Kitobni o'qish: «Три белых камня. Сборник стихов / Æртæ урс дуры»

Shrift:

©Шамиль Джикаев, текст, 2025

© Андрей Расторгуев, перевод, 2025

© Союз писателей России, 2025

© верстка Головина Анна, 2025

* * *
 
Цæмæн цæрын зæххыл…
Зачем живу я на земле…
 

Благодать сотворчества

Со-творчество поэта и переводчика – это и переплетение дум, чаяний, надежд, и противостояние мыслей, образов и восприятия общей для них картины мира, даже если бы автора и его «пересказителя» на другой язык разделяли века и расстояния. Эти переплетение и противостояние становятся ещё более притягивающе-символичным, если речь идёт о современниках.

Когда представители «творческой связки» живут в одно время, становясь свидетелями одних и тех же событий, им свойственны общие нравственные ценности, схожий взгляд на творимую на их глазах историю и порождаемые ею личности. Разумеется, в чём-то взгляды могут расходиться и даже быть диаметрально противоположными. Но, как ни парадоксально это звучит, несогласие тоже сближает идущих в связке, к тому же давая простор для исследователей, проводящих параллели между нарисованной поэтом картиной и её осмыслением с помощью палитры другого языка.

Признанный мастер осетинского художественного слова, поэт, прозаик, публицист, драматург, переводчик, литературовед, учёный и общественный деятель Шамиль Джикаев не был знаком с писателем, переводчиком, журналистом, ученым и общественным деятелем Андреем Расторгуевым. Не осталось и свидетельств того, что поэт хотя бы поверхностно знал что-то о творчестве своего переводчика. Поэтому, вероятно, он был бы удивлён тем, что благодаря образцам его поэтического творчества станут ближе друг к другу Осетия и Урал. В свою очередь, и переводчик ещё совсем недавно мало что знал о своём герое, поэзия которого теперь становится достоянием и русскоязычного читателя. Становится именно сейчас, ведь в столь солидном количестве и достойном качестве стихотворения классика современной осетинской литературы ранее не переводились.

Рождения двух поэтов разделяет немногим менее четверти века, что делает их представителями двух поколений – отцов и детей. Но, будь возможной личная встреча, о литературе они говорили бы как сверстники, понимающие друг друга с полуслова. Их объединяют талант и мастерство, но прежде всего – простые человеческие качества, однозначно сближающие автора и переводчика.

Со стороны автора был бы уместен скепсис относительно попыток «разговорить» его поэзию на втором родном для него – как осетина – русском языке. Переводчик бы по-иному воспринял некоторые моменты творчества в контексте характера сына Кавказских гор: Шамиль Джикаев был настоящим горцем – гордым, свободолюбивым, душой и сердцем восстающим против несправедливости.

В свою очередь, Андрей Расторгуев, как уроженец края, тоже не чуждого горам – Уральским, поделился бы со старшим коллегой по перу «радостью от профессионального умения и знакомства с новыми пространствами», – как он сам выразился в одном из своих интервью:

– Едва ли не главным из собственных дел считаю литературу и теперь, когда время, судя по всему, требует всё большей концентрации жизненных сил. Оставаясь в рамках непродажного вдохновения и твоего личного мира, облечённая словом и образом, мысль приносит тебе величайшее счастье творчества… Подрастает пишущая молодёжь, которая – хвала учителям – по-прежнему соприкасается с литературой в школе и затем в большинстве своём идёт на пока что недобитые университетские филфаки… Это позволило сохранить то, что должно прилагаться к умению мыслить и убеждать, – сочувствие с людьми и чистую совесть. Для настоящей литературы они необходимы. Встречи с читателями подтверждают: живой и спокойный голос собеседника, ощущение гармонии по-прежнему нужны любому человеку…

Счастье творчества в служении литературе, десятилетия работы с молодежью в кузнице филологических кадров в высшей школе, любовь и почтение читателя вкупе с чистой совестью – всё это сполна было присуще осетинскому творцу, известному своей поэтической и человеческой принципиальностью. Такая связующая нить, думается, и позволила переводчику взять по-хорошему завидную ноту сотворчества при переводе хрестоматийного стихотворения «Двенадцать слов»:

 
Из лучших слов родного языка
Двенадцать назову наверняка.
 
 
ЖИЗНЬ – от начала нет её главней.
ОГОНЬ небесной искрою за ней.
 
 
Мягчайшее из мягких слово МАТЬ —
Из рук её нисходит БЛАГОДАТЬ.
 
 
Про СЧАСТЬЕ каждый думает вовек.
Про БЛАГОРОДСТВО – скромный человек.
 
 
Чистосердечный за ДОБРО горой.
Есть МУЖЕСТВО – возвысится герой.
 
 
СВОБОДУ и ДОСТОИНСТВО беречь
Отважному потребуется МЕЧ.
 
 
ОСЕТИЯ основою всего.
Те без неё не значат ничего.
 

Это стихотворение есть кодекс чести, причём можно взять каждое выделенное слово-символ и примерить к автору в аспекте его многогранного творчества. Благо, оно издано, есть и современники – свидетели гражданского мужества поэта, прекрасно помнящие его человеческие качества и при жизни оценившие талант в огранке благородства и достоинства. Перевод, осуществлённый в стремлении понять и прочувствовать национальный характер и колорит, органично вливается в общую картину художественного мира автора.

Содержательно переданы и мотивы тревоги за будущее малой родины – природы философских исканий поэта: «Скала склонилась горестной вдовой» («Камни»), «Наш край оленья шкура скроет, / Да на три короба молвы» («Шанс»), «Сердечные ростки запотевали / Росой, что выдыхала ты во сне» («Рассвет благословеннее едва ли…»). Одни только эти образы свидетельствуют о бесконечной привязанности к родным просторам, их восприятии через призму «великого в малом», тонком лиризме и трепетности в отношении ко всему прекрасному.

Далее – передача сложной идеи мироздания и места достойного звания Человека в ней («Урок»): «Не продавайтесь за чёрствую корку» на примере собаки, которую можно пнуть и тут же задобрить припасённым нехитрым угощением. Вот уж воистину: преданность преданности – рознь…

«Случается, даётся пастуху. / Нередко обделяет падишаха», – сказано уже о свободе. Не то что человеку, но и туру с золотой рыбкой переводчик вместе с автором советует «коротко живя, как звезда, падать со склона» и «разбиться о камни не в пруду, а в океане». Свежо, чувственно и возвышенно. Стихотворениями «Свобода», «Тур» и «Золотая рыбка» творческий тандем ещё и вопрошает: свобода-то может быть дана, но все ли могут ею распорядиться?

А как вам тихая лирика с элегическим созерцанием («Мечтаю о сказке»): «Счастье сказкою верни. / Пусть опять летят над садом / Наши золотые дни»? В невозвратимое былое мы все возвращаемся в мечтах, – говорит осетинский поэт новому кругу читателей благодаря отточенному мастерству переводчика.

В творчестве Шамиля Джикаева органично звучат мотивы постоянной готовности к бою во имя мира. Нет готовности – есть тревога и набат: «Мы солнце в чёрных тучах потеряли… / Щиты свои оставили в кустах, / Мечи свои на чаши поменяли». Но никуда не девается и умиротворённость созидательным началом: «А от сокровищ нартовских одною / Сумою получил – зато зерном». Зерно – это и есть символ мирного труда, радости от ощущения неба без чёрных туч над головой, наслаждения безмятежным детством. Всё, как в подлиннике – щемяще-грустно и радостно одновременно: золотая пора прошла, но ведь одарила счастьем жить и постигать назначенный путь на земле…

Художественному миру осетинского поэта присущи и терзания от непонимания окружающими его тревог за будущее родного народа. Пророческий крик души не сразу воспринимается и осознаётся, и эта мысль удачно отражена в «Разбитом колоколе»: «В округе ни одной свечи – / Просвета звёздного и то нет. / И сердца колокол в ночи, / Как лира сломанная, стонет». Так показаны потерянные надежды романтика-бунтаря в поэзии, но в то же время ощутима вера земного человека в «просвет звёздный».

По характеру – романтик, по мировоззрению – реалист, – так говорил о себе сам Шамиль Джикаев. В истинном таланте уживаются ещё и не такие, казалось бы, взаимоисключающие качества, и передать их в переложении на другой язык – задача важная и необходимая, если, конечно, стремиться показать внутреннее напряжение, нерв поэтического повествования. Андрей Расторгуев в этом направлении сделал реальные и действенные шаги.

Четверостишие «Я с родины привёз три белых камня…» является эмоциональным «ключом» к внутренним переживаниям и философским воззрениям поэта, что переводчик также уловил, передав в пронзительно-эмоциональных строках переливы чувств и неизбывную ностальгию: «Я с родины привёз три белых камня – / Меня Создатель осчастливил вновь. / Всё лучшее земля передала мне: / И скорбь, и ярость, и любовь». Белые камни, напоминающие о родных просторах, – символ простого человеческого счастья, светлой печали, желания возвращения к истокам. Служение Музе здесь неразрывно связано с идеалами всего того, что принято характеризовать как патриотизм.

«Своей поэтической культурой Шамиль Джикаев поднимает осетинскую поэзию до уровня горных вершин», – отзывался поэт Александр Царукаев, почитаемый героем нашего разговора как отец в литературе. Да поднимаются до горных вершин и переводы произведений, выходящие ныне к читателю!

«Он был в стихах, в публицистике и летописцем эпохи, и ее творцом, но больше – борцом за то, чтобы она, эпоха, не губила себя духовно», – так характеризует жизненный путь своего современника поэт Ирина Гуржибекова. Эпоха, безусловно, не погубит себя, пока в народе живут творцы, зовущие всех нас по пути, мощённому белыми камнями творчества; творцы, не позволяющие терять надежду на всё новые и новые всходы – продолжение того прекрасного, что входит в понятия жизнелюбия и стремления к возвышенному.

В контексте сказанного следует отметить: имеющий солидный опыт переводческой деятельности Андрей Расторгуев ещё со студенческой юности утвердился во мнении, что перевод, сохраняя привкус и, если возможно, «призвук» первоисточника, должен восприниматься именно как русское стихотворение. Объединяющая народы русская речь помогла переводчику, традиционно стремящемуся не к буквальности, но – к точности, передать целый ряд оттенков звучания прежде всего стихотворений патриотической и философской направленности и интимной лирики. Сохраняя образную систему оригинала, ему удаётся улавливать атмосферу ритма ключевых слов в произведении писателя, сотворчество с которым состоялось.

Внимаем Шамилю Джикаеву, благодарим за вдохновенный труд Андрея Расторгуева. Два поэта встретились во благо ценителей Художественного Слова…

Тамерлан ТЕХОВ, кандидат филологических наук, член Союза писателей и Союза журналистов России

Неожиданная книга
Предисловие переводчика

Встречей с народным поэтом Северной Осетии Шамилем Джикаевым и его стихами, в которых он воплотил свои «и скорбь, и ярость, и любовь» к жизни и окружающему миру, я обязан его ученице Залине Басиевой. Тоже поэт и переводчик, именно она подготовила все подстрочники, которые определили состав будущей книги – но поначалу не этой. Ибо сначала во Владикавказе в год 85-летия автора, родившегося в 1940-м и трагически погибшего в 2011 году, увидел свет и был представлен на фестивале «Осетинская лира» одноименный с приведенной короткой цитатой сборник.

Подготовка того сборника стала частью общественного проекта, в котором приняла участие целая группа переводчиков из Москвы и ряда регионов России. Вместе с ними поначалу некоторую часть предложенных стихов переложил и я – как годом ранее практически тот же коллектив заново перевел большинство стихов книги основоположника осетинской литературы Коста Хетагурова «Ирон фандыр» («Осетинская лира»). А став потом редактором сборника, получил возможность в том числе сравнить предложенные для него тексты с теми самыми подстрочниками стихов Джикаева. И на правах этого самого редактора в том числе предложить авторам переложений усовершенствовать некоторые строки и строфы.

Сам я при этом исходил из принципов, которые представляются мне непреложными. Считаю, что перевод какого-либо стихотворения иноязычного автора на русский язык, безусловно, должен сохранять привкус и, если удастся, даже призвук оригинала – как личностный, так и национальный. Однако русским читателем он должен восприниматься как русское стихотворение. Кроме того, переводчику необходимо по возможности точно передать оригинальные смыслы и образы.

Выполнить эти противоречивые требования весьма непросто. Тем более что их можно назвать рамочными, и в каждом конкретном случае переводчик, пользуясь относительной свободой, вправе сам выбирать те или иные решения, которые в том числе могут быть связаны с его собственной стилистикой и представлениями о должном в этой сфере литературного творчества. Отсюда – неизбежная вариативность, проявляющаяся в том числе в переложениях одного и того же оригинала разными поэтами, вплоть до открытого признания некоторых переводов вольными.

В такой ситуации задача редактора заключалась именно в том, чтобы предложить коллегам еще раз подумать над теми или иными местами. При этом ответственность за конечный вариант была оставлена за самими участниками проекта.

Те предложения и рекомендации, однако, стали вызовом и для меня самого. Как будто собеседники, которым я их адресовал, в тот же самый момент отвечали: сам попробуй! Осилишь?

Так и стали появляться мои собственные варианты переложений самых сложных или, на мой взгляд, самых ярких стихов Джикаева. И постепенно крепло ощущение собственного внутреннего созвучия с ним – в том числе благодаря явному совпадению в интересе к истории, времени вообще, переживаниях по поводу вместе, хотя и на отдалении, пережитых событий. И пришло более глубокое, на мой взгляд, понимание этих событий и некоторых сторон истории и современной жизни Северной Осетии, Кавказа, да и всей нашей общей России. А переведя в конечном итоге все, я запросил у Залины еще пару десятков подстрочников…

Так, в почти полугодовой работе и сложилась эта неожиданная книга – как самостоятельный диалог двух поэтов, которым всегда является художественный перевод. Однако «первым номером» в этом диалоге выступает все-таки Шамиль Джикаев – его уникальный голос было необходимо донести до более широкой, чем прежде, аудитории. Что и насколько получилось – теперь судить читателю.

Андрей Расторгуев, поэт, переводчик, член Союза писателей России

Дзœбидыр

 
Ǽз дœн дзœбидыр. Цуанонты фыдœх.
Цыбыр кœны фыдœй фыртмœ нœ мыггаг,
Ǽдзœм œмœ сœрыстырœй мœлœм.
Уœддœр бœрзонд хœхтау нœ хъысмœт уарзœм.
 
 
Ыстœм хъœддаг-ызнаг œмœ фыдуаг, —
Нœ кœнœм мах цœххы адœй œрмахуыр.
Сœрибар хœхты айнœг сœртœй мах
Сœгътау нœ сайы талынг кœмттœм кœрд
 
 
Мах уарзœм хур, рœууон дымгœ, цъœх арв.
Зынамал цард кœны уœлмонц нœ зœрдœ.
Куы цœрœм – уœд чысыл œмœ дзœбœх,
Куы хауœм – уœд ыстъалыйау бœрзондœй…
 

Тур

 
Я – тур. Нам жить на скалах суждено.
Наш род оскудевает год от года.
Под пулями мы умираем, но
Иной судьбы и высоты не надо.
 
 
Мы дикари – и кончен разговор.
Не приручить нас солью дармовою.
В ущелья от вершин свободных гор,
Подобно козам, не сманить травою.
 
 
Подай нам солнце, ветер, окоём,
Не городи запретов и загонов…
Мы над землёю коротко живём,
Зато – как звёзды, падаем со склонов.
 

«Æз равзæрдтæн зæххыл, цæмæй…»

 
Я в этот мир пришел, чтоб видеть солнце…
 
К. Бальмонт

 
Æз равзæрдтæн зæххыл, цæмæй
Уынон æдзух фыдбонтæ царды.
Цæмæй тæрхоны раз рæстæй
Цæуон рæстæвзарæгæй арты.
 
 
Æз райгуырдтæн зæххыл, цæмæй
Сымахæн карз æцæгтæ дзурон
Цæмæй уын кард æмæ зынгæй
Уæ удтæй хæйрæджытæ сурон.
 
 
Æз сæнтыстæн зæххыл, цæмæй
Лæууон рæстдзинадæн æвдисæн,
Цæмæй мын ног фæлтæр хъыгъдæй
Хæссой мæ уарзондзинад дисæн.
 
 
Цæмæй ысбæрæг уа, зынтæн
Лæджы бон цас уыдзæн фæразын…
Мæ хъуыды! Ма басæтт хъыгтæн!
Мæ зæрдæ! Фидар æхцон разын!
 

«Затем я по земле иду…»

 
Я в этот мир пришел, чтоб видеть солнце…
 
К. Бальмонт

 
Затем я по земле иду,
Чтоб видеть, как она жестока,
И чтоб суровому суду
Не дать основы для упрёка.
 
 
Затем земля несёт меня,
Чтоб кривда не имела веса,
Чтоб от меча или огня
Ни одного не стало беса.
 
 
Затем живу я на земле
На страже правды: или – или,
Чтоб люди, помня обо мне,
Любви моей не позабыли.
 
 
Чтоб уяснить наверняка,
Какие тяготы померны…
Да будут мысль моя крепка
И сердце, словно камень, верно!
 

Солдат

 
Мæ зæронд гыцци, уалдзыгон изæрты
Цæмæн цæуыс нæ хъæугæронмæ дард?
Дæ сау артдзæсты ма бахорз уæл арт,
Æнафон уасæг ма суасæд дæ кæрты…
 
 
Мæнæн æвзæр сынт атахти мæ сæрты,
Æрхауд тæвдæй кæйдæр зæххыл мæ кард…
Донайы был мын бавæрдтой мæ мард,
Фæлæ нæхимæ сыздæхти мæ зæрдæ.
 
 
Уый фестад хæхты суадæтты уынæр,
Хæссы æнтæф бон рог уддзæфæй сатæг,
Æхсæв æппары стъалытæй цæхæр…
 
 
Æрæнцад бон, æрфынæй зæххыд цадæг,
Ды мауал цу нæ фæндагмæ изæр,
Тæхы дæ сæрты урс бæлон – мæ кадæг.
 

Солдат

 
Зачем седая мама вечерами
За дальнюю околицу идёт?..
Крик петуха в ночи не разожжёт
В холодном очаге былое пламя.
 
 
Когда летали вороны над нами,
В чужой земле остался мой клинок…
Я только сердцем воротиться смог,
А тело – над дунайскими волнами.
 
 
Теперь я – в родниковой быстрине,
Прохладном ветре знойною порою
И свете звёзд в небесной глубине…
 
 
Родная, не ходи ночною тьмою —
Парит напоминаньем обо мне,
Как песня, белый голубь над тобою.
 

Хосласæнтæ

 
Ды нæма федтай нæ хæхты
Дзомагъ хос куыд ласынц…
Хъæдты, къæдзæхты сæр рæгътыл
Сой кæрдæг ныддасынц.
 
 
Уистæй рассивынц уылæнтæ
Фæхстæ æмæ къулты,
Стæй цæргæсбадæн бæрзæндты
Самайынц мæкъуылтæ.
 
 
Галтæй æфтауцдонмæ ласынц
Дуртулæн тæссæрты…
Цард æмæ мæлæтæй хъазынц
Къæдзæхты хæд сæрты.
 
 
Азгъæлд бæлæстæн сæ сыфтæр,
Зары уад æхситтæй,
Æмæ мæкъуылтæн сæ ныв дæр
Нал фæзыны митæй.
 
 
Уæд хæххон лæгæн йæ зæрдæ
Нал фæхъæцы бонмæ, —
Фæндаг ласæнтыл фæгæрды
Æфтауцдонæй коммæ.
 
 
Хъæдты, къæдзæхты æхсæнты
Ласæн у къæдз-мæдзы,
Уым сæрсæфæны цæуæнты
Ихыл къах нæ хæцы.
 
 
Кæс… Мæкъуылты баст цы фæци? —
Хосдзауы фæхæссы,
Цыма расурынц кæрæдзи
Сау дыууæ цæргæсы.
 
 
Хохы сау тымыгъ йæ разæй
Ласæджы ыскъæфы,
Лæг фæцарæхсы æдасæй,
Науæд рындзæй сæфы.
 
 
Хос æй зилæнты уæлвонгæй
Арф æрхмæ нывзилдзæн,
Æмæ стонг рувас æввонгæй
Хус ыстджытыл зилдзæн…
 
 
Уым нæ фæразынц лæмæгътæ,
Хъал æмæ тæппудтæ,
Æмæ цардæн гуырынц хæхты
Сагартæн лæппутæ.
 

Сенокос1

 
Рассказать, как возят сено
Жители Дзомага,
Вряд ли сможет без изъяна
Книжная бумага…
 
 
Сбреют, соберут валками
Или ворошками,
По соседству с облаками
Выложат стожками.
 
 
А потом, пытая случай,
Спустят по укромам
На волах сыпучей кручей,
Камнепадным склоном…
 
 
Вновь листва к зиме опала,
Непогода взвыла —
Все стога и перевалы
Снегом завалила.
 
 
Но едва-едва с востока
Заново светает —
Путь к оставленному стогу
Горец пробивает.
 
 
А домой не без опаски
Катится с копною
По извилистому спуску
Тропкой ледяною.
 
 
И летят по насту цугом,
Обходя овраги,
Все иные друг за другом
Чёрными орлами…
 
 
Но в провале камень чёрный
Возчика приманит,
Если ум его проворный
Страхом отуманит.
 
 
При заносе на откосе
Он не совладает —
И его сухие кости
Лисы обглодают…
 
 
Потому-то земляками
Родичи гордятся,
И у горцев смельчаками
Сыновья родятся.
 

Фæдзæхст

 
Рагон æнгузы бын – бадæн, кæлдым,
Бадынц дада æмæ сабитæ уым.
 
 
Хъура куыдз къæйыл æрхуыссыд сæ цуры.
Зæронд лæг лæппутæн таурæгътæ дзуры.
 
 
Иу афон урсбоцъо фестад цæрдæг,
Куыдзыл цым лæдзæгæй ралæууыд лæг.
 
 
Фесхъиудта хъура, хъыллист кæнын систа.
Лæппутæ байдыдтой зæрондыл дистæ.
 
 
Алыгъди куыдз æмæ уынджы дæлдæр
Иу ран æрхуыссыд. Йæ къæхтыл-йæ сæр.
 
 
Дзуры та лæппутæн зæронд цыдæртæ,
Уый фæстæ систа йæ дзыппæй къæбæртæ.
 
 
Бацыди сабыргай куыдзмæ хæстæг,
Уый йæм скасти æрхуымæй тызмæг.
 
 
Лæг ын къæбæртæ æппары йæ разы,
Куыдзæн йæ цæстытыл цины рухс хъазы.
 
 
Сыстади, тилы йæ къæдзил,æнцад
Уидзы йæ баппатæ.Ферох йæ над.
 
 
Зæронд лæг ракæны куыдзы йæ фæдыл.
Лæппуты разы æрæнцади хъæдыл.
 
 
Дзуры сæм: «Федтат нæ куыдзæн йæ уаг?
Уымæй æгаддæр нæ уыдзæн хъуыддаг.
 
 
Хъусут, бабайы хъæбултæ? Къæбæртæ
Макуы уын балхæнæнт афтæ уæ зæрдæ».
 
 
Лæг сын йæ таурæгътæ дæрддæр хæссы,
Сау куыдз дæр зæххыл сæ разы хуыссы.
 

Урок

 
Мудрости внукам набраться не грех —
С дедом присели под старый орех.
 
 
Рядом собака прилечь поспешила —
Тоже послушать, наверно, решила.
 
 
Дедушка вдруг размахнулся рукой
И приложился к собаке клюкой.
 
 
Дети от прыти его обомлели —
Оторопев, на седого смотрели.
 
 
Псина подальше, скуля, отошла —
И головою на лапы легла…
 
 
Но без единой меж тем оговорки,
Взяв припасённые хлебные корки,
 
 
Прямо к собаке направился дед.
Та исподлобья глядела в ответ.
 
 
Как набросал он ей корки, однако —
Переменилась глазами собака.
 
 
Встала, вильнула хвостом старику —
Словно его позабыла клюку.
 
 
Вместе вернулись под дерево снова.
Снова она его слушать готова.
 
 
– Видели? – внуков напутствовал дед, —
В жизни поступка позорнее нет.
 
 
В сердце на память вонзите иголку —
Не продавайтесь за чёрствую корку…
 
 
Детям рассказывать дед продолжал.
Пёс перед ними покорно лежал.
 

Æфсымæртæ

 
Нæу ацы хабар хъусæггаг.
Дыууæ 'фсымæры цард,
Уыд кæстæр сабыр, кусæг лæг,
Йæ хистæр та – мæнгард…
Цæрынц, уæдæ куыд вæййы,
Сæрæнæн цард мыд вæййы!
Ысбонджын хистæр давынæй,
Ыскодта мулкæй ном.
Æфсарм йæ хинтæй бафынæй, —
Хуыдтой йæ хорз лæг ком…
Цæры, уæдæ куыд вæййы,
Хуыснæгыл куыдз нæ рæйы!
Уæд цард йæ кæстæр сау куыстæй,
Лæмæрста дурæй сой.
Йæ хъару саст уæззау рыстæй,
Нæ йыл хæцыд фæллой…
Цæры, уæдæ куыд вæййы,
Йæ буц лыстæн – гуыффæйы.
Куыста-иу арæх зиууонæй,
Йæ хистæры та уæд
Хынцтой фысымæй-хионæй,
Дæ ныфс, дам, бирæ уæд…
Хынцтой, уæдæ куыд вæййы,
Фæрныгæн цард куывд вæййы.
Кæмæн æвæрдта царв æмæ
Фæстаг къæбæрæй фынг,
Йæ хистæрæн-иу арфæтæ
Фæкодтой уыдон тынг…
Æндæр уæдæ куыд вæййы,
Мæгуыры хор сыд вæййы.
æрмæст, сыдæй йæ фæрæтыл
Куы ныссалд хъæды, уæд
Йæ хисты иу нæ фæрæдыд,
Куывтой: дзæнæт, дзæнæт!..
Куывтой, уæдæ куыд вæййы,
Кæйдæр хæрнæг куывд вæййы!
 

Братья

 
Два брата жили, говорят —
В горах, не в облаках.
Трудолюбив был младший брат,
А старший брат – лукав…
И каждый – как иначе? —
Нёс голову не пряча.
 
 
Воруя, старший богател
И тем известен был —
Благих не совершая дел,
Порядочным прослыл.
Иначе не бывает:
На вора пёс не лает.
 
 
А младший тяжко, трудно жил —
Из камня воду жал,
Горбатил из последних сил
И жилы надорвал.
Не мог он по-иному…
Постель его – солома.
 
 
Душа его была щедра,
Хотя и на гроши.
А люди старшему добра
Желали от души —
Не оторвёшь иначе
Куска чужой удачи.
 
 
И тот, с кем высохший кусок
Бессребреник делил,
Низкопоклонно, в поясок
Богатого хвалил —
Иначе вечно коркой
Обедать будешь горькой…
 
 
А с топором ушёл во тьму
Лесную младший брат,
И на поминках все ему,
Помимо райских врат,
Иного не молили —
За пир благодарили.
 

«Цъахты хæрды бафæллади гал…»

 
Цъахты хæрды бафæллади гал,
Сау зæххыл уæззау дзоныгъ фæласы.
Бастад, мæгуыр, нал фæразы, нал,
Сау халон æм саппы сæрæй уасы.
 
 
Хицау æй æрдзæхст ласы хъæбæр,
Галæй уис фæстаг тыхтæ лæмары.
Зонгуытыл æрхауы гал, уæддæр
Сысты æмæ ахæцын фæлвары.
 
 
Цудгæ-цудгæ анцайы сындæг,
Фæндаг тартæ байдыдт йæ разы.
Галтæрæг æм бавдиды тызмæг,
Калмау уис йæ хус рагъыл ысхъазы.
 
 
Нал ызмæлы, нал æккуырсы гал,
Уымæ ныр цъæхснаг цæф дæр нæ хъары.
О, æдылы, нал, фæразыс, нал,
Галы хъаймæт халон дæр æмбары.
 

«Бык усталый по сырой земле…»

 
Бык усталый по сырой земле
Тащит сани тяжко, с уговором.
Предвкушая пир, навеселе
Каркает на пашне чёрный ворон.
 
 
Крепко по хребту хозяин бьёт,
Силы выжимая остальные.
Бык, на землю падая, встаёт,
Но живые жилы не стальные.
 
 
Поступь замедляется, притом
Темнота сгущается во взгляде.
А погонщик снова жжёт прутом
По спине в бессмысленной досаде.
 
 
Вот и всё. Терпению конец —
Боли бык теперь не ощущает…
Ничего не чувствует глупец —
Даже ворон это понимает.
 

Дур

 
Хуры буц хъæбул – уæларвæй
Рахаудтæн зынгæй.
Кодтон зæххы риуыл тарфæй
Мин азты фынæй.
 
 
Иу хатт мæн хъæддаг лæг систа,
Сагыл фехста мæн.
Кодтат уæд мæ тыхыл дистæ,
Хотых уын уыдтæн.
 
 
Цавтат сау арцæй мæ зæрдæ,
Калди дзы цæхæр.
Хъалæй систат уæд уæ сæртæ.
Стъалытæй уæлдæр.
 
 
Зæхх уын арвæй уæд фæхицæн,
Сæвзæрд уын хъысмæт.
Аразут мæнæй уæхицæн
Аргъуан æмæ скъæт.
 
 
Мур нæ ауæрдут цъæх дурыл,
Даут мæн цыртæн…
Курын иунæг хатыр: хурыл
Макуы фехсут мæн.
 

Камень

 
Сын солнца, с неба я упал,
Как сбитый плетью,
И на груди земной проспал
Тысячелетья.
 
