Kitobni o'qish: «Больше чем счастье. Японская философия благополучия»

Copyright © 2020 by Scott Haas

© Cover Image. Shutterstock.com. imaginasty

© Перевод, оформление, издание на русском языке. ООО «Попурри», 2021

Посвящается моему давнему другу, доктору медицины Рето Дюрлеру. Человеку, чья страсть к природе – от знания птиц до интереса к горам Швейцарии – расширяет мое мышление, развивает мою осознанность и углубляет мое понимание. И благодаря которому я узнал о Браунвальде – «парении над обыденностью».

 
Если век мой продлится,
Я, быть может, и эту пору
Припомню с любовью.
 

Фудзивара Киёсукэ, XII век

Примечание Юми Обинаты: это одно из сотни стихотворений, которые мы запоминаем для игры в традиционную карточную игру Хякунин-иссю («Сто стихотворений»).

Глава первая
Мир

Погодите, что? Япония? А что может открыть нам Япония о счастье?

Оказывается, многое. Чтобы это выяснить, мне потребовались годы, и, честно говоря, я до сих пор поражаюсь некоторым вещам и пытаюсь их осмыслить – настолько они отличаются от наших представлений о счастье.

Счастье в Японии – это не личный опыт. И даже не цель. Целью является принятие.

* * *

В чем Япония действительно преуспела, так это в спасении от боли душевного одиночества, – и этому мы можем поучиться у японцев. В основе их жизненной философии благополучия лежит принятие реальности, прошлой и настоящей, и скоротечности нашего бытия. Пребывание в этой стране, знакомство с ее культурой и огромное желание постичь отношение японцев к себе и окружающему миру изменило мои взгляды на стресс и способы его устранения.

Не всем удается быть частью многочисленных в Японии социальных групп, и здесь, как и на Западе, существует проблема изоляции пожилых людей, маргиналов и лиц с психическими заболеваниями.

Но в других вещах эта страна очень сильно отличается от остального мира. В Японии имеются возможности для социальной инклюзии, от общественных бань и безопасных общественных парков до святынь и храмов, которые открыты для всех. Продолжается активное смешение культур (с эпохи Тайсё, 1912–1926), отчасти под влиянием западных идей и глобализации. Основой общества являются группы, и групповой менталитет формируется с раннего возраста: в садах и школах дети носят одинаковую форму, одинаково питаются. Общественные ожидания настолько очевидны и распространены, что многие правила поведения – дома, в общественных местах и на работе – являются негласными и универсальными (хотя и существует непреднамеренная дискриминация по полу, возрасту и делению на «своих» и «чужих»).

И самое главное: в Японии ваше «я», ваша личная идентичность определяется прежде всего принадлежностью к определенной социальной группе, а не вашими личностными качествами, мнениями, симпатиями или антипатиями.

Мне, выросшему в Соединенных Штатах, ближе наша система ценностей с ее культурным многообразием и широкими возможностями: энтузиазм, предприимчивость, исключительная открытость и креативность, новаторство, ярко выраженный индивидуализм.

В Японии – иные ценности.

Внимательность, умение слушать, отзывчивость, рассудительность, взгляд на проблему как на вызов и, самое главное, принятие – вот что лежит в основе отношения к себе и окружающим. И хотя это общепринятые социальные и этические нормы, которые в принципе характерны для человека, в Японии они пронизывают всю систему социальных институтов, в результате чего общество воспринимается как одна большая семья.

Понимание того, что моя личность во многом формируется моим окружением, дарит удивительное чувство свободы. Самоанализ и самодовольство – напротив, ограничивают и изолируют.

Кому нужны привилегии, когда может быть равенство?

Ни одна другая страна не внесла в мою жизнь такую гармонию, спокойствие, терпение, почитание тишины и наблюдательности и принятие приоритета окружения и природы над личными потребностями, как Япония. Столь ценимый на Западе индивидуализм дополняется здесь осознанием того, что самую большую радость в жизни доставляет радость, которую мы дарим другим.

* * *

Когда другим плохо и мы им сочувствуем, страдает наше благополучие. Я имею в виду, что эмпатия подразумевает поглощение чужой боли. Когда я слышу жуткие рассказы своих пациентов о лишениях, унижениях и изоляции, мое благополучие страдает. Именно поэтому людей, испытывающих явные мучения, часто избегают, обвиняют или боятся. Чем больше мы сопереживаем боли других, тем больше признаем, что их состояние – часть нашей идентичности.

Подумайте об этом с самой прагматичной точки зрения: если кто-то из ваших родных или близких страдает, вам становится хуже, потому что эти люди – в вашем сердце и сознании. Я не могу быть счастлив, если моим детям или жене плохо.

Аналогичным образом мои родные не могут быть счастливы, если плохо мне. Мастер создавать стрессы, выросший в семье, где стресс был нормой жизни, я склонен совершать одни и те же ошибки. И это не только мои личные трудности. Разве они могут быть личными?

Принимая людей в Департаменте временной помощи на Дадли-сквер¹, Роксбери, штат Массачусетс, проводя оценку нетрудоспособности бездомных, нищих, жертв жестокого обращения и бывших заключенных, а затем возвращаясь в свой элитный район, который находится всего в пяти милях, я с огромным облегчением констатирую, что успех и безопасность в гораздо большей степени зависят от расы, пола и благосостояния, чем от личного энтузиазма.

Я нашел необходимую мне помощь, нашел то, чего мне не хватало, интегрируя, постепенно или частично, полученный в Японии опыт в свою повседневную жизнь.

Это кардинально изменило мое восприятие стресса, отношение к окружающему миру и принятие своего места в нем.

Pushing the World Away (что дословно можно перевести как «Уход от мира») – так называется один из альбомов джазового саксофониста Кенни Гарретта, а поскольку он знает японский язык и часто бывает в Японии, это название отражает его – и мои – представления о культуре этой страны.

Когда мы с Гарреттом общались, он сказал мне: «Япония всегда была моим вторым домом». И добавил: «Моя музыка вас затягивает, затягивает, затягивает. Энергию, которой мы заряжаемся, уходя от этого мира, можно направить в позитивное русло».

Это и есть суть японской философии принятия. Уход от мирских страстей к созданию значимого опыта, который сближает нас друг с другом и дает ощущение полноты жизни.

Освоив нехитрые привычки и практики, позаимствованные у японцев, я испытываю меньший стресс, которого в силу специфики моей работы хватает. Я лучше понимаю его губительное воздействие и знаю, как его уменьшить. Это постоянный процесс, и день на день не приходится. Но благодаря практикам наблюдательности, тишины и, главное, принятия во всех его многогранных аспектах я все лучше справляюсь с негативом.

Это не ключ к счастью и не способ избежать проблем и трудностей, с которыми мы все так или иначе сталкиваемся. Это, перефразируя Джона Берджера, другой взгляд на вещи, расширяющий наше мировоззрение². Взгляд, открывающий возможности.

Концепция икигай в последнее время набирает все большую популярность и трактуется как некая секретная формула счастья, которую нужно найти. Но японская философия благополучия – не только и не столько о счастье. Скорее, она о добропорядочности, стрессоустойчивости и общности³.

