Kitobni o'qish: «Ревизор: возвращение в СССР 65»

Глава 1

Москва, квартира Ивлевых

Приехал домой с «Полета», и вспомнил про режиссёра Шаплякова, который снимал документальный фильм с Галией про болгарские и советские курорты. Фильм мне, кстати, вполне понравился не только потому, что жена моя в нём снималась. Добротная работа, профессиональная.

И немаловажное значение имел тот факт, что я лично знал человека и видел, насколько он мотивирован самосовершенствоваться. Да, сейчас он, как все, упорно снимает дубль за дублем, ища какого-то совершенства. На потоковое производство сериалов чтобы поставить, такого режиссёра придётся серьёзно переучивать. Но можно же его и спросить, готов ли он переучиваться на большую скорость работы, за такой шанс получить известность как специалист, которого сейчас у него явно нет?

Снимет он успешный сериал, например, про золотоискателей, который за рубежом будут десятки стран покупать, так сразу же, само собой, прославится и на совсем другой уровень выйдет. А надоест ему потом сериалы снимать, так на таком уровне можно уже и на художественные фильмы переключиться. Со всеми теми приемами, которые он пытается освоить, изучая итальянских мастеров.

Повод для встречи у нас тоже имеется. Диана с последним чемоданом с подарками, как обычно, передала несколько новых журналов, в которых была информация про новинки известных итальянских режиссеров.

Телефон Шаплякова рабочий у меня в записной книжке имелся. Набрал его в надежде, что он еще с работы не успел уйти. Он рассказывал как-то, что любит на работе задерживаться. Мол, когда все расходятся, в тишине лучше работается. Повезло, застал его на рабочем месте.

– Семён Денисович, здравствуйте, это Павел Ивлев. Тут у меня просто несколько новых журналов появилось по новинкам итальянского кино…

– О, Павел Тарасович, огромное спасибо, – с теплотой в голосе ответил мне Шапляков. – Очень вам признателен, что не забываете обо мне. Я, кстати говоря, тоже, как собака на сене, на ваших журналах не сижу. Коллеги по цеху, сами понимаете, слушая мои рассказы, тоже ими заинтересовались. Нашли уже даже и студента, сына одного нашего осветителя, который в инязе на четвёртом курсе учится. Так он уже и переводы некоторых статей стал для нас делать.

Услышав это, ещё раз утвердился в своих мыслях, что Шапляков – человек хороший. Действительно, ведь мог бы ни с кем не делиться, всю добытую от нас информацию только для себя придержать. А он уже, вон, кружок фактически устроил по обмену информацией о том, как живые итальянские классики легендарные кинокартины снимают.

Договорились, что он сегодня к нам с Галией подъедет за журналами.

Галия сегодня задержалась, в парикмахерскую к новому мастеру, что ей рекомендовали, ходила. Похвалил ее прическу, хотя больших изменений по сравнению с прежней не заметил. А она, радостно просияв, сразу три весьма нам уже знакомых конвертика на тумбочку у телефона выложила.

– Ого, не было ни гроша, а тут алтын, – сказал я.

– Верно, давно нам уже приглашения на посольские приемы по три штуки сразу не приходили, – сказала Галия. – Я еще их, кстати, и не смотрела. Не знаю даже, на чье имя они пришли. Ну что, снова загадаем, сколько на меня выписано, а сколько на тебя?

– Да что тут загадывать, – улыбнулся я. – Все три на тебя должны быть. Ты вон как по этим приемам бегаешь и связи заводишь, визитками обмениваясь. Это, несомненно, должно было дать хороший результат.

– Да ладно, Паша, – махнула рукой Галия. – Это ты просто так говоришь. Я думаю, что одно мне, а два на твое имя.

– Хорошо, это будет твоя версия, – улыбнулся я. – Давай теперь открывай. Посмотрим, что там на самом деле.

Два из трех конвертов оказались с приглашениями на Галию. Жена была довольна как слон, что это так.

На Галию пришли приглашения в посольство Индии и Бангладеш. На меня пришло приглашение в посольство ГДР.

– Ну что же! – сказала Галия. – Думаю, мы там повеселимся.

– Учитывая, как ты веселишься в последнее время на иностранных приемах, по залу бегая, скорее всего у тебя будут новые шестьдесят визиток, а потом еще куча новых приглашений придет на новые дипломатические приемы, – заметил я.

– Ну что же, если даже так, то это того стоит, – с довольным видом сказала жена. – Это ж мне еще председатель и кучу отгулов выпишет за все эти визитки, что я ему принесу с этих трех приемов!

Отвлекся на эти приглашения в посольства, но тут вспомнил, что Шаплякова же к нам пригласил! Рассказал Галие, что режиссер к нам в семь тридцать придет в гости. Идея ей понравилась. Сказала, что вспоминает периодически про те недели, когда над этим фильмом с кинобригадой работала.

– У меня, Паша, сразу два одновременно ощущения возникают. Первое – как здорово это все было. Мне в принципе понравилось. А второе – ощущение той тоски, что я по тебе и детям ощущала. Странно как-то эти два чувства смешались, если честно…

Жена тут же на кухне засуетилась. Я ее порадовал, показав ей подарки из Института истории. На стол уже и конфеты будут, и бутылка коньяка для режиссера. Ветчину, конечно, нарезать не будем, у нас ведь в холодильнике домашняя еда есть. Котлетки, что я в КПК ел, и дома еще остались. Галия только взялась гарнир к ним делать. И прекрасно успела к приходу режиссера.

Шапляков прекрасно понимал, что просто так, взяв журналы, он от нас не уйдет. Предыдущий опыт уже приучил, что мы люди хлебосольные, так что он сразу к нам с тортиком приехал.

Усадили Шаплякова за стол, стали нашими домашними разносолами его угощать. Тут же осторожно поинтересовался его творческими планами.

Поскучнев лицом, он сказал, что сейчас они заканчивают работу над фильмом о строительстве нового цеха на одном из московских заводов. По выражению его лица я все понял о том, что он думает о такой шикарной идее, положенной в основу его фильма. И ясное дело, что явно не сам он на неё напрашивался. Какое ему дали поручение, такое он и выполняет…

Ну ладно. Решил, что можно с ним тут же сразу и проконсультироваться. Особых тайн делать не буду. Была бы информация о решении Политбюро секретной, Андропов обязательно бы мне сказал помалкивать. А раз нет, значит, нет смысла и шифроваться.

Да, раз решение принято на Политбюро, то оно обязательно и в виде какого-то документа скоро появится. Имею право также и некоторые собственные творческие задумки Шаплякову изложить, предупредив, чтобы он о них нигде не распространялся. Сомневаюсь, что он тут же рванет меня плагиатить. Даже если вдруг я слишком хорошо о нем думаю, а он на это способен, то уверен, что тот факт, что я владею той информацией, которая еще официально не обнародована, заставит его задуматься о том, что ссориться со мной, воруя мои идеи, однозначно ему не с руки.

