Kitobni o'qish: «Ревизор: возвращение в СССР 66»

Глава 1

Москва, неподалеку от дома Ивлевых

Технические специалисты Главного разведывательного управления Министерства обороны СССР, которым дали задание установить прослушку на квартире гражданина Ивлева Павла Тарасовича возле метро Щербаковская, подъехали в своем фургоне с надписью «Хлеб» к нужному адресу спустя полчаса после того, как получили сигнал о том, что гражданин Ивлев вместе с семьей надолго уехал. Судя по всему, учитывая, что сейчас воскресенье, на дачу или в деревню, как делают многие москвичи. Так что квартира свободна, и у них полно времени для того, чтобы установить там прослушку.

Выйдя из фургона, они не стали вызывать лифт. Поднялись на нужный этаж пешком в соответствии с инструкцией, что у них была. Еще не хватало, чтобы бригада по установке прослушки вместо своей работы долго и печально сидела в застрявшем лифте. А потом еще при вызволении из него как-то пыталась объяснить собравшимся любопытным соседям, что трое мужиков делают в абсолютно чужом для них доме.

Специалисты подошли к нужной квартире и осмотрелись. В дверях соседней квартиры дверного глазка не было, что откровенно радовало. Впрочем, в любом случае это не было бы большой проблемой, потому что они просто залепили бы на время, пока вскрывают дверь, глазок жевательной резинкой. Но всё же гораздо удобнее работать, когда об этом не нужно заботиться.

Собаку Ивлевы с собой увезли, как им уже сообщили. Это было просто невероятно удобно для них. Разошедшуюся собаку заставить замолчать без крайних мер сложно. А на крайние меры у них полномочий не было. Чай не крепость штурмуют, а прослушку устанавливают.

По их опыту, проблемы могли быть теперь только с какой-нибудь бдительной старушкой, которая прислушивается ко всему, что в подъезде происходит. И при малейшем звуке на площадку выскакивает в надежде что-нибудь разузнать для того, чтобы вечером на скамейке со своими подружками у подъезда на эту тему посплетничать. Мало ли, пьяным кого-то из ранее благообразных соседей застанет. Или, еще лучше, семьянина под ручку с какой-нибудь шалавой, пока жена в отъезде. Вот уж будет чем соседок и удивить, и порадовать, чтобы были основания собой гордиться...

Но еще и до вскрытия двери не дошло, как старший лейтенант Грибов опустил руку на плечо своего коллеги, старшего лейтенанта Митрохина. И показал пальцем другой руки на телефонный провод, подходивший к двери Ивлевых. Он был нехарактерно толстым, что сразу же наводило на совершенно определенные размышления.

Вполне могло оказаться так, что квартира уже на прослушке.

Правда, просто так уйти из-за ненормальной толщины провода они, конечно, не имели права. Нужно было убедиться, что провод на входе в квартиру действительно является частью уже установленной прослушки. А то мало ли, у связистов просто не было в наличии нормального провода. Вот они и кинули такой, который обычно не используют. В стране, где никогда не угадаешь, что может стать дефицитом уже в следующем месяце, всё возможно.

Замки в обоих дверях они аккуратно и профессионально вскрыли. Тихонько затворили за собой двери и закрыли замок в железной двери. Аккуратно обошли нахально разлегшуюся прямо на их пути в коридоре невероятно пушистую кошку. Она разозлённо лупила хвостом по полу, демонстрируя, что сдвигать ее с места чревато.

Пройдя в гостиную, приступили к работе. Не по установке прослушке, сначала нужно было убедиться, что тут нет другой прослушки…

Естественно, как специалисты, которые устанавливают прослушку, они тут же пошли по тем местам, где сами бы прослушку установили, начав развинчивать розетки, находящиеся в самых удобных для прослушки местах. Там, где их точно тумбочкой не загородят или поставленным диваном, чтобы со звуком никаких проблем не было.

Работали они в полной тишине. Если подозрения о прослушке подтвердятся, то нечего тем, кто слушает, давать хоть какую-то информацию о том, что они здесь вообще были. Конечно, особых сомнений по поводу того, кто может вести прослушку, не было. Вряд ли, к примеру, американцы или те же британцы настолько осмелели, чтобы прослушивать квартиру советского гражданина в Москве. Это уже было бы перебором. Так что, если прослушка все же есть, то с вероятностью в девяносто девять процентов она установлена их коллегами из КГБ.

Все сомнения пропали, когда они, вскрыв одновременно пару розеток, убедились в том, что их подозрения имели все основания. Обнаружили жучки за обеими розетками. Так что толстый провод на подходе к квартире был использован совсем не зря…

Сделано все было очень профессионально, по тем же самым схемам, по которым работали они сами. Провода для жучков были заложены еще во время ремонта, прямо под штукатурку. Конечно, так прослушку гораздо удобнее вести, хотя в тех случаях, когда такой возможности не имелось, были и другие варианты. К примеру, вывести жучки через розетки из соседней квартиры или через потолок квартиры сверху. Но это требовало, конечно, сложной возни. Тут в одной квартире попробуй скрытно прослушку установить, а когда речь идет о двух, то задача совсем уже усложняется… Так что гораздо лучше прямо при ремонте проложить провода, как тут было сделано...

Жучки, обнаруженные в розетках, они уверенно опознали. Они однозначно были советскими и точно такими же, как те, которые они сами использовали. Тут уже последние сомнения пропали, что квартира находится на прослушке именно у КГБ. Эти жучки для прослушки КГБ и ГРУ получали с одного и того же завода, который их изготавливал. Вероятность того, что они могут попасть в руки какой-либо зарубежной разведки, была минимальной.

Глава группы технических специалистов дополнительно отметил, что жучки эти из нового поколения, которое начали выпускать всего два с половиной года назад. Так что прослушка не так и давно установлена в квартире.

Аккуратно приведя все в порядок, сотрудники ГРУ тихонько покинули квартиру, заперев двери за собой и не оставив никакого мусора, который мог бы насторожить хозяев. Теоретически теперь была возможность подключения к жучкам, что были установлены коллегами из КГБ. Но, учитывая ситуацию в целом, глава технической группы на себя такое взять не мог. Для этого ему требовалось конкретное указание его начальства.

Так что на данный момент их работа была закончена. Теперь надо было всего лишь представить руководству отчет о том, почему они не выполнили поставленную им задачу по установке прослушки.

К счастью, причина на это у них была железобетонная. Никто не выдвинет к ним претензий. Ситуация неожиданная и неординарная. На памяти главы группы такого никогда не встречалось, чтобы, придя устанавливать прослушку, его группа обнаруживала другую прослушку. И что хорошо, как на все это реагировать, уже абсолютно не ему решать.

***

Москва, окрестности дома Ивлевых

То, что он увидел, как Ивлев с семьей уезжает, было везением, и везение это майор Грохотов в полной мере использовал. Гораздо легче работать с соседями, когда объекта близко нет. И время удачное для завуалированных расспросов. Воскресенье, начало одиннадцатого. Московский двор в это время пустым уже не будет.

Едва машина уехала со двора, как он обратился к первой же женщине, что из подъезда Ивлева вышла.

– Извините, не подскажете? Я только что во дворе молодого человека видел. Но не успел к нему подойти. Он на машине уехал. «Варшава» у него машина. Мне кажется, я его на одной из московских баз раньше видел. Может быть, вы в курсе и подскажете мне, ошибся я или нет? А то мне как раз нужно по поводу новой мебели договориться. А он бы мне помог…

– На «Варшаве» у нас тут только Ивлевы из восемьдесят первой квартиры ездят, – недоброжелательно поморщившись, сказала женщина. – Но Ивлев, уж поверьте мне, ни на какой базе не работает. Он вообще официально студентом является. Правда, деньги постоянно домой притаскивает большие. Уверяет, что подрабатывает то там, то тут. Но знаете ли... Те, кто честно подрабатывает, такие деньги точно не способны домой принести. В особенности студенты.

А уж одеваются они с женой и детьми только во все импортное, такое вот впечатление. Уж я-то знаю. Я у них няней у детей одно время работала. И скажите, разве нормальный советский человек будет во всем импортном ходить?

Видно было, что у женщины в адрес Ивлевых накипело, и ей все равно было, кому свое негодование высказать. Хотя бы и человеку, который просто обознался… Радуясь такой удаче, майор ее в сторону от подъезда отвел. Чтобы другие соседи случайно к их беседе не присоединились… Они-то не будут знать, что он Ивлева якобы с кем-то перепутал. И потом Ивлеву доложат, что про него неизвестный во дворе соседей расспрашивал…

Следующие пять минут женщина пламенно описывала Грохотову шикарную жизнь своих соседей по лестничной площадке. Она представилась как Ирина Леонидовна. Грохотов узнал, что Ивлевы ведут совершенно буржуазный образ жизни. На Кубу недавно ездили на три недели. Няню новую наняли – генеральскую вдову. В друзьях у них всякие генералы и различные чиновники. Это явно ненормально для студента.

В этом же доме живет сын генерала МВД Брагин. Жена у него – дочка районного прокурора. Это тоже близкие друзья Ивлевых. Так они вообще на «Волге» катаются, а не на импортной «Варшаве»!

Ирина Леонидовна вывалила на майора столько деталей, что он к концу разговора начал серьезно опасаться, что что-нибудь да забудет. Память у него, конечно, тренированная. Но женщина за каждую минуту по пять-шесть фактов на него вываливала. По крайней мере, она сама считала их фактами. Так что он боялся забыть что-то из услышанного.

Наконец она выговорилась и с посвежевшим лицом поспешила с авоськой в магазин. Майор прошел в соседний двор. Сел в свою машину, чтобы все тщательно записать. Повезло ему наткнуться на бывшую нянечку семьи Ивлевых. Действительно повезло. У него после одного разговора информации по Ивлеву собрано уже немерено.

Правда, опытный сотрудник МВД отчетливо понял одну деталь. Эта самая Ирина Леонидовна уж очень неровно дышит в адрес Ивлева. Она явно что-то затаила против него. И возможный мотив был для него вполне прозрачен. Она бывшая няня, и может завидовать новой няне, что ее место заняла… Так что возможен и оговор Ивлева с ее стороны…

Тщательно записав все услышанное, он вернулся обратно во двор. Прежде всего Грохотов убедился в отсутствии его недавней собеседницы. Ирины Леонидовны на горизонте не имелось.

Следующим из подъезда вышел мужчина лет пятидесяти. Грохотов обратился к нему уже с другим вопросом.

