.

– Пожалуй откажусь. – наигранно улыбнулась я и схватив свои вещи и рваный пакет, полетела к дверям. Ну как полетела, попрыгала на одной ноге, как подбитый кузнечик.

– Уже уходишь? – всё так же с чайником в руках и странной улыбкой спросил он.

– Да, знаете ли, милорд, так сложилось, что мой наряд не очень уж сочетается с вашим интерьером, мой синенький купальник ну никак не подходит под сие золотое великолепие – сказала я с максимальной вальяжностью и указала на висящее позади меня шикарное зеркало. – А вот диванчики в стиле рококо, прям отторгают мою не столь рококошную… – я сделала небольшую паузу взглядом намекнув на пятую точку – ну вы меня поняли…

– Да что вы говорите… – подключился к моему театру Рома и так же вальяжно стал мне отвечать – Полностью с вами согласен. Этот несносный диван и мои замечательные плавки отторгает, видимо у него аллергия на изделия для купания.

– Так не будем же дальше раздражать его диванье величество, а то ненароком чихать начнёт. – напоследок сказала я и кое-как открыв позади себя двери выскользнула наружу, а вспомнив, что неприлично уходить не попрощавшись, вновь приоткрыла дверь и втиснув туда только свой нос и губы быстро добавила: «До свидания» и вновь захлопнула за собой дверь.

К вечеру у меня жутко разболелась нога, но я не хотела волновать маму, поэтому выпив обезболивающее рано пошла в кровать. Сон не шёл. Всю ночь я маялась с пострадавшей ногой и проклинала тот день, когда я впервые полезла на тот чёртов парапет.

На следующее утро я вообще не могла наступать на ногу, её раздуло до невероятных размеров. А различные краски, смешавшиеся на ней, только добавляли ужаса этой картине.

Мама рано уехала с тётей Мартой на закупку для магазинчика, а я решила, что пред учёбой заеду лучше к врачу.

Спустя пару часов я грустная ехала в автобусе на учёбу и любовалась белоснежным гипсом на своей ноге и неудобными костылями под боком.

«Допрыгалась! – бубнила я себе под нос, пиная съехавший на меня костыль. – Что я преподавателям скажу, а маме? Маме что? Шла, шла, упала, отключилась, очнулась – гипс. Ну да, конечно. Ей такой рассказ точно не понравится.»

На учёбе я всё никак не могла сосредоточиться. Нога болела, голова раскалывалась, глаза слипались, ещё и принц этот с чихающим диваном никак из головы не выходил. Вот вроде и раздражает он меня и мысли как на зло только о нем вертятся.

А ещё и мозг – предатель, рисует у меня в голове его таким красавцем писанным, что прям на обложку «VOGUE» не жалко его прилепить.

В общем никакие "Молекулярные механизмы генной регуляции" в голове не задерживались. Вот и сидела, уткнувшись в окно, любуясь красивыми пейзажами. Благо, этаж был высокий и видно было пол города. Вид и правда завораживал, разгулявшийся ветер гонял по небу тучи различных форм, а величественные деревья прогибались под ним как игрушечные. Серое небо ещё больше навевало грусть и, казалось, вот-вот пойдёт дождь.

Интересно, сейчас тоже бассейны переполнены людьми, а места у фонтанов и раскидистых деревьев заняты множеством студентов?

Но я всё равно этого не узнаю. Сегодня у меня не то, что настроения не было куда-то идти и что-то есть, у меня вовсе не было сил двигаться и существовать. Поэтому в магазин вызвалась пойти Натка. Она сильно возмущалась на меня, что я вновь перелазила в неположенном месте, но потом всё-таки пожалела.

Она так же долго смеялась с рассказа о полуголой девице и принце, подрабатывающем медсестричкой. А ещё сказала, что теперь ждет нашей свадьбы, дабы хорошенько потусить с богатенькими друзьями Ромы.

Я хоть и понимала, что она шутит и на дух не переносит назойливых богатеньких сынков, но всё же подзатыльник для приличия я ей влепила. Ну а что, для профилактики.

Когда же Ната вернулась у меня отвисла челюсть. Передо мной стоял пакет, полный вкусняшек. Там и сладости, и чипсы, и салаты, даже мясо, приготовленное на гриле, выбирай что хочешь.

– Натка, ты что весь магазин притащила? – ошарашенно с выпученными глазами спросила я пока рассматривала содержимое крафтового пакета.

– Это не я! А принц твой ненаглядный! – заявила подружка, потирая отдавленные пакетом пальцы – Ели дотащила!

– Что значит принц? – я тут же одёрнула руки от пакета и вопросительно уставилась на Нату.

– Что? Что? То и значит! Выловил меня по дороге в магазин и за тебя расспрашивать стал. А как узнал, что ты не пошла, потому что нога болит, сказал, что сам всё купит. Только вот тащить всё мне пришлось!

Моему удивлению не было придела. Я ещё долго не могла переварить слова подруги и просто глазела на пакет.

– На вот! – девушка достала из пакета небольшую открыточку, на которую я по началу даже не обратила внимания и протянула её мне. – Это тоже от него.

На открытке была красивая птица похожая на ласточку и глубокого синего цвета фон. А внутри надпись: «Приятного аппетита, Птичка.» И в этот момент мне стало так тепло на душе. Сердце затрепетало, а боль в ноге больше не чувствовалась. Как же всё-таки приятно, когда о тебе переживают и помнят.