 
Ещё один бессчётный век
Переменился —
И мною древний человек
Вооружился.
 
 
Копьём из сердца моего
Он искру высек,
Почуяв гордо торжество
Над звёздной высью.
 
 
И обособилась Земля
Судьбой упрямо.
И стали строить из меня
Хлева и храмы…
 
 
Меня осталось на года,
Велик ценою.
Но только в солнце никогда
Не цельтесь мною.
 

Бердзенаг лӕппуйы сагъӕс

 
Кӕм хъазы ӕхсӕрдзӕнтӕй ирд Ахелой,
Уым къудымты зӕлы ӕрхуым зарӕг дардӕй…
Мӕ Гыцци, дӕхицӕн нӕ арыс ӕнцой,
Кӕсыс та нӕ фӕндагмӕ азӕр ӕнкъардӕй.
 
 
Дӕ кӕрдӕнӕй цӕссыг ӕрсӕрфыс сындӕг,
Ды мысыс дӕ фырты, кӕсыс ӕм ӕнхъӕлмӕ,
Фӕзӕгъыс: «Уыдзӕн мын нымад лӕг, цӕрӕг,
Уым номдзыд фыссӕгӕй ӕрыздӕхдзӕн хъӕумӕ».
 
 
Цӕмӕй йӕ фӕзоныс: дӕ хъӕбул кӕмдӕр
Фӕкӕны ӕрвылбон йӕ къӕбӕрыл катай.
Уый бастади сахары цардӕй… Ныр дӕр
Ныггуыбыр йӕ къанторы куыстыл фӕлладӕй.
 
 
Ам дурзӕрдӕ адӕм – кӕрӕф ӕмӕ хин,
Ам худгӕ хӕрамӕй фӕхъӕстӕ мӕ зӕрдӕ.
Ӕхцаджын хъахбайтӕ – нӕ цардӕн ӕфсин,
Сӕ ныхас Мидасы тӕрхонӕй ӕвзӕрдӕр.
 
 
Ам курдиат хъоды, фӕцӕрӕн дзы нӕй,
Политикӕ зондӕн йӕ хъӕлӕс ӕхгӕны…
Дӕ лӕппу йӕ фӕндтыл ныффӕлдӕъта къӕй,
Дӕ лӕппу йӕ зарӕг, йӕ Хуыцау ныгӕны…
 
 
Ӕвхуыз Ахелойы был раджы кӕддӕр
Дӕ лӕппу цъӕх кӕрдӕгӕй ӕртӕх кӕм нызта,
Уым къулдымтыл уалдзыгон сатыр изӕр
Фӕхизынц дзӕгъӕлӕй йӕ фыстӕ.
 

Печаль Эфеба2

 
Прозрачен бегучей водой Ахелой3,
Разносится песня в полях понемногу.
Здесь мама совсем потеряла покой
И, не отрываясь, глядит на дорогу.
 
 
Слезу утирая, вздохнёт тяжело —
Из города сына давно ожидает:
– Большим человеком вернётся в село.
Писателей добрых народ уважает…
 
 
Откуда ей знать, что ребёнок с тоской
Горбатится, а пропитания – горе,
Что он, от житухи устав городской,
До ночи сидит за работой в конторе?..
 
 
Здесь люди жестоки, хитры и жадны,
Коварны умами до крайнего часа,
Деньгами властители развращены
И судят о музыке хуже Мидаса4
 
 
В опале талант, за кормушку – бои,
В них здравого слова никто не проронит…
И сын твой былые надежды свои
И песни свои в камнепаде хоронит.
 
 
А где неизменный бежит Ахелой
И хочется снова в росу окунуться,
На склоне весеннем вечерней порой
Его беспризорные овцы пасутся.
 

Æгады куыст

 
Фæрсыс, цытæ кусын? Æхсын
Кæнæ гæрзтæ, кæнæ та къуыстæ,
Нæ кæнын цардыл мурдæр бустæ, —
Мæнæн нæу ахæм куыст дæр зын.
 
 
Уыд Геркулес герой, уæддæр
Къумбил æртæ азы фæпырдта.
Уæдæ зæххон лæгæн йæ фырт ты
Хæрдты цæмæй хæсса йæ сæр?
 
 
Æниу фыста герой йæ хæс, —
Нæ йæ хъуыд хорз æмбалы марын.
Фæлæ Хуыцауæй æз цы дарын?
Фыдгуыст цæй фæдыл кæнын æз?
 

Женская работа

 
Чем занят я? Да всё одно —
Стираю, чищу, мою5.
Судьбу оплакивать грешно —
Доволен и такою.
 
 
Геракл за прялкой отсидел
Три года до упору6,
И нам от обиходных дел
Нос воротить не впору.
 
 
Что я друзей не убивал,
Природы не меняет,
И сколько небу задолжал,
Один Всевышний знает.
 

Аргъаумæ бæллын

 
О мæ хорз нана, мæ зынты
Æз дæу фæмысын ныр дæр.
Кувын æз, нана: мæ фынты
Ды куы фæзынис уæддæр.
Курын: ракæн та мын аргъау,
Ратт мын цин æмæ æнцой,
Уадз, сызгъæрин бонтæ маргъау
Ног нæ дыргъдонмæ тæхой.
Уадз, бæгъатыримæ стæры
Æз мæ рог сæнтты цæуон;
Фенон, не знæгты куыд тæры
Дард нæ уæзæгæй нæртон.
Радзур ды мæнæн, куыд сæтты
Раст зылыны тых æдзух, —
Фенон Уазы къуыппыл зæдты,
Фенон Поты фæзы дугъ.
Уадз, дæ зонд æмæ дæ дзырдæй
Дуне срæсугъд уа мæнæн;
Уадз, æрбайрох уой дæ фыртæй
Катай, рыст æмæ ингæн.
 
1995 азы 1 мартъи

Мечтаю о сказке

 
Тьмою ночи вспоминая
Или бедствиями дня,
Хоть во сне, молю, родная,
Навести опять меня.
 
 
Посиди со мною рядом,
Счастье сказкою верни.
Пусть опять летят над садом
Наши золотые дни.
 
 
Землю меряют дозором
Богатырские шаги
И за дальним косогором
Разбегаются враги.
 
 
И над правдою в законе
Кривда только до поры.
Скачут на равнине кони,
машут ангелы с горы…
 
 
Чтобы снова, как вначале,
Сын твой начисто забыл
Неизбывные печали
И кладбищенскую быль.
 

Сызгъæрин кæсаг

 
Цъæх малы хуры стъæлфæн хъазы,
Йæ рухсæй фидауы нæ цард.
Фæлæ мæнгард æнгуыр йæ разы
Лæууы цæттæ хинау æнцад.
 
 
Мæлы æввонг комдзагыл цинæй,
Бæллы, ысцыбæл æм зыдæй…
Тæрсын, куы схицæн уа йæ динæй,
Тæрсын, куы нæ тæрса æлгъæй.
 
 
Кæс-ма, цъæх ызмисыл сардзантæ
Тæвд къæйыл кафæгау тæлфынц.
Ды та, æргъæу кæсаг, уæздан дæ,
Дæ кадыл аргъæуттæ кæнынц.
 
 
Æнæхин хины хызы бафты..
Фæдис, æрра кæсаг! Æрлæуу!
Ды зæд дæ, – уыцы уаллон афтæ,
Зæгъ-ма, цæмæн бахъуыди дæу?
 
 
Дæхи ныххой, æдылы, дуртыл,
Уадз, де фсар райхъал уа фынтæй…
Ныууадз æй! Уыйбæсты-иу фурды
Ды амæл уылæнты сыдæй.
 

Золотая рыбка

 
Блеснула искоркою снова —
Налюбоваться не могу,
Да злые снасти рыболова
В готовности на берегу.
 
 
Прикорму радуется рыба,
Хотя не голодно в пруду,
И разве что ещё «спасибо»
Не говорила за еду…
 
 
Пускай сазаны гнут салазки
И пританцовывают в ряд.
О золотой – слагают сказки,
Поэмы целые творят.
 
 
Не лезь, безумная, к засаде,
Таящей острие крючка.
Ты – ангел, и какого ради
Тебе клевать на червячка?
 
 
Разбейся, глупая, о камни,
Молвы достойная вполне —
Да не в пруду, а в океане,
Его бушующей волне.
 

Хъырымаг таурæгъ

 
Уыдысты скифтæ дард балцы. Сæ фæстæ
Сыгъди рыст зæххыл сау тугæй æртæх.
Фæлæ сæ зæрдæ сгуыхттытæй куы сцъæх,
Уæд иу афон æрцагуырдтой сæ бæстæ.
 
 
Уæдмæ æввонг цард ауагъта йæ хъæстæ:
Ысси цагъартæн арвы бын уæрæх,
Æмæ «паддзахты» цатырты дзæбæх
Æрцардысты æхсинтимæ хуыгæстæ.
 
 
Сæхимæ скифты нал уагътой хæстæг,
Нæртон адæм сыл нал тых кодтой кардæй.
Уæд иу хатт скифтæ бавнæлдтой тызмæг
 
 
Хъæбæр ехсытæм, бавзыстой сæм дардæй…
Цъагъартæн фестад арвы бын уынгæг,
Æмæ æрхаудтой злнгуытыл уæнгмардæй.
 

Крымская легенда

 
Пройдя очередной волной кровавой
Степные дали из конца в конец,
Домой решили скифы наконец
Поворотить, пресыщенные славой.
 
 
А там – рабы вольготною оравой,
Освободясь от выпаса овец,
Переселились нагло во дворец
И тешатся хозяйскою забавой.
 
 
И что же скифы? Грех считать людьми
Тех, кто предался праздности и лени —
Лишь помахали издали плетьми.
 
 
А что рабы? Своей боится тени
Не вышедший за волю против тьмы…
Рабы немедля пали на колени.
 

Сæрибар

 
Ис иу хæрзиуæг дунетыл лæгæн,
Йæ ном – Сæрибар, цинты цин, æлутон.
Быхсæм йæ тыхæй маст æмæ зынтæн,
Йæ фарнæй уый ыскæны мах æвдудон.
 
 
Лæгæн нæ ратдзæн уыцы хорз Хуыцау,
Уый суадонау нæ сæнтысдзæн дæлдзæхæй.
Вæййы дзы ифтонг хаттæй-хатт фыййау,
Вæййы дзы арæх сахты сах æнæхай.
 
 
Сæрибар Рухс у – сфæлдисы йæ лæг
Уæздан уарз æмæ стыр куыстæй йæ уды.
Нæ кæнын æз Хуыцаумæ дæр хæлæг,
Кæнын хæдбар хæтой лæгмæ тæхуды.
 
 
Нæ кад дæр Уый, нæ исбон дæр, æфсарм,
Сæрибар кæм ис, уым вæййы æрмæстдæр…
Дæттыс нын ды уæлмонц æмæ æхсар
Цæуынц дæ номыл фидыд æмæ хæст дæр.
 

Свобода

 
Для человека выше всех наград
Одна Свобода радостью и статью.
Лишь ею лечим души от утрат
И лишь её живучи благодатью.
 
 
Господь или иные наверху —
Сама не появляется из праха.
Случается, даётся пастуху.
Нередко обделяет падишаха.
 
 
К ней человек прокладывает путь
Трудом души, любовью до предела.
Я Богу не завидую ничуть,
Но путнику завидую всецело.
 
 
Свобода, ты – сокровище и честь,
Когда тебя имущие достойны…
Из-за свободы, если вправду есть,
Рождаются и замирают войны.
 

«Æртæ лымæны ис мæнæн…»

 
Æртæ лымæны ис мæнæн,
Нæ сæ фауын фыдуындæй.
Æртæ налатæн нæй тæрæн
Мæ цард æмæ мæ фынтæй.
Уырны мæ, уарзынц мæ æгæр,
Кæм и зæххыл хуыздæртæ!
Фæлæ хæзгулæй дæр кæддæр
Фæсæлæт вæййы зæрдæ.
Мæ лæмæгъ базыдтой – фæлмæн
Рæвдауынц мæн дзæбæхæй.
Уæддæр мæ рухс уарзонæй мæн
Цæмæн кæнынц æнæ хай?
Æрбадт мæ нывæрзæны Маст,
Мæ разы кафы Катай,
Æнкъард мæ дæлфæдтæй ыскаст,
Фæсур сæ, цу, дæ уатæй!
Сæ бынæй ацъелф ласын æз,
Уæддæр мæ тагъд ыссарынц.
Нæ арын гаццатæн фæрæз,
Зæлдаг дзылар мыл дарынц.
 

«Любовницы есть у меня…»

 
Любовницы есть у меня,
Давно я с ними лажу.
Бесстыжие, но от огня
Никак их не отважу.
 
 
Собою украшая дни
По вечному влеченью,
Бывают тягостны они
Подчас до отвращенья.
 
 
Любую к ласке не готовь —
Приластится, обнимет.
Но почему сама Любовь
Не ходит вместе с ними?
 
 
Садится Горечь в головах
На парочку с Тревогой,
В ногах Кручина – ох да ах…
И выгони попробуй!
 
 
Управу верную найду
Я на троих едва ли —
Надели мягкую узду
И крепко оседлали.
 

Æнусон

 
Уыдис кæддæр нæ фыдæлтæн сæндон,
Уыдис нын ном йæ хъæзн æмæ йæ кадæй.
Йæ нæртон фарн, йæ диссаджы бæркадæй
Цыдис рæдау нæ ис æмæ нæ бон.
 
 
Уæд нын ызнæгтæ рахастой тæрхон, —
Куынæг æй кодтой хин кæнæ æфсадæй,
Цæмæй нæ мыггаг фесæфа æгадæй,
Цæмæй нæ хорз ном мауал уа нæртон.
 
 
Ныффæрфтой йæ, бындзарæй йæ ыскъахтой,
Ныннынæдтой йæ къалиугай кæмдæр.
Йæ кой, йæ хъæр нын нал уыдзæни, – загътой.
 
 
Фæлæ куы стынг ис уалдзæджы уынæр, —
Ныгæд къæцæлтæ ног талатæ суагътой,
Фыццагæй ноджы диссагдæр. Хуыздæр.
 

Виноградник

 
Когда растили предки виноград,
Всегда он изобиловал плодами.
И славен был наш род между родами,
А мир вокруг щедротами богат.
 
 
Тогда нас извести задумал враг —
Пожечь огнями, вытоптать конями,
Чтоб даже имя между именами
Припомнилось кому-нибудь навряд.
 
 
Срубили виноградник, распахали,
Изрезанные лозы погребли,
Чтобы вовек потомки не узнали.
 
 
Но лишь дожди весенние пошли —
Ещё живей и краше, чем вначале,
Опять ростки пробились из земли.
 

Изæрмилты Дзомагъы уæзæгыл

 
Уыд кувæндонау мин азты нæ уæзæг,
Уыдысты хъæу йæ бæркадæй фæрныг.
Сæ ном, сæ цытыл никуы абадт рыг,
Мæныл та ныр æдзæрæг ран æрфæздæг.
 
 
Уынын пырхæй изæрмилты нæ мæсыг,
Кæны æнуд уаст топпæхсæнмй уыг.
Лæууы æнцад, мæрддзыгойау, уырдыг,
Тæдзы тæвдæй æдзæм дуртыл мæ цæссыг.
 
 
Æрæджы ам нæрæмон цард æхсыст,
Ныр дзы кæнынц кæйдæр дзæгъæл фос ривæд…
О, макуы уæд фыды уæзæг æлгъыст!
 
 
Кæм дæ, кæм дæ, нæ цардагур фæсивæд?
Мæ хъæрмæ азæр милдагынгтæй сыст,
Мæ зардæй хъæу йæ мæрдон хуыз ысивæд!
 

В сумерках в Дзомаге

 
Подобием собора полной грудью
Отцовский дом всегда распахнут был.
Он чести за века не запылил,
Но я один отныне на безлюдье.
 
 
В руинах башни сумеречной жутью
Унылый филин ухнул – как завыл.
Стою я, точно всех похоронил —
Не верят плачу каменные судьи.
 
 
Пасутся бессловесные скоты
Там, где недавно жизнь кипела чашей…
Отцовский дом, да не погибнешь ты!
 
 
Где молодые с плотью неугасшей?
Шагните из кромешной темноты —
Пусть оживёт она от песни вашей.
 

Капарисы уидæгтæ
Корни кипариса

«Ма мæм хат, дзагдар! Æз нал нуазын сæн…»

 
Ма мæм хат, дзагдар! Æз нал нуазын сæн,
Зонын, уыдзынæн мæ цинæй æнæрай.
Боны сцъæх, худгæ цы ратты мæнæн,
Айсы мæ изæр уый, хъазгæ, дывырæй…
 
 
Ма мæм худ, сау чызг, – кæндзынæн фæсмон,
Амондæй ма кæн фыдæнхъæл мæ зæрдæ:
Дурыны цасфæнды ма фæхæсс дон, —
Иу бон æнæмæнг фæхаудзæн тæгæлтæ.
 

«Истины нет, виночерпий, в вине…»

 
Истины нет, виночерпий, в вине,
Радость хотя без него убывает.
Всё, чем рассвет улыбается мне —
Вечер, играя, вдвойне забирает.
 
 
Девушка, сердце моё упаси —
Не пробуждай неуёмной надежды.
Сколько в кувшине воды ни носи,
А на куски разобьётся однажды.
 

«Фæзындтæ ды зæрин хурау мæ царды…»

 
Фæзындтæ ды зæрин хурау мæ царды,
Алæмæт рухсæй байдзаг ис нæ зæхх.
Табуйаг бон! Мæ хъыгтæ судзынц арты,
Изæрдалынгты арвгæрон фæцъæх.
 
 
Мæ зæрдæ суагъта конд хуымау æвзæртæ,
Æрбадт сыл рог дæ улæфтæй æртæх.
Хæрзиуæг мæн мæ тыхст заманы ссардта,
Уынгæг дуне мын байгом ис уæрæх.
 
 
Рæсугъддзинад тыхджындæр у хуыцауæй,
Ыскодта мæн табугæнæг дæуæн.
Чызгон фидауц мæ рыст удыл рæдауæй
 
 
Ызгъалы хурау хъарм тынтæ фæлмæн.
Зæрин хуры цы тых уромы дауæй, —
Гуызавæ нæй – ды фарн хæссыс мæнæн.
 

«Рассвет благословеннее едва ли…»

 
Рассвет благословеннее едва ли
Бывал того, что ты явила мне —
Отполыхали давние печали
До вечера на золотом огне.
 
 
Сердечные ростки запотевали
Росой, что выдыхала ты во сне,
И свежестью насквозь переменяли
Унылый мир, распахнутый вовне.
 
 
Не властен даже бог над красотою,
Но сам велел склониться перед ней
Душою, изведённой суетою.
 
 
Ты сердце исцеляешь до корней.
Ты – солнце, что взошло над чернотою.
Лишь об одном прошу – не потемней.
 

Фæззыгон дидинæг

 
Фæззыгон дидинæг, æвзонгæй
Фæзындтæ уæлфæзты. Кæсыс
Æдæрсгæ тар кæмттыл уæлвонгæй,
Мыды тæф уæлдæфы хæссыс.
 
 
Æрхуымæй тулдзы фист лæзæры,
Сыфгæрдæг тæрфы дæр фæбур.
Æрхæндæг æрхытæй æвзæры,
Нæ тавы бонрæфты дæр хур.
 
 
Ды та æрвыг æмæ сæнт цъæхæй
Æрттивыс рагъсæртыл дзæбæх…
Зæгъ-ма, цы схаста дæу дæлдзæхæй,
Цы тых уыд – уарзт æви фыдæх?
 
 
Фæсрагъæй уазал мит æрхъуызы,
Тæхынц фæстаг цæргæстæ дард.
Æрмæст æрвдидинæг, дæ хуызы
Нæ ивынц уалдзæг æмæ цард.
 
 
Æвзыгъдæй дарыс цъæх. Дæ разы
Æргъæвстæй баруади кæндыс.
Дæ сыфты арвф цæхæр хъазы,
Æвзыд æрдз цардæнгæс кæныс.
 

Осенний цветок

 
Ты запоздалою обновой
Явился на лугу – и что ж?
Бесстрашно аромат медовый
В ущелья тёмные несёшь.
 
 
Дубрава медная роняет
Листву на бурую траву.
Тоска овраги заслоняет
И остужает синеву.
 
 
А ты сияешь над горою
Частицей неба… Назови:
Взошёл осеннею порою
Для мести или для любви?
 
 
В тумане облачно-непрочном
Орлы последние снялись,
Да только в стебле неурочном
Весна и жизнь переплелись.
 
 
Пускай поникла головою
Выносливая белена,
Природа скорбная тобою
Опять на миг оживлена.
 

«Тар æхсæв æрынцад…»

 
Тар æхсæв æрынцад,
Нæй зæххыл уынæр.
Бафынæй кæлæн цад,
Сабыр лæн æз дæр.
 
 
Арвы тары стъалы
Хин митæ кæны.
Цады был хъуыдалы
Рухс фынтæ уыны.
 
 
Бæстæ ныр æртæхæй
Сатæг у, сыгъдæг.
Фервæзти фыдæхæй
Тары цинты лæг.
 
 
Рог уæлдæф, дæ пъатæй
Нал кæнын æвронг.
Мæй ыстахти цадæй,
Абадти уæлвонг.
 
 
Аргъау фестад бæстæ, —
Цинтæ уын хæссæд…
Сайы мæн йæ фæстæ
Арвгæронмæ зæд.
 

«Никакого гула…»

 
Никакого гула
По туманной мгле.
Озеро уснуло —
Спится и земле.
 
 
Вне многоголосья
В звёздной тишине
Ячменя колосья
Светятся во сне.
 
 
От росы прохладно,
Далеко до дня.
Всё на свете ладно
В жизни у меня.
 
 
И в пьянящей ласке
Не сыскать беды —
Вон луна, как в сказке,
Взмыла из воды.
 
 
Пусть и вас телесный
Мир не обойдёт…
Ангел в край небесный
За собой ведёт.
 

Шекспиры фыдæнæн

 
Йæ цъæх цæстытæ – стъалытæй рæсугъддæр,
Йæ былтæ сты мæнæргъыйæ сыгъдæгдæр.
Кæны хæрзтæф йæ рæсугъд буар æдзухдæр,
Йæ дзыккутæ – мыдхуыз æмæ цæхæр.
 
 
Мынæг кæны йæ уадулты цур уарди,
Куыд адджын у йæ комы тæф æниу!
Хæрзконд, уæздан, – йæ алы змæлды арт и,
Хъæпæн митау – сæнт урс-урсид йæ риу.
 
 
Йæ ныхас аив, хъæлдзæгай куы дзуры,
Æнтæф бон цыма суадон зæлы уæд.
Йæ цæсгомы раз бафаудзынæ хуры,
Йæ къахы айстмæ бабæлдзæни зæд.
 
 
Мæ буц æхсиныл никæммн ис барæн,
Нæй уый аккаг рмсугъд дзырдтæ ыссарæн.
 

Шекспиру вопреки

 
С малиною она губами схожа,
Прекрасней звёзд её небесный взгляд.
Упругая благоухает кожа
И волосы медовые блестят.
 
 
Но розе с нею меряться негоже —
Не тот у розы цвет и аромат.
Движения огонь не превозможет,
А белизны – летящий снегопад.
 
 
И речь её великолепна тоже —
Так в знойный полдень родники журчат…
И солнце потайная ревность гложет,
И ангелы от зависти молчат.
 
 
У всех на свете, на неё глядящих,
Нет слов, к моей принцессе подходящих.
 

«Мит хæмпусæй уары…»

 
Мит хæмпусæй уары,
Сау зæхх дзы ысурс,
Тар зæдæтæ тары
Срухс кодта Цыппурс.
 
 
Урс пæлæзы бæстæ
Сабыр у, сыгъдæг.
Сахарæн йæ хъæстæ
Нал уадзы фæздæг.
 
 
Галуантæ æвзистæй,
Рудзгуыты цæхæр.
Зæдбадæнмæ систой
Урс фынтæ мæн дæр.
 

«Снова побелеет…»

 
Снова побелеет,
Как по волшебству —
Каждое светлеет
Сердце к Рождеству.
 
 
Чистота людская —
К белизне земли.
Дымка городская
Сгинула вдали.
 
 
В серебре хоромы,
В окнах – чудеса.
И уносят дрёмы
Прямо в небеса.
 

Урс сонет

 
Уыдис мæ цард уырыд æмæ мылазон…
Уæд мыл фæндон хорз арфæйау æрцыд:
Мæ сау зæппадз мын урс кувæндон фестад,
Лæууыд уæлвонг йæ сæрзæды бын зæд.
 
 
Сыгъдæг дæ ды – æрвыг æмæ сызгъæрин,
Дæ сурæт – рухс, дæ уды фарн – нæртон.
Æрхауди хурæй иу къæртт, æмæ уымæй
Ыскодта дæу бæсты фидыцæн æрдз.
 
 
Дæ узæлд – ронг, дæ дзыхы дзырд – алæмæт,
Дæ уынды хъарм – æхсыры цад мæнæн.
Кæны мæ уый æвзонг æмæ цæрæццаг.
 
 
Дæ цинтæй ног ысфидыдта мæ цард.
Мæ зынтæ мын Хуыцау дæ уарзтæй фиды,
Кæны мæм арвæй Уастырджы хæлæг.
 

Белый сонет

 
Казалась жизнь печальной и убогой,
Когда в неё ты ангелом вошла
И чёрный склеп мой, встав у очага,
Во белоснежный храм преобразила.
 
 
Кусочком солнца чистого светилась
Твоя душа, слетевшая со звёзд —
Как будто с них отправила её
Земле для украшения природа.
 
 
Речами озарён, хмелён от ласки,
В тепле твоём тону, как в молоке,
С тобою рядом снова оживая.
 
 
Я радостью твоею обновлён —
Мне возместил страдания любовью
Уастырджи7, завидуя с небес.
 

Номарæн
(Телестих)

 
Дæ уарзт мын ног уалдзæг æрхаста,
Цæрын уæлмонц сагъæстæй æз.
Цы сты хъыгтæ кæнæ фыдазтæ?
Дæ узæлд – амондæн фæрæз.
Фæззыгон хурбонау æхцон дæ,
Йæ хъармæй базыдтон рæвдыд.
Мæныл бæллиццаг хорз æрцыд, —
Ды мын ысрухс кодтай мæ бонтæ.
Æз нал дæн сагъæстæй уырыд,
Дæ цуры нал мысын æрвонты,
Мах иумæ – кард æмæ кæрддзæм,
Зæххыл кæмæн байгом дæ зæрдæ,
Уый цинтæй ихыл дæр цæрдзæн.
Куы хæссой мæн уæлæрвтæм зæдтæ,
Уæддæр ма кувдзынæн дæуæн.
 

Посвящение

 
Твоей любовью расцветаю,
Дух возвышаю в синеву.
Какую боль ни испытаю —
Превозмогу, переживу.
 
 
Теплом весенним принимаю
Твою заботу наяву,
Моей надежды торжеству
Я в озарении внимаю —
Исхода больше не зову,
Про ангелов не вспоминаю.
 
 
Как нож и ножны мы в ладу.
Кому душа твоя открыта,
Тот счастлив и на голом льду.
А будет ангелам работа —
Молясь тебе, я ввысь уйду.
 

«Изæрмилтæ. Зæрæхсиды тæмæн…»

 
Изæрмилтæ. Зæрæхсиды тæмæн, —
Бæрзонд бæрзыл йæ сырх пиллон лæзæры.
Узæлы уддзæф сыфтæртыл фæлмæн, —
Зæлдаг зæлтæй зæрин зарæг æвзæры.
 
 
Мæ зæрдæйæн змронд бæрзау сындæг
Æвзонг уалдзæг йæ калцæг ногæй ивы.
Цæуын дæумæ. Мæ развæндаг – сыгъдæг,
Кæмдæр йæ кæрон Бонвæрнон æрттивы.
 
 
Йæ уаз рухсы цыдæр сусæг цин ис,
Йæ узæлдæй ысуадзы дур æвзартæ.
Мæнæн та фестад амонд æмæ рис,
Мæ зæрдæ дзы æвдадзы мур ыссардта.
 
 
Дæ рухс у уый – сыгъдæг æмæ фæлмæн,
Йæ хъарм тынты мæ уды фæлм лæзæры.
Æрхæссы уый уæздан амонд мæнæн,
Мæ зæрдæйы зæрин зарæг æвзæры.
 

«Сгустил закат потоки синевы…»

 
Сгустил закат потоки синевы,
Высокую берёзу поджигая.
Из шевеленья шёлковой листвы
Восходит к небу песня золотая.
 
 
Весна, как листья эти, неспроста
Мне сердце обновляет понемногу.
Иду к тебе. Душа моя чиста.
Чиста к Венере утренней дорога.
 
 
Ей отвечает неба глубина,
Росток собою камни пронимает.
Мне счастьем и погибелью она,
А сердце – за лекарство принимает.
 
 
Он чист и нежен – твой небесный свет,
Теплом в прохладном воздухе витая.
И радостью рождается в ответ
В душе согретой песня золотая.
 

Ингрид

 
Изæрмилты фæстаг хатт зæхмæ худтæ…
Ыстæй нæ сæрты атахти ыстъалы,
Æмæ йын ирдгæ денджызы цъæх малы
Фæйлауы ныр йæ сызгъæрин дзыккутæ.
 
 
Ахх, Ингрид Ингрид! Рухсимæ æмуд дæ,
Фæлæ дæ сау фурд фестын кодта взалы…
Ныр артмæ хур йæ сау зæлдæгтæ калы,
Æмæ та худынц былгæрон рæсугъдтæ.
 
 
Бынæй та фурды сау хъузджы æнкъардæй
Сыгъдæг налхъуыт фæлурс цæхæр æппары,
Æмæ йæм зæххæй рухсдзаутæ бæллынц.
 