– Извините, я тут видел молодого человека. На «Варшаве» недавно со двора уезжал. Не успел только до него добежать. Это же Виктор Бурлаков? Он работал в мебельном магазине неподалеку отсюда, правильно? Я его разыскиваю, чтобы отблагодарить. Он мне помог купить такую хорошую стенку в прошлом году. А из магазина он уже уволился, когда я туда пришел на днях. Перешел в какой-то другой…

– Видимо, вам кроме стенки, что-то еще понадобилось из мебели, – понимающе улыбнулся мужчина. – Но только со своим Бурлаковым вы попали пальцем в небо. «Варшава» во дворе у нас только у Павла Ивлева имеется. Но в мебельных магазинах он вряд ли появляется как работник или даже как покупатель. Такой нужды у него не имеется.

– Что вы имеете в виду? – спросил майор. Усиленно делая вид, что огорчён из-за своей ошибки, но поскольку сейчас выходной, так почему бы и не посплетничать с другим человеком?

– Так у Ивлева же сестра замужем за каким-то очень богатым арабом. У меня создается впечатление, что как я в окно ни выгляну, все к Ивлеву какая-то машина приезжает с подарками. Недавно от его зарубежных родственников привез кучу тяжелых ящиков какой-то араб. Неделю или полторы назад их доставил. Подарков в них было столько, что сам Ивлев не справился. Загита, своего тестя, позвал на подмогу, чтобы все перетаскать.

А перед этим несколько раз его сестру видел. Она тяжелые новенькие чемоданы постоянно привозит с подарками. Он их двумя руками по ступенькам поднимает. Чемоданы диковинные, кстати говоря, на колесиках. Но по ступенькам все же сами заезжать наверх не умеют…

Так что ваш Бурлаков отдыхает. Хоть я и согласен, что он выгодное место себе нашел. В мебельном на дефиците сидеть очень неплохо. Но до Ивлева ему далеко. Ивлеву дефицит бесплатно на дом привозят в огромных количествах. И платить не надо…

Немного помолчав, мужчина задумчиво добавил:

– Не знаю даже, что в тех ящиках было, что араб привозил. Вы меня вот на мысль навели, что это и мебель могла быть. Ее потом ему на дому, наверное, и собрали. Сестра его с мужем, говорят, в Ливии живут. Так что и мебель у него ливийская, получается, тогда. Самая что ни на есть зарубежная.

Майор выразил сожаление о своей ошибке с Бурлаковым. Еще раз сказал, что Ивлев удивительно на того похож. Порадовался за этого самого Ивлева, родственники которого из-за рубежа заваливают парня подарками. Сказал завистливо, что ему бы вот так тоже…

Сосед Ивлевых с хохотом согласился.

Затем майор попрощался со словоохотливым соседом Ивлевых и пошел задумчиво со двора к своей машине. Он хотел записать все услышанное от соседа, а потом планировал снова во двор вернуться и еще кого-то поймать для беседы. Со вторым соседом ему повезло, у того вообще никакого явного мотива для оговора Ивлева не имелось. И лицо его, в отличие от лица Ирины Леонидовны, неприязнью не светилось, когда он про Ивлева речь заводил.

Но намерения Грохотова изменились, едва он увидел, как из грузовичка с надписью «Хлеб» стремительно вышло трое человек. И они однозначно не были похожи на тех, кто готовый хлеб развозит, хоть одежда у них была именно такой. Все трое были энергичные, подтянутые и целеустремленно направились к подъезду, в котором Ивлев как раз и проживает.

Грохотов не раз сталкивался с сотрудниками КГБ по работе. Эти трое показались ему самыми что ни на есть настоящими офицерами КГБ, у которых тут явно какое-то задание. Так что он решил уйти, закончив по Ивлеву информацию собирать.

Знает он, как такие операции проводятся. Помимо этих троих наверняка еще и наблюдатель есть, который с удобной позиции следит за местностью. Заметит наблюдатель, как он тут кого-то караулит в месте проведения операции КГБ, пошлет кого-нибудь за ним проследить, а потом его начальству устроят скандал. Мол, почему сотрудник МВД препятствовал проведению операции КГБ? И объясняй, что это простое недоразумение, и он совсем другим делом занимался, а чем КГБ занято было, понятия не имеет. От таких недоразумений потом карьера сильно страдает…

Тем более что информации собрано более чем достаточно для отчета по Ивлеву. Находиться тут дольше ему точно не с руки.

И Грохотов поспешно покинул ставший негостеприимным двор.

Мысль о том, что все происходящее может быть связано с Ивлевым, пришла ему уже позже, когда он в машине ехал. Но возвращаться, чтобы это проверить, он не стал. Даже если это и так, то как он в этом убедиться? Полезет в подъезд к квартире Ивлева, чтобы лично увидеть, как из нее сотрудники КГБ выходят? Ну так тогда он точно напросится на проблемы на работе. Как он в трех «хлебниках» уверенно различил сотрудников комитета, так и они вполне могут опознать в нем сотрудника МВД и проследить за ним…

Нет, не его это дело, и он даже ничего по этому поводу не будет в отчете для КПК писать… Такими предположениями серьезным людям нечего голову морочить. Тем более что трое сотрудников КГБ могут делать в квартире Ивлева, если наверняка прекрасно знают, что он из нее уехал? Прослушку ставить или обыскивать ее? Это квартиру-то сотрудника КПК в чине инспектора? Очень сомнительно, что в КГБ есть кто-то настолько сумасшедший…

Нет, это точно не к Ивлеву сотрудники комитета приходили. В подъезде десятки квартир. Видимо, в одной из них какой-нибудь диссидент живет, который напросился на неприятности…

Или все же написать? Пусть в КПК сами разбираются, кто там к кому в этом подъезде в гости ходил…

Надо подумать…

***

Коростово

В деревне нас, конечно, сегодня не ждали. Тем больше было радости, когда мы приехали. Трофим тут же за Егорычем сходил, и начались обычные приятные хлопоты по подготовке углей для шашлыка с разговорами о житье-бытье.

Погода сегодня была прекрасная, так что все вышли на улицу.

Апрель пока что очень сильно радовал, но, учитывая, что уже долго хорошая погода была, это и настораживало. В любой момент могут начаться какие-нибудь затяжные дожди на пару недель, чтобы напомнить, что в Подмосковье хорошая погода тоже весной бывает, но в виде исключения.

Поймал себя на том, что это я в силу возраста о таких вещах думаю. Был бы обычный девятнадцатилетний пацан, просто радовался бы хорошей погоде, и такие мысли мне в голову бы вовсе и не приходили.

Усмехнулся тому, как уже подобного рода размышления быстро в себе замечаю и стараюсь тут же отсекать. Надо исправлять характер. Когда молодой и в здоровом теле ни к чему такими стариковскими размышлениями настроение самому себе портить.

Когда Фирдаус во двор к нам въехал и рукой из машины помахал, я неожиданно вспомнил кое-что очень важное. Не давала мне покоя мысль, что я что-то существенное именно для нашего чемоданного производства упускаю. И вот наконец до меня дошло. Где-то в двадцать втором году я прикупил себе новый чемодан, готовясь в очередной раз во Францию к дочке лететь. И чемодан этот меня порадовал тем, что при ударах гнулся, но не трескался. Тогда мне кто-то сказал, что он из нового материала – поликарбоната, смешанного с другим пластиком. Поликарбонат нужен, поскольку он очень упругий. А другой пластик нужен, чтобы мелкие царапины не оставались на поликарбонате, это его слабое место… И что этот чемодан, даже если его с высоты сбросят грузчики в аэропорту, уже точно не треснет.

Как это воспоминание в голову пришло, так тут же и успокоился. Вот что мне покоя не давало! У нас же уже такое мощное чемоданное производство в Италии развернуто на двух заводах, а такая важная мысль меня только что посетила. Немного обидно…

А с другой стороны, вряд ли можно просто взять и смешать поликарбонат с первой попавшейся пластмассой, и тут же получить желанный результат. Скорее всего, понадобятся какие-то длительные исследования в химической лаборатории, чтобы подобрать нужный состав. Так что все пришло мне в голову как раз вовремя. Теперь у нас уже есть серьезный капитал для того, чтобы создать химическую лабораторию, что сможет нужными исследованиями заняться…

Улучив момент, отозвал Фирдауса в сторону и все это ему изложил. Мол пришла мне в голову мысль, что если поликарбонат с какой-то пластмассой скрестить, то получится идеальный состав для элитных чемоданов. Можно даже какие-нибудь потом испытания на публике устраивать. Сбрасывать эти чемоданы с нескольких метров на камни, к примеру, и демонстрировать всем потом, что ни одной трещины на корпусе не имеется. Сливки снять за полгода или год именно на элитных чемоданах, а потом эту же технологию нового ударопрочного материала продать за хорошие роялти крупнейшим производителям чемоданов в мире. То же самое, что мы уже планируем сделать с чемоданами на колесиках и с телескопической рукояткой. Сливки на элитных моделях сняли. А теперь будем на роялти очень хорошие деньги зарабатывать.

Спросил Фирдауса, кстати, раз уж вспомнил об этом, провел ли Тарек уже по этому поводу переговоры?

Тот мне сообщил, что переговоры активно ведутся, но конкретных результатов пока что нет. Мол, Тарек спешить не хочет, он хочет долгосрочно побольше денег заработать. Все известные производители уже уведомлены о возможности такой сделки, а теперь он сортирует поступающие предложения, чтобы отобрать самые удачные по цене, по регионам, и по массовому производству у того или иного чемоданного производителя.

Порадовался тому, что как я и советовал Тареку, он не спешит заключать сделку. Готов подождать, если надо, и несколько недель, и пару месяцев, но заключить именно такую сделку, которая в течение следующих лет принесет «Роза Россе» наибольшую прибыль.

Я одобрительно кивнул, и похвалил Тарека совершенно искренне за то, что он так грамотно над этими сделками работает.

Фирдаус расцвел. Отца он очень любит, и доброе слово в его адрес ему, как хорошему сыну, всегда по душе.

Глава 2

Коростово

Напомнил Фирдаусу также про тот разговор, который у нас с ним на Кубе был, и те фамилии будущих американских миллиардеров, которые ему называл. Фирдаус кивнул и сказал, что разговор он помнит, соответствующее поручение дал, этих людей нашли. И уже во время следующей поездки в Америку он планирует с ними пересечься. Мол, предыдущая поездка была очень насыщенной по деловому графику, нужно было арендовать сразу несколько салонов. А для этого ему нужно было лично осмотреть восемь предлагаемых площадок, чтобы выбрать из них три. Так что совсем не было времени, чтобы с этими людьми переговорить.