Прочитав ещё несколько раз записку, я представила, как он улыбается той самой улыбкой. Как правый уголок его губ приподнимается чуть выше левого, от чего немного прищуривается глаз. А ещё маленькая родинка, впадающая прямиком в ямку на его щеке. А ещё… Так стоп. Что-то я разошлась. Надо деержать себя в руках.

Пообедав, а после отсидев ещё парочку лекций мы наконец-то были свободны, как и остальные узники высшего образования.

Кое как разобравшись с костылями я поцокала к выходу, а сопровождала меня возмущающаяся Ната. Нет, возмущалась она не на меня и даже не на мой портфель, который вечно спадал с меня и который теперь несет великодушно подруга. Возмущалась она на преподавателя, который влепил ей двойку за её проект. Над которым она старательно пыхтела целых три дня.

Стоило нам только выйти за порог нашего корпуса, как тут же на наши головы предательски обрушились огромные капли дождя. Я с трудом удержалась, чтобы не закричать что-то в духе «серьёзно?!» прямо в небо. Конечно, пока мы парились в душных кабинетах, дождь и не думал появляться. Но как только мы выползли наружу, особенно я, с моей грациозностью улитки на костылях, небеса решили, что сейчас самое время развернуть водную атаку. Вот спасибо, погода, ты явно мастер испортить настроение.

Я тихо бормотала что-то нелицеприятное себе под нос, боясь даже взглянуть вверх – казалось, стоит мне это сделать, и я тут же упаду. Подруга шла рядом, крепко поддерживая меня под руку, и, честно говоря, ситуация и так была далека от идеала. Но нет, судьба решила иначе. Ната вдруг начала толкать меня в бок и внезапно остановилась.

– Что, черт возьми, ты делаешь? – буркнула я, раздраженная всей ситуацией и стараясь удержать равновесие.

– Там, этот… Там… – голос подруги показался мне слишком уж странным, а когда я всё же подняла глаза, то сама готова была провалиться под землю.

Перед многочисленными ступеньками, ведущими к главному входу корпуса, стояла машина. Дорогая на вид, черного цвета и блестела так, будто только из салона.

Но несмотря на шикарную машину, мой взгляд был прикован к тому, кто выходил со стороны водительского сидения.

Конечно же это был Роман – тот самый принц, только уже на черном люксовом коне.

Он шёл словно в замедленном фрагменте шикарного фильма. Вальяжно поправив чёрную кожаную куртку, он двигался в мою сторону, и я стояла не дыша, надеясь, что он пройдет мимо.

Взгляды, разинувших рты студентов, были направленны только на него. Девушки жадно осматривали его с ног до головы, а потом о чём-то весело шептались друг с другом. Парни рассматривали машину и пытались вспомнить, где же они видели её хозяина.

Это длилось пару минут, но мне тогда показалось, что время играет со мной злую шутку и только для меня этот момент длится уже больше часа.

И вот я забывшая про больную ногу, стою на своих двоих и с грохотом роняю костыль на одну из ступенек, потому что Роман остановился прямо напротив и прикрыв меня своим зонтиком смотрит мне в глаза и улыбается.

– Намочишь перышки, не сможешь летать, Птичка. – с лёгкой улыбкой сказал парень, на спину которого сейчас летели большие капли теплого осеннего дождя.

– Птичка? – с недоумением посмотрела на меня Ната.

– Пошли, я отвезу вас домой. – сказал кареглазый брюнет, кудряшки которого забавно блестели от попадающих на них капель воды.

– Не могу. – это единственно что вырвалось у меня за это время.

– Из-за ноги? Это не проблема. – зонтик в миг оказался в руках у Наты и я, не успев даже моргнуть, не то чтобы сказать, что нога тут вовсе ни причём, вновь очутилась у него на руках.

– Что ты делаешь? Люди ведь смотрят! Отпусти меня! – громким шёпотом, ворчала я на него.

– Хочешь, чтобы они все закрыли глаза, Птичка? – его голос прозвучал так спокойно и уверенно, что у меня закралось подозрение: он действительно может это устроить. Но вместо ответа я решила просто промолчать. Кто знает, какие безумные идеи могут прийти ему в голову в следующий момент.

Сначала мы с Натой, долго спорили о том, кого первого отвезут домой и кому потом предстоит ехать с ним наедине. Подруга боялась за меня, а я за неё. Но спустя минут 10 наших споров, мы перевели взгляд на наблюдавшего за нами Рому и мне стало вдруг неловко.

– Дамы, просто напоминаю, я не маньяк.

–Кто тебя знает… – буркнула Ната, и я быстро пнула подругу в бок, останавливая её.

– Просто скажите уже адрес и поедем. – сказал он, взглянув на нас в зеркало заднего вида.

Я назвала адрес подруги, и взглядом прекратила почти начавшийся вновь спор. Весь путь мы ехали молча. Ну или почти. Мы с Натой всё же общались, правда на языке переглядок. А когда замечали взгляд в зеркале, делали вид, что мы просто смотрим в окна.

Когда мы прибыли к дому Наты, она ещё несколько раз повторила, что сделала фото номеров его машины и, если со мной что-то случится, она оторвёт ему голову и превратит его машину в груду бесполезного метала. Рома же только сдержанно улыбался, кивая на угрозы моей подруги.

После, он помог мне пересесть на переднее сидение, и мы поехали по следующему, названному мною адресу.

И вот мы сидим в машине, перед моими глазами вход в подъезд дома, на улице уже давно прекратился дождь, где-то неподалёку слышны весёлые голоса играющих на детской площадке детей, лавочка с налетевшими листьями, на которых комочком скрутился соседский кот Васька и окна моей комнаты с маленьким букетиком из магазинчика тёти Марты. Эта картина греет мне душу, и выходить из машины вовсе не хочется.

Рома также смотрит вперед и не произносит ни слова. И что-то мне подсказывает, что он также наслаждался этими минутами и боялся даже пошевелиться, чтобы ненароком не разрушить хрупкую магию этого момента.

–Сильно болит? – всё же тихо прозвучал бархатный голос, от чего по моему телу прошла волна мурашек.

– Уже нет. – мой голос прозвучал не на столько волшебно. Всё-таки разговаривая с ним, я не в состоянии себя контролировать.

– Встретимся завтра? – вновь спросил он.

– Я больше летать не собиралась, но, если ты просишь… – после этих слов я повернулась к парню и магия будто второй волной ударила мне в голову, когда я увидела его улыбающийся профиль.

– Тогда до завтра, птичка. – он повернулся ко мне и так же, как и я положил голову на подголовник.

– До завтра – «принц», добавила я у себя в голове, от чего ещё шире улыбнулась и посидев ещё немного с ним вот так, смотря друг другу в глаза, всё же собралась и нашла в себе силы отстегнуть ремень безопасности, дабы приготовиться выходить.

Роман вышел, быстрее мня и как только я дотронулась до ручки двери, она сразу же распахнулась с невероятной скоростью.

Было жутко неловко, когда я видела, как сильно он сжимает свои кулаки, нервничая и желая меня обнять, а я в этот момент думала о том же.

«Завтра. Обниму его завтра.» – подумала я, и в моём животе, от одной только мысли, запорхали бабочки.

Приложив не мало усилий, я всё же зашла в подъезд, а спустя некоторое время, и Рома вернулся в машину.

Но и Рома и я, как только пропали с поля зрения друг друга, схватились за сердца, которые бешено бились всё это время. Нам понадобилось время, чтобы привести свои бушующие чувства в норму, хотя бы до момента, пока не окажемся в своих кроватях. Ведь только там, наедине с собой и своими мыслями, мы могли вновь и вновь прокручивать этот волшебный час в своей голове и каждый раз, как в первый, покрываться мурашками и жгучим румянцем на щеках.

Так мы оба, находясь в разных концах города, но будто одно целое, провели пол ночи, пока не уснули, в сладких мечтах и мыслях друг о друге.

К сожалению, утро началось не так прекрасно, как закончилась прошлая ночь. Тётя Марта, пришла к маме рано утром. Чтобы пойти вместе по магазинам, как они и договаривались ещё неделю назад. Они с мамой были ранними пташками и поэтому такие ранние появления милой старушки у нас в доме, меня не удивляли.

Но дело было вовсе не в этом. Тётя Марта ещё вчера жаловалась на недомогание, а сегодня её вид заставил меня всерьёз испугаться. Мои опасения подтвердились: спустя пятнадцать минут после её прихода, тётя Марта внезапно упала на пол без сознания.

Мы с мамой в шоке. Бросаемся к ней, пытаясь вернуть её в сознание, но все попытки оказываются напрасными. В панике я вскочила, напрочь забыв о своей загипсованной ноге, и бросилась к столу за телефоном. Из-за стресса или же моей неуклюжести, я врезаюсь в высокий дубовый шкаф, который мы только купили и не успели как следует установить на нашем неровном полу. Шкаф медленно, будто в замедленной съемке, начал крениться на меня, и единственное что я успеваю сделать, так это закрыть свою голову двумя руками.

Не знаю какие силы спасли мне жизнь, но он упал на стоящее перед ним кресло, тем самым остановив полёт. Я оказалась прижатая к полу между диваном и креслом, но сильно прижала свою руку, а гипс на ноге раскрошился и застрял под шкафом. В этот момент в комнату на звук забежала мама и даже вскрикнула от испуга.

Всё вокруг похоже на сцену какого-то фильма ужасов или скорее апокалипсис, как такой прекрасный вечер мог перетечь в такое ужасное утро.

Я кое как, с помощью мамы выползаю из-под завалов и самостоятельно набираю номер скорой помощи. Я видела испуганные глаза мамы и понимала, что в таком состоянии она ничего не сможет донести оператору скорой помощи.

Не знаю, что именно, может адреналин сработал у меня в крови, но я вызвала скорую только для лежавшей всё так же без сознания старушки, а про себя я даже ничего не сказала.

Бригада скорой помощи, переступив порог нашей квартиры, застыла в изумлении. Их взгляды блуждали по комнате, охватывая каждую деталь хаоса, от опрокинутой мебели до осколков стекла на полу. Несколько раз они переспросили, все ли с нами в порядке, и настойчиво предлагали вызвать полицию, явно полагая, что кто-то ворвался в наш дом и устроил погром, оставив после себя пострадавших.

После довольно-таки быстрых сборов, мы всё же вышли из дома, но на улице меня неожиданно окликнул уж больно знакомый мужской голос.

Это был Рома, он приехал на машине, чтобы довести меня до универа, так как не смог более ждать нашей встречи.

Когда я увидела его, у меня впервые за это утро намокли глаза от слёз и по телу прошёл ели заметный ток, после которого наступило приятное расслабление всего тела. Почему-то я знала, что увижу его здесь, а может просто очень сильно этого желала.

Как только мы встретились взволнованными взглядами, он тут же подбежал ко мне и слегка, словно боясь сделать мне больно, дотронулся до в спешке перебинтованной руки, а после опустил свой взгляд на ногу, всю синюю с жёлтыми отливами и кусками белого гипса, страшную и будто не живую.

– Что случилось? – наконец произнес он. Но ответа у меня не было. Я просто смотрела ему в глаза и чувствовала, как горячие слёзы текут по моим щекам.

– Девушка, скорее! Садитесь в машину! – крикнул мне женский голос из машины скорой помощи. Рядом стояла моя мама. Она тоже хотела ехать с нами, но вспомнила о том, что сегодня у них важная встреча с оптовиками и она не может её пропустить.

– Иду! – выкрикнула я, а сама схватилась здоровой рукой за рукав Ромы и прошептала – Не уходи. Мне страшно. – я сама заволновалась, услышав свой не на шутку испуганный и невероятно жалобный голос.

– Не уйду. – сказал парень и прикоснувшись к моим плечам наклонился примерно на уровень моих глаз – Поехали со мной, я сам отвезу тебя.

– Не могу… – сквозь слезы и ком в горле прошептала я ему в лицо – Я должна быть с ней. – он не стал спорить. Да и это было бы бесполезно. Просто приобняв за плечи, повёл к скорой, в которой уже на взводе сидела фельдшер и не стесняясь возмущалась, мол, что мы так долго сопли распускаем, не на всегда ведь прощаемся.

Рома окинул её грозным взглядом, и она ненадолго затихла, пропуская меня в машину и закатив при этом, криво накрашенные, глаза.

– Тогда я поеду с вами. – заявил Рома, но тут вновь взбунтовалась тётка-фельдшер и как завизжит:

– Это вам что? Маршрутка какая-то? Выдумали тут, посмотри на них! Сами доедите, молодой человек! – вякнула она напоследок, перед тем как захлопнуть перед его лицом двери машины.

– Вот наглая хамка. – возмутилась моя мама, мгновенно приняв безупречное выражение лица, словно и не она произнесла эти слова, стоя рядом с Ромой. Это были именно те слова, что крутились в головах у нас с Ромой и даже у водителя. А тётка только вякнула водителю, что-то по типу: «Трогай!» – и мы начали движение.

Мы мчались по дороге, и напряжение в груди сжимало меня все сильнее. Я не могла оторвать глаз от черной блестящей иномарки, которая маневрировала в потоке машин, стремясь не отстать. Рома был там, я знала это, и сердце начинало биться быстрее каждый раз, когда она приближалась на очередном повороте.

Не знаю, смог ли он увидеть меня через мутное стекло скорой помощи, но почему-то я чувствовала уверенность, что те прерывистые вспышки фар были для меня – его немой сигнал, что он здесь, рядом, и что нам предстоит выдержать это утро вместе. Его молчаливое послание обещало, что этот хаос вскоре завершится, что в конце этой гонки вновь наступит покой.

Я почти успокоилась, поэтому старалась не смотреть в сторону тёти Марты. Она лежала неподвижно, вся увешанная проводами и трубками, с каждым мгновением становясь всё более бледной. Фельдшер бесшумно вводила лекарства, и её взгляд не отрывался от мониторов, отслеживающих пульс и дыхание. Звук приборов мерно тикал, как напоминание, что каждая секунда могла стать решающей.

И вот я вновь замечаю краткое мигание фар чёрной машины, на душе становится тепло и по спине бегут микромурашки. Я улыбаюсь ему в ответ и сердцем чувствую, как он также улыбается, там, сидя в своей машине, давя педаль газа в пол и только и делая что, уворачиваясь от разъезжающихся по сторонам машин.

Мы вылетели на перекрёсток, и машина скорой помощи без колебаний прорезала поток машин. Я уже почти начала верить, что всё обойдётся, как вдруг справа возник серый джип, мчащийся с безумной скоростью. Боковым зрением я уловила мигание фар нашего сопровождающего автомобиля и не успела даже моргнуть, как послышался свист шин, оглушительный удар и резкий скрежет металла.

Я, не успевшая осознать, что произошло, начинаю неосознанно биться в заднее стекло машины. Все тут же обращают на меня внимание, и я успеваю крикнуть водителю команду: «стоп». Машина резко тормозит и меня отбрасывает на угол металлической кушетки с тётей. Боль от удара я не почувствовала, сейчас было не до неё.

Тело не слушалось меня, словно душа отделилась и теперь существовала отдельно, оставив физическую оболочку без управления. Я смотрела на ужасающее зрелище дымящихся обломков, и сердце сжималось от страха. Ужас заполнил меня до краёв, делая каждую мысль тяжёлой и неясной, как туман.

Рука скользила по стеклу, оставляя за собой едва заметный след, и я пыталась втиснуть в себя хоть каплю воздуха. Дыхание стало рваным и поверхностным, как будто легкие забыли, что именно нужно делать. Шок накрыл меня, как волна, вырвав из реальности и оставив только пустоту. Я стояла в оцепенении, а внутри всё бурлило – тревога, страх и растерянность переплетались, мешая думать.

Всё внутри сжалось, органы смешались в какое-то месиво, биение сердца слилось воедино с сигнальной сиреной скорой помощи. Кажется, ещё чуть-чуть и я потеряю сознание, мир начинает кружиться, боли нет, только дикая пустота, гуляние ветра по организму как по пустой оболочке и не понимание что делать дальше.

– Нет… нет…нет он… это сон… – мямлю я себе под нос.

–Надо ехать. – будто сквозь воду слышится голос фельдшера и это вызывает во мне новую волну странных противных ощущений в области живота.

– Нет… он ведь там… помогите ему… он там… вы. Вы ведь врач…– с каждым разом всё громче произношу я.

– Ему уже не помочь, а за неё ещё можно побороться! – кричит на меня тётка.

– Что? – произношу я, но звук словно распыляюсь в воздухе.

«Ему уже не помочь…» «Ему уже не помочь…» «Ему уже не помочь» «Ему уже не помочь» «Ему уже не помочь» «Ему уже не помочь»

В голове что-то зазвенело. Больно. Боль наконец-то пришла. Но сил нет. Никаких сил. Ни дышать, ни думать, ни существовать. Всё расплывается. Хаос. Пустота. Каждый вдох даётся с трудом. Я просто стою, а мир вокруг ускользает. Где я? Это реальность? Не могу ничего понять.

– Выпустите меня… – вдруг произношу я.

– Вот дура! Времени нет! – где-то словно на глубине океана кричит женщина

– Выпустите меня… – продолжаю повторять я и вновь бессильно бью стекло рукой и громко скольжу ею вниз, вновь и вновь, и вновь, пока фельдшер с психом не открывает мне двери, и чуть ли не вышвыривает меня, со словами:

– Нам некогда здесь сидеть. Это не наш вызов. Вова, едем!

И они уезжают, а я, как только оказываюсь на твёрдом, шершавом, холодном асфальте, сразу же начинаю ползти к месту происшествия. Толпа людей уже окружила машины, доставая свои навороченные телефоны. Они начали лайф-трансляции, снимая видео и делая селфи на фоне этого кошмара, но ни одна гадина даже не подумала набрать простейший номер службы спасения. Использовать телефон по назначению? Зачем? Лучше снять сторис с модным хештегом и дурацкой музыкой, чем обратить внимание на чью-то жизнь, которая в этот момент висит на волоске. Это так мерзко и несправедливо! Моя ярость нарастала, когда я понимала, что для них всё это – просто развлечение, а для меня – день, когда я могу потерять того, кого ещё толком даже не получила. С одной стороны, он мне никто, мы ни семья, ни пара и даже не друзья, но почему же мне так больно, почему всё внутри так ноет и болит будто на его месте, я сама.

Вновь встаю на ноги, делаю пару шагов, больная нога не удерживает равновесие, и я с грохотом падаю. Бессильно корячась на асфальте, я всё же продолжаю двигаться вперед, вновь поднимаясь и вновь падая, раз за разом, шаг за шагом. И единственное что не позволяло мне в этот момент опустить руки – это он, и напоминание самой себе о тех сладких мечтах, очутиться в его объятиях, вновь почувствовать его запах, вновь взглянуть в его карие глубокие глаза и услышать от него моё самое странное, но невероятно милое прозвище.

Как и тогда на лестнице у корпуса универа время для меня замедлилось. Казалось, я уже вечность ползу к его машине, колени все стёрты, руки в царапинах, больная нога вообще в шоке от происходящего.

Когда я, наконец, добралась до места аварии, паника накрыла меня с головой. В этом месиве металла и разбитого стекла я не могла сразу понять, где находится дверь водительского сидения. Руки дрожали, цепляясь за острые и рваные края, оставляя порезы, но я не замечала боли. Отчаяние застилало глаза, а сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди.

Дым разъедал глаза, сажевая гарь оседала на коже и во рту, но я продолжала вслепую хвататься за всё, что могла, не в силах остановиться. Казалось, каждый миг тянулся бесконечно, и с каждым новым толчком отчаяние превращалось в удушающую беспомощность.

Я кричала что есть мочи, чтобы люди вызвали скорую, и чтобы ему помогли. Я молила толпу сделать хоть что-то чтобы он мог жить дальше. Я злилась на весь мир, но была в этот момент настолько ничтожной и жалкой, что не могла сделать ничего кроме как умалять, кричать, и тянуть за заклинившей кусок двери, под которым находился Рома.

Мой голос давно уже охрип, но я не могла прекратить кричать. Просто кричать от боли и бессилия. Кричать от страха, кричать от безысходности. Просто кричать и рвать эту машину, словно она сделана из картона, отбрасывая металлические осколки, как игрушечные.

Мне в спину летели какие-то неразборчивые советы диванных критиков и подбадривающие посвистывания с выкрикиваниями неразборчивых слов, но мне было на них всё равно. Мне было так же всё равно на свою руку, которую я уже и вовсе перестала чувствовать, на ногу, без ботинка, полностью изрезанную различными осколками, и лицо, вымазанное в машинном масле и чёрной саже вперемешку со слезами. Могло ли хоть что-то из всего перечисленного хоть на миг сравниться с ценностью его жизни?

Я смогла, я нащупала его руку и даже почувствовала ели заметный пульс, тогда у меня появилась надежда, надежда, что всё ещё может быть не так плохо, что ещё есть шанс увидеть его красивую улыбку и услышать бархатный, пропитывающий каждую клетку голос.

Я стала кричать в сто, а может и тысячу рас сильнее: «Он жив!» «Жив!» «Помогите!» «Звоните в скорую!» «Скорее!» «Скорее!» «Он жив!» «Вытяните его отсюда!»

Я взяла его за руку и не отпуская её разрывалась в диком крике и невероятной истерике, прижималась к ней как к последней спасательной шлюпке в открытом океане.

В глазах потемнело, голова закружилась, я больше не осознавала, стою ли я сейчас, или уже лежу. Тело будто снова было отдельно от меня, я словно парила в воздухе, но в чём я точно уверена, так это в том, что я, словно кошка, лицом прижималась к его холодной измазанной в крови и мазуте ладони.

«Он жив» «Он точно жив» «Иначе быть не может» – крутилось у меня в голове и это стало последним что я произнесла перед тем, как погрузиться во мрак.

Очнулась я в больнице. Надо мной свисала капельница, нога лежала на множестве подушек, а рука перебинтована от плеча до самых пальцев.

Сейчас я уже со свей отчётливостью чувствовала боль во всех своих конечностях. Голова тоже болела, но я подозреваю что это последствия сильного стресса и крика.

После осознания, где я и кто я, я конечно же вспомнила произошедшее с Ромой. Страх наполнил каждую клеточку моего тела, и я мысленно молилась, чтобы это был сон.

Чтобы всё это оказалось бредом вследствие перелома и шока от состояния тёти Марты. Я просто хотела, чтобы всего этого не было, чтобы всё оказалось ложью. Я просто хотела быть сумасшедшей птичкой однажды прилетевший во двор богатенького принца, а не вот это вот всё.

Я с трудом слезла с кровати, а именно с этой огромной кучи подушек, обложившей мою ногу и мой взгляд приковала мама, крепко спящая в кресле у окна. «Бедная, сколько же она здесь просидела» – пронеслось у меня в голове. Схватив, уже знакомые мне, костыли, стоящие у кровати, я вначале подошла к маме, чтобы укрыть её теплым больничным пледом, лежавшим на краю кровати, а уже потом тихо вышла из палаты.

С забинтованной туго рукой было ещё сложнее совладать с этими кусками безжизненного метала. С лёгкой ностальгией я вспомнила тот самый универ, костыли и крепкие руки Ромы, несшие меня.

Эти воспоминания придали мне сил, и я быстрей поцокала на поиски своего принца. Да, именно своего. После всего этого ада пусть только попробует не быть моим. Он от меня не отвертится. Поэтому, даже не допуская никаких плохих мыслей, боясь, что это может стать реальностью, я просто шла дальше.

Я начала бродить по пустым белым и пахнущим хлоркой больничным коридорам в поисках хоть кого-то, кто сможет мне помочь, кого-то, кто расскажет мне правду, расскажет, где мой принц и как мне его найти.

Двери лифта медленно раздвигаются, и передо мной открывается просторный холл. Повсюду мелькают люди в белых халатах – врачи и медсёстры, сновавшие туда-сюда с сосредоточенными лицами. Пациенты в больничной одежде, похожей на мою, неспешно прогуливались или сидели на скамейках, а рядом с ними находились родственники. Шум голосов и приглушённые шаги смешивались в однотонный гул, а воздух был наполнен слабым запахом антисептика и еле слышным звоном больничных приборов.

Это был главный вход больницы и по совместительству приемное отделение. Я в спешке на своих троих подбегаю к стойке регистрации и охрипшим, ели слышным, несмотря на мои старания, голосом расспрашиваю стоящую там тётеньку.

– Девочка, помедленнее я тебя не понимаю. – перекинувшись через высокую стойку говорит мне добрый голос.

– Я ищу Рому, Роман Дубровин, он здесь? – снова повторила я, придыханием.

– Что с ним случилось? – спросила женщина, и подтянула к себе свою клавиатуру. – Я попробую пробить его в системе. Может получиться что-то разузнать.

– Автокатастрофа… Он попал в аварию – мой голос задрожал и видимо тётенька заметила мои намокшие глаза, поэтому поспешила с поисками.

– Ой, бедная. Не переживай. Сейчас мы всё найдём. – торопливо сказала женщина и быстрее заклацала по клавиатуре, с прищуром уставившись на монитор.

Меня бросило в жар и по лбу потекли капли пота. Чем дольше она смотрела в монитор, тем больше тревога захватывала меня.

Я закрыла глаза и постаралась взять себя в руки. Вдох, выдох. Вдох, выдох.

Но вдруг, мои уши улавливают знакомые звуки. Это был крик, женский крик. Голос был очень уж похож на мой, да и слова, доходившие до моих ушей, были мне до боли знакомы.

Я резко открываю глаза и начинаю вертеть головой в поисках источника звука. Им оказался большой телевизор, расположенный на широкой белой стене с большим количеством каких-то информационных бумаг и вывесок.

На экране телевизора шли новости, и вдруг я увидела саму себя – испачканную сажей, с дымом, клубящимся вокруг, отчаянно роящуюся в обломках и кричащую о помощи. Сцена, от которой у меня всё сжалось внутри. Никогда не думала, что появлюсь на экране вот так – беспомощная и потерянная.

– Деточка, так это ж ты, – тихо произнесла пожилая женщина, сидящая у стойки регистрации на выцветшем синем стуле, указывая на телевизор трясущимся пальцем.

В этот момент люди начали поворачиваться, взгляды, сначала недоверчивые, затем удивлённые, начали сравнивать меня с девушкой на экране. Зал наполнился приглушённым гулом – шёпоты, перешёптывания, тихие обсуждения.

Кто-то показывал пальцем, кто-то просто пристально смотрел, а я чувствовала, как по телу растекается неловкость и тяжесть. Мне хотелось исчезнуть, стать невидимой, лишь бы этот момент прошёл как можно быстрее.

– Девочка, я, кажется, нашла. – наконец-то произнесла тётечка.

– Она вышла из дверей, расположенных сбоку этой маленькой будки и аккуратно взяв меня под здоровую руку куда-то повела.

– Будь, аккуратна. Люди злые существа. Им лишь бы языки распустить. А тебе сейчас надо не о их слухах думать.

– Скажите пожалуйста, где он. Мне надо его увидеть.

– Пойдём, деточка, пойдём. – погладив меня по руке, сказала женщина.

Она подвела меня к двери одной из палат, и в этот миг в груди что-то дрогнуло и отдало лёгкой болью. Я осознала, что если мы стоим здесь, у светлой больничной двери, а не у холодного, мрачного морга, то надежда ещё есть. Настоящая, ощутимая надежда. Не просто шанс, а возможность на дальнейшую жизнь – его жизнь, а также мою без боли и сожаления. Волна облегчения нахлынула, смешиваясь с тревогой, и на глаза невольно навернулись слёзы.

Женщина медленно потянулась к ручке двери, и мне казалось, что ноги вот-вот подкосятся. Дверь открылась, и передо мной предстала картина, от которой сжалось сердце. На белоснежной постели лежал Рома, его голова была перебинтована, а вокруг него тянулись капельницы и провода, подключённые к аппаратам, издающим ритмичные, неприятные звуки.

–Жив… – прошептала я и схватилась за дверной косяк, так как почувствовала, как падаю.

– Жив, деточка. Жив, – повторила женщина с мягким голосом, похлопывая меня по плечу. В её взгляде читалась глубокая эмпатия, и, словно разделяя мою боль, её глаза наполнились слезами. Она понимала меня без слов, поддерживая в этот момент, когда эмоции переполняли и грозили захлестнуть.

– Иди к нему, ты ему сейчас, как никто, нужна, – сказала она, с трудом сдерживая дрожь в голосе. Затем она, не торопясь, вышла, оставив меня наедине с Ромой. Тишина заполнила комнату, и лишь тихие звуки медицинских аппаратов напоминали о борьбе, которую он продолжал вести.

На дрожащих ногах я подошла ближе и осторожно села на край его кровати. Сердце сжималось от боли, когда мои пальцы коснулись его руки – той самой руки, к которой я в панике прижималась на дороге. Теперь она была другой: не холодной и безжизненной, а тёплой, с едва заметными следами царапин, аккуратно обработанных и перевязанных. Сажа и грязь исчезли, будто их и не было.

Я поднесла его руку к своему лицу, ощущая лёгкое тепло, и в горле застрял ком. Всё внутри разрывалось от боли и надежды одновременно. Воспоминания хлынули волной – страх, беспомощность, отчаяние. Но теперь, сидя здесь, я ощущала, как маленький лучик веры пробивается сквозь тьму.

Я посмотрела на его лицо, всё изрезанное, и с множеством гематом, но в нем я всё ещё видела того самого, красивого темноволосого принца, с красивыми чертами лица и невероятными глазами.

Моя ладонь потянулась к небольшой прядке чёрных волос на его лице, и я слегка заправила её под марлевую повязку, под которой находилось большинство его шикарных кудрей.

«Завтра. Обниму его завтра» – всплыло в моих воспоминаниях.

Завтра… Нашего завтра могло и вовсе не настать. Это завтра, превратило наши жизни в ад и могло навсегда разлучить нас, так и не дав нам быть вместе. Эти объятия, которые я так желала и которые зачем-то постоянно откладывала, могли и вовсе не состояться.

Осознав это, я тут же прильнула к его тёплой груди с множеством датчиков и слёзы сами по себе начали стекать по моим щекам на его больничную рубашку, пропитывая её насквозь.

В какой-то момент я почувствовала, как чья-то рука прикасается к моим волосам. Я открыла глаза и резко приподнялась над лежавшим парнем, сердце забилось быстрее от ожидания.

Его глаза оказались открыты, и он с лёгкой улыбкой смотрел на моё заплаканное лицо. В его взгляде я увидела столько тепла и поддержки, что все страхи и тревоги, которые давили на меня, вдруг растаяли.

– Рома… – будто не веря в происходящее шепотом произнесла я.

– Ты чего? Не плачь, птичка. – устало и хрипло сказал он.

– Ты дурак? Я плачу, потому что тебе больно. – шмыгнув носом, вякнула я.

– Тогда я тоже должен плакать? – так же хрипло спросил он и посмотрел на мои руки с ногами.

– Сравнил меня и себя – бурчала я, надув губы.

– Нам обоим больно видеть друг друга с ранениями, так давай плакать вместе. Что скажешь? – снова издевается надомной Рома.

– Дурак. – буркнула я, а он притянул меня к себе. В его объятиях было именно так, как я себе представляла: тепло, уютно и волнительно, да так что сердце сбивается с ритма и готово вот-вот выпрыгнуть, а мурашки уже не знают в какую сторону бежать.

***

Позже в комнату ворвалась его мать и нам пришлось отчитываться как в детском саду, за каждую ссадину и порез. Она отчитала нас как настоящая мама, а после погладив по голове сказала, как сильно она переживала.

Тётя Лена оказалась доброй и нежной женщиной, понимающей наши чувства, а самое главное принимающей их. Отец ромы, был не настолько лояльным и по началу был против наших отношений, но либо наши вынужденные разговоры с ним о будущем его сына, либо же Ромина мама поспособствовала этому, но в конце концов он понял, что я так же, как и он хочу счастливого будущего для Ромы и со временем он смирился со мной.

Даже иногда заботился и приносил мне горячий кофе, в больницу, когда мы ночевали там. Эти мелкие, но важные моменты дарили мне надежду и подтверждали, что мы действительно стали одной семьей, несмотря на все преграды.

Переломы у Ромы оказались серьёзнее моих и ему пришлось сделать ещё пару операций, чтобы в дальнейшем не возникло никаких проблем.

Со временем наши мамы подружились, и Ромина мама предложила развить целую сеть магазинов «Мечта», тем самым помочь тёте Марте и дать наконец-то моей маме возможность вновь работать по профессии. Она теперь отвечает за всю бухгалтерию этого цветочного бизнеса и может не переживать о неадекватных начальниках. Так сказать, работать и получать удовольствие.

С тётей Мартой, кстати, тоже всё оказалось не так плохо, как мы думали. Стресс, переработка и конечно же возраст, таким был её диагноз. Мы взяли на себя почти всю работу в магазинчике, а тётушке Марте оставалось только выбирать интерьер для новых магазинчиков и время от времени делать шикарные букеты, как могла только она.

Идея с продвижением её бизнеса ей очень понравилась, и она с огоньком в глазах бегала на закупки и творила у себя в кабинете. За это время она как самый настоящий цветок расцвела и заблагоухала, у неё даже ухажёр появился – дядя Толик из магазинчика с соседней улицы.

Он торгует старинными украшениями и задаривает свою музу каждый раз, когда приходит к ней за новым букетом для украшения своего аккуратного красного домика на углу улицы.

Натка же нашла своего личного принца, который в итоге оказался лучшим другом Ромы. Марат как-то припарковался в неположенном месте, а Ната как самый прилежный житель нашего города решила его проучить. Что именно она натворила пусть лучше останется тайной, но их история заставила даже меня понервничать. В общем, это та ещё жгучая парочка получилась.

Мы с Ромой пережили ещё много различных трудностей, но в итоге они нас только сблизили. Он оказался очень терпеливым и понимающим. Каждый раз, когда я злилась из-за мелочей, он только умилялся, и смеялся, когда я творила очередной бред.

В нашей паре больше я была похожа на плохиша, а он на большую крепкую стену, за которую я пряталась каждый раз, когда приходило время отвечать за свои поступки.

Нет, я, конечно, тоже могла за себя постоять, но, как настоящая девочка, я таю каждый раз, когда в очередных заварушках он делает шаг вперед, закрывая меня своей спиной, и слегка придерживает одной рукой, давая понять, что никто не посмеет меня тронуть и даже криво посмотреть в мою сторону.

В такие моменты он становится похож на огромного зверя, вышедшего на охоту, и клянусь, лучше в этот момент никому не попадаться ему на глаза.

Но когда мы оставались наедине, он становился милым пушистым котом, которому безумно нравилось класть свою голову мне на колени во время моего чтения очередной книги, а также целовать меня в плечо при каждом удобном случае.

Его взгляд всегда наполнен невероятной нежностью и нескрываемой любовью. А вот моя любовь частенько проявлялась в неожиданно появляющемся желании его укусить.

Сначала он даже побаивался таких моих приливов чувств, но со временем даже привык и сейчас стоит ему только увидеть мой бешенный взгляд он тут же закатывает рукав своей рубашки, а я как дикая кошка набрасываюсь на него.

Вот прошло уже три года и мы стоим с ним на нашем выпускном после вручения дипломов и наслаждаемся безумным закатом с прекрасной смотровой площадки. Он обнимает меня со спины и мы, погрузившись в мысли о будущем полном надежд и планов на жизнь, утопаем в любви друг к другу. Теплый летний ветер обдувает наши лица, и мы ещё даже предположить не можем, какая замечательная и яркая жизнь, полная мечтаний, амбиций и настоящего счастья, ждет нас впереди.

Эта жуткая авария научила меня одной важной истине: «Никогда и ничего не откладывай на потом». Хочешь обнять – обними. Хочешь плакать – плачь. Хочешь любить – люби.

Постоянно откладывая, мы рискуем упустить шанс навсегда. Поэтому просто действуйте. Не думайте о проблемах. Это уже проблемы будущего, ему с ними и разбираться.

Пусть ваши дни будут наполнены светом и радостью, а сердце всегда остается открытым для новых чудес.

Ну а вы любите себя, дарите любовь и будьте любимы.

Всегда ваша SLAVA SUN