Kitobni o'qish: «Ты шел, сколько помнишь себя, или Голем»

Туда, где талии речной

.

 
Колыбелью коснулись руины;
Куда молит солнце холодной,
Хрустящей мыслью пустыни,
Я мечтаю дойти, изнемогая
Оттого, что не добуду воды
Среди переполненных прахом,
В пустоте потерявших надежды.

Там мне видится скрижаль,
Глиной клинопись храня,
Манит хрупкой тайной,
Что не трону никогда;
Но я продолжаю представлять,
Как к храму доберусь хромая,
Как ранами бьюсь о старое,
Налитое задолго до меня.
Сбиваясь по часу песка,
Как скоро сломаю письмена?
 

Я в цикле миров окликал мертвецов —

.

 
Руками из красок, картонками сказок,
Помашут за ширмой, как будто один

Круг совершил бесновавшийся мир,
Но столько сюжетов, зажеванных летом,
На их раздосаду я не забыл.
 

(*Аплодисменты победы*)

.

 
«Это начало нового начала», —
Тренер говорит с трибуны,
Улыбкой вспышки освещая.

Но она бежит…
По-прежнему бежит по кругу… —
Отключил ты телевизор,
От радости подбросив пульт, —
Как-то потеплело…
Неужели весна
На тренировку вышла?
Вас отделяли стены…

Ты скинул шарф с плеча,
К стеклу подкрался не спеша,
Наружу выглянул: перед глазами
Бежит вода на поверхности тебя.

Что ты думаешь о ней?
Безвольная марионетка,
Природное дитя,
Что не желает воздуха?

Я же вижу в ней себя;
Как жаждет обуздать
Нечто вне себя познать,
Что не желает отпускать;
Форму льда принять
Выше, выше в небесах…

И нет конца ей на земле,
Не остановится у недр,
Не надорвется, словно мышца,
Не закричит: «Так в чем причина
Же, зачем?!»

Но если был бы голос у воды —
Что ты услышал, ожидая,
Как стают под конец снежинки, —
Что она бы прошептала?