Само собой, спросил его и о том, связывались ли с ним уже по поводу зерна. Он ответил отрицательно.

После этого разговора попытался уже немного и расслабиться. Воскресенье, шашлык, хорошая компания, можно немного и отдохнуть. Вон даже у Тузика можно поучиться, как надо правильно расслабляться.

Пес, само собой, в деревне чувствовал себя как дома. Бегал много, играл с детьми, шашлыком, когда он был приготовлен, угостился. Выпрашивал и раньше сырое мясо, но я категорически запретил ему давать сырую свинину, а то можно нарваться на неприятности.

Потом завалился, набегавшись и наигравшись, на бок неподалеку от поленницы. Но голову периодически приподнимал, на каждый резкий звук реагируя. Бдил на всякий случай.

Дошло дело и до бани. Трофим Егорович и Ахмат уже привыкли, что мы какие-то свои собственные мероприятия в бане устраиваем, поэтому, напарившись, оставили нас в предбаннике. В этот раз, правда, само собой, с нами ещё и Сатчаны остались. Они понятия не имели, что я тут лекции по рыночной экономике провожу по обыкновению. Но я решил, что если аккуратно все обставить, то сомневаюсь, что Римма вообще что-то не то заподозрит в лекции. Ну а в том, что Сатчан в любом случае помалкивать будет, в этом я уже однозначно уверен. Никаких сомнений у меня по этому поводу и быть не может.

Так что лекцию я все же прочитал, в качестве предлога для её проведения перед Сатчанами указав, что Фирдаус должен, как хороший сын своего отца, бизнес по всему миру вести. А я в спецхране много чего начитался, вот и подсказываю ему какие-то идеи по этому поводу.

В рамках этой лекции изложил все те мысли по поводу маркетинговых акций, что мне пришли в голову, пока я над учебником последние дни работал. Не касаясь конкретно чемоданов, а обрисовывая маркетинговые идеи в целом…

Фирдаус с Дианой сразу сообразили, что к чему. Они тоже понимали, что в присутствии Сатчанов я обычную лекцию проводить не могу. Но что эти идеи применимы к торговле продукцией, которую изготавливает «Роза Росса», это они сразу же ухватили.

Само собой, уточняющие вопросы тоже задавали, причем Диана не реже, чем Фирдаус.

Фирдаус у нас уже точно прекрасный переговорщик, это его ниша. А когда я внимательно проанализировал те вопросы, что мне Диана задавала, у меня сложилось впечатление, что, возможно, она со временем сможет курировать маркетинг у «Роза Россы». Нет, конечно, пока что Мария Боччи при всех вопросах по поводу ее сотрудничества с французской разведкой, с этим прекрасно справляется. Ее и курировать не надо, работает ее фирма хорошо. Но однозначно, что однажды удастся от работы с ней избавиться. И вполне может быть, что уже Диана, знаний по маркетингу поднабравшись, будет искать и нанимать нового исполнителя, который сможет не менее эффективно, чем Мария Боччи, заниматься маркетинговым направлением «Роза Россы».

Надо мне, похоже, с учетом этого момента побольше с Дианой заниматься именно маркетингом. В том числе и тогда, когда Фирдаус за рубежом где-то находится. Он намного чаще ездит, чем она, учитывая необходимость вести разные переговоры и лично смотреть площадки под новые объекты...

Попросил Галию рассказать потом, как Римма отреагирует на эту лекцию. Любопытно было очень. Но первым Сатчан, когда мы оказались вдвоем подальше от остальных, дал свою оценку.

– Слушай, Паша, – сказал он, – это было очень любопытно. И как ты только в таких деталях разбираешься? Получается, необходимо с этими зарубежными гражданами, для которых разные товары изготавливают, работать так, чтобы у них появлялось желание покупать именно твой товар? Притом, что он самый что ни на есть современный и качественный? Без этих уговоров они его не приобретут, несмотря на качество?

– Верно. – сказал я, – ситуация в западных странах совсем другая, чем в Советском Союзе. У нас добротный товар хорошего качества, как правило, в дефиците находится. А если уж случайно попал в свободную продажу, то его тут же и покупают. И уговаривать никого и не надо это делать.

А на Западе все иначе. Очень много производителей со всего мира в самые богатые страны тащат все, что только можно, чтобы продать. Плюс у них самих очень мощные производства налажены. И все эти товары лежат на полках магазинов в той же самой Италии или Америке. И тут уже критически важно свой товар так подать потребителю, чтобы ему захотелось именно его приобрести. Тот, кто не сумеет это сделать, даже производя очень качественный товар, разорится, а завод его с молотка пойдет.

Вроде бы простейшее объяснение, но для Сатчана, конечно, все это было в диковинку. Советский Союз уже достаточно давно успешно изолировался от рыночных стран. Плановая экономика воспринималась совершенно естественно даже людьми, которые активно внедряли в нее элементы рыночной экономики, как, к примеру, члены нашей группировки. Такая вещь, как конкуренция производителей вполне качественных товаров за потребителя, им вообще в голову не приходила. Все прекрасно знали, что большинство качественных товаров только из-под прилавка можно купить, если есть связи. Ну или в очереди надо стоять долго, иногда по несколько лет.

Нет, конечно, при выездах в западные страны советские люди видели, что товаров в магазинах полно. Но вот понимания, какая бешенная конкуренция между разными производителями за потребителя ведется, не было никакого… Так что маркетинг был для Сатчана и Риммы до моей лекции непонятной диковинкой…

У Сатчана возникли и некоторые другие вопросы по моей лекции в бане. Я минут за десять, стараясь максимально доступно все объяснить, как на первых лекциях для Дианы и Марата, на эти вопросы ответил.

Кстати говоря, Марата с Аишой мы тоже сегодня приглашали, но Аиша Марата на какую-то экскурсию потащила в Подмосковье, так что у них не получилось.

Отметил, что Эльвира и Никифоровна не только сами уже на кофе хороший подсели, но и Егорыча с Трофимом подсадили. В общем, две новых пачки кофе встретили с интересом, и тут же открыли обе, чтобы попробовать и сразу же оценку дать.

Молодцы, приятно видеть, как расслабились. Ещё пару месяцев назад, когда мы все эти кофейные эксперименты начинали, та же самая Эльвира ни за что бы не дала новую пачку кофе открыть, пока прежняя не закончилась. Все жестко экономила и боялась, что открытый кофе испортится, потому что прежнюю пачку долго допивать будут.

Но сейчас, когда уже вчетвером они на кофе как следует подсели, само собой, что расход резко повысился. Да и осознали, что кофе всё же, даже после того, как пачку открыли, очень долго не портится, если его грамотно хранить. Само собой, что и металлические банки с плотными крышками у них уже тоже для этих целей появились, куда они сразу же пересыпали открытый кофе.

Так что первоначально восторженное отношение к дефицитному импортному продукту сменилось уверенным потребительским отношением. Что и к лучшему – нечего из еды делать культ.

Возвращались домой довольными и уставшими. Славно в деревню съездили. И отдохнули хорошо, и я с Фирдаусом важные вопросы обсудил.

Когда приехали, Тузик вошел в квартиру и слегка пренебрежительно плечом толкнул Панду, вышедшую нас встречать. Сделал это с каким-то оттенком гордости. Мол, пока ты тут ерундой занималась и на подоконниках валялась, меня хозяева, которые мне, видимо, больше доверяют, с собой в деревню взяли…

Выглядела эта собачья гордость настолько смешно, что мы с Галией рассмеялись. Но Панда явно соскучилась, раз встречать нас вышла. Потискал её немного, конечно. Такую мохнатую кошку тискать всегда приятно.

С утра созвонился с Гончаруком во время пробежки с Тузиком. Договорились, что подъеду к нему в районе одиннадцати. Может на полчаса раньше, может на полчаса позже.

Я же понятия не имел, сколько у меня утренняя встреча в КПК с вернувшимися из Ленинграда членами комиссии времени займет. Тем более что я хочу ещё к Межуеву сходить отчитаться, а как у него будет со свободным временем совершенно неизвестно. Это раньше, когда он инспектором был, можно было надеяться, что если он в Москве, то с ним быстро удастся переговорить. А теперь он большой начальник.

Рассчитывать приходится только на то, что он сам результатами поездки в Ленинград по новой инициативе заинтересуется и пораньше меня примет.

Галию на работу отправил и тоже в КПК отправился. С Васей мы ещё на первом этаже пересеклись. Крепко пожал ему руку и поздравил с успешной поездкой.

– Не такая она и успешная оказалась, – поморщился Баранов с недовольным видом. – По пуговицам, надо признать, Венгеров красиво нас обошел. Так что у него талант есть не только к прожиганию жизни с любовницами и шикарной дачей, но и к такого вот рода темным махинациям. Потому, видимо, его никто раньше и не ловил.

– Ну Вася, что же сказать, бывает! – попытался утешить я друга. – Просто не повезло, что у него с этой пуговичной фабрикой явно всё схвачено оказалось и что она буквально рядом расположена. При нормальном развитии событий прижали бы вы его как пить дать.

Само собой, разговаривали мы об этом только когда поблизости от нас никого не было. За разговором до приемной Таисии Григорьевны добрались, и ключ от кабинета взяли. Только в нем обосновались, как и Путасов с Савченко подошли.

Докладывали об итогах командировки Баранов и Савченко по очереди. Путасов помалкивал. Поскольку он постоянно работал либо с Савченко, либо под руководством Васи, отдельно выступать ему не было нужды. Так, кое-что дополнил по выступлению Савченко.

Собственно, ничего нового я за следующие двадцать минут не услышал. Результаты-то мне ежедневно по телефону докладывали. А что касается мелких деталей, то какой с них толк? Ведь они ни к какому результату не привели.

Снова все вместе попереживали по поводу того, как ловко Венгеров выкрутился из ловушки с пуговицами.

Когда закончили, я, чтобы всех приободрить, подводя итог, сказал, что результаты у нас все же есть. И это не только обнаружение по наводке настоящей дачи Венгерова с роскошью, которая не по карману нормальному советскому директору. Это ещё и выявление отсутствия любых усилий по модернизации вверенной Венгерову фабрики с его стороны. Сказал, что возьму на себя разработку детального плана по модернизации швейной фабрики. Ведь они трое ездили в Ленинград, а я оставался в Москве. Это и будет важной частью моего вклада.

