Kitobni o'qish: «Освобожденные»

© Shelly Crane, 2012

© Перевод. С. Анастасян, 2015

© Издание на русском языке AST Publishers, 2015

* * *

Сердечно приглашаем вас на свадьбу Мэгги Камиллы Мастерс и Калеба Максвелла Джейкобсона. Торжество состоится в доме у родителей жениха 2 сентября в 19:00. Вход без обуви.

Эта книга посвящается поклонникам…

Последняя книга серии… То, что я испытываю, мало назвать «сладкой грустью»… В этом году со мной столько всего случилось!

Эту книгу я посвящаю поклонникам, которые были со мной с самого начала. Тем, кто не просто спрашивал, когда выйдет новая часть, но и интересовался, как у меня дела. Тем, кто писал мне в «Твиттере», присылал письма на почту и говорил, как обожает мои книги. Без вас этих книг бы не было.

…моей лучшей подружке Джен Н….

Божтымой… я тебя обожаю!

…и «Чертовкам»…

Благодаря вам, девочки, я выдержала этот год. Вы самые крутые независимые авторы. Я ужасно вами горжусь и рада погреться в лучах вашей славы. Я вас люблю!

Глава 1. Мэгги

– Послушай, Линн… – Я присела рядом, стараясь не глазеть на шрам у нее на скуле – постоянное напоминание о том, что случилось. Я прекрасно ее понимала, ведь каких-то пару недель назад сама прошла подобное; пережитое было еще свежо у меня в памяти. – Дар почему-то медлит, не может определиться. Калеб ведь тоже своего не знал, пока… ну, сама помнишь. И вы с Кайлом о своих совсем скоро узнаете, точно говорю. Ты прости нас, пожалуйста, что мы все тут закрутились и внимания на вас не обращаем…

Возвышение Кайла и Линн произошло на крыше дворца, за которым последовало и Взаимообладание. Но все мы были так заняты своими проблемами и заботами, что о Кайле и Линн совсем позабыли; а тем временем ни один из них еще даже не предчувствовал своего Дара. Не обратили мы внимания и на то, что у Линн – у человека – на запястье появилась татуировка.

– Нет, ничего, – быстро сказала Линн. – Я и не хочу быть в центре внимания. Просто Кайл… – Она хлюпнула носом, и я поняла: она плакала до того, как пришла ко мне. – Он из-за этого расстроен. Я точно знаю. И как после этого не расстраиваться?

Я улыбнулась, потому что меня саму не раз терзали схожие чувства.

В кармане у меня зажужжал мобильный, но я не обратила на него внимания.

– Мы с Калебом тоже через все это прошли. Мне казалось, что меня обманули, потому что он оказался Асом, а я – нет.

– Да. – Линн кивнула. – Вот и мне так кажется.

Я знала: совсем скоро за ней придет Кайл. Она была так расстроена, что он не мог этого не почувствовать.

– Не волнуйся, Линн. Кайл – большой мальчик. Я тебе точно говорю: как только будете готовы, Дар у вас появится. И наверняка какой-нибудь крутой. А Кайл не расстроился. Я у него в голове, помнишь?

– Вылезай уже из нее! – прохрипела Линн, поднимаясь и краснея. – Его мысли теперь – частная собственность.

– Я имела в виду, что чувствую, когда он расстроен, – пояснила я, пытаясь сдержать улыбку. – Улавливаю настроение.

– Проехали, – буркнула Линн и яростно потерла щеку. – Я из-за всего этого такой нюней стала, ужас.

Я засмеялась, и тут на крышу выскочил Кайл. Он почти подлетел к Линн и схватил ее за плечи.

– Что такое? – Он огляделся в поисках угрозы, но ничего не обнаружил. Потом посмотрел на нас – и остановил взгляд на Линн. Услышав ее мысли, он нахмурился. – Я же говорил тебе, Линн, все будет хорошо.

– Да, но…

– Ага-ага, – перебил Кайл и приложил палец к ее губам. Я улыбнулась, заметив, каким яростным взглядом она одарила любимого. – В нашем клане я не сомневаюсь: Дар приходит тогда, когда ему самое время. И еще я верю в нашу новоиспеченную Прорицательницу. – Он ухмыльнулся. – Эта пай-девочка превращает Вселенную в уголок любви и добра. Такая лапочка!

– Иди-ка ты, Кайл…

– Видишь? – засмеялся Кайл, потом повернулся к Линн, и улыбка его изменилась. Так он улыбался ей одной. – Смотри, какая она спокойная и невозмутимая. Как удав, ей-богу! Может, и ты успокоишься?

Линн вздохнула и закусила губу.

– Успокоюсь, так и быть.

– Правда? Как удав?

– Как удав под транквилизатором, – усмехнулась она.

Кайл широко улыбнулся и обхватил ее лицо ладонями. Затем провел пальцем по шраму и выдохнул:

– Хорошо.

Я слышала его виноватые мысли. Кайл думал, что подвел ее. Он так расстроился из-за Родни, что не смог исцелить ее щеку, и теперь мучился оттого, что из-за него любимая навсегда останется с этим шрамом.

– Хватит, – резко прошептала Линн. – Хватит, Кайл. – Она тоже обхватила ладонями его лицо. – Это не твоя вина. Не ты меня ранил.

– Я должен был тебя исцелить.

– Ты потерял двоюродного брата, – шепнула Линн. – Хватит уже.

Он на мгновение задумался, а потом грустно улыбнулся:

– Кто бы говорил.

Линн шумно вздохнула, поняв, что попала в ловушку, и тихо засмеялась:

– Ладно.

А потом встала на цыпочки и поцеловала его. Я поспешила смыться…

Двинувшись вниз по лестнице, я беззаботно перескакивала ступеньки. Только вчера мы узнали, что Хэддок – мой настоящий отец, а потом – что Джен и Биш запечатлелись… ну наконец-то! Но сегодня я чувствовала себя намного лучше. Чувствовала, что, несмотря на множество нерешенных дел, все с нами будет отлично. Я уже давно не ощущала ничего подобного и теперь наслаждалась этим чувством. Все вставало на свои места.

Я как раз пыталась позвонить Бекки, когда Линн отвлекла меня своей миленькой тирадой. Номер Бекки я набирала несколько раз, но слышала только автоответчик. Она уехала с Ральфом в горы, жутко на меня разозлившись, как только умеют злиться лучшие подруги.

Я перечитала ее эсэмэски: «Как ты могла не рассказать мне, что едешь в чертов Лондон?!», «Почему ты целую неделю не звонишь?» – и, конечно, мое любимое: «Ну когда же ты расскажешь мне грязные подробности о себе и своем студентике? Смотри у меня! Не позвонишь – я тебе задам трепку!»

Вспомнив об этом, я улыбнулась. Я ужасно по ней соскучилась. Она была кусочком «нормального» мира, от дополнительной порции которого я бы не отказалась.

Я услышала за дверью мысли Калеба ровно за секунду до того, как он обхватил меня за талию. Он прижал меня спиной к стене, и я поддалась; и вот они – теплые губы, закрытые глаза и мягкие, но настойчивые руки.

Бедный Калеб. После того как мы узнали о Джен и Бише, Мария решила оставить их наедине и пришла спать к нам. Калеб мысленно вздыхал о том, что и нам не помешало бы уединение, но на одну ночь все-таки уступил.

Почувствовав, как он дразнит пальцами кожу у меня под майкой и пытается еще сильнее мысленно со мной соединиться, я поняла – он старается наверстать упущенное. Рука его коснулась моих волос, и когда он, мягко массируя мне голову, просеял волосы между пальцами, по коже побежали мурашки. Я поежилась, и он застонал. Чуть отодвинувшись, я подняла на него взгляд.

Мой Калеб.

Он самодовольно улыбнулся и радостно на меня посмотрел.

– Ой, миссис Джейкобсон, неужели вы покраснели?

– Скорее раскраснелась, – поправила я и ухмыльнулась в ответ.

– Ну, одна птичка мне тут напела, что оккупанты уже освободили нашу комнату. Не хочешь пойти и… подремать?

Судя по его широкой ухмылке, дремать он не собирался. Я закусила губу и кивнула, мол, показывай путь. Переплетя пальцы, мы двинулись по коридору. Возле нашей комнаты он завозился с дверным замком и снова принялся меня целовать.

Я схватила Калеба за воротничок и приподнялась, стараясь удержаться на месте. Тут кто-то громко захихикал, и мы замерли. Калеб отворил дверь, и перед нами предстали Биш и Джен. Свесив босые ноги с края кровати, они лежали на спине и глядели друг на друга.

Я услышала их мысли прежде, чем успела остановиться. Они смеялись, вспоминая о том, как учились водить. Потом они заметили нас, и Джен смущенно улыбнулась.

– Простите… Мама и Мария задремали у нас в комнате.

– А с твоей-то комнатой что? – спросил у Биша Калеб. Ему не терпелось поскорее избавиться от незваных гостей.

– А у меня своей комнаты нет, – без запинки ответил Биш.

– Ну… – Калеб силился подобрать слова, чтобы повежливее их спровадить.

Я тихо засмеялась и снова ухватила его за воротничок. Калеб коснулся ладонями моей поясницы, лбом – лба.

– Пока мы не вернемся в Штаты, нам не дадут покоя, – заметила я. – Да и потом тоже. Неделю меня будет мучить Бекки, а потом и бабушка начнет суетиться из-за свадьбы, это я точно знаю.

Калеб кивнул, соглашаясь.

– Простите, – повторила Джен, но тут же плюхнулась обратно на кровать, не собираясь никуда уходить. Биш лег рядом, на этот раз поближе к нареченной.

– А меня не прощайте, – шепнул он, а потом поцеловал Джен и прижал ее к груди. Они замерли, будто уснули.

– Может, на крышу? – многозначительно шепнул мне Калеб.

– Фу! – выдохнула Джен. – Имей совесть, братишка, не мурлычь при нас своим похотливым голоском.

– Комната наша, – парировал Калеб и улыбнулся мне своей фирменной улыбкой «Я-счастлив-чем-бы-мы-ни-занимались».

Так он улыбался только мне, втайне от остальных. Я улыбнулась в ответ и повела было его на крышу, но за дверью нас встретил Хэддок.

