Kitobni o'qish: «Последний выживший самурай. Том 1»

IKUSAGAMI TEN© 2023 Shogo Imamura. All rights reserved.

Published in Japan in 2023 by KODANSHA LTD., Tokyo.

© Пунегова А.В., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Предисловие

Был февраль одиннадцатого года Мэйдзи¹. По Токио поползли слухи, и, по всей видимости, начало они брали в газетах.

С конца периода Эдо и до начала Мэйдзи многие газеты вынуждены были переделать все: от титульного листа до содержания, – чтобы удовлетворять духу перемен. «Кайгай», «Тюгай», «Ко: ко», «Иокогама Майнити», «Токио Нитинити», «Ёмиури» и другие – перечислять можно бесконечно. Однако та, что стала источником слухов, называлась «Хококу», и она удивила всех самим фактом своего существования.

Кто-то предполагал, что это малоизвестная газета, принадлежащая частному лицу, которую, правда, почему-то до сих пор никто ни разу не читал. Выпуск, впрочем, не был первым. На газете четко значилось: «№ 1867» – потому и непонятно, как за все это время никто о ней даже не слышал. А содержание газеты было и вовсе более чем странным.

«Требуются воины, превосходно владеющие боевыми искусствами. Пятого мая этого года, в полночь, на территории храма Тэнрю-дзи в Киото вам будет предоставлена возможность выиграть сто тысяч иен золотом».

Начальная зарплата офицера – четыре иены, то есть сорок восемь иен в год. Соответственно, указанная сумма равнялась жалованью за более чем две тысячи лет, и поэтому некоторые считали объявление розыгрышем. Другие говорили, что раз уж остальные статьи критиковали правительство, то вполне правдоподобно, что Сайго, по слухам погибший в Сацумском восстании² в прошлом году, выжил и собирает единомышленников.

На следующий день город наводнили полицейские, которые в спешке хватали все экземпляры «Хококу». К счастью или нет, это лишь повысило доверие публики к изданию.

Как выяснилось позже, то же самое произошло в один день во многих частях страны. Само собой, как в крупных городах: Осаке, Киото, Нагое, Хакате и Сэндае, так и в более мелких поселениях распространялись экземпляры с тем же объявлением. Для их сбора повсеместно привлекли всех полицейских и чиновников.

Но даже если бы объявлению поверили, мало кто отправился бы в Тэнрю-дзи. Даже окажись информация в газете подлинной, полиция уже была в курсе, и люди понимали, что всех, кто придет туда в назначенный день, арестуют. Тем более что «превосходно владеющих боевыми искусствами» и так осталось не слишком много.

Если кто-то и клюнул бы, то лишь тот, кто настолько хорош, что уверен в своей способности прорваться сквозь полицейское оцепление и сбежать, или тот, чьи дела так плохи, что он уже не может трезво мыслить.

Глава 1
Начало конфликта

1

Сага Сюдзиро прибыл в Тэнрю-дзи около трех часов дня четвертого мая.

Хотя история храма насчитывала более пятисот лет, его главные ворота до сих пор выглядели новыми, потому что он восемь раз сгорал и каждый раз отстраивался заново. Самый недавний пожар произошел четырнадцать лет назад, в первый год эпохи Гэндзи³ во время инцидента возле ворот Хамагури⁴.

Тогда клан Тёсю провозгласил радикальную идеологию «Слава императору – долой иностранцев!» и возглавил политическую борьбу в Киото. Однако восемнадцатого августа третьего года Бункю⁵, под влиянием кланов Сацума и Айдзу, проправительственные дворяне, поддерживавшие Тёсю, были изгнаны из столицы. Это событие вошло в историю как «Переворот восемнадцатого августа».

В ответ клан Тёсю решил силой вернуть власть и во главе войска отправился в Киото. В качестве штаба они выбрали именно Тэнрю-дзи.

В результате вооруженного конфликта войска их потерпели поражение, и Тэнрю-дзи был сожжен. С приходом периода Мэйдзи началось постепенное восстановление храма с главных ворот, однако не все здания были приведены в изначальный вид. Они так и остались стоять полусгоревшими, израненными.

На этом трагедия Тэнрю-дзи не закончилась. В десятый год Мэйдзи⁶ правительство захватило не только принадлежащие кланам земли, но и территории храмов и святынь.

Помимо прочего, у Тэнрю-дзи конфисковали пятьдесят три гектара горы Арасиямы, всю гору Камэяму и большую часть равнинных территорий Сага, в результате чего площадь земель сократилась втрое.

Однажды Сюдзиро посетил храм Тэнрю-дзи, но следов прошлого там почти не осталось. Тем не менее лица прохожих были спокойными, почти умиротворенными, а если вспомнить, что храм использовали в качестве боевого лагеря, можно было подумать, что Будда это одобрял.

Деревья быстро разрастались без ухода. Ослепительно зеленые листья, колышущиеся под мягким свежим ветерком, навевали сон в этот ясный майский день.

Сюдзиро сложил руки в ритуальном приветствии перед входом в главное здание комплекса и снова пересчитал людей, которые стекались, огибая его, на территорию храма.

Восемь человек. Старик с дочерью, несомненно, были обычными посетителями, но среди пришедших виднелись и те, кто явно вел себя подозрительно. Вероятно, они пришли сюда с той же целью, что и Сюдзиро.

Он пришел сюда под видом верующего, но намеков на присутствие наблюдателей от полиции не обнаружил. Несмотря на облегчение, Сюдзиро почувствовал себя несколько обманутым. Вся эта история с газетами вызвала большой переполох, пусть и недолгий. Неудивительно, что правительство приняло меры предосторожности. А то, что сейчас нет ни единого представителя власти, подтверждало, что все это, вероятно, выдумка.

Все-таки не получилось…

Но деньги были нужны.

И немало, совсем не та сумма, которую можно собрать за один день, а времени уже почти в обрез. Сюдзиро был в полном отчаянии, но вдруг вспомнил о событиях февраля этого года. В Токио распространялись загадочные газеты с объявлением, обещающим большие деньги. Новость дошла даже до Футю, где жил Сюдзиро, и какое-то время все только о ней и говорили.

«Возможно, это розыгрыш?»

В тот раз Сюдзиро отмахнулся от идеи, но теперь, когда ситуация стала критической, он, как человек, хватающийся за соломинку, отправился в далекий Киото.

Он понимал, что поездка почти наверняка окажется напрасной. Но его тянуло туда, да и других источников дохода у него не было. Поздно ночью он вышел из гостиницы и снова зашагал к храму Тэнрю-дзи.

«Что?..»

Даже издалека было видно – что-то не так. Уже полночь, а у главных ворот горели костры. Некоторые люди, оглядываясь по сторонам, быстро входили на территорию храма.

Сюдзиро тоже оглядывался, но шел не останавливаясь. Как раз в этот момент он вдруг столкнулся с мужчиной, который шагал навстречу от главных ворот. Мужчина ничего не сказал. Только слегка скривился, видимо, испугался, что врезался в полицейского.

Сюдзиро бросил на него еще один взгляд, а потом, скользнув в ворота, увидел на лице мужчины облегчение, мол, «Ты тоже?», и дальше они двигались вместе. Пройдя по территории, они остановились перед главным зданием и заняли свободное место.

По сравнению с днем сейчас храм было не узнать. Его переполняли люди. На равном расстоянии друг от друга горели костры, кто-то словно встречал приходивших.

Сюдзиро встал почти в самом конце. Он не видел происходящего у самого входа, но казалось – и так ясно.

В большинстве своем здесь собрались мужчины. Женщины, впрочем, тоже встречались. Совсем немного, но все же.

Все разного возраста: мальчики, которым, судя по виду, пятнадцать-шестнадцать лет, старики, которые будто бы даже не понимали, что происходит. Но всех, кто был там, объединяло одно: оружие.

Вот в чем дело. Очевидно, каждый пришел с оружием, в обращении с которым он наиболее искусен, на случай если здесь попросят продемонстрировать боевые навыки.

Прежде всего встречались люди с рёто⁷.

В прошлом году, девятом году Мэйдзи⁸, правительство издало указ о запрете ношения мечей. За прошедшее время людей с ними стало значительно меньше, но в сельской местности они все еще встречались. Сам Сюдзиро тоже принес нагинату⁹, завернутую в белую ткань.

Еще более удивительно, что некоторые держали длинные предметы, тоже завернутые в ткань. По всей видимости, копья или что-то похожее. Если они прибыли издалека, то, вероятно, их много раз останавливали дорожные разъезды. Решимость, с которой они прошли через все трудности, чтобы добраться сюда, говорила, что они и правда многое потеряли.

За несколько лет произошла целая серия масштабных восстаний самураев. Самым последним стало Сацумское восстание, которое в прошлом году начал Сайго Такамори. Пока крестьяне и горожане обретали новые права – получая фамилии, которые раньше были привилегией знати, самураи теряли все: лишались наследственных рисовых пайков, а под конец и мечей – последней гордости и воплощения духа.

Многие из них, охваченные гневом, подняли открытый мятеж против новой власти.

Часть присутствующих наверняка участвовала в таких бунтах. Даже если и нет, то они могли быть теми, кто после смены власти решил заняться торговлей, но быстро прогорел, не имея хватки. Люди к этому относились с насмешкой: «Гордый самурай, вчера державший меч, а сегодня не могущий посчитать сдачу с монеты».

Большинство собравшихся имели при себе оружие, но некоторые, на первый взгляд, пришли с голыми руками. Возможно, прятали кинжалы или ножи, а может быть, они владели джиу-джитсу.

Вокруг царила суматоха. Даже те, кто встретился впервые, шептались друг с другом, как будто выискивая знакомых и общие связи, и их голоса, смешиваясь, напоминали стрекот насекомых. Кто-то, вероятно, пришел с друзьями – встречались группы по несколько человек, такие держались в стороне.

– Добрый вечер, – окликнули Сюдзиро.

Тот самый человек, с которым они столкнулись у главных ворот. Он был, вероятно, лет на пять старше Сюдзиро, которому стукнуло двадцать восемь.