 
Мæн та фыдбонæй иу цардуд ныв мары:
Дыууæ цæссыджы урс риуыл къуыбартæй —
Дыууæ дзæнхъа дзæнгæрæджы – кæуынц.
 

Ингрид8

 
Когда края оставила земные —
Звезда слетела вслед над головою…
Теперь густое море синевою
Ей волосы колышет золотые.
 
 
Сама была, как волны световые,
Теперь ночною стала темнотою…
На берегу опять над пустотою
Красавицы хохочут записные.
 
 
А в раковине обрастают телом
Жемчужины – их бледного сиянья
Ждут ищущие света впереди.
 
 
Но мучают лишённые дыханья
Две слёзные горошины на белом —
два колокольца звонких на груди.
 

Кипарис æмæ суадон
(Номарæн)

 
Ды – сау суадон мæ сыгъд бонты ызмисы,
Зыныс мæм куы хæрз æввахс, куы фыд дард…
Егъау быдыр – æдзæрæг тыгъд, æнкъард,
Рыг мигътæ хус уад сау арвæй æлвисы…
 
 
Алæмæт дон, æрхæндæг кипарисы
Сыгъдæг фидауцæй райхъал кодтой цард.
Сыгъд бæлас райгас, хъуысы та дзы зард,
Æмæ цъæхæй сæууон уддзæфы ризы.
 
 
Ды дæ мæнæн дзæнæт æмæ зындон,
Æнтæфы дæр дæ дард сатæг куы 'нкъарын,
Уæд нуазын æз мæ рухс фынты дæ дон…
 
 
Дæу æз уæддæр мæ уидæгтæй нæ арын
Æмæ хъæрзын… Ыскодтой нын тæрхон:
Нæ астæу ис къæйсыгъд быдырæй арæн.
 

Кипарис и родник

 
Ты родником – то близким, то далёким —
Бьёшь из песка моих сгоревших дней,
Пока в безлюдном поле суховей
Кружится пыльным вихрем одиноким.
 
 
И, опалённый пламенем жестоким,
Вновь кипарис восходит от корней
Всё зеленей – и песня из ветвей
Летит вечерним воздухом высоким.
 
 
Мой ад и рай. Сгустится духота —
И вновь меня отпаивает снами
Твоя животворящая вода.
 
 
Но до неё не достаю корнями —
Нас будто осудили навсегда
На выжженное поле между нами.
 

«Ды ацыдтæ, æмæ дæ фæстæ…»

 
Ды ацыдтæ, æмæ дæ фæстæ
Æваст æвзонг уалдзæг нынкъард.
Ызнонау хæхты æмæ фæзты
нæ калынц дидинджытæ арт.
Ды ацыдтæ æмæ дæ фæстæ
Мæ зæрдæ сау хъыгæй ныддур.
Ныттар мыл сихорафон бæстæ,
Æнхъæлдтон, баталынг и хур.
Ды ацыдтæ, æмæ дæ фæстæ
Ыссыгъди арвы цæфæй хид.
Мæ удыл сау дымгæ дзынæзта,
Ныууарыд бал бæлæстыл мит.
 

«Ушла – и за тобою смутно…»

 
Ушла – и за тобою смутно
Переменился лик земли,
И по-вчерашнему наутро
Луга весной не расцвели.
 
 
Ушла – душа окаменела,
Печалью полная насквозь:
Как будто солнце догорело
Или совсем не поднялось.
 
 
Ушла – и молния кривая
Мосты последние сожгла.
И с ветром туча снеговая
На вишни белые сошла.
 

«Кæрты цъиуты дзыгуыр зарыд…»

 
Кæрты цъиуты дзыгуыр зарыд,
Дардыл цины уынæр хъуыст…
Ног та дысон мит ныууарыд,
Мигъау ныл æрбадти хъызт.
 
 
Басыд бæлæстæн сæ сыфтæр,
Цъыфтæй нал ысуасы хæфс.
Нал и розæтæн сæ ныв дæр,
Зарæг уазалы ныргъæвст.
 
 
Урс пырх дарæсы нæ кæрты
Кæрдо скъæфт чызгау лæууы.
Чидæр арф миты лæгæрды,
Чидæр къæсæрыл кæуы.
 

«От капели птицы пели…»

 
От капели птицы пели,
А сегодня не слыхать —
Вновь метели завертели,
Стужа грянула опять.
 
 
Дерева окоченели,
Замер лягушачий пруд.
Розы прорасти успели —
Вряд ли после оживут.
 
 
Краденой невестой груша
В белом платье-леденце…
Кто кидает снег наружу,
Кто рыдает на крыльце.
 

«Фæци та уалдзæг – афтæмæй нæ бæсты…»

 
Фæци та уалдзæг – афтæмæй нæ бæсты
Нырма бæлас нæ рафтыдта сыфтæр.
Нæ кæсы хур. Нындзыг, ныссæмпæл мæр,
Æмæ нæ худынц дидинджытæ фæзты.
 
 
Фæцæуыс ды цъæх уалдзæгау мæ рæзты,
Æрхауди мигътыл хуры тын кæмдæр…
Хуыдтой кæддæр уæ фыдбылыз мæн дæр,
Ныр та кæсын мæгуыргурау дæ фæстæ.
 
 
Кæсын æнхъæлмæ… Ракæсдзæни хур,
Æрттивдзæн зæхх цъæх дарæсы æвзонгæй,
Мыдыбындз зилдзæн хъæлдзæгæй мыдгур…
 
 
Мæн дæр та уарзт рæдау хынцдзæн йæ ронгæй,
Фæлæ ныр билцъ куы нæ стона къæйдур,
Æмæ куы мæлон зад дыргъдоны стонгæй…
 

«Весне до сроков никакого дела…»

 
Весне до сроков никакого дела:
Ростки ещё не вышли из земли,
Весёлые цветы не зацвели,
Листва от холодов заиндевела.
 
 
И, как весна, ты мимо поглядела.
Лучи навылет тучу не прожгли.
Когда-то вместе мы с тобою шли,
Теперь гляжу вослед оторопело.
 
 
Я верю: выйдет солнце поутру,
И снова мы любовную обрящем
Медовую пчелиную игру.
 
 
Но если камень сердца в настоящем
Росток не одолеет – я умру
От голода в саду плодоносящем.
 

Испайнаг эпиграммæ

 
Æз мысын тар заман æхцонæй,
Нæ уыдис мах дугау мæнгард.
Æбырæг домдта уæд бæлццонмй
Кæнæ чыссæ, кæнæ йæ цард.
 
 
Мæ хур, къæрныхæй ды фыддæр дæ,
Нæ зоныс бæрц æмæ хатыр:
Фыццаг мын амырхтай мæ зæрдæ,
Мæ чыссæ афу ластай ныр.
 

Испанская эпиграмма

 
Укладов прежних не хулитель,
Я помню времена дорог,
Где честно предлагал грабитель:
Жизнь или полный кошелёк.
 
 
Любимая, тебе всё мало:
Со всех – добыча и оброк.
Сперва ты жизнь мою украла,
Потом – слупила кошелёк.
 

Фын

 
Стъалы мæйдар æхсæв ратахс мæ сæрты,
Фенхъæлдтон – ратæхы зæд.
Барухс йæ цинæй дзæнæтау мæ зæрдæ,
Кувыныл бафтыдтæн уæд.
 
 
Уайын йæ фæстæ, мæ зæрдæ йæм дзуры,
Тайы мæ цæстытыл мил.
Уалынмæ кæрдæгыл абадт мæ цуры…
Разынд æрттиваг хъæндил.
 

Сон

 
Тёмною ночью звезда пролетела.
Ангел – подумалось мне.
Радостью сердце налив до предела,
Начал молиться во сне.
 
 
С нею готов говорить до рассвета.
Вместо ответа – молчок.
Вот она – светится рядом!.. А это
Просто ночной светлячок.
 

«Дыууæ цæсты-дыууæ цады, æрвыг…»

 
Дыууæ цæсты-дыууæ цады, æрвыг,
Зынынц зынгæй зæрин хуртæ йæ бынтæй,
Зæххыл нывæндынц урс цинтæ сæ тынтæй,
Æз та сæ арфы агурын фæрдыг.
 
 
Лæууынц сæ разы кувæгау уырдыг, —
Æрцыдтм ды æвæццæгæн, мæ фынтæй,
Æркаст мыл хур изæрмилты дæ уындæй,
Ыскодта мæн дæ сыгъдæг рухс фæрныг.
 
 
Цы кæнын æз цыкурайы фæрдыгæй?
Дæуыл рæдауæй аудæд дæ зæд,
Зынæнт æдзух дыууæ цады æрвыгæй,
 
 
Æдзух дæ цадæй худгæ хур кæсæд, —
Цæрдзынæн уæд мæ зынты дæр фæрныгæй,
Хæсдзæн мын цин дæ сыгъдæг фидыц уæд.
 

«Озёрами небес по глубине…»

 
Озёрами небес по глубине
Глядишь, не пряча солнечного света —
Земля его лучами перевита,
А я ищу жемчужину на дне.
 
 
Наверно, ты явилась мне во сне,
Во плоть моей молитвою одета —
И на исходе сумрачного лета
Я счастлив в очищающем огне.
 
 
К чему искать мне бусину желаний9?
Пусть ангел твой тебя убережёт
И чистоту озёрных оживаний.
 
 
Пусть в них струится солнечный восход
И даже в пору тяжких испытаний
Та чистота мне счастье принесёт.
 

«Ныгъуылы хур. Зыны мæ разы рындз…»

 
Ныгъуылы хур. Зыны мæ разы рындз,
Дзæнæтон арвæй зæдты зарын хъуысы.
Мæ сыгъд цардыл зæххон мæргътæ кæуынц,
Уæддæр ма дæу мæ сæфты зæрдæ мысы.
 
 
Дзæгъæл артдзæсты бамынæг цæхæр,
Фæстаг боны рухс урс бæрзæрдтыл тайы.
Мæ разы ис сæрсæфæн был, уæддæр
Мæ цæстытыл дæ рæсугъд сурæт уайы.
 

«Садится солнце за большой утёс…»

 
Садится солнце за большой утёс.
Хор ангелов поёт – не убывает.
Моя судьба не стоит птичьих слёз,
А за тебя душа переживает.
 
 
Былого дома очерк узнаю,
Закат на снеговых вершинах тает…
У пропасти глубокой на краю
Прекрасный образ твой не отпускает.
 

«Лæзæры азгай уарынтæй æрнæг…»

 
Лæзæры азгай уарынтæй æрнæг,
Фæлвых æвзар нæ сæндидзы æртæхæй.
Ызнон уæларвмæ чи скъæрдта уæлбæхæй,
Æрбадти уый æд хус дзæкъул ныллæг.
Вæййынц къæйных æгæнон фæндтæ худæг,
Налат хæзгулау хивæнд у хъысмæт.
Æмбаст вæййынц хæрам æмæ тæлæт,
Æргъæу галуантæй баззайы æртхутæг.
Нæ ивы цард йæ уаг æмæ йæ конд…
Хъысмæт, мæ сæрты сау сынтау куы тæхай,
Уæддæр мæ уарзтæй макуы скæн æнæхай,
Зынæд мæм фидауц рухс æмæ бæрзонд.
 

«На пастбище дожди из года в год…»

 
На пастбище дожди из года в год —
Трава не просыхает от капели.
Вчера мы к небу конные летели,
Сегодня – с полной торбою невзгод.
 
 
Удаче, чтобы верностью окрепла,
Молиться, как любовнице, смешно.
Где с воровством коварство сведено,
Дворцы изничтожаются до пепла.
 
 
Судьба, когда расправишь на лету
Ты вороном крыла над головою,
Одна любовь останется со мною —
И снова поднимусь на высоту.
 

Зæрватыкк
Ласточка

Ирыстон

 
Мæ Ирыстон, дæ фæндаг уыд уæззау…
Ысфæлдыстай дæ рухс бæллицтæй мифтæ,
Фæлæ дæ цард йæ фæллад хуыз нæ ивта,
Æмæ цыдтæ дæ сыхæгтæн фыййау.
 
 
Уыддæ уæддæр лæгдзинадыл рæдау.
Ныууагътой дын нæрммон зæрдæ скифтæ,
Æрхастай ма нæртон хæзнатæй рифтаг,
Æмæ та суагъта ихдзагъд хуымгæнд тау.
 
 
Дæ цард ыснæуæг тох æмæ фæдисы,
Ыссардтай фарн æфсымæрон Цæдисы,
Æмæ дæ тыхтæн макуы уæд хъаймæт.
 
 
Дæ уаз номæй сæрыстыр уæнт дæ цæуæт…
Дм хуымгæндыл-иу хъарм къæвда æрцæуæд,
Дæ найгæнæнты хурхæтæн кæнæд.
 

Осетия

 
Мой Иристон10, не думай о плохом.
Мечтами стали давние герои,
И ты в годину тяжкую порою
К соседям нанимался пастухом.
 
 
Но воля скифа в мужестве твоём —
Ты восставал за родичей горою.
А от сокровищ нартовских одною
Сумою получил – зато зерном.
 
 
Зерно не переводится в котомке,
Пока по-братски делишься с другим.
Да не сомкнутся над тобой потёмки.
 
 
Прольётся тёплый дождь над молодым
Посевом, и достойные потомки
Гордиться будут именем твоим.
 

Ныфс
(Мœ фыдмœ)

 
Ды сахуыр кодтай карз œцœгтœй мœн
Рœстаг куысты сыгъдœг фœндаг œвзарын…
Цœудзœн ыл тох, лœгœвзарœн кœндзœн,
Æз дзы мœ зœрдœ раст тœрхоныл дарын.
Уыдзœн ыл цин, къуылымпытœ, œнтыст,
Уыдзœн гадзрахат, хахуыр œмœ даутœ.
Хœрам, хœлœг мын фаудзысты мœ куыст,
Кœндзысты мын мœ рœсугъд цœсгом саутœ.
Дœ сœр-иу ма 'руадз ахœмтœй, мœ фыд!
Мœ рœстадмœ-иу ма хсайœд дœ зœрдœ!
Бœсты хуыздœртœй ахœм лœг нœ уыд,
Кœуыл нœ фыстой йе знœгтœ фыддœртœ.
Сœ хинтыл-иу œз хаттœй – хатт куы'рхауон,
Уœд-иу мœ удœн ма фœтœрс фыдœй:
Уый – стонг рувœстœ пыхсбыны зыдœй
Уœрцц œнхъœл ахсынц цœргœсœн йœ аууон…
 

«Ты чистою дорогою всегда…»

 
Ты чистою дорогою всегда
Учил идти в сражение любое…
На справедливость твоего суда
И уповаю я на поле боя.
 
 
Когда иные станут отрицать
Мои победы с завистью и злостью
И с ненавистью будут порицать,
То мною поперхнутся, точно костью.
 
 
Не огорчайся от вестей лихих,
На сердце не испытывай печали —
И в лучших землях не было таких,
О ком враги хорошее писали.
 
 
А если упаду, сгустится мгла —
И втихомолку не добьются толку…
Выслеживают лисы тень орла,
А думают, что гонят перепёлку.
 

Мæ мадмæ

 
Зын сахат-иу дæ хъæбысы мæ сæр
æваст æрбайрох рыст æмæ фæлладæй.
Мæ уды ныр æвдадзы хосау батай,
Мæ тыхст дæ хъармæй нал сысы уæддæр.
 
 
Куы иу фесæфт нæ папитæй изæр,
Мæ уæрыкк-иу куы фæдзæгъæл ис йæ мадæй,
Уæд иу мын айста аивæй мæ катæй:
Ысбастай иу сæг рæхысæй хъæбæр
 
 
Цæххойæн дур æртысгæны хъæлæсы,
Уæд, дам, хъæддаг сырд цъуттабаст уыдзæн…
Ныр нал кæныс дæ рагон фæтк нæ къæсы…
 
 
æллах! æргæвдынц агъуыд куыйтæ мæн:
Кæм дæ? æви цъæх бирæгъæн цы бæззы,
Нæу уымæй сау гæбæр куыдзæн бæттæн?
 

Моей матери

 
Бывало, лишь ладонь твоя легла —
Из головы изглаживались боли.
Теперь они повырастали что ли
Без твоего целебного тепла?
 
 
Домой в ночи отара не пришла,
Отбился ли ягнёнок в чистом поле —
Моей тревоге не давая воли,
Щипцы и камень нужные брала,
 
 
Над очагом крепила – злому зверю
Золой и солью затыкала пасть…
Но кто теперь уверен в давней вере?
 
 
Псы надо мною забирают власть.
И óберега нет – по крайней мере,
Чтоб на клыки собачьи не попасть.
 

«Уæд дæр æмæ ныр дæр…»

 
Уæд дæр æмæ ныр дæр
Зондæй разыдтæн Сырдон,
Кусынмæ – цъæх хæрæг.
Фæлæ афтид у мæ гон,
Цъиу дæр мын – æфхæрæг.
 
 
Магъзæй афтид у дæ сæр,
Кусын нæй дæ хъæды,
Фæлæ хорз цæрыс уæддæр,
Раст цыма нæл гæды.
 
 
Раздар заман уыд æндзыг,
Рацарæзт – йæ фæстæ.
Æз уæд дæр, ныр дæр – мæлдзыг,
Ды æдзух цæргæс дæ.
 
 
Зонд цæмæн бахъуыди мæн? —
Хохы фахсыл – уистаг…
Æз Сырдоны сайд фæдæн:
Ды – бæхджын, æз – фистæг.
 

Тогда и теперь

 
Как Сырдон11, умён весьма,
Не тружусь – ишачу,
А проверю закрома
И опять заплачу.
 
 
Голова твоя пуста,
Словно погремушка,
Но, как будто у кота,
Доверху кормушка.
 
 
Был застой, теперь живём —
Перестройке случай…
Я, как прежде, муравьём,
Ты – орлом над кручей.
 
 
Говорили, что умён,
Да опять в надежде
Я обманут, как Сырдон.
Ты – в седле, как прежде…
 
1991

Цардивæн

 
Ныгъуылы кады заман тары,
Нæ дуджы кадæг фыссын нæй.
Бæгъатыр най райгуырдзæн Нары,
Поэт ыл нал зардзæн фæрнæй.
 
 
Гæртон фарн нал цæуы хæдзармæ,
Черментæн нал хъуысы сæ зард.
Цæуынц дæлимонтæ лæгдзармы,
Кæны паддзахиуæг сæлхæр.
 
 
Нæ цин – куывдтæ æмæ хæзгултæ,
Хæраммæ чи сласдзæн йæ кард?!
Вæййы æлдары раз сæркъултæ,
Вæййæм æмгары раз мæнгард.
 
 
Цагъартæ! Згъæр æмæ хæзнатæн
Сæ размæ зонгуытыл бырут…
Фæдон нæ разындзæн Маратæн,
Мæрдтæй нæм нал сыстдзæни Брут…
 
 
Цæрæм æгъуыз æмæ æгадæй,
Быхсæм хъазайрæгтау æфхæрд…
Цы нæм уыд хорз æмæ бæркадæй, —
Кæнæм сæ стонг сырдтау бынхæрд…
 
 
Ныгъуылынц сау рохуаты цадæг
Хъазуат, сгуыхт æмæ æхсар.
Нæ дуджы нал сæнтысдзæн кадæг,
Кæнæм ма додой æмæ сар.
 

Время перемен

 
Затмилось время прежней славы…
Про нашу пору неспроста
Не скажет песенного слова
Поэт, похожий на Коста12.
 
 
По краю безымянной бездны
Со всех концов во все концы
В людском обличье ходят бесы,
Правительствуют глупцы.
 
 
Где удовольствием единым —
Чревоугодие и блуд,
Мы гнёмся перед господином,
А перед нами пальцы гнут.
 
 
В ползущем на коленях нищем,
Не ведающем стыда,
Марат13 преемника не сыщет,
Брут14 не воскреснет никогда.
 
 
Терпя обидные нехватки,
Что крепостные, воли ждём.
А что земля даёт в достатке,
Голодными зверями жрём.
 
 
Где спрос на траурные ленты,
Былой отваги – днём с огнём…
О нашем времени легенды
Мы не слагаем, а клянём.
 

Хæрзбон

 
Хæрзбон, Рæстдзинад æмæ Намыс,
Уæ хур уыл батылынг, – хæрзбон!..
Мæ зæрдæ, фарны бонтæ ма мыс,
Мæрдырох саст лæгæн – фæндон.
 
 
Хæрзбон. Сыгъдæг Сæрибар! – царды
Дæуæн нæ разындис бынат.
Кæм ис æлдар æмæ цагъартæ,
Уым амонд гацца у. налат.
 
 
Хæрзбон, Бæрзонд Поэзи! – бахус
Дæ суадон къæхты бын, – хæрзбон!
Парнасы уаз бæрзæндтыл Бахус
Хъахбайтæн сармзта сæндон.
 
 
Ныр дуне армукъа у – уым та
Нæ Хуыцау Плутос у æрмæст.
Цæуы æгъатырæй йæ къуымты
Фæлывд, тыхтона æмæ хæст.
 
 
Хæрзбон, Уæздан Бæллицтæ! – тоны
Сымах дысмрон цæргмс ныр.
Хæрзбон, Нæртон Зарæг! – зындоны
Нæ зæлы уаз мыртæй фæндыр.
 

Прощание

 
Добро и Истина, прощайте —
Светило солнце да зашло.
Былых надежд не поминайте,
Хотя расстаться тяжело.
 
 
Прощай, священная Свобода —
Огонь твой на земле потух.
Где есть рабы, а нет народа —
И господа навроде шлюх.
 
 
Прощай, Поэзия – Пегаса
Крыла оборваны давно.
По склону вышнего Парнаса
Течёт дешёвое вино.
 
 
Сияет Плутос15 от восторга —
Всему назначена цена.
А по углам земного торга —
Обман, как прежде, и война.
 
 
Два клюва рвут неумолимо
Мечты возвышенные влёт,
И в ад отправленная лира
Священных нот не издаёт.
 

Мæсыгамайджытæ

 
Мæ цин лæзæрд халау ныскъуыдтæ,
Мæ хъыгтæй ме рагъыл – уыгæс…
Ызмисыл амадтам мæсгуытæ,
Быдтам æнæ галæй кæвдæс.
Нæ куыстыл худтысты фыдгултæ,
Нæ галуан никуы сси цæттæ.
Æмæ нæ гæнахæн йæ къулты
Цæрдудæй амадтам лæгтæ…
Уæддæр фæлдæхтысты йæ систæ,
Сæ хуылфæй сусæг хъæрзын хъуыст.
Нæ уд нын бахордтой фыднизтæ,
Тыхсаст нæ бакодта фыдгуыст.
Ныббадт нæ къодийы кæфхъуындар,
Уыди нæм сау адзал хæстæг…
Фæзынд нæм уалынмæ пехуымпар,
Нæ ныфс, нæ сæрхъызой – фæтæг!
Йæ фæндæй райхалæм нæ мæсыг,
Йæ дуртæй аразæм æндæр…
Мæнæн та фемæхсы мæ цæссыг,
Нæ хъуысы адæмыл мæ хъæр.
Кæлы нæ амаддзаг, фæлдæхы,
Хъæрзæм йæ хæлддзæгты бын мах.
Уæддæр нæ пехуымпар фæзæгъы:
«Уыдзæн йæ бынаты гæнах».
Нæ куыстмæ бавналæм уæнгмардæй,
Нæ быны зæххы уæлцъар – фаст.
Нæ бæстæ судзы, æмæ артæй
Кæнынц куырысдзаутæ сæ хъазт.
Хæссæм сæрнывæндтæ, нæ тугæй
Ныхасæм дуры уæлæ дур.
Мæлæм нæ фæздæджы хуыдугæй,
Кæуы нæ хъизæмарыл хур.
Ыстджытыл амайæм мæсгуытæ,
Бийæм æвгъæддонæн кæвдæс…
Мæнæн мæ ныфсы хал ныскъуыдтæ,
Мæнæн мæ хъыгты уаргъ – уыгæс.
 

Строители башен

 
Заменой радости вчерашней
Печали, как снопы, легли.
Мы на песок опёрли башни,
Хлева пустые возвели.
 
 
Враги над нами с перевала
Злословили наперебой.
Камней на стены недостало —
Мы заменили их собой…
 
 
А недостроенные стены
Стонали, трещинами шли.
Тревогою набухли вены
У обескровленной земли.
 
 
Былая вера иссякала,
И наступал последний срок,
Когда надежда засверкала —
Пришёл заступник и пророк…
 
 
И стены прежние сломали
По настоянию его —
И возводить иные стали,
Не слыша плача моего.
 
 
А новые не лучше прочих —
Обломки сыплются в назём…
Но предрекает и пророчит:
«Мы башню башен возведём…»
 
 
Идём, бессильные, по краю —
Земные трещины в огне.
С ним чернокнижники играют
В горящей нашей стороне.
 
 
Но, веруя – необходимо,
Слагаем камни на крови
И задыхаемся от дыма,
А следовало – от любви…
 
 
Мы на костях городим башни,
Младенцам – ясли по стене…
Заменой радости вчерашней
Печаль снопами на спине.
 

Куырыхон быцæу

 
Нæртон куывды сидтытæ уадзæм…
Æртæ рæгъы рацыдис, – уæд
Кæрæдзи ысдзурын нæ уадзæм,
Дæ фыдгул нæ раны фæуæд.
Цы сидт кæнæм цыппæрæм, гъа-ма?
Уынæргъы æрсдонау цъæлхъæр.
Ам алкæмæн йе 'взаг – цыргъ хъама,
Ам гæвз дæр – Батрадзæй лæгдæр.
Ыскъæры йæ гаджидау хистæр,
Йæ куывд ын æхсæдæм дзырдгай…
Ирыстонæй нал ис æмбис дæр,
Рæдувы дзы алчи дæр хай;
Фыдгултæ нæ сурынц Дайранæй,
Мæздæгыл нæм не знаг бырсы,
Секъайы ком фесæфт йæ ранæй,
Фæсарæнты баззад Тырсы…
Хæрæнт æй! Нæ тæрсæм къуыввиттæй.
Кæцы сидт у дæсæм – зæгъут?!
Кæмдæр та ныл зарынц æхситтæй,
Сæ разы та хаудзæн нæ худ.
 

Застолье

 
Минует застолье три круга —
Четвёртому тоже бывать,
И мы начинаем друг друга
Настойчиво перебивать.
 
 
Пылает словесная битва,
Гостей распаляя на раз.
Здесь каждый язык – точно бритва.
Здесь даже убогий – Батрадз16.
 
 
Но всё ещё пир чин по чину,
Хоть многие навеселе…
А Родины наполовину
Не стало уже на столе.
 
 
Дарьял и Моздок на похмелье
Оставит ли вражья рука?
Где Трусовское ущелье17?
Родная долина Сека18?..
 
 
Что мы неразборчивым тостом
Помянем в десятом кругу?
Задорную песню со свистом
Про нас поддержать не могу.
 

«Фæдисы бон зæппадзы…»

 
Фæдисы бон зæппадзы
Нæ бамбæхсы нæртон…
Дæ сонт дзæнгæда уадзы
Кæйдæр куыроймæ дон.
Хъуыды æмæ хъæцынæй
Рынчын кæны сæлхæр…
Ызнаджы фарс хæцынæй
Дзыхыл хæцын – хуыздæр.
 

«Из подпола впустую…»

 
Из подпола впустую
Отважного хвалить —
На мельницу чужую
Потоком воду лить.
 
 
Пока глупцы судачат,
Слова поберегу:
Болтать без меры – значит
Способствовать врагу.
 

Фæдис

 
Хъысмæт нæ батардта фыд раны,
Нæ дуг – тымыгъ, нæ дауæн – рындз.
Уæддæр нæ сау зæххыл Дайраны
Кæрæдзи куыйдзыхтæ хæрынц.
Сæ хæстæй сау айнæг æнкъуысы,
Хъæрзы нæрæмон Терк мæстæй…
Фæдис! – мæ рыст зæрдæмæ хъуысы
Сæ хъæр нæ фыдæлтæн мæрдтæй.
Уыдис Дайраны хид сæ къæсæр,
Лæууыд сæ арæныл гæнах.
Сæ фæдон – рыгъд æмæ æнæсæр,
Нæ бæстæ нал æндавы мах.
Цæуынц нæ сыхæгтæ нæ кæртыл,
Нæ кулдуар райс-байсæй ныссаст.
Нымайынц нарты цоты мæрдтыл,
Нæу хыгъд нæ ном æмæ нæ раст.
Нæ ир! – бæсты хæрзтæй бындарæн
Цы уадзут кад кæнæ бынтæн?
Кæм ис нæртон Ирæн йæ арæн?
Кæм кæндзæн тохы бон гæрæн?
Уынут, тæрхоны лæгтæ, разæй
æрмæст паддзахбадæн. Уæууæй! —
Гæбаз нæм нал хауы Кавказæй, —
Паддзах æнæ паддзахад нæй.
Фæдис! – Дайраны ком уырысæй
Кæнынц сайтан гуырдзы тыхист…
Рæхджы та ерыстау йæ уырсæй
Кæндзæн нæ сонт сабиты цъист.
Кæм ис мæгуыр бæстыл фæхæцæг?
Дайран куы фесафæм, уæд нын
Нæ хурхыл дардзысты æрвæдзæг,
Нæ цард та фестдзæни фыдфын.
Нæ рындз гæды-хъæдау нырризы,
Мæрзы йын сау тымыгъ йæ мæр…
Бынхортæ! – Знаг нæ къæсæр исы,
Фæдис уæм нал хъуысы уæддæр!
 

Тревога

 
Года в ловушку нас загнали —
На край обрывистый её…
На землю чёрную в Дарьяле
Опять зарится шакальё.
 