– Мэгги, Калеб, – поздоровался он и беспокойно переступил с ноги на ногу. Я, само собой, не слышала его мыслей, а потому понятия не имела, чего он хочет. – Нужно поговорить. Пока вы не уехали.

– О чем? – поинтересовалась я.

Я не сердилась на Хэддока и не хотела, чтобы он чувствовал себя передо мной в долгу. Я закрыла дверь в комнату: Биш не должен был нас слышать, ведь он еще ничего не знал. Однако Хэддок заговорил о другом:

– Завтра я вместе с вами поеду в Теннесси. В смысле, в город.

– Что? – громко выпалила я. – Зачем?

Он выпрямился.

– Понимаю, все эти годы я не был тебе отцом, а теперь у тебя есть Джим… что, конечно, здорово… Но когда-то я тебя потерял, даже не зная, что ты у меня есть. И больше терять тебя я не намерен.

Я закрыла глаза и попыталась дышать ровнее. Папа с Фионой, мы с Калебом, Биш с Джен, а теперь еще и Хэддок. Семья растет на глазах…

– Ладно, как хочешь, – вежливо ответила я, стараясь улыбнуться. – Мы что-нибудь придумаем, но я ничего не скажу своему отцу… Джиму. Ты понимаешь, о чем я. Он ничего не знает.

– Понял. – Хэддок улыбнулся. – Увидимся за ужином.

Тут я вспомнила об эсэмэске, прожужжавшей в моем кармане, и, перестав метать молнии Хэддоку в спину, выудила мобильник. Мой телефон теперь был набит номерами всех членов клана. Я попросила написать мне, если кто-нибудь еще запечатлится. Мы с Калебом хотели быть в курсе всего, что творится с Асами.

Я открыла сообщение. Калеб бурчал что-то про Хэддока и «одни неприятности», но тут почувствовал волну моих мыслей и замолк.

Я перечитала эсэмэску раз пять, а Калеб обхватил меня и не отпускал. Затем прижал меня к себе, я уткнулась лицом в его шею, и он проговорил:

– Детка, мне так жаль…

И я поняла, что сообщение от мамы Бекки пришло наяву.

Бекки и Ральф пропали в горах. Я неск. раз пыталась тебе дозвониться. Машину нашли, но внутри никого не было. Полиция дум., они пытались позвать на помощь и… Сегодня поиск. отряд отозвали. Похороны в субб. Пжлст, приезжай домой.

У меня задрожали колени. Калеб отодвинулся и обхватил мое лицо ладонями.

– Едем сейчас же.

Я ощутила всю его любовь и заботу, направленные на меня. Я никогда еще не была ему благодарна так, как в то мгновение. У меня задрожала губа, и я закусила ее. Калеб с состраданием посмотрел сначала на мою губу, а потом – в глаза. Он ничем не мог исправить положение и от этого ощущал бессилие, которое, конечно, не любил. Впрочем, как и я.

– Мэгги… скажи, что сделать, – произнес он с болью в голосе и провел большим пальцем по моей щеке. – Чем я могу помочь?

Я обняла его за шею.

– Ты уже помогаешь, – вздохнула я, стараясь собраться. – Уже помогаешь.

Калеб снова заговорил, но теперь мягко, на ухо, пытаясь еще больше меня успокоить:

– Я пойду скажу папе, что мы уезжаем. А они пусть едут следом. Давай-ка ты… посидишь немного с Джен и Бишем, пока я не вернусь, ладно?

Я кивнула. Он отвел меня в комнату, и все было как в тумане. За последнее время со мной столько всего приключилось (пусть и важного, меняющего жизнь), что я едва находила на Бекки время.

Ребекка. Я никогда не называла ее полным именем, а она – меня.

Я тут же ощутила утрату, сожаление, вину… И тогда же меня покинули тепло и забота Калеба. Я услышала его вздох и оглянулась. Под руки меня держали Биш и Джен; Калеб пытался уйти. Он хотел в это скорбное мгновение оставить меня горевать с братом… но не мог. И я решила: пускай Биш расскажет остальным, что мы уходим и что я потеряла друзей, – он ведь все понимает. А мне нужен Калеб.

Мы одновременно двинулись навстречу друг другу и обнялись. Я услышала, как Биш сказал что-то про папу и самолет, но сосредоточилась на мягкой клетчатой рубашке Калеба: принялась разглядывать ее, гладить пальцами.

И в это мгновение я почувствовала себя девушкой, которой была раньше. Брошенной, одинокой в мире, полном людей и вещей. Но теперь все-таки кое-что изменилось. Стоя возле кровати в своей комнате, я взглянула на Калеба и прочла в его глазах одно-единственное желание – прогнать всю мою боль.

Нет, я больше не была одна.

Однако я потеряла подругу.

Глава 2. Калеб

Ее по-прежнему трясло, но я знал, что ничем не могу ей помочь. У нее умерла подруга, и теперь… теперь я чувствовал, как ее трясет уже минут двадцать и от слез намокает моя рубашка… С каждой минутой острая боль у меня в животе становилась все сильнее. В конце концов я поднял Мэгги на руки и лег вместе с ней на кровать. Мы ждали ответа от родителей.

Я смотрел в потолок и пальцами мягко и, как я надеялся, успокаивающе гладил Мэгги по голому плечу. Она переплела свои ноги с моими и сжала в кулак мою рубашку.

Я старался держать свои подозрения при себе и ненароком не выдать их Мэгги. Я подозревал, что это расплата. Уотсоны из-за нас потеряли Марлу и Дональда; могло так статься, что они напали на наших из мести. Если они убили Бекки и Ральфа, значит, виноват в их смерти я, втянувший во всю эту кашу Мэгги…

Я рассерженно застонал и чуть отодвинулся. Мэгги приподняла голову и посмотрела на меня.

– Чего ты так сердишься?

– Ничего, детка, – заверил я. – Мне просто… тебя жалко.

– Ты злишься, я же вижу. – Она придвинулась ко мне. – Но я слишком устала, чтобы допытываться.

Я тихо рассмеялся.

– Уж за меня не волнуйся. Я о тебе беспокоюсь.

– Со мной все хорошо. – Мэгги всхлипнула, и у меня сжалось сердце. – Жаль, что я не могу еще хоть разок ее увидеть. Она так на меня сердилась… а потом мы приехали сюда и… – Мэгги посмотрела мне в глаза. – Но тел ведь не нашли, верно? Может, надежда еще есть?

– Конечно, есть. – Мне очень хотелось в это верить.

Она облизнула губы и продолжила:

– Может, я смогу их найти. Может… – Она вдруг помрачнела. – Нет, чтобы получить видение, мне нужно к ней прикоснуться, верно?

Я начал было что-то говорить (сам не знаю, что), когда в дверь постучали. Я вздохнул.

– Чего? – спросил я громко.

В комнату заглянула Джен.

– Привет, – нерешительно протянула она.

Заметив, как она мнется на пороге, я скорчил мину, мол, прекращай. Уж она-то прекрасно знает, как Мэгги не любит все эти церемонности.

Джен выпрямилась и открыла дверь.

– Мы забронировали рейс.

– Вы тоже едете? – спросила Мэгги. – Я не хотела срывать вам поездку.

– Да ладно, одним днем больше – одним меньше… Ты как?

Мэгги вздохнула.

– Почему все за меня-то беспокоятся? Еще недели не прошло, как вы потеряли кузена.

– Да, – согласилась Джен и тоже вздохнула. – Потеряли. Но все же.

– Я так… – Мэгги покачала головой. – А как ты?

– И я… – Джен тоже покачала головой и пожала плечами.

Они обе грустно улыбнулись. Мэгги поднялась с кровати и обняла Джен. Долгое время они так и стояли в обнимку. Джен кивнула.

– Какая горькая и сладкая выдалась неделя.

– Мне очень жаль, что я не смогла его спасти, – прошептала Мэгги, и мою грудь пронзила острая боль.

– Хватит, Мэгги, – велел я, вставая с кровати.

Она не поднимала на меня глаз; Джен с недоумением на нас посмотрела.

– Хватит, Мэгги, – повторил я мягче.

Наконец она взглянула на меня – ее глаза блестели.

– Он нас спас. Спас, а я его спасти не смогла…

– Ты ни в чем не виновата. – Я оторвал ее от Джен, но она продолжала говорить, словно не слыша:

– …И его нареченная осталась одна, все из-за меня. А теперь Бекки… Я не спасла и ее… – Мэгги задрожала, и я привлек ее к себе. Она хотела отстраниться, но я ее не пускал. – Нет, не надо меня успокаивать. Это я во всем виновата. – Она посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнул вопрос. – Почему же ты не сердишься, что я его не уберегла?..

– Хватит, Мэгги. – Я глубоко вздохнул. – Прекрати.

Прекращать она не собиралась, поэтому я прижал ее к себе. Она хотела меня оттолкнуть, но я обхватил ее крепче. Она никогда еще так мне не противилась.

В следующее мгновение Мэгги перестала вырываться и уткнулась лицом мне в шею. Я обнимал ее так же крепко, как и она меня.

– Прости. – Она заплакала.

Я сделал глубокий вдох, стараясь сдержать собственные переживания. Ее чувства плюс мои чувства плюс предчувствие того, что дальше наверняка будет только хуже, меня убивали. Мэгги коснулась моего лица своими холодными ладошками и заглянула в глаза.

– Прости. Прости меня.

– Детка, – ответил я, – ты не виновата.

– Ты это говоришь, потому что запечатлен. Запечатление не позволяет тебе на меня злиться.

– Нет, я говорю так, потому что это правда, – заметил я твердо. – Ты не виновата в том, что случилось с Бекки. И с Родни. – В горле встал ком. – Мэгги, всякое случается. И иногда происходит такое, в чем никто не повинен и что невозможно было предотвратить.

Мои слова ее, казалось, не убедили; ее пальцы скользнули с моего лица. Она оглянулась на Джен.

– Биш уже собирается?

– Да, ему Мария помогает, – ответила Джен и улыбнулась: – Пока они неплохо ладят.

– Он ее обожает, – согласилась Мэгги. – И она его. – Она посмотрела на меня и кашлянула. – Нам тоже, наверно, пора собираться.