– Семён Денисович, – обратился я к нему. – А что бы вы сказали о возможности, конечно, пока что больше теоретической, чем практической, стать режиссером в проекте по золотоискателям в СССР? Нужно будет снять серий с полсотни так точно…

Тут же вкратце описал ему свои наработки по этому поводу. Шапляков, было видно по глазам, был заинтересован, да ещё и как, но он мне тут же сказал:

– У нас в стране такого многосерийного фильма никогда не было... Очень интересная идея, но сомневаюсь, что наверху у нас одобрят. Там не очень любят незнакомые инициативы… Да и вы говорите, Павел Тарасович, что все эти серии должны сниматься только на лучшую иностранную пленку. Учитывая ее стоимость, никто на полсотни серий ее не выделит. Тут и на один художественный фильм у коллег настоящий подвиг ее выбить…

– У меня просто есть информация, – и как и эта моя идея абсолютно не для разглашения, – что в ближайший месяц очень многое в кинопроизводстве у нас в Советском Союзе изменится. – сказал с многозначительным видом я. – Думаю, через неделю-другую вы уже прочитаете в газетах официальную информацию об этом. И с учетом этих изменений может и появиться шанс что-то подобное снять. У меня главный вопрос: хотите ли вы вообще участвовать в таком проекте как режиссер или один из режиссеров, учитывая, что там будут работать пять отдельных кинобригад? Правда, сразу хочу отметить, что условия труда будут достаточно специфическими. Поскольку снимать золотодобычу нужно будет в Сибири – а там комары и мошка будут свирепствовать. Явно не все москвичи к этому готовы…

– Павел Тарасович, если все так, как вы говорите, то я двумя руками готов за это предложение ухватиться без особых раздумий. Нужно будет научиться все быстрее снимать – научусь. – ответил мне Шапляков. – А комары и мошка… искусство, как известно, требует жертв. Тем более, что я не коренной москвич. Как раз в этой самой Сибири в молодости и жил, и какие там в тайге будет условия труда для кинобригады, очень даже отчетливо себе представляю. Всё так оно примерно и будет, как вы описали. Не каждый исконный москвич, действительно, выдержит такие условия труда.

А что ещё лучше, у меня и знакомые есть, которые в таких артелях работают. Меня даже не надо в курс дела вводить, что такое артельная работа по добыче золота. Как сейчас помню, как выпив, старатели хвастались, что за четырёхмесячный сезон при удаче зарабатывали по восемь тысяч рублей, добывая золото и сдавая его государству. Правда, недавно, когда домой в отпуск приезжал, были и другие разговоры, что сейчас старателей государство все больше поджимает. Но, тем не менее, работать все ещё продолжают. Одно дело жаловаться, а другое дело – на завод пойти, где зарплата в несколько раз ниже будет и работать надо будет круглый год. Многие члены артелей такого образа жизни уже и не понимают. Привыкли в сезон работать, а большую часть года потом отдыхать.

Вот так неожиданно заведёшь такую беседу с московским режиссером и узнаешь, что он в том вопросе, что Москвы вовсе не касается, гораздо больше тебя самого осведомлен. И вообще не москвич коренной, тоже понаехал из провинции, как и мы с Галией…

Оказалось, что он из Иркутска. Никогда там не был, но много о городе читал. А Шапляков о нем вообще с подлинным энтузиазмом начал нам рассказывать.

Мы с Галией, переглянувшись, улыбнулись. Ну да, мы, бывает, с таким же видом про Святославль рассказываем…

Следующие полчаса мы с режиссером азартно обсуждали возможные сцены, которые смогут привлечь внимание телезрителя больше всего. Кое-какие идеи с удовольствием и Галия подсказывала.

В конце нашего разговора я ещё раз сказал, что могу его только рекомендовать для этой работы. Гарантировать, что именно ему эта работа будет доверена, и даже тот момент, что этот сериал – многосерийный фильм – вообще не зарежут на стадии обсуждения, я, конечно, не могу.

– Павел Тарасович, – в ответ горячо заверил меня Шапляков, – я не первый день кино занимаюсь и прекрасно знаю, насколько дело все это непростое. Так что я, конечно, в таком случае расстроюсь, но бывают в жизни и более сильные огорчения для человека моей профессии. К примеру, – сказал он, – один из моих коллег фильм в прошлом году снял, а его даже на экраны не выпустили. Не буду уже уточнять, по каким именно соображениям. Думаю, вы прекрасно понимаете, что в нашей профессии есть определенные нюансы. Четыре месяца работали, а результата нет.

Кое-кто из нашей братии, кто особенно чувствителен, после такого и запить бы мог. К счастью, мой товарищ не из таких. Расстроился сильно, но держится. Теперь работает только над стандартными проектами. Снова не хочет в такую же историю неприятную угодить.

Дети наши нам нисколько не мешали дискутировать. Игрушек у них полно, играют сосредоточенно друг с другом. Драки у них хоть и бывают, но все реже и реже. Выработали уже серьезное кооперативное поведение.

И главное, что молча в основном. По несколько десятков слов каждый выучил, но играют в тишине…

Вот и Шапляков, когда уходил, восхищенно заметил, что у нас дисциплина у таких маленьких детей поставлена на таком уровне, что и серьезная киностудия могла бы такому позавидовать среди своих работников. Мы с Галией, конечно, понимая, что это комплимент с долей шутки, не смогли удержаться от того, чтобы рассмеяться. Как Шапляков, видимо, и рассчитывал.

Проводив его, вернулись в комнату. Я потрепал каждого из сыновей по макушке, что они встретили достаточно недовольно, поскольку я отвлек их от складывания башен из кубиков. Умеют глубоко концентрироваться на своей задаче…

– Вот так посмотришь на наших малышей… – сказала Галия, – они такие маленькие, что даже и представить невозможно, что лет через двадцать пять они помощниками режиссера могут работать на какой-нибудь киностудии. Может быть, даже у того же Шаплякова.

– Не знаю, – сказал я задумчиво. – Помощники режиссера… Мне бы все же хотелось, чтобы они, как их отец, экономикой плотно занимались.

– А это, Паша, от нас не сильно будет зависеть, – улыбнулась Галия. –Тут от самого человека очень многое зависит. Посмотри хоть на Мишу Кузнецова. Ты его тоже уговаривал в свое время идти в экономику, а у него душа к этому не лежит. Он технарь. Ему вычислительные машины и всё, что с ними связано, дорого…

– Но одно другого не исключает. – возразил я. – Поверь, милая, пройдет лет двадцать, и все, что связано с этими вычислительными машинами, станет важнейшей частью мировой экономики. И Миша Кузнецов, уж я все сделаю для этого, тоже в стороне от экономики со своими, к тому времени очень глубокими, знаниями по этой теме, не останется. Не удивлюсь, если и большим начальником станет. Вполне может быть, что и какое-то серьезное предприятие лично возглавит.

– Может и так. – сказала Галия, – но я бы все же не хотела, чтобы мы как-то давили на наших сыновей. Главное, чтобы им нравилось то, чем они будут заниматься. Я так думаю.

– Это само собой разумеется, – сказал я. – Если они пожелают стать, к примеру, выдающимися виолончелистами, то кто я такой, чтобы на их дороге к счастью стоять? Но хотелось бы, конечно, все же создать семейную династию. Вместе с сыновьями что-то хорошее в области экономики делать, новые предприятия создавать, новые масштабные экономические проекты реализовывать. Десятки тысяч людей работой, да ещё и хорошо оплачиваемой, обеспечивать.