 
Глядит ревущий Терек в оба,
И скалы эхом не молчат.
И слышит сердце, как – Тревога! —
Под нами пращуры кричат.
 
 
Ворота на рубежной кромке
Веками были – на замок19,
А безголовые потомки
Живут, не чувствуя тревог.
 
 
Туда-сюда соседи бродят:
мелькнут – и были таковы.
А дети нартов живы вроде,
Да многим кажется – мертвы.
 
 
Где нашей родины граница?
Чем битва кончится и где?
Какую лучшего частицу
Земной оставим череде?
 
 
Похоже, к трону, хоть не сразу,
Ведёт нас власти маета.
Но что за царство без Кавказа,
Что за корона без хребта?
 
 
Детей давить в просветах узких
Водой проточенных теснин
Начнут опять, когда у русских
Ущелье отберёт грузин.
 
 
Какой отец приветит сына,
Который совесть потерял?
Петлёй на шею осетина
Падёт утраченный Дарьял.
 
 
Дрожат осинами в тревоге
Родные скалы, мглы полно…
Растратчики! Враг на пороге!
А вам не слышно всё равно.
 

Цхинвал

 
Цхинвал – мæ рыст, мæ судзгæ цæф, мæ катай,
Фыдгул дыл калы зынг æмæ нæмыг…
Мæ тыхст зæрдæйы нал цæуы дæ хъыг,
Мæ бон кæуын дæр нал у ныр фæлладæй.
 
 
Дæумæ бырсынц æрра знæгтæ æфсадæй,
Ды фестадтæ сæ тыхы раз мæсыг,
Дм фидарыл сæ сау хъазуат ныррыг,
Ды срухс кодтай нæ иры ном дæ кадæй.
 
 
Цхинвал, Цхинвал – мæ судзгæ цæф, мæ рыст,
Æвзыгъд ысты дæ чызджытæ, дæ фырттæ, —
Хуыцау цын раттæд цард æмæ æнтыст!
 
 
Дæ цыты раз лæмæгъ ысты мæ дзырдтæ, —
Уыдзæн дæ ном нæртон кадæджы фыст,
Æмæ йæ койæ риздзысты лæгсырдтæ.
 

Цхинвал

 
Цхинвал – ты боль моя от раны жгучей.
Огнём тебя пытали, как могли…
Твои печали сердце извели.
Глаза ослепли от слезы бегучей.
 
 
Перед врагов чернеющею тучей
Ты – словно башня родовой земли.
Они уже в пыли – изнемогли
От участи позорной неминучей.
 
 
Детьми своими смелыми храним,
Цхинвал не станет варвару сдаваться.
Дай, Господи, победной жизни им…
 
 
Словам с твоею славой не сравняться.
Перед заветным именем твоим
Всем извергам придётся разбегаться.
 

Батырадзæн

 
Хæмыцы фырт! Хуыцау æмæ йæ зæдтæ, —
Уырны мæ ныр, – æцæг амордтой дæу.
Цы кæнæм? – де сгуыхт афтæ æцæг нæу,
Хæрамы тых нæртон тыхæй нæ сæтты.
 
 
Уæд Хъандзæргæс фынæй баци æрмæст
Фæсайдта мах рæсугъд фынау дæ кадæг!
Æрыхъал ныр мæрдон фынæйæ цадæг,
Нæ марæн кард – йæхи къухы – æлвæст.
 
 
Бырсы нæ бæстæм сау æфсад æвдиутæй,
Хæрынц нын уыдон пелтъыгай нæ зæхх.
Сæ талын уаты Хуры чызг ныцъцъæх, —
Йæ таг ын цъиры сау уæйыг йæ риутæй.
 
 
Зынг ныл æфтауынц Кар æмæ Кæрæф,
Гæлхуыр гуымаг нæ зад хуымты лæгæрды.
Мукара хъаст æрцаразы нæ кæрты,
Æфхæры мах æнæфсармæй Алæф.
 
 
Нæ хистæр сын цыты сидтытæ уадзы,
Нæ цоты тугæй не знæгты хынцæм…
Цы кæнæм? Мах – уæнгмард æмæ æдзæм,
Ды та кæныс мæрдон фынæй дзæппадзы.
 

Батрадзу

 
Я верю, что и впрямь тебя убили
Великий Бог и ангелы его.
Не бесконечно славы торжество —
Отвагу силы высшие сломили.
 
 
Напрасно люди отдались покою —
Не умер семиглавый Кандзаргас20.
Он хорошенько выспался как раз
И меч схватил крылатою рукою.
 
 
Мрак заливает землю ураганом,
Опустошенье мстительно творя.
Дотла в подвале выпита заря
Кровососущим чёрным великаном.
 
 
Когда их, наконец, постигнет кара?
Посевы топчет гумский человек,
Кар и Караф наваливают снег,
Алаф глумится, тешится Мукара.
 
 
Они в чести невиданной и силе,
Их старшие тостуют без затей.
А мы безмолвно плачем за детей,
Пока ты отсыпаешься в могиле.
 

Кадылмард адœм
(Сонет)

 
Дыууадœс хаты ралœууыд зымœг,
Дыууадœс цœфœй фидар хох хъœрзыдта.
Цыдис уылœнтœй сау ызнаг тызмœг,
Нœ риуыл саста фат œмœ œрцытœ.
Бырстой кœрœфœй. Кодтам сœ куынœг,
Сыгъдис нœ тугœй тар œхсœв œртытœ
Уыд сау халаттœн хохрœбын хœрнœг,
Цыди сœ богъ-богъ тархъœды œрсытœн.
Дыууадœс азы… нал œнцади хœст,
Хуыцау нœ Нартау байдыдта фœлварын,
Хъаймœт уыд уый, зынудисœн. Æрмœст
Мах базыдтам нœртон хъысмœт œвзарын…
Фœстаг туджы'ртах сау хохыл œрлœст,
Уœддœр ма хъуыст йœ уаз бœрзондœй зарын.
 

«Двенадцать раз наведалась зима…»

 
Двенадцать раз наведалась зима —
Двенадцать раз горою потрясала.
Захлёстывала вражеская тьма
И копья в наши груди упирала.
 
 
Враги от жажды бились без ума.
Но кровью нашей даже ночь пылала.
И падальщиков стаи задарма
В долине пировали до отвала.
 
 
Двенадцать лет война пережила.
Нас Бог, как прародителей вначале,
Решил, наверно, испытать дотла.
 
 
Мы до последней капли устояли.
Когда она к подножию стекла,
То на вершине песни зазвучали.
 

«Нæ цард хæст у, лæг та – хæцæг…»

 
Нæ цард хæст у, лæг та – хæцæг,
Æрцæуы диссæгтæ хæцæны…
Уыдис æрдзæ хабары – лæг
Тæссаг ран мардæфсон ыскæны.
 
 
Лæууын мæ арæныл хъæбæр…
Хæссут фыццаг æмбисонд дисæн:
Зæрддзæфæй мард дæн æз, уæддæр
Мæхи сæрæгасæй æвдисын.
 

«Вся жизнь – война, и, наконец…»

 
Вся жизнь – война, и, наконец,
В ней может всякое случиться.
К примеру, раненный боец
Решает мёртвым притвориться.
 
 
Но крепко на своём стою,
Назад ни шагу не ступаю:
Сражённый замертво в бою,
В живых сражаться продолжаю.
 

Фынæй домбай

 
Уыдис уæздан домбай-паддзах фынæй,
Йæ дард хæтæнты дымгæ дæр ныссабыр.
Уæд рабырыд йæ хуыггомæй сæлабыр,
Йæ фæдыл сыстад балбирæгъ чыртæй.
 
 
Æдæрсгæ йæм никуы цыди стай,
Уым арæнтыл гæрæм бирæгътæ хилынц,
Хъандзал къæдзилмæ сусæгæй ныхилынц,
Йæ саджы мардæй атонынц сæ хай.
 
 
Уæд сæм æрдзуры уæлмигътæй цæргæй:
«Фынæй домайы ма хъал кæнут сонтæй!»
Фæлæ кæй фæрсынц тугдзых сырдтæ зондæй?
Зыдæй кæнынц сæ дæндæгтæ къæс-къæс.
 
 
Йæ барцмæ хъавгæ бавналынц æваст,
Фæцагайынц ын иу афон йæ рихи.
Уæд фехъал Домбай, ракасти, фæджих и,
Гъе стæй уæд арвау ферттывта йæ маст.
 
 
Ныдздзæхст ласта хъаруджын буар цъæтау,
Тæхгæ артау нæргæ-уыраугæ рацыд.
Йæ хæтæнмæ йын чи кодта æрра цыд,
Йæ дымгæ систа уыдоны рыгтау.
 
 
Æрцыди уæд хæдмæлхортыл хъаймæт,
Нæртон хъару сæ ахаста йæ разæй,
Тæппæлæг кодтой тæрфыты йæ тасæй,
Æййæфта сырдты къуыппытыл мæлæт.
 
 
Бындзыггай тахс сæ хъуын æмæ сæ хъис,
Сæ разы сыгъд уымæл быдыр сæ тæвдæй,
Сæ сау туг калд фынк калгæйæ сæ цæфтæй,
Уæларвмæ хъуыст сæ хъæр æмæ сæ хъист…
 
 
Æрбадт кæмдæр Фæсарыхъты сæ рыг,
Сæ тугвæдтыл сæ еудодой ныссабыр.
Æрмæст хъæрзы йæ хуыккомы сæлабыр,
Хъæстаг кæны йæ тæригъæд, йæ хъыг.
 
 
Уæздан Домбай æрулæфыди ныр,
Фæлмæст у уый ыстыр цуан æмæ кадæй,
Кæны æнцад рæдзæ-мæдзæ фæлладæй,
Æлгъаг сырдтæ йыл нал кæнынц тыгуыр.
 
 
Куы стæлфынц хатгай бирæгътæ кæмдæр,
Уæд сæм æрдзуры сау цæргæс бæрзондæй:
«Фынæй домбайы ма хъал кæнут сонтæй,
Уæ хус хъамылы ма змæнтут цæхæр».
 

Спящий лев

 
Стих даже ветер над царём зверей,
Когда тому случилось утомиться.
Но тут наружу вылезла куница,
И волки стаей поднялись за ней.
 
 
К нему и леопарды – в полноска,
А эти уродились дикарями:
Они оленя, загнанного львами,
Объели до последнего куска.
 
 
И сверху им орёл проговорил:
– Вы спящего, глядите, не будите!..
Но в стае, где убийца на бандите,
Никто его не поблагодарил.
 
 
Дотронулись до гривы – дремлет Лев.
Решили: за усы подёргать что ли?..
И он проснулся, зарычал от боли —
И полыхнул грозою львиный гнев.
 
 
Он мигом напружинился, привстал —
И прыгнул, как летящая комета.
И тех, что обступили, на полсвета
Буранный ветер пылью разметал.
 
 
Едящих падаль ужас обуял:
Могучая разбуженная сила
Их на равнине начисто косила,
И на вершине мститель настигал.
 
 
Летела шерсть по разным полюсам.
Поля сырые пламенем пылали,
И раны чёрной кровью истекали,
И вопли возносились к небесам…
 
 
Сменило небо цвет на голубой.
Тела лежать остались по границе,
И только стонет ловкая куница
В норе своей, зализывая боль.
 
 
Усталый Лев, пресытившись войной,
Вновь отдохнуть прилёг для перемены…
Теперь его и волки, и гиены
Далёкою обходят стороной.
 
 
А если зашевелятся впотьмах,
Орёл им сверху заново:
– Глядите…
Вы спящего его не разбудите —
Сидите тихо в сохлых камышах…
 

Мæлдзгуытæ

 
Нæ цæрæн уыд хъуырау. Мыдæй
Уыд йедзаг – цардыстæм æввонгæй.
Фæлæ куы равдæлон, уæд æй
Æд мыггаг ратылдтам уæлвонгæй.
Тылдис тымбыл дурын, тылдис,
Йæ тулæн хъæлдзæг уыдис къулы.
Кæнæм хъылдымтæ æмæ дис,
Нæ хæдзар тулы æмæ тулы.
Тылдис уый нæудзарыл, ыстæй
Фæхаудис иу къуыппыл тæгæлтæ.
Ныр ын æрхуым æмæ цæфтæй
Мах уидзæм æрхыты йæ цъæлтæ.
 

Муравьи

 
В кувшине в золотом меду
Мы сытно жили-поживали.
Когда прикончили еду,
Его на склоне раскачали.
 
 
Без остановки он катил,
Скакал бросками и прыжками
И вдоволь нас повеселил
Неслыханными кувырками.
 
 
На камень вынесло его,
И оказалось – не играем…
Мы зёрна рода своего
Теперь в овраге собираем.
 

Æнусон Ром

 
Мæрдты уынæргъынц Гракх æмæ Катон,
Фæмард и Брут, – республикæ ныггæндон.
Кæрæф варвартæн сæххæст и сæ фæндон,
Зæгъынц, æрцыд нæргæ Ромæн кæрон.
Мæнгард у цард – ыспаддзах шут Нерон,
Уый Марсы фæзæй сарæзта хæтæндон.
Хæстоны армы сызгæ ис цъæх æндон,
Сæ сæртæ хойынц куырд æмæ хуымон.
Хъайтар гæлхуырæн нал уыди цæвиттон,
Уæддæр дæ риуы Бруты монц нæ мард,
Фæзынд-иу тохмæ фарны бон йæ сиддон.
Мæрдтæм æрвыста тугцъирты йæ кард,
Фыста æхсарæй залымтæн сæ фиддон,
Æмæ-иу ног ысрæсугъд ис дæ цард.
 

Вечный Рим

 
Катон и Гракх21 мертвы, заколот Брут,
Республика народом оскудела.
Былое время Рима пролетело,
И варвары безжалостные прут.
 
 
Нерон22 на троне – театральный шут.
На Марсовом23 торгуют женским телом.
Орудует железом заржавелым
Солдат, а земледельцы слёзы льют.
 
 
Герои ныне вышли из примера.
Но схватка за свободу – не химера,
Отважный Брут в веках не одинок.
 
 
По-прежнему остёр его клинок.
Что всякой тирании выйдет срок,
Неистребима искренняя вера.
 

Оргеанаг чызг

 
Æрвон хур хъал бæстæм æркаст,
Тæлфы æндзыг Сенæ йæ раны.
Париж – бæрæгбон æмæ хъаст,
Цы змæлд, цы уанел ис Руаны?
 
 
Æрцыд чындздзон фæлыстæй бон,
Цæгъдынц куывддон адæм дзæнгæрæг.
Епископ, куырд æмæ барон
Вæййын бæрæгбонты æмдзæрæг.
 
 
О Жаннæ, хуры чызг, дæуæн
Дæ ном дæ марæг бæстæ мысы.
Дæрдтыл ысгуыхт æмæ цытæн
Руаны намысы гимн хъуысы.
 
 
Æнусты бритт æмæ саксон
Рæмпъызтой даргъ арцæй дæ бæстæ,
Фæкæнынц сахартæ сыгъдон,
Ныууадзынц тугвæдтæ сæм фæстæ.
 
 
Дæумæ фыды уæзæг æрсидт,
Дæ армы кады фæринк хастай…
Æвзыгъд чызг! Хæлд сахарæй бритт
Лыгъдис æгад æмæ тыхсастмй.
 
 
Хæрзгæнæг кады лымæн нæу,
Хъысмæтæн нæй, мæ хур, æмбулæн.
Фыдох рæузонд французтæ дæу
Цæ уацар бакодтой фыдгулæн.
 
 
Уыдис прелаты пæлæз сырх, —
Фæтагъд ыл бирæ туг рæстадæй.
Сæ зонд – къумых, сæ ныхас – цыргъ,
Сæ зæрдæ бакуырм ис дæ кадæй.
 
 
Сæ зæды сау арты сыгътой,
Аббат, къарол æмæ баронтæ.
Фæци та хæлд бæстæ сæргой,
Хъыгтæй ныттар ысты йм бонтæ.
 
 
Сыгъис дæ сыгъдæг буар, сыгъдис,
Нæ тарст дæ уды рухс мæлæтæй.
Дæ арв нæ хъæр кодта фæдис,
Дæ зæхх нæ ыскуыдта дæ мæтæй.
 
 
Дæуыл Хуыцауы номæй арт
Æндзæрстой тар дин æмæ хахуыр.
Æрхауд рæузонд бæстæн йæ уарт,
Йæ мæсыг сау хæсты фæкъахыр.
 
 
Ныр дæ цæмæн ыскодтой зæд?
Сæ цин цæй оххыл у æлгъæдæй?
Сæ намыс баззади фæсфæд,
Сымæр у амонд дæр æлхæдæй.
 
 
Ныууагътой хъал адæм сæ куыст,
Тæлфы æндзыг Сенæ йæ раны.
Цæмæн у знæт бæстæ фæлыст?
Цы змæлд, цы уанел ис Руаны?
 
 
Хъæрæй дзæнгæрджытæ цæгъдынц,
Прелат, баронтæ æмæ графтæ,
Табу дæ рухс нывæн кæнынц,
Цыма сæм зæр æртахти, афтæ.
 

Орлеанская дева24

 
Под жарким солнцем – торжество.
Размякла Сена, как в нирване.
Париж гуляет, но с чего
Народу праздновать в Руане?
 
 
День, как невеста, наряжён
И оглушён колоколами.
Кузнец, епископ ли, барон —
Все нынче выглядят друзьями.
 
 
О, Жанна, это, возлюбя
Спустя столетия взаимно,
Страна, убившая тебя,
Играет памятные гимны…
 
 
Войною долгою её
На остриё огня и дыма
Англосаксонское копьё
Собрать пыталось воедино.
 
 
Она твоей ждала руки.
И ты явилась без обмана.
И поражённые враги
Бежали прочь от Орлеана…
 
 
Но быть у подданной в долгу
Нет королю стыдней обузы —
И предали тебя врагу
Непостоянные французы…
 
 
У ожидающей толпы
С базарной площади кровавой
Слова остры, мозги тупы,
Кровят сердца твоею славой.
 
 
За пляску чёрного огня
Спасибо, графы и аббаты.
А что продолжилась война,
Зеваки разве виноваты?..
 
 
Покуда плоть, бела, как мел,
Горела, улетая в небо,
Набат всевышний не гремел,
Земля не лопнула от гнева.
 
 
Ко тьме душой обращены,
Во имя беспросветной веры
Щит легкомысленной страны
Сожгли до пепла лицемеры.
 
 
Теперь в святые возвели.
К чему в тебе они причастны?
Их честь – в беспамятной дали,
Трухляво купленное счастье…
 
 
Народу всё за торжество.
Размякла Сена, как в нирване.
Страна гуляет, но с чего
Такое празднество в Руане?
 
 
Повсюду звон, куда ни глянь.
Прелаты, графы и бароны,
Как будто ангелу, и впрямь
Кладут любезные поклоны.
 
 
В округе мир, сестра моя,
Душой возлюбленная Жанна.
Потомки вроде без вранья
Тебя приветствуют: «Осанна!»
 
 
Давно небесная сама,
Льёшь с высоты потоки света…
Но много ли, скажи, ума
Прибавило народу это?
 

«Къуырфбадт кæнынц мæ Иры дзыхъхъы мигътæ…»

 
Къуырфбадт кæнынц мæ Иры дзыхъхъы мигътæ,
Рæфты сыл сæфт хур нал æндзары арт…
Ныууагътам пыхсы тохы бон нæ уарт,
Нæ кард нын цинтыл баивтой нæ сихтæ.
 
 
Кæнæм нæ тых æнæ сæрфатæй дихтæ,
Быхсæм тыхстæй æфхæрд æмæ хъыгдард.
Кæрæф хæлæрттæ разынынц мæнгард.
Ыстоны знаг мæ игæрæй кæрдихтæ.
 
 
Цы кæнон ныр? Цагъарау дæн уæнгбаст,
Нæ фæндаг дарддæр – тулæн æмæ нарæг,
Кæнынц фыдгултæ Иры зæхх хъæухаст.
 
 
Æрбадт мæ риуы сау катай – мæ марæг,
Куы ратонид мæ зæрдæйæ мæ маст,
Уæд хъуысид арвмæ дуртæн дæр с хъарæг.
 

«Мы солнце в чёрных тучах потеряли…»

 
Мы солнце в чёрных тучах потеряли,
От вечного сражения устав —
Щиты свои оставили в кустах,
Мечи свои на чаши поменяли.
 
 
Мы силы бесполезно разделяли,
Оберегать друг друга перестав.
Друзья корысть почуяли, предав,
Стальные клювы печень расклевали.
 
 
Осетию, как пленника – гляди,
Бесстыжие грабители сковали.
Сужается дорога впереди.
 
 
Когда бы я тяжёлые печали
Убийственные вырвал из груди —
Тогда бы даже камни закричали.
 

Хазби
(Мæлæты размæ монолог)

 
Æрталынг… фæлæ уый цы хабар у? – Хъуыдалы
Ыскодта мæнæ сау къæйтыл æфсир,
Æмæ йыл судзы туджы 'ртах зынгау…
Мæгуыр æфсир, ныссæнддзысты дæ ахсæв,
Фæлæ хуымгæнæг нал фендзæн дæ сæфт…
Уыд хæст нæ цард – уæззау æмæ тызмæг,
Уыд хæст нæ цард æфсарм æмæ æгъдауæй,
Лæгæвзарæн – кæрдзын æмæ цæххæй,
Æмæ зæххыл æппæт тыхтæй æрмæстдæр
Сæрибар æмæ намысæн куывтам…
Мах – дуртæй гуырд, нæ тугдадзинты махæн
Туг нæ, фæлæ æнхъæвзы арт, цъæх арт, —
Мах амондджын ыстæм, кæй зонæм, – раздæр
Уый ахуысдзæн нæ къонаты зынгæй.
Цæуæм адзалмæ талынджы æдзæмæй…
Фæлæ уый чи у! Чи ныл кæна зарæг?!
Ныхъхъус у, зарæг!
Нæхæдæг мах нæ ном æмæ нæ цардыл
Нæ мæлæтæй æдзæм зарæг кæнæм,
Хæссæм æй немæ рохуатмæ нæ удты.
Ныхъхъус у! Ды – нæ хъизæмар, нæ мæт.
Мах ницы уадзæм а бæстыл нæ фæстæ,
Æнæ мæрдкъахтау зыд æмæ кæрæфæй
Нæ фæстагæттæ номхæссæн цыртæн
Йæ уаз фыстытæй дам-думтæ куы кæной,
Кæрдзын æмæ цыты базары, уæд
Нæ дард фæдон кæйдæр уæрдоны зардзæн
Æмæ хæсдзæн фæндаггагæн нæ кой.
О, уый зындæр у хъоды 'мæ æлгъыстæй!
Ныхъхъус у, зарæг!
Мах фестам ам нæ цард æмæ нæ зарæг,
Нæ мæлæт уыд йæ рæсугъддæр ныхас,
Фæстаг ныхас – æхцон æмæ куырыхон —
Нæ хъысмæты ыстыр фарнæн нывгонд
Уыдис, æмæ йæ афоныл зæгъын
Мах базыдтам…
Ныхъхъус у, зарæг!
 

Хазби25
(Предсмертный монолог)

 
В кромешной тьме ячменные колосья
Над чёрными камнями поднялись —
на них пылает искрой капля крови…
Сегодня вас растопчут, колоски,
Но пахарь вашей смерти не увидит…
 
 
Была войной жестокой наша жизнь.
Обычаев держась, подобно предкам,
Мы хлеб и соль за старших почитали.
Ступни в родную землю уперев,
Молились только чести и свободе.
Мы тёсаны из камня, а в крови
Огонь пылает жаркой синевою —
Мы счастливы, что он погаснет раньше
Пылающего в наших очагах.
Мы к смерти в темноте шагаем молча.
Но кто это там песню запевает?
Умолкни, песня!
 
 
О наших именах и нашей жизни
Мы гибелью своей поём безмолвно.
И, в наших душах в полночь уходя,
Умолкни, песня о страданьях наших —
Пускай мы не оставим ничего.
Когда потомок дальний над могилой
Надгробный камень праздно обсуждает
И надпись поминальную на нём,
Когда на торге совестью и хлебом
В чужой кибитке запоёт последыш,
Рассказывая путнику о нас —
Такая память горше отреченья!
Умолкни, песня!
 
 
Пусть нашу жизнь и песню завершает
Прекраснейшее слово нашей смерти —
Последнее, что мудро и приятно,
Написанное для судьбы великой,
Благой судьбы.
Мы вовремя сказать
Смогли его…
Умолкни, песня!
 

Ракæс!

 
Нæ ирыл ыстыр цин æрцыд,
Кæнæм дын бæрæгбонæй цыт,
Дæ кадыл нæртон куывдты зарæм.
Сæрибар у абон нæ цард,
 
 
Нæ катайыл бандзарæм арт,
Нæ фæндаг нæхæдæг æвзарæм…
О, ракæс-ма, ракæс, Къоста!
Цæуыл кæуын абон æз та,
 
 
Мæн ацы ыстыр бон цы хъæуы?
Цæуыл уыд дæ удхар, дæ тох?
Дæ фæдзæхст – дæ фæдонтæй рох,
Дæ фæдыл дзы иу дæр нæ цæуы.
 
 
æфтауы ныл залым фыдæх,
Фыдгултæ нын исынц нæ зæхх,
Сæ кады ном сафынц нæ адæм.
Нæ цæссыгæй фурд дæр ысцæм,
 
 
Тыхы бын нæ туджы мæцæм, —
Кæм цæрæм, кæм кусæм, кæм бадæм?
æфхæрд æмæ хахуыр быхсæм,
Фæйнæрдæм фыд-зондæй хæцæм,
 
 
Нæ фæзынд нырма дæр нæ фæтæг.
Уынгæджы бон кувын тыхстæй:
О стыр Къоста, ракæс, цæмæй
Нæ фæуæм бынтондæр фыдвæндаг!
 
1992 аз

«Теперь будет всё хорошо…»

 
Теперь будет всё хорошо:
К нам счастье свободы пришло —
Мы собственный путь выбираем.
Невзгоды былые спалим,
Печали свои утолим,
Осетию сделаем раем…
 
 
Взгляни, благородный Коста,
Как празднуют люди спроста —
В глазах моих слёзы застыли.
Страдал ты во имя чего?
Потомки, творя торжество,
Наказы твои позабыли.
 
 
Землёй без хозяйской руки,
Что не отобрали враги,
Тираны надменные правят.
От слёз леденеют моря,
И, начистоту говоря,
Нам скоро имён не оставят.
 
 
Мы терпим наветы и гнёт
Настолько, что всякий нагнёт.
Где тот, что сведёт воедино?
Неведомо, что впереди.
За нами, Коста, пригляди
В злосчастную эту годину!
 
 
1992 г.
 

Овидийы хъаст

 
Мæ цард уыди уæлæуыл дæр зындон,
Уыд Ром сæрибар зарæгæн ингæн.
Куы уа бæрзонд куырыхон уд лæгæн,
Уæд рæстæгимæ фидауын нæ зоны.
 
 
Цыдтæн рæстыл æрвылбон Рубиконы,
Хæрам-иу сæфта дард денджызтæм мæн.
Ныр залымтимæ иу рæнхъыл фæдæн,
Фæцис æмхал поэт æмæ Нероны.
 
 
Цы фæуон, цæй? Сыгъдæг удæн рæстæй
Нæ уыд зæххыл лæджы бынал ыссарæн,
Мæрдты дæр ын æнцой агурæн нæй.
 
 
Кæм ис фыд æмæ хорзы æхсæн арæн?
Уæ дин йæ фæндаг аразы мыздæй
æрмæст фæлитой аргъауæг лæгмарæн.
 

Жалоба Овидия26

 
Земная жизнь мне адовою стала,
Могилою свободной песне – Рим…
Со временем своим непримирим
Кто всей душою ищет идеала.
 
 
За то, что Рубикон одолевала
Поэзия под именем моим,
Вражда, разогреваемая им,
Поэта и Нерона уравняла.
 
 
Куда мне деться? Праведной душе,
Что места на земле не находила,
И в царстве мёртвых нет его уже.
 
 
Дорогу ваша вера проложила.
Двуличному убийце и ханже —
Черту добра и зла переступила.
 

«Тæхыс мæ зæрватыкк, ды дæр…»

 
Тæхыс мæ зæрватыкк, ды дæр…
Фæлæуу, цæмæн уадзыс нæ бæстæ!
Уæддæр хæрз тунæг уыд мæ сæр,
Ныр ма цы кæндзынæн дæ фæстæ?
 
 
Мæнæн фыдбон дæр нæу æгъгъæд, —
Кæнын дæ уындæй дæр æнæ хай…
Æрцæудзæн уалдзæг æмæ уæд
Фæстæмæ, чи зоны æртæхай.
 
 
Тæрсын, уæд нал фендзынæ мæню́
Зындзæн æхгæд рудзынг æмырæй,
Кæддæр быгъдæг тæрфы лæудзæн
Мæ уæлмæрд хæмпæлты къуыбырæй.
 
 
Ды йæм кæм агурдзынæ фæд,
Тæхдзынæ хъæлдзæгæй йæ сæрты,
Уыдзынæ рох, фæлæ дæм уæд
Дзыназдзæн сау мæрæй мæ зæрдæ.
 

«Зачем на юг или восток…»

 
Зачем на юг или восток
Ты, ласточка, стремишься в осень?
Я и с тобою одинок,
А без тебя зачахну вовсе.
 
 
И без того над головой
Собрались грозовые пятна…
Наверно, с новою весной
Ты полетишь ко мне обратно.
 
 
Не знаю, свидимся ли мы —
Я шторы на окне открою
Или взойдёт после зимы
Могила, скрытая травою.
 