Благо что все необходимые материалы и документы по техническим аспектам функционирования швейной фабрики они с собой привезли, как и договаривались. Я тут же все бегло просмотрел и удовлетворенно кивнул. Да, этого достаточно для того, чтобы сделать расчёты по обновлению парка станков. Я же уже участвовал в модернизации нашей швейки. Поэтому у меня определённые расчёты в сознании отложились.

Так что я, даже бегло прикинув, легко представил себе перспективы перевооружения фабрики. После полной модернизации фабрика процентов на сорок, а то и на сорок пять увеличит выпуск готовой продукции. И естественно, я буду всячески настаивать на производстве именно дефицитной продукции. А не той ерунды, которая сейчас у Венгерова на фабрике выпускается.

Главное – придумать и грамотно сформулировать этот момент в тех бумагах, которые поступят от КПК в адрес Ленинградского горкома. Он и должен будет принимать меры по швейной фабрике и Венгерову. Можно написать, что необходимо использовать модные лекала, но этого недостаточно. Понятие моды – вещь достаточно условная. Соберется несколько мужиков под шестьдесят и выберут те лекала, которые модными посчитают, исходя из воспоминаний о своей молодости. И какой прок от этого для фабрики будет? Новая продукция будет точно так же на складах лежать, как нынешняя лежит, которую шьют по лекалам, что появились сразу после Второй мировой войны. Хотя, конечно, мода сейчас совсем не та, что была в сороковых.

Да, иногда мода меняется так, что прочно забытое старое становится снова супермодным. Но выпускать в надежде на это продукцию образца сороковых, с моей точки зрения, достаточно опрометчиво. Значит, я не должен использовать никаких размытых формулировок, а только максимально конкретные, чтобы любители напортачить не нашли ни в коем случае лазейку, существенно снизив тот потенциал, который фабрика после модернизации сможет выдать.

Думал по этому поводу недолго. Решил, что опишу эту часть задания следующим образом: фабрика должна использовать для своей продукции только лекала из популярных среди советских женщин журналов по женской моде из ФРГ и Венгрии. Названия журналов, конечно, тоже укажу, чтобы и тут какая-то случайная ошибка не произошла. Мало ли какой журнал моды в ФРГ существует в каком-нибудь провинциальном городишке, который на самом деле современную моду никак не отражает?

«Бурда», значит, «Бурда». Чтобы никаких других немецких журналов в ленинградском горкоме в руки брать даже и не пытались.

В Венгрии вроде как тоже какое-то популярное издание было, но это мне дома подскажет Галия без всяких проблем.

Понадобится, наверное, как-то покупать эти самые лекала у журналов или у тех зарубежных предприятий, что их предоставили журналам. Этим необходимо будет заняться. Укажу, что первичные вложения в оплату роялти в рамках защиты авторского права полностью окупятся потом за счёт изготовления популярной среди советского населения продукции.

Да, я лучше всё максимально разжую в рамках защиты от дурака, чтобы уж точно никто не мог напортачить на той или иной стадии как самой модернизации, так и связанных с ней действий. В том, что такие любители найдутся, я целиком и полностью верю. Увы, дуракам закон не писан, как говорится, и они достаточно ловко проникают на руководящие должности. Достаточно одному куда-то наверх забраться, и он точно таких же к себе подтягивает. Потому что с умными подчиненными чувствуют себя неловко и подбирают себе комфортную среду для ежедневного общения с сотрудниками. Понять можно, как это работает, но одобрить – никогда, потому что те отрасли, в которых такого рода руководители достаточно высоко забрались, откровенно жалко.

Кстати, подумал о том, какова судьба будет у тех идей, что я Андропову отнёс, когда они выйдут на рассмотрение у Суслова. Про Суслова самое разное сейчас говорят, в том числе и то, что он уже в такой маразм впал, что тапки свои в холодильник ставит вместо шкафа… Подслушал как-то случайно разговор артистов «Ромэна» во время поездки в Японию про это. Но как оно на самом деле с этим обстоит, я вообще без понятия. Знаю только, что проблемы с цензурой очень осложняют деятельность и сценаристов, и режиссеров, а за цензуру как раз Суслов-то и отвечает…

Интересно, сможет Андропов, если ему мои идеи понравились, продавить смягченный вариант для них по прохождению цензуры у Суслова? С другой стороны, это уже не мой уровень, чтобы об этом переживать. Если председатель КГБ с этим не справится, то что уж тут дальше обсуждать вообще. Ясно, что я никак на эту ситуацию повлиять не смогу. Вполне может быть, что только через год или два, когда в рамках реализации этой инициативы появятся новые сериалы, смогу узнать, были ли одобрены какие-то мои идеи. Или там все выхолостили так, что толку с этих сериалов не будет…

Тем более что я совершенно отчётливо понимал, что ни о каком авторском праве на сценарии, что я передал Андропову, и речи не идёт. Более того, мне это не нужно. Кто-то да будет знать из кинематографистов, что эти идеи подступили из КГБ. И к чему мне рисковать тем, что слухи об этом распространятся, если на сценариях моя фамилия будет указана? После такого захочешь в ту же Италию выехать, дважды сначала подумаешь… А то примут тебя там тепленьким прямо в аэропорту и контрразведчики возьмут в оборот. Доказать, конечно, вряд ли что-то смогут, но какое-то количество дней в своих застенках меня продержат. Это явно не поспособствует ни моему хорошему настроению, ни перспективам развития итальянского бизнеса Эль-Хажжей.

В следующие пятьдесят минут мы составили краткий отчёт о командировке, с которым я уже к Межуеву пойду. Уложились в четыре странички, разбив все моменты, которыми занимались члены комиссии в Ленинграде, на отдельные разделы, в которых указывались совершённые по этим направлениям действия и результаты, к которым они привели.

Поблагодарил ещё раз всех собравшихся. Конечно, каждый подготовит свой отчёт по командировке, который позже официально будет сдаваться Межуеву на ознакомление. Так тут в КПК принято. А пока что Савченко и Путасов пошли, естественно, по своим кабинетам, они у них тут имеются. А Баранов решил дождаться итогов моего похода к Межуеву вместе с теми материалами, что мы подготовили.

Отправился к Таисии Григорьевне. И тут облом. Межуева до полпервого не будет. Его на какое-то важное совещание вызвали в Совмин.

Деталей, естественно, Таисия Григорьевна никаких мне не сообщила. Да мне, в принципе, и не особенно интересно было.

Ну да ладно, сейчас пока что съезжу к Гончаруку. Дефицитная в СССР ткань у меня с собой в багажнике машины лежит.

Пришёл к Васе, объяснил ситуацию по Межуеву. Он, конечно, столько ждать моего похода к Владимиру Лазоревичу не собирался. Сказал, что в отделение своё поедет.

День у меня вообще ожидается насыщенный. Еще же надо и Балдину подарок купить и отвезти ему на работу…

***

Москва, ГРУ при Минобороны СССР

Генерал Зуев сидел у себя в кабинете, и испытывал двойственные чувства.

Удивлялся, конечно, прежде всего, внимательно изучив ту информацию, что поступила от технической бригады, которую направили, чтобы установить прослушку в квартире Ивлева. Действие это было согласовано с начальником ГРУ. Никак он не ожидал, что технари в квартире прослушку от КГБ обнаружат…

А также он испытывал большое облегчение. Оно было связано с тем, что он в беседе с начальником не сказал тому, что рассматривает Ивлева как талантливого аналитика, который в будущем может очень пригодиться в ГРУ.

Решил ничего по этому поводу руководителю не говорить и сейчас очень радовался из-за этого. Просто сообщил о наблюдениях за Ивлевым, проведенных резидентом ГРУ в Японии. Рассказал о возникших подозрениях в связи с иностранной разведкой, и этого оказалось достаточно для начальника, чтобы согласиться с установкой прослушки в его квартире.

Так что было с чего радоваться. Можно было себе только представить, как бы отреагировал начальник, если бы он ему сказал тогда о том, что видит в Ивлеве потенциального сотрудника ГРУ. Потому что обнаруженная в его квартире прослушка от КГБ однозначно свидетельствовала только об одном. У комитета есть какие-то подозрения в адрес данного гражданина. Причем достаточно весомые, как у самого Зуева, когда он получил информацию по поводу поездки Ивлева в Японию.

Его личные подозрения плюс факт наличия прослушки от КГБ уже в совокупности были очень весомым знаком. Шансы на то, что увиденное в Японии резидент понял совершенно правильно, теперь резко выросли. Ивлев действительно, весьма вероятно, является агентом американской разведки... И КГБ уже активно по нему в связи с этим работает.

Так что, если бы он сказал начальнику о своих планах в отношении привлечения Ивлева к работе в ГРУ не как двойного агента, а как патриотически настроенного и очень перспективного советского гражданина, то, конечно же, начальник после его доклада, сделанного с учетом полученной сегодня информации, крыл бы его, скорее всего, матами. И был бы, исходя из всей этой ситуации, фактически-то и прав.

Как такого человека вообще можно рассматривать как патриотически настроенного советского человека, каким бы он там умным ни был?

Ну а так, учитывая, что он благоразумно об этом промолчал, договариваясь о прослушке, то сейчас, когда пойдет к начальнику на прием, будет ощущать себя достаточно уверенно. Вся эта ситуация пойдет ему только на пользу. Он высказал подозрения в адрес Ивлева, собрав оперативные данные о том, что определенный советский гражданин работает на зарубежную разведку. И посланная для установки прослушки бригада выявила, что этот гражданин явно подозревается в том же самом КГБ.

Вот оно, то чутье, которое каждый руководитель ГРУ хочет видеть в своих сотрудниках. Человек, который способен с нуля выявить шпиона в СССР, всегда в такого рода организации будет на вес золота.

Правда, тут же в голове начали всплывать некоторые нехорошие факты, по которым теперь нужно будет правильно определиться в дальнейших действиях. В собранных уже материалах отмечалось, что Ивлев свел тесную дружбу с генералом Балдиным. Теснее некуда, раз его генерал на Кубу на военном самолете возил… Что очень плохо для генерала, если Ивлев и в самом деле на иностранную разведку работает…

Глава 3

Москва, ГРУ при Минобороны СССР

Генерал Зуев уже почти собрался идти к начальнику ГРУ с новостями по Ивлеву и Балдину. Но перед этим стоило внимательно просмотреть все уже собранные бумаги, в том числе отчеты наблюдателей за квартирой. Они все же очень долго просидели на своем посту. Все это нужно изучить, потому что он должен знать все мельчайшие нюансы важного дела, с которым пойдет к начальнику.