– Это тоже дело благородное, – согласилась со мной жена. – Но ты мне вот что еще скажи – что это за новости о таком длинном многосерийном фильме ты с Шапляковым сегодня обсуждал, о которых я вообще не в курсе? Я, конечно, делала вид, что это не так, поддерживая беседу, но немного обидно, что ты ему первому о таком рассказал.

– Не успел просто тебе рассказать, сегодня мне только самому об этом сообщили, – пожал я плечами. – Вот и решил, что сразу и Шаплякову, и тебе расскажу.

– А… Ну тогда ладно. – сразу же потеряла боевой настрой жена. – Хотя, конечно, очень мне удивительно, что у нас вдруг и такое одобрят. Я когда с Шапляковым и его бригадой работала, мне там все уши прожужжали, насколько сложно раздобыть эту самую импортную пленку. Мол, только по большему блату и выдают.

– Сейчас так оно и есть, – согласно кивнул я. – Нужно быть не только именитым режиссером, но и отношения с большим начальством киношным не испортить, чтобы тебе такую пленку на новый фильм выделили. Но мне сообщили, что перемены будут очень серьёзными. Личные счеты, как раньше, чиновникам с талантливыми режиссерами сводить не получится. Вот я и подумал, что надо Шаплякову шанс дать, если он захочет им воспользоваться. Ну и в случае, если ко мне прислушаются, конечно…

– Это ты через Захарова его предлагать будешь? – кивнула с пониманием жена, – ну и правильно, Семен Денисович – прекрасный режиссер!

Не стал ее разубеждать, что не через Захарова… Правду про Андропова все равно рассказать невозможно…

Тут правда, я еще кое-что вспомнил. Так забегался сегодня, столько всего на меня обрушилось, что совсем жене забыл рассказать и про видеодвойку!

– Послушай, а ведь это не все новости за сегодня, которыми я не успел с тобой поделиться. Есть еще кое-что, что очень тебе понравится! – с загадочным видом сказал я, и внимание жены, конечно, тут же было полностью ко мне приковано.

Рассказал про все, что мне Боянов по телефону сообщил.

Галия расцвела от таких новостей.

– Как же мне с мужем повезло!

– Ну, есть такое, – скромно потупив глаза, сказал я, и Галия рассмеялась:

– Да, он у меня талантливый, но главное, что еще и очень скромный!

– Вынужден согласиться, – не стал я спорить и с этим.

– Надо сказать Диане с Фирдаусом, чтобы они нам побольше видеокассет с фильмами привезли. – радостно сказала жена, покончив с шутками. – Будем смотреть зарубежные фильмы, когда захотим. Здорово!

– Так Диана с Фирдаусом, скорее всего, только на итальянском или на английском нам фильмы смогут привезти, – сказал я, – у меня есть идея получше. Попросим их лучше прислать побольше пустых кассет. А я на радио постараюсь договориться, чтобы помогли найти мне людей на телевидении, которым можно отдать видеокассеты и сделать на них запись мультфильмов наших. Думаю, если приплатить, они смогут это организовать для нас. Будем детей радовать, побольше хороших мультфильмов включать. Без фанатизма, конечно, по паре часов в день. А то ж по телевизору пока дождешься, сил уже никаких нет у ребенка…

– О, великолепно, Паша, – обрадовалась Галия. – Это очень хорошая идея. И можно еще Фирдауса попросить с Дианой, чтобы они и зарубежные мультики нам тоже привезли. Пусть и на английском. Будем крутить эти мультфильмы детям, чтобы у них уже вырабатывалась привычка к английскому языку.

– А можно же еще и сидеть рядышком и по-русски те слова, что на английском звучат, озвучивать. Они так потихоньку уже за несколько лет приобретут какой-то минимальный словарный запас английского языка. – сказал я.

– Паша, как здорово ты придумал! – восхитилась Галия. – Тогда надо все же и для нас художественных фильмов на английском набрать. Будем их смотреть вместе, а ты мне будешь подсказывать, если я что-то не пойму, что именно там сказано. Это ж видеомагнитофон, всегда можно остановить и назад открутить, чтобы я снова послушала и запомнила. А потом снова буду пересматривать, пока каждое слово не буду понимать и каждую фразу не смогу повторить.

– Ну что же, действительно, это прекрасный способ изучения английского, – согласился я.

***

Италия, Больцано

Тарек, получив информацию от Ихсана о том, что пора присылать переговорщика по тому вопросу, что они вдвоем с известным ему человеком обсуждали, понял, что не зря он заранее фирму, что будет зерном торговать для нужд Советского Союза, зарегистрировал. Но теперь, правда, вопрос стоял: кого именно прислать? Первая мысль появилась, что это прекрасный повод для того, чтобы Амаля задействовать, дав ему сложное и деликатное дело, в котором он сможет себя проявить. Может быть, это его встряхнет и заставит пробудиться от той спячки, в которую он себя всеми этими пьянками-гулянками в Париже искусственно погружает…

Но, поразмыслив еще над этим вопросом, он все же от этой идеи отказался. Русского языка Амаль, в отличие от Фирдауса, не знает, значит, переговоры ему придется проводить с переводчиком. Значит, переводчиком, скорее всего, надо будет брать Ихсана, не везти же из Италии своего. Ихсан, конечно, очень доверенный человек, почти что член семьи. Но вот именно что «почти что», а то дело, которое в Москве надо обсуждать, слишком деликатное.

Ну и Амалю он велел собираться за неделю, чтобы переехать к нему в Больцано. И прекрасно понимал, как тому сейчас нелегко, ведь он годами в Париже обживался. Не надо его злить еще больше, выдергивая из процесса сбора вещей и составляя все это на его жену.

Появилась мысль выехать в Москву самому и использовать Фирдауса в качестве переводчика, чтобы тайна из семьи не уходила, но тут же возникла и другая мысль. А к чему ему это делать, если Фирдаус и так, получается, будет тоже на этих переговорах находиться? А его личный визит в Москву после недавней беседы с руководителем итальянской контрразведки, на которой он сказал, что в Москве был-то всего пару раз в жизни, и ничего о ней не знает, будет выглядеть странно.

Да, нечего привлекать к себе дополнительное внимание. Вполне будет достаточно, если Фирдаус эти переговоры лично проведет. Свою хватку он в Японии уже в полной мере проявил…

Значит, нужно дать это поручение Фирдаусу… Но для этого нужно, чтобы сын сначала прилетел в Италию, и они могли бы об этом один на один в надежном месте переговорить.

Тарек потянулся к трубке телефона, чтобы сделать звонок в Японию. Придется Фирдаусу немного изменить планы. Вместо полета в Москву из Японии, что он планировал, сначала все же объявиться в Италии.

Впрочем, задерживать он сына долго в Больцано не будет.

Тарек прекрасно представлял, какого уровня человек может дать добро на такие переговоры, в которых будут фигурировать ежегодные закупки Советским Союзом сотен тысяч, а то и миллионов тонн зерна. Этот человек, наверняка, не любит ждать, он должен быть с самой верхушки власти у русских. Так что эти переговоры затягивать точно не стоит.