То, что предлагает Япония, – это действительно совершенно иные способы ведения дел и решения задач; это восприятие себя как части природы, это создание сообществ и активное участие в них, это принятие нашей бренности и недолговечности.

Для ясности дела: в обычной жизни японцы кажутся сдержанными и безучастными, не говоря уж о проявлении эмпатии – такое впечатление, что они не хотят друг на друга реагировать. Что, если я что-нибудь не то скажу или сделаю? Что, если я причиню людям неудобства? Что обо мне подумают?

В то же время благодаря высокой групповой сплоченности и социальной ответственности в Японии обычно (но не всегда) наблюдается исключительно высокий уровень общественной безопасности, культуры поведения и вежливости. Для всех ситуаций прописаны правила и инструкции, за соблюдением которых следят определенные структуры, поэтому людям практически не нужно думать самим или утруждаться решением каких-то проблем. Обо всем позаботятся.

Но что, если возникает внештатная ситуация? Человек, привыкший к готовым рецептам, может растеряться.

Мой любимый художественный пример такой ситуации – фильм Акиры Куросавы «Рай и ад» (1963), в котором богатому промышленнику из Токио приходится делать выбор между крахом собственного бизнеса и спасением жизни сына своего водителя.

Оставив в стороне свой эгоизм, сформированный предположительно во времена послевоенной американизации Японии, главный герой Кинго Гондо (которого играет Тосиро Мифунэ) демонстрирует победу эмпатии над корыстью.

Картина снималась в эпоху бурного индустриального развития Японии, не только догнавшей, но и почти перегнавшей Запад. И Куросава высказывал опасение, что исконные японские ценности могут быть вытеснены западными концепциями успеха.

«К чему это может привести?» – гадал он.

По мнению Куросавы, эмпатия является важнейшей частью японской культуры, и ею нельзя жертвовать в угоду западным ценностям. Помогать другим, понимать и принимать, что мы – часть одного сообщества, – вот что значит быть японцем. А эгоизм и алчность – это зло, насаждаемое американцами, которое надо отвергать.

Я знаю: это националистический фильм!

Точно так же я знаю, что бескорыстие и эмпатия встречаются в Соединенных Штатах повсеместно. Благодаря религиозным связям, ценностям сообществ, заботливым и внимательным семьям или просто в силу природной отзывчивости американцы каждый день думают о том, как помочь другим.

Джеки Робинсон сказал: «Жизнь не имеет значения, если не оказывает влияния на другие жизни».

Одиночество, отделенность друг от друга, отделенность от природы, эгоизм, который слишком часто присутствует в нашей жизни, – все эти источники стресса устраняются в Японии с раннего возраста.

Чувство принадлежности к семье, школе, компании и окружению подкрепляется всевозможными способами и видами деятельности, от наблюдения, слушания и извинений (массы!) до принятия.

Ханы (группы) начальных школ, общественные бани, негласный коллективизм и правила приличия являются частью усилий по достижению единства и согласия. В ситуациях социального взаимодействия японцы строго следуют установленному порядку, подчиняя свое «я» интересам окружения. В школах этот конформизм проявляется в униформе и обедах; в общественных банях – в отсутствии конфиденциальности; в многолюдных местах и на улице – в соблюдении тишины (нравится вам это или нет). Такие культурные особенности и социальные нормы формируют коллективное чувство ответственности, которое проявляется в адекватном поведении, групповой сплоченности, высокой эффективности, развитой общественной инфраструктуре и долголетии⁴.

Конечно, наблюдательность и отзывчивость не являются гарантом жизненного благополучия, но однозначно развивают осознанность: вы не одиноки, и какие-то вещи на самом деле не имеют значения – что приносит облегчение. Ощущение благополучия появляется тогда, когда вы помогаете другим и вписываетесь в окружение.

Идеал общности остается столпом и функцией культурных императивов Японии. Это проявляется в незыблемой вере в то, что быть частью группы важнее, чем проявлять свою индивидуальность. В японской культуре не принято выделяться из коллектива, проявлять инициативу, «качать права» или демонстрировать свое превосходство.

Мне посчастливилось иметь друзей-японцев, чье терпение и добрая ирония в работе над моими многочисленными ошибками значительно углубили мою осознанность. К слову, ни в одной другой стране я не сталкивался с таким культом человеческих отношений, как в Японии.

Японцы очень щепетильны и любят во всем порядок. Друзья постоянно меня поправляют и находят время, чтобы рассказать и показать, как правильно что-либо сделать: вручить визитку, завязать разговор с новым коллегой или сесть в поезд.

Их советы и рекомендации оказали мне неоценимую помощь, особенно на первых порах.

Впервые меня направили в Японию в 2005 году – в Ниигату, столицу одноименной префектуры, расположенной к северо-западу от Токио на побережье Японского моря. Я поинтересовался у Роки Аоки, бывшего олимпийского чемпиона по реслингу и основателя популярной франчайзинговой сети ресторанов Benihana («Бенихана»), что это за место, и он со смехом назвал его «Оклахомой Японии». Наш разговор проходил в роскошных апартаментах Роки на Пятой авеню Манхэттена, с видом на собор Святого Патрика.

«Не переживайте, – посоветовал он. – Это самая настоящая провинция!»

Столица Ниигаты оказалась далеко не провинцией. Заново отстроенная после Второй мировой войны, она напоминает крупный промышленный центр в Соединенных Штатах.

К счастью, меня везде сопровождал мой друг Такеси Эндо, который и пригласил меня в свой родной город. Точнее, меня пригласила ассоциация производителей саке префектуры Ниигата, чтобы помочь в продвижении своей продукции на рынок Соединенных Штатов, а Такеси со многими из них знаком. Если вам интересно, саке Ниигата считается одним из лучших сортов рисовой водки в Японии, потому что изготавливается на чистой талой воде, которой благодаря ежегодным снегопадам здесь всегда в изобилии⁵.

Так вот, Такеси в прямом смысле слова ходил за мной по пятам и пояснял, как вручить мэйси (визитку), как принять визитку, как взглянуть на визитку, что сказать при получении визитки и куда ее водрузить.

«Скажи ему, что ты благодарен за приглашение, – шептал он мне на ухо. – Похвали гостиницу, которую он тебе заказал. Отметь, что ты ценишь его доверие».

Какие-то вещи не были для меня новыми, но что меня действительно поразило, так это точность и скрупулезность в соблюдении установленного порядка. При этом вам ясно давалось понять, что существует только один правильный способ выполнения действий. Я полюбил эту ясность – какое облегчение! Похоже на скаффолдинг.

По правилам японского этикета я должен был внимательно рассмотреть врученную мне визитку, прочесть вслух имя и должность ее владельца и при этом быстро взглянуть человеку в глаза, добавив что-нибудь вроде того, насколько я впечатлен его или ее должностью. Потом этот человек проделывал тот же ритуал с моей визитной карточкой. После этого каждую визитку требовалось разместить строго по нижнему краю стола, текстом к получателю визитки. Ранее в тот же день мы с Такеси обсуждали и другие нюансы: где сесть на деловом совещании, где стать в лифте, стоит ли кланяться, насколько низко кланяться, пожимать или не пожимать руки.