Хуже нет, если тот, ознакомившись со всей представленной ему собранной информацией, спросит о какой-то детали, а он не будет иметь о ней представления. Долгая карьера научила его, что глупо таким образом подставляться. Так что он принялся добросовестно изучать все приложенные к делу Ивлева бумаги.

И вот тут уже начались интересные моменты…

Внимательно знакомясь с отчетами, он обнаружил несколько эпизодов, что заставили его совсем иначе оценить факт обнаружения прослушки КГБ на квартире Ивлевых...

Визит к Павлу Ивлеву явного иностранца, привезшего ему множество ящиков. Машина зарегистрирована на ливанское торгпредство, торговым представителем которого был Фирдаус Эль-Хажж. И он и позже тоже появлялся, и снова не с пустыми руками…

А вот в гости приехала молодая девушка на «Волге». И они с Ивлевым отправились прогуливаться под зонтиками в такой проливной ливень, что даже собака самого Ивлева отказалась последовать за ними, оставшись в подъезде. Номер машины наблюдатель, конечно же, в отчете записал. И чуть ниже были записаны данные владельца этой «Волги», на которой приезжала девушка. Тоже ливанское торгпредство, торговым представителем которого был Фирдаус Эль-Хажж. А значит, скорее всего, эта девушка была его супругой Дианой Эль-Хажж.

Генерал тут же подумал, что, похоже, зря он с самого начала не включил в уравнение по Ивлеву его ливанских свояков Эль-Хажжей, при помощи которых два года назад началась одна из тайных операций ГРУ под названием «Плинтус». Посредством этой операции Главное разведывательное управление получало дополнительное финансирование в валюте на свои операции, поскольку тех средств, что выделял бюджет, категорически не хватало.

Министерство обороны нисколько не возражало против того, чтобы ГРУ само находило для себя дополнительные источники валюты на осуществление своей деятельности. Ведь чем больше валюты в руках умелых руководителей, тем больше и значимых достижений. А каждый серьезный успех военной разведки – это похвалы в адрес министра обороны от Политбюро, а то и лично от генерального секретаря Коммунистической партии.

Главное требование со стороны министра обороны было чрезвычайно простым. Никто лишний не должен был узнать об этих операциях. Поэтому в них, как правило, задействовали иностранцев, не связанных с другими спецслужбами, получающих от этих операций достаточную выгоду, чтобы держать язык за зубами. Тарек и Фирдаус Эль-Хажж выглядели в свое время подходящими кандидатами, для того, чтобы реализовать в сотрудничестве с ними одну из таких тайных операций, приносящих валюту ГРУ.

Начиналась операция «Плинтус» с достаточно невинных действий. Обмен партии советских лекарств на партию итальянской плитки для функционеров как ГРУ, так и нескольких представителей номенклатуры, заинтересованных в этой плитке. При этом, само собой, обо всех деталях знали только в ГРУ. Вовлечённые в эту операцию Эль-Хажжи понятия не имели, что имеют дело с советской военной разведкой. С ними работали от лица «группы влиятельных номенклатурщиков», которые хотят существенно улучшить свой быт. Элементы коррупции в СССР? Вот уж кого коррупцией не удивить, так это арабов…

Канал был открыт, опробован и признан вполне надежным для того, чтобы и дальше посредством него получать иностранную валюту. И вновь полетели самолеты с различными дефицитными товарами из Советского Союза. Только в этот раз на территорию СССР завозилось уже намного меньше товаров и гораздо больше ящиков с наличными. Ливанские фунты, британские фунты, доллары, итальянские лиры. ГРУ с удовольствием брало любую иностранную валюту, потому что нелегалов на территории зарубежных стран было много, и валюта нужна была любая. Тем более что при необходимости ее можно было легко обменять.

Но в ряде случаев прямо требовалась конкретная иностранная валюта. Логично, что когда сотрудник ГРУ под видом ливанского купца приезжает в Европу, от него ждут, что он будет менять ливанские фунты на местную валюту. Это становится важной частью его легенды. А вот если он приедет туда с долларами или британскими фунтами, то его легенда будет уже не такой прочной. Он уже будет несколько выбиваться из общего ряда ливанских путешественников.

Это деталь, которая кому-то может показаться мелкой и не заслуживающей внимания. Но именно в безупречном следовании деталям, верным для облика того, под кого маскируется нелегал, обычно и кроется надежность той или иной разведывательной миссии. Мелочей тут, к сожалению, не бывает. За выявленную противником промашку, даже мелкую, сотрудник разведки может заплатить своей свободой. Не говоря уже о том, что с его арестом может сорваться важная операция, что нарушит планы руководства Советского Союза. А это совершенно недопустимо.

В последнее время генерал как-то немного подзабыл о том, что Ивлев является свояком Эль-Хажжей. Понятно, почему. После полученной информации от генерала Куликова с Кубы, о том, в какой компании там проводил время Ивлев, он сам из себя стал представлять существенный интерес для него. А то, что его родственницей является Диана Эль-Хажж, отошло уже на задний план.

Но вот сейчас генерала поразила неприятная догадка. А что, если эта прослушка КГБ направлена вовсе не против Ивлева? Что, если КГБ получило какую-то, хотя бы даже первичную информацию о том, что ГРУ посредством Фирдауса и Тарека Эль-Хажж проводит секретную операцию за рубежом? Если комитету удастся это доказать, как и то, что эта операция проводится без информирования генсека, то у министра обороны могут возникнуть серьезные неприятности.

А информирования не было. Зуев знал, что по самым важным и секретным операциям ГРУ министр обороны ходит на прием к Брежневу и лично согласовывает их с ним. Но именно что по важным. Что касается этой операции, то по ней такого согласования получено не было. По достаточно простой причине – когда ей начали заниматься, она вовсе не казалась серьезной. Идти к генсеку с согласованием операции по обмену партии лекарств на итальянскую плитку? Министр обороны не понял бы, почему ему это вообще предлагают сделать.

Но затем, после того, как решили этот канал развивать, масштаб операции «Плинтус» начал потихоньку, но верно возрастать. И в последние месяцы подрос уже до сотен тысяч долларов. И вот это уже вполне масштаб серьёзной операции, что надо согласовывать с Брежневым…

Но это еще не сделано, насколько ему известно. Затык, вполне может быть, заключается в том, что советники министра обороны не придумали, как при этом деликатно обойти тот факт, что вообще-то этой операции уже два года… Если честно сказать об этом при походе к Брежневу, то он может обидеться, что с ним ее не согласовали с самого начала. А если не сказать, и потом это всплывет, то будет еще хуже.

Версия, что КГБ что-то заподозрило по поводу этой операции, и Ивлева прослушивают в надежде получить какую-то информацию по операции «Плинтус» от Дианы Эль-Хажж или Фирдауса Эль-Хажж, стала казаться генералу все более реалистичной. Ведь вполне может быть, что раз Диана навещает брата, то и Фирдаус, когда находится в стране, появляется у Ивлевых в гостях…

Покопавшись дополнительно в отчетах наблюдателя, Зуев с тяжелым сердцем обнаружил еще два эпизода, причем совсем свежих, когда Диана приезжала к Ивлевым на машине, принадлежащей Эль-Хажжам, в компании мужчины восточной наружности примерно тридцати лет… Ну да, это вполне может быть Фирдаус Эль-Хажж. В последний раз, правда, Эль-Хажжи тут же куда-то с Ивлевыми уехали, не заходя в их квартиру, но в предыдущий раз долго пробыли у них в гостях…

А ведь если все именно так и обстоит, и КГБ подслушивает Ивлева, чтобы изобличить ГРУ в проведении секретной операции без ведома генсека, то становится понятен и еще один нюанс, который подспудно тревожил генерала, пока тот всерьез рассматривал версию о том, что Ивлев может быть иностранным шпионом.

Прослушке уже два года, потому что ему известно примерное время ремонта, а провода для жучков установлены во время его. Если она установлена из-за подозрений в том, что Ивлев иностранный шпион, то как так вышло, что он до сих пор гуляет на свободе, если так оно и есть? Да не просто гуляет, а еще и ездит за рубеж. Куба, Япония… Как КГБ могло не только отпустить заподозренного в шпионаже Ивлева на Кубу, в паре сотен километров от побережья которой находится США, но и не воспрепятствовать его встрече с Фиделем Кастро? Прекрасно зная, что на Западе мечтают убить коменданте…

Ну да… А если еще вспомнить и о том, что КГБ должно было знать, что Ивлев проведет это время на Кубе в компании с генералом штаба ВВС Балдиным… Секреты, которые тот знает, слишком важны, чтобы КГБ допустило свободное общение с ним потенциального иностранного шпиона.

А Япония? Япония – это тоже вопиющий момент. Капиталистическая страна, союзник США. Да если бы Ивлев был шпионом и заподозрил, что его ведут, то просто остался бы в этой Японии, показав КГБ жирный кукиш…

Нет, так нелогично и глупо КГБ бы работать не стало. Однозначно не стало бы…

А если Ивлева за два года не изобличили в шпионаже, то почему не сняли прослушку? Она ведь денег стоит… Сняли бы, если бы убедились, что он честный советский гражданин…

И ведь это не единственная версия. Есть и похуже, – вдруг понял генерал.

Прослушка установлена на квартире Ивлева во время ремонта. А ведь этот ремонт был проведен примерно в одно время со стартом операции ГРУ с Эль-Хажжами…

Две разведслужбы СССР жестко между собой конкурировали. ГРУ также, если бы сумело обнаружить тайную операцию КГБ, постаралось бы использовать её для того, чтобы прищемить хвост комитета дверью, когда понадобится. Никаких сомнений в этом не было.

А не может ли вообще вся эта операция быть западней, в которую ГРУ попало по задумке КГБ? Эль-Хажжей подвели к ГРУ через министра Аверина… Заманили красивой итальянской плиткой, которую нужно завезти тайно в СССР. И тем, что иностранцы, что могут помочь это сделать, тоже под рукой. А они и клюнули…

И в этом случае последние два года КГБ тщательно и с улыбкой до ушей документирует каждый перелет самолета из СССР на ближний Восток и обратно… Все детали проводимой ГРУ операции. С тем, чтобы однажды, когда Андропову понадобится ослабить позицию министра обороны в Политбюро, взорвать там эту информационную бомбу…

А дополнительным пикантным моментом станут слова Андропова о том, что КГБ держало эту операцию под контролем все это время. Нет, конечно, он не признается в том, что это его провокация. Это уже слишком. Такое признание может стать аргументом против него самого. Мол, заигрался в аппаратные игры. Но сам факт того, что о секретной операции ГРУ в КГБ знали целых два года со всеми деталями, выставит ГРУ в смешном виде…

Конечно же, генералу, как и его начальнику, абсолютно не нужен был скандал, который устроят в Политбюро министру обороны, когда Андропов решит, что настал момент разыграть эту карту. Когда у министра неприятности по вине его подчиненных, то в первую очередь страдают именно его подчиненные.