Глава 2

Москва, квартира Ивлевых

Диана очень поздно вечером позвонила. Чуть ли не в полдесятого. Я аж испугался, что что-то плохое случилось. Но она всего лишь сказала со вздохом, что Фирдаус попозже приедет, чем она рассчитывала. Мол, Тарек от него потребовал сначала к нему в Италию заехать. Ну и там, само собой, сказала сестра, наверняка какие-то инструкции ему давать будет. Значит, минимум на день он еще в Больцано задержится, прежде чем через Рим в Москву прилетит. Да, по-любому задержится. После такой длинной поездки из Японии в Италию нужно как следует отдохнуть, прежде чем снова совершать перелет. Так что надеялась она очень, что уже в эти выходные все вместе развлечемся. Но, к сожалению, никак у нас это не получается сделать.

Я сразу же и сообразил, как так вышло, что Тарек Фирдауса к себе вдруг затребовал. Я в этом виноват… Передал Тареку через Ихсана требование Андропова прислать переговорщика по зерну. Вот интересно, Тарек с Фирдаусом вместе прилетит переговоры проводить в Москву, или сына одного отправит? Но увы, Диане, конечно, я этого по телефону сказать не могу… Да и как бы не очень и хочется, чтобы она узнала, что из-за меня мужа позже увидит, чем рассчитывала. Но решил, что надо ей как-то это неудобство попытаться компенсировать… Так что предложил:

– Да ничего страшного, сестричка. Несколько дней большой разницы не сделают. А ты, если на выходные не хочешь скучать без мужа, можешь вместе с нами в субботу на стрельбище съездить. Я договорюсь, чтобы тебя пропустили.

А потом мы на велосипедах с Сатчанами будем кататься. Есть у тебя хороший велосипед? Можешь тогда к нам и с катанием присоединиться…

– Да, мы с Фирдаусом тоже в теплое время года любим на велосипедах кататься, так что да, велосипед у меня есть. – радостно сказала Диана. – Другое дело, как мне его до стрельбища вашего довезти… Ну и обратно забрать… Багажника-то у меня нет.

Она начала над этим думать, и я тоже. Блин, я же даже свой багажник, переоборудованный под велосипеды, у Карнабеды не забрал, как с ним договаривались! – вспомнил я. Надо завтра с утра поехать забрать, а то опять забегаюсь и забуду, как сегодня. И тогда никакой велосипедной прогулки у нас с Сатчанами не получится, даже если сам Сатчан успеет свой багажник в пятницу забрать. Так, а сестричке как помочь?

– О, я придумала! – радостно сказала Диана. – У Ихсана есть грузовая машина. Он мне и подвезет этот велосипед к стрельбищу, а потом, когда мы покатаемся, заберет его оттуда.

Договорились еще на всякий случай в пятницу вечером созвониться. Мало ли, у кого-то из нас планы изменятся…

Положив трубку, покачал головой. Надо же, какая Диана капиталистка стала.

Суббота вообще-то у этого Ихсана, по идее, выходным днем должна быть. А она без тени сомнений уже готова его нагрузить такой задачей для того, чтобы ее развлечь. У арабов там, смотрю, с дисциплиной у сотрудников все хорошо поставлено. Щелкнут пальцами – и беги, выполняй то, что жена начальника велит тебе делать.

Но Диана еще не договорила.

– Слушай, это здорово. А давайте после этого куда-нибудь в ресторан все вместе с вашими Сатчанами съездим, отдохнем. Как тебе «Прага»? Там самые вкусные тортики в Москве…

Отрицать этого я не мог. Я сам в «Прагу» заезжаю за тортами, когда надо кому-то подарок сделать или самим на праздники тортик прикупить. Ясно, что все, что они там на продажу делают, они в ресторане и клиентам приносят.

Так что договорились с ней, что она прямо сейчас в «Праге» для нас два столика зарезервирует и велит их вместе сдвинуть, чтобы нам удобнее было сидеть и общаться.

Ну вот, немножко помогу развеяться сестре, раз она по мужу так сильно скучает. Крепкая все же у них семья. Любят они друг друга с Фирдаусом.

Галия с любопытством прислушивалась из гостиной к нашему разговору с сестрой. Тут же уточнила, правильно ли она поняла, что Диана в субботу будет с нами и на стрельбище, и потом на велосипедах кататься, а потом мы все поедем в ресторан.

– Все правильно, – подтвердил я.

– Здорово, – радостно захлопала жена в ладоши.

Поцеловал ее, и вернулся к телефону. Надо же теперь Сатчану звонить, спрашивать, что он думает про ресторан. Поздно, конечно, уже очень, но надо же дать им время подумать про предложение Дианы. Если уж не сможет, тогда втроем с Дианой там посидим без Сатчанов. Но лучше, конечно, если сможет. Так оно, само собой, веселее будет.

Трубку Римма сняла. Обрадовалась мне. Спросила, как здоровье у детей. Потом все же позвала Сатчана.

Тот с большим интересом выслушал предложение по поводу ресторана и сходу дал свое согласие. Мол, так его эта работа уже замучила в МГУ, что в ресторане посидеть и немного развеяться будет очень даже неплохо.

Больше уже в этот вечер нас никто не тревожил… Но день, конечно, вышел очень и очень насыщенный… У меня лично было впечатление, что это не день был, а несколько дней как минимум пролетело.

Усмехнулся. Рецепт прост. Встать в полшестого утра, и поехать на Лубянку, где тебя ошарашит важным заданием лично председатель КГБ… И как я дошел до жизни такой… Был же обычный пацан в Брянской области…

Но ладно, что тут скрывать. Нравится мне вся эта движуха и непредсказуемость. Чем проще у тебя жизнь, тем быстрее она у тебя пролетает…

Приехал к Васе Карнабеде на завод с самого утра.

Вдвоем с Васей вытащили из цеха багажник. Тут до меня дошло, что мне нужно было на самом деле обратиться на «Полет» с этим заказом. Там бы мне этот багажник из нержавейки сделали. А этот, конечно, был из стали, окрашенной в тон под мою машину. Но сколько эта краска продержится? Год или два, а потом ржаветь начнет неизбежно… Придется регулярно перекрашивать.

Или не нужно мне багажник из нержавейки? Будет только лишнее внимание к моей машине привлекать.

Ладно, решил, что пока что так поезжу. А потом, если вдруг решу, что мне точно такой же багажник нужен, но из нержавейки, пойду уже тогда к руководству «Полета». У них теперь полно нержавейки. И главное – обращаться с ней местные сварщики умеют, так что на будущее пунктик себе отметил…

Едва во дворе припарковался, тут же до этого равнодушно куривший сосед оживился и подошел ко мне багажник изучать. Само собой, что тут все ко всему присматриваются. Машину он мою прекрасно знает, и багажника раньше на ней никогда не видел, да еще и такого необычного. Тут же начал меня оживленно выспрашивать, где я такой взял. Честно сказал, что по знакомству сделали. Он снова начал им восхищаться.

– Вам тоже такой нужен для велосипедов? Планируете далеко от дома кататься? – поинтересовался я у него.

– Да нет, – ответил тот. – У меня, честно говоря, и машины нету, чтобы туда такой багажник присобачить.