Все вокруг с гордостью демонстрировали оружие, и мужчина со вздохом облегчения тоже достал свой длинный меч, который прятал под тканью, и поправил его на поясе, глядя по сторонам.

Прежде чем Сюдзиро успел открыть рот, мужчина заговорил скороговоркой, как бы заглушая собственное волнение:

– Вы пришли по объявлению в газете?

– Именно так. – Ответ не был теплым, но поджатые губы мужчины расслабились, как будто он немного успокоился.

– Ожидаемо. Я тоже. Интересно, что здесь будет?

– Не знаю. Может, дурная шутка?

– Такая возможность есть, действительно. Я готов к этому, но… – Мужчина не стал вдаваться в детали, но он, судя по всему, очень нуждался в деньгах. – Я специально приехал из Канадзавы, и, похоже, зря.

– Из Канадзавы? – Сюдзиро не собирался вникать в подробности, однако пропустить эти слова мимо ушей не мог.

– Да. Я бывший самурай рода Кага, меня зовут Коэмон Татикава.

– Вас привели слухи о заметке в газете?

– Слухи? Я все видел собственными глазами.

Коэмон опустил руку в карман, отчего Сюдзиро настороженно напрягся, но мужчина просто достал листок бумаги. Развернув его, он продемонстрировал четко отпечатанное «Газета „Хококу“». Сюдзиро лишь слышал о содержании объявления, так как власти сразу изъяли тираж.

– Вам дал ее знакомый из Токио?

Коэмон посмотрел подозрительно.

– Что вы имеете в виду?.. Она попалась мне в Канадзаве.

– Как?..

До сих пор Сюдзиро думал, что такой переполох мог произойти только в Токио. Но, если прислушаться, можно было различить говор из северных, восточных и южных частей Японии. Приглядевшись повнимательнее, Сюдзиро заметил среди людей, стоящих с краю площадки, как и он сам, даже иностранцев. Высокий мужчина с золотистыми волосами, убранными в хвост, отчетливо выделялся белой кожей, сияющей в отсветах костра. Вряд ли такое же объявление было подано за границей. Скорее всего, эти люди приехали из Иокогамы, портового города, известного обилием иностранцев.

И без того у него было дурное предчувствие, но после разговора с Коэмоном он еще тверже убедился: должно произойти нечто из ряда вон выходящее.

– О, понимаю…

В этот момент по толпе пронесся глухой ропот.

Двери главного зала с глухим скрипом открылись. Звук был настолько жутким, будто открылись врата ада. Все одновременно устремили взоры в ту сторону.

Из темноты вынырнул мужчина. Коротко стриженный и одетый не скромно, как монах, а дорого.

– Час настал. Спасибо всем, кто откликнулся на зов.

Некоторые люди затаили дыхание, наблюдая. Другие перешептывались, сомневаясь, что газета говорила правду. Третьи готовились в любой момент бежать.

– У вас наверняка много вопросов, но я все объясню в свое время. А пока прошу тишины.

Новоприбывший мужчина улыбался, его глаза, похожие на иглы, казались еще уже, чем были на самом деле, плоское лицо с низко посаженным носом напоминало маску театра Но¹⁰.

– Простите, я не представился. Меня зовут… Эндзю. Пожалуйста, запомните хорошенько.

Если это и была фамилия, то очень необычная. Возможно, взята от названия дерева¹¹. В любом случае имя не звучало настоящим, и, скорее всего, это был псевдоним. Мужчина, назвавшийся Эндзю, продолжил, медленно оглядывая собравшихся:

– Во-первых, право на получение ста тысяч иен действительно есть.

Со всех сторон раздались восторженные возгласы. Эндзю, возвышаясь над всеми, приложил указательный палец к губам и оглядел двор. Голоса постепенно стихли.

– Тише. Если будете громко разговаривать, вас удалят, так что прошу, будьте внимательны.

Воцарилась полная тишина, такая, что стало слышно, как потрескивает огонь в кострах. Эндзю, удовлетворенный, покивал и продолжил речь:

– И все же поверить трудно, правда? Взгляните.

С глухим звуком дверь открылась еще шире.

Несмотря на запрет, толпа загудела. Это было вполне понятно, и Сюдзиро тоже невольно подумал: «Это сон?»

Он шумно выдохнул. В зале стояла золотая статуя Будды размером вдвое крупнее взрослого человека.

«Сколько же она весит?.. А стоит? Сто тысяч иен?.. Нет, такая может стоить и больше».

– Разве это не позолота?! – закричал кто-то, не выдержав.

Наверное, эта мысль возникла у многих. Эндзю ответил с улыбкой, ничуть не выдававшей упрека:

– Я знал, что возникнут подозрения. Посмотрите.

Из-за золотого Будды появился мужчина с лицом, скрытым черной тканью. В руке он держал молоток, который с силой опустил на палец статуи. Раздался звонкий треск, и палец статуи отломился. Мужчина поднял его и показал собравшимся. И обломок, и оставшаяся стопа были золотыми – и снаружи, и на срезе, что вызвало еще больший шум.

– Теперь сомнений не осталось, верно?

Когда Эндзю заговорил, все, как зачарованные, одновременно повернули головы к нему.

– Итак, как же получить богатство? Это, наверное, волнует вас сильнее всего. Если вы узнаете условия, отказаться уже не сможете. Несогласные пусть уйдут прямо сейчас. Я подожду, дам время подумать. Посчитаю до ста, – внятно произнес Эндзю и медленно опустил голову, начиная про себя отсчет.

Никто не вышел.

Некоторые проявляли нерешительность. Другие что-то шептали друг другу. Но это были люди, которые собрались здесь, считая всю историю выдумкой. Те, кто явно в столь же затруднительном положении, что и Сюдзиро. Никому не пришло бы в голову отступить после демонстрации золотой статуи. Все стояли как вкопанные, никто не шелохнулся.

– Превосходно. Восхищен вашим мужеством. Теперь продолжим. – Эндзю медленно поднял лицо и хлопнул в ладоши.

Как по команде, из-за его спины появились другие мужчины, также одетые в кимоно. Не один и не два. Их было более десяти, а то и тридцати. Сколько же людей скрывалось в этом храме? Кто эти люди? Какова их цель? Даже те, кто был в восторге от перспективы легкой наживы, затаили дыхание, очевидно волнуясь.

Более того, как и у человека с молотком, лица всех вышедших были закрыты черной тканью. Странное зрелище. Да и Эндзю оказался единственным с открытым лицом, что смотрелось еще более жутко.

– Сейчас к вам подойдут наши работники с тетрадями. Запишите в них свои имена, и мы выдадим вам жетоны. Сохраните их при себе.

Все мужчины держали в руках тетради и кисти. На запястьях у них висели связки деревянных жетонов. Подчиненные Эндзю начали обходить собравшихся, спрашивая имена, а в обмен выдавали жетоны. Вскоре настал черед Сюдзиро.

– Имя? – коротко осведомился мужчина, протягивая ему кисть.

– Сага Сюдзиро. – И он тоже получил деревянный жетон, записавшись в тетрадь.

На жетонах были просверлены дырочки, в которые продевались веревочки длиной около полуметра. И на каждом вырезаны цифры. На жетоне Сюдзиро значилось: «108».

Покосившись, он увидел, что на жетоне, который достался Коэмону, написано «107». Похоже, все они были пронумерованы и служили, чтобы понимать, кто есть кто. По всему двору люди показывали друг другу эти дощечки и спрашивали:

– Какой у тебя номер?

– Здесь что, больше двухсот человек?

Происходящее казалось настолько подозрительным, что таких, как Сюдзиро, рискнувших прийти в одиночку, было явно меньшинство. Остальные же, предчувствуя неладное, явились с друзьями. Не прошло и десяти минут, как раздача закончилась, и Эндзю, словно дождавшись подходящего момента, снова заговорил:

– Прежде всего повесьте деревянный жетон на шею. Снимете его – и лишитесь права на получение денег. Будьте осторожны.

Все сделали, как велено, и Эндзю продолжил:

– Сегодня здесь в общей сложности двести девяносто два человека. Все вы отправитесь в Токио.

Едва слова прозвучали, как опять поднялся шум. Собрать вместе столько людей, отлично владеющих оружием, и двинуться на Токио? Первое, что приходило в голову, – восстание против правительства. Некоторые, разделяя мысли Сюдзиро, не скрывали волнения, но Эндзю, будто прочитав, что у них на уме, покачал головой.

– Нет, это не восстание. Я просто хочу, чтобы вы все приняли участие в некой игре, в которой сможете проявить все свои умственные и физические способности.

Эндзю совершенно не прояснил ситуацию. Чувствуя на щеках теплый ветерок, что оглаживал всех присутствующих, Сюдзиро молча прислушивался.

– Игра эта похожа на прятки. Называется «кодоку»¹².

Кодоку?.. Какими иероглифами пишется?.. Или, может, это заграничное слово? Или его вовсе нет в словаре? Сюдзиро вырос в горах и не получил даже общего образования, поэтому не имел ни малейшего представления, о чем идет речь.

Он огляделся в попытке увидеть, понял ли кто-нибудь это название, но на всех лицах читалось недоумение. Может, эта игра известна лишь в одной местности? Пока Сюдзиро размышлял, Эндзю все так же живо продолжал говорить:

– В игре есть правила… правила, которые нужно соблюдать. Я расскажу их только один раз, так что запомните хорошенько.

Эндзю, будто обдумывая каждое слово, стал поочередно выпрямлять пальцы обеих рук:

– Во-первых, каждый должен постараться попасть в Токио.

Во-вторых, есть семь точек, через которые необходимо пройти на этом пути. Главные ворота Тэнрю-дзи и шесть мест на дороге Токайдо: застава в Исэ, Тирю в провинции Микава, Хамамацу в провинции Тотоми, Симада в провинции Суруга, Хаконэ в провинции Сагами и Синагава в провинции Мусаси.

В-третьих, для прохождения каждого пункта необходимо набрать два, три, пять, десять, пятнадцать, двадцать и тридцать очков соответственно.