Мои друзья выполняли все это на автопилоте – как я завязываю шнурки, – что придавало дню размеренность и ритм. В Токио Юко объяснила мне, как заказать в магазине лапшу: занять очередь, выбрать и оплатить в автомате блюда, получить чеки и вручить их хозяину или хозяйке заведения, а те передадут их поварам. Синдзи научил фразам, которыми можно поблагодарить после еды шеф-повара. Юми показала, как уходить из ресторана, когда весь персонал собирается на тротуаре и машет вам вслед, пока вы не исчезнете из виду. Хиро сказал, куда сесть в машине и какой комплимент сделать фермеру, который показывал нам уток, поедавших жуков-вредителей.

Когда мы с Хиро вышли из ирландской чайной комнаты, созданной в какой-то глухомани благодаря фанатизму и большим карманам владельца, мне последовало очередное указание: «Скажи ему, что у него красивый костюм».

Позже я расскажу вам о своих японских друзьях подробнее.

Все эти бесконечные знаки уважения и почитания укрепляют уверенность в себе и чувство принадлежности к общности. Это что-то вроде огромной коллекции тайных рукопожатий – и надежный способ избавиться от многих личных заморочек.

Имейте в виду, что иностранцы в Японии – это объект для развлечения. За вами наблюдают. Ваши повадки могут казаться местным жителям забавными. Помню, однажды в ресторане я сложил обертку от палочек в крошечную гармошку и поместил их на эту импровизированную подставку.

Такеси рассмеялся.

«Что здесь смешного?»

«Женский прием», – ответил он.

«В смысле?»

«Японец никогда бы так не сделал».

«И что?»

«Ничего, – сказал он и снова рассмеялся. – Это так, к слову».

А когда я правильно проявляю вежливость в электронном письме или в речи, которую меня неожиданно попросили произнести в честь хозяина идзакая, друзья шепчут: «Ну ты прямо как настоящий японец!»

Что ж, спасибо.

Японцы всегда стремятся узнать своего собеседника, независимо от его групповой принадлежности. Мне действительно нравится их подход к установлению доверительных отношений: постараться найти общие темы и развивать их, пока и вы, и ваш собеседник не почувствуете себя в безопасности.

Например, поговорить с только что вышедшим из тюрьмы парнем, отсидевшим десять лет за покушение на убийство, о том, как здорово наблюдать за плавающими на пруду утками. Или поговорить с женщиной, укрывающейся в приюте для жертв домашнего насилия⁶, о ее отдушине – кулинарии и любимых рецептах тушеного мяса.

Я не игнорирую эти трагедии или асоциальное поведение, равно как не преуменьшаю их последствий. Я просто стараюсь выстроить доверие с собеседником и найти что-то общее, прежде чем двигаться дальше.

А общего, как показывает практика, всегда больше, чем различий.

Эти отправные – основанные на общности – моменты выстраивания отношений, которые я перенял в свою жизнь, превратили ее в череду наблюдений, а не импульсивных реакций. Групповое сознание японцев сделало меня более спокойным и терпимым.

Иногда я представляю, что смотрю фильм со своим участием:

Аэропорт. Супермаркет. Транспортная пробка. Звонок в компанию по торговле электротоварами.

Когда я вижу себя частью группы в каждой из этих ситуаций – то есть со стороны, а не с личной колокольни, – мне легче абстрагироваться и быть объективным.

Группы есть везде, если мы удосужимся их поискать и принять свою принадлежность к ним. У нас больше общего с каким-нибудь маргиналом, чем мы можем это признать.

А поскольку мы ощущаем с человеком некую общность и близость, нам хочется сделать для него что-нибудь хорошее. И это приносит огромное удовлетворение.

Повседневные привычки весьма прагматичного характера делают Японию местом, где поощряется (а порой и требуется) усмирять свои эгоистические потребности и быть частью окружения. В такой атмосфере вы осознаете свою незначительность, ощущаете более тесную связь с природой, глубже погружаетесь в отношения и фокусируетесь на нуждах других людей. Все это укрепляет ощущение благополучия и удовлетворенности жизнью.

Я хотел бы поделиться с вами образом жизни японцев, способствующим укейреру – принятию.

Что значит принимать жизнь такой, какая она есть, и ставить чьи-то потребности выше собственных? Япония не только культивирует чистоту разума и гармонию с собой и окружающим миром, но и использует эту концепцию на уровне всех институтов и систем.

* * *

На Западе состояние чистоты разума выразил в своей «доктрине негативной способности» поэт Джон Китс: «Если воробей прыгает под моимокном, я начинаю жить его жизнью и принимаюсь подбирать крошки на тропинке, усыпанной гравием… [так что] в скором времени я буду истреблен».

Погодите. Прежде чем вы скажете: «Кто в здравом уме хотел бы быть истребленным?» – пожалуйста, вспомните несколько фактов: Китс умер от туберкулеза двести лет назад, в 1821 году, в возрасте двадцати пяти лет. И маленькая птичка здесь ни при чем. Что он имел в виду, и что я имею в виду, и в чем преуспевают японцы – это истребление самокопания, сомнений в собственных возможностях и чистого эгоизма.

Оказывается, наши лучшие друзья – не мы сами.

Наблюдая за природой и фокусируясь на мимолетном и преходящем, мы отпускаем все свои мысли и очищаем ум, что невероятно расслабляет.

В Японии это образ жизни.

Глава вторая
Принятие

Принятие – очень многозначное понятие, и в Японии оно выражается разными словами в зависимости от того, с кем и в какой ситуации вы находитесь. Это создает определенные сложности для обоих собеседников.

То же касается бесчисленного множества слов и выражений, передающих те или иные смысловые нюансы или выполняющих роль символов⁷.

Решив написать эту книгу, я связался со своими японскими друзьями и попросил их помочь мне углубить мое понимание принятия – с точки зрения их воспитания, культуры, традиций и истории.

Что подразумевается под «принятием» в Японии?

* * *

Юми Обината, переводчица из Токио, прислала мне подробное толкование четырех слов, означающих принятие, а также объяснила, в каком контексте они употребляются:

«Укейреру используется матерью в общении с ребенком, как мягкий способ убеждения.

Укетомэру используется матерью, чтобы принять “эмоциональную вспышку своего ребенка”, когда «что-то вызывает сильный отпор».

Торииреру можно использовать для описания исторических фактов – например, принятия Японией протестантских миссионеров.

Укенагасу означает “принять и отпустить”».

Далее последовали объяснения: «Это что-то вроде того, как, попав в бурный поток, вы стараетесь идти ближе к берегу, чтобы уменьшить давление воды. Аналогичным образом японцы, сталкиваясь с трудностями и невзгодами, считают их неотъемлемой частью жизни и стараются укенагасу, чтобы уменьшить психологическое давление».

«Кикинагасу означает “выбросить из головы чьи-то слова”. То есть, мы делаем вид, что слушаем чью-то болтовню, но на самом деле не воспринимаем ее всерьез!

Дзюё-суро можно использовать в значении принятия современных западных идей и систем».

Юми сказала, что «jyō может иметь шесть производных, а укейреру часто используется в обыденной речи».