Ясно, значит, просто из чистого любопытства расспрашивал. Я-то думал, что, может, ему действительно надо и готов был, само собой, информацию, куда подъехать и о таком же багажнике договориться, ему предложить. Вася Карнабеда был бы только предельно счастлив из-за еще одной халтурки…

Сосед, раз уж обнаружилось, что на самом деле ему это абсолютно не нужно, тут же домой заспешил. Даже недокуренную сигарету потушил. Видимо, неловко самому стало, из-за того, как он странно выглядит со своими расспросами…

Хотя зря он это. Я же понимаю, что ему просто скучно было, вот он и решил с соседом поболтать о заинтересовавшей его вещи… Мне вообще очень нравится такая вот общительность людей в СССР. Как рынок на них обрушится, никто уже не будет вот так расслабленно по двору ходить, искать с кем поболтать или козла забить на столе прямо во дворе. Некогда станет, выживать придется, не до отдыха и развлечений станет… Сосед этот, я так понял, в отпуске сейчас, вот и мается от безделья. А в тех же девяностых я брал отпуск с одной целью – какую-то подработку на время его найти. На море первый раз позволил себе выехать с женой только в 1999 году, использовав отпуск по прямому назначению…

Зашел домой, чтобы сесть над сериалами работать, но мне звонок телефонный помешал. Боянов позвонил, да весь на нервах:

– Паша! Хорошо как, что я тебя застал! Министерство культуры прямо какими-то рекордными темпами вместе с МИД завертелось по теме этих подарков от японцев! Их в понедельник будут уже вручать, да прямо в японском посольстве, а сегодня же последний будний день… Так что сегодня в пять вечера тебе обязательно нужно быть в Министерстве культуры. Нас там будут сотрудники МИД и Минкульта инструктировать, как правильно получать подарки от японцев и на территории посольства себя вести.

Выслушал внимательно Боянова. Кабинет он мне назвал, к которому нужно подойти. Попросил прийти минут за десять до начала. Мол, список со всеми фамилиями будет лежать на проходной Минкульта, по нему нас туда и пропустят. Сказал еще, что знает, что я не опаздываю, а вот за своих охламонов из театра он сильно волнуется. И еще переживает, что по домашнему телефону Миронова никто не отвечает. Сейчас будет ему на работу звонить, хотя Миронов просил этого не делать без крайней нужды. Мол, там некоторые ревнуют его к «Ромэну»…

– Но это же и есть крайняя нужда? Правильно же? – спросил меня Боянов. – А мало ли Миронову, если он этот инструктаж не пройдет, не разрешат пойти к японцам за подарком?

Согласился с ним, что да, нужда крайняя, можно и в «Театр сатиры» позвонить по такому случаю…

Положив трубку, покачал головой. Хоть бы это собрание слишком не затянулось. А то еще опоздаю из-за этой бюрократии на секцию по самбо.

Хотя надо радоваться, что не совпал этот инструктаж со временем, что мне надо отсидеть свои законные два часа в КПК на телефоне… Вот бы тогда непросто было выбрать, куда идти. Но подумав, решил, что плюнул бы на это собрание в Минкульте, и сидел бы себе на посту в КПК. Учитывая интерес ко мне посла Японии, не останусь я в любом случае без этой видеодвойки, проведут ли со мной такой инструктаж, или нет. Если ради того, чтобы меня с их аналитиками познакомить, японцы целый московский театр в Японию выступать отправили, то уж найти способ вручить мне видеотехнику точно придумают…

Вспомнил с улыбкой, какой ажиотаж был во дворе, когда мне антикварный стол привезли в подарок от Балдина… Сколько тогда сплетен было у соседей по поводу того, что это было за шоу с солдатами и настоящим генералом, и что именно мне привезли…

Вот мне еще не хватало, чтобы японцы, не увидев меня у себя, прямо на дом на посольской машине мне подарок доставили. Достанут потом с историями, что я китайцам с потрохами продался… Ну да, как пить дать, именно с китайцами их и спутают…

Так что инструктаж, раз он мои планы не нарушает, обязательно посещу. Тем более, что если меня там не будет, то я Боянова подставлю… Очень нехорошо с моей стороны будет, поскольку я только хорошее от него видел.

Пришел к часу в КПК. Пока звонков никаких не было, снова по поводу сериалов стал размышлять. В кои-то веки моя серьезная инициатива на таком высоком уровне выстрелила. Надо дать председателю КГБ самые хорошие и качественные предложения по его поручению, на которые я только способен…

О, а ведь вестерны тоже имеют под собой твердую основу для успеха и дома, и за рубежом... Не только в США, но и в СССР, да и во всем социалистическом лагере огромная любовь ко всему, что связано с индейцами. Кто мешает снять сериал в стиле вестерн, в котором гордое индейское племя уверенно противостоит всем попыткам белых людей захватить их землю? На своей территории партизанские набеги на белых захватчиков устраивает. Громит их карательные отряды…

Нужен очень харизматичный индейский вождь, парочку красивых девушек в качестве как бы второстепенных, но важных героинь. А также какой-нибудь сын вождя, молодой, но пылкий парень, который всей душой ненавидит белых и полностью достоин после отца возглавить племя. Ну и само собой, нужен нам еще и какой-нибудь выродок, к примеру, который белым продастся за ситцевые рубашки, стальные томагавки и личное ружье. И пару сотен литров огненной воды. Как же без этого?

Пусть все с презрением смотрят на этого алкоголика, который за выпивку родных людей продать способен…

Кстати, не пригласить ли в качестве вождя племени или его сына невероятно популярного в Советском Союзе Гойко Митича? Ну почему бы и нет? В ГДР, где он сейчас обосновался, по идее, с полным пониманием воспримут, да еще и с гордостью, что их самого известного актера Советский Союз на главную роль в таком важном сериале приглашает. Индеец из него, конечно, получается на загляденье. Выглядит очень органично, получше, чем некоторые настоящие индейцы.

А ведь еще и Барбара Брыльска уже успела засветиться в фильмах про индейцев тоже…

Хотя нет… «Иронию судьбы» точно нельзя помешать снять… А то как же Новый год без этого фильма праздновать. Барбару не трогаем… Найдутся другие актрисы на роль индианок…

В полвторого мне снова Савченко позвонил.

– Товарищ Ивлев, – сказал он. – Выяснил я по поводу командировки этой Маруси, предположительно любовницы Венгерова, что в Крыму находится. Она буквально вчера утром на самолете в Крым улетела аж на две недели отдыхать по профсоюзной путевке...

– Удивительное совпадение, не правда ли, Дмитрий Борисович? – голосом, полным сарказма, спросил я его.

– Согласен с вами, – с достоинством ответил мне Савченко. – У самого первая мысль такая же по этому поводу. Впрочем, что тут удивляться, если мы еще до появления на заводе, когда вечером к нему пришли, увидели с верхнего этажа жилого здания горящие окна в административном здании. А потом уже выяснили, что это как раз окна бухгалтерии светятся. Так что однозначно это не совпадение, нашу проверку на заводе явно ждали…

Хотелось мне его спросить, почему он вчера мне об этом не сказал? Вася вот не стал тянуть со своими подозрениями, а этот сейчас только эти вещи решил мне сообщить. Но человек мне малознакомый, впрямую такой вопрос задашь – однозначно с ним отношения испортишь. Он ещё и жаловаться на меня как бы не побежал к руководству КПК сразу после возвращения из Ленинграда. А учитывая общую ситуацию со всей этой командировкой, и то, как Савченко удивительно похож на Пельше, мне ещё этих разборок не хватало. Поэтому я спросил:

– А подскажите, какие планы у вас и у Путасова на сегодня? У майора Баранова отдельная программа.