 
Ты пронесёшься надо мной
В просторе неба голубого,
И под поверхностью земной
Я сердцем затоскую снова.
 

Фадат

 
Зæххыл лæг уæвынæн, бæгуыдæр,
Хъæуы бындур æмæ гæнах.
Хæзнадон нæ, фæлæ быркуы дæр
Нæ баззад скифæгтæй мæнæн.
 
 
Цæмæн уон хъал æмæ сæрыстыр?
Цы хур мын срухс кæна мæ зонд?
Фæтæг гыццыл хъæуы нæ сыстыр,
Нæ рæзы ехсыхъæд бæрзонд.
 
 
Нæ тырырсайы бын бæгъатыр
Нæ тæры денджызты нæ нау.
Нæ бæстæ – саджы цармæй цатыр,
Уæддæр ыл чи нæ кæны дау!
 
 
Нæ номыл дзыллæты æмбырды
Нæ хъуысы Иры гимн хъæрæй…
Уæдæ цы бæркад уа мæ дзырдты?
Уæдæ цы аргъуц уа мæнæй?
 
 
Хъæцын, гыццыл бæстæ, мæ рыстыл,
Сæттын мæ къуыхцытыл æргом:
Мæ куыст дæ не скодта сæрыстыр,
Мæ зондæй не срухсдæр дæ ном.
 

Шанс

 
Мужчине, если он мужчина,
Нужна опора на земле.
Но даже битого кувшина
От скифов не досталось мне.
 
 
Каким гордиться ясноликим?
В какую верить высоту?
Не стать на пастбище великим,
Копьём не вырасти кнуту.
 
 
Под нашим знаменем герои
Не ходят пó морю, увы.
Наш край оленья шкура скроет,
Да на три короба молвы.
 
 
Его торжественного гимна
Не отличают, по всему…
Какой от слов моих взаимно
Прибыток краю моему?
 
 
Что я, Осетия, оставлю,
Теперь болезненно ищу.
Увы, трудами не прославлю.
Увы, умом не просвещу.
 

«Бафæлладтæн… О Хуыцау, æркæс…»

 
Бафæлладтæн… О Хуыцау, æркæс,
Иры хъыгтæй басыгъди мæ зæрдæ.
Зæххы бурыр иры бæстæ – нуæс,
Акалд дзы цæссыгты цад мæ сæрты.
 
 
Цас дзыназон? – байсысти мæ туг,
Уыйбæрц рыстæй бадон уыдзæн дур дæр.
Лæг кæны æдзæм мастæй хуыдуг,
Нал нæ тавы Иры дзыхъхъы хур дæр.
 
 
О Хуыцау, кæд ма кувæм дæуæн?
Иу бон тохы, иннæ бон мæрддзыгой.
Хуымтæ – сыгъд, нæ рухст дзуæрттæ – дæрæн,
Тоны мах мæлæты уад бындзыггай.
 
 
Фаг нын уæд. Æрæнцой нæ æруадз,
Улæфы цæфæй цæфмæ бæлас дæр.
Царды куырдадз макуы суæд дзæппадз,
Уарзт фыдæхæй ма фесæфæд раздæр.
 
 
Аларды ныл бафтыдта йæ рын,
Стæппæлты и зæххы цъар уæлмæрдтæй.
Нал нæ уадзы агъуыд бал цæрын,
Мах нæ рæстад нал хизы мæнгæрдтæй.
 
 
Æз – фæхтыхост, хахуыртæй – æлгъæд,
Иры хъыгтæй рафтыди мæ зæрдæ.
О Хуыцау, æгъгъæд нын уæд, æгъгъæд,
Акалди цæстысыг фурд мæ сæрты.
 

«Родина, ты из конца в конец…»

 
Родина, ты из конца в конец —
Рана, что насилу зализали.
Полузатянувшийся рубец,
До краёв наполненный слезами.
 
 
Кровь – и та иссякла. Эта боль
Даже камень вынуждает плакать.
Горло перехватывает соль,
Солнце не высушивает слякоть.
 
 
Некогда молиться – видит Бог:
Бой сегодня, похороны завтра…
В храмах наших прорастает мох.
Мы травой становимся внезапно.
 
 
Смертный ветер времени огруб.
Дай хотя бы передышку, чтобы
Колыбель не превращалась в гроб
И любовь не гибла раньше злобы.
 
 
Аларды27 наслал на нас беду —
По земле могилы волдырями.
Нашей справедливости черту
Лицемеры напрочь потеряли.
 
 
Сердце изнурилось клеветой,
Истомилось горечью позора…
С нас давно довольно, Боже мой —
Выплаканы слёзные озёра.
 

Сау барæг

 
Мæ фыны дзуры Сау барæг мæнæн:
«Ныууадз дæ тох – нæй рацаразæн цардæн.
Йæ уæрдон тулдзæн арвыл дæр мæнгардæн,
Уæздан лæгыл йæ хъæмпын цар тæдздзæн.
 
 
Сæрæнтæ ссарынц амондæн гæнæн,
Æз давæг æмæ марæгæн хæлар дæн,
Табу мын кæн, æрмæст мын зæгъ: дæ бар дæн,
Уæд дыл рæдауæй царды цин кæлдзæн».
 
 
Лæууын йæ разы тарст æмæ гуыбырæй…
Кæдмæ хæссон лæдзæг æмæ хызын?
Уæддæр кæсын хæрзгæнæгмæ æмырæй.
 
 
Уæд бамбæрста тызмæг Бардуаг мæ зын,
Фæзылд æваст, ныххудти мыл чыр-чырæй…
Мæ риуæй сыхъуыст цин æмæ хъæрзын.
 

Черный всадник

 
Мне всадник чёрный говорил во сне:
– Кончай бороться – мир не станет выше.
Порядочным – соломенные крыши.
Бесчестные и в небе – на коне.
 
 
Кто ловок – не останется на дне.
Убийцу я и вора не обижу.
Все блага поднебесные приближу,
Когда ты поклоняться станешь мне…
 
 
С клюкою и дорожною сумою
Я перед ним в безмолвии стоял.
Доколе в нищете блуждать землёю?
 
 
И гневно он тогда захохотал
И – ангелом поднялся надо мною…
Обрадовался я – и застонал.
Нæ халы сау халон йæ ахуыр…
Лæгæн дзæвгар вæййы фыдгултæ,
Куыйдзыхтæ хуры дæр хæрынц.
Хæрамæй амбулынц мæ хъултæ,
Мæ артыл доны къус кæнынц.
Нæ халы сау халон йæ ахуыр,
Сынтæн хæдмæл хæрын – йæ цин.
Зæххыл æнусон низ у хахуыр,
Нымудзын сау лæгæн – йæ дин.
Дæ ныхыл Бонвæрнон куы хæссай,
Уæд дзы æхсæвдзутæ тæрсынц,
Сæ сæфт у рухс, æмæ йæ тæссæй
Дæ разы байтаудзысты сындз.
Хъызæд! – сæ азарæй нæ тæрсын,
Фæдзæхст у рухс Фарнæй мæ цард.
Мæн фурды баппарæд, уæддæр сын
Хуыссын нæ бакомдзæн мæ арт.
Йæ рухсы сæфдзысты сæ хинтæ,
Уыдзæн сæ мæрдтæмвæндаг сыгъд.
Хæссы мын ног уæлахиз цинтæ,
Кæны мæ тохы монц æвзыгъд.
 

«Враги по-волчьи напирают…»

 
Враги по-волчьи напирают —
Клыками солнце достают.
Нечисто на руку играют,
В огонь горящий воду льют.
 
 
У воронья черна повадка —
Над мертвечиной торжество,
Душа его на сплетни падка,
Донос – религия его.
 
 
Ночным крадущиеся мраком
Рассвета видеть не хотят
И, хоронясь по буеракам,
Дорогу тернием мостят.
 
 
Но снова заживает рана
В целебной благодати дня…
Им даже мощью океана
Не затушить во мне огня.
 
 
Он выжжет козни тьмы наветной,
Отправит морок во гробы…
От каждой радости победной
Растёт желание борьбы.
 

«Мæ Ир, цы маст зоныс мæнæй…»

 
Мæ Ир, цы маст зоныс мæнæй,
Мæ уд цæй охыл дарыс артмæ?
Кæд мын цæрæн дæ риуыл нæй,
Уæд дзы кæдæм фæлидзон дардмæ?
 
 
Дæ дзыхъхъ къуындæг куы у уæрмау,
Уæд дзы куыд бирæ ис цагъартæ!
Кæнынц дæ фыдгултæн козбау,
Сæ ныхтæй сау зæхх хойынц нартæ.
 
 
Куы фенынц калмы комы сом,
Уæд ын кæнынц æхцонæй пъатæ.
Æгадæй нал хизынц сæ ном,
Хæссынц зæрин худау сыкъатæ.
 
 
Мæ фæдыл гамхудты хъуызынц,
Цæвынц мæ аууонæй æмбæлттæ.
Цæгъдын дæ фарны хуымы сындз,
Уæддæр кæм ихсийынц хæмпæлтæ!
 
 
Уæдæ кæдæм сафон мæ сæр,
Лæгау кæм цæрдзынæн дæ фæстæ?
Кæд мыл уæлæхох дæ, уæддæр
Ды дæ мæ удлæууæн, мæ бæстæ.
 

«Чем, Родина, посмел я навредить…»

 
Чем, Родина, посмел я навредить,
Огонь суровый заслужив едва ли?
Когда мне у груди твоей не жить,
В какие скажешь удалиться дали?
 
 
Когда, как тёмный погреб, ты тесна,
Несметные становятся рабами,
Твоих врагов целуя стремена
И землю утрамбовывая лбами.
 
 
Им звонкая монета дорога —
Зубами вынут из змеиной пасти.
На голове позорные рога
Таким за счастье, а не за напасти.
 
 
Они, таясь, преследуют меня —
Здороваясь в лицо, стреляют в спину…
Бурьян колючий рву день изо дня,
А не осилил и наполовину.
 
 
Куда бежать, в которые края?
Где я прожить мужчиною сумею?..
И сторонясь, Осетия моя,
Ты – всё, что я воистину имею.
 

Дыууæ бæласы

 
Хохы сау къæдзæхыл рæзы
Стыр рæсугъд бæлас – цъмх нæзы.
 
 
Тар бон ыл æртыхсынц мигътæ,
Дымгæ йын сæтты йæ хихтæ.
 
 
Фæлæ сабыр æхсæв тары
Уымæн булæммргъ фæзары.
 
 
Хъазы уæд йæ сæрмæ стъалы,
Арвæй йыл æвзист дон калы.
 
 
Комæй йæм фæрв бæлас дзуры:
«Рацу, ам æрцæр нæ цуры.
Дзыхъхъы зæй æмæ тымыгътæ
Махыл не взарынц сæ тыхтæ.
 
 
Рацу, ам ныр дур нæ тулы,
Уым кæдмæ цæрдзынæ къулы!»
 
 
Дзуры къæдзмхæй цъæх нæзы:
«Мæн уæ цард нæ хъæуы фæзы.
 
 
Дзыхъхъ хмдбар удæн нæ бæззы,
Уым мæныл ныббаддзæн пъæзы.
 
 
Уым мæнмæ нæ тæхдзæн маргъ дæр,
Нæй мæхи зæххæй зынаргъдæр».
 

Два дерева

 
Под сырыми облаками
Узловатыми руками
 
 
Упирается сосна,
На скалу вознесена.
 
 
Стихнет ветер, ночь настанет —
Соловей над нею грянет,
 
 
А с мерцающей звезды
Струйкой – серебро воды…
 
 
Раз ольха сосне сказала:
– Опускайся с перевала.
 
 
В углублениях долин —
Ни буранов, ни лавин.
 
 
Нас природа обласкала.
Сколько мучиться на скалах?..
 
 
Отвечала ей сосна:
– Вольной яма не нужна.
 
 
Пусть ломает непогода.
Родина – моя природа.
 
 
Птицы, небо, звёздный свет —
Ничего дороже нет…
 

Тæхуды

 
Тæхуды, сæрибарæй ацæр,
Æнæмæтæй арвит дæ бон,
Дæ уавæртæн ма у сæ уацар,
Дæ райгуырдыл ма кæн фæсмон.
 
 
Тæхуды, кæмæн ис паддзахад,
Кæмæн у йæ бæстæ йæ бар.
Кæй зæхх у фæрныгæй парахат,
Æрцæуæг кæмæн нæу æлдар.
 
 
Тæхуды, историйы рагæй,
Кæмæн ис йæ адæмæн ном,
Йæ таурæгъ фыдæлты æвзагæй
Кæй кæны æнусты цæрхъом.
 
 
Тæхуды, æфсæддон парадæй
Кæй сæрдарæн вæййы æгъдау,
Тæрхоны бон кад æмæ радæй
Дзырды бар кæмæн ис лæгау.
 
 
Тæхуды, йæ хионты сгуыхтæй
Кæй бæстæ у мадау рæвдыд,
Кæй дзыллæ у фидар йæ тыхтæй,
Кæй фидæн у знæгтæй æвыд.
 
 
Тæхуды, кæмæн у йæ фæтæг
Йæ бæсты сæраппонд нæртон,
Пехуымпарау чи у йæхæдæг
Йæ адæмы цардæн бæззон!
 

«Хотя бы один без тревоги…»

 
Хотя бы один без тревоги
Прожить из отпущенных дней,
Спокойно идя по дороге
И собственной воле своей.
 
 
Блажен наделённый страною
Со дня своего рождества,
Где правят цветущей землёю
не пришлые хозяевá.
 
 
Блажен, чей народ без указки
С иными в веках говорит,
Кто новые песни и сказки
Отцовскою речью творит.
 
 
Блажен, чей правитель у трапа
Военным парадом почтён.
Кто неотделимого права
Отстаивать честь не лишён.
 
 
Блажен, чьи сородичи делом
Обрадуют Родину-мать,
Готовы душою и телом
Врага от неё отбивать.
 
 
Кем правит с отвагою воин
На вёртком пути бытия.
Кто выйти в пророки достоин
Народа, в котором и я.
 

«Кæйдæр арвы бын бамынæг дæ зæрдæ…»

 
Кæйдæр арвы бын бамынæг дæ зæрдæ, —
Дæ царды ныв нæ сарæзтай хуыздæр.
Æгъуыз бонты æрхæндæгæй лæзæрдтæ,
Æндæр зæхх дыл æрфæлдæхта йæ мæр.
Дæхиуыл хъоды бакодтай дæхæдæг,
Йæ бæстæн лæг нæ фæкæны тæргай!
Дзæгъæлдзу фырт æнцой æнхъæл ысхæтæг!
Дæ царды бæлас къалиугай сыгътай.
Нæ уыд кæуæг дæ табæтæн йæ фæстæ,
Кæл-кæлæй худт дæ уæлмæрдыл хъысмæт.
Нæ ивы лæг кæйдæр зæххыл йæ бæстæ,
Хуыздæр у арсæн галуанæй лæгæт.
Фыды уæзæгыл чи райгуырдис мадæй,
Йæ зæххы риуæй чи банызта дон,
Нæ лидзы уый хæтаг сылау æгадæй,
Нæ агуры цæлуарзагау сæндон.
Ныр дын дæ хæррæгъ дард бæстæй æрластой,
Кæнынц нæ дзыллæ сæфтæн дæр æгъдау.
Нæ зæхх фæлтæрд у хъарæг æмæ мастæй,
Дæу дæр та айста не Стыр Мад фыртау.
 

«Ты под чужим остановился небом…»

 
Ты под чужим остановился небом —
Не тем, что завещал тебе отец.
В бесцветный день чужим питался хлебом,
Землёй чужой укрылся под конец.
 
 
Кого винить? Казнён самим собою,
На Родину обиженный бродил —
И стал бродягой в поисках покоя,
И жизнь свою по веточке спалил.
 
 
За гробом слёз не лили и елея,
Судьба смеялась, чуя торжество…
Зерну земля чужая не милее,
И зверю ближе логово его.
 
 
Кому в отчизне суждено родиться,
Кто воду пил из матери-земли,
С позором не сбегает, как блудница,
В чужие лозы или ковыли.
 
 
Домой твои приехали останки —
Что ж, их народ, как следует, почтит.
Земля моя, где многие – подранки,
Как мать родная, примет и простит.
 

Ирон сылгоймаг

 
Цырагъау судзыс талынг зæххыл рагæй,
Æнхъæвзы дард дæ уды рухс рæдау.
Куы цыд хъамæт, уæд-иу ысуагъта тау,
Нæ туджы ртæх дæ сызгъæрин уидагæй.
 
 
Æз дæр дæ цинты стыр Хуры мыггагæй
Æвзист къалиуыл равзæрдтæн зынгау…
Дæ фарн мæнæн – мæ дин æмæ Хуыцау,
Дæ фæндаг уæд мæ зæрдæйы зæлдагæй.
 
 
Нæртон ысты дæ уынд æмæ дæ кад,
Цæры дæ хуызы нарты мад – Сатана.
Тæдзы зæххыл дæ урс æрмттæй бæркад.
 
 
Ды скодтай махæн адæмты æрвад:
Уыдтæ уырысы Невскийæн йæ нана,
Гуырдзыйы зæд Тамарæн та – йæ мад.
 

Осетинская женщина

 
Ты в даль земную светишь от порога,
Свечою щедрой убавляя тьму.
Обязанная корню твоему,
Неистребима горная порода.
 
 
Твоя любовь мне точно вера в Бога —
Не высечь искру жизни одному.
Всегда тебе по сердцу моему
Пусть шёлковая стелется дорога.
 
 
Молвой и красотой равняться не с кем.
Льёшь из ладоней материнский дар
И урожаем обращаешь веским.
 
 
Какой бы тьма ни нанесла удар,
Всегда тебе в России внуком – Невский,
А в Сакартвело28 дочерью – Тамар29.
 

Мады фарн

 
Зæххыл мæнæн ис кувæндон – дæ зæрдæ,
Йæ рухсыл сæфынц хин æмæ æлгъыст..
Тызмæг арв калдта знæт цæхæр зæххыл цæхæртæ,
Йæ нæрынæй нæ хъæдын хæдзар рызт.
 
 
æрхуы уаг уæд ææвæрдтай нæ кæрты
æмæ йæ хостай… Арвы нæрын хъуыст…
Куывдтай: «Хуыцау, уæнт де уазæг нæ сæртæ,
Нæ бæстæ уæд дæ их, дæ зынгæй хызт!..»
 
 
Тызмæгæй арв нæрыд, фæлæ нæ цавта…
æдзых дæ къуымы тæпп уыдис, —
Йæ нæ удтыл царды хосæй бафты…
 
 
Ныр хойын æз мæ тыхст зæрдæ – фæдис!
О рæстæг, уæнт дæ зынг, дæ ихæй афтæ
æнусмæ хызт нæ Иры фарн, нæ ис.
 

Материнская благодать

 
Твоё мне сердце с самого начала
Светило храмом на пути земном…
Гроза свирепо молнии метала,
И сотрясался деревянный дом.
 
 
А ты по чану медному стучала,
Как будто громом изгоняла гром:
– Помилуй, Боже – небо истончало,
Нам угрожая градом и огнём!
 
 
Дрожало небо, да не ударяло…
Щепоть муки ты в месте потайном
Всегда по наши души оставляла.
 
 
Теперь и я тревожу окоём.
Как Родину бы время ни ломало —
Мы более щепоти сбережём.
 

Æнæцудгæ рухс
Живучий свет

Къоста

 
Дæ зæрдæ сыгъд æрцыты бын æхсонæй,
Уыдис йæ рухс нæ фæндагыл зæлдаг…
Ис хъузгæй хурмæ сындзытыл фæндаг,
Ды йыл цыдтæ нæ амондмæ фæндонæй.
 
 
Уым систай ног нæ хъысмæты сыгъдонæй
Сырдоны фæндыр – радтай йын æвзаг,
Ыскодтай ды нæ хъомпал дзырдтæн уаг,
Æмæ нæ федтой дзыллæтæ нæртонæй.
 
 
Ды – сидзæргæс… Ыстонг удтæн сæ мад
Сæ дойны саста ныфс æмæ цæссыгтæй,
Рæдау сын хаста дунетæй бæркад…
 
 
Ды – Иры зæд, нæ ном æмæ нæ кад,
Ды скодтай зарæг адæмæн сæ хъыгтæй,
Ды ссыгътай артдзæст къонайы фæныктæй.
 

Коста

 
Исколотая иглами, горела
Душа, стекая светом, как шелка…
Тернистую дорогу от желтка
До солнца ты проделал до предела.
 
 
Вновь лира осетинская30 запела —
Её твоя настроила рука.
Ты не оставил нас без языка —
И наше имя в люди полетело.
 
 
Ты – поводырь блуждающих сирот.
Их мать надеждой слёзною кормила,
Что мир велик – насытит от щедрот.
 
 
Тень ангела Осетию укрыла —
Ты создал песню, что ушла в народ
И очаги пустые озарила.
 

Дыууадæс дзырды

 
Ирон дзырдтæ мын хуртæ сты… Уæддæр
Дыууадæс дзырды се 'ппæтæй хуыздæр.
 
 
Лæууы сæ сæргъы фарны дзырдтæн Цард.
Йæ фидауц уымæн-арвы стъæлфæн-арт
Нæртон дзырдтæн сæ фæлмæндæр у Мад.
Цæуы йæ армæй адæмыл Бæркад.
 
 
Нæ дзыллæйæн йæ рухсдæр бæллиц-Фарн.
Уæздан лæгæн йæ уæлдæр цин-Æфсарм.
 
 
Сыгъдæг удæн йæ мæты сæр-Хæлар.
Ыскæны мах Хуыцауы 'мсæр Æхсар.
 
 
Лæджы нысан – Сæрибар æмæ Кад.
Сæ сæрвæлтау хъæуы хæцынæн Кард.
 
 
Æппæт хæрзтæн Ирыстон у бындур, —
Æнæ уый мæн нæ тавдзæни сæ хур
 

Двенадцать cлов
Подстрочник

 
Из лучших слов родного языка
Двенадцать назову наверняка.
 
 
ЖИЗНЬ – от начала нет её главней.
ОГОНЬ небесной искрою за ней.
 
 
Мягчайшее из мягких слово МАТЬ —
Из рук её нисходит БЛАГОДАТЬ.
 
 
Про СЧАСТЬЕ каждый думает вовек.
Про БЛАГОРОДСТВО – скромный человек.
 
 
Чистосердечный за ДОБРО горой.
Есть МУЖЕСТВО – возвысится герой.
 
 
СВОБОДУ и ДОСТОИНСТВО беречь
Отважному потребуется МЕЧ.
 
 
ОСЕТИЯ основою всего.
Те без неё не значат ничего.
 

Елбыздыхъо

 
Хæрзгæнæг хорз йæ афоныл нæ ары:
Уыди йæ фæндаг тыхст æмæ уырыд…
Мах тар æхсæвы зонды цырагъ хуыд,
Ды нын ныссагътай Ногбоны арт тары.
 
 
Нæ бон нæ уыд уæлмонц ныхас æмбарын,
Пехуымпарæн цæмæй ыскæнæм цыт?
Дæ уды рухс æгæр куырыхон уыд.
Æмæ дын уый нæ лæмæгъ зонд нæ бары.
 
 
Уыдтæ нæ дзырды сау æрмадзы куырд
Æмæ куыстай. Амраны туг-цæссыгæй
Æхсыстысты дæ хъуыды 'мæ дæ дзырд…
 
 
Циу кады нысан дур æмæ æлыгæй?
Дæуæн уыдзæн ирон зæрдæйы цырт —
Нæртон удæвдз дæ куырдадзы фæтыгæй.
 

«Добро сполна вернётся – да не сразу…»

Памяти Елбыздыко Бритаева31


 
Добро сполна вернётся – да не сразу.
Нелёгок был твой путь на высоту.
Ты озарил глухую темноту
Огнём костра, невидимого глазу.
 
 
Мы и едва возвышенную фразу
В то время обходили за версту.
Ты заполнять пытался пустоту —
Сопротивлялся наш бессильный разум.
 
 
Ты слову был кузнец мастеровой
И, строки закаляя воедино,
Их омывал Амрановой32 слезой.
 
 
Твой памятник не камень или глина —
Свирель, что сохранилась в кладовой
Той кузницы и в сердце осетина.
 
1971 год, 17 марта

Шегрен

 
Цымæ цы хъуыстай рагбонты дæ мадæй,
Цы фæдзæхстой фæрныг адæм дæуæн?..
Уæздан æмæ куырыхон лæг! Фыртæн
Æрцыдтæ ды мæгуыр бæстæм Цæгатæй.
 
 
Æмбæрстай ды нæ уды тых, нæ катай,
Зыдтай, кæм баззад арты хос зынгæн…
Æмæ йæ ссыгътай ныфс æмæ цытæн
Нæ фарн, нæ мæт, нæ зæрдæты бæркадæй.
 
 
Уæд ног ысдзырдтой скифтæ æмæ нарт,
Рæдау ныл хур ыскаст æмæ йæ тынты
Ыссардтам мах нæ фæндыр æмæ кард.
 
 
Мах федтам уæд нæ фыдæлтæн сæ бынтæ,
Сæ дзырд ысси нæ рухс амонд, нæ цард,
Æмæ дзы састам фæндæгтыл нæ зынтæ1
 

«Ты лучшее вобрал от небосвода…»

Памяти Андреаса Шёгрена33


 
Ты лучшее вобрал от небосвода,
От матери и матушки-земли
И в бедный край из северной дали
Пришёл как сын особого извода.
 
 
Ты души понимал без перевода.
Ты чувствовал, где угли залегли.
И снова дни огнями расцвели
Из благодати нашего народа.
 
 
И нарт со скифом вновь заговорили.
Над нами солнце щедрое взошло,
И руки меч и лиру подхватили.
 
 
Наследие потомков обрело,
И слово нас в неодолимой силе
Сквозь тернии по жизни повело.
 
1972 год, 9 апреля

Уасо

 
Ныйирд йæ цæсгом Уарзт æмæ Хъуыдытæй:
Уый – махæн судзы знæт тары Цырагъ.
Йæ хъуыды – Арт, йæ зæрдæ та – Гæнах,
Кæсы Сыгъдæг Уд цæстыты æрфæнæй…
Уый рухс æрцагъта сау Дугты фыстытæй,
Уый райхæлдта Къуыбылойы æндах…
Фæрныг адæмты стыр Ныхасмæ мах
Хæссæм нæ Дзырд историйы цъæссытæй.
Уым мах дзыхъхъы нæ лæудзыстæм уырдыг:
Нæ фыдæлтæ сæ удты рухс кæм сыгътой,
Ыстæм ныр уыцы уаз бынтæй хъæздыг.
Нæ саукусæг, нæ хæстон лæг! Æвзыгъдæй
Ды иугай дуртæ арф кæмтты фæуыгътай
Æмæ сæ рындзыл самадтай мæсыг.
 

«До существа познав людей и слово…»

Памяти Васо Абаеву34


 
До существа познав людей и слово,
Ты любишь их, горя, как свет в окне.
Душой теплея в мысленном огне,
Как башня, возвышаешься сурово.
 
 
Клубки эпох распутывая снова,
Ты видишь в непроглядной глубине…
С народами иными наравне
Теперь взойти Осетия готова.
 
 
Мастеровой и воин – потому
Мы в тёмной не останемся долине
Благодаря упорству твоему.
 
 
В ущельях, вновь разведанных отныне,
Ты камни отобрал по одному,
Построив роду башню на вершине.
 
1974 год.

Илас Æрнигон
(Харбинæй цæугæйæ)

 
Кæйдæр зæххыл мæ бонты арв ныттар,
Мæ фæндаг даргъ у, саст арынг – мæ разы.
Лæууы мæ цард тæрхондоны тæразыл,
Уæддæр фæллад уж агуры хæдзар.
Мæ Ир, дæ дзырд мын арвæй уыд лæвар,
Æз дзы цæрын зындоны дæр фæразын.
Нæ хъæуы мæн дæ фыртты куывды нуазæн,
Æрмæст мын ды мæ цæугæ цард ныббар.
Ыстыдта уад мæллæг æвзар дæ хуымæй,
Уый нал ысуагъта хуры хъарммæ тау;
Уæддæр фæстæмæ нал кæсын æрхуымæй,
 
 
Нæ цагътон æз мæ уды арт æфстау…
Мæ цæсгомыл цы рыг фæбадти, уымæй
Мæ рох уæлмæрдыл рацæудзæн обау…
 

На пути в Харбин

Памяти Иласа Арнигона35


 
Стемнело над чужбиной в небесах
Дорогою к разбитому корыту…
Всегда тебе, Осетия, открыта
Душа моя, колеблясь на весах.
 
 
Я твой словесный дар несу впотьмах,
Приноровляясь к адовому быту.
Прости, что и скитальцем позабытым
Едва ли я останусь на устах.
 
 
Хотя иссохнет молодое тело
Ростка, что покорёжил ураган,
Печалиться душа не захотела.
 
 
Я жалостью к себе не обуян —
Из пыли той, что на лице осела,
В конце пути возвысится курган.
 
1977 год, 3 сентября, Крым

Секъа

 
Цы у мæ цард? – Уыд Арвыком мæ фæндаг,
Мæ бæллицты уæрæх арвыл цыдтæн,
Фæлæ мæ цард мæ рæстæджы хуызæн,
Дайранау уыд уынгæг æмæ æрхæндæг.
 
 
Æрхæццм уæм æхсæрдзæнмй пырхæндæг…
Мæ дуг хæцыд мæ хъæлæсыл мæнæн,
Уæддæр мæ хъуыды сыгъд æмæ уырыд.
Мæ дзырд сымахæн дзуары хъæд-æгæнд.
 