С Юми нас связывает многолетняя дружба. Помню, как мы обсуждали с ее сыном Нозоми его дипломную работу о еврейских философах и исследователях Холокоста, когда он гостил у нас пару недель; как мы обедали с Юми, ее мужем и моей женой в первоклассном изакая в Гинзе; как пили зеленый чай в Симоде, деревне в префектуре Сидзуока, куда в июле 1853 года прибыли печально известные «черные корабли» с ультиматумом от Мэтью Перри (это коммодор, а не парень из «Друзей»), требующим заключить торговое соглашение с США и пустить американские корабли в японские порты.

И вот теперь Юми очень подробно объяснила мне способы выражения принятия в Японии, значительно улучшив мое понимание этого вопроса.

Следующей, к кому я обратился с той же просьбой, была Юко Эномото⁸, с которой мы познакомились около двадцати лет назад в Токио.

Юко выдала мне три слова:

укейреру;

йкукуго;

дзико дзю ю.

«Дзико дзю ю означает «принятие себя, – пояснила она. – Это внутреннее принятие, чувствами. Йкукуго имеет большее отношение к интеллекту, а укейреру означает постижение своего “я”, чтобы изменить себя в лучшую сторону».

Из всех знакомых мне японцев Юко самая вежливая и обходительная. Мы познакомились в рамках экогастрономического движения слоуфуд, и именно она устроила мне познавательный тур по скрытым от глаз туристов чайным домам, кофейным салонам, художественным галереям и крошечным уютным ресторанчикам Токио. Сейчас Юко уже замужняя дама (ее муж – один из самых уважаемых шеф-поваров в городе) и мама замечательного малыша, и она с поразительной легкостью совмещает профессиональные и материнские обязанности, невозмутимо принимая то, что выпадает ей на жизненном пути.

Третьим человеком, от которого я получил помощь, была Киёми Цурусава. Я познакомился с ней давным-давно в Kayotei, моем любимом рёкане (гостиничном комплексе с термальными источниками), расположенном на озере Яманака в префектуре Исикава. Киёми помогала нам с переводом книги о народных умельцах этого региона, и мы тогда много беседовали о традиционных народных ремеслах, а также об общей любви к джазу⁹.

«Многие японские слова можно перевести как “принятие”, – сказала Киёми. – Вот шесть из них, хотя, конечно, это только капля в море!

Сёдаку;

дзю ю;

сийи;

ниндзю;

гокаку;

укейреру.

Сёдаку подразумевает принятие приглашения; дзю ю – принятие подарка; сийи – принятие идеи или мысли; ниндзю – принятие трудностей; гокаку – принятие человека, а укейреру – принятие реальности».

В итоге моим фаворитом стало слово укейреру, имеющее следующие значения: «мягкий способ убеждения при общении матери с ребенком; постижение своего “я”, чтобы изменить себя в лучшую сторону; принятие реальности».

Что значит проживать каждый день, вдохновляясь укейреру? Что мы можем делать? Что мы можем говорить? Какими видами деятельности мы можем заниматься, чтобы ощутить то самое благополучие, которое дает принятие?

Укейреру означает нечто гораздо большее, чем принятие себя. Оно означает принятие наших отношений с родными, коллегами и окружением. Оно означает принятие других людей. Оно означает принятие реальности и создание контекстов, расширяющих нашу узкую, ограниченную и вымученную Я-концепцию.

Олицетворяя быстротечность и несовершенство бытия, укейреру привносит в современную жизнь японцев принципы дзен-буддизма и синтоизма для обретения душевного благополучия и удовлетворения. В этом проявляется традиционный японский подход к общему эстетическому восприятию мира, который применялся и оттачивался веками. Это искусство формирования общественного мировоззрения. Скажем, религиозные институты, идя на поводу у верхушки феодалов, в корне меняли существующие взгляды на тяготы и лишения, что, в принципе, было несложно ввиду невежества населения. Вместо отчаяния по поводу суровых жизненных условий эстетика культивировала принятие тягот и лишений как смысл жизни.

Цель такого подхода – создание привычного психологического состояния с достаточной степенью осознанности и уверенности. Вы принимаете жизненные обстоятельства. Вы осознаете свою неразрывную связь с природой и обществом. И вы стремитесь к единству с окружающим миром.

Наше общество ориентировано на личность и делает целью счастье, а если подобные вещи дорого обходятся другим – это их личные трудности.

«Победи или отправляйся домой».

«Не нравится – скатертью дорога!»

«Что мне от этого?»

Укейреру же укрепляет отношения и дает силы для осуществления изменений – как личных, так и структурных.

Чтобы что-либо изменить, будь то системная дискриминация или плохой клиентский сервис, вы должны находиться в спокойном, сосредоточенном состоянии ума и хорошенько все продумать. Вам нужен план.

План по принятию себя, своих родных, друзей, коллег и окружения. Тогда вы сможете понять другие точки зрения.

Если у вас низкое самосознание и вы не способны находиться в спокойном, осознанном состоянии, вы не сможете ничего изменить, особенно обстоятельства, вызвавшие или усугубившие ваш стресс.

Создайте благополучие, а потом, если хотите, занимайтесь проблемами, связанными с вашей изоляцией, беспокойством и унынием. Для этого не нужно воевать с мельницами. Выпейте горячего зеленого чаю, примите ванну, вздремните, а потом отправляйтесь на улицу. Но при желании можете направить появившуюся энергию на создание необходимых изменений.

Практика обычаев, ритуалов и стилей поведения, которые ассоциируются с японской культурой, помогает мне быть более внимательным, наблюдательным, собранным и осознанным. Время словно замедляется – я не всегда думаю о будущем, и я не всегда думаю о прошлом. Укейреру создает своеобразное базовое состояние «здесь и сейчас» – пребывания в настоящем моменте.

Восприятие и более глубокое осмысление ситуации с точки зрения человека, с которым мы повздорили, позволяет мне признать, что многие вещи, которые меня расстраивали или злили, что называется, не стоят и выеденного яйца. Я также стараюсь не реагировать на чьи-то выходки сгоряча, а иногда и вообще не реагировать. Ведь почему нас что-то злит или расстраивает? Потому что мы придаем этому значение. Пройдут месяцы, не говоря уже про годы, – и то, что казалось важным, будет казаться неважным и даже смешным. Правда, к тому времени мы найдем новый повод для беспокойства или уныния.

А если что-то действительно имеет значение, если существует реальная проблема, вызывающая стресс и требующая решения, то принятие ситуации – вместо бурной гневной реакции – дает время остыть, собраться с мыслями и подумать, что можно предпринять.

Теперь я лучше способен понять, что какие-то обидные или досадные вещи больше имеют отношение к тому, кто меня расстраивает, чем ко мне. Люди, изливающие на других негатив, просто переполнены этим негативом, и им приходится с ним жить. Так что в каком-то смысле им можно только посочувствовать.

Если вы считаете кого-то сущим кошмаром – поверьте, они и для себя сущий кошмар. Как говорят, самодур – он и в Африке самодур.

* * *

Мне нравится применять идею мимолетности и скоротечности вещей к повседневной жизни.