Следовало немедленно уделить внимание этой новой версии. Слишком разрушительными будут последствия, если все так и есть, и Андропов в любой момент может проинформировать Политбюро об операции «Плинтус».

И ведь еще и неизвестно, о чем говорила с братом Диана во время той прогулки под проливным дождем… Означает ли эта странная по всем статьям прогулка, что Ивлев и Диана Эль-Хажж знают о наличии прослушки в квартире Ивлева именно потому, что операция с ними с самого начала согласована?

Впрочем, вторая версия, что КГБ не инициировало саму операцию, но следит за ней почти что с самого начала, тоже не радовала. Последствия будут примерно такие же нехорошие, разве что будет морально полегче, что их не обвели с самого начала вокруг пальца коллеги из КГБ… Так и что ей надо дать зеленый свет.

Ну а версия, что Ивлев шпион американцев… Стала третьей, но в нее в свете всех вскрывшихся обстоятельств Зуев уже совсем не верил. Полностью отказываться от нее нельзя, но он нюхом чуял, что и его начальник не поверит в то, что потенциального шпиона американцев КГБ свободно отпускает в поездки за рубеж с учетом всех сопутствующих обстоятельств…

Право на жизнь первой и второй версии можно было проверить достаточно простым действием. Если Ивлева прослушивают в связи с операцией ГРУ «Плинтус», то прослушка обязательно будет и на квартире Эль-Хажжей.

Генерал нажал на кнопку селектора. Тут же к нему зашел его помощник.

– Так, – сказал он, – Валентиныч, отправь технического специалиста к квартире Дианы и Фирдауса Эль-Хажж. Необходимо срочно выяснить, нет ли там тоже прослушки. Пусть посмотрит из подъезда, какой провод ведет в квартиру… Если такой же необычный, как у квартиры Ивлева, то готовьте стандартную операцию с наблюдателем и бригадой, что проникнет внутрь и точно убедится, нет ли там прослушки…

Помощник был в курсе операции «Плинтус», в которую были вовлечены Тарек и Фирдаус Эль-Хажж. Знал он и о последней операции с необычным полученным результатом на квартире Ивлева.

Мысли, что только что пришли в голову генералу, в одно мгновение появились и у него в голове, судя по пониманию в его глазах. Так что больше ничего ему пояснять генерал и не стал. А его помощник тут же отправился выполнять его поручение.

А сам генерал направился к кабинету начальника ГРУ. Если первая или вторая версия по поводу действий КГБ по документации операции «Плинтус» верны, то ее надо немедленно приостановить до выяснения всех обстоятельств.

Вот если на квартире Дианы и Фирдауса Эль-Хажж не удастся обнаружить прослушки, то придется ломать голову над другими версиями…

***

Москва, трикотажная фабрика «Заря Октября»

Приехал чуть раньше, чем с Гончаруком договаривались, но он меня уже ждал. Разговор провели в кабинете директора фабрики. Тот немедленно уступил нам его по моей просьбе.

Гончарук прям полыхал энтузиазмом по поводу скорейшего старта нового производства супердефицитной в СССР ткани. Удача ему улыбнулась, что именно он жребий этот вытянул, и он прекрасно понимал, что как только он это производство наладит, так и его значение в нашей группировке вырастет. Ясно, что тот, кто отвечает за самые прибыльные направления нашего бизнеса, тот и большим авторитетом пользуется.

В самой ткани он ничего не понимал. По крайней мере, создавалось впечатление, что не больше меня в этих делах разбирался. Пощупав её, наморщил лоб и сказал, что немедленно передаст специалистам для определения состава и выявления тех станков, при помощи которых эту искусственную ткань можно будет производить.

Главное, чтобы такие же нити, из которых эту ткань ткут, в СССР в рамках нашего химпрома производились. Я практически на девяносто девять процентов был уверен в том, что такое производство у нас в Советском Союзе имеется. Уж больно химическая промышленность в стране развита. Настолько, что в некоторых городах дышать уже нечем.

Но девяносто девять – это, конечно, не сто процентов. Так что и я, и Гончарук несколько волновались, что специалисты сообщат, что результат отрицательный. И эту нить необходимо будет откуда-то за валюту импортировать, что очень плохо. Разумнее будет в этом случае включать ее в ассортимент по производству в рамках отечественной химической промышленности, что, естественно, потребует дополнительных хлопот.

Хотя, конечно, мы тоже это сможем через каналы Захарова пробить. Но минимум на несколько месяцев все наши планы по производству этой ткани затянутся, так точно, а этого, конечно, не хотелось бы.

Гончарук с пониманием воспринял, что я попросил его ко мне домой с информацией о результатах этого анализа не звонить. Сказал, что сам его наберу. Радует, что он положительно относится к дополнительным мерам безопасности, которые мной предлагаются.

От Гончарука я к главному инженеру швейки Чернову Роберту Марковичу отправился на беседу. Она тут совсем рядышком расположена. Удачно вышло, что смогу два дела совместить. И ткань Гончаруку передал на исследование, подтвердив ему и то, что информация по ценам на нее в комиссионке полностью верна. И теперь еще и с Черновым смогу переговорить, который недавно модернизацию швейки проводил, чтобы он поделился информацией, нужной мне для модернизации швейной фабрики в Ленинграде.

Объяснил ему ситуацию, что по образцу его фабрики надо модернизировать фабрику в другом городе. Главный инженер пообещал собрать для меня всю нужную информацию, чтобы я мог завтра в это же время подъехать и ее забрать. Но естественно, что я буду творчески эту информацию обрабатывать. Фабрики полностью друг на друга не похожи.

Там же, в столовке швейки, я и пообедал. Мне надо было как-то время потянуть. Не ехать же домой, прежде чем в КПК возвращаться, чтобы на приём к Межуеву попасть с отчётом. Не наездишься так по Москве…

Поел быстро, чтобы время не терять. Потом еще около часа занимался работой над будущим учебником по маркетингу.

Само собой, ещё пару воспоминаний всплыло, с которыми тоже надо будет поделиться с Фирдаусом. По идее, успею. Из разговора с ним я понял, что ближайшие несколько дней он в Советском Союзе точно остаётся. Ну да, еще даже переговоры по зерну не прошли…

А потом они, скорее всего, вместе с Дианой и Галией с моими детьми в Италию полетят. И оттуда он уже в Штаты поедет. Нашли его агенты ещё несколько разорившихся салонов, которые можно арендовать для того, чтобы японские автомашины в Штатах продавать.

Вернувшись в КПК в половину первого, тут же пошёл к Таисии Григорьевне. Она меня порадовала, сказав, что Межуев буквально минут десять как вернулся. Набрала шефа по селектору, и тот попросил подождать пять минут, а после этого уже меня запускать.

Ровно через пять минут я и зашёл.

Владимир Лазоревич выглядел сильно уставшим. С сожалением подумал о том, каким он помолодевшим казался тогда, когда я его встретил после высокого назначения. Теперь, похоже, эта эйфория, которая его охватила в связи с этим, пропала, а тяжёлая работа заместителя председателя КПК на нём начала сказываться. Так что он те года, которые совсем недавно казалось, что скинул, тут же себе уже и вернул. Не удивлюсь, если он и на выходных работал, потому так и выглядит сейчас.

К отчёту, который я представил, он отнёсся с большим интересом. Внимательно пролистал, одобрил структуру отчёта и сказал, что у меня системное мышление. Мол, он в этом никогда и не сомневался. Задал мне несколько вопросов по разным моментам, на которые я уверенно ответил.

– Удачно вышло, что удалось выявить этот шаг Венгерова с обменом дачи на другую, – сказал он. – Описание той дачи, которая у него была, пока жареным не запахло, конечно, впечатляет. Честный человек в Советском Союзе так жить не может. Подключим надежные кадры из ленинградской милиции, чтобы они все нюансы по этой даче прояснили.

Тут ещё кое-какая другая информация у нас появилась по делу Венгерова, но я тебя о ней, Павел, попозже проинформирую. Там ещё всё до конца не ясно.

У меня лично возникло впечатление, исходя из моего богатого аудиторского опыта, что вполне там всё на самом деле определилось, но по каким-то соображениям Межуев осторожничает и не хочет мне этого рассказывать. Но с этим ничего не поделать. Как говорится, начальник – барин. Не смогу я от него ничего потребовать рассказать мне, само собой. Так что любопытно, конечно, но когда придёт время, думаю, я это узнаю.

Сообщил тут же Межуеву, что в ближайшие несколько дней разработаю подробнейшую инструкцию по модернизации запущенной при Венгерове швейной фабрики.

– За несколько дней – не обязательно, – сказал он мне, хотя и было видно, что мой энтузиазм одобряет. – Такая спешка ни к чему. Поверь, по Венгерову несколько дней, чтобы решение принять, будет недостаточно. Одно дело, если бы он чист был по всем направлениям, тогда бы да, два-три дня и отправили бы обратно в Ленинград положительное заключение по нему.

Но раз уж такие вопиющие факты всплыли о его образе жизни, то дело это, поверь мне, затянется. Минимум неделя-полторы у тебя точно есть. Тем более, если ты хочешь подробнейшим образом всё расписать. Это ж целая фабрика. Там же несколько сотен станков, наверняка. И все, как ты мне сказал, устаревшие в той или иной мере…

– Восемьсот сорок семь станков. Всё верно, много, – подтвердил я. – И да, морально устарели, от тридцатых годов до шестидесятых. И даже в шестидесятых поставили не самые удачные станки, которые к тому времени уже были доступны даже в рамках Советского Союза.

Разъяснять фразу про не самые удачные станки я не стал. Межуев и сам прекрасно понимает, о чем я говорю. Брать станки с определённых заводов все всячески пытаются избегать, потому что они ломаются постоянно, в отличие от станков с других предприятий. На этой швейной фабрике, к сожалению, это учтено не было.

Напомнил Межуеву, что хорошо бы до этой любовницы Венгерова Маруси добраться, которую он в Крым отослал. Не зря же он это сделал. Владимир Лазоревич сказал, что помнит об этом.