 
Нæ уыд зæххыл мæ уаз фæндтæн фæрæз.
Æлгъыстау тахт дысæрон маргъ мæ сæрты,
Уыди мæ уæлæ сауджыны пæлæз,
 
 
Мæ риуы сыгъд Амыраны зынг зæрдæ,
Хæссын уæм ныр фæнычы нуæрстæй æз,
Нæртон зонды алæмæты цæхæртæ.
 

«Моя дорога небом пролегала…»

Памяти Сека Гадиева


 
Моя дорога небом пролегала —
В мечтах я синевой бескрайней шёл36.
А жизнь тропою скорбною провёл
В теснинах омрачённого Дарьяла.
 
 
Как водопад скалой ни разбивало,
Он русло через камни пропорол…
А я перед святынями пылал —
И пламя их моё не опаляло.
 
 
Мечты своей не видел во плоти.
Но пусть в краю, страдающем от муки,
Священнику всех душ не упасти —
 
 
Огонь Амрана согревал мне руки,
Чтобы смогли потомки обрести
Отцов сказанья в записи и звуке.
 
1980 год, 9 августа.

Цоцко

 
Фæкæнынц æй, йæ хус цæнгтыл – рæхыстæ.
Сæрак пæлæзты – сау лæгмартæ – сонт.
Уый Уастырджийау – урс æмæ бæрзонд,
Йæ хуызы æрдз йæ курдиат æвдыста.
 
 
Йæ зæрдæ арфæй зæххы хъæрзын хъуыста,
Уыд арвы цъæхыл сау сындзæй æмбонд.
Вæййы куырыхон залымæн нывонд, —
Уый Дантейау уынгæг хъоргъмæ ныххызти.
Йæ разы сау арт урс чингуытæй сыгъд,
Уыдысты къултыл иры хæрзтæ тыгъд.
Сæ разы лæг сæргуыбырæй æрлæууы.
Йæ урс боцъотыл сау цæссыг æрлæст,
Фæстаг хатт мæрдтыл ахæссы йæ цæст
Æмæ ныхъхъæрзы: «Иры фарн фæцæуы»
 

«Оковами гремят худые руки…»

Памяти Цоцко Амбалова37


 
Оковами гремят худые руки.
Убийцы в чёрной коже, как во лжи.
Высокий, белый, словно Уастырджи,
Он обречён на жертвенные муки.
 
 
Из-под земли – рыдающие звуки.
На поднебесье – острые ножи.
Он, словно Данте, сходит в этажи,
Откуда нет возврата на поруки.
 
 
Очернены огарки белых книг,
Радетели за Родину распяты…
Склонился перед мёртвыми старик.
 
 
Стон обошёл кровавые палаты:
– Иссяк моей Осетии родник.
Сумеет возродиться ли когда-то?
 
1981 год, ноябрь

Хъазыбег

 
Хъуынтъыз уалдзæг. Æдзæрæг уынг. Изæр.
Йæ тары мæм хъуынджын æрхуым æрхъуызы.
Мæрдон зæрдæ нæртон фæлтæры мысы,
Сæ цыты раз æркъул вæййы мæ сæр.
 
 
Нæ фæрныг цард цæмæн фæкъул цæхгæр? —
Дæ тар æрмадзæй рухс зарæг нæ хъуысы…
Æрдзон тыхæй æртæ хорзы æнтысы,
Дæуæн уыдысты нардуатæй лæвæрд.
 
 
Ныр сидзæртау нæ царды бон нырхæндæг,
Дæ бахудтæй ныл нал ыскæсы хур,
Уæддæр вæййы дæ артдзæстмæ нæ фæндаг.
 
 
Цæуын æм æз мæ тыхст бонты зынггур…
Æртæ хорзы – дæ намысæн бындур:
Бæрзонд зæрдæ, бæрнон ныхас, æрвон зынг…
 

«Весна печальна. Улица пуста…»

Памяти Казбека Хетагурова38


 
Весна печальна. Улица пуста.
Крадётся морок в сумеречной вате…
Напоминает сердце к новой дате,
Как наша молодость была чиста.
 
 
Жизнь пошатнулась нынче неспроста.
Нет в мастерскую хода на закате…
Три даровала щедро благодати
Тебе природа белого листа.
 
 
Сиротство поселилось между нами,
Но к очагу приходим в прежний дом
Поговорить со старыми друзьями.
 
 
Идём к нему, как будто за огнём.
Высокие душа, судьба и пламя —
Три благодати в облике твоём.
 
1989 год.

Гино

 
Кæм уыд мæрдуат, уым рухс музыкæ зæлы,
Мæ конд мелодии сабитæ цæгъдынц,
Бынæй та мæрдтæ хъизæмар кæнынц,
Сæ хърæй арвы сау цæссыг ызгъæлы.
 
 
Æрвон зæлтæй мæрдон зæппадз нæ хæлы,
Æдзæрæгæй æрзад нæ кæрты сындз.
Нæ хъыгтæ сты æддæг-мидæг, æлхынцъ,
Нæ гæнах ныл æртагъд æмæ æркæлы.
 
 
Фыды уæзæгыл нал баззади лæг,
Мæ Иры хъыгтыл чи скæндзæни хъарæг? —
Нæ хъур – æхгæд, нæ хъарутæ – куынæг…
 
 
Ныр хъусы ам ирæрмилты нæ зарæг,
Æрхъуызы йæм æрхуым зæронд сындæг
Æмæ йæм хъусы сусæгæй – мæ марæг.
 

«Где был покойник – музыка играет…»

Памяти Гино Баракова39


 
Где был покойник – музыка играет.
Мелодия летит во все концы.
А под землёю стонут мертвецы,
Да чёрный ливень с неба поливает.
 
 
Усопшие от нот не оживают.
Двор оплели терновые венцы.
В суровый узел спрятаны концы,
И ветхой башни кровля протекает.
 
 
Мужчины в отчем вывелись краю.
Мы безголосы, наши силы скýдны.
Оплачет кто Осетию мою?
 
 
Звучит лишь эта песня безрассудно.
И кто меня прикончит не в бою,
Подспудно слышит, смотрит неподсудно.
 

Солæмæны сурæтмæ

 
Уынын дæ ныв – иронарæзт, æвзыгъдæй
Дæ топп – æргъæвд, хъазуаты кард – æлвæст,
Цъæхх пиллон уадзы Хъобонгомы хæст,
Дæ мæсыгыл фæдисы арт ыссыгътай.
 
 
Цы радта æрдз ирон лæгæн йæ тыхтæй, —
Дæ фæлгонцы æрцыдысты нывæст;
Уыдтæ хъару 'мæ фидауцæй æххæст,
Дæ сурæт баззад айнæгыл æндзыгæй.
 
 
Дæ фезмæлд – арт, дæ цæстæнгас – æхсар, —
Нæрæмон Хазби рацыди дæ хуызы,
Сæтты дæ рузс цагъарад æмæ тар.
 
 
Дæ заманæй дæ зæрин хъæлæс хъуысы,
Уыдтæ нын ды æрвон фарнæй лæвар,
Ныр дæ нæ ир рæсугъд зарæгау мысы.
 

Перед портретом Соломона Таутиева40

 
Ты снова – смелый воин у дороги,
Врага ведущей в сторону твою.
Оружие испытано в бою,
На башне ты зажёг огонь тревоги.
 
 
Всё, что дано природою в итоге
Мужчине в нашем родовом краю,
Сполна в тебе сегодня узнаю
На камне в человеческом потоке.
 
 
Прекрасен и печален светлый лик.
Хазби41 отважный обликом и статью
В тебе через столетие возник.
 
 
Нам память эта драгоценной кладью.
Как песня, ты дарован в яркий миг
Осетии небесной благодатью.
 

«Зæрин æмæ зылангон дзырд Ирон…»

 
Зæрин æмæ зылангон дзырд Ирон,
Дæ равзæрд – миф, дæ зæлгæ мидис – кадæг.
Æрвыгау – ирд, рæууон ирдгæйау – сатæг,
Уыдтæ нæ цард, нæ сæнтыстæн сæрон.
Дæ фарн – зæххон, дæ зæлынад – æрвон,
Ды вæййыс Уазыл зæдты раз нæ хатæг.
Дæ рухсæй сисыс рæстæджы тар цадæг,
Ыскæныс мах фæрныг æмæ нæртон.
Дæ разы судзынц дур æмæ ызгъæртæ,
Дæ узæлдæй æрзоныг кæны сонт,
Хæстонæн ды æлутонæй хуыздæр дæ.
Дæ зæлтæ тауынц фидауц æмæ зонд,
Ды Бонвæрнонау срухс кæныс мæ зæрдæ,
Кæныс нæ ды уæздан æмæ бæрзонд.
 

«Полно легендой, мифом рождено…»

 
Полно легендой, мифом рождено
Моей Отчизны золотое слово —
Предтеча жизни и её основа,
Снегами наших гор отбелено.
 
 
Звучанием наверх обращено,
Где ангелы нас выслушать готовы.
Тьму времени приподнимая снова,
Отваги набирается оно.
 
 
Им даже камень неживой пылает,
Последний вразумляется глупец,
Солдат усталый жажду утоляет.
 
 
Но сутью миротворец и мудрец,
Оно сердца рассветом озаряет
И спины выпрямляет наконец.
 

Тимуры куывд

 
Фæллад æхсæв цадæг æрынцад,
Зæрин хурæн адаргъ йæ фæндаг.
Пылыстæг тæрхæгыл зæронд Тимур бады,
Йæ цæстыты бандзыг æрхæндæг.
 
 
Багдады сыгъдæттæн æрбадти сæ фæздæг,
Дæрæн ысты Туркæн йæ тыхтæ.
Сызгъæрин Ордайæн йæ сау бон æрхæстæг,
Æрхæд ысты чинтæн сæ дзыхтæ.
 
 
Æлгъæд у бæгъатыр ыстæр æмæ кадæй,
Цæмæн кæсы ахсæв тызмæгæй?
Йæ цæсгомыл хъазынц фæсмон æмæ катай,
Йæ сæны къус баззад æрдæгæй.
 
 
Зæронд паддзах арвы бын бады æдасæй,
Мырдадз ын алантæ нæ уафынц.
Цагатаг чызджыты рыст æмæ фæлмасæй
Йæ разы сæ цæссыгтыл кафынц.
 
 
Мынæг рухсы чангимæ сау рæсугъд зары,
Йæ гом риутыл арты сырх хъазы.
Ираны чызг мысы, æрхуым æхсæв тары
Сырх розæ куыд кæуы Ширазы.
 
 
Фæхъуыс вæййы фæндыр. Сæ фынгтæ – æгæндæг,
Тыхæвзар хан бады тызмæгæй.
Йæ цæстыты бандзыг æнусты æрхæндæг,
Йæ разы сæны къус – æрдæгæй.
 
 
Нæ агайынц сæн æмæ фидыц йæ зæрдæ,
Къуымарау дзы сагъæс ныммæстаг.
Уым царды бæласæн йæ фæстаг сыфтæртæ
Ызгъалы хъызт улæфтæй рæстæг.
 
 
Нæ домынц йæ мондæгтæ ахсæв æргом цыт, —
Йæ цæстытыл уайы Мачъыдон.
Фæрсы йæ: «Цæмæй дæ ыстыр æмæ номдзыд?
Кæм ысты, цы сарæзтай, уыдон».
 
 
Æндæр ныв æй баппары маст æмæ дисы,
Хафизы æвæндонæй мысы.
Йæ сæрæй йын рухс зæд сызгъæрин худ сисы,
Йæ быны йæ тæрхæг æнкъуысы.
 
 
«Мæчъыдон! Æз дæр та фæцæуын дæ фæстæ;
Мæ зæппадз дæр искæд нызгъæлдзæн,
Уæддæр ма æхцонæй Ираны дæлвæзты
Хафизы æрвон зарæг зæлдзæн.
 
 
Мæ галуантæн рæстæг ныддымдзæн йæ рыгтæ..
Гъей, дзагдар! Ыстаддæр сæн рахæсс,
Уадз, басудзой тагъддæр йæ арты мæ хъыгтæ,
Йæ малы фæдæлдон уа сагъæс!»
 
 
Тимуры зæппадзыл фæззыгон фæлм бады,
Къæйастæрд ысхъуына йæ разы.
Хафизы амдзæвгæтæ зарынц Багдады,
Йæ газельтæ зæлынц Ширазы.
 

Пир Тимура

 
Багдад, разорённый насквозь, от погрома
Отходит полуночью новой.
Усталый Тимур восседает угрюмо
На троне из кости слоновой.
 
 
Уже он мечом окровавил полсвета,
Не милуя и не минуя.
Ещё разобьёт он войска Баязета,
Ослабит Орду Золотую.
 
 
Но воин пресытился страшною славой,
Осенняя ночь – как лавина…
Давно он идёт по дороге кровавой.
А чаши полна – половина.
 
 
Хотят ему саван скроить северянки
Аланские – пусть помечтают,
Пока перед ним молодые горянки
Танцуют и слёзы глотают.
 
 
Вот девочка с чангом едва прикрывает
Свои обнажённые перси —
Поёт, как ширазская роза рыдает
В кромешной ночи её Персии…
 
 
Но струны смолкают. Нетронуты яства,
И девушки в том неповинны.
В глазах его скорби немые таятся,
И чаша – до половины.
 
 
Какой бы красе в эту чашу ни литься,
На сердце – тяжёлое бремя:
В нём с дерева жизни последние листья
Сдирает ненастное время.
 
 
С другим из ночи проступающим ликом
Идёт разговор в человеке:
– За что, Искандер42, тебя звали Великим,
И что сотворил ты навеки?
 
 
И вдруг за иным потрясателем мира
Тимур вспоминает Хафиза43.
И ангел сбивает корону с эмира,
И трон осыпается книзу.
 
 
– Двурогий! По следу иду за тобою —
Обрушатся все мавзолеи,
Но в Персии под золотой синевою
Не будет Хафиза целее.
 
 
Покуда дворцы мои пылью не стали,
Подай, виночерпий, вина мне!
Пускай поскорее утонут печали
Моей неподъёмные камни…
 
 
Осенний туман над могилой эмира,
Тяжёлые плиты замшели…
В Багдаде, Ширазе и дальше по миру
Хафизовы живы газели.
 

«Хæрзаг зæгъыс – ныууагътон æз мæ зарæг…»

 
Хæрзаг зæгъыс – ныууагътон æз мæ зарæг,
Уæлмонц хъуыдытæ нал æндавынц мæн…
Мæ сайд фæу! Æз ног балмæ рæвдз дæн,
Æууæрста дугъмæ хорз бæхы йæ барæг.
 
 
Нырриз, ныхъхъæрз мæ карз хъæрæй, дзырдмарæг,
Дæ цæстыты мæ ехсы цъыкк фыцдзæн!..
Мæ зарæг ам сæрибарæй цæрдзæн, —
Кæйдæртау уымæй не скодтон мæ дарæг.
 
 
Зæххыл нæ кæны арвы цæссыг сур…
Фæхауд мæ бон мæ зæрдæйыл тæгæлтæ,
Йæ цъæлты хъазынц тылынг æмæ хур…
 
 
Æрвон ысты мæ зарæгæн йæ зæлтæ…
Ныффæлдæхæд мæ цæсты рухсыл дур,
Уæддæр ысуадздзæн рухсы билцъ мæ зæрдæ…
 

«Подумал ты, что песню я оставил…»

 
Подумал ты, что песню я оставил.
Возвышенное, мол, не для меня.
Ты обманулся! Моего коня
Сам оседлал я и в поход направил.
 
 
Убийца – сколько слов ты окровавил.
Стегну строкою – вздрогнешь от огня.
У песни нет уздечки и ремня,
За счёт неё кормиться – против правил.
 
 
Небесных слёз земной не сушит пламень.
Жизнь остриями по сердцу скребёт —
В её осколках тьмы и солнца вровень.
 
 
А в небе песня звать не устаёт.
Когда мои глаза прикроет камень,
Живучий свет из сердца прорастёт.
 

Фыдæнхъæл

 
Æз цыппар рæнхъы ныффыстон,
Хурон у мæ дзырд!
Арвæн арфæтæ æрвыстон, —
Ныр йæ поэтæн Ирыстон
Самайдзæни цырт.
 
 
Дунетæн сæ цин, сæ рысты
Фарны хос – мæ куыст…
Уæд мæ чиныгдон ныррызти,
Зæхх, æвæццæгæн, æнкъуысти,
Карз худын мæм хъуыст.
 
 
Худы змур Данте тызмæгæй,
Бакъæцæл Хафиз,
Худы Байрон дæр сæртæгæй,
Дзурынц: «Гъей, дзигло, хæрæгæй
Ма рахау – æрхиз!»
 
 
Исдуг аззадтæн къæпдзыхæй,
Цавддурау фæдæн.
Атахт кады рухс мæ ныхæй,
Амонд хъал чызгау къæйныхæй
Нал рæвдауы мæн.
 

Разочарование

 
Я такой куплет для песни
Поутру сложил,
Что поставят по Отчизне
Памятники мне при жизни —
Скажут: заслужил!
 
 
Всех избавит от печали,
Осчастливит всех…
Да неведомые дали
Твердь земную раскачали —
И раздался смех.
 
 
Сам Хафиз развеселился,
Данте – за бока.
Байрон44 присоединился:
– Рано, горец, возгордился —
Слез бы с ишака…
 
 
Так что славою упиться
Всласть не довелось…
Солнце зá гору садится,
И, как вёрткая девица,
Счастье унеслось.
 

«Зæгъыс мын ды: „Æнæрай“…»

 
Зæгъыс мын ды: «Æнæрай
Дæ сонеттæй ыскæн!
Тызмæг арвау куы нæрай,
Уæд дыл хъыгтæ кæлдзæн».
 
 
Зæгъыс мын дæ: «Æцæгтæ
Цæмæн дзурыс æгæр?
Мæнгы рæхыс, йæ цæгтæ
Нæ атондзæн дæ хъæр»
 
 
Зæгъыс мын ды: «Дæ мæлæт
Дæхи фыдæй цæудзæню
Фыдбылызтæ – дæ тæлæт,
Хыцъыдон та – дæ сæн».
 
 
Мæ рæстдзинад – мæ марæг,
Æммбарын æй – æрцæр:
Ныууагътон æз мæ зарæг,
Ныууадздзынæн дæу дæр.
 

«Клянёшь: „На кой мне сдался“…»

 
Клянёшь: «На кой мне сдался
Сонет очередной?
Грозой нагромыхался —
Воротится бедой…
 
 
Зачем от нетерпенья
Всю правду – наперёд?
Вранья стальные звенья
Твой крик не разорвёт.
 
 
Еда твоя – горчица,
Полынь в твоём вине.
И смерть твоя случится
По собственной вине…»
 
 
Судьбы не переправлю.
Живи, её терпя.
Когда стихи оставлю —
Оставлю и тебя.
 

Ныстуан

 
Сыгъдæг сонет, табу дын уæд!.. Ныфсæн
Цæуыс мæнмæ æнусты хъыгты дардæй.
Ныр дæ нæ дуг йæ хъомысы зынг сартæй
Мæ зæрдæйы цъæх айнæгыл фысдзæн.
 
 
Нæ хъæуыс мæн гæнах, кæнæ цыртæн,
Мæхæдæг сау цин раскъуындзынæн цардæй…
Ыссудз мæ уд Амыраны цъæх артæй,
Рæстдзинады пехуымпар мæ ыскæн!
 
 
Æрцыд нæ рад. Мæ бæх тæхынтæ систа.
Ныр домдзæни фæндагсар зæд нывонд…
Фæуæд! Æрмæст рæстæвзарæн фæдисты
 
 
Нæ хъысмæт уæд рæмон боны нывгонд,
Æмæ нæ цин, нæ сагъæсты, нæ ристы
Дæ дзырдæ уæнт бæсты фарнау бæрзонд!
 

Завет

 
Сонет, твоё святое существо
Надеждой мне сквозь дали вековые.
Теперь тебя долота буровые
Врубают в камень сердца моего.
 
 
Твоё не переделать вещество
Ни в памятник, ни в башни родовые —
Зажги следы Амрана огневые,
Наставь меня на поприще его!
 
 
Наш час настал. И скакунам неймётся.
Чей ангел жертву стребует сперва?..
Пускай в бою за истину придётся
 
 
Нам горевать о будущем едва,
И силы, что на сердце остаётся,
Хватает на высокие слова!
 

Хурмæ куывд
Молитва солнцу

Дуртæ

 
Мæ разы сфинкстау мæсгуытæ лæууынц,
Æнцад кæсынц мæ зæрдæмæ æдзынæг…
Ныссабыр бæстæ… Мæрдты хур æрмынæг.
Æркъул нæ сæрмæ саударæгау рындз.
 
 
Ныллæууыд зæххæй арвы хсæн цæджындз —
Атлант уæларвмæ сарæзта йæ сынæг
Тæлфы йæ туг… Ныхъхъуыстон æм лæбынæг:
Йæ таурæгътæ мæ зæрдæмæ тæдзынц…
 
 
Цъæх дойнаг дур – мæ фыдæлты пергамент!
Фæфыстой дыл зынг зæрдæтмй сæ цард,
Дæуыл сын уыд хъысмæты æндæрг амынд,
 
 
Æмæ дæ федтой мады хуызы Нарт.
Ды сын уæлмонц лæвæрдтай æмæ амонд,
Дæуæй æвдадз лæмæрстой æмæ арт.
 

Камни

 
Подобно сфинксам, башни надо мной
Глядят мне в сердце пристально, безмолвно.
Уснувшая округа дышит ровно.
Скала склонилась горестной вдовой.
 
 
До небосвода столб над головой —
Атлант его поддерживает словно.
И надписям на нём беспрекословно
Внимаю я душою огневой.
 
 
Замшелых глыб тяжёлые скрижали,
Где наши предки искрами сердец
Накоротке о жизни написали.
 
 
Был камень им как мать, а не отец45.
Из камня они счастье выжимали,
И пламя, и надежду, наконец.
 

«Æз федтон диссаг: быдыры мæ сæрты…»

 
Æз федтон диссаг: быдыры мæ сæрты
Дыууæ халоны цпгæсы сырдтой,
Лæбурдтой йæм, сæ базыртæ тылдтой,
Æмæ мæм хъуыст æнахуыр цин сæ хъæрты.
 
 
Цы йыл æцыд? Цы уыд йымæ йæ зæрды?
Цæф уыд æви рынчын æмæ мæлдзой?
Уæзбынæй тахст фæлмаст æмæ сæргой,
Æмæ йæ хуыз мæ цæстытты лæзæрди
 
 
Æз хъæр кæнын: дæ хуыцаумæ ыскæс!
Ысхæц! Дæхи куыд æруагътай æвзæрмæ?
Æви дæ ферох намыс æмæ хæс?..
 
 
Ныр та кæнын мæ уайдзæфтæй æфсæрсмы.
Нæ фæхæцы æлгъагимæ цæргæс,
Нæ сæ хæссы æвæццæгæн йæ сæрмæ.
 

«Однажды над моею головою…»

 
Однажды над моею головою,
Крича, гнались вороны за орлом —
И норовили клювом и крылом
Достать его, довольные собою.
 
 
Встревоженный диковиной такою,
Понять причину силился потом…
Он величаво скрылся за хребтом,
А я не находил себе покоя.
 
 
Душа взывала: Бог ты мой – взлети!
Не опускай себя до птицы вздорной,
Нахально возомнившей превзойти…
 
 
Теперь мне стыдно за упрёк проворный.
Орёл не соревнуется с вороной —
Сам выбирает нужные пути.
 

Зæххы Дзыназын

 
Уалдзæг у, Зæхх та йæ амонд нæ ары,
Арвæй мыл нал хауы сыг.
Бахус дæн, дойны мæ удхарæй мары,
Хус дымгæ скъæфы мæ рыг.
Мигъ дæр фæзыны, мæ хъæбыс æм дарын,
Уадзы мæ рæсугъд буар арт.
Мæнæ фæлмæн къæвда байдайдзæн уарын,
Стæлфдзæн мæ дадзинты цард.
Гъа ныр ныккалдзæн, куыд фæзæгъынц, афтæ
Сау дымгæ сысты æваст,
Мигъты ысцæгъды, сæ пирыныл бафты, —
Арвмæ та скæс, æмæ – даст.
Хур та мæ арауы, арвмæ дзыназын,
Иу сайдæй иннæ – фыддæр.
Судздзынæн!.. Мигъ та нæ уадзы йæ хъазын,
Дардæй та сисы уынæр.
Ацы хатт рацæудзæн карзæй тыгъдызæй,
Их мын æрцæгъддзæн мæ хъуын.
Хурмæ лæзæрын сыгъд æмæ æгъуызæй,
Сæфтмæ æдзæмæй цæуын.
 

Плач Земли

 
Время начаться цветущему маю —
А небосвод пересох.
Плачет от жажды земля: погибаю,
В воздухе – пыль да песок.
 
 
Грудью тянусь к появившейся туче —
тело пылает огнём.
Жилы нальются водою текучей —
жизнь возродится на нём.
 
 
Только тяжёлая капля слетает,
Доброму ветру назло
Ветер недобрый расчёску хватает
И небеса – наголо…
 
 
Заново к солнцу взываю – не мучай!
Небо кляну за обман.
Снова горю!.. А за первою тучей
Шумный идёт караван.
 
 
Видно, свирепый ведёт его ветер —
Выбьет мне волосы град…
Прах мой – как пепел, покров мой бесцветен.
Гибелен солнечный взгляд.
 

«Уыдтæн æз дæр егъау бæлас – тæгæр…»

 
Уыдтæн æз дæр егъау бæлас – тæгæр,
Мæ сæр мын хур йæ зæрин тынтæй фаста.
Уыдтæн йæ фидыц Рухс къохæн, бæлас та
Нæ зынд мæнæй цъæх арвы бын уæддæр.
 
 
Нæ вæййы амонд фаг кæнæ æгæр,
Нæ аууæрдынц рæсугъдзинадыл азтæ.
Мæ фæлыст мын налат дымгæ æрласта,
Мæ хус тæрныхыл нал нал хæцы сыфтæр.
 
 
Фæцыд бæрзонд рæхснæг нæзы мæ разы,
æвзонг у уый, хъæддых æмæ æрвыг,
æрвон æртæх йæ цъæх цæстыты хъазы.
 
 
Тæхы нæ сæрты хуссармæ зæрныг,
Уæддæр нæзы йæ цъæх дарæс нæ ласы, —
Вæййы зæххыл дæр буц æмæ фæрныг.
 

«Я клёном был – большим, под облака…»

 
Я клёном был – большим, под облака,
Мне кудри солнце золотом ласкало,
И роща мне священная внимала,
И я глядел на прочих свысока.
 
 
За годы, а тем более века
Всем красоты и счастья станет мало…
Листву с ветвей засохших посрывало,
И новой не расти наверняка.
 
 
Давно под небеса передо мною
Растёт зеленоглазая сосна,
Пронизанная жизнью молодою.
 
 
И осень на дворе или весна —
Обласканная силою земною,
Не переодевается она.
 

Аргъау

 
Нæ комы стыр дыргъдон уыдис,
Йæ дыргъ – нæ фарн æмæ нæ ис.
 
 
Мæ зæрдæ, – ма уæм кæсæд дис, —
Йæ сæрмæ рухс хурау сыгъдис.
 
 
Сымах караф ыстут, хуыснæг,
Æхсæв уæ нал ахста хуыссæг.
 
 
Йæ рухсæй уæ хъыгдардта хур,
Æхстат ыл талынг къуымтæй дур.
 
 
Уæ цæфтæй хур-цырагъ ныппырх,
Æвгæдта хус хæлцонты дыргъ.
 
 
Уæд уыл фæрныг дыргъдон ныттар,
Уæ цæуын нал уыдис уæ бар.
 
 
Нæ дыргъдон нал у ныр уæ фаг,
Фæстæмæ нал арут фæндаг.
 

Сказка

 
В ущелье рос великий сад,
Плодами лучшими богат.
 
 
Питались поросли его
От света сердца моего.
 
 
Да ненасытным на свету
Нельзя укрыться в темноту.
 
 
И многие тогда из вас
Держали камни про запас…
 
 
Разбили, замели следы,
В мешки упрятали плоды.
 
 
Но потемнел великий сад —
Воров не выпустил назад.
 
 
Тому, кто попирает свет,
Пути обратно к свету нет.
 

«Нæ зæххыл нал ис фарн æмæ æфсарм…»

 
Нæ зæххыл нал ис фарн æмæ æфсарм,
Кæрæфнизæй пехуымпар дæр фæхъæстæ.
Хæрынц æд мæр лæгбирæгътæ нæ бæстæ,
Æд хъуын, æд хъис ын бастыгътой йæ царм.
 
 
Æруагъта мыл æфсæн уæйыг йæ арм,
Цæрддудæй мæ мæрдон зæхмæ нылвæста…
Мæ хурты хур! – куыд ма цæрын дæ фæстæ,
Дæ тар бæстæй мæ нал тавы дæ хъарм.
 
 
Фæсайдой мах нæ цин æмæ нæ фын,
Ныры зылымты нал басæтдзæн рын дæр,
Нывонд уæрыккау карды бын тæлфын.
 
 
Кæны сæ зыд мæ хъæрзынæй цырындæр,
Цы кæнон, цæй! – нæ фæразын мæлын,
Фæлæ дзы нæу мæ уды бон цæрын дæр.
 

«Счастливых нет в Отечестве моём…»

 
Счастливых нет в Отечестве моём —
Нажива и пророков одолела.
Земли родной обугленное тело
Шакалы рвут с голодным вороньём.
 
 
Железный великан на окоём
Ладонью надавил, и солнце село.
Как я живу – неведомое дело —
не согреваем солнечным теплом.
 
 
Мы обманулись радостью и сном —
Тиранов и недуги не сражают.
Я корчусь, точно агнец под ножом.
 