Кроме того, признание стресса и избавление от гнева помогают избегать этих напастей. После вспышки гнева мало кто пребывает в прекрасном расположении духа: как правило, люди в этом состоянии испытывают стресс, и чтобы снять его – «выпустить пар» – снова заводятся. Какой порочный замкнутый круг, какая трата времени и сил!

Зная об этом, я всячески стараюсь исключать из своей жизни не только ситуации, вызывающие стресс, но и токсичных индивидов. (Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты.) И, соответственно, фокусироваться на позитивных вещах и людях.

Укейреру никоим образом не подразумевает принятие деструктивных условий, насилия или унижения. Оно больше, чем что-либо, подразумевает понимание того, что каждый из нас в значительной степени формируется своим окружением, и что отношения, в которых мы состоим, неизбежно отражаются на нашем душевном состоянии.

В свою очередь, это означает, что, избавляясь от эгоцентричных идеалов, мы обретаем способность изменять ситуации, доставляющие нам боль, и строить отношения, основанные на любви и уважении.

Фундаментальное различие между Японией и Соединенными Штатами в плане самоидентификации состоит в том, что у нас личность важнее группы. В Японии все наоборот: группа важнее личности; личность отождествляет себя с группой.

Выдающийся японский психолог Хаяо Каваи в своей книге «Буддизм и искусство психотерапии» привел замечательный пример того, как проявляется это различие. Он пишет, что типичный японский оратор перед выступлением извиняется и говорит: «Начну с того, что я не достоин здесь выступать и не обладаю достаточными познаниями в области психотерапии». Объясняется это тем, что «на любых общественных мероприятиях, независимо от того, знакомы люди друг с другом или нет, они разделяют чувство общности. В Японии не принято выделяться, противопоставляя себя другим». Американские же ораторы, напротив, любят блеснуть оригинальностью и часто начинают свою речь с шутки, «чтобы все собравшиеся, вместе посмеявшись, почувствовали единение».

Гордон Мэтьюз в упомянутой ранее книге о Японии дополняет это понимание концепцией философа Эсюна Хамагути об отличии японского менталитета от западного: «Хамагути вводит два разных термина: кандзин – для обозначения личности японца, ориентированной на взаимодействие с другими людьми, и кодзин – для обозначения независимой западной индивидуальности, ориентированной на себя».

Что же лучше? Групповой менталитет японцев или индивидуалистское мировоззрение американцев?

На самом деле ни то ни другое. Кому хочется целыми днями чувствовать влияние группы? И кому хочется чувствовать себя одиноким и отрезанным от всего мира?

Я согласен с доктором Каваи, который проводил обучающие семинары в Калифорнии и Швейцарии, что мы должны брать лучшее из разных культур. «В стремлении к более осознанной и значимой жизни, – пишет он, – нам следует лучше узнавать друг друга, чтобы открывать для себя что-то новое и перенимать полезный опыт».

В Японии существуют объективные причины для развития культуры принятия и тишины. Даже сегодня в отношениях японцев прослеживаются патриархальные стили, церемонии, манеры, нравственные нормы и ожидания, отличные от тех, которые мы наблюдаем в Соединенных Штатах, причем во всех аспектах, от дружбы и взаимодействия с коллегами до семьи и брака.

Эти традиции и устои являются следствием уникальных обстоятельств. В силу географического положения Японии ее культура на протяжении столетий оставалась более изолированной и статичной, чем большинство других культур мира.

В Соединенных Штатах географическая изоляция была иной: большинство американцев, за исключением коренных жителей и выходцев из приграничных государств, оказались вдали от своей исторической родины, что означало формирование новой, многонациональной и разномастной культуры.

Один из американских мифов гласит, что в этой стране вы можете быть кем угодно. Вы можете изменить свое имя, внешность и цели. Вам не надо подчиняться групповым нормам. Вам не надо быть похожими на своих родителей. Вы можете родиться бедным, а умереть богатым.

Кто хочет быть миллионером?

Одна из причин, по которой американцы испытывают в своей жизни высокий стресс – это неспособность осуществить «американскую мечту» и, как результат, чувство ущербности и неполноценности: не смог – значит, плохо старался.

Но Рэй Четти, экономист из Гарварда и Стэнфорда, доказал, что дело не в стараниях. Вместе со своей командой он создал «Атлас возможностей», согласно которому ваш почтовый индекс играет бÓльшую роль в вашем будущем успехе, чем личные факторы.

Зайдите на сайт www.opportunityatlas.org и наберите свой почтовый индекс. Вы увидите, что уровень ваших доходов и уровень жизни в вашем регионе являются неотъемлемыми детерминантами вашего финансового успеха. Конечно, бывают исключения, когда жители бедных регионов добиваются относительного благополучия, а дети из благополучного окружения становятся бедняками. Но в целом, как свидетельствуют статистические данные, эта закономерность остается в силе.

«Американская мечта» базируется на идее упорного труда как залога успеха. Не поймите меня неправильно. Речь не о том, что не нужно упорно трудиться. Речь о том, что неудачи могут быть обусловлены отсутствием экономических возможностей в силу расового, гендерного и классового неравенства.

Понимание того, что ваш стресс – не только ваш, расширяет дискурс. Оно означает, что вы являетесь частью социальных групп: бедняков или богачей, «черных», «белых», азиатов или испанцев, интеллигенции или рабочего класса, представителей традиционной сексуальной ориентации или ЛГБТИ, молодежи или пожилых людей, – и что представителей этих групп могут удручать те же вещи, что и вас.

Это помогает осознать, что стресс, который вы испытываете, – не просто личное дело. Чтобы устранить его причины, недостаточно шагов по саморазвитию и самосовершенствованию.

Жить с системными причинами стресса или нет – это ваш выбор. Но в любом случае полезно узнать, почему вы можете быть подавленными и несчастными.

Не случайно любая книга о счастье рассматривает и обратную сторону медали – причины неудовлетворенности жизнью.

Как сказал мне Рэй: «Мои родные живут по всему миру. И я знаю, что благополучие достигается не только тяжким трудом»¹⁰.

Мифы могут вдохновлять и отчасти формировать идеалы и устремления многих граждан, но, когда их воспринимают слишком буквально, они становятся тяжким бременем и источником переживаний и стресса.

На самом деле неправда, что в Соединенных Штатах вы можете быть кем угодно, или заработать столько денег, чтобы перечеркнуть свое социальное происхождение, или относиться к миру как шериф или золотоискатель на Диком Западе. Конечно, многие здесь действительно «выбиваются в люди» и сколачивают солидные состояния, но академические исследования показывают, что большинство людей остаются на уровне окружения, в котором они родились и выросли.

Победители выигрывают в лотерею или джекпот, но это вряд ли можно назвать «американской мечтой».

Драматург Дэвид Мэмет в одном из интервью сказал, что причина, по которой киностудии платят ему такие баснословные суммы за сценарии, заключается в стремлении подстегнуть азарт у остальных «лузеров», чтобы те и дальше предавались нереалистичным мечтам о джекпоте, вместо того чтобы изменить систему. Эдакое казино жизни.

Так что мифы, конечно, вдохновляют, и это замечательно, но они также искажают картину действительности и, в частности, не показывают проблемы и препоны, которые создают государственные институты: школы, банки, инстанции, правоохранительные органы, суды, система здравоохранения.