Затем он меня ещё раз поблагодарил. Сказал, что моя группа пока что будет находиться в режиме ожидания. И как какое-то новое дело подвернётся, он мне немедленно сообщит.

И хорошо, – подумал я. Как раз эти несколько дней потрачу на то, чтобы по модернизации ленинградской швейной фабрики все вопросы решить. Новое задание мне прямо сейчас абсолютно не нужно. А то пришлось бы работать в полной запарке...

Глава 4

Москва

Позвонил антиквару. Когда Некредин услышал, кто именно с ним говорит, в голосе его прозвучала такая искренняя радость, что я немного испугался. Похоже, он мне там уже много что заготовил на продажу. А, ну да, мы же с ним ещё про золотые монеты договаривались…

А мне сейчас, получается, будет совсем не до покупок золотых монет... Да, на каждом мероприятии в бане «Полёта» я исправно конвертики получаю. Но сейчас же как Захаров квартиру для моих родителей по моей просьбе выделит, так надо сразу же её и оплачивать. Правда, когда мне с Галией квартиру выделяли, нам предложили рассрочку, и я уже именно по своей инициативе досрочно всё выплатил.

Но учитывая, что Захаров знает, какие суммы мне каждый месяц в конвертах выдаёт, он, конечно, сильно удивится, если я вдруг о рассрочке попрошу. А то еще и встревожится. Подумает еще, что я прокутил с кучей свидетелей эти деньги в каком-нибудь ресторане, привлекая к себе излишнее внимание… Нет, так-то он видит, что я практически не пью на мероприятиях в «Полете», но мало ли, я из тех людей, что месяцами не пьют, а потом срываются в кутеж? Чужая душа потемки… Сотрудник может казаться идеальным годами, а потом как всплывет что-нибудь этакое, во что никто из знавших его людей поверить не может… Уж я-то знаю, в силу своего жизненного опыта… Мне такие опасения со стороны Захарова ни к чему.

А ведь ещё надо будет доплатить половину суммы, в которую обойдется ремонт квартиры моей сестры, а также иметь некоторую сумму для того, чтобы если Жукова удастся подключить и к ремонту новой квартиры Ершовых, то и за это ему доплатить. Так что с деньгами все совсем не так просто, как хотелось бы.

С другой стороны, на несколько золотых монеток всё равно можно раскошелиться. Если действительно, как мы и договаривались, Некредин для меня их откладывал. А всё отложенное пока не брать, сославшись на временные трудности с наличными. Так оно даже и безопаснее выглядит. Мало ли с кем антиквар общается? Расскажет ещё кому-нибудь про клиента, у которого всегда полно наличных, или будет вынужден это сделать, если ему поставят условие, что либо он информацию о денежных клиентах сообщит, либо его самого ограбят.

Ну да, если какие-то грабители к нему придут, то учитывая сокровища, что у антиквара дома хранятся, он в правоохранительные органы точно не побежит. Потому как если они заинтересуются его сокровищами, то ему тоже не поздоровится. Это тебе не коллекция предметов старины, относящихся к пожарному делу, как у Васильева. Такое количество изделий из драгоценных металлов, что у Некредина хранится, объяснить заработками или пенсией никак не получится.

Договорились, что подъеду через полчаса.

Приехал на квартиру антиквара. Некредин очень радостно мне дверь открыл. Как я и предполагал, сразу же завёл речь о золотых монетах, что он для меня отложил.

– У меня сейчас с деньгами некоторые проблемы, – вздохнул я, – так что могу взять штуки три, максимум четыре – на большее денег не хватит. Тем более что мне ещё нужен хороший подарок для высокопоставленного офицера.

Если Некредин и расстроился, то вида не подал. И сразу же перешел к делу.

– Есть у меня кое-что, – тут же кивнул он, – морской офицерский кортик образца тысяча семьсот девяносто седьмого года. Правда, британский. Но достойный экземпляр. Кстати говоря, ручка там из слоновой кости, а ножны из серебра.

Я заинтересовался. Он тут же из одного из своих шкафов достал его и протянул мне.

Вынул кортик из ножен, изучил лезвие. Острое такое, впечатляет. Взвесил в руках серебряные ножны. Прилично завесили. Граммов двадцать пять, а то и тридцать. Слоновой кости не так уж и много было, только на половине рукоятки, остальная часть стальная была. Но всё же само наличие слоновой кости на потенциальном подарке впечатляет.

В руке кортик подержал, приятно было ощущение. Видно, что делалось не только для красоты, но и для реального боя.

– Может быть, известно, как эта вещица в России оказалась? – спросил Некредина.

– Вот чего не знаю, того не знаю. – развел тот руками. – Ко мне через третьи руки попала.

Эх, жаль… Предмет с реальной историей еще лучше был бы в качестве подарка. К примеру, если бы Некредин точно знал, что это трофей одного из наших офицеров с Крымской войны… Но он врать не стал, что тоже достойно уважения.

Решил, что это прекрасный подарок для генерала Балдина на день рождения. Вещь с историей. Серебро и слоновая кость. И хорошо то, что кортик не такой большой – сантиметров двадцать. Удобно проносить в здание штаба ВВС.

А то была идея у меня какую-нибудь саблю у Некредина поискать, но всё же сабля – это здоровый достаточно агрегат. А ну как часовой на входе в штаб тревогу поднимет? Балдин, конечно, разрулит все, но вряд ли ему скандал лишний нужен прямо на рабочем месте… Он там вовсе не самый главный генерал…

Двести рублей антиквар за эту вещичку попросил. Я решил, что в принципе она того стоит. Затем он мне на стол и четыре золотые монеты выложил. Николаевские червонцы. Их тоже взял. Стоят они сейчас совсем недорого. Уже через несколько лет подорожают в несколько раз. Такие расходы в совокупности бюджет мой серьёзно не подорвут даже с учетом предстоящих серьезных трат.

Вышел довольный из дома антиквара. Всё, подарок есть. Из дома прихватил один из пакетов, которые сохранил после того, как подарки, привезённые в них из Японии, распаковывал. Идеальный вариант для того, чтобы в него кортик упаковать. Пакет, правда, японский, а кортик британский. Да ничего, уживутся вместе какое-то время.

Закончив паковать подарок, найдя телефонный автомат, набрал адъютанта Балдина. Сообщил, что хочу поздравить генерала с днём рождения. Тот тут же мне сказал, что могу подъезжать прямо сейчас. Генерал на месте.

Договорились, что через двадцать минут он меня встретит.

Приехав к штабу ВВС. Пришлось немножко подождать, но потом адъютант спустился вниз на пост и знаком показал, что меня пропустить можно. Думаю, сегодня я далеко не первый посетитель, который с подарком к Балдину явился, так что там отнеслись с полным пониманием к визиту штатского лица. Адъютант привёл меня в кабинет генерала.

Он мне обрадовался.

– Паша, рад, что не забываешь. – сказал Балдин, обнимая меня.

Ну да, мы уже после двух совместных поездок так подружились, что простым рукопожатием уже не отделаться при встрече. Знаю, что в двадцать первом веке уже мало люди обнимаются, если не близкие родственники, но сейчас это абсолютная норма для близких друзей. И если руку протянешь для рукопожатия вместо объятия, то это намек на резкое ухудшение отношение с человеком… Лучший способ обидеть друга…

– Ну а как же иначе, Эдуард Тимофеевич? – улыбнулся я. – Было бы странно, если бы я забыл. Чай, не чужие люди друг другу.

Поздравил его, пожелал ему долголетия и новых успехов в его важной и ответственной работе. А затем подарок ему протянул.

– Британский офицерский кортик образца тысяча семьсот девяносто седьмого года. – сказал я, пока он его разворачивал. – Правда, когда конкретно изготовлен, неясно, но, скорее всего, всё же в начале девятнадцатого века. Вполне может быть, что трофей какого-то русского офицера на Крымской войне, но это только моя теория.

Балдин с интересом пакет распаковал, кортик в руки взял.

Рассказал ему так же, что ножны из серебра, а щёчки на рукояти из слоновой кости.

– Интересная вещица, – с довольным видом сказал Балдин. – Порадовал ты меня, Паша. Займёт достойное место в моей небольшой коллекции холодного оружия. Как дела у Эльвиры, кстати? Давно у неё не был…

– Я вчера был. – улыбнулся я. – Всё у неё прекрасно. Живёт с мужем, судя по всему, душа в душу. Бодрая, энергичная, много улыбается и шутит.

– Очень за неё рад. – расплылся в улыбке генерал.

Задерживаться я не стал. Прекрасно понимал, что вполне возможно, сейчас на проходную новый визитёр к Балдину входит с подарком. Нечего мне его задерживать. Так что еще раз его поздравил, попрощался и с чувством выполненного долга поехал домой.

Когда пришел домой, Валентина Никаноровна сообщила, что мне звонили из Министерства иностранных дел. Взглянув на оставленные контактные данные, понял, что, видимо, у нас снова будет какое-то совещание. Голос Валентина Игнатьевича, когда я ему перезвонил в МИД, звучал чрезвычайно вежливо. Я так понял, что, видимо, ему хорошо так всыпал в прошлый раз Витаутас Альгердович за то, что он недостаточно хорошо меня проинформировал о предстоящем мероприятии по поводу личности будущего президента Франции.

В конце нашего разговора это еще раз подтвердилось. Валентин Игнатьевич сказал, что, к сожалению, не может в этот раз предложить выбрать время для завтрашней встречи, которая начнется в десять утра в том же самом кабинете. Но если я пожелаю, то могу подъехать на час раньше, и он предоставит мне все документы по предстоящему совещанию, чтобы я мог к нему как следует подготовиться.

Ну вот, совсем другое дело! Может же, если хочет, быть полезным…

Обозначил он и общую тему – советско-американские отношения. Мол, в СССР уже буквально на днях приезжает сенатор США Эдвард Кеннеди. И он будет проводить встречи на самом высоком уровне в Советском Союзе.

Когда я подтвердил свое участие в завтрашнем мероприятии, он очень обрадовался. Опасался, судя по всему, что я не смогу в это время прийти, и ему влетит за это.

Положив трубку, я задумался. Эдвард Кеннеди явно какой-то близкий родственник убитого президента США. Брат или племянник… А может быть, и дядя.

Тут еще поди разберись. Клан Кеннеди неплохо так оккупировал место в американской политике. И хотя наемные убийцы его сильно проредили, осталось кому в американском сенате заседать от клана и в СССР мотаться на встречи.