– Сегодня мы примерно через полчаса выезжаем на дачу Венгерова. Он любезно согласился предоставить нам свою личную служебную машину для этой поездки. Всецело сотрудничает. Сказал, что не понимает, что мы рассчитываем там увидеть, но у шофера будут ключи от дачи. Так что, если мы внутрь хотим зайти и все посмотреть, то это всегда пожалуйста. Он даже велел шоферу взять с собой кофе и чай, и сдобы в буфете прикупить, чтобы мы там, если захочется почувствовать себя ленинградскими дачниками, могли в полном антураже отдохнуть, попить чайку с булочками и полюбоваться природой Ленинградской области.

– Хорошо, – сказал я. – Тогда завтра уже буду ждать от вас подробности по этому вопросу.

Больше ничего спрашивать не стал, рассчитывал, что Вася меня еще отдельно наберет. Раз эти два товарища уезжают, то Вася теоретически сможет снова мне в полном одиночестве из кабинета звонок сделать.

Но просидел в КПК до трёх – ничего. На всякий случай задержался даже до пятнадцати минут четвёртого.

Но Вася так и не позвонил.

Пожал плечами удивленно. Но домой решил не ехать. В спецхране я давно уже не был. Решил в него съездить и там свежие журналы про зарубежное кино посмотреть. Мало ли какая еще интересная идея про сериал в голову придет перед тем, как ехать в Минкульт на это самое совещание по вручению японцами нам подарков.

В спецхране мне библиотекарь, что со мной обычно работала, по-настоящему обрадовалась. Сказала, что переживала уже, куда я пропал, не случилось ли чего, а то давно меня не было. Приятно было видеть такое сердечное отношение с её стороны.

Кучу разных идей по сериалам выдвинул и отверг. Все казалось чем-то не тем. Возможно, что работа плохо шла в связи с тем, что думал тревожно, почему Вася на связь не вышел? Мало ли у него там какие-то серьезные проблемы нарисовались…

Помню, как он лихо ворвался на Механический завод в Святославле, несмотря на мои предостережения, и как нашли его в результате еле живого на улице с проломленной головой. Успокаивало только то, что я себе абсолютно не представлял, каким отморозком нужно быть, чтобы в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году выехавшего по линии комиссии КПК на проверку инспектора убить, чтобы скрыть то, что он обнаружил.

Это же после такого весь Ленинград разнесут по кирпичику. Там не останется ни одного места, где виноватый сможет спрятаться. Головы будут лететь, невзирая на чины и, само собой, докопаются до того, кто на такое пошел. Так что все же смог себя успокоить по этому поводу.

В 1994 году вот что-то такое – могло бы без сомнения произойти. И более того, и происходило, и власти на это плевать было. Но в 1974 году… Нет, не верю…

Приехал в Минкульт даже не без десяти пять, а без пятнадцати, чтобы Боянов не пугался, что я могу опоздать. Сразу же в холле Министерства культуры натолкнулся на Боянова с Вишневским.

Те лично около входа стояли, видимо, чтобы лично контролировать появление своих актеров.

Поздоровался с обоими, на проходную прошел. Предъявил паспорт и фамилию мою в списке быстро нашли, так что вскоре я уже удобно устраивался на стульях в большом зале на втором этаже. Скорее всего, тут они обычно проводят политинформацию. Уж больно много различных плакатов по стенам было развешено. Впрочем, есть у меня подозрение, что то, чем с нами сегодня будут заниматься, будет как раз сильно на политинформацию и смахивать…

Потихоньку знакомые артисты из «Ромэна» начали подтягиваться.

Здоровался с каждым за руку. Очень тепло они со мной общались. Явно мне радовались. Не зря все же тогда Боянов предложил всем составом театра меня прямо в самолете поблагодарить, ценят они оказанную мной в Токио им помощь.

Без одной минуты до пяти Боянов с Вишневским появились. Поскольку хорошо их знаю, понял, что они раздражены. Нетрудно было догадаться и о причине. Минимум двоих актеров из тех, что с нами в Японию ездили, я в зале не увидел. А ведь уже вот-вот все и начаться должно…

К счастью, последние актеры хоть на пару минут и опоздали, но в зал все же пришли до того, как к нам местные представители Минкульта с дипломатами вошли уже лекцию читать. Только когда все актеры в зале собрались, Вишневский с Бояновым наконец немного расслабились.

Представитель Минкульта двоих наших дипломатов, которых я никогда в жизни не видел, привел. Он сел на стулья вместе с нами, а они вдвоем устроились на трибуне.

Дипломаты сами представились. Оказались сотрудниками управления МИД по Восточной Азии. Одному под тридцать лет, другому под пятьдесят. Он уже и поседел наполовину…

Тут же приступили к инструктажу.

Рассказали, что за подарками мы придем в посольство Японии в их сопровождении, так что всем нужно очень прилично одеться. Только костюмы с галстуками принимаются как форма одежды.

Один из них, молодой, даже пошутил, что нам, как актерам, это должно быть просто. К нашим услугам богатый выбор костюмов в костюмерной. Хоть каждый день в разном ходи… Попытался, я так понимаю, шуткой сгладить строгий формат сегодняшнего мероприятия.

А вот другой, я так понял, более строго был настроен. Недовольно поглядев на коллегу, снова про костюмы и галстуки повторил, и сказал, что это тем более нужно, потому что вся процедура вручения подарков будет сниматься на кинокамеру бригадой советского телевидения. А потом по этому поводу выйдет сюжет по телевидению в новостях.

А вот это мне уже решительно не понравилось…

Так что я руку поднял, сигнализируя о желании вопрос задать. С некоторым удивлением посмотрев на меня, седой дипломат спросил, что у меня за вопрос.

Я встал и сказал:

– Знаете, я бы лично не хотел, чтобы по телевидению показывали, как я от японских дипломатов телевизор с видеомагнитофоном получаю. Все же я не только драматург, но и имею определенное отношение к деятельности различных министерств. Не хотел бы, чтобы знающие меня люди видели, как меня иностранцы такой техникой одаривают.

На самом деле, конечно, меня гораздо более прагматичный вопрос интересовал. Куча народа знает, где я конкретно живу.

В основном люди, конечно, все приличные. Но абсолютно никаких гарантий нет, что информация не в те уши попадет…

Что там видеодвойка… Один видеомагнитофон японский в СССР сейчас стоит сумасшедших денег. Речь даже не о сотнях рублей, а о тысячах. И все еще хуже. Не помню, сейчас или позже такое уже было, что люди за видеомагнитофон импортный квартиры и машины отдавали…

И вот мне надо, чтобы знающие меня люди по всей Москве рассказывали, что они этого самого Ивлева прекрасно знают, которому подарили недавно видеодвойку? Кто мешает кому-то, кто что-то недоброе задумает, уточнить, где же этот самый Ивлев имеет удовольствие проживать?

Оно мне надо, когда у меня дети малые дома, чтобы какой-то преступник вломился в квартиру из-за этой видеодвойки? Потому что если кто-то действительно этим серьезно озаботится, то железная дверь никого не остановит.

Иллюзий у меня особых по этому поводу нет. Лучший способ, чтобы преступники в квартиру к тебе не залезли, – внимание их к себе не привлекать.