В-четвертых, никому не говорите о предприятии ни слова.

В-пятых, через месяц, пятого июня, вы должны прибыть в Токио.

В-шестых, запрещается покидать игру на полпути. Если вы снимете жетон, это будет расценено как отказ от предприятия.

В-седьмых, в случае нарушения вышеуказанных требований будет применено соответствующее наказание.

Некоторые жаловались, что не успевают запоминать. Те, кто подготовился получше, достали записные книжки и кисти. Сюдзиро прокручивал в уме правила с первого по седьмое.

«Что же это… Как странно все. В наше просвещенное время – и вдруг такая невероятная сказка».

Кажется, это мероприятие – гонка до Токио, но возникает масса вопросов. Кто эти люди? Зачем их собрали в такой поздний час? И наоборот, почему, несмотря на этот час и столь громкие слухи, не появился ни один полицейский? Откуда взяли золотого Будду? Да, статуя и правда настоящая, но действительно ли победитель получит награду? Какое наказание грозит за нарушение правил? Неужели все в соответствии с законом? Как бы то ни было, вопросы роились без конца.

– Мы не можем открыть, кто мы такие, но готовы ответить на вопросы о наших правилах. – Эндзю медленно обвел людей взглядом.

– Главные ворота храма-то здесь, но как вы узнаете, что пройдены остальные точки? – выкрикнул кто-то.

– Наши друзья обязательно дадут вам знать. – В словах Эндзю чувствовалась полная уверенность. Видимо, за участниками будут наблюдать. Значит, организация довольно большая?

Немного поодаль от Сюдзиро поднял руку мужчина, похожий на профессора. Эндзю, как бы разрешая ему высказаться, повел ладонью.

– Похоже, это соревнование – поход до Токио, но такое количество людей на Токайдо привлечет внимание. Что делать, если нас заметят полицейские?

Хотя и издалека, но было видно, как Эндзю слегка улыбнулся.

– Разве мы об этом уже не говорили?

Четвертый пункт правил гласил: никому нельзя и словом обмолвиться о предприятии, что, по-видимому, включает и полицейских. Наверное, Эндзю намекал, что вопрос глуп. В голосе слышались насмешка и угроза, и профессор тихо пробурчал что-то и замолчал.

«Похоже на то», – пробормотал про себя Сюдзиро. Все это дурно пахло. Словно тонкий смрад смертельной ловушки стелется вокруг, заполняя собой все пространство.

Всего десять с лишним лет назад страна была охвачена безумием. Люди обсуждали государственные дела, сидя на татами, а затем, не успев даже допить чай, выбегали на улицы и начинали убивать. И страшное зловоние, которое будто растекалось вокруг, очень напоминало запах той эпохи.

Сюдзиро тоже был жертвой того времени. Поэтому смириться с вонью оказалось не так уж сложно. Такую огромную сумму, как сто тысяч иен, которой хватит на развлечения на все десять жизней, не заработать за один день. Чем более необычно условие, тем выше к нему доверие.

– Получу ли я оплату по прибытии в Токио? – прозвучал следующий откровенный вопрос.

– Прибытие в Токио – это, так сказать, лишь половина пути. Вторая половина будет в Токио. Тому, кто ее пройдет, мы выплатим деньги.

– А что это за вторая половина? – Лица спрашивающего не было видно, но голос звучал иначе.

– Об этом я расскажу, когда мы встретимся в Токио. Веселье лучше оставить на потом, не так ли? – с ухмылкой ответил Эндзю.

И все же это необычное и странное мероприятие. Многие явно взволнованно оглядывались. Однако были и те, кто хотя и с трудом, но сохранял спокойствие. Легко представить, что они прошли через немало испытаний.

– Как заработать очки? – раздался новый голос из толпы.

Это был единственный вопрос, который Сюдзиро тоже хотел бы задать.

– Каждый получил по деревянному жетону. Это один балл. То есть каждый с самого начала имеет по одному баллу…

Эндзю неприятно усмехнулся, и Сюдзиро почувствовал, как по его спине пробежал леденящий озноб. Глядя на затаивших дыхание людей, Эндзю раскрыл ладони и громко воскликнул:

– Забирайте их – способ неважен!

В этот раз шум поднялся громче прежнего. Уже не просто одиночные возгласы, они сливались в многоголосый хор.

– Ваши текущие баллы будут сообщены другим участникам по нашему усмотрению. На этом с вопросами покончено. Начнем, когда я досчитаю до трехсот. Прошу вас немного подождать. – И Эндзю с вызывающей улыбкой медленно закрыл глаза.

Счет до трехсот означал, что все начнется через пять минут – в соответствии с принятым с эпохой Мэйдзи способом отсчитывать время. Некоторые люди, возмущенные тем, что больше нельзя получить ответы, выкрикивали новые вопросы. Однако Эндзю продолжал стоять с закрытыми глазами и молчать. Другие советовались с соседями, пытаясь понять его истинные намерения. Самые нервные просто метались из стороны в сторону.

Лишь немногие быстро поняли истинный смысл слова «кодоку». Поведение тех, кто все же разобрался, можно было разделить на две группы.

Одни готовили оружие, которое принесли с собой, разворачивали белые полотна, под которыми прятали мечи и копья. Сюдзиро тоже снял ткань с нагинаты и сунул ее за пояс.

Другие же решили бежать. Один, дрожащий от страха, с криком бросился прочь. Это послужило сигналом для нескольких человек, и они тоже выскочили из толпы. Неудивительно, что под влиянием общего настроения они поступили одинаково, но почему только несколько? Может, потому, что все присутствующие были очень смелы? Нет, скорее, их ослепила жажда наживы. Без богатства они ничто, лишь люди, у которых нет никаких перспектив или надежд в жизни.

Эндзю улыбался с закрытыми глазами. Через некоторое время от главного входа донесся вопль. Вскоре оттуда прибежали два человека. Один споткнулся и упал, другой замахал руками, крича:

– Убили!

– Что ты сказал?! – посыпались на него вопросы.

– Люди у главного входа! Всех, кто пытался сбежать…

Кажется, их было восемь. Двое вернулись, но шестеро, вероятно, уже не в этом мире. Все вокруг пришли в смятение, и было трудно понять, что произошло, но из обрывков складывалось следующее: перед главными воротами стояли люди в черном, которые, не колеблясь, зарубили тех, кто пытался сбежать.

Те, кто бежал последним, увидев брызги крови, бросились обратно.

– Что за чушь?!

– Зачем вы это делаете?!

– Как вы посмели?!

– Если не ответите, пожалеете!

Голоса сливались, и среди оглушительных ругательств Эндзю все же открыл глаза.

– Молчать! – Необычайно громкий окрик мгновенно лишил всех дара речи. – Правило номер шесть – никакого дезертирства в середине пути. Если деревянный жетон снят с шеи, это будет считаться дезертирством. И далее правило номер семь: если вы нарушите все вышеперечисленное, вас накажут соответствующим образом. Я предупреждал.

– Не может быть… Я не думал, что придется рисковать жизнью…

Воцарилась тишина, и эти слова, прозвучавшие из уст чьих-то уст, были полны скорби. Наконец все осознали, насколько происходящее немыслимо.

– Вы же не думали, что получите столько денег просто так? – Теперь голос Эндзю стал тихим, почти не слышным. Осталось меньше трех минут. Никто не понимал, что происходит и как поступить, и всех охватила странная напряженность.

2

– Довольно. Прекрати паясничать. – Из толпы к ступенькам храма выступил мужчина. Ему бы подошли европейский костюм и короткая стрижка, но он был одет так же, как и все, в традиционные одежды, носил приличествующую прическу и рёто на поясе. – Четвертый отдел полиции префектуры Киото.

В одно мгновение все замерли.

После реставрации Мэйдзи и ряда изменений полицейские функции возложили на солдат, вышедших из самурайского сословия, в основном из Сацумы и Сёго. Однако четыре года назад, в седьмом году Мэйдзи¹³, появилось Токийское полицейское управление, на которое легла задача поддержания порядка в столице. В то же время в каждой префектуре были созданы «четвертые отделы», которые отвечали за спокойствие горожан. То есть эти мужчины стали теми, кого в Токио называли «патрульными», особый вид полицейских.

– Эй… это…

– Это Ан Дзин из Киото…

– И правда. Это Андо Дзинбэй! – раздавались голоса со всех сторон.

В последнее время фехтование начало входить в небывалую моду. По сути, даже больше, чем в конце периода Эдо, когда мечи были действительно необходимы. В эпоху Мэйдзи, когда достоинство самураев подвергалось постоянным нападкам, сыновья самураев, возможно, пытались найти в фехтовании смысл жизни.

Особенно это коснулось подростков и молодых людей до двадцати пяти лет, которые не застали смуты конца периода Эдо. Вероятно, причина в том, что, будучи рожденными в семьях самураев, они никогда не жили как настоящие воины.

Как бы то ни было, благодаря этой моде стали организовываться турниры по фехтованию, и малые, и большие, в которых некоторые люди, естественно, прославились победами. Большинство их оказывались патрульными.

Таким был и Андо Дзинбэй. Он родился в семье самураев из бывшего клана Ёдо и поступил на службу в Четвертый отдел префектуры Киото. Андо прославился в ходе товарищеских соревнований между полицией и Четвертым отделом префектуры Киото. Полиция превосходила соперников по численности, и среди ее сотрудников было много сильных бойцов – по сравнению с другими префектурами. Состоялись поединки один на один, и четверо участников от полиции окончили бой без единой царапины.

Тогда на поле вышел Андо. И вот что произошло: Андо победил всех оставшихся полицейских и в одиночку переломил ход турнира. Поскольку это были неофициальные соревнования, полиция, заботясь о своей репутации, запретила об этом рассказывать. Но шила в мешке не утаишь, и в мгновение ока о случившемся заговорили все.

Так в Киото появился Стремительный ветер.

Газетчики, впечатленные тем, что, казалось, отследить быстрые движения меча Андо невозможно, сократили его имя до «Ан Дзин» – для пущего эффекта. Тогда сплетня была довольно популярной, поэтому Сюдзиро и запомнил его имя.

– Спокойно, не сопротивляйся, – тихо потребовал Андо.

Все-таки полиция была здесь. Они проникли на территорию храма, но странно, что только один человек. Или, может, тут еще кто-то есть? Размышляя, Сюдзиро наблюдал.

– Четвертый отдел? Но раз ты тут, то ты тоже участник, – без тени волнения ответил Эндзю.

– Ты, похоже, не знаешь, кто я.

– Как не знать? Ты – Андо, Стремительный ветер. Говорят, родись ты на несколько лет раньше, не уступил бы никому в искусстве фехтования и не проиграл бы даже Синсэнгуми¹⁴.

– Это правда, – спокойно ответил Андо. Он не сомневался в себе.

На первый взгляд, Андо было около двадцати трех – двадцати четырех лет. В период смуты конца Эдо ему было около десяти, и, конечно, в таком возрасте трудно проявить себя. Наверное, он сожалел, что родился так поздно.

– А теперь руки вверх. Если будешь сопротивляться – зарублю. – Андо приближался, мягко ступая.

– Уверен?

– В чем?

– Осталось сто тридцать. – Эндзю насмешливо улыбнулся, наблюдая за движениями полицейского.

– Хватит болтать, – пробормотал Андо, делая выпад в сторону ступенек и высоко подпрыгивая. Меч, висевший на поясе, уже был в его руках. Лезвие завораживающе блеснуло в свете костров.

Эндзю не казался человеком, владеющим боевыми искусствами. Когда Андо ударил его ногой, он даже не смог отреагировать. Андо же, напротив, был мастером своего дела, он не бросал слов на ветер. Несомненно, в эпоху смут он был бы хорошим бойцом.

Эндзю не выстоял бы – Андо размозжил бы ему голову. Так думали все, включая Сюдзиро. Но в последний момент Эндзю заслонила тень и раздался пронзительный звук: сталь встретила сталь.

– Что…

Андо вскрикнул. Мужчина рядом с Эндзю выхватил меч и парировал удар Андо, нанесенный в полную силу. Лицо мужчины скрывала повязка, поэтому трудно было разглядеть, как он выглядит.

– Будешь мешать – и тебя тоже убью!..

Внезапно голос Андо, который перехватил поудобнее меч и снова приготовился ударить, оборвался. Он не задохнулся от напряжения, и его не заглушили крики толпы. Напротив, во дворе храма воцарилась тишина, будто все оказались под толщей воды.

Голова Андо скатилась со ступеней.

Его тело продолжало стоять, будто не замечая потери, со скрещенными мечами в руках. К ночному небу захлестала кровь, и тогда тело наконец рухнуло на землю.

– Вот что происходит, когда вы обращаете клинок против нас. – Эндзю и бровью не повел, а двор снова утонул в криках. – Неплохая техника, жаль.

Среди этого шума Сюдзиро смотрел на мужчину, который вытирал кровь с меча.

Андо не был слаб. Он был сильнее большинства присутствующих здесь. И этот человек убил Андо в мгновение ока. Ударом не только быстрым, но и ужасающе точным. Иначе невозможно отрубить голову. Если Андо мог бы неплохо сражаться в эпоху скончавшегося сёгуната, то этот человек в маске в ту пору входил бы в число лучших мечников.

Другие мужчины, которые стояли с Эндзю, тоже не выглядели слабыми. Каждый, по всей видимости, обладал немалым мастерством. Если бы все здесь объединились, то, возможно, сумели бы с ними справиться, но один или два смельчака не успели бы даже дотянуться до меча. Да и к тому же большинство потеряли всякую волю к сопротивлению, а некоторые даже упали на колени или прижались к земле, схватившись за голову.

– Осталось сто. – Эндзю с видом, полным удовольствия, снова опустил голову и продолжил считать.

В хаосе Коэмон с печальным выражением лица обратился к Сюдзиро:

– Что… что это значит?..

– Держись подальше.

Сюдзиро отчаянно пытался отстраниться, справиться с происходящим, настроиться. Точнее, он хотел вернуть того себя, каким был раньше, готового на все. И если удалось бы, стало бы неважно, кто противник. Однако после такого обмена словами он почувствовал себя подавленным. Лучше бы рядом оказался кто-то другой.

– Но…

– Отойди. Я предупредил, – снова резко ответил Сюдзиро.

Коэмон отступил на шаг и затерялся в толпе.

Сюдзиро наблюдал. Ожидаемо суматоха и паника не утихали. Лучше держаться подальше от тех немногих, кто сохранял спокойствие. И среди них он заметил знакомые лица и занервничал, но отвлекаться было опасно для жизни, так что Сюдзиро усилием перенаправил мысли на другое.

3

– Что?!

Глупо удивляться чему-либо, когда зашел так далеко. Но Сюдзиро был настолько потрясен, что не смог сдержать крика. Среди толпы очутилась девочка двенадцати-тринадцати лет. Она стояла в тени крупных, крепких мужчин, и до сих пор Сюдзиро ее не замечал. Девочка, по-видимому, боялась свирепых воинов и молитвенно прижимала руки к груди.

– Еще раз… еще раз спрашиваю! Деньги точно будут выплачены?! – зарычал кто-то.

Среди растерянных людей появились те, кто постепенно решался. Когда стало казаться, что на вопрос ответа не будет, Эндзю поднял голову и заговорил громче, чем раньше:

– Деньги будут выплачены. Я вижу среди вас много выживших самураев, прошедших через смутные времена. Прошу вас продемонстрировать свою гордость и силу!

Некоторые вздрогнули, услышав этот призыв. Слово «самурай» начало исчезать около десяти лет назад, а в ходе прошлогодней войны на юго-западе его стерли окончательно. Но даже в такой ситуации люди не могли скрыть воодушевления от того, что кто-то еще их так называл.

Уже никто не пытался бежать. Все же сюда пришли только те, кто не знал, что будет завтра. В их глазах снова горела решимость, они были готовы рискнуть всем, чтобы выиграть битву, добиться признания, твердо встать на ноги.

Но та девочка, видимо, не могла вынести страха и продолжала молиться. Она наклонилась вперед и даже закрыла глаза.

«Отпустите ее», – прошептал внутренний голос Сюдзиро.

Он давно не слышал этого голоса. Раньше – постоянно, но не в последние несколько лет. Сюдзиро думал, что голос внутри давно умер, но нет, он все еще жил в уголке сознания. Наверное, он почувствовал, что Сюдзиро пытался вернуться в прошлое, и внезапно откликнулся.

«Не стоило сюда приходить», – продолжал голос.

И это было правдой. Даже ребенок почувствовал бы странную атмосферу, царившую здесь с того самого момента, как Сюдзиро ступил на землю храма. Еще в самом начале Эндзю сказал, что разрешит уйти. Но девочка никуда не ушла. Возможно, у нее была причина, по которой она не могла сбежать.

«А ты постарел, да? Тут есть и знакомые лица. Остальные тоже сильны. Тебе придется изо всех сил защищать свою жизнь», – не унимался голос после десяти лет заточения, продолжая нашептывать.

«Да, верно. Скорее не телом, а душой. Естественно думать о том, что движет собеседником. Так же, как сейчас ты думаешь об этой девочке. Но такие мысли порождают сомнения, а сомнения немедленно приведут к смерти. Ты способен проявить лишь половину прежней силы».

– Я знаю. – Чтобы избавиться от сомнений, Сюдзиро ответил вслух голосу, который слышал только он один.

Нужно как можно скорее вернуться к той силе, которой он обладал в лучшие времена. И в этот момент Сюдзиро снова услышал голос. Уже не его внутренний, а другой. Возможно, его лучше было бы назвать воспоминанием. Слова, которые он когда-то слышал. Он даже ясно вспомнил всю сцену. Это был голос его жены, которая сейчас, наверное, страдала в Футю.

«Ты слаб» – так говорила его жена, Сино, глядя на покрытый кровью меч в его руке. Это было одиннадцать лет назад, когда в Киото была засуха.

– Осталось десять. Девять, восемь, семь… – громко считал Эндзю, пока кто-то опускал руку на эфес меча у пояса, кто-то срывал ткань, в которую было завернуто оружие, и все ждали, затаив дыхание.

– Сино… – вырвалось у Сюдзиро имя жены.

Даже если он получит награду и спасет Сино, будет ли она снова улыбаться? Даже если он не скажет ей, что произошло, сможет ли он смотреть в ее лицо прямо, не отворачиваясь?

– Ну, начнем. Ждем вас в Токио… нет, в Эдо, который исчез в тот день!¹⁵ – провозгласил Эндзю, воздев к небу руки.

В тот же момент во дворе храма зазвенели предсмертные крики, и в воздух взлетели брызги крови. Люди немедленно вступили в схватку друг с другом. Вокруг раздавались вопли гнева и боли, в свете костров сверкала сталь бесчисленных клинков.

В этом безумии Сюдзиро пробирался сквозь толпу, стремясь к девочке. По пути кто-то его заметил и замахнулся мечом, но Сюдзиро в последний момент уклонился.

Мужчина широко раскрыл глаза, а затем, опасаясь ответного удара, отшатнулся. Но Сюдзиро даже не вытащил меч, он просто ловко развернулся и проскользнул мимо, поспешив к девочке.

С другой стороны двора крепкий, как скала, воин с мечом в руках медленно приближался к ней же, готовый ударить. На мгновение на его лице промелькнуло сострадание. Наверное, он подумал, что не должен был приходить в такое место, но ему не осталось ничего другого, чтобы спасти свою жизнь. Стиснув зубы и выпучив глаза, он устремился к ребенку.

Сама же она подобралась, достала маленький меч и приготовилась. Вместо того чтобы решительно бороться, как другие, она, казалось, скорее хотела сохранить жизнь, чем отнять ее. Возможно, она даже немного разбиралась в боевых искусствах – судя по характерной стойке. Однако, глядя на рост и осанку приближающегося мужчины, девочка поняла, что победить ей не удастся.

– Прости… Это всего мгновение. Только секунду потерпеть!

С криком, полным страдания, мужчина опустил меч. И в следующий миг раздался скрежет лезвия о лезвие. Девочка замерла, затаив дыхание, а мужчина вскрикнул – Сюдзиро ворвался между ними и парировал удар.

– Жетон мой!

Мужчина замахнулся, его раскрытый рот, освещенный огнем костра, был тускло-красным, как рассеченный гранат. Сюдзиро отскочил, уклонившись от удара, и ответил:

– Она еще ребенок.

Сюдзиро, уворачиваясь, парировал шквал ударов. В то же время он следил за обстановкой, потому что знал – если он будет сосредоточен только на одном противнике, кто-нибудь сзади воспользуется преимуществом. Вихрь криков несся по всему храму, люди бились здесь и там.

– Мне нужны деньги!

Быстро отпрыгнув назад, мужчина с неистовым воплем снова бросился на девочку. «Не успеть!..» Но меч Сюдзиро сверкнул, рассекая тьму опустившейся ночи. Свист лезвия, удар! Кисть противника упала на землю. Брызги крови разлетелись, попадая на щеку девочки. Мужчина не выдержал сильной боли, выронил меч, прижал пострадавшую руку к груди и сгорбился.

– Сюда! – крикнул Сюдзиро, но девочка, по-видимому, не могла поверить глазам и застыла в оцепенении. – Умереть, что ли, хочешь?!

Сюдзиро схватил ее за рукав и резко потянул. В следующее мгновение на его бьющегося в агонии противника со всех сторон набросились другие участники состязания. Крики эхом разносились по двору, и нападавшие сражались между собой. Зрелище такое же мерзкое, как стая саранчи, что обгладывает добычу, оставляя лишь остов.

– Нет, стойте!

Придя в себя, девочка оттолкнула руку Сюдзиро. Он не сопротивлялся, отпустил ее и коротко и тихо спросил:

– Ты хочешь жить?

Взгляды их встретились. Всего лишь на мгновение, но Сюдзиро почувствовал, что время остановилось. На глаза девочки навернулись слезы, она сжала губы и кивнула.

– Я хочу жить… Я хочу жить и спасти маму.

В этот момент Сюдзиро опять схватил ее за руку. К ней снова устремился чей-то клинок.

– Не отпускай меня! – Одной рукой отбивая удары мечей, летящих со всех сторон, а другой стискивая ладонь девочки, Сюдзиро побежал.

Наконец вырвавшись из гущи схватки, он спрятал меч в ножны.

– Почему?

– Те, кто владеет боевыми искусствами, неосознанно реагируют на клинок, замеченный даже краем глаза. Убери свой, скорее.

«Увидев белую кромку клинка, воин реагирует инстинктивно. Чем лучше фехтовальщик, тем четче проявляется этот инстинкт. Чтобы пройти ворота храма, придется снова обнажить меч. Но с таким сильным противником… лучше не вступать в бой», – так думал Сюдзиро. Девочка поспешно вложила короткий меч в ножны, и то, что она сумела сделать это на бегу, означало, что некоторые навыки она все-таки имела.

– Мы выберемся отсюда, – сказал Сюдзиро, опустив руку на эфес, чтобы в любой момент быть готовым к бою.

– Но…

– Я понимаю.

Эндзю сказал: чтобы выйти из храма, нужно два жетона. А значит, нужно кого-то убить. Вот в чем заключалась «игра».

Они бежали сквозь адскую бойню, которую невозможно описать словами. Время от времени Сюдзиро чувствовал, как рука девочки, которую он крепко держал, напрягается. Чтобы страх не заставил ее остановиться, он старался говорить спокойно.

– Как тебя зовут?

– Футаба…

– Неужели? Мы почти тезки¹⁶.

– Что?

– Я – Сага Сюдзиро. У нас обоих иероглиф «два» в имени. – Сюдзиро почувствовал, как девочка – Футаба – при этих словах чуть крепче сжала его руку. – Послушай еще раз. Возможно, тебе придется отпустить мою руку, но все равно держись рядом. До самого Токио…

– Ах!

Прямо перед ними голову очередного бойца пронзило клинком, и он рухнул на колени. Убийца выдернул меч, поспешно перерезал веревку на шее жертвы и сорвал жетон. С этого момента началась борьба за жетоны, за жизнь.

– Будем отстаивать себя. – Сюдзиро продолжал пробираться сквозь сражающихся тут и там людей. Некоторые были ошеломлены и до сих пор не могли осознать, что происходит. Но и те, кто понимал, сдерживали друг друга, так что шанс проскользнуть сквозь толпу все же был. Однако даже эта небольшая передышка скоро закончится, и начнется пропитанная кровью смертельная битва.

– Убийство…

– Если отнимут жетон, ты проиграешь. Все будут сражаться до последнего.

– Сага-сан! – вскрикнула Футаба. К ним решительно направлялся мужчина лет сорока с высоко прорисованными бровями и мечом в руках. – А-а!

Сюдзиро коротко выдохнул и вскинул руку с нагинатой, принимая удар. Удерживая точку опоры, он отклонил чужой клинок, а затем ударил мужчину коленом в живот. Когда противник согнулся, Сюдзиро подсек ему ноги, и тот упал лицом в песок, покрывавший двор храма. Не теряя времени, Сюдзиро схватил веревку на его шее и резко дернул.

– Невероятно… – Футаба, руку которой он так и не выпустил за время короткой схватки, смотрела на него, распахнув глаза.

– Зови меня Сюдзиро. И возьми.

Он сунул Футабе жетон, не сбавляя хода и продолжая тянуть ее за собой. Почувствовав замешательство девочки, не знавшей, можно ли принимать подарок, Сюдзиро повторил:

– Я возьму другой.

Мужчина с косо остриженными волосами подлетел к поверженному противнику Сюдзиро, видимо, не заметив, что жетона уже нет.

– Попался! – Он, не колеблясь, вонзил кинжал в тело, перевернул убитого ногой и зашарил в области шеи.

Однако в следующий момент другой человек, похожий на нищего монаха, ударил его по лицу. Волосы у него были длинные и спутанные, как колючки.

– Я тебя спас…

– Нет. – Сюдзиро еще сильнее притянул к себе Футабу.

Монах в отчаянии сорвал жетон с убитого и безумно оскалился. Но улыбался он недолго: на него одновременно набросились несколько мужчин, и монах исчез в их толпе, как кусок мяса, раздираемый тиграми.

– Смотрите! Соплячка! – закричал, указывая на Сюдзиро и Футабу, смуглый мужчина.

– Один жетон мы забираем!

– Возьмем оба, и у него тоже, – ухмыльнулись двое подоспевших на зов.

«Действительно. Эндзю сказал, что нас тут двести девяносто два. Жетонов двести девяносто два. Это значит, что в „игре“ есть всего двести девяносто два очка. Хотя и говорили, что будет вторая половина, для прохождения первой и попадания в Токио нужно тридцать очков. Это право могут получить самое большее девять человек. То есть несколько могут объединиться и отправиться в Токио вместе, получив некое преимущество».

Именно так и мог выглядеть для посторонних союз между Сюдзиро и Футабой.

И еще одна истина: слабые становятся мишенью для сильных.

Участники должны набирать очки, но если речь идет об одном очке, то лучше отобрать его у мелкой рыбешки. Даже если есть сильный противник, можно его обойти и все равно набрать тридцать очков. Именно поэтому Сюдзиро хотел избежать сражения с сильным противником.

– Футаба, хватайся за пояс. – Сюдзиро отпустил руку девочки, давая ей указание вполголоса.

Каждый из группы, их окружившей, судя по всему, был опытным бойцом, и в таком сражении, все сразу, они мешали бы друг другу, сталкиваясь оружием. Чувствуя, как Футаба крепко сжимает пояс, Сюдзиро медленно опустил руку на эфес.

– Ты и правда думаешь, что выстоишь против нас? – Один из троицы выглядел несколько удивленным.

– Побереги спину! – глумился второй, готовясь к схватке.

– Все в порядке. Я вижу.

– Не волнуйтесь. Я все вижу.

Голоса Футабы и Сюдзиро переплелись.

– Недоноски! К бою!

Когда мужчины одновременно сделали шаг вперед, Сюдзиро краем глаза уловил две тени. Каждая будто впилась в шею мужчин. Сюрикены.

Двое застонали и упали на колени, издавая последние хрипы, прежде чем замереть навсегда. Тень, приблизившись со скоростью ветра, сзади перерезала горло третьего ножом.

Сюдзиро сжал рукоять меча, готовый защищаться, однако новоприбывший быстро показал раскрытые ладони.

– Стой! Я вас не трону, – заговорил он с сильным северным акцентом.

В такой ситуации было бы странно верить подобному, но Сюдзиро все же не вытащил меч, потому что у нового противника не было оружия, по крайней мере на виду.

– Я возьму жетон?

Это был крупный мужчина, ростом примерно с Сюдзиро, где-то сто семьдесят сантиметров, и примерно того же возраста. У него не было косички. Он носил так называемую стрижку «зангири»¹⁷. Как будто заранее знал, на что идет, он был одет в кимоно, удобное для движения, набедренные повязки, гетры, нарукавники, а также кожаный пояс на талии, в который можно положить табакерку и деньги. И даже многие слои ткани не скрывали его хорошую физическую форму. Сюдзиро, не теряя бдительности, попытался обойти мужчину по дуге.

– Не напади исподтишка. – Озорно ухмыляясь, мужчина снял деревянные жетоны с шей лежащих. – На, держи!

Мужчина бросил один. Сюдзиро ждал нападения, поэтому не двинулся, все еще держа руку на эфесе, готовый отразить удар, и жетон просто упал к его ногам.

– Почему не взял?

– Чтобы ты после попытался его присвоить обратно?

– Ну не идиот ли? Сказал же, что отдаю.

В это все же было трудно поверить. Чем больше жетонов, тем больше шансов. Мужчина, похоже, догадался о его подозрениях и горько улыбнулся. Вокруг слышались то гневные крики, то ругательства, то чавкающие звуки вгрызающегося в плоть оружия, то предсмертные вопли. Все это время мужчина внимательно следил, чтобы их маленькую группу не атаковали.

– В благодарность за то, что вы привлекли мое внимание.

– Я не заслуживаю…

– Нет, это для девчонки, – рассмеялся мужчина.

Футаба посмотрела вопросительно, и Сюдзиро кивнул. Он был готов убить любого, кто попытается что-то выкинуть. Футаба осторожно взяла жетон. Со стороны казалось, что трое действуют сообща, и никто не осмеливался на них напасть. Вместо этого они искали кого-то послабее.

– Ну, пошли.

– Почему вы его мне отдали?

Услышав вопрос Футабы, мужчина, который уже собирался уходить, остановился.

– Трех достаточно. Пока что.

С учетом доли Сюдзиро, трех очков хватит, чтобы пройти первый барьер в Тэнрю-дзи, а затем и второй в Сэки. Но в конечном счете нужно набрать тридцать. Дойдя до этого, Сюдзиро понял одну вещь.

– Слишком много очков – тоже проблема…

– Верно.

Эндзю ведь сказал, что будет сообщать о баллах других участников. Если собрать много жетонов слишком рано, обязательно найдутся те, кто захочет получить кучу очков за раз. Наверное, лучший способ не стать лакомым кусочком, мишенью – это иметь при себе ровно столько очков, сколько нужно для прохождения контрольных точек, не больше.

– К тому же за тебя можно получить всего одно очко. Слишком дешево. – Мужчина бесстрашно смеялся, но не отрывал рук от пояса. Он тоже не терял бдительности.

– Футаба, пойдем.

Еще минуту назад перед воротами сражались семь-восемь человек. По мере боя они перемещались, и дорога стала свободной. Сюдзиро снова взял девочку за руку и побежал, а Футаба на ходу обернулась:

– Спасибо! Как вас зовут?

– Кёдзин.

– Я Футаба!

– Береги себя, Футаба.

Сюдзиро тоже оглянулся.

Кёдзин не стремился их преследовать, а только махал рукой. Вдруг сзади на него набросился другой воин. На мгновение Кёдзин будто пошатнулся, но тут же выхватил меч и вонзил его в живот противника – одним страшным, быстрым движением.

Нападавших было несколько.

Очевидно, мастера, подобные Кёдзину, выделялись из толпы. Лучше с ними не сталкиваться. Кёдзин наверняка тоже об этом думал и не пытался приблизиться к ним. Миновав мощеную дорогу, Сюдзиро и Футаба увидели площадку перед главными воротами. Здесь тоже дрались.

– Нужно еще пробежаться. Сможешь?

– Да…

Футаба начала задыхаться.

Но пока внимание врагов было приковано друг к другу, нужно было быстро проскочить через главные ворота. Мужчина, сбитый с ног в схватке, завалился назад. Сюдзиро пнул его, отбрасывая от себя, и заметил, как упавший получил удар в лоб, но необходимо было бежать дальше. Он продолжил бег и вдруг почувствовал, что рука Футабы напрягается в его хватке.

– Сюдзиро-сан, смотрите!

Сбоку от храмовой дороги стояли четверо. Похоже, они не просто объединились с началом испытания, а изначально пришли вместе. Еще один, пожилой, лет семидесяти, перед ними был окружен и загнан в угол.

– Не беспокойся.

– Но мы должны ему помочь!

Сюдзиро не дал Футабе оттолкнуть его руку.

– Нет. Это…

Как только Сюдзиро начал говорить, двое из окружавших старика мужчин одновременно склонили головы. Однако те не застыли в этом положении, а просто соскользнули с тел с глухим звуком. Остальные уставились на покатившиеся головы, ошеломленные, а затем с искаженными ужасом лицами закричали.

– Э…

– Этот Дзидзии-сан¹⁸ довольно силен… Пойдем, – прошептал Сюдзиро, наклонившись к девочке, которая съежилась от страха.

– Два осталось, – отчетливо прозвучал в ночи резкий голос старика.

Лунный свет замер, а затем вспыхнул ярким блеском. Старик перерезал горло одному, а затем, не меняя траектории меча, пронзил сердце другого. Он быстро выдернул меч, обошел мертвеца и, прищурив глаза, посмотрел на Сюдзиро.

– Хочешь отобрать мой жетон?

– Нет, он твой.

– Хм… Давай сразу до семи очков?

Старик сказал это радушно, будто в беседе за чашкой чая, и провел пальцем по глубоким складкам у губ. Пальцы были вымазаны в крови, на щеке остались красные полосы.

Сюдзиро быстро сдвинулся влево и опустился на корточки. Старик приподнял уголки рта и зловеще улыбнулся.

– Ай-яй-яй. Если не повезет, могут отрубить палец или даже руку. Неужели не возьмешь? Тебя могут ограбить.

Сюдзиро оттолкнул Футабу за себя и постепенно отступил назад.

– Хм-хм. Так и сделаем. – Старик, как будто потеряв интерес, отвернулся и начал снимать жетоны с убитых.

Увидев это, Сюдзиро снова бросился к главным воротам и потянул за собой девочку.

– Как он может быть таким сильным?

– Здесь слишком много сверхъестественного.

Ни Кёдзин, ни старик не обладали обычными для этого мира способностями. То же самое можно сказать и о мужчине, защищавшем Эндзю. И был ведь еще один.

Когда Эндзю говорил, в первом ряду сбоку стоял знакомый мужчина. Он тоже заметил Сюдзиро, их взгляды пересеклись. Сюдзиро хорошо знал, на что способен этот человек.

Сзади непрерывно звенела сталь, словно пели десятки птиц. У главного входа стояли десять человек в масках, по-видимому подручные Эндзю. Вооруженные кто штыками, кто мечами, все они, очевидно, были очень сильны, это читалось в скупых, почти ленивых движениях. Похоже, они проверяли жетоны у тех, кто пытался выйти из храма.

– Нет! Пустите меня!

Вероятно, кто-то умолял выпустить его просто так. И конечно, просьба не была услышана. Мужчина, потеряв голову, попытался прорваться и сбежать, но копье человека в маске глубоко пронзило его спину.

Перед Сюдзиро и Футабой тоже встал человек в маске.

– Сюдзиро-сан. – Футаба протянула ему один жетон, и Сюдзиро его взял.

Каждый показал жетоны, кроме тех, что на шее, и люди в масках расступились.

– Хорошо. Счастливого пути.

Хотя его лица не было видно из-за ткани, Сюдзиро показалось, что мужчина улыбался. Они быстро миновали главные ворота и без колебаний повернули направо.

Чтобы добраться до Токио по Токайдо, сначала нужно пересечь сердце Киото. Самый короткий путь – на восток вдоль реки Кацура, через Катабира-но-Цудзи и центр Киото, – поэтому большинство людей выбирают именно его. Однако там можно попасть в засаду, а также высока вероятность, что кто-то подкрадется сзади.

Сюдзиро решил обойти это место, перейти реку Кацура и направиться на юг, к храму Мацуо. Затем снова пересечь реку и направиться в центр Киото. В такой неразберихе, да еще постоянно опасаясь, что кто-то окажется сильнее, он не был уверен, что сможет защитить Футабу.

4

– Пожалуйста, стойте! Не оставляйте меня одного!

Это был тот самый мужчина, с которым Сюдзиро говорил перед тем, как все началось, бывший самурай рода Кага, Татикава Коэмон. По его лбу струился пот, а из пореза на щеке текла кровь. Он почти ползком покинул ворота и быстро-быстро двинулся к ним.

– Не подходи! – низко прорычал Сюдзиро.

Коэмон выбрался из храма, а значит, он забрал у кого-то жетон.

– Я… я никого не убивал. Я взял жетон у дерущихся…

Коэмон отчаянно оправдывался, спеша рассказать свою историю. Перед ним сражались двое. Оба одновременно нанесли смертельные удары противнику, оба не сумели защититься, и оба почти одновременно скончались. Коэмон, захлебываясь словами, торопливо рассказывал, что ему удалось сорвать с шеи одного жетон и сбежать.

– И ты думаешь, я поверю?

– На этот раз мне удалось выкрутиться, но я сомневаюсь, что смогу выжить в одиночку. Прошу, возьмите меня с собой… Умоляю! – Коэмон несколько раз резко поклонился.

Сюдзиро попытался уйти, но Футаба остановилась и посмотрела на него.

– Сюдзиро-сан…

Разные мысли пронеслись в его голове. Он и Футаба еще ничего не знали друг о друге. Футаба вполне могла понимать, что Коэмон размышляет о том же. И была еще одна причина. Подумав о ней, Сюдзиро коротко бросил:

– Хорошо.

– Спасибо. Что вы собираетесь?.. – Коэмон подбежал, как только Сюдзиро кивнул, позволяя подойти.

– Шевелись, идем. – Сюдзиро жестом показал на новую тень, выскользнувшую из храмовых ворот. Она свернула налево, но могла вернуться сюда. В таком случае сражение будет неизбежно. – Ты пойдешь первым. Те, кто уже вышел из храма, могут устроить засаду.

Возможно, на этой дороге им встретится мало людей, но нельзя терять бдительность, так как не исключено, что кто-то попытается обойти их сзади.

– Но…

– Футаба… Я не могу отпустить вперед девочку. – Сюдзиро говорил с нажимом, и Коэмон неохотно согласился. – Я хочу быть готовым к неожиданностям. Ты сможешь бежать в одиночку?

На этот вопрос Футаба кивнула. Коэмон, Сюдзиро на несколько шагов позади и Футаба за ними – втроем они перешли на бег.

Через некоторое время показалась река Кацура. Поверхность воды тускло блестела в свете луны, словно усыпанная дымчатым серебром. Следом открылся знаменитый мост Тогэцу. Когда люди шли по нему в храм, они даже не подозревали, что так все обернется. Это относилось не только к Сюдзиро, но и ко всем, кто был в окрестностях Тэнрю-дзи. У моста Коэмон напряженно спросил:

– Почему это произошло?..

– Не знаю. Думаю, у них есть свой план. Нас заманили большими деньгами.

– Но кто эти люди? – нервничал Коэмон.

– Этого я тоже не знаю.

– Разве не лучше было бы объединиться и победить всем скопом?!

– Это невозможно.

И на то было три причины.

Во-первых, мужчины, окружавшие Эндзю, были сверхъестественно опытными бойцами. Особенно тот, что убил Андо. Даже если бы Сюдзиро сам бросился на них сейчас, у него было бы мало шансов на победу. А ведь таких мастеров может быть еще больше.

Во-вторых, судя по тому, как все началось с газеты, за таким масштабным заговором стоит кто-то очень влиятельный. Эндзю – всего лишь один из исполнителей, и даже если его устранить, дело вряд ли на этом закончится.

И последнее.

– Никто не согласится, – тихо пробормотал Сюдзиро.

Все собравшиеся походили на голодных тигров или волков. Если пойти против организаторов, денег не видать. В таком случае лучше выбрать то, что назвал Эндзю: кодоку.

Сюдзиро говорил спокойно, высказывая свои соображения, и за это время они дошли до середины моста Тогэцу.

– Да, верно… Ох… – Коэмон остановился и присел на корточки.

– Что?

– Меня ударили в живот…

– Ты в порядке? – Сюдзиро удержал Футабу, которая попыталась подойти к мужчине, и приблизился сам. – Больно?

– Немного… Скоро пройдет!

Коэмон зарычал, и перед глазами Сюдзиро промелькнула вспышка. Коэмон, все еще оставаясь на корточках, извернулся и нанес внезапный удар. Лицо его, на котором смешались безумие и высокомерие, напряглось, потому что Сюдзиро тоже мгновенно выхватил нагинату и парировал.

– Как я и ожидал… Идиот.

Коэмон был потрясен. Не мог поверить, что не сумел воспользоваться моментом и убить противника. Отбросив меч, мужчина в панике стал умолять:

– Прошу, подожди! Я был не в себе! – Коэмон растянул губы в слабой улыбке и быстро перевел взгляд в сторону Футабы. Сюдзиро понял, о чем тот думает, и его охватила ярость.

– Футаба, смотри внимательно.

Он тоже посмотрел на Футабу краем глаза. Девочка, похоже, не понимала, как отнестись к случившемуся. И это была та самая третья причина, почему Сюдзиро согласился взять Коэмона с собой. С самого начала он предполагал, что дело нечисто. Даже если опасения бы не оправдались, это могло научить Футабу сохранять бдительность во время предстоящего долгого путешествия.

– Сюдзиро-сан…

Услышав голос Футабы, Коэмон оттолкнулся от моста и бросился на Сюдзиро, но тот плавно двинул рукой, словно подхватывая движением ночной ветер.

– Гх…

Коэмон выронил меч и обеими руками схватился за шею. Из раны между пальцами хлынула кровь, которая в мгновение ока окрасила его руки.

Коэмон пошатнулся, завалился назад, к перилам. Сюдзиро молча приблизился. В этот момент предатель широко раскрыл глаза и бросился на него снова, но Сюдзиро ударил его левой ладонью под подбородок.

– Не знаю, что ты думаешь… Но я не хороший человек.

В застывшем взгляде Коэмона отразилась смерть. Футаба в потрясении смотрела на развернувшуюся картину.

– Прекратите!

Девочка хотела остановить Сюдзиро. Едва он отвлекся, Коэмон попытался улизнуть, снова дернувшись назад. Но, не справившись с инерцией, перелетел через перила и рухнул вниз.

Раздался громкий всплеск, по глади реки разошлись круги. После этого Коэмон больше не всплыл. Сюдзиро подумал нырнуть и достать жетон, но не хотел привлекать внимание. Он отказался от этой идеи, вложил меч в ножны и медленно повернулся.

– Футаба, приготовься. Чтобы выжить…

Глядя на Футабу, еле сдерживающую слезы, он проглотил остаток фразы. Девочка неглупа. Она все понимает и без слов. Просто не поспевает за тем, как стремительно меняются обстоятельства. Сюдзиро сделал шаг вперед, но Футаба отступила назад. Сюдзиро остановился и не стал давить.

Всего один шаг. Тишину между ними заполнял шум реки. Футаба сжала губы, бросила на него пристальный взгляд и подошла сама.

Сюдзиро ничего не сказал. Футаба тоже промолчала. Это будет долгая гонка. И не только потому, что дорога Токайдо длинна, а Токио казался бесконечно далеким.

Перейдя мост Тогэцу, Сюдзиро и Футаба погрузились в темноту и продолжили путь.

5

Они направились на восток. Пройдя Сайин, они дошли до Омии и Карасумы, где наконец-то остановились. Сюдзиро сказал:

– Пробудем здесь до утра. У меня есть где переночевать.

– Я еще могу идти.

Футаба, вероятно, хотела как можно дальше уйти от места трагедии. Но это было невозможно. Пока тигры и волки «кодоку» стремились в Токио, трагедия преследовала их повсюду.

– Но все же…

– Нас могут подстерегать.

– Я знаю.

До этого момента Сюдзиро шел, обдумывая все возможные варианты развития событий.

Во-первых, несомненно, чем быстрее они движутся, тем лучше. Так будет меньше врагов и опасности засады, о которой говорила Футаба. Однако просто идти вперед не получится, ведь без жетонов нельзя миновать особые точки. Впереди ждала ожесточенная борьба.

С другой стороны, можно идти в конце колонны. Это позволит избежать нападения сзади.

Однако в худшем случае есть риск остаться без противников, а значит, и без необходимых жетонов и не пройти через точку. Это фактически означает выход из соревнования. А судя по словам Эндзю, нет никакой гарантии, что тебя возьмут и отпустят домой живым.

– В любом случае путь предстоит долгий. Давай отдохнем, пока есть возможность.

Продолжая борьбу за выживание, им необходимо достичь Токио. Всем участникам лучше сторониться полиции. Если поймают, обязательно отстанешь. Тогда, если придется сражаться, лучше делать это ночью, когда все спят, а не днем, когда можно привлечь внимание. А еще стоит выбирать малолюдные и проселочные дороги, подальше от оживленных гостиниц.

На пути до Токио не найти иного места, где было бы так много народу, как в центре Киото. Даже глубокой ночью, если кто-то закричит, соседи выбегут из домов. И обязательно найдется тот, кто сообщит в полицию. То есть в Киото нужно избегать бессмысленных боев, а пока отдохнуть и тщательно обдумать дальнейшие действия.

– Кроме того, я хочу с тобой поговорить, – сказал Сюдзиро, высказав свои соображения спокойно и четко.

Футаба кивнула.

Он привел ее сюда, но кроме того, что она участвует во всем этом ради матери, он ничего не знал.

Немного выше по улице Такакура располагалась небольшая гостиница под названием «Азами». Сюдзиро, оглядываясь по сторонам, постучал в ее дверь. Не сразу, но изнутри донесся шум. Вероятно, там догадывались, что в такой час может прийти лишь кто-то опасный.

Наступила новая эпоха, Мэйдзи, но общественные нравы изменились несильно. Можно даже сказать, что по сравнению с временами, когда действовали Синсэнгуми, безопасности стало меньше.

– Мы из Курамы, – сказал Сюдзиро.

В ответ раздался звук сдвигаемого засова.

– Курама? Разве не Арасияма?

– Нет, мы из Курамы, – повторил Сюдзиро.

– Ну ладно, ладно…

Озадаченная, Футаба взглянула на Сюдзиро, но тут дверь все же приоткрылась. За ней стоял не слуга, а человек, которого искал Сюдзиро, и он с облегчением вздохнул.

– Сага-сама?!

Сюдзиро приложил палец к губам и тихо выдохнул.

– Простите, Яхэй-сан.

– Не могу поверить… сколько лет утекло?

После реставрации Мэйдзи они ни разу не виделись, так что, вероятно, прошло уже одиннадцать лет. В те времена Сюдзиро часто бывал здесь. Направляясь в Тэнрю-дзи, он услышал от местных, что гостиница все еще работает, а хозяин здоров, но не зашел повидаться.

Сюдзиро оглянулся по сторонам, и Яхэй, догадавшись, что происходит неладное, в мгновение ока принял суровый вид.

– Внутрь.

– Спасибо!

Футаба вошла первой, за ней – Сюдзиро.

– Арестов, кажется, еще не было? – закрыв за ними дверь, тихо уточнил Яхэй с прежним киотским говором.

– Нет, не было.

– Идите на второй этаж.

Яхэй провел их туда, в самую дальнюю комнату. Судя по всему, в гостинице был только один постоялец, остановившийся на три дня по делам. Наверняка он не имел отношения к «кодоку».

– Вы голодны? Разбужу горничную, она приготовит вам ужин.

– Простите за беспокойство.

– Вас преследуют? – спросил Яхэй, расстилая футон.

– Близко к этому.

– Так и знал. Приезд сюда – уже опасность.

Тринадцать лет назад Сюдзиро прожил тут два года. «Азами» стала ему домом.

– Не могу рассказать подробности.

Эндзю предупреждал: нельзя никому ничего говорить. Сюдзиро боялся, что, проговорившись, навредит Яхэю.

– Ничего страшного. Так всегда было. Отдыхайте. Когда приготовят, я вас позову.

С этими словами Яхэй улыбнулся и вышел из комнаты. Сердце Сюдзиро сжалось. Он не видел этого человека одиннадцать лет. Ему показалось, что он перенесся в прошлое.

– Ну что ж… Ложимся?

Веки Футабы слипались. Наверное, от облегчения на нее навалилась сонливость.

– Все в порядке. Я тоже хочу поговорить.

Сюдзиро невольно улыбнулся, увидев, как Футаба украдкой щиплет себя за бедро.

– Тогда сначала покажи мне свой жетон. У меня номер сто восемь. – Сюдзиро достал жетон из-за пазухи.

– У меня – сто двадцать.

– Хорошо.

Он снова посмотрел на два сорванных жетона. На том, что он заполучил сам, вырезано «76», а на том, что передал Кёдзин, – «235». Похоже, Эндзю не лгал, у каждого свой номер. Но пока они знали слишком мало, все было очень запутанно, так что Сюдзиро хотел проверить все, что имел на данный момент.

– Так откуда ты? – Он вернул свой жетон за пазуху.

– Я из Танбы… из Камэоки. – Футаба сложила руки на коленях и выпрямилась.

– Камэока… это Камэяма?

Сюдзиро слышал что-то такое раньше. Во второй год Мэйдзи¹⁹, чтобы избежать путаницы с городом Исэ, город Камэяма в Танбе был переименован в Камэоку. К тому времени Сюдзиро уже уехал из Киото и, хотя и слышал об этом, сам там никогда не бывал.

– Да. Мой отец был самураем бывшего рода Камэяма, его звали Кацуки Эйтаро.

Князья Камэяма были вассалами клана Катахара Мацудайра, их княжество имело феод в пятьдесят тысяч домов. Оно яро поддерживало сёгунат, но после поражения войск сёгуната в битве при Тоба-Фусими уступило давлению новых правительственных сил. С тех пор оно сопровождало их в походе на восток.

Этот клан славился школой боевых искусств Тэндо-рю. Основанная в эпоху Сэнгоку человеком по имени Сайто Дэнкибо, она включала в себя различные техники помимо фехтования, такие как владение одним коротким мечом, боем с двумя коротким мечами, а также с саблей, копьем с цепью и различными приемами борьбы. Отец Футабы, Эйтаро, был одним из учителей.

– Твой клинок – стиль Тэндо-рю?

После ухода Яхэя Футаба достала оружие из-за пояса и положила его рядом с подушкой.

– Да. Отец научил.

После реставрации Мэйдзи земли клана Камэяма были переименованы в префектуру Камэока, а самураи стали военными. Однако не все они смогли получить государственную должность. Эйтаро презирали за владение лишь устаревшими боевыми искусствами и, по всей видимости, отстранили от службы в правительстве.

На небольшие деньги, полученные от бывшего господина, Эйтаро купил немного земли и вместе с женой и маленькими детьми вернулся к сельской жизни. Поначалу, из-за неопытности, работа в поле давалась ему с трудом.

– Но в позапрошлом году отца наконец приняли на государственную службу.

Его взяли в полицию патрульным. То есть он стал таким же, как и Андо, погибший в Тэн-рю-дзи.

Эйтаро был безмерно счастлив, ведь теперь он мог не только выбраться из бедности, но и трудиться на благо страны. Футаба и ее мать тоже очень радовались, видя такое счастье Эйтаро.

«Почему так внезапно?..»

Сюдзиро замер. Занять должность полицейского – тоже задача не из легких. Чтобы получить такую работу, приходилось давать взятки, и состоятельные люди часто покупали такие места для своих вторых и третьих сыновей. Семья Кацуки не была богатой, и, насколько Сюдзиро мог сделать вывод, Эйтаро к подобным поступкам не склонен.

– А что сейчас делает твой отец? – спросил Сюдзиро, и на лице Футабы промелькнула тень.

– В прошлом году… он умер.

– В войне Сэйнан?

– Да.

И тогда Сюдзиро все понял. Это было крупное восстание, которое подняли бывшие самураи старого рода Сацума, во главе с Сайго Такамори. Правительство Мэйдзи направило туда армию, набранную из простого народа. Мечи уже были пережитком прошлого, главную роль теперь играли ружья и пушки. Правительство полагало, что, научившись обращаться с оружием, даже простолюдины сумеют легко подавить восстание.

Однако их расчеты оказались крайне ошибочными. Не боясь обстрела, самураи неслись в атаку, а вчерашние крестьяне, впервые оказавшись на поле боя, в ужасе не могли попасть в цель. Некоторые даже побросали оружие и бежали.

Правительство, серьезно оценив ситуацию, отобрало из полицейских, большинство которых были выходцами из воинского сословия, тех, кто особенно хорошо владел мечом. Их назвали «полицейским отрядом» и поручили охранять стрелков, которые вели ожесточенные бои с врагом.

В эпоху провозглашенного прогресса и просвещения это зрелище напоминало возвращение призраков эпохи воюющих провинциальных княжеств. Говорят, что это был последний раз, когда мечи самураев воссияли – так ярко они показали себя тогда.

Большинство членов полицейского отряда были из Токийского управления. Однако в силу характера своей работы им было довольно сложно набрать достаточное количество людей, поэтому поступило распоряжение рекомендовать кандидатов из местных полицейских организаций. Из префектуры Камэока таких оказалось двое. И один был…

– Моим отцом, – тихо сказала Футаба.

Говорили, Эйтаро принадлежал к числу самых выдающихся бойцов полиции и, по слухам, прославился многими подвигами. Кроме того, он относился ко всем, даже к простым солдатам, одинаково, всегда был добр и ободрял их, за что пользовался большой популярностью.

Смерть Эйтаро пришла внезапно. В одном из боев на стороне повстанцев участвовал сильный воин. Необычайной мощью своего клинка он в мгновение ока сразил нескольких представителей полицейского отряда.

Вражеский мечник с диким криком бросился на стрелков. А те, простые горожане, потрясенные его яростью, застыли, как мыши, на которых нацелилась змея. И в этот момент Эйтаро кинулся на воина, чтобы защитить сослуживцев.

Однако он получил сильный удар, его меч сломался, а вражеский – обрушился на его голову. Эйтаро скончался на месте. Солдат, которому он спас жизнь, специально приехал в Камэоку, чтобы об этом рассказать. Между тем от правительства Мэйдзи пришло…

– Только одно письмо.

С уведомлением о гибели в бою. Похоже, не осталось даже волос Эйтаро, не говоря уже об останках. От префектуры выплатили небольшую сумму в качестве компенсации – сущие гроши. Семья Кацуки, лишившись кормильца, в мгновение ока оказалась в бедственном положении. Отец владел небольшим куском пахотной земли, купленной до того, как он стал полицейским, но без мужчины выращивать рис невозможно. Мать, опечаленная смертью мужа, долгое время не могла оправиться и в конце концов слегла с болезнью.

– Это случилось пятнадцать дней назад.

Первым делом Сюдзиро в голову пришла мысль о болезни, которая сейчас охватывала всю страну.

– Холера?

– Да…

Болезнь пришла из-за границы, и западные люди называли ее холерой, а здесь из-за стремительности распространения ее нарекли тигровой лихорадкой²⁰.

Впервые она проявилась в период Бунсэй, то есть более пятидесяти лет назад. С начала эпохи Мэйдзи эта болезнь неоднократно возвращалась. Особенно сильно холера бушевала прошлой осенью. Весной этого года ее размах несколько ослабел, но сейчас она снова постепенно распространялась. Если ничего не изменится, то, по прогнозам, уже осенью она унесет столько же, а то и больше жизней, чем в прошлом году.

– Холера – опасная болезнь, но есть шанс выжить.

Сюдзиро знал о ней больше других. С конца периода Эдо, хотя и очень редко, начали появляться женщины-врачи. Их число составляло примерно одну на тысячу мужчин. Жена Сюдзиро была одной из этих редких женщин-врачей.

– Да, слышала от доктора. Нужно часто давать пить воду с солью и сахаром…

– Да. Желательно пить постоянно. А есть можно только жидкую кашу.

Но даже это ничего не гарантировало. Однако, если пить такую воду, шансы выжить сильно возрастали.

– Мы продали все поля и купили сахар, соль и рис. Но их не хватило.

– Да, цены растут с невероятной скоростью, просто не верится, до какой степени.

Прошлогодняя война на юго-западе привела к ужасающему росту цен на все товары. По мере того как распространялись сведения, что против холеры помогают соль и сахар, их стали скупать в первую очередь, и цены взлетели до небес. Если сравнить с тем, что было три года назад, то рис подорожал в пять раз, соль – в десять, а сахар – почти в двадцать.

– У нас больше нет денег… Через месяц-другой запасы иссякнут.

Страшная особенность холеры – обезвоживание, и даже если пережить первый месяц, малейшая неосторожность могла резко обострить болезнь и привести к смерти. Сюдзиро видел, как люди, сократив потребление сахара и соли, умирали в мгновение ока.

После продажи полей, которые прежде могли бы послужить надежным залогом, вряд ли кто-то согласился бы одолжить им денег. Даже если болезнь удастся победить, матери с дочкой останется лишь ждать голодной смерти.

– И поэтому ты решила участвовать?

– Да… В начале года услышала от торговца, приехавшего в Камэоку, что в Киото раздавали газеты.

– И в Киото?

Насколько Сюдзиро теперь знал, «Хококу» распространялась в Токио, Канадзаве, Киото и, весьма вероятно, в других крупных городах.

– А вы, Сюдзиро-сан? – робко спросила Футаба.

– И я тоже.

– Из-за холеры?

– Да, из-за жены и ребенка.

Футаба немного удивилась, услышав о них. Холера так ужасающе распространялась, что ходили слухи, будто ныне в Японии ею заражен более чем каждый пятый. Наверное, именно страшная эпидемия и подтолкнула многих решиться на сомнительное предприятие.

– Но есть и другие, кого нужно спасти.

– Сколько?

– Их очень много. Сорок девять человек.

– Ого…

– Моя жена хорошо разбирается в медицине, ее отец был врачом. После реформы она и сама стала городским врачом в Футю, редкость для женщины в то время.

Холера свирепствовала и в Футю, где жил Сюдзиро. Его жена не только лечила больных бесплатно, но и предложила потратить на спасение других собственные деньги семьи.

Сюдзиро сразу согласился, и они вдвоем взяли на себя заботу о жителях деревни. Но сбережения быстро таяли, и когда пришло время решать, что делать с деньгами, слегли и его жена с ребенком.

– Детей всегда ставят на первое место, но… в любом случае, когда иссякнут деньги, всему конец.

– Сколько вашему?

– Семь. А тебе?

– Двенадцать.

Сюдзиро вымученно улыбнулся. Какая удивительная девочка. Во время побега из храма она была собранной и резкой, а теперь вдруг правильная осанка и вежливое «вы».