В итоге человек говорит себе ужасные вещи: ты сам виноват в том, что ты несчастлив. Ты сам виноват в том, что не осуществил свои мечты.

Мифы существуют для того, чтобы отвлекать людей от проведения изменений и преобразований. И они очень сильно бьют по психике и самооценке.

Вера в мифы мешает бороться с реальными причинами проблем и стресса.

Если вы убеждаете себя, что в Америке можете стать кем угодно, и не достигаете этой цели, кто в этом виноват?

Вы.

По крайней мере, если следовать этой логике.

В Японии мифы тоже есть, но они имеют свою специфику. Один из распространенных мифов – что все должно выглядеть как положено и что вся группа должна создавать видимость организованности и сплоченности¹¹.

Стремление к показной сплоченности и организованности в Японии может объясняться тем, что когда-то коллективизм был ключом к выживанию. Индивид не имел шанса выстоять перед лицом опасностей, исходивших от природы и изоляции. Кроме того, выращивание риса – основное направление японской экономики того времени – требует коллективного труда большого количества людей. Показная сплоченность и организованность призвана мотивировать и повышать производительность труда, создавая видимость гармоничности групповых правил и норм.

На позитивной ноте это означает следующее: прежде чем что-либо сделать, подумайте о том, как ваше поведение отразится на других. Не нарушайте заведенный порядок. Не выбивайтесь из общего ритма. Чтобы достичь максимальных результатов, мы должны действовать сообща.

В этой стране крайне суровые, неблагоприятные географические условия: на Земле мало мест, где происходит столько землетрясений, цунами и извержений вулканов.

Кроме того, из-за гористой местности, высоты над уровнем моря и индустриализации Япония занимает пятьдесят первое место в мире после Камеруна, Судана, Пакистана и Италии по количеству сельскохозяйственных угодий – по данным CIA World Factbook, они составляют всего 11,7 процентов всей территории. Как результат, еще семьдесят лет назад в стране ощущалась острая нехватка продовольствия, а в сельском хозяйстве преобладала издольщина (форма аренды земли, при которой арендная плата взимается не деньгами, а долей урожая).

С нынешним уровнем благосостояния Япония может позволить себе импортировать многие продукты: рис из Юго-Восточной Азии, фрукты из Южной Америки и Африки, сою из США и Китая. Большая часть соевого соуса, тофу и мисо, которыми славится японская кухня, производится из сои, выращенной за пределами страны.

Топография, продовольственные ресурсы и, в данном случае, географическая отрезанность Японии от материка – это определяющие факторы в становлении и развитии нации. Японская культура смогла противостоять влиянию со стороны Китая, Кореи, Португалии, Голландии, Америки, а сегодня и всего мира, перерабатывая и ферментируя ценности других культур и придавая им иное звучание.

Все это способствовало формированию коллективистской модели личности и социального сознания, в центре которого находится японская группа. А одним из эффективных способов создания групп является совместный опыт, главным образом визуальный и повторяющийся, одинаково приобретенный всеми.

Задача состоит в том, чтобы корректно сохранить и проявить свои индивидуальные особенности. В отличие от США, где принято винить себя в неспособности осуществить «американскую мечту», в Японии принято винить себя в неспособности вписаться в группу или соответствовать групповым ожиданиям и нормам.

Тем не менее как наш индивидуализм, так и японский коллективизм имеет свои плюсы.

Правила поведения в общественной бане. Молитвы. Правильное питание. Проявление уважения. И главное: молчаливое принятие другого человека и своих жизненных обстоятельств.

Японская культура весьма оригинально синтезировала индивидуальное поведение с социальными структурами. Этот синтез, включающий развитие группового сознания и групповой идентичности, сделал принятие, или укейреру, важнейшим жизненным принципом.

И хотя Японию называют нацией, которая больше совершенствует, чем создает изобретения, оригинальности в области искусств ей не занимать. Да и в остальных сферах это исключительно самобытная нация, известная своим перфекционизмом.

Несмотря на то, что в Японии коллективизм развит более, чем в большинстве стран мира, индивидуальные усилия – если они идут на пользу группе, сглаживая конфликты или улучшая понимание каких-то вещей, – здесь тоже ценятся. Стремление к совершенству – неотъемлемая часть повседневной жизни японцев, и оно проявляется в наличии общих целей по улучшению благосостояния своей общины, будь то сверхскоростные поезда, безопасные города или доступная медицинская помощь.

Формированию групповой культуры и благополучия способствует также искусство японской гастрономии.

Традиционный рацион питания японцев довольно узкий, а это значит, что люди питаются примерно одинаково. Такое ограниченное разнообразие может углубить совместный опыт. Якитори, рамен, удон, соба, гохан или тонкацу – вот блюда, которые подаются в большинстве заведений. Кроме того, часто заведения подают только одно блюдо или предлагают стандартное меню. А во многих ресторанах меню вообще отсутствует: шеф-повар сам решает (омакасэ), чтÓ будут есть гости¹².

У меня невольно возникает аналогия с Днем благодарения в Соединенных Штатах: большинство ест индейку, и знание об этом вызывает схожие мысли и чувства и объединяет нас – хотя бы на один день.

Это происходит естественно, когда все едят одно и то же в одинаковой манере – начиная с сервировки стола и заканчивая рассадкой и очередностью подачи блюд.

В песне We the People группы Quest поется: «Когда мы голодны, мы съедим даже такую гадость, как лапша рамен».

Только в Японии это происходит ежедневно и повсеместно. Прием одинаковой пищи является признаком общности.

Еда позволяет приобщиться не только к группе, но и к природе. Природа – это отдельный аспект группового опыта, который сохранился по сей день.

А возник он давным-давно.

В период Хэйан (794–1185) японское искусство достигло расцвета, и его объектом стала природа. Художников привлекло ее влияние на осознанность и, в частности, на осознание скоротечности нашей жизни, что тоже своего рода укейреру и что проявлялось во внимании к обыденным и недолговечным явлениям: цветению сакуры, лягушкам, сверчкам, светлячкам и т. п.

Об этой осознанности, о принятии мимолетности бытия и важности ценить преходящие вещи не раз писал в своих книгах Харуки Мураками. Если мы не будем предельно внимательными и наблюдательными, то утратим свою истинную сущность и связь с природой.

Вот одна из цитат Мураками: «Цветы сакуры, светлячки и красные листья очень быстро утрачивают свою красоту… И мы любуемся ими, спокойно принимая тот факт, что цветы и листья уже начинают опадать, а светлячки – блекнуть, и что вся эта красота проходит и бесследно исчезает».

После того как что-то уходит, мы можем в полной мере прочувствовать его отсутствие. Отсутствие так же важно, как и присутствие. Возможно, даже важнее. Спокойное принятие потери – это и есть истинное принятие.