Глава 3

Ленинград, швейная фабрика

Зайдя вчера в бухгалтерию, Вася предъявил удостоверение и сопроводительные бумаги из Москвы. Главбухом была женщина лет сорока пяти с холодными глазами, достаточно хладнокровно воспринявшая его появление. Выдал ей сразу перечень документации по предприятию, которую необходимо представить в выделенную им комнату в ближайший час.

Вчера он долго просидел над этой документацией. А сегодня, провозившись с ней пару часов с утра, решил набрать своего друга, которого еще позавчера об услуге попросил. И тот сообщил, что его сегодня ждут, к часу можно подъезжать.

Ну, к часу, значит, это перерыв на обед… Определённый и вполне понятный намек.

Поход к местным сотрудникам из ОБХСС, устроенный для него его другом, оказался не совсем бесполезным. Посидели у них в кабинете, выпили пива, что он по дороге купил, колбаской, им принесенной, закусили. Приняли в дар бутыль самогона из тех, что Паша ему выделил на эту поездку. Не на работе же его пить в обед, хоть уже и пятница. Это не пиво, за такое начальство сильных пенделей выпишет.

Ничего конкретного сотрудники по этой фабрике ему сказать не смогли, но Вася не был разочарован. Ленинградские коллеги ему сказали с многозначительным видом, что уже очень давно не были на этой фабрике. Один даже добавил, что не только на этой фабрике, но и на некоторых других тоже. Больше Васе ничего знать и не нужно было.

То, с каким видом ему про это говорили, уже дало ему нужный ответ. Венгеров явно что-то махиначит, и поддержка наверху у него очень хорошая. В Москве была та же самая ситуация. На некоторые фабрики и заводы само милицейское начальство сотрудников ОБХСС в рейды не пускало, даже если были сигналы.

– Нечего вам там делать, там все чисто. – говорили им люди в больших чинах. – Сигналы эти игнорируйте. Это всего лишь чья-то попытка свести личные счеты, задействовав наших сотрудников.

Знающие люди, конечно же, понимали, что у их генералов имеются какие-то договоренности с теми, кто на этих фабриках что-то за рамками законодательства делает. Но дураков идти туда после запрета от начальства обычно не находилось. Милиция все же достаточно строгая организация с практически военным уставом. Не может какой-нибудь капитан или майор врываться на фабрику, на которую его собственный генерал или полковник ему запрещает идти. Что бы ты там ни добыл, никто эти материалы потом в учет не возьмет и в дело не оформит. А вот что будет после этого с твоей карьерой, если ты таким образом ослушался, это уже совершенно всем понятно. Ничего хорошего с ней не будет.

Значит, по всем статьям не зря они в Ленинград приехали. Сегодня он получил еще одно подтверждение тому, что горящие в ночи окна бухгалтерии и внезапно уехавшая в Крым Маруся – однозначно не случайность.

***

КПК при ЦК КПСС

Группа, которая должна была заняться расследованием утечки информации с КПК по поводу комиссии по проверке, выехавшей в Ленинград к директору швейной фабрики Венгерову, была создана Межуевым в рекордно короткие сроки. И включала в себя трех опытных сотрудников, которым лично он полностью и беспрекословно доверял. Не один раз он с ними сотрудничал. По стране здорово поездили и вместе множество отчетов написали. Опытнейшие сотрудники, которые, как верил Межуев, действительно будут способны разобраться в этой ситуации.

Пельше, посмотрев на предложенные кандидатуры, одобрил их, сказав, что доверяет Межуеву по ним.

А затем уже сам Межуев лично провел инструктаж среди группы по утечке. Сказал, что лично председатель КПК ждет от них результатов. Но это не должно заставить их спешить и что-то упустить из-за спешки. В этом случае гораздо важнее результат, чем беготня всякая.

Члены вновь созданной группы, слушая заместителя председателя КПК, время от времени кивали, соглашаясь с ним. Действительно, это не то дело, когда спешка что-то решает. Нужна тщательная работа, сбор информации обо всех, кто может быть замешан в сливе информации в Ленинград. Скорее всего, только тщательно проанализировав большой объем собранной информации, удастся выйти на подозреваемого, а затем уже изобличить его.

Договорились о первом заседании по первым собранным результатам во вторник. К этому времени вновь созданная группа уже сможет определить конкретный круг лиц, от которых информация могла уйти из комитета налево. А совещаться будут, поскольку, во-первых, Межуеву нужно периодически предоставлять устные отчеты Пельше по тому, как дело продвигается с расследованием. Во-вторых, исходя из того, что сам Межуев – опытный сотрудник КПК. И поскольку он непосредственно не будет вовлечен в процессы сбора информации, то сможет анализировать факты, которые ему предоставят, свежим взглядом. Мало ли это поможет группе выйти на виновного в утечке информации?

При этом все четверо понимали, что вся предварительная работа может закончиться вообще ничем, и придется уже отдельно беседовать с каждым из подозреваемых. А то они определят, к примеру, круг потенциальных подозреваемых, включая членов комиссии по проверке, машинисток, которые печатали приказ на командирование членов группы в Ленинград, сотрудниц отдела кадров, которые с этими бумагами к высокому начальству на подпись ходили. Но может оказаться, что кто-то из самих командированных перед отъездом с кем-то из других сотрудников, с которыми в КПК работает, остановился поболтать, и разговор у них зашел о его командировке. Вдруг он взял и рассказал этому человеку все нюансы предстоящего выезда, полностью ему доверяя? И именно тот человек крысой и является, который всю эту информацию продал фигуранту расследования.

Вот как такое выяснишь без прямого разговора с каждым из лиц, подозреваемых в утечке информации? А до него дело должно в последнюю очередь дойти, потому что каждый, с кем ты такую беседу проведешь, тут же оскорбится, если не виноват. Или и вовсе увольняться пойдет, да еще и рассказав всем о причине такого решения. Информация широко разойдется о поиске виновника утечки, и он притаится. А уж если виноват, то после такой беседы немедленно все меры примет, чтобы его не смогли разоблачить, что серьезнейшим образом усложнит работу по выявлению предателя. Так что эти разговоры останутся уже напоследок, если все остальные меры должного эффекта не дадут.

***

Москва, Министерство культуры

– А что это за министерства такие, если не секрет? – спросил меня седой дипломат.

– Да вот хотя бы Министерство иностранных дел, которое вы тоже представляете. Если хотите, я могу удостоверение показать.

Не ожидали, конечно, судя по их удивленной реакции, что драматург цыганского театра и вдруг окажется сотрудником их собственной организации. Да и кто, честно говоря, такого ожидать бы мог.

Но по лицам обоих понял – логику они в моих словах признали. Действительно – советский дипломат и вдруг его начальство увидит по телевизору, что ему иностранцы такие дорогие подарки вручают. В советском МИД после такого карьеру не сделаешь…

Так что в некотором замешательстве седой меня спросил:

– Так и что вы, товарищ Ивлев, предлагаете?

– Я предлагаю вместо телевизионного сюжета газетную публикацию организовать. Кстати говоря, сам могу этим заняться. По моей просьбе газета «Труд» пришлет корреспондента, который даст освещение этого мероприятия.