 
В ответ на стоны лишь сильней кромсают…
И жить нельзя в мучении таком,
И умереть долги не позволяют.
 

Саст дзæнгæрæг

 
Уыдтæн æргъæу мæсыг кæддæр,
Уыдтон мæ Иры дуне тигъæй.
Зындис мæ фисынтæй цæхæр,
Мæ рухс нæ мынæг кодта мигъæй.
 
 
Мæ ныхыл рухс цырагъ сыгъдис,
Мæ риуы зæлыдис дзæнгæрæг, —
Йæ дзингæй талынгмæ тыгъдис
Хуыснæг, хæйрæг æмæ æрвнæрæг.
 
 
Æхсыст мæ фæлгæсæнтæ цард,
Нæртон хор рухсы бын хуыздæр зад.
Уæд хъуыст мæгуыр къæсы дæр зард,
Фæрнæй нæ цух кодта сæ Сæрзæд.
 
 
Ныппырх дæн дины дуртæй ныр,
Ныссаст мæ дзæнгæрæг – мæ зæрдæ.
Фыдгул мын байтыдта мæ хуыр,
Цæуынц лæгбирæгътæ мæ сæрты.
 
 
Уæ мæсыг фестади æндæрг,
Йæ дуне – тар æмæ æдзæрæг,
Æрмæст ма дурзæндты ныр дæр
Хъæрзы цъæл фæндырау дзæнгæрæг.
 

Разбитый колокол

 
Пока мне доставало сил,
Над камнем, яблоней и пашней
На всю Осетию светил
Я перламутровою башней.
 
 
Свет переливами играл,
И колокольчиком тревоги
В груди сигнал напоминал
О хищниках с большой дороги.
 
 
И так, по счастью, не впотьмах
Цвело вокруг, что люди пели
И даже в бедных очагах
Огни от радости горели…
 
 
Теперь окрестности во мгле —
Под вероломства камнепадом,
И оборотни по земле
Растрескавшейся ходят рядом.
 
 
В округе ни одной свечи —
Просвета звёздного и то нет.
И сердца колокол в ночи,
Как лира сломанная, стонет.
 

«Цæуын та стыр уынгты æрхуымæй…»

 
Цæуын та стыр уынгты æрхуымæй,
Быхсын сындзын худау мæ зын.
Хæрам мыл сагъуыд, æмæ уымæй
Тыхсын æнтъыснæгау, тыхсын.
 
 
Дынджыр лæг алæууы мæ цуры,
Йæ гуыры амбæхсы йæ сæр,
Тæрсгæ ныллæг хъæлæсæй дзуры:
«Фæраз, дæ фарсмæ дæн æз дæр».
 
 
Кæсы йæ алыварс, мыййаг æй
Мæ фарсмæ ма фенæд æндæр.
Уынын мæ удхæссæг уæййагæй,
Тæппуд – æлгъаг æмæ гæбæр!
 
 
Бæдæйнаг! Ахъуытты у тагъддæр,
Кæлы дæ хъуынайы тæф дард.
Æцæг кæд мемæ стут сымах дæр,
Уæд мыл бынтон рахатти цард.
 

«Иду по городу, печалясь…»

 
Иду по городу, печалясь —
Шипы терновые клюют.
Вражда и подлость привязались —
Покоя сердцу не дают.
 
 
Ко мне подходит некто гладкий —
Как обречённый на убой,
Он тихо говорит с оглядкой:
– Всё обойдётся – я с тобой…
 
 
И прикрывается, как можно —
Не различили бы лица…
Я ненавижу осторожных —
Трусливый хуже подлеца.
 
 
Иди дорогою иною,
Нутро гнилое хороня…
И впрямь: когда такой со мною —
Жизнь отвернулась от меня.
 

Цæф бирæгъ

 
Тызмæг балæн йæ раздзæуæг уыдтæн,
Хуыдтон сæ æз ыстыр цуаны мæ фæстæ.
Нæ амонд цыд нæ разæй, æмæ бæстæ
Уыд бирæгътæн цæлдон æмæ хæтæн.
Фæдон æрдонг хуыдта йæ бардуаг мæн,
Нæ фæд æмбæхстой кæмттæ æмæ фæзтæ…
Фæцæф дæн ныр. Мæ тугæй зæхх фæхъæстæ.
Цъыф лæзгъæры мæ фæстаг балц фæдæн.
Уæддæр ма згъордтон цъус рæстæг мæ тæвдæй,
Нæ фæндаг кодтон уæтæрмæ цыбыр,
Фæлæ фыцгæ мæ сау туг калд мæ цæфтæй.
Йæ карз тæф сæмбæлд сырдтыл, æмæ ныр
Сæхи зыдæй сæ фæтæгыл ныццавтой…
Хæры кæрæфæй ме стджытæ мæ чыр…
 

Раненый волк

 
Свирепой стаи был я вожаком —
Удача нас в охоте обгоняла,
Молва людская страхи наполняла
И нарастала, точно снежный ком.
 
 
Земле я нашей не был чужаком —
Она следы ночные укрывала.
Но этого родства ей стало мало —
Теперь я с ней до кровного знаком.
 
 
Я мчал безостановочно и рьяно —
Скорей в овчарню, нас бараны ждут…
Кипела кровь – и брызгала из раны.
 
 
А каждый волк до свежей крови лют…
И вот уже, как блудного барана,
Меня мои товарищи грызут.
 

«Æз œхсœвœй мœ хъысмœты хаххыл…»

 
Æз œхсœвœй мœ хъысмœты хаххыл
Рухсы ирд тынау бонмœ цыдтœн.
Дысон сау œрхы амардтой мœн
Дау, къуымыхдзинад, бар œмœ хахуыр.
Надтой уистœй, цыдысты мыл къахœй,
Сау зœхх бакъуырма, касти куырмœй…
Схъиудта алы цœф арвмœ зынгœй
Æмœ баззад йœ тарыл цырагъœй.
 

«По обрыву судьбы – или-или…»

 
По обрыву судьбы – или-или —
Шёл, пылая, ночной темнотой…
Меня в чёрном овраге убили
Злобой, тупостью и клеветой.
 
 
Арматурою били, топтали,
Распластав на ослепшей земле…
Но сердечные искры взлетали —
И светиться остались во мгле.
 

«Мæ гæрзтæ æвæрын – ныууагътон мæ тох…»

 
Мæ гæрзтæ æвæрын – ныууагътон мæ тох,
Æфхæрд æмæ мастæн сæ хуыздæр хос – рох.
Хæлæццаг у дуне, мæнгæфсон у цард,
Фæрныгыл дæр иу бон æркæлы йæ цар.
Батырадз болат уыд, фæмард ис уæддæр,
Дæлдзæхæй Къостайæн нæ хъуысы йæ хъæр.
Дзылаты мæсыг дæр ныккалди, ныррыг,
Æлдарæн Чермен дæр лæууыдис уырдыг.
Дæуæн та цæуыл у дæ додой, дæ хъист?
Æрцæудзынæ цардæн йæ цалхы бын цъист.
Хуыцау дын цы дæтты – фæндонæй йыл хæц,
Гæвзыкк дæ, æууæрст дæ – дæ хъысмæтыл хъæц.
Æгайтма дыл арвæй нæ рахауы дур,
Æгайтма дæ тавы сæрдыгон бон хур.
 

«Оружие прочь – от борьбы я устал…»

 
Оружие прочь – от борьбы я устал.
Забвением боли излечивать стал.
 
 
Униженный или имеющий власть —
На каждого крыша способна упасть.
 
 
Батрадз был калёным, а умер спроста.
Молчит под родною землёю Коста.
 
 
Никто в Татартупе46 камней не сложил.
И даже Чермен47 господину служил.
 
 
О чём ты жалеешь скорбящим лицом?
Всех жизнь переедет большим колесом…
 
 
Но чтобы не лечь под него наповал,
Будь счастлив и тем, что Господь даровал.
 
 
Что небо от камня тебя сберегло.
Что летней порою на солнце тепло.
 

Хохаг дон

 
Фæрсыс мæ: цæй дон дæн? Цæуыл у мæ катай?
Цы зæгъон – æз уыцы дон нал дæн!..
Æз равзæрдтæн дон æмæ цитийы пъатæй
Æз рындзыл цыхцыр рухсæй калдтæн.
 
 
Нæ быхстон уым хидтæ, ныфсхастдæр æрратæй
Нæ басгæрста иу дæр нæ малтæ.
Лæгæрстон, бырстон… Уæд мæ хъæр æмæ уадæй
Хъуыст цины гуыпп: ирд æмæ хъал дæн!
 
 
Ныр быдыры бастадтмн. Тæвды æрхуымæй
Фæцæуын сындæггай. Нæ зыны
Мæ цæсты сызгъæрин æрфыгау æрхуы мæй.
 
 
Ныкъкъабæзты дон, æмæ бабыз йæ быны
Сæтæлæгтæ уидзы… Гъе, уымæй
Хæрамау тыхсын æз мæ царды, мæ фыны.
 

Горная вода

 
Спросили сегодня, какая вода я.
Не та я – о том и тревога!
Меж скалами от ледникового края
Короткою вышла дорога.
 
 
Потоком летя, не щадил ни моста я,
Безумцев ныряло немного.
Бежал, не смолкая, собою блистая,
К порогу бурля от порога.
 
 
Теперь утомлённо теку по равнине.
Луна, словно бровь золотая,
Отчётливо не отражается в тине.
 
 
Улиток таскает утиная стая.
А радости нет и в помине —
Живу, наяву и во сне изнывая.
 

Фæстаг ныфс

 
Мæ цард мæ зæрдæмæ нæ цæуы,
Мæ хъысмæт разындис æлгъин.
Лæууын мæ дугимæ быцæуыл,
Нæ мын ис удлæууынæн дин.
Цæндыл дæр дуры къæртт нæ арын,
Мæ куыстæй не 'взæры бæркад.
Куы сисынц царды хæрзтæ уарын,
Мæнмæ уæд никуы хауы рад.
Фæцæф дæн – дойны мын у, дойны!
Уæд Терк дæр айсысы æваст.
Мæ уарзт мыл рахæты æмбойны,
Дзæгъæл мæ никуы уадзы маст.
Лæвар мын чи ракæны судзин,
Уый теман атоны мæнæй.
Хæлæрттæ! ме стджытæ уын судзын,
Уæддæр мыл иу аудæг нæй.
Мæ бæстæ хаст къæсау нырраууат,
Уым нæй лæджы цардæй цæрæн…
Мæлæт! Мæ царды ныв нæ рауад,
Гъей, ды уæддæр ма ныууадз мæн!
Ды бакæн стъæлд удæн тæригъæд,
Уæлæуыл бавзæрстон зындон:
Мæ арв мыл сау мигътæ ныууигъæд,
Ыскæн мæ удхарæн кæрон!
 

«Мне славословить не по нраву…»

 
Мне славословить не по нраву
Судьбу проклятую мою.
Хлебаю вечную отраву
И веку противостою.
 
 
В душеспасительного Бога,
Не верю, строем не иду.
Раздачи жизненного блага
Последним в очереди жду.
 
 
Израненный, напиться жажду —
И Терек обнажает дно.
Любовь кидала не однажды,
А горе вспомню – вот оно.
 
 
Кто маленькую даст иголку —
Большую стребует иглу…
Всё для друзей, да мало толку,
Раз некого позвать к столу.
 
 
Как дом родной, обворовали
Опять мой запустелый край.
Смерть! Если мне пожить не дали —
Хоть ты меня не оставляй!
 
 
Прими истерзанную душу —
Весь ад земной в её крови.
Померкнут небеса – не струшу:
Мои страдания прерви!
 

Адæймаг

 
Уыдтæн рæсугъд æмæ сæрыстыр,
Мæ ныхыл бонварнон сыгъдис.
Цагъар, сæлхæр æмæ æлгъыстыл
Æфтыдта ме стырдзинад дис.
 
 
Тыхстæн сыл æз æмæ сын тары
Цырагъау барвæндæй сыгъдтæн.
Тæппуд хъæбатырæн нæ бары,
Хæрзконд цæстысындз у рыгъдæн.
 
 
Мæ разы байтыдтой цъæх гауыз,
Хуыдтой йæ кадвæндаг мæнæн.
Нæ загъта иунæг уд дæр – хауыс!
Йæ быны разындис ингæн.
 
 
Ысхызтæн хъоргъæй æмæ тары
Мæ ныхыс урс фæрдыг хæссын.
Цагъар сæрибарæн нæ бары,
Цæргæсы знаг хоны уызын.
 
 
Æхсынц мыл сусæгæй къуыбæрттæ,
Цæвынц мæ сыгъдæг ныхыл цъыф.
Тæдзы мæ туг æмæ хæлæрттæ
Сæ роны агурынц æхсныф.
 
 
Нырма уæддæр хъæцын мæ рыстыл,
Сæттын сыгъдæг фæндтæй мæ зын.
Æз дæн пехуымпарау сæрыстыр,
Мæ ныхыл дзуары ныв хæссын.
 

Человек

 
Во лбу Венеру просветлённо
Я нёс посланником судьбы,
И наблюдали удивлённо
Глупцы за мною и рабы.
 
 
За человеком человеку
Я грел холодные сердца…
Но злят здоровые калеку,
Трус не прощает храбреца.
 
 
Дорогу выстлали коврами —
Мол, славословя, не соврём…
И хоть бы кто шепнул: «Соврали!
Могила скрыта под ковром…»
 
 
Но и в могильном буераке
Не упокоился в гробу:
И далее иду во мраке —
Несу жемчужину во лбу.
 
 
Рабы чураются свободы —
Орла врагом считает ёж…
Через кровавые разводы
Я на посланца не похож.
 
 
Но света чистые истоки
В пути своём не предавал…
Сгожусь, быть может, и в пророки —
Меня Господь поцеловал.
 

Дзылы

 
Уынг ызмæлæн у, хæтæн,
Уым фæткъуы бæлас – мæ цæрæн.
Сбыдтон хъарм ахстон, – уыдзæн
Уым мæ лæппынтæн фæлмæн,
Цард бæрæгбон у – Бæлдæрæн!
Алкæмæн мæ зард – æхцон,
Сты мæ дзибатæ мæ хуртæ,
Фæлæ разынд уынг зындон:
Къалиутæ сæтты бæлццон,
Саби сыл æппары дуртæ.
Ох, кæмæй цы дарын хæс?
Къуым кæм агурон мæ сæрæн?
Байста арвы тыгъд цæргæс,
Бадын саст къалиуыл æз,
Нæу мæ уды бар мæ цæрæн.
 

Чиж

 
В листьях яблони мой дом,
Людом улица роится —
Под ухоженным гнездом
Жизнь особым чередом,
Точно Светлая седмица48.
 
 
Песен чижика народ
Ждёт и продолженья просит…
Да неделю напролёт
То прохожий ветку рвёт,
То ребёнок камень бросит.
 
 
Что известностью обрёл?
Чем на месте недоволен?
Шаток яблоневый ствол,
Небо перекрыл орёл,
В жизни собственной не волен…
 

«Рæхджы æз фестдзынæн дзывылдар…»

 
Рæхджы æз фестдзынæн дзывылдар,
Тæхдзынæн рухс бæстæмæ дард…
Уæ цард нæ фæуыдзæн нывылæр,
Фыддæр нæ фæуыдзæн мæ цард.
 
 
Нæ кæудзæн иу хæлар мæ фæстæ,
Нæ кæндзæн иу ызнаг фæсмон…
Цæрут!.. Мæнæн уыдзæн мæ бæстæ
Æдас, рæсугъд æмæ æхцон.
 

«Синицей, как пора настанет…»

 
Синицей, как пора настанет,
Отправлюсь в дальние края.
Но лучше ваша жизнь не станет.
Не станет горше жизнь моя.
 
 
Друзья не зарыдают следом,
Не затоскуется врагам.
Живите!.. Вряд ли новым летом
Я расскажу, тепло ли там.
 

«Тар æхсæв æрынцад…»

 
Тар æхсæв æрынцад,
Нæй зæххыл уынæр.
Бафынæй кæлæн цад,
Сабыр лæн æз дæр.
 
 
Арвы тары стъалы
Хин митæ кæны.
Цады был хъуыдалы
Рухс фынтæ уыны.
 
 
Бæстæ ныр æртæхæй
Сатæг у, сыгъдæг.
Фервæзти фыдæхæй
Тары цинты лæг.
 
 
Рог уæлдæф, дæ пъатæй
Нал кæнын æвронг.
Мæй ыстахти цадæй,
Абадти уæлвонг.
 
 
Аргъау фестад бæстæ, —
Цинтæ уын хæссæд…
Сайы мæн йæ фæстæ
Арвгæронмæ зæд.
 

«Истомой райской ли объята…»

 
Истомой райской ли объята
Земля – не спрашивай меня…
Как возле озера когда-то,
Лежу я посредине дня.
 
 
Недвижно облако повисло,
Лаская тенью свысока,
И жизни много больше смысла
Сулит журчанье родника.
 
 
Полно приятного на свете:
Усталый дровосек поёт,
Окраиною всадник едет,
Из дымоходов дым идёт.
 
 
Ячмень на поле колосится,
Хлопочет птица над гнездом…
Ах, полной грудью насладиться!
Ах, сколько радости кругом…
 
 
Я вижу: девушка с вершины
Идёт с кувшином на родник.
Молю вас, ангелы долины —
Остановите этот миг!..
 
 
И кущи райские пропали.
Я только грезил об ином.
Ни колоска в заросшем поле,
Ни жителя в селе родном.
 
 
Как возле озера когда-то,
Лежу я посредине дня.
А на земле или в проклятом
Аду – не спрашивай меня.
 

Хæтæнхуаг

 
Нæй мæнæн зæххыл мæсыг,
Нал дæн æз хæстхъом фæлладæй.
Зæрдæ, ферох кæн дæ хъыг,
 
 
Зонд мæ не скæндзæн хъæздыг,
Цардæн ницы хос у катай.
Хæхты агурын фысым,
Хъуамæ бафсæдон хæрзфынтæй.
 
 
Уæд æдзæрæг ком цъысым, —
Æз æрулæфдзынæн уым
Тагъд мæ сау хъыгтæй, мæ зынтæй.
Нал амайын æз мæсыг,
 
 
Лæг сæруæлдай у фæлладæй.
Арв мыл калдзæни цæссыг…
Нæй, нæ рох кæны мæ хъыг,
Мемæ балымæн ис катай.
 

Скиталец

 
От сражений изнемог,
Родового не имею.
Вышел горю давний срок,
Боли прежние не впрок,
А расстаться не умею.
 
 
В небо тёмное взгляну
Да поужинаю снами.
Скоро кану в тишину
И навеки прикорну
Между чёрными камнями.
 
 
Снова стен не возведу
Над ущельем на угоре.
На бесчисленном году
Вместе, точно на роду
Побратались, я и горе.
 

«Æнусы кæрон нал вæййы поэттæ…»

 
Æнусы кæрон нал вæййы поэттæ,
Пырх мæсыгау æрныллæг вæййы лæг.
Ныррахæн дуг: сæдæ азы цы федта,
Уым нал æвзары мæнг æмæ æцæг.
 
 
Кæсы йæ цардмæ карз æнус фæлладæй,
Йæ зонды къæбиц равдæлон бынтон,
Сæрыстыр нал у намыс æмæ кадæй,
Бæрзонд фæндтæй ма баззади сыгъдон.
 
 
Зæронд бæласын хорз дыргът нæ зайы,
Хъуына æмæ йыл зокъо хæсы уæдю
Фæллад зæрдæ уæлмонц куыстмæ нæ райы,
Вæййы ма уæд аслам цинтыл йæ мæт.
 
 
Нæ уынæм мах нæртон ыстæр нæ фынты,
Нæ дзырд хæрамыл не ндзары цъæх арт,
Хæрæм зыдæй нæ фыдæлтæн сæ бынтæ,
Тæбæгън дарæм дзаг фынгтыл нæ уарт.
 
 
Цæуæм тыхы бон уацайрæгтау цадæг,
Цыбыр кæнæм æнцой сымæры цард.
Нæ хъæуы мах нæргæ сгуыхт æмæ кадæг,
Нæ хъуысы дардмæ базары нæ цард.
 

«Обрушило столетье человека…»

 
Обрушило столетье человека,
Перевелись поэты заодно.
Увиденное до скончанья века
На ложь и правду не разведено.
 
 
Суровый век свободен от желаний —
Сказать верней, дотла опустошён.
На пепелище светлых ожиданий
Он гордости и мудрости лишён.
 
 
Не жди плода со древесины старой —
На ней плодятся плесень да грибы.
Не жди работы от души усталой —
Ей лишь дешёвой хочется гульбы.
 
 
Про доблесть и во снах не поминаем,
Зло порицаем разве что шутя —
Отцовское наследство проедаем,
Щиты свои в тарелки превратя.
 
 
Мы вряд ли живы, хоть и не убиты,
Спокойствием гнилым угнетены.
Легенды наши напрочь позабыты,
И даже наши песни не слышны.
Нæ дуджы дисыл ничи кæны дис,
Сæ хинтæй адæм нал кæнынц æфсæрмы.
Мæ фæндагыл рæсугъд гауыз уыдис,
Цыдтæн ыл æмæ амидæг дæн уæрмы.
 
 
Мæ сæрыл калынц хуыр æмæ ызмис,
Уæддæр ма хатын арвы рухс мæ сæрмæ.
Æрдумæ дæр нæ дарын æз мæ рис,
Цы мыл кæлы, уый сисы мæн уæлдæрмæ.
 
 
Зындоны хъургъ куы байдзаг уа бынтон,
Уæд ме знæгтæ фæтæрсдзысты мæ уындæй,
Æркæндзысты сæ ракæндыл фæсмон.
 
 
Мæ зæрдæ мын æлхæндзысты сæ хуынтæй,
Сæ хæрамæн ыссардзысты æфсон, —
Хæсдзысты уæд æмбисæндтæ мæ зынтæй.
Никого не удивляют чудеса в наше время,
Люди больше не стыдятся своих проделок,
На моём пути был красивый ковер,
Я шёл по нему и упал в яму [погреб].
 
 
Мне на голову бросают песок и гравий,
Но я всё ещё чувствую над собой свет неба.
Мне ни по чем моя боль, [не обращает внимания],
То, что на меня сыпится, поднимает меня выше49.
 
 
Когда адская яма заполнится до краев,
Тогда мои враги испугаются моего вида.
Будут сожалеть о своих деяниях.
 
 
Будут подкупать мое сердце дарами, [подарками],
Найдут оправдания своей вине,
Будут как притчу рассказывать о моих страданиях.
 

Дауыт Сосланы Хъынцъым
(Монолог)

 
Мæ тæссæй дымгæ дæр нындзыг,
Æруагътой паддзæхтæ сæ сæртæ.
Кæм калы ме 'хсаргард цæхæртæ,
Тæдзы уым дуртæй дæр цæссыг,
Уым фестынц рыгтæ дæр ызгъæртæ,
Цæуын ыстæры, æмæ зæхх
Кæны мæ бæхы къæхтæн пъатæ…
Гуырдзыстон! Бахизын дæу фатæй,
Кæнын дæ арæнтæ уæрæх
Хæзна, зæххытæ æмæ кадæй.
Хæссын дæ сæрвæлтау мæ сæр
Мæлæтмæ… Афтæмæй кæмдæр
Хъæрзынц нæхиуæттæ Цæгаты…
Мæ мад уым фæндаггæрон бады
Мæгуыр æфхæрд æмæ куырмæй, —
Фыдызæхх рацыди йæ хуызы.
Мæнмæ йæ карз сидын нæ хъуысы,
Йæ хъыгтæ дард ысты мæнæй.
Фыдгултæ цæргæстау æрттигътæй
Кæнынц йæ рыст зæрдæ кæрдихтæ,
Уæддæр æм иу фæкæсæг нæй…
Куы хъæрза хи бæстæ рæхысты,
Уæд искуы намыс æмæ цард
Лæгæн мæлæт æмæ æлгъыст у…
Мæ уарзт, мæ худинаг, мæ кард!
Уæ мæт мæ удæнцой нæ уадзы:
Æз дæн паддзах æмæ цагъар…
Æрттив, о хурты хур Тамар,
Æнусты рухсæй конд зæппадзы;
Мæнæн та рохуаты мæрдадзы
Кæндзæн мæрдон фынæй мæ ном…
О мæнæ номхæссæн тырыса,
Дæ цытæй амонды хъæбысы
Кæд искуы циндзинад зыдтон,
Уæд мын хæрам æмæ зындон
Уый фестад ныр, æмæ куы мыса
Йæ фыртты Иры зæхх, – мæнæн
Сæ куывды никуы уыдзæн бадæн,
Гъе уæд нæ дард фæдон зæгъдзæн:
«Куы уай æцæгæлон æрвадæн,
Нæ дæ уæд искæмæн хæстæг.
Кæмдæр дыл хорзæхтæ ныккæлæд,
Уæддæр дæ адзалы рæстæг
Уыдзæн сæ фæсдуармæ дæ мæлæт…»
Æз ныр мæ хъысмæтыл куыдтон.
Цæмæн? Цæуыл хъæуы фæсмон!
Уыныс, бæрзонд арвыл ыстъалы
Æрттивгæ атахт æмæ малы
Уый фестад судзгæйæ сыгъдон!..
 

Печаль Давида Сослана50

 
Ветра молчат передо мной,
И пригибаются короны,
Ущелий каменные склоны
Полны испарины земной.
Коню походному копыта
Целует грозная скала…
Тебе я, Грузия, защита
Чтобы, сильна и плодовита,
Ты расцвела и приросла
Землёй, богатствами и многим,
Чем изобильна без вранья…
 
 
А в это время у дороги
Присела на больные ноги
И тихо плачет мать моя.
Сутулясь – ноша нелегка,
Зовёт Отчизна у обрыва,
Но горького её призыва
Не слышу я издалека.
Враги стервятниками реют
И хищниками звереют,
И рвут – и некому помочь.
Но если Родина горюет,
Цепей не в силах превозмочь,
Тому, кто честь и меч имеет,
Позорно удалиться прочь!
 
 
Я царь и раб – двойная кара.
Душе моей покоя нет…
Пусть и за гробом яркий свет
Тебе сопутствует, Тамара,
Меня ж для вечного укора
Похороните без примет.
Знамёна радости и славы
Я принимал не ради слова,
А как свидетельства любви —
Да поперёк родной крови
Легла любовная основа.
Когда Осетия начнёт
Перечислять, меж именами
Моё она не назовёт.
Потомки скажут: «Кто не с нами,
Того пускай в ином краю
Иные ближние отмолят,
А всё равно в чужом раю
Обосноваться не позволят…»
 
 
У всех царей – своя беда.
Пылающая звезда
Прошла сквозь небо, словно масло,
И в тёмном омуте погасла.
И не вернётся никогда.
 

Стыр Атей

 
Салам, Атей, – ыстыр паддзах сколоттæй!
Иронау ныр куыд ысдзурон дæ ном?
Фæрсын дæ æз бæлвырд æмæ æргом:
Цæмæй дæ стыр? Æрбавдис-ма, цы скодтай?
 
 
Фæистай хъалон дактæй æмæ готтæй,
Ыстъæлфыди дæ карды дзæхстæй Ром.
Уыдтæ, зæгъынц, зæрондæй дæр хæстхъом,
Фæлæ бындар кæй ыскодтай дæ цотæй?
 
 
Фæтых вæййы куырыхон зонд тыхыл,
Фыдгулты раз ныффалгæрон дæ бæстæ,
Хæты дæ фыдвæд къотырæй зæххыл, —
 
 
Нæ сын ныууагътай иу мусонг дæ фæстæ.
Кæм хъазыдтæ тыгъд быдырты бæхыл,
Уым нал арынц уæлмæрдваг зæхх дæ хъæстæ.
 

Великий Атей

 
Привет, Атей, великий царь сколотов51!
Далёкий предок наш наверняка,
Какой ты след оставил на века
В цепи столетий, полной поворотов?
 
 
Большие дани с даков брал и готов,
Рим слышал эхо твоего клинка,
Водил до самой старости войска…
Но где теперь плоды твоих походов?
 
 
Сильна война, но мудрости вдвойне
Не занимать во времени упорства,
А ты свой век проездил на коне.
 
 
Или потомству было не по росту?
Родне в твоей разгромленной стране
Теперь нет места даже для погоста.
 

Амран
(Фæстаг Ныхас)

 
Æрвыстон æз æрдзæ азты фыдбонтæ…
Лæууыд мæ разы Ныфс, æмæ нæ саст
Мæ тых. Быхстон мæ хъизæмар, мæ маст,
Мæ койæ тæфы 'мбæхстысты æрвонтæ.
 
 
Зæххыл æрратæн нал ис ныр фæдонтæ, —
Тæссæй æдзух фæстæмæ у уæ каст…
Кæут! Амран нæ атондзæн йæ баст,
Мæ Ныфс мын хинæй амардтой зæххонтæ.
 
 
Кæут! Мæ армы нал бафтдзæн мæ кард.
Хуыцау лæгæн æвзыгъд фæндтæ нæ бары, —
Мæ лæгæтыл æрфæлдæхта йæ уарт.
 
 
Кæут! Уæ дуг сæрибары миф мары:
Сымах титантæ не скодта мæ арт, —
Æмæ быхсут цагъары хъысмæт тары.
 

Последнее слово Амрана

 
Возвыситься над муками земными
Мне Сила и Надежда помогли,
А боги отвернулись от земли,
Едва моё здесь прозвучало имя.
 
 
Безумцев бескорыстных молодыми
Вы без продленья рода погребли,
Предательством Надежду извели.
Не сладили с оковами моими.
 
 
О, люди! Я не удержу меча,
Зато в защите божьей нет изъянов —
Да за порог не выйти без ключа.
 