Затем наступил период Муромачи (1336–1573), а с ним и югэн. Ю, как объяснили мне японцы, означает что-то непостижимое или загадочное. Этот термин или понятие является фундаментальным для искусства и психологии Японии: вещи символичны; иносказание – это способ пробудить наблюдательность. Такая повышенная наблюдательность диктует свои требования: вы должны хранить молчание; вы должны слушать, впитывать и верить, что то, что вы видите и испытываете, может иметь скрытый смысл, который можно уловить или постичь, лишь отбросив в сторону свое эго и мнение. Благодаря этому процессу вы присоединяетесь к остальным страждущим познать истину. И вы становитесь частью предмета наблюдения в своих усилиях его понять. Красота как источник скрытого смысла и опосредованного совместного опыта – это подход, который становится понятным только на практике, когда вы погружаетесь в тихое созерцание, цените его скоротечность и принимаете недосказанность, которая может оказаться как лучше, так и хуже действительности.

Столкнувшись с чем-то, что имеет элементы югэн, мы можем попытаться постичь его непостижимость, разгадать его загадочность, проникнуть в его тонкую, неуловимую глубину. Для этого нужно долго, упорно и молчаливо концентрироваться. И нельзя идти на поводу у своих взглядов и предубеждений, потому что их призма исказит суть вещей и помешает сформировать объективное мнение.

Когда вы смотрите на японскую каллиграфию, фарфор, лакированные художественные изделия или васи (рисовую бумагу), у вас может возникнуть чувство причастности – не только от любования шедевром, но и от знания того, что окружающие разделяют те же или похожие наблюдения. Японская эстетика, с ее универсальными идеалами, пробуждающими одинаковые отклики у большинства людей, является еще одним инструментом формирования группового менталитета.

Единые эстетические феномены как нельзя лучше характеризует японский термин нихон но кокоро, имеющий собирательное значение «душа Японии»¹³.

* * *

Принимая свое место в порядке вещей, мы способны лучше погружаться в свои мысли и чувства. Бóльшая наблюдательность и меньшая категоричность означают большее принятие.

Развивайте наблюдательность, равно как и проницательность, и постарайтесь понять, чего ожидают от вас природа и ваше настоящее «я». Это научит вас принимать мысли, чувства, страхи и желания других людей, сделает более отзывчивыми и даст энергию для проведения необходимых изменений или устранения источников стресса в своей жизни.

(Пояснение: речь не о вас. Речь о ваших отношениях с другими людьми и окружающим миром.)

Благодаря осознанию своих недостатков и скоротечности жизни, которое дает укейреру, вы невольно сбавляете темп и впитываете все, что вас окружает. Вы цените настоящее, несмотря на его несовершенство, потому что оно скоро закончится. (Все проходит, и боль тоже.)

Знаменитое стихотворение Эзры Паунда, на которого оказал влияние жанр японской поэзии хайку, очень просто и точно передает значение укейреру:

 
И дни не в полную силу,
И ночи не в полную силу,
И жизнь незаметно ускользает,
Как в траве мышь полевая.
 

Живите полноценной жизнью, как можно ближе к природе, принимая тот факт, что ее не тронет и не потрясет наша бренность и суета. В масштабе Вселенной мы всего лишь песчинки, которые ненадолго занесло в этот мир.

Существуют практические способы внедрения в свою жизнь укейреру. Это виды деятельности, отвлекающие нас от собственной персоны. Это признание того, что личное счастье в конечном итоге имеет меньшее значение, чем чье-то душевное состояние. Это понимание того, что наше благополучие зависит от радости, которую мы дарим другим. Это ежедневное выкраивание времени на отдых душой и телом.

Такой образ мышления и социальной организации культивировался в Японии веками. У какой еще нации считается классикой книга о пользе праздного времяпровождения? Я имею в виду книгу буддийского монаха Ёсиды Кэнко «Очерки о праздности», написанную между 1330 и 1332 годами. Она восхваляет ценность спокойного созерцания – состояния, в котором человек отпускает все мысли и тревоги.

Эти усилия по принятию своей роли в отношениях с природой и людьми помогают обрести душевный покой и прояснить ум, что, в свою очередь, помогает осмыслить и устранить причины своего стресса.

Когда Джерри Сайнфелд в своем интервью Джадду Апатоу говорит о том, что повесил в своем кабинете карту Галактики, чтобы помнить о своей незначительности и снимать напряжение, это и есть укейреру. («У меня много таких дзен-штучек», – добавил он). В более позднем интервью с Говардом Штерном Сайнфелд сказал: «Я не зацикливаюсь на удовольствии от своей работы. Главное – чтобы другие (зрители) получали от нее удовольствие».

Когда Арианна Хаффингтон основывает компанию, в офисе которой отведено место для отдыха и сна сотрудников, это и есть укейреру. Закройте глаза – ненадолго забудьте об эффективности.

Когда журнал Afar сообщает о том, что в крупных городах появляются общественные центры отдыха с баней и бассейном, это и есть укейреру.

В Японии укейреру практикуется везде – в кофейнях, комнатах отдыха, общественных банях и на многочисленных сезонных праздниках. В течение всего дня, на работе и дома, японцы стараются сохранять спокойствие, проявлять внимание к потребностям окружающих и принимать свое место в естественном порядке вещей.

Та степень гармонии и общности, которая отличает японскую нацию и способствует ее благополучию, – это результат успешного внедрения концепции укейреру в повседневную жизнь.

* * *

Силу укейреру замечательно иллюстрирует одна дзенская притча. Приходит Будда в деревушку. Его сразу же окружают благочестивые местные жители и начинают петь дифирамбы. А один мужичок стоит в стороне и гневно поливает Будду грязью, обзывая его вором, который хочет только богатства и славы. Наконец Будда спрашивает мужичка, закончил ли он свое выступление, и когда тот отвечает утвердительно, задает ему вопрос: «Если вы даете кому-нибудь подарок, а человек отказывается его принять, кому этот подарок принадлежит?». Мужичок покатывается со смеху, отпуская очередную колкость о тупости Будды. «Конечно, тому, кто его дает, – говорит он. – Это и глупцу понятно!» «Именно, – соглашается Будда. – А ваш подарок – это гнев. Я отказываюсь его принять. Следовательно, он принадлежит вам. Ваш гнев никому не нужен».

Вот как работает укейреру. Представьте, что это совершенно иной подход к гневу, страху и ссорам, чем вы применяли до сих пор. Не импульсивное реагирование, а осмысление ситуации, понимание и принятие чужого эмоционального состояния, а затем действия или бездействие, изменяющие взгляд на вещи в контексте отношений.

Теперь, получая гневное письмо или сталкиваясь с грубым, неуважительным поведением, я напоминаю себе о том, что, пока я не принял этот негатив, он принадлежит другому человеку¹⁴.

Благодаря осознанию важности групп в Японии очень сплоченное, прагматичное общество. Как результат – отсутствие массовых убийств, отсутствие повальной наркомании, исключительная безопасность в городах, соблюдение правил поведения и общественных норм, а также более высокий, чем в Соединенных Штатах, процент занятости женщин¹⁵.

Японцы также дольше живут и меньше тратят на медицину – 10,2 процента семейного бюджета по сравнению с 17 процентами в Соединенных Штатах.

Секрет японского благополучия отчасти заключается в готовности приносить пользу группам (в ущерб индивидуальным правам) мерами в области общественного здравоохранения.