Ну да, если договоримся, то я уж с Верой согласую, чтобы мероприятие было освещено таким образом, чтобы фамилия драматурга, получившего видеодвойку, в статье отражена не была. Я бы и сам, конечно, эту статью написал, но это будет уже совсем нехорошо выглядеть, если потом знающие люди догадаются, что статья Ивлева была написана про награждение Ивлева японцами за его собственную пьесу. Выглядеть будет так, как будто я сам себя специально расхваливаю.

Тут представитель Минкульта не выдержала и сказала с первого ряда:

– Товарищи, представители газет тоже будут присутствовать, а именно газет «Правда» и «Известия». Но против еще одного корреспондента от газеты «Труд» мы не возражаем.

Тем не менее, наше руководство считает, что сюжет для телевидения тоже важен…

– Но если будет все же и сюжет для телевидения, то просто тогда с моей стороны просьба будет, чтобы меня хоть и снимали, но потом в этот сюжет не включали. – сказал я.

– Это мы можем устроить, – тут же приободрившись, заверила она.

Больше я уже вопросов никаких не задавал, тем более что в следующие двадцать минут нам устроили достаточно занудный инструктаж по поводу того, как себя вести в японском посольстве. От основной группы не отходить, побольше улыбаться. Демонстрировать вежливость, присущую советским гражданам, сильно руки японцам не сжимать, если дойдет до рукопожатия. Среди них многие имеют достаточно хрупкое телосложение. И так далее. Но наконец, все это закончилось…

Вышли потом из зала. Боянов с Вишневским тут же куда-то заспешили. Большинство актеров «Ромэн» вслед за ними пошли, спеша уйти из места, в котором чуть не заснули от скуки, а ко мне Алмаз подошел, с которым у нас особо дружеские отношения как-то сложились.

– Паша, Боянов сказал, что он тебе тоже про ту ткань рассказывал в Японии. Ну ту, что советские моряки, с которыми мы в порту познакомились, посоветовали приобрести. Ты как, советом этим воспользовался?

– Да, честно говоря, нет, – признался я.

Не стал говорить, что целенаправленно не стал этого делать, чтобы каких-то проблем не было, учитывая, сколько вокруг офицеров КГБ крутилось. Компромат они собирать будут по умолчанию против всех, кто в поле зрения попадет, вне зависимости от того, было ли им дано такое указание, или нет… Но как-то объяснить это понятно для Алмаза нужно было, поэтому сказал:

– Забегался как-то и не успел прикупить.

Такое объяснение актеру уже было понятно. Сочувственно покивав мне, он сказал:

– Ну да, бывает, там было на что в этой Японии посмотреть. Вот ты, видимо, и отвлекся. Но зря, сразу скажу: если ещё получится как-то в Японию поехать, ты у нас молодой и легкий на ногу, так что не удивлюсь этому, то обязательно ткани эти прикупи. Все так и оказалось, как наши морячки говорили. Вернее, даже ещё лучше: на каждый рубль, что мы вложили в покупку этой ткани, потом в тринадцать раз больше заработали в комиссионках. В московских комиссионных магазинах товар этот наши граждане прямо из рук рвут. Представляешь, в тринадцать раз!

– Ого! – сказал я.

– Да, Паша, так оно и есть. Настоящее «Ого!». Но что самое интересное: в комиссионку не мы первые с этой тканью пришли. Так нам там сказали, что ткань эту вовсе не в Японии делают, а как бы вообще не в Пакистане. И там она ещё в несколько раз дешевле, чем в таких богатых странах, как Япония или Франция. Так что если вдруг тебе по твоим журналистским делам предложат куда-то в тот же самый Пакистан поехать, ты, Паша, там не зевай. Тут же ищи магазин, в котором такую ткань продают. И хоть два чемодана ей забивай. Представь, сколько ты денег по возвращению в Советский Союз заработаешь. Просто огромную кучу, не будешь знать, куда их девать!

Поблагодарил цыгана за искреннюю заботу о моем финансовом благополучии. И только головой покачал, когда задумался о сути проблемы. В Советском Союзе какую-то совершенно дешевую синтетическую ткань народ с руками отрывает по сумасшедшим ценам. А государство делает вид, что проблему не осознает.

Или вот такие советские граждане, которые в разные страны мира в командировки выезжают, да моряки советские, в достаточной степени этого товара завозят в комиссионные магазины, чтобы граждане не испытывали большой проблемы с обеспечением себя этими тканями? Правда, по сумасшедшим ценам, в отличие от других стран мира, в которые эти ткани по нормальным рыночным ценам поставляют.

Я лично стараюсь ничего синтетического не носить на себе. Неприятно, когда потом электричеством долбанет. Все равно же что-то да заденешь, что поможет электричеству собраться на твоей синтетической одежде. Да и не дышит эта синтетическая ткань.

Но что ж поделать, что мода сейчас в СССР на синтетику такая. Вот люди всем этим и балуются.

В принципе, ткацкие фабрики у нас в группировке есть. Надо сходить в комиссионку, внимательно глянуть на эту самую пакистанскую ткань, купить образец. Отдать на одно из наших предприятий и спросить, смогут ли они то же самое ткать…

Конечно, весь дефицит огромного Советского Союза в этом неожиданно настолько популярном товаре одна фабрика закрыть не сможет. Но основные поставки пойдут по официальному маршруту в магазины, хоть слегка сбивая цены в комиссионках.

А часть, процентов пять, новой продукции, можно будет, как у нас и принято, отправить хоть в те же самые комиссионки. Даже если в результате нашего производства цена упадет в пару раз, будем выручать один к шести, к примеру, что тоже очень неплохо. А нет, если сами будем делать, то цена и будет почти как в том же Пакистане… Так что за счет дешевизны изготовления даже при падении цен в два раза все равно не меньше цыган выручим…

Кто его знает, может быть, за счет этих новых объемов производства удастся восстановить большую часть потерь группировки из-за того, что пришлось отказаться от меховой фабрики и закрыть там наши схемы?

Да и некоторые другие мысли появились у меня по поводу того, что можно выпускать из того, что будет горячо востребовано населением. Решил, что выступлю с этими идеями на очередном заседании нашей группировки в «Полете», которое, судя по ощущениям, учитывая прошлое время с прежнего, должно уже вот-вот состояться.

Хорошо, что я уже со всеми кураторами переговорил. По идее, никаких сюрпризов в этом плане на заседании, даже если его хоть завтра назначат, для меня не будет.

Пришел домой, и как бы себя не успокаивал, сразу спросил Галию. Естественно, что она, вернувшись с работы, Валентину Никаноровну уже домой отправила и с детьми одна была.

– Мне Вася Баранов не звонил? Через Валентину Никаноровну ничего не передавал?

– Звонил, – ответила жена.

– Фух, – облегченно выдохнул я. – Что он велел передать?

– Сказал, что просит тебе передать, что был в это время, когда ты ждал его звонка, на встрече с местными сотрудниками ОБХСС. Мол, ему её по знакомству устроили, так что не в его интересах было как-то её переносить. И сказал, что в понедельник обязательно позвонит и всё тебе расскажет.

– Слава Богу, – сказал я. – А то да, действительно, ждал я Васиного звонка и несколько волновался, что он мне не звонит.

– А что, у Васи какие-то проблемы могли быть? – встревожилась жена.

– Да нет, конечно, – махнул рукой