– Все мои вещи тут, – заметил я. – Я уже принес их сверху. Сейчас положу в чемодан.

Мэгги кивнула, и я занялся делом. Они с Джен еще некоторое время разговаривали, а потом Мэгги закрыла за ней дверь и замерла, чего-то ожидая. Я знал, что в последние несколько дней она лишь носит маску. Ради нас она притворялась счастливой и сильной, но то, что случилось с Родни, а теперь еще и с Бекки, стало последней каплей. Однако вела себя Мэгги так, будто совсем не нуждается в моей поддержке.

Может, ощущая свою вину, она пытается себя наказать? А может, и правда думает, что я ее ненавижу, но запечатлен и поделать ничего не могу?

Запихивая охапку футболок в спортивную сумку, я оглянулся и поймал ее взгляд.

– Все хорошо?

Она кивнула:

– Да, просто… – и покачала головой. – Я готова ехать. Хочу поскорее увидеть мистера и миссис Ти.

Я кивнул.

– Постараюсь отвезти тебя к ним поскорее. Из аэропорта заедем к твоему папе, а уже оттуда – к Бекки.

– Спасибо.

Я решил не заострять внимание на возникшем между нами трении и больше о нем не упоминать. Пускай Мэгги все обдумает. Я подожду.

Мы собрались в тишине, и я усмирил отчаянное желание ее защитить. Я взял тяжелые сумки, а Мэгги пошла вперед со своей сумочкой и толстовкой, которую я собирался надеть в самолете.

Мы почти дошли до прихожей, когда из-за угла вдруг выскочил Джонатан. Он врезался в Мэгги, но вовремя подхватил ее под руки. Он, конечно, просто хотел ей помочь, но при одном только виде его прикосновения к ней я пришел в бешенство.

Мэгги резко отстранилась. Не потому ли, подумал я, что почувствовала мою досаду? Или, может, ощутила яростный зуд – из-за того, что до нее дотронулся кто-то другой? Я нахмурился. Сейчас она, правда, не жаждала и моего прикосновения…

Мэгги стрельнула в меня взглядом.

– Неправда.

Черт. Я забыл от нее отгородиться.

– Правда, – мягко возразил я. – Это глупо, Мэгги. Ты не должна себя наказывать.

– Я не наказываю.

– Нет? – уточнил я.

Она на секунду замерла, а потом покачала головой, отказываясь на меня смотреть. Разжав пальцы, я бросил сумки на пол, а затем подошел к Мэгги.

– Это не твоя вина. Ты ни в чем не виновата.

Джонатан просто стоял, переводя взгляд с нее на меня и обратно, будто смотрел волейбол. Я его не замечал.

– Мэгги.

– Признай, я виновата в смерти Бекки и Ральфа, – произнесла она и наконец подняла на меня глаза.

– Нет. Потому что виноват я сам. – Раз уж моя прекрасная маленькая Мэгги хочет поиграть в мучеников, я тоже поиграю. Посмотрим, чья возьмет.

– Нет, – возразила она растерянно. – Ты-то тут при чем?

– При том, что я к тебе прикоснулся и сделал своей. – Это была правда: жизнь Мэгги, мягко говоря, не отличалась безмятежностью с тех пор, как я втянул ее в свой мир.

– Не говори так, – взмолилась она. – Опять ты за старое.

– Чего не говорить? Что если бы не я, ты и твоя семья жили бы в мире и спокойствии, как раньше?

– Калеб… – У нее снова задрожали губы, и я понял, что победил.

Я замолчал и, потянув ее за руки, обнял. Кожа у нее была такой мягкой и так сладко пахла, что я сглотнул. Приподняв пальцами подбородок Мэгги, я заставил ее на меня взглянуть, а другой рукой обхватил за талию, удерживая на месте.

– Мэгги Камилла, – выдохнул я и почувствовал, как у нее перехватило дыхание. – Прекрати сейчас же. Ты виновата в случившемся не больше, чем я. Да, всякое бывает. И да, это тяжко, очень тяжко, но, детка… у меня за тебя сердце кровью обливается. Я бы очень хотел, чтобы все прошло, но ничего не могу поделать. – Я провел большим пальцем по ее нижней губе.

Она всхлипнула и обхватила меня за шею. Когда ее кожа коснулась моей, я выдохнул и крепче прижал ее к себе, избавляя от терзаний. Я был обязан защищать свою Мэгги – даже от нее самой.

Я ощутил ее дыхание у себя на шее и, как всегда, начал терять самообладание. Открыв глаза, я обнаружил, что Джонатан стоит все на том же месте. Я кивнул на прихожую, веля ему уматывать. Он кашлянул и послушно ушел.

Откинувшись назад, я прислонился к стенке, но тут оказалось, что это и не стенка вовсе, а дверь лестничной клетки.

– Черт! – вырвалось у меня, но было уже поздно. Я крепче схватил Мэгги, и мы рухнули на пол: я – навзничь, а Мэгги – ничком на меня. Она захихикала прежде, чем я понял, что случилось. Я тоже засмеялся и отвел волосы с ее лица; повертел прядь между пальцами. Чертовски шелковистая.

– Упс.

Мэгги засмеялась и, коснувшись ладонью моей щеки, села на меня верхом.

– Глупый мальчишка, – мягко сказала она.

Я сжал руками ее бедра и попытался напомнить себе, что Мэгги расстроена. Но она у меня на коленях… Мое запечатленное тело перестало слушаться. Оно ее хотело. Целиком и полностью.

Мэгги чуть посерьезнела и облизнула губы.

– Извини.

– Ты не должна извиняться, детка, в этом все дело. – Я взял в ладони ее лицо. – Это был несчастный случай, а не видение. Ты не могла его предотвратить.

Я ощутил вспышку тревоги, в ее мыслях мелькнуло видение с Бишем и Джен.

– Я знаю, – кивнула она.

– Тебя переполняют чувства, я понимаю. Только не отталкивай меня, ведь я хочу лишь одного: быть рядом.

Она наклонилась и поцеловала меня в подбородок, а я еле сдержал стон. Затем, бросив взгляд из-под ресниц, она поцеловала меня в губы. Мои руки снова потянулись к бедрам Мэгги, и я велел им остановиться. Стойте, руки. Не шевелитесь.

Поцелуй закончился слишком быстро. Я знал, что Мэгги по-прежнему страдает, поэтому погладил ее по рукам, успокаивая и прогоняя мрачные мысли.

Вскоре она согласилась идти. Я помог ей встать, и мы вернулись в коридор, где снова столкнулись с Джонатаном.

– Приятель! – вспылил я.

– Постой, – сказала Мэгги, и в ее мыслях я прочел коварный план. Она деловито схватила Джонатана за руку и выглянула за угол.

Надо признать, из нее вышла чертовски хорошая Прорицательница.

Тут из-за угла с книгой в руках показалась нареченная Родни – та самая девушка, от которой Мэгги узнала о своем предназначении. Девушка была полностью поглощена книгой и взгляда не поднимала. Мэгги замерла и вдруг толкнула к ней Джонатана. Девушка заметила его как раз вовремя и, отскочив в сторону, смущенно хихикнула. Джонатан же, чертов донжуан, схватил под руки теперь ее и не дал ей упасть.

И тут мы увидели, как с дрожью и трепетом началось их запечатление. Мы обнялись, вспоминая, как пережили это сами. Тот самый день, когда я погубил ее, мою Мэгги, и обрел в ней любовь всей жизни.

Тот самый день, когда она стала моей.

Я зашептал ей на ухо, как она восхитительна. Наверное, ей уже надоело это слушать, но остановиться я не мог. Глядя, как ее подопечные обретают судьбу, Мэгги разрывалась между грустью и чувством выполненного долга.

Я обнял ее крепче и ощутил в ответ благодарность.

– Я всегда буду тебя поддерживать, – сказал я решительно.

Она повернулась и притянула меня к себе. И, подчинившись ее губам, я коснулся руками своего любимого места. Ее бедер. И я велел своим рукам остановиться. Стойте, руки. Не шевелитесь.

Глава 3. Мэгги

Мы устроились в самолете. Я уютно завернулась в толстовку Калеба. Перед нами сидели Биш и Джен, а перед ними – Фиона с папой. Питер купил нам билеты в первый класс, и меня за это немного мучила совесть, но намного сильнее было чувство вины за случившееся с Бекки и Ральфом.

Нет, нельзя сказать, что все было плохо. Биш и Джен, например, оставив Марию с Питером и Рэйчел, друг от друга не отлипали. Выглядело это и мерзко, и мило одновременно. Джен сидела к Бишу лицом и, разговаривая, гладила его по волосам. Она рассказывала ему о своей работе и избегала разговоров о том, где они будут жить и что делать в будущем. Пока они поживут с Питером, но после…

Я тоже не хотела об этом думать. Не секрет, что у Биша совсем нет денег, а по традициям Виртуозов именно жених покупает невесте дом, куда приводит ее после свадьбы.

Я вздохнула и прогнала эти мысли. А потом Биш коснулся ее подбородка и поцеловал.

Я отвернулась и, пристегнув ремень, посмотрела на Калеба. Я собиралась проспать всю дорогу и как следует отдохнуть перед встречей с родителями Бекки. Подняв подлокотник, Калеб откинулся в кресле, и я прижалась к его груди. Пальцы Калеба размеренно гладили меня по шее, успокаивая и ободряя…

Выспалась я на удивление хорошо.

Когда я открыла глаза, мы уже были в Теннесси. Я потерла лицо и поморщилась от вопля какой-то женщины, которая громко об этом сообщала. Мы с Калебом двинулись к папе.

У них с Фионой все в отношениях было так же ново, как и у Биша с Джен, только не столь явно. Папа и с мамой всегда вел себя нежно – но только дома. Он не из тех, кого задерживают за развратное поведение, поэтому я не удивилась, заметив, что они с Фионой лишь держатся за руки.

Я улыбнулась папе, и он улыбнулся в ответ. М-да, как же изменилась моя жизнь. Я еду домой даже не с одной, а с двумя парами новых нареченных (и еще одну оставила во дворце).

Жизнь у Виртуозов налаживалась, а у меня болталась вверх тормашками, но я старалась об этом не думать. Я не хотела, чтобы Калеб винил себя и в этом.