 
Опять свобода под пятой тиранов.
Рыдайте, долю рабскую влача —
Огонь мой вас не поднял до титанов.
 

Cонет

 
Зæронды бонты иунæн вæййы лæг,
Цæрæн зæххыл æдзæрæг бæстæм бафты.
Ныууадзынц уый зæххон цинтæ, фæззæг
Бæласæй мæргътæ дард куыд тæхынц, афтæ.
 
 
Фæрæтдзæфæй нæ фæхъæрзы кæлдым,
Мæлгæйæ мæлхъæ нæ мæт кæны йæ систыл.
Хъысмæты раз хæр иунæг кæй дæн, уым
Хъæцын мæ хъыг, мæ хъизæмар, мæ ристыл.
 
 
Уæ фыдвæндтæй сæрибар дæн, æдыхст,
Мæнмæ зынгæ дæр нал кæны уæ базар.
Мæ зæрдæ сындзæй цъæх нæумæ æрхызт,
Мæ сæрмæ афон айтыгъта йæ базар.
 

«Стареющие суше молодых…»

 
Стареющие суше молодых,
Водою словно, жизнью истекая.
Земная радость покидает их,
Как птичья улетающая стая.
 
 
Под топором не стонет сухостой,
О перьях – умирающая птица.
Тянусь, как перст, наедине с судьбой,
Слезам не позволяя покатиться.
 
 
Зато полна свободой голова,
Исколотое сердце – тишиною.
Смягчается тернистая трава,
И синева крылата надо мною.
 

Дыдзы хур

 
Æризæр мыл. Мæ балцы кæрон – дард.
Фæсхохмæ атылд хуры цалх мæ сæрты.
Хъæуы мæ ныр фысымуат æмæ арт,
Æхсызгон æнцой агуры мæ зæрдæ.
 
 
Зыны дыдзы хур бæрзæндтыл уæддæр,
Нырма кæмдæр нæ баталынг ис бæстæ.
Цæудæн фæлмæн хур айнæгыл уæддæр,
Йæ мæнг узæлд мæ сайдзæни йæ фæстæ.
 
 
Кæдæм тындзын? – уым амонд арæн нæй,
Нæй айнæгæн дыдзы хурæн æййафæн.
Ыссайдзæн дæу бæрзонд рындзмæ, ыстæй
Дæ балцæн тар æрлыг кæндзæн йæ афон.
 
 
Вæййы дыдзы хур уазал æмæ дард,
Рæхсджы бынтон нытталынг уыдзæн бæстæ.
Æз агурын фысымуат æмæ арт,
Уæддæр мæ сайы уыцы рухс йæ фæстæ.
 

Закатное солнце52

 
Вдали дорога долгая легла,
Да колесо упало за горою.
Плоть захотела крова и тепла,
А сердце примеряется к покою.
 
 
Вверху ещё ночного мрака нет,
И, уступая сумеркам, с опаской
Восходит по скале закатный свет —
Зовёт своей обманчивою лаской.
 
 
Куда зовёт? – там счастья не найти,
Не обогнать заката по отрогу.
Он до обрыва может довести
И темнотою оборвать дорогу.
 
 
Густеет остывающая мгла,
Ночною тенью в окна затекает.
Пристанища желаю и тепла.
И солнце за собою увлекает.
 

«Æз нæ дæн пехуымпар кæнæ зæд…»

 
Æз нæ дæн пехуымпар кæнæ зæд,
О, фæлæ алæмæт дæн æцæг дæр.
Змæст цады куы баленк кæнын, уæд
Фесты дон цæстысыгæй сыгъдæгдæр.
 
 
Сау мигъау кæм ныббады æрхуым,
Уым кæсынц мæ цъæх цæстытæй хуртæ;
Æз кæм кæнын уарзты зарæг, уым
Нал вæййы налаттæ æмæ змуртæ.
 
 
Калынц мыл æдылы знæгтæ сындз, —
Фесты какон пух гауыз мæ разы.
Азтæ мын фæндон хуынтæ хæссынц,
Æмæ лæг хæрамæн дæр фæразы.
 

«Хоть не ангел я и не пророк…»

 
Хоть не ангел я и не пророк —
Есть немного сущности чудачной.
Опущусь в бушующий поток —
И вода становится прозрачной.
 
 
У печали чёрной на краю
Солнце надо мной не остывает.
Про любовь бессмертную пою —
Меж людьми разлада не бывает.
 
 
От врага – колючки и зола,
Да не помогает даже пламя…
Просто выше всяческого зла
Человек становится с годами.
 

«Ис алкæмæн дæр амондæн йæ хай…»

 
Ис алкæмæн дæр амондæн йæ хай,
Дæуæн цæуы хæрзгæнæгау дæ разæй,
Цæрыс гæнахы буц æмæ æдасæй,
Ыссарыс ды сыгъд быдыры дæр цъай.
 
 
æз дæр нæ дæн мæ хъысмæтыл тæргай.
Фæци мæ хай зындоны цард æгасæй,
Мæ уаргъ у уый… Мæ сыгъдæг уд, фæраз æй,
Дæ удхæртты дæ рухс нысаныл рай.
 
 
æз доны къуыс дæр не ссарын æгуыстæй,
Зымæг мын мит нæ рантысдзæн лæгæй,
Мæ уарз дæр гуыры сау зынтæы фыдрыстæй.
 
 
Уæддæр зæххыл мæнæй фæрныгдæр нæй,
Нæ уыны мæн мæ сау ызнаг зынгхуыстæй,
æз цинтæ исын байдыдтой хъыгтæй.
 

«Перепадает каждому своя…»

 
Перепадает каждому своя
Толика рая как небес награда,
Когда найти способен, если надо,
Среди золы биение ручья.
 
 
И на судьбу не обижаюсь я —
Мне выпала своя толика ада,
Но есть и в горькой участи отрада
Душою видеть счастье бытия.
 
 
Я без труда не отыщу и чашки,
Зимою снега дать не умолю.
Любовь, терзая, не даёт поблажки.
 
 
Но счастья своего не умалю —
Врагу сопротивляюсь без промашки
И все печали радостно терплю.
 

Зæхх

 
Дзæгъæлæй космосы хæтыс,
Дæ магъз дын цас цъиры кæфхъуындар!
Кæнынц дыл хины цот куырыс,
Лæзæры сау хæстæй дæ хъуын дæр.
Фыдæх тæры зындонмæ дæу,
Хуыцау дæм нал цæуы æмгæрон…
Æрлæуу, мæ гыццыл хур, æрлæуу,
Æз дæ мæ зæрдæйы нывæрон.
 

Земля

 
Несметно миллионов лет
Пронзаешь космос беспокойно,
В людском роду не одолев
Тебя терзающие войны.
 
 
Творец, наверное, пустой
Давно пресытился игрою…
Не бойся, солнышко, постой —
Дай сердцем я тебя укрою.
 

«Æз иу хатт уынджы сабыргай цыдтæн…»

 
Æз иу хатт уынджы сабыргай цыдтæн.
Мæ разы иу ус сатæгсау фæлысты
Нымдæй æрлæууыд. Дзуры мæм фæлмæн:
«Бæлвырд дæ хуызы рацыди Чырысти».
 
 
Ус ацыд. Баззад сусæг мæт мæнæн.
Мæ удæй цыма уыцы бон цы рысти?
Нызтон кæмдæр рæсугъд чызгимæ сæн,
Цæссыджы хъæр мæ зæрдæмæ нæ хъуысти.
 
 
Зын у цæрын хæлар æмæ рæстæй!
Нæ бæсты фарн, дæ сæрвæлтау фæндæй
Хæсдзынæн худ фыд тухæнты цъæх сындзæй.
 
 
Мæ нывыконды ахæм амонд нæй,
Фæлæ мæ иугæр сау дзуарыл куы тындзой,
Спартакау уæд – фæсхох æмæ цæфтæй.
 

«Однажды шёл я медленной стопой…»

 
Однажды шёл я медленной стопой,
И женщина меня опередила.
Застенчиво «Христос пришёл с тобой…»,
Остановясь, она проговорила.
 
 
И вновь поглощена была толпой.
До вечера душа тревогой ныла.
Но пил вино я с девушкой одной,
И сердце звука слёз не уловило.
 
 
Жизнь честная и вправду нелегка.
Но острия тернового венка
Приму во имя Родины мгновенно.
 
 
Не стану я Христом наверняка.
А если и распнут, то непременно —
Как раненного в битве Спартака.
 

«Зæххыл мын нал баззад хæлæрттæ…»

 
Зæххыл мын нал баззад хæлæрттæ…
Сæ хæрзты ахаста мæлæт,
Сæ зæрдæ аивтой æндæртæ, —
Ныттар мыл хурон дуне уæд.
 
 
Хъысмæт, налат æмæ тызмæг дæ,
Фыдгул мæм нал дауы йæ кард…
Ныр мын куы нæуал уа ызнæгтæ, —
Бынтон мыл батар уыдзæн цард!
 
 
Мæ зонд, мæ зæрдæйыл хæлуарæг
Нывæнддзæн талынгау йæ тын.
Уыдзæн сымæр æнцой мæ марæг,
Кæндзынæн иунæгæй хæрзбын.
 

«Друзья отыщутся едва ли…»

 
Друзья отыщутся едва ли:
Смерть наилучших прибрала,
Похуже – мысли поменяли,
И солнце затянула мгла.
 
 
Судьба на этом не устала —
Ей под руку попался враг…
Но если и врага не стало,
Жизнь обращается во мрак.
 
 
Паучьей сетью неприметной
Мой разум душу обовьёт,
И темнотою безответной
Меня спокойствие добьёт.
 

«Мæ сабитæн сæ фидыныл тыхсын…»

 
Мæ сабитæн сæ фидыныл тыхсын.
Цы ныфс мæ уа мæ чызг кæнæ мæ фыртæй?
Куы нæ базоной знæт дуджы цæрын,
Уæд сидзæртау цы кæндзысты мæгуыртæй.
 
 
Фæливын, давын, хин æмæ быхсын, —
Гъе уыдон ысты мах заман фæрæзтæ.
Цы нæ вæййы, куы базоной цæрын,
Уæд хæлдзысты дзæнæты дæр мæ фæрстæ
 

«Над будущим – густая пелена…»

 
Над будущим – густая пелена…
Что дети перенять себе успеют?
Научатся ли жить во времена
Суровые, когда осиротеют?
 
 
Когда они ухватками ворья
Сердца наполнят – времечко такое,
Душа освобождённая моя
И в рай войдя, не обретёт покоя.
 

Хæссынц мæм фау

 
Хӕссынц мӕм фау, тӕрсын кӕнынц зындонӕй.
Фӕлӕ зӕххыл рӕстылдзӕуӕг уыдтӕн
Ӕмӕ ӕдас дӕн фидӕны тӕрхонӕй,
Мӕ цӕсгом уым ӕрдзон сыгъдӕг уыдзӕн.
Нӕ, дам, зоныс – цы нӕ фӕччы, цы фӕччы,
Нӕ, дам, кӕныс нӕ рӕстӕджы ӕгъдау…
Ӕрыхъусут-ма! Ме 'рттиваг рӕстӕджы
Фӕцардтӕн ӕз поэт ӕмӕ лӕгау.
Ӕууӕндыдтӕн мӕ адӕмы хъуыддагыл,
Йӕ фарн ын ӕз мӕ зарӕджы хӕссын,
Йӕ уаз ном ын сӕуӕхсиды зӕлдагыл
Тырысайау хӕрдгӕ дзырдтӕй фыссын.
Нӕй уымӕн хауӕн – хӕхты сӕрмӕ схурон,
Кӕлы йӕ рухс ӕндзыг ӕврӕгътыл дард
Ӕмӕ сӕ судзы… Цӕй, уӕдӕ та дзурон,
Кӕнон нывӕфтыд арвы цъӕхыл цард.
Цӕссыгӕхсад зынамал дзырдтӕй мастӕн
Кӕлӕнгӕнӕгау карз хостӕ кӕнон.
Ӕз дӕн сӕ зӕнӕг адӕм ӕмӕ азтӕн
Ӕмӕ сыл ма дзурон, – уый нӕу мӕ бон!
 

«Страшат меня страданиями ада…»

 
Страшат меня страданиями ада,
Но жизнь провёл я в праведном труде —
Не отведу уверенного взгляда
И на последнем будущем суде.
 
 
Пеняют: мол, веду себя я плохо —
Обычай нарушаю и запрет…
Отпущенную временем эпоху
Я прожил как мужчина и поэт.
 
 
Мне имя моего народа свято —
Я песнею его произношу,
На шёлке золотистого рассвета,
Как на заветном знамени, пишу.
 
 
А знамя, распахнувшись над горами,
Не может очутиться на траве.
И снова, точно красками, словами
Рисую жизнь в небесной синеве.
 
 
Страданием оправдан их порядок —
Оплаканы, иных не сотворить…
Людей грядущих и столетий предок —
Я не могу о них не говорить!
 

Цыртдзæвæн

 
Æз агуырдтон мæрдырох æмæ йæ ссардтон
Æмæ кæсын цыртдзæвæнæй дунемæ æнцад.
Мæн ныртæккæ ницы æндавы æппындæр,
Нал мæм цæуы дзурын, хыл кæнын, бæллын.
 
 
Æз цыртдзæвæн дæн, дурæй мæ скодта рæстæг,
Мæ катай мын айста, ныууагъта мæ уды æнцой,
Æмæ нал зонын тыхст æмæ хъыг, æмæ кувын,
Æз сæрибар дæн – нæй мын ызнаг æмæ дуаг.
 

Памятник

 
Беспамятства ища, обрёл лишь это.
Теперь гляжу на мир земной безмолвно.
Ничто меня не трогает на свете —
Ни разговор, ни ссора, ни мечта.
 
 
Меня из камня вырубило время —
Тревог лишив, оставило в покое
Без горести, сочувствия, мольбы,
Врага и покровителя… Свободен.
 

Диссаджы фын

 
Тар æхсæвы тар фынтæ уынын,
Знæгтæ мыл æртыгуыр ысты комы.
Бардзы æз цым лæдзæгæй нæмын,
Нæй, уæддæр мын басæттын нæ комы.
Систон сæ ливорæй уæд æхсын,
Лæг зæгъдзæн, сæдæтæ дзы фæмард и.
Мæнæ диссаг! – ме знагмæ кæсын,
Сæмбæлы йæ зæрдæсæрыл уарди.
Дары уый йæ фæтæн риуыл сырх,
Уарди уым къуыбар дидинæг калы.
Арвы цæссыг кæрдæгыл ныппырх,
Фесхъиуы мæ къахбынæй ыстъалы.
Нал æнтысы лидзын дæр мæнæн,
Талынг фыны рухс хъуыды нæ бæззы.
Ох, мæ бон, хъаймæты ран фæдæн,
Абадт мыл хъуынджын хæйрæгау пъæззы.
Дуне уыд æхсыры цадау уæд,
Сайдта мæн хæтæг цырагъ йæ фæстæ.
Фестад пъæззы уыцы афон зæд,
Æмæ байдзаг хъæлдзæг рухсæй бæстæ.
 

Удивительный сон

 
Мне приснилось в пагубную ночь,
Что враги в долине окружают.
Палкою их отгоняю прочь,
Бью – а всё едино угрожают.
 
 
Револьвером чёрным завладел —
Загремели огневые грозы.
А потом округу оглядел —
Вижу: их сердца пронзили розы.
 
 
Расцвели, как будто наяву,
На груди у каждого остались.
Слёзы неба падали в траву,
Искрами под ноги осыпались…
 
 
Нет во мраке разуму огня,
Не сбежать во сне, хотя старался.
Сел упырь холодный на меня —
Придушить покрепче попытался.
 
 
Но земная побелела ширь,
Молоком тумана окатилась.
Обратился ангелом упырь,
И заря над миром засветилась.
 

«Нывыл нæ рацыди мæ цард…»

 
Нывыл нæ рацыди мæ цард,
Фæрв къуыдырау фæсыгъдтæн.
Нæ хъуыст мæ тохы зарæг дард,
Нæ уыд мадзал æвзыгъдæн.
Уæддæр хуырхы бынтæ нæ дæн,
Фæныкгуыз дæр нæ уыдтæн.
Æвзæр нæ ракодтон лæгæн,
Хæрам нæ барстон гуыттæн.
Уыдис мын дзуар æмæ æмгар,
Нæ хастон худ æгадæй.
Кæлмытæ амардтон дзæвгар,
Нæ лыгъдтæн дард дзынгатæй.
Хъазуаты сидтæн æз фæдис,
Фæткъуы бæлас ныссагътон.
Мæнæн, цы зæгъон, уый уыдис,
Зæгъын цы хъуыд, уый загътон.
 

«Неладно я на свете жил…»

 
Неладно я на свете жил —
Горел, как сук ольховый.
Ни песни громкой не сложил,
Ни выдумки толковой.
 
 
Без повода не враждовал,
Не злобствовал с досады,
Но и за подлость не давал
Ничтожествам пощады.
 
 
Святыни родовые чтил,
Позора не отведал.
Немало змей передавил,
От оводов не бегал.
 
 
Решился к мужеству воззвать,
Земле добавил сада…
Мне людям было, что сказать.
И я сказал, что надо.
 

Мæ цард

 
Æз лæг дæн. Цы у титан мæ цуры?
Байсон æз æлгъин Хуыцауæй арт.
Дзинкъуырты мæ хъæр зындонмæ суры,
Скодтон зæдтæн арвы цъæхыл цард.
 
 
Сау уæйгуытæн сыскъуыдтон сæ хъæстæ,
Сты мæ фæрцы дзиглотæ нæртон.
Рухс кæны мæ зонды рухс нæ бæстæ,
Сæвзæрдз дзы сырх быдыры дыргъдон.
 
 
Уым фыстон нæргæ кадæг мæ цардыл,
Уым мæ сæрыл иу кæрдо æрхауд…
Дис кæны мæрддзыгой ир мæ мардыл,
Нæу мæнæн нæртон хæрнæг æвгъау.
 

Моя жизнь

 
Я титана втрое больше стоил:
Пламя у Всевышнего украл,
Ангелов на небеса пристроил,
Бесов в преисподнюю загнал.
 
 
Чёрных великанов сжил со свету,
Человеков воодушевил.
Освещая разумом планету,
Сад на пепелище насадил.
 
 
Сел под грушей в мемуарном зуде —
Грушу прямо в темечко словил…
Подивясь, договорились люди:
Шумные поминки заслужил.
 

Хурмæ куывд

 
Дуне – знæт æмæ мылазон,
Уары махыл сау хъыг – зæгъ.
Цæй, æрвон тыхмæ дзыназон,
Науæд тары сæфы Зæхх.
Бады зæрдæты хуыдалынг,
Нæй Амыранæн тæлфæн.
Бæстæ ныр йæ хуыдтыл алыг,
Згъæлы стъалыгай æрфæн.
Хур, æркæс нæм ды уæларвæй,
Сис нæ сау зæххæй мæрдадз.
Фарны райхъал кæн йæ тарфæй,
Рухс нæ зæрдæтæм æртадз.
Бафтау карз адæмы уарзтыл,
Скæн сын хорз кæнын æгъдау.
Даст у зæхх, фæлæ йæ карстыл
Схæцæд ирд æртæхæй тау.
Ратт нын хорз бæркад хæларæй,
Зонд нын разынæд æвдадз.
Уæнт нæ удлæууæн дæ барæй
Скъола, хуым æмæ æрмадз.
 

Молитва солнцу

 
В мире, полном зла и гнева,
Скорбна плещущая мгла.
Силы я прошу у неба,
Чтоб земля пережила.
 
 
Маются сердца без света,
Разуверился Амран.
Расползается планета,
Пуст небесный океан.
 
 
Солнце, о себе напомни,
Смерть из мира забери
И опять сердца наполни
Светом утренней зари.
 
 
Повяжи любовью прочно
Все людские племена —
Пусть на жаждущую почву
Опадают семена.
 
 
Дай нам мудрости и воли,
И для счастья день-деньской —
Школу, вспаханное поле
И работу в мастерской.
 

Æмбæстаг

 
Мæ цард – рæстдзинадау хуымæтæг,
Цæссыгау – ирд æмæ рæсуг.
Уыди нæ бæсты фарн мæ фæтæг,
Мæ ныв мын сарæзта нæ дуг.
 
 
Цæуы æртæ дзырды мæ кадæг:
Хуымгæнæг, аразæг, хæстон.
Æз сæ мæ уды рухсæй цадæг
Цыртау нæ рæстæгыл фыстон.
 

Здешний

 
Вся жизнь моя проста, как правда,
Насквозь прозрачна, как слеза.
Не ликованием парада
Эпоха видится с лица.
 
 
Строитель, земледелец, воин —
Три слова в повести всего,
Но, повторяя их, спокоен
За память сердца моего.
 

«Æртæ урс дуры Дзомагъæй æрхастон…»

 
Æртæ урс дуры Дзомагъæй æрхастон…
О ме скæнæг, цæй амондджын дæн æз!
Нæ зæххæй мæм æртæ хорзы æрхаудта:
Йæ рыст, йæ маст æмæ йæ уарзт.
 

«Я с родины привёз три белых камня…»

 
Я с родины привёз три белых камня —
Меня Создатель осчастливил вновь.
Всё лучшее земля передала мне:
И скорбь, и ярость, и любовь.
 
1.Судя по описанию осетинского сенокоса в этнографическом очерке Коста Хетагурова «Особа» (1894), земляки Шамиля Джикаева, жители его родового села Дзомаг, и через много лет продолжали косить траву на такой крутизне, что им приходилось закрепляться верёвкой. Сено укладывали небольшими копнами на плетёнки из березового хвороста и стягивали эти копны на дно ущелья, откуда вывозили на волах санями. Если возможности вывезти не было, оставляли до зимы. Когда в ущелье накапливалось много снега, люди откапывали копны и скрепляли плетёнки ремнями. Затем импровизированный поезд в сопровождении двух человек «с быстротой молнии» нёсся по ущелью (прим. перев.)
2.Эфеб – юноша, достигший возраста полноправного гражданина древнегреческого полиса (прим. перев.)
3.Ахелой – крупнейшая река античной Греции (прим. перев.)
4.Мидас – царь Фригии, по античной легенде в состязании бога Аполлона и козлоногого фавна Пана присудил победу Пану, за что Аполлон наградил его ослиным ушами (прим. перев.).
5.Из-за долгой болезни жены всю домашнюю работу, пока дети были маленькими, поэт выполнял сам (прим. перев.)
6.Искупая убийство гостя, Геракл по приговору дельфийского оракула продал себя на три года в рабство лидийской царице Омфале, в дому которой занимался женской работой (прим. перев.)
7.Уастырджи – герой нартского эпоса, образ которого со временем сомкнулся с образом святого Георгия
8.Ингрид Йонкер (1933–1965, ЮАР) – поэт, одна из основательниц современной литературы на языке африкаанс. Покончила с собой, утонув в океане (прим. перев.)
9.Бусина желаний – упоминаемый в нартском эпосе артефакт, способный даровать счастье, благополучие, изобилие и даже воскрешать (прим. перев.)
10.Иристон – осетинское название Осетии (прим. перев.)
11.Сырдон – герой нартского эпоса, обладающий изворотливым умом, мудростью и тайным знанием (прим. перев.)
12.Здесь и далее: Коста Хетагуров, основоположник осетинской литературы (прим. перев.)
13.Жан-Поль Марат – радикальный деятель Великой Французской революции конца XVIII в., якобинец (прим. перев.)
14.Марк Юний Брут – один из убийц Юлия Цезаря (прим. перев.)
15.Плутос – древнегреческий бог богатства (прим. перев.)
16.Батрадз – герой нартского эпоса, дух грозы с телом из стали, который появлялся на земле только для того, чтобы совершить подвиг (прим. перев.)
17.Трусовское ущелье разделено между Грузией и Россией, при этом Северной Осетии принадлежит лишь небольшой скальный участок (прим. перев.)
18.Основоположник осетинской классической прозы Сека Гадиев (1855(57?) – 1915) родился в Кудском ущелье на территории современной Грузии. До начала 1990-х годов большинство населения там составляли осетины (прим. перев.)
19.Название «Дарьял» изначально переводится как «Врата алан». Строительство различных укреплений в Дарьяльском ущелье началось еще во времена Александра Македонского (прим. перев.)
20.Здесь и далее называются персонажи нартского эпоса. К числу подвигов Батрадза относятся победы над семиглавым чудовищем Кандзаргасом, который причинял нартам тяжкие бедствия, и великанами Алафом и Мукарой, которые издевались над детьми нартов. Гумский человек – охотник из страны Гум, Кар и Караф – персонажи, олицетворяющие холод, мороз, стужу и другие злые силы природы (прим. перев.)
21.Марк Порций Катон, Тиберий Гракх (а также его брат Гай Семпроний Гракх) – известные политические деятели Римской республики (прим. пер.)
22.Нерон – римский император, известный в т. ч. склонностью к художественному творчеству (прим. пер.)
23.Марсово поле – часть Рима, в древности использовавшаяся для военных и гимнастических упражнений (прим. пер.)
24.Жанна д'Арк (1412–1437), национальная героиня Франции, одна из командующих французскими войсками в Столетней войне (1337–1453). Попав в плен к бургундцам, была передана англичанам, осуждена судом католической церкви как ведьма и заживо сожжена на костре в Руане. В 1456 г. реабилитирована, в 1920 г. причислена к лику святых (прим. перев.)
25.Хазби Аликов – предводитель вооруженного сопротивления жителей Кобанского ущелья против экспедиции царских войск (1830 г.) (прим. перев.)
26.Публий Овидий Назон (43 г. до н. э. – 17 или 18 г. н. э.) – известный древнеримский поэт, сосланный императором Августом на окраину империи в западное Причерноморье (прим. перев.)
27.Áларды – в осетинской мифологии божество оспы, кори (прим. перев.)
28.Сакартвело – грузинское название Грузии (прим. перев.)
29.Бабушка святого благоверного великого князя Александра Невского преподобная Мария Ясыня была осетинкой. Мать грузинской царицы Тамары, также причисленной к лику православных святых – Бурдухан Аланская (прим. перев.)
30.«Осетинская лира» – сборник стихов Коста Хетагурова, изданный в 1899 году. Также – фандыр, национальный музыкальный инструмент, согласно нартскому эпосу созданный Сырдоном (прим. перев.)
31.Елбыздыко Бритаев (1881–1923) – осетинский драматург (прим. пер.)
32.Амран – герой нартского эпоса, образ которого со временем слился с образом Прометея (прим. пер.)
33.Андреас (Андрей) Шёгрен, российский языковед шведского происхождения, историк, этнограф, основатель финноугроведения. В 1844 г. опубликовал первое научное исследование осетинского языка – «Осетинская грамматика». Считается создателем осетинской кириллической азбуки (прим. пер.)
34.Васо (Василий) Абаев (1900–2001) – ученый-филолог, языковед, доктор филологических наук, профессор. Автор многих работ по языкознанию, иранистике и осетиноведению, в том числе «Историко-этимологического словаря осетинского языка», созданного на материале более 190 языков мира (прим. перев.)
35.Илас Арнигон (Газак Тогузов, 1888–1938) – осетинский поэт и прозаик, автор книги «Осетинская грамматика» (прим. пер.)
36.По одной из трактовок, осетинское название Дарьяльского ущелья – Арвыком – переводится как «небесное ущелье» (прим. пер.)
37.Цоцко Амбалов (1870–1937) – осетинский общественный деятель, этнограф, переводчик, языковед и собиратель осетинского фольклора (прим. пер.)
38.Казбек Хетагуров (1936–1985) – живописец, засл. художник Северо-Осетинской АССР (прим. перев.)
39.Гино Бараков (1890–1937) – осетинский писатель, поэт и публицист (прим. перев.)
40.Соломон Таутиев (1909–1946) – осетинский театральный актёр, триумфально игравший многие роли в спектаклях Осетинского драматического театра, образованного в 1935 году. В 1997 году во Владикавказе на доме, где он жил, была открыта мемориальная доска, что стало поводом для написания этого стихотворения (прим. перев.)
41.Хазби – здесь: герой исторической драмы Е. Бритаева, роль которого играл Соломон Таутиев (прим. перев.)
42.Александр Македонский на Востоке был известен как Искандер Двурогий (прим. пер.)
43.Хафиз Ширази – классик персидской поэзии, современник Тимура (прим. пер.)
44.Данте Алигьери – итальянский поэт XIII–XIV вв., создатель «Божественной комедии»; Джордж Гордон Байрон – английский поэт-романтик XIX в. (прим. перев.)
45.Один из героев нартского эпоса – Сосруко – появился на свет из камня (прим. перев.)
46.Татартуп – древний (X–XIII вв.) аланский город, о котором долгое время напоминал один из его минаретов, в 1981 году обрушенный непрофессиональными реставраторами (прим. перев.)
47.Чермен Тулатов (ок. 1783–1813) – абрек, осетинский народный герой (прим. перев.)
48.Светлая седмица (црк.) – неделя после Пасхи (прим. перев.)
49.Здесь он имеет в виду песок и гравий
50.Давид Сослан (? – 1207) – осетинский царевич, муж и соправитель грузинской царицы Тамар (прим. перев.)
51.Сколоты – самоназвание скифов (прим. перев.)
52.В оригинале стихотворение носит название «Дыдзы хур». У осетин это словосочетание означает не только слабые лучи заходящего солнца, но и – в мифологии – солнце, которое светит в стране мёртвых, которая мыслилась как царство неугасающего света (прим. перев.)
Yosh cheklamasi:
0+
Litresda chiqarilgan sana:
26 yanvar 2026
Yozilgan sana:
2025
Hajm:
110 Sahifa 1 tasvir
Yuklab olish formati:

O'xshash kitoblar