Посмотрев на часы, решил, что стоит мне, наверное, съездить в спецхран, поискать какую-нибудь информацию про этого самого Кеннеди в зарубежных журналах. То, что Валентин Игнатьевич пообещал мне, что представит информацию за час до совещания, не означает, что она будет исчерпывающей или полностью полезной. Мало ли что мне лично удастся найти в зарубежных источниках?

В спецхране я, чтобы у библиотекаря, что со мной работала, не вызвал мой запрос удивления, показал свое удостоверение сотрудника Министерства иностранных дел. Конкретно про Эдварда Кеннеди она ничего не знала, но пообещала принести те американские журналы, в которых есть много злободневной информации о текущей политической ситуации в Америке. Заверила меня, что наверняка там будет и про этого американского сенатора, фамилия у него все же известная.

Так оно и оказалось. Даже бегло пролистывая принесенные мне журналы, я несколько раз наткнулся на упоминание Эдварда Кеннеди. Правда, так его родственную принадлежность с убитым американским президентом для себя и не прояснил, но зато наткнулся на те законы, которые Кеннеди лоббировал в последние годы. Общее впечатление об этом американском политике я создал себе достаточно быстро. Тяготеет к левому спектру у либералов. Точно не республиканец, убежденный демократ, как и сам Кеннеди. Выступает за защиту материнства и детства, очень негативно относится к испытаниям ядерного оружия, выступает против свободного оборота огнестрельного оружия на территории США.

Особое внимание я обратил на то, что он поддерживает различные инициативы в области здравоохранения, причем по американским меркам достаточно радикальные. Видно, для него это имеет важное значение по той или иной причине.

А увидев в одном из американских журналов его фотографию, тут же кое-что припомнил. По-моему, то же самое лицо я видел уже после начала перестройки рядышком с Михаилом Горбачевым… Кто тогда не интересовался политикой? Вот и я тоже. А лицо у этого сенатора было очень характерным, такое трудно забыть.

Если я все правильно понимаю, то они с Горбачевым получается, скорее всего, сойдутся на почве уничтожения Советского Союза в восьмидесятых. А в Советский Союз его Брежнев сейчас тащит… Может, и Горбачев бы уже хотел, но он пока что слишком мелкий чиновник для этого. Интересные дела!

В среду у нас уже прием в посольстве ГДР. Галия, конечно, не сильно обрадовалась, когда я ей сообщил, приехав из спецхрана, что посетить прием не смогу. Затем я сказал, что она может отца с собой взять вместо меня. После нескольких секунд раздумий она обрадованно кивнула:

– У папы прекрасный костюм со свадьбы остался. И галстук неплохой тогда был. И туфли хорошие тогда к свадьбе купили. И само собой, ему просто некуда во всем этом ходить. Так что все это должно быть в идеальном виде.

Чем больше Галия об этом думала, тем больше ей нравилась эта идея.

– Да, это ты здорово придумал, – сказала она. – Раз уж ты не сможешь, то выгуляю папу в таком приличном обществе. Покушает там, развлечется. И то верно, что лучше его взять, чем Марата. Уж не после того, что он на французском приеме учудил… Нет, Аиша, я так поняла, очень горда тем, что он такой за нее заступник, но это же дипломатический прием!

– Вот именно, – сказал я. – Загит нас точно не подведет.

С Галией мы договорились, осталось теперь только Загита ошарашить новостью. Так и вышло, когда я поднялся к нему в квартиру. Когда я сходу попросил его с дочкой на дипломатический прием сходить, глаза у Загита округлились от удивления.

– Паша, – покачал головой Загит, – где эти дипломаты и где я? Ты сам подумай!

– Так там большинство людей, что соберутся, дипломатами вовсе не являются. К примеру, вот нас с Галией пригласили. Какие мы с ней дипломаты? Зато там можно встретить разных интересных людей. Актеров в том числе. Мы же с Андреем Мироновым именно так и познакомились. На одном приеме визитками обменялись и несколькими словами, на другом также, а дальше уже и до сотрудничества дело дошло…

Аннушка с интересом следила за нашим разговором. На этом месте решила вмешаться:

– Загит, да что ты вообще думаешь? Во-первых, дочке помочь надо. Раз Паша не может, ты как отец должен её сопроводить. Забыл, что ли, как она рассказывала, что её начальство на работе расхваливает за то, что она эти визитки у иностранцев набирает в огромных количествах? Поможешь ей, может и сам хоть несколько визиток наберешь. Во-вторых, развеешься там. И может быть, действительно какую-нибудь знаменитость встретишь. Автограф для меня возьмешь…

– Мне Андрей Миронов не очень нравится, – сказал Загит. – Молодой он ещё. Играет неплохо, но у меня есть и более любимые актёры.

– Ну так, может быть, кого-то из них и встретишь, – сказала Аннушка.

Загит несколько даже обреченно кивнул головой, соглашаясь с нашим натиском. Анна тут же начала хлопотать, во что он оденется.

Я передал соображение Галии, что можно идти полностью в том, в чем Загит на свадьбе своей был. Аннушка полностью это предложение одобрила. Загита при этом и не спрашивала.

Что же, хорошо. По этому поводу вроде бы как мы и разобрались. Теперь можно и на самбо ехать… На прошлой неделе я хоть и по уважительным причинам, но секцию не посещал. Нехорошо… Надо исправляться.

***

Москва, Ливанское торгпредство

Фирдаус, придя вечером в торгпредство, тут же получил от Ихсана записи деловых звонков, адресованных лично ему. Один из них сразу же привлек его внимание. В соответствии с ним, ему нужно срочно встретиться с Николаем Семеновичем. Мужчиной лет сорок, с которым они уже два года реализовывали обменные операции на Ближнем Востоке. Начали они с плитки, а сейчас спектр товаров уже значительно расширился.

Много что вывозили из СССР на продажу. Но особенно хорошо за рубежом шли советские лекарства – дешевые и качественные. Они реализовывались впоследствии с наценкой в сотни процентов, что делало обменные операции очень прибыльными для семейства Эль-Хажж. А люди, которые стояли за Николаем Семеновичем, были вполне довольны, когда посвященный в эту операцию сотрудник «Розы Россы» привозил валюту в оговоренное место на Ближнем Востоке.

Радовало то, что русские не привередничали по поводу валюты. Хоть и любили американские доллары, но и другая валюта их тоже вполне себе устраивала. Выходила неплохая экономия на обмене – в какой валюте выручка к Эль-Хажжам поступала за советские товары, ту можно было русским и передавать.

Иногда, правда, просили привезти определенные предметы роскоши в достаточно ограниченном ассортименте. Например, мраморную плитку из Италии, швейцарскую сантехнику и тому подобные вещи. Приобрести их для последующей отправки в Советский Союз не было никаких проблем, это же не товары двойного назначения…

Фирдаус прекрасно понимал, что эти товары предназначены для обустройства чьих-то личных резиденций в Советском Союзе. Но его это не волновало. Если кто-то хочет жить в СССР красиво, пользуясь швейцарской сантехникой и положив на стены и пол в ванной комнате мраморную плитку, так почему бы и нет? Те, у кого есть деньги, по всему миру так живут. И если кому-то в Советском Союзе идеология не мешает жить точно так же, то он всегда готов с этим помочь.

Жаль было только, конечно, что эти операции достигли в последние месяцы определенного пика, на котором и застыли. Ну да ладно, скоро уже, по идее, они начнут реализовывать предложенную Павлом Ивлевым операцию по зерну, где объемы будут гораздо больше. И прибыль хоть и будет фиксированной, но если удастся выйти на сотню миллионов долларов оборота в год, то с этого объема даже три – четыре процента будут равняться всей их нынешней годичной прибыли. По всем операциям «Розы Россы». А это очень и очень неплохо, само собой.

Он тут же перезвонил Николаю Семеновичу и согласовал с ним встречу через час. Встречаться будут совсем неподалеку, так что у него как раз останется еще полчаса, чтобы разгрести те дела, с которыми сам Ихсан не справлялся в силу нехватки полномочий. Нет, конечно, при долгом отсутствии Фирдауса за рубежом, тот консультировался с Тареком. Но сейчас-то Фирдаус здесь, значит, он и должен эти вопросы решать…

Обычно они на этой встрече, которую по обыкновению проводили на втором этаже небольшого московского кафе, обговаривали условия очередных поставок на Ближний Восток или в Советский Союз с Ближнего Востока. Но в этот раз Николай Семенович сумел удивить Фирдауса. Нет, вначале все шло как обычно: они поздоровались, затем он спросил его, как у него дела. Но после дежурного ответа о том, что дела идут хорошо, тут же сообщил:

– К сожалению, мистер Эль-Хажж, нам придется временно свернуть наши операции.

– Что-то случилось? – удивленно спросил Фирдаус.

– Нет, вроде бы как, – разведя руками в извиняющемся жесте, сказал Николай Семенович. – Считайте это мерой безопасности на всякий случай. Вы же сами понимаете, что все эти наши договоренности осуществляются неофициально. А сейчас у нас возникла в СССР ситуация, когда об этом нашем сотрудничестве могут разузнать те, кто сможет это использовать для создания проблем для нашей группы товарищей.

– Что ж, раз такое дело, то придется, конечно, остановить эти операции, – сочувственно покивав, сказал Фирдаус.

– Но вы не думайте, что все на этом закончится. – тут же сказал Николай Семенович, – мы вовсе не нацелены на то, чтобы полностью прекратить эти операции. Лучше считайте это временной приостановкой. Если ситуация изменится к лучшему, то хоть через две недели, хоть через два месяца мы будем очень заинтересованы в том, чтобы возобновить наши отношения. Уверен, что они являются взаимовыгодными.

– Что же, – сказал Фирдаус, – тогда буду ждать от вас сигнала.

Услышав от него подтверждение, что он будет готов к возобновлению сотрудничества, Николай Семенович немедленно успокоился. Минут пять они еще поговорили о всяких пустяках, наподобие новостей в мире искусства. Фирдауса, которого его бизнес-партнеры по всему миру часто приглашали в театры по вечерам на новые постановки, мог многое ему по этому поводу рассказать. Но, прекрасно понимая, что это всего лишь дежурный разговор, особенно в этом деле не усердствовал.

Распрощавшись с Николаем Семеновичем, он поехал домой озадаченным. По зерну пока что так никто и не позвонил, а этот важный канал получения прибыли временно закрылся. И хорошо, если только временно. Как бизнесмен, Фирдаус прекрасно знал, что временные проблемы легко могут перерасти в постоянные. Это что же у группы товарищей, которые два года так прекрасно сотрудничали с Эль-Хажжами, такое нехорошее могло произойти?