Когда мы добрались до папиного дома и я зашла внутрь, у меня отвисла челюсть. Папа убрал все мамины вещицы: снял со стен совместные с ней снимки, оставив лишь наши с ним фото; спрятал светильники с кружевными абажурами и выбросил глупые финтифлюшки. Дом стал обычным, и я была за это благодарна. Папа и правда покончил с прошлым, и, судя по всему, очень вовремя. Вышло бы неловко, окажись Фиона в доме, полном фотографий другой женщины.

Я повернулась к папе.

– Вижу, пока меня не было, ты времени даром не терял!

– Ты же не против? Но кое-что я для тебя сохранил, положил на твою кровать. А вот это, – он указал на большое зеркало, которое они с мамой как-то откопали в антикварном магазине, – мне кажется, ты захочешь оставить… для вашего с Калебом дома.

– Спасибо, пап, – кивнула я. – Я только за. По-моему, давно пора.

Он приобнял меня одной рукой, но мне этого было мало. Я обняла его за талию, как в детстве, и крепко стиснула. Папа тоже меня обнял, как бывало, и прижал к себе.

– Мне очень жаль Ребекку, милая, – прошептал он.

Я кивнула.

– Сейчас пойду к ее родителям.

– Хочешь, мы с тобой?

– Нет, – ответила я. – Мне и в одиночку-то будет трудно смотреть им в глаза. Лучше сходите со мной завтра на службу, ладно?

– Хорошо, как скажешь.

– Заодно вы пока тут устроитесь. – Я покосилась на Фиону, которая стояла в стороне, величественная и молчаливая. – Мы сегодня переночуем у Калеба. – Я не стала вдаваться в подробности.

– А я, думаю, поживу пока с Джен у Питера, – быстро вставил Биш. – Заберу только кое-какие вещи.

– Смотри в обморок не грохнись, когда увидишь их дом, – заметила я. – Он гигантский.

Биш не улыбнулся, но подошел и заключил меня в свои огромные медвежьи объятия, которых мне так не хватало.

– Мэгги… – Он вздохнул, не найдя что сказать.

В его мыслях действительно было пусто: не завалялось ни единого утешающего словечка. Я покачала головой, давая понять, что все хорошо. Он поцеловал меня в щеку и спросил:

– Ты же попозже заглянешь? К Питеру?

– Вряд ли, – ответила я и обратилась к Калебу: – Я хотела переночевать у тебя. Если ты не против.

Тот с укоризной кивнул:

– Само собой.

Я снова повернулась к Бишу и подытожила:

– Так вы и сами устроитесь, и никто вам мешать не будет.

– Как скажешь, – согласился Биш. – Мы придем завтра на службу.

– Спасибо.

Калеб по-прежнему держал в руках наши сумки. Я вдруг поняла, что ехать нам не на чем. Его мотоцикл остался у дяди Макса. Я перевела взгляд на папу.

– А можно, мы оставим вещи и зайдем за ними попозже?

– Конечно.

– Отлично, – кивнула я и сказала Калебу, своему мужественному телохранителю: – Можно идти.

Я потрясла связкой его ключей в переднем кармане толстовки. Они забрякали о кольцо-звездочку, которую ему подарили ребята из «Жаровни», словно напоминая: что бы ни случилось, на свете есть люди, которые любят меня, которым я дорога.

Я думала об этом, пока Калеб, держа руку на моей талии, повел меня на улицу; слышала, как папа и Фиона мысленно обо мне разговаривают. Бедная я, милая я, так много пережившая я. Но что насчет бедной Бекки? И бедного Ральфа? Ведь это они поплатились за мои ошибки.

Мы пошли к дому Бекки коротким путем, и мои кеды зашлепали по дороге. Калеб молчал и просто держал меня за руку, и я была ему за это благодарна. Общаться не особо хотелось, а хотелось лишь одного: чтобы Бекки оказалась жива… Но я знала, что это не так, и все из-за меня. Боже… Она обругала бы меня. Точно бы в клочья порвала.

Я засмеялась, вспомнив, как Бекки на меня однажды наорала. Нам с ней было по двенадцать, и я разревелась, потому что ее посадили под домашний арест. Ее поймали, а меня нет, и теперь я хотела явиться с повинной и во всем сознаться. Однако Бекки меня высмеяла, будто я была полной дурой. «Ну зачем, зачем тебе это делать? Тогда влетит нам обеим! Что за глупость, Мэгз!»

Однако я чувствовала себя такой виноватой, что в конце концов все-таки сама себя выдала. Совесть так меня терзала, что в воображении рисовались плакаты «Разыскивается» с моей фотографией. То было наивное, простое, легкое и совсем иное время в наших жизнях.

Калеб провел большим пальцем по костяшкам у меня на руке, вызволяя из плена воспоминаний. Я подняла голову и поймала его сочувственный взгляд.

Вскоре мы добрались до дома Бекки, и на подъездной дорожке я заметила ее машину. Видимо, уехали они на автомобиле Ральфа. В окне дома мелькнули силуэты родителей Бекки, и боль в груди стала почти невыносимой.

Калеб остановил меня и повернул к себе.

– Постой.

– Я не выдержу, Калеб, – сказала я ему с дрожью в голосе. – Я не смогу…

Его теплые губы прижались к моим, и я замолчала. И не сказать, чтоб я целовала Калеба, но Калеб точно целовал меня. Он прижал меня к себе и целовал, пока у нас не перехватило дыхание. Я сжала пальцы в кулаки, точно из последних сил держась над обрывом, но чем сильнее Калеб меня целовал, тем глубже я падала.

Я почувствовала благодарность за то, что он прогоняет скорбь и наполняет меня спокойствием. Но теперь я невольно попала во власть другого чувства… чувства потребности… потребности в Калебе. Я обвила руки вокруг его шеи, а ноги словно сами собой встали на цыпочки, подталкивая меня к нему.

– Черт, Мэгги, – пробормотал он мне в губы и хищно прижал к себе.

Мне вдруг стало очень жарко в толстовке. Как странно… Я никогда не испытывала ничего подобного. Точно телу надоело идти на поводу и выполнять мои приказы. Ему было наплевать, что происходит вокруг: оно просто знало, что Калеб здесь, что он прикасается ко мне, что он мой.

Все это было уже слишком, но я не могла остановиться. Будто включился автопилот и мной управляло запечатление. Я потеряла над собой власть.

Калеб поднял руки к моему лицу и, резко выдохнув, отстранился.

– Все нормально. – Большими пальцами он успокаивающе погладил мое лицо. – Все хорошо. Со мной с самого начала было точно так же, это нормально. Просто наши тела… устали ждать соединения, вот и все.

– То есть ты все это время себя так чувствовал? – спросила я еле слышно.

– Ну… не совсем так, но иногда приходилось несладко, – усмехнулся Калеб.

– И случай с боксерами?.. – поинтересовалась я.

Он засмеялся и закусил губу.

– Ага. Возглавляет список.

– И что это значит?

– Помнишь, я рассказывал, что большинство нареченных женится в течение нескольких недель после запечатления? Ну так вот, несколько недель прошли, детка. Мы можем подождать еще, но легче нам точно не станет.

Он старался не ухмыляться.

– Ой, ну ты, я смотрю, прямо страдаешь, – поддразнила его я.

Он засмеялся и крепко схватил меня за бедра.

– Может, я и не страдаю, нет. Но ты наконец-то хочешь меня почти так же, как я тебя, а это не может не радовать.

Я добродушно закатила глаза, и тут мы оба поняли, что отдых окончен. Я снова посмотрела на машину Бекки и прошептала:

– Спасибо, детка.

Он улыбнулся слову «детка».

– Я люблю тебя, и ты справишься. Я рядом, помнишь? Я всегда буду тебя поддерживать.

Я обхватила Калеба за талию и позволила сжать себя в объятиях, поцеловать в голову.

Отчасти я злилась, что так от него завишу, но он был прав. Он всегда меня поддерживал, и я должна принимать это как данность, а не отталкивать.

Когда я поняла, что времени у меня больше нет, то повернулась к дому. Тут из дома с мешком мусора вышла миссис Ти. Увидев меня, она заплакала и раскрыла объятия, и я, точно маленькая девочка, какой себя сейчас и ощущала, бросилась к ней.

Она плакала, и я плакала, но в конце концов мы отстранились друг от друга и я сказала, что вернусь завтра. Уже уходя со двора, я не устояла и дотронулась до «Доджа-Неона» Бекки… и тут перед глазами вспыхнуло видение.

Калеб рванул ко мне. Я стояла на месте и смотрела, как Бекки и Ральф едут через горный перевал, смеются и подпевают радио. Но только они добрались до съезда и собрались выехать на шоссе, как машина заглохла. Ральф был вне себя. Он говорил, что бензин закончиться не мог, что в городе они заправились… но стрелка была на нуле, а вокруг – ни людей, ни домов. По этому перевалу ездили редко: только те, у кого неподалеку загородные домики…

(Они живы!)

…И вот они отправились в путь. Но шли дни, у них закончилась вода, еда, и в конце концов они потерялись. Они добрались до маленькой пещеры в горном склоне над долиной. Ральфу пришлось хуже, потому что он отказывался пить воду и каждый раз уступал ее Бекки. Наблюдая видение, я разглядывала лицо подруги – испачканное, грустное и прекрасное, – когда она приглаживала Ральфу волосы; и тогда я поняла: еще есть надежда их спасти.

Я взглянула на Калеба, видевшего то же самое, и он кивнул. Он был готов ехать. Готов отправиться со мной и спасти моих друзей.

Я взяла Калеба за руку, и мы побежали к дому его дяди. Мы не задержались у папиного дома, потому что он попытался бы меня остановить, а Биш вызвался бы пойти с нами. Но я не могла допустить, чтобы кто-то пострадал или умер за меня. Это мои проблемы и моя война.

Ну и Калеба, по умолчанию.

Он посмеялся над моими мыслями.

Мы не взяли с собой ни сменной одежды, ни чего-то еще, а просто запрыгнули в дядин внедорожник. Но мне было все равно: я хотела лишь поскорее доехать до нужного места. Одна дорога занимала несколько часов, а нам еще предстояли поиски.

Я увидела, как мы съезжаем с подъездной дорожки, мчимся по улице и Калеб говорит, мол, нужно кое-что купить.

Все именно так и случилось.

Спустя час мы остановились на маленькой заправке – запастись едой и водой. Еды мы взяли вдоволь, чтобы накормить Бекки и Ральфа, когда найдем их. А я была убеждена: мы их точно найдем.

Мы ехали очень долго. Калеб включил радио на полную громкость и принялся петь, держа одну руку у меня на коленях и теребя мои пальцы. Он ни слова не говорил о Бекки, и я была ему за это благодарна. Я скинула кеды и поджала под себя ноги, потом опустила капюшон толстовки и устроилась поудобнее – нам предстоял долгий путь.

Мое видение было слишком неясным, а потому на последней заправке перед подъемом в горы мы на всякий случай взяли с собой дополнительную канистру бензина. Мы знали, что больше заправочных не встретим, поскольку кричавшая об этом вывеска была больше дурацкого магазинчика, перед которым висела.

Калеб отдал мне свою пластиковую карточку и написал пин-код на моей ладони. Я улыбнулась, еле сдерживая смех. Вот она – любовь: его пластиковая карточка с пин-кодом.

Я снова нацепила кеды и двинулась в туалет, пока Калеб заправлял машину. На обратном пути, когда я взяла нам обоим напитки, в голове у меня послышался голос:

«Захвати еще пару медовых булочек, детка. У меня булочная недостаточность».

Я засмеялась про себя.

«Значит, нужно штук десять. Потому что делиться с тобой я не собираюсь».

«Ой-ой! Ну тогда прихвати еще десять, потому что я тоже делиться не буду».

«Вот и ладно! Прихвачу!»

Я услышала, как Калеб смеется.

«Возьми-ка мне еще пару палочек вяленой говядины, пожалуйста-препожалуйста!»

«Хорошо, любовь моя».

Я выполнила его просьбу, а потом захватила несколько медовых булочек, пачек крекеров и энергетических напитков и вывалила все это перед кассиром. Он недовольно приподнял бровь, и я смущенно кашлянула. Кассир раздосадованно просканировал каждую мою покупку и запихнул все в пакет. Я провела карточкой по считывателю и ввела код. Затем кассир отдал чек, и я схватила добычу и вышла к Калебу, ждавшему меня в машине у самых дверей.

Я забралась внутрь.

– Я написал нашим папам и ввел их в курс дела, – признался Калеб. – Не хотел, чтоб они волновались.

– Спасибо, – ответила я с облегчением. – Я об этом как-то не подумала.

Я вынула из пакета вяленую говядину и протянула ему вместе с жестянкой «Сладкого аризонского чая». Засмеявшись, я указала на банку.

– Видишь, это судьба, что ты поедешь в Аризону.

Калеб улыбнулся, но сдержанно. Я вопросительно на него посмотрела.

– Ничего. Ну… то есть чего, но… Сейчас мы не должны говорить о будущем, помнишь? Тебе не нужно ничего знать до свадьбы.

Я добродушно улыбнулась и откусила кусочек от медовой булочки, пока Калеб жевал свои длинные говяжьи палочки.

Спустя час он свернул на обочину. Он устал и хотел спать.

– Мы что, прямо тут заночуем?

– Отелей здесь нет, детка.

– Я знаю… но…

Он сочувственно мне улыбнулся.

– Понимаю, но мы не можем искать их в темноте. Поспим здесь. Мы, конечно, еще не в долине, поэтому мимо будут ездить, но к нам никто не сунется. А утром встанем и первым делом пойдем искать ребят.

– Никто к нам не сунется, говоришь? А ты смотрел «У холмов есть глаза»? Или «Техасскую резню бензопилой»? Или «Психо»?!

Калеб усмехнулся:

– Да, но я прибью любого, кто к тебе приблизится! Ты же мне доверяешь, правда?

– Конечно.

Он вынул ключи и, выйдя из машины, уселся на заднее сиденье. Потом запер двери и пальцем поманил меня к себе. Я полезла к нему через ручник и почти перебралась назад, как вдруг одна моя кедина соскользнула… и я, хохоча, грохнулась на Калеба.

Он засмеялся – хрипло и весело, – а затем помог мне подняться и усадил верхом к себе на колени. Он улыбнулся и, потянувшись, скинул с меня кеды. Медленно. Они со стуком упали на пол внедорожника, а Калеб, не сводя с меня взгляда, стянул и носки. Я перестала хихикать, таким чувственным было это движение.

Та часть меня, которая недавно так явно проявилась, часть, столь созвучная телу Калеба, каждому его движению, сейчас вдруг очнулась. Он снял капюшон у меня с головы. Тут я поняла, почему кассир в магазине так странно себя вел: он, наверное, решил, что я хочу его ограбить, в таком-то прикиде.

Калеб отвел назад мои волосы и легонько провел пальцами по шее. Я сглотнула.

– Ты не против тут поспать? – спросил он еле слышно. – Мы можем лечь сзади, если хочешь, но…

– Нет, – ответила я.

Я сама удивилась, какой хриплый у меня стал голос. Калеб тоже это заметил.

– Я хочу остаться здесь, – проговорила я.

– Хорошо. Как хочешь.

Я уткнулась во впадинку между его плечом и шеей; затем резко вдохнула и выдохнула. От него прекрасно пахло, и от этого запаха у моего тела начались некоторые затруднения… Оно отчаянно нуждалось в Калебе (во всех смыслах), и это мешало здраво мыслить. Если подумать, мы ведь все равно поженимся, так? Определенно, но я все же хотела соблюсти традицию Асов. И соблюсти свою «традицию». И дело было не в религии, не в старомодности, не в чрезмерной родительской опеке и не в чем-либо другом. Просто я так хотела.

Но когда Калеб провел рукой по тыльной стороне моей ладони, от одного его прикосновения по коже у меня побежали мурашки, так крепко переплетены и созвучны были наши тела. Сердце мое на мгновение замерло, а пальцы сами собой сжали его рубашку.

Калеб склонил ко мне голову.

– Добро пожаловать в мой мир, Мэгги.

Я вздохнула.

– Не могу поверить, что ты все время так себя чувствовал.

– Уж поверь. Это рай и ад одновременно.

Он включил радио, и заиграла песня группы «Свичфут» – «Там, где мне место». Я привстала и заглянула ему в лицо.

– Мы ведь их найдем, правда?

– Пока не найдем – не остановимся, – пообещал он.

– Спасибо, что ты такой… какой есть.

Калеб улыбнулся. Не ухмыльнулся, а именно улыбнулся, одарил меня полной любви улыбкой, которая всегда оставалась моей путеводной нитью. Он наклонился и быстро меня поцеловал. Потом облизнул свою нижнюю губу.

– Знаю, – вздохнула я. – На вкус я сейчас как медовая булочка.

– Детка, – сказал он, глянув на меня из-под приопущенных век, – ты всегда на вкус как медовая булочка.

А потом снова принялся меня целовать.

Я обхватила руками его шею, а он положил ладони мне на бедра и притянул к себе. Руки плавно скользнули с бедер и еще немного меня приподняли. Я задыхалась (в хорошем смысле) и радовалась тому, что он не спросил разрешения. В первый раз. Прекрасный первый раз. Я принадлежала Калебу, а Калеб принадлежал мне. Сама я тоже не собиралась спрашивать у него разрешения, а потому, заметив, как он перестает дышать, когда я чуть приподнимаюсь, продолжила двигаться. Чем больше я теряла над собой власть, тем сильнее дрожали и трещали окна, но мы не обращали внимания.

Вскоре Калеб стянул с меня слишком теплую толстовку и бросил ее рядом на сиденье. Под ней у меня была одна только белая маечка на бретельках, поэтому от неожиданного холода по телу побежали мурашки.

Калеб взял меня за руку и поцеловал пальцы, внутреннюю сторону запястья и локтя. Я закрыла глаза, а губы сами собой приоткрылись. Губы Калеба продолжали двигаться по моей руке и наконец добрались до обнаженного плеча. Калеб опустил широкую бретельку и там тоже поцеловал. Когда же он слегка укусил меня, я вдруг подумала: не может быть, что я его первая девушка, – уж слишком много он во всем этом смыслит! Но его запечатленное тело знало меня как свои пять пальцев; точно знало, как свести меня с ума.

И тогда я решила попробовать то же. Следуя какому-то инстинкту, я принялась покусывать кожу, грубоватую и колючую. Калеб откинул голову на спинку сиденья и сдавленно застонал, крепче сжимая меня в объятиях.

– Черт, Мэгги, – пробормотал он.

И почему у меня всегда сносит крышу, когда он так говорит?

Я переключила внимание на впадинку у него за ухом и услышала совершенно новый звук. Этот звук меня только раззадорил. Тогда я взяла в рот мочку его уха и осторожно ее прикусила.

Звуки стали громче. Я почувствовала себя сильной. Впервые в жизни я управляла своим телом так, будто совсем им не управляла.

Я улыбнулась и спрятала улыбку в поцелуе.

Глава 4. Калеб

Она вытворяла языком что-то невообразимое. Я не мог сдерживаться ни секундой больше. Я знал, что вот-вот сорвусь… во всех смыслах. Я потянулся к Мэгги, и наши губы соединились вновь, а потом ее язык был моим. Но стало только хуже. О, черт возьми, намного хуже.

Это было больше, чем просто ласки или поцелуи… или как там еще говорят. И от странного чувства мое тело точно запело. Мэгги расстроилась из-за подруги, но как только она чуть успокоилась, ее сразу потянуло ко мне с небывалой силой. Позволить ей поступить по его воле было бы неправильно…

Мне тяжело было принять решение, но я в последний раз потянул губами ее губы, а потом отпустил. Я по-прежнему обнимал Мэгги, только губ ее не касался. Заговорил я сразу, чтобы она не поняла меня неправильно.

– Детка, есть граница. Очень четкая граница, и мы на ней стоим. Если мы ее пересечем, я не смогу остановиться. Мне с тобой так хорошо. Твое тело, твои губы, твоя кожа… и все вместе взятое… сводят меня с ума. Поэтому, пожалуйста, давай чуть повременим.

Она замерла, и я, едва дыша, ждал ее ответа.

– А что, если я не хочу временить? – спросила она, затаив дыхание.

Мое сердце будто остановилось на секунду.

– Мэгги.

– Знаю. – Она крепко зажмурилась. Бушевавшая в ее мыслях борьба отражалась и во мне. Я почти чувствовал ее привкус в воздухе.

– Знаю, я всегда думала, что подожду. И в твоем клане принято ждать до брака, но… я просто… я чувствую… Мы же в любом случае поженимся, так? Мы ведь не маленькие. Я знаю, что выйду за тебя, поэтому, мне кажется, неважно, когда мы это сделаем, раз уж нам обоим этого хочется…

Я тупо на нее уставился. На большее мой запутавшийся мозг был неспособен. Потом я наконец произнес:

– Сейчас для тебя это будет чересчур. Твое тело и так слишком сильно отзывается на запечатление… а тут еще Бекки и все, что случилось в Лондоне. Мне кажется, лучше подождать. Но главное, что меня смущает, это то, что мы в горах, пытаемся найти твою подругу и лежим на заднем сиденье дядиного внедорожника. Я решительно отказываюсь вести себя как глупый подросток. – Я попытался улыбнуться, но Мэгги поникла. – Детка, я не хочу, чтобы наше первое воспоминание было таким. А ты?

– Я тоже, – вздохнула она. – Значит, тиран защищает меня… от самой себя?

– Похоже на то, – засмеялся я.

Я коснулся носом ее носа и выдохнул. Но если она готова к большему, то готов и я.

– Есть еще много всего, чем мы можем заняться, не переходя границу.

Ее заинтересованный взгляд вынудил меня вновь стиснуть ее в объятиях.

– Покажи, – взволнованно потребовала она и снова меня поцеловала; губы ее были мягкими, но требовательными.

И я показал. Мои пальцы впились в ее обтянутые джинсами бедра, и я показал ей в точности то, что имел в виду. Я опустил целомудренную бретельку у нее на предплечье чуть пониже, а потом соединил наши сознания. И тогда я понял, как же нам хорошо и легко вместе. Мэгги доверяла мне всей душой, и это не могло не радовать.

Долгое время спустя она устроилась на моей груди, как довольный котенок. Я водил пальцами в ее волосах и массировал кожу головы. Я думал, что после Мэгги уснет… но у нее по-прежнему не было сна ни в одном глазу. Я начал беспокоиться и копаться в ее мыслях, желая убедиться, что она не обиделась и что я не зашел слишком далеко. Но когда я увидел, как она прокручивает случившееся в голове, словно романтический фильм, то понял, что дело не в этом.

Я, хоть и на время, успешно отвлек ее от Бекки, чего и пытался добиться. Миссия выполнена. Я самодовольно улыбнулся.

Тут в окошко кто-то постучал, и мы оба подскочили от неожиданности. Мэгги попыталась спрятать руки и грудь, будто не была по-прежнему одета.

Заметив свет синей мигалки, я вздохнул и опустил окно.

– Констебль?

– Сынок, вы, верно, знаете, что останавливаться здесь запрещено. А целоваться – тем более, особенно в столь поздний час.

– Мы тут спим, а не целуемся. Мы путешественники.

– Неужто? – медленно произнес полицейский и постучал фонариком по стеклу. – А ваши запотевшие стекла говорят о другом.

Мэгги едва слышно вздохнула. Я взглянул на констебля и поморщился от досады.

– Ладно, возможно, немного мы и целовались, но теперь уже спим. Мы завтра в долину поедем.

– Зачем?

– Там отдыхали наши друзья. Они пропали.

Брови у полицейского сошлись на переносице.

– Вы о тех, кого тут до вчерашнего дня искали?

– Да, сэр.

Он поморщился.

– Понимаю, тяжело, когда такое происходит с друзьями, но иногда бывают несчастные случаи. Я вам мешать не буду, но мне кажется, лучше бы вы вернулись домой к семьям. Вы своих ребят здесь не найдете. Мы тут под каждый камень заглянули.

– И мы благодарны вам за усердие, – заговорила Мэгги. – Но если мы сами не попробуем, то до конца жизни будем жалеть.

Полицейский кивнул.

– Я патрулирую вдоль шоссе всю ночь, – заметил он. – Спите. И чтоб никаких шур-мур.

– Есть, сэр, – сказал я и тихо засмеялся, глядя на покрасневшую Мэгги.

Когда полицейский ушел, у меня вырвался смешок. Мэгги одарила меня насупленным взглядом и шутливо ткнула в грудь.

– Не смешно.

– До чертиков.

– Кошмар какой, – прошептала она со вздохом. – Так стыдно.

– Ты как? – спросил я, улыбнувшись. – После всего этого.

– После всего… этого? – уточнила Мэгги застенчиво и тоже улыбнулась.

– Ага.

– Шикарно, – прошептала она. – Прекраснее некуда. Знаю, я как с катушек слетела… Прости. Я была немного не в себе, и ты прав: со мной столько всего творится, а тут еще мое тело… нуждается в тебе. – Она покачала головой. – Спасибо, что не воспользовался, что знаешь меня как свои пять пальцев… и понимаешь, какой я иногда бываю девочкой.

– А мне нравится, что ты девочка, – засмеялся я. – Да, тяга у наших тел сумасшедшая, но моя главная обязанность – защищать тебя. Я не могу тебе навредить.

– Знаю. – Она улыбнулась, вспоминая обо всем, что случилось этим вечером. – И все же я хочу пересечь с тобой черту.

– О, совсем скоро мы ее пересечем… и не только, – прорычал я. – Вот уж точно.

Мэгги захихикала, и, боже мой, как же привлекательно она это делала!

– Ай-ай-ай, Калеб Максвелл… – Она покачала головой.

– Мэгги Камилла, – прошептал я и позволил ей снова улечься. На этот раз мы уснули.

Проснулся я от горячего дыхания Мэгги на шее – она по-прежнему лежала на мне. Улыбнувшись, она приподняла голову, а затем потянулась. Черт…

Я приобнял ее за талию, а она осмотрелась по сторонам. И тут же переменилась в лице: увидела, где мы, и вспомнила, что здесь делаем. Приятная расслабленность улетучилась. Ну ладно. Пора за работу.

Я помог Мэгги встать, и она села рядом, надела носки и кеды.

– Готова? – спросил я, и так зная ответ.

– Готова.

Мы перебрались на передние сиденья и помчались вперед – в долину. Мэгги вручила мне еще одну говяжью палочку, а сама, глядя на горы, впилась в булку.

Шли часы, и вскоре дорога стала ужасно неровной. Домики, к которым направлялись ребята, располагались в горах, на другом конце долины. Для внедорожника подобный рельеф не представлял особой сложности, но на такой узкой дороге мне приходилось быть особенно внимательным. Я начинал сомневаться в нашей затее.

Когда мы наткнулись на машину Ральфа, Мэгги прямо сорвалась с места. Я нажал на тормоза, но не успел остановиться, как она выскочила из машины.

– Мэгги! – выдохнул я.

Я знал, что она волнуется, но не мог же я позволить ей разбиться…

Мэгги побежала вперед, и я выскочил следом. Она распахнула пассажирскую дверь брошенной машины, и лицо ее исказилось, потому что внутри никого не было.

Я потянулся к ней и обнял сзади, удерживая на месте.

– Мы же и так знали, что они бросили машину. Нужно ехать дальше.

– Я просто подумала, может… может, они вернулись.

– Мы не перестанем их искать, – пообещал я. – Пойдем.

Она послушалась и позволила снова усадить себя в машину. Тиран во мне был готов к бою. Я глубоко вдохнул, обежал внедорожник и уселся на свое сиденье. Мы объехали машину Ральфа и двинулись через открытые ворота, за которыми начиналась новая дорога. Мэгги молчала, но я ничего не имел против. Я вновь включил радио, взял ее за руку, и мы продолжили поиски.

Мэгги с молчаливой благодарностью сжала мою ладонь. Затем наклонилась вперед и, опершись на локти, принялась осматривать местность.

Я услышал, как пискнул мой телефон, и вынул его из кармана. Телефон предупредил, что сеть пропала.

Шикарно.

Сейчас нужно быть еще осторожнее, иначе сами здесь застрянем. Хорошо хоть я написал нашим отцам, куда мы едем. Правда, ответных сообщений так и не прочел. Но от отцов ничего хорошего не жди, особенно от Джима. Однако теперь я был главой своего клана и мог повезти нашу прозревшую Провидицу хоть на край света.

Я поморщился, вспомнив о Джиме. Он и так был от меня не в восторге, а после всего случившегося тем более не полюбит. Но Мэгги превыше всего. К тому же я не первый и не последний жених, у которого проблемы с родней невесты.

Я покосился на Мэгги. Она была так сосредоточена, что даже не улавливала моих мыслей. И даже не подозревала о доме, который я решил подарить ей на свадьбу. Я задумал такое, что наверняка и не снилось ни одному Виртуозу. Моя семья, само собой, расстроится и придет в ужас, но чему меня научила Мэгги – так это поступать по своему разумению: как лучше мне, нам.

Я знал, как именно все устрою, – сложность заключалась лишь в том, как провернуть все так, чтобы с наших плеч не полетели головы.

К вечеру пришлось подзаправиться. Больше бензина у нас не осталось. Я не хотел говорить этого Мэгги, но все-таки пришлось: если мы до утра их не найдем, то придется ехать домой. Она понимающе кивнула, но все равно расстроилась. Почему же она увидела Бекки в видении, но найти ее мы никак не можем?

Мы вышли из машины и немного прошлись пешком. Мэгги звала Бекки, а я звал Ральфа. Мы шли вдоль кустов и изгороди, пытаясь найти местечко, в котором мог бы спрятаться человек. А точнее – заснуть от усталости и голода.

Когда опустилась ночь, я повел тихо плачущую Мэгги обратно к машине.

Мэгги чувствовала себя ничтожеством: она ведь Провидица, так зачем ей было видение о Бекки, если найти ее она так и не смогла?.. Я даже не знал, как ее утешить.

На этот раз мы опустили сиденья и легли в заднем отсеке. Я расстелил свою толстовку, лег на нее и поманил Мэгги к себе. Она уткнулась лицом в мою шею, потому что так было удобнее и так она могла спрятаться от всего мира. Я вздохнул и принялся молча гладить ее по волосам. Я умирал от голода. Вяленая говядина давно закончилась, а напитки и крекеры мы решили сберечь для Бекки и Ральфа. Если, конечно, найдем их.

А потом вдруг я увидел то же, что и Мэгги: видение возникло так резко, что ее откинуло на спину. Я заметил в ее мыслях пещеру; Мэгги вскочила, и я понял, что ее повела какая-то посторонняя сила, совсем как раньше. Я молча выбежал за ней из машины.

Прошло минут десять, а Мэгги все бежала, и я уже начинал волноваться. Она спотыкалась о камни…

– Мэгги, – позвал было я, но она продолжила путь.

– Я не могу остановиться, – объяснила она мягко, а потом вдруг ахнула и резко повернула вправо.

Мы оба уставились на ярко-красную туфельку, торчавшую из маленькой пещеры. А потом бросились к ней.

– Бекки, – выдохнула Мэгги, опускаясь на колени рядом со своими друзьями. – Ральф! – выпалила она и потрясла его за руку. – Бекки! – Коснулась щеки Бекки и нежно ее погладила.

Тут глаза Бекки распахнулись, и я, выдохнув, поблагодарил Бога. Мэгги же молча приподняла голову Бекки и положила себе на колени, снова и снова повторяя, что все будет хорошо, все обошлось и мы отвезем их домой.

Я мысленно предупредил любимую, что сгоняю за машиной, и побежал обратно. Когда я возвращался к пещере, внедорожник так подпрыгивал и громыхал на камнях и кочках, что я не переставал морщиться. Потом нужно будет извиниться перед дядей Кеном.

Когда я ударил по тормозам и побежал к Мэгги, в голове мелькали сотни мрачных мыслей. Жив ли Ральф? Ведь видение лишь показало, что онибыли живы, – может, они вообще не выживут. А если они не выживут… Я и представить не мог, как Мэгги будет себя винить…

Я отбросил эти мысли и присел рядом с ней. Она так и не сдвинулась с места. Я тронул ее за руку, пытаясь привлечь внимание, и она вздрогнула.

– Детка, давай ее мне, – сказал я. – Я ее отнесу.

Мэгги кивнула. Я поднял Бекки на руки и помчался к заднему сиденью машины так быстро, как только мог. Осторожно опустив Бекки, я положил ее ноги на сиденье, а потом обежал внедорожник и открыл задний отсек. Я вернулся к Мэгги и увидел, как она, вся в слезах, гладит Ральфа по волосам.

Черт.

– Он жив, – пробормотала она, прервав мои мысли. – Но едва.

Она посторонилась, и я, нагнувшись, перекинул Ральфа через плечо. М-да… весил парнишка как танк. Дорогу до машины я проделал, тяжело дыша, а потом как можно мягче уложил его сзади. Мэгги забралась к нему, открыла бутылку воды и попыталась его напоить.

«Ты тоже попробуй ее напоить, Калеб. Пожалуйста».

Я открыл дверь и взглянул на Бекки. Потом потянулся за одной из бутылок и увидел, как она приоткрыла глаза. Бекки попыталась приподняться, и я ей помог. А потом она пила, пила и пила. Осушив бутылку, она вытерла рот дрожащей ладонью и спросила, где Ральф. Я указал на Мэгги, сидевшую сзади.

Похоже, именно на это Бекки и надеялась, потому что, увидев, как Ральф пьет воду, не смогла больше сдерживаться. Она схватила меня за руку, чтобы не упасть, и задрожала от рыданий.

Я опустился на край сиденья и приобнял ее. Хорошо, что Мэгги сейчас сосредоточена на деле и не читает их мысли. Я не сомневался: они пережили настоящий кошмар – и не хотел, чтобы Мэгги разделила их ужас.

Бекки плакала, но слез на моей рубашке не оставалось, так сильно был обезвожен ее организм. Я закрыл глаза, радуясь, что мы нашли ребят вовремя. Теперь им ничего не угрожало, а Мэгги не снедала вина. По крайней мере, я на это надеялся.

Бекки снова глянула мне через плечо и на секунду замерла, прежде чем наклониться и прошептать:

– Я видела какой-то свет… Когда вы нас нашли…

Провал.

– Это был фонарик, – попытался соврать я.

– Нет, – покачала головой Бекки и посмотрела на меня взглядом «Не-морочь-мне-голову». – Нет, не фонарик.

Полный провал. Как теперь объяснить человеку, что у Мэгги есть Дар и поэтому от нее исходят потоки энергии? Я поступил как трус и сменил тему.

– Ложись-ка сюда. – Я подвинулся и осторожно уложил ее на спину.

Бекки вздохнула, давая понять, что чувствует какой-то подвох. Я прикинулся дурачком.

– Так что случилось?

У нее задрожали губы. Я склонился и положил руку ей на голову, пытаясь немного успокоить. В руке что-то кольнуло. Так мое тело предупреждало, что эта девушка мне не принадлежит и я не должен к ней прикасаться.

Но я отбросил эту мысль и попытался передать всю свою заботу лучшей подруге Мэгги.

– У нас закончился бензин, – медленно начала Бекки. – Бензинная стрелка была на нуле, и это казалось невероятным. Ральф где-то за час до того заправился… И я сразу подумала – что-то неладно. Телефоны не ловили. Мы ждали-ждали, но когда стемнело, поняли, что за нами никто не придет… решили попробовать кого-нибудь позвать… А потом заблудились и не смогли найти машину.

– Ничего, – прошептал я, мысленно проклиная Маркуса. Я ни капли не сомневался, что без него здесь не обошлось. – Ш-ш. Поспи, ладно?

Она кивнула и устало зевнула.

– Детка, – тихо позвал я Мэгги. Потом обошел машину и уселся на край багажника. – Как Ральф?

– Выпил всю бутылку. – Она с облегчением улыбнулась. – Кажется, с ним все будет нормально.

– Ну хорошо… – Я не знал, как продолжить. – Но мы не можем везти их в больницу. И домой тоже. Ты же понимаешь?..

Она со вздохом кивнула:

– Знаю. Уотсоны не должны знать, что они живы.

– В городе найдем отель, а завтра поедем ко мне. Там и решим, что делать дальше.

– А ты не против? Что мы все к тебе завалимся? – Она прикусила губу. – Я ведь у тебя еще даже не была.

– Шутишь, что ли? Конечно, не против. Жаль, что я не смогу остаться с тобой наедине, но… – Даже я услышал, как осип мой голос.

Мэгги выбралась из-под Ральфа, который вновь потерял сознание, и приблизилась ко мне. Я помог ей спуститься и обхватил ее руками.

– Я с самого начала мечтал о том, чтобы ты ко мне завалилась.

– Спасибо, – прошептала Мэгги. Она подавила всхлип и вздрогнула. – Спасибо, что так добр к моей подруге.

– Не за что, детка. Не за что. – Я коснулся ее затылка и притянул к себе.

Мэгги попыталась меня остановить:

– Не надо, Калеб, я сейчас снова расплачусь. Пойдем уже…

– Сопротивление бесполезно. – Я улыбнулся и поманил ее пальцами к себе, а она еле сдержала улыбку и закатила глаза. – Иди сюда.

Мэгги картинно вздохнула, но когда она сжала меня в объятиях и прильнула щекой к моей груди, это оказалось красноречивее всяких слов. Я знал, что дел у нас много, но Мэгги нуждалась в этой близости. Она нуждалась в моем успокаивающем, живительном прикосновении, без которого не могла бы избавиться от дурных мыслей и помочь друзьям. Я провел пальцами по волосам Мэгги и надел на ее голову капюшон толстовки. – Холодно. Пора ехать. Все хорошо?

– Будет, когда эти двое окажутся в безопасности. – Мэгги крепко зажмурилась. – Она чуть не умерла. А я решила, что все-таки умерла.

– Мы найдем Маркуса, можешь не волноваться, – пообещал я. – И когда найдем, я покончу с ним, как должен был покончить еще очень давно.

Она подняла на меня взгляд. Я думал, Мэгги придет в ужас, но она кивнула:

– А я не отойду от тебя ни на шаг.

Я не стал спорить или соглашаться. Я просто коснулся двумя пальцами ее подбородка и поцеловал в губы. Потом кивнул в сторону машины и забрался на водительское сиденье.

Нужно найти отель на ночь. И нельзя никому говорить о том, что они живы. Пока.

Это было самое паршивое, потому что лицо миссис Ти не выходило у меня из головы. Мама Бекки заслужила правду, но пока нам не следовало раскрывать свой секрет.

Разворачивая машину, я увидел, как Мэгги тянется к Бекки и берет ее за руку, а затем снимает толстовку и укрывает ею подругу. Я включил обогреватель на максимум и попытался не думать о том, как Мэгги мерзнет в своей маечке.

Вскоре она прильнула ко мне и, положив голову на мое плечо, уснула. И тогда я понял, что дело сделано. Ночь миновала, а моя Мэгги спасла друзей. Своим Даром.

Я очень надеялся, что мы сможем списать все увиденные Бекки странности на галлюцинации. А если нет – что ж, значит, у нас неприятности.

Глава 5. Мэгги

Бекки навалилась на меня всем телом, держась из последних сил. Мы поднимались по лестнице отеля к своему номеру. Позади нас Калеб точно так же тащил Ральфа.

После крекеров и энергетических напитков нашим друзьям стало лучше, но они были измождены. Отвезти их в больницу мы не могли, так как не знали, следят ли за нами Уотсоны. Однако сомнений не оставалось: случившееся было их рук делом. Мы с Калебом это нутром чуяли и рисковать не собирались.

Мы приволокли друзей в отель и больше ни на шаг от них не отходили, желая убедиться, что они целы и невредимы. Ходить и говорить они могли… ну, вроде того. Мы решили, что после отдыха им станет лучше, и уложили в постель. Грязными, конечно, ну да ладно. Спустя минуту они уже лежали, и, что самое милое, Ральф шарил руками по простыням в поисках Бекки. А когда нашел ее, то из последних сил приподнял и притянул к себе. И, глядя, как они цепляются друг за друга, я вдруг ощутила небывалое облегчение. На глаза навернулись слезы.

А потом со спины меня обнял Калеб. Убрав в сторону мои короткие волосы, он поцеловал меня в затылок.

– Ты справилась, детка, – шепнул он, и его губы в такт словам прошлись по моей коже. – Ты их нашла. Умница.

Я кивнула и повернулась к нему. Он потянул меня к кровати и прямо в одежде уложил под одеяло. Я скинула свои кеды, а Калеб – свои. Он улегся рядом и обнял меня точно так же, как Ральф – Бекки.

Им больше ничего не угрожало.

Прильнув к груди Калеба, я вздохнула и провалилась в сон.

Разбудило меня шипение душа. Я приподняла голову и обнаружила, что одна в постели осталась. Бекки и Ральф по-прежнему лежали на соседней кровати. Дрыхли без задних ног. Я улыбнулась.

Им ничего не угрожает.

Я обнаружила, что укутана одеялом до самого подбородка. В комнате было необычайно жарко: накануне мы так и не включили кондиционер. Да и пар, проникавший в комнату из-под двери ванной, делу не помогал.

Я выбралась из-под одеяла и включила кондиционер (пора проветрить затхлую комнату!), потом проверила, дышат ли Ребекка с Ральфом (знаю-знаю, это глупо!), и остановилась у двери в ванную. Я задумалась: постучать? ворваться без стука?

Сжав ладонью старую латунную ручку, я вспомнила, что мы с Калебом «стоим на границе», и почувствовала, как краснею – от удовольствия и, признаться, смущения. Для меня все это было столь ново, но так приятно… И мое тело спокойно приветствовало перемену.

Выбрала я нечто среднее: сначала тихо постучала, а затем, не дождавшись ответа, открыла дверь.

– Привет, – сказал Калеб.

– Привет. Не спалось? – Я подошла к зеркалу и вытерла его полотенцем.

– Не-а. Меня папа разбудил своим сообщением. Он вроде как злится.

Стеклянная дверь запотела ровно настолько, что за ней я могла различить лишь неясную тень. Но я поняла, что Калеб моет голову.

– Из-за чего?

– Ну, судя по всему, из-за того, что я один сбежал в горы с Провидицей. А так главе нашего клана вести себя не подобает. – В его голосе послышалась насмешка. Он злился на своего отца, и мне это не нравилось. Я уселась на один из шкафчиков.

– Прости. Ты это ради меня…

– Я не жалуюсь. Просто иногда он забывает, особенно при разговоре по телефону, что мне больше не пятнадцать и не нужно меня постоянно пичкать правилами. Мы же не отдыхать улизнули, а спасать твоих друзей.

– Прости, – пробормотала я снова.

Он высунулся из-за двери.

– Не извиняйся. Ты Провидица, черт возьми, и можешь делать все, что душе угодно. – Калеб расплылся в улыбке. – Кстати, – он закрыл дверцу, прежде чем продолжить, – тут только две зубные щетки. Давай одну поделим мы, а другую отдадим ребятам?

Делиться с ним зубной щеткой? Я никогда еще об этом не думала. А у женатых что, принято чистить зубы одной щеткой?

Сквозь шум воды послышался насмешливый голос Калеба:

– Не парься из-за этого, детка. – Он снова высунул голову. – Мой язык уже побывал у тебя во рту. А твой – у меня. Бактериями мы обменялись. Не велика беда.

– Знаю, – ответила я и усмехнулась, будто вовсе не разволновалась. – Я это знаю.

Калеб рассмеялся и вновь исчез в душе. Я вынула из упаковки зубную щетку. М-да, такой дешевки я еще не видела. Затем почистила зубы и смыла с лица остатки сна и черную крошку туши под глазами.

– Какие у нас планы на сегодня?

– Двинем ко мне, как только все проснутся. Уотсоны наверняка ждут, что мы туда поедем. Надо будет только незаметно провести ребят в дом. А потом решим, что дальше. Я просто еще не понял, что у Уотсонов на уме: следят они за нами или просто балуются, понимаешь?

Я вздохнула.

– Когда же они зарубят себе на носу, что с Джейкобсонами шутки плохи?

Калеб снова засмеялся и выключил воду.

– Дай-ка мне полотенце, детка.

Я бросила ему полотенце. Через несколько секунд Калеб предстал передо мной: по коже стекает вода, а он довольно ухмыляется. Он ждал, что я засмущаюсь, струшу, как во дворце, но во мне что-то изменилось. Теперь верх надо мной брало мое тело. Я больше не защищалась. Я шла в бой. Осторожнее, Калеб, не то окажешься на лопатках.

Я прошла к нему по влажному полу и погладила татуировку-звездочку на его плече.

– А эта к чему?

– М-м… восстание?.. – Он усмехнулся. – Я всегда хотел больше татушек в тему с луной, ну, символом нашего клана. Папа от этого был не в восторге, пускай и самую первую мне подарило собственное тело. – Калеб потер запястье. – Жалость какая. Но он смирился, потому что мама за меня заступилась, а с мамой он долго ругаться не может.

– Еще бы! – Я вспомнила, как Питер шлепнул ее пониже спины в летнем домике. – Спорю, твоя мама умеет убеждать.

Калеб качнул головой на душевую:

– Пойдешь?

Я кивнула.

– Зубная щетка на раковине.

Опять же – если он думал, что я засмущаюсь и попрошу его уйти, то ошибался. Я двинулась к душу, стягивая на ходу майку, а все остальное сняла уже за закрытой дверью и вышвырнула сверху. Боковым зрением я видела, как Калеб, не шевелясь, стоит на месте. Он думал о том, как я изменилась, но перемену эту не понимал, хотя и был ею взволнован; с чего вдруг мое запечатленное тело так настойчиво хотело… то, чего хотело?..

Калеб думал о нашей первой брачной ночи: он ждал, что я перепугаюсь и засмущаюсь, – но вчера, в машине, был приятно удивлен.

Он хотел пойти дальше. Всегда только вперед.

Наши тела, настроенные на один лад, жаждали найти друг в друге утешение и удовлетворение. Я так увлеклась своим прорицательством, что подавляла в себе всякое чувство; но когда забот стало меньше, оно будто вскрикнуло: «О-о, мы снова в деле!»

Я улыбнулась и высунулась из душевой, точно как Калеб.

– Не парься из-за этого, детка, – повторила за ним я и, вскинув брови, закрыла дверцу.

Калеб засмеялся, и я услышала, как он включил кран.

Вскоре я вышла, натянула грязную одежду и покинула ванную. Калеб, стоявший у окна, обернулся.

– Накупалась?

Я кивнула. Он медленно подошел ко мне и обнял за талию. Его лицо было в каких-то сантиметрах от моего, и под пристальным взглядом я задышала чаще. Мягко, почти шепотом, Калеб сказал:

– Я рад, что ты не смущаешься. И рад, что ты готова.

Я не покраснела (счастье-то какое!), а ободряюще улыбнулась. Похоже, улыбка подействовала, потому что Калеб взял мое лицо в ладони.

– Поверь, меньше всего я хотел, чтобы ты боялась. Ожидал этого, – признался он, – но не хотел. Поэтому я счастлив… Счастлив, что ты так же, как и я, к этому готова, – хрипло закончил он, чуть сжав объятия.

– С тобой я не боюсь ничего, – вдруг осознала я.

Вот оно, то самое! Вот что изменилось. Я наконец-то поняла, что Калеб никогда-никогда не причинит мне боли, ни при каких обстоятельствах. Он снова и снова рисковал своей жизнью, пытаясь мне это доказать. И ужасы, пережитые нами в Лондоне, стали еще одним тому подтверждением.

Калеб кивнул, соглашаясь с моими мыслями.

– Я рад, что ты наконец-то это поняла. – Он улыбался с мужественным самодовольством – волнующе, очаровательно и тепло. – Мои ладони могут прикасаться к тебе с одной только нежностью. Если, конечно, ты сама не захочешь другого. – Он приподнял брови, полагая, что я возражу, но я молчала, ожидая продолжения. – Мои руки никогда не станут оковами, но будут обнимать тебя так крепко, как позволишь. Жду не дождусь, когда ты окончательно станешь моей. Каждая твоя частичка принадлежит мне, Мэгги. Мне.

Я кивнула; Калеб по-прежнему сжимал ладонями мое лицо. Потом он подался вперед и прошептал:

– Скажи это.

И я сказала, не сомневаясь ни секунды:

– Я твоя. – А он был моим.

– Так точно, черт подери, – расплылся он в улыбке. Потом притянул меня к себе и приподнял. Его язык скользнул по моему, и я почувствовала вкус зубной пасты. Не отрываясь, я захихикала и обхватила Калеба руками. Он засмеялся в ответ. Его руки сжали меня сильнее, и только я встала поудобнее, как послышался чей-то сонный вздох.

Калеб отстранился. Я облизнула губы и покосилась на часы. Чуть за одиннадцать. Потом повернулась и поймала взгляд Бекки. Она была бледна, а ее глаза – полны слез.

– Это правда? Мне не приснилось, что вы нас спасли?

От этих слов я сама чуть не расплакалась.

– Правда, правда. – Я опустилась на колени и положила голову на ее подушку. – Как ты себя чувствуешь?

– Как будто побраталась с мясорубкой.

– Представляю. – В горле у меня встал ком. – Прости меня за все…

– А тебя-то за что? – Она всхлипнула и внимательнее на меня взглянула. – Как вы вообще нас нашли? И какого черта ты смоталась со своим студентиком в Лондон, а мне – ни словечка?

– Вот она, моя Бекки, – засмеялась я, и подруга попыталась улыбнуться. – За студентика меня тоже прости.

– Об этом мы попозже потолкуем. А сейчас – зов природы… – Она снова вздохнула и попыталась привстать.

Я потянулась ей помочь, но краем глаза увидела Калеба. Скрестив руки на груди, он стоял в ногах кровати. Я встретилась с ним взглядом, и он улыбнулся.

Бекки щелкнула пальцами у меня перед лицом:

– Ау! Не поможешь сестренке? – Я перекинула ее руку через свое плечо. – Я понимаю, сиделкой быть не круто, но все же.

– Умолкни, – засмеялась я.