Принятие, долголетие и общность

Соединенные Штаты занимают тридцать пятое место в мире по средней продолжительности жизни, Япония – второе¹⁶. Или, как пишет в своей книге «Иллюзия роста» (The Growth Delusion) Дэвид Пиллинг, «японцы тратят вдвое меньше и живут на четыре года дольше американцев»¹⁷.

Продолжительность жизни в Соединенных Штатах третий год подряд снижается; согласно Центру по контролю за заболеваниями, «эта тревожная тенденция в значительной степени обусловлена смертностью от передозировки наркотиков и самоубийствами. Продолжительность жизни дает нам представление об общем состоянии здоровья нации, и эта отрезвляющая статистика является тревожным сигналом, что мы теряем слишком много американцев, слишком рано и слишком часто из-за обстоятельств, которые вполне можно предотвратить».

Принятие влияет и на подход общества к вопросам неравенства, прав и поддержки наиболее уязвимых слоев населения, которые в силу различных обстоятельств не могут быть экономически активными, – лиц с хроническими физическими и психическими расстройствами, людей без должного образования или навыков или тех, кто просто не вписывается в общие рамки. Вместо того чтобы клеймить, изолировать или депортировать таких граждан, лучше внедрять стандарты и правила, признающие их человеческое достоинство. Япония в этом плане отстает меньше, чем остальной мир, предпринимая хоть какие-то меры поддержки социально незащищенных японцев¹⁸.

Жизнь в Японии более долгая и комфортная, чем где бы то ни было, и укейреру во многом этому способствует. Это не причина, но один из основных факторов процветания нации. Укейреру укрепляет благосостояние, общность и традиции Японии.

Комбинируя нашу открытость, многообразие и эмоциональную гибкость с укейреру, мы имеем, как заметил доктор Каваи, все шансы создать новую модель долгой, полноценной и счастливой жизни.

Суть этой модели – не столько в личностном росте или самосовершенствовании, сколько в большей значимости, что проявляется в ощущении жизненного благополучия и достигается через принятие, осознание истинных ценностей, взаимодействие с окружением и отношения с другими.

Главное – приносить пользу другим.

Симбиоз японской и американской культур имеет большой потенциал. Эта книга – о современных привычках и занятиях японцев, создающих мощное и убедительное ощущение укейреру, которого так не хватает в нашей жизни.

А теперь несколько слов о «снятии сливок», покорности и культурной апроприации.

«Снятие сливок», покорность и культурная апроприация

В 1871 году, через три года после Реставрации Мэйдзи, положившей конец феодализму и восстановившей власть императора, японцы поняли, что, если они хотят быть конкурентоспособными в современном мире и избежать колонизации, им нужно догнать Запад. С этой целью – изучить и перенять передовой опыт – правительственная делегация, названная «миссией Ивакуры», отправилась в США и страны Европы.

Интерес представляло все: общественная инфраструктура и транспортное сообщение в США, парламентская демократия во главе с монархом в Англии, а также методы научных исследований и университеты в Пруссии.

Адаптация западных подходов к традиционным японским формам общественного устройства привела к модернизации Японии и способствовала превращению ее в великую мировую державу.

Так что будет справедливо сказать, что эта книга, вдохновленная миссией Ивакуры, «снимает сливки». Японская делегация позаимствовала у Запада передовые, на ее взгляд, принципы и подходы. Мы, в свою очередь, тоже можем позаимствовать у Японии полезные для себя вещи.

Как западный индивидуализм является поводом для торжества, так и гармония с окружающим миром, характерная для японцев, является ключевым фактором благополучия. Мы можем учиться друг у друга, перенимая лучшее, что есть в наших культурах.

Но давайте не повторять ошибок.

Между принятием и покорностью существует или огромная разница, или тонкая грань – в зависимости от того, кто вы и что имеете в виду.

Я считаю, что это совершенно разные вещи, и вот что я имею в виду: если ситуация или отношения требуют терпения и наблюдения, примите это на время. Будьте скорее стратегами, чем тактиками. Ситуация может измениться. Причем независимо от того, чтÓ вы скажете или сделаете в данный момент. Более того, под влиянием эмоций вы можете только ухудшить положение дел, и вас в прямом смысле слова переиграют.

Обидно, досадно, но как не допустить этого впредь? Мыслите дальновидно: планируйте, организуйте и осуществляйте достижение группового консенсуса. Конечно, проблема может быть системной или институциональной и касаться не только вас. В этом случае у вас есть отличная возможность вовлечь в борьбу с несправедливостью других людей. Вы не одиноки.

С другой стороны, покорность – это уничижительная пассивность. Неуверенность в себе и в своих силах. Признание того, что вам отказано в исконных правах. Утрата авторитета и достоинства. Утрата собственного «я», что ведет к гневу, а гнев, как известно, ни к чему хорошему не ведет.

Японцы выражают покорность фразой сиката га наи. Дословно она переводится как «ничего не поделаешь». Даже когда ситуацию, в принципе, можно изменить.

Выражение сиката га наи отражает опасный фатализм и пассивность многих японцев, которых учили мириться с неизбежностью, а также не спорить с властью и не бороться с произволом и бюрократией. Такое убеждение сформировалось во времена военного режима.

Или, как писал в своей ставшей классикой книге «Хиросима» Джон Херши, объясняя, почему жертвы атомных бомбардировок больше не получали медицинской помощи: ничем помочь нельзя; это не имеет смысла; сиката га наи.

Покорность опасна. Возможно, что-то можно сделать; возможно, что-то следует сделать; возможно, что-то нужно сделать. Покорность может стать качеством личности и привести к пассивности в других ситуациях.

Эта книга – не о сиката га наи. Она не о покорности или безропотности.

Наоборот: принимая себя, а затем других людей и свое место в естественном порядке вещей, вы признаете ответственность за свое поведение и его влияние на окружающих. Как результат, вы больше думаете о других, прежде чем что-либо предпринять, и тем самым приносите бо́льшую пользу миру.

И наконец, о культурной апроприации. Я не японец, я не пытаюсь им быть, и вам тоже не следует (если, конечно, вы не житель Страны восходящего солнца). Просто мы можем привнести в свою жизнь то, что нам нравится в японской культуре, так же как японцы в свое время переняли лучший опыт Запада.

Я не предлагаю вам носить кимоно или заниматься икебаной – хотя, если искусство составления цветочных композиций окажется вам по душе, проявите должное уважение и почтение к другой культуре, признавая, что вы от нее безвозвратно отделены. Не будьте самозванцем. Не притворяйтесь тем, кем вы не являетесь. Не берите то, что вам не принадлежит, и не лишайте его истинного смысла.

Независимо от культурной апроприации, примите себя тем, кто вы есть, прежде чем пытаться стать тем, кем вы хотите и, возможно, способны быть.

Как написала Мишель Обама в своих мемуарах «Becoming. Моя история»: «Я знала, что можно жить в двух плоскостях одновременно – упираться ногами в реальность, но направлять стопы в сторону прогресса… Ты можешь достичь чего-то, только создав лучшую реальность, для начала хотя бы в своем воображении… Можно жить в мире, каков он есть, но при этом работать над тем, чтобы сделать его таким, каким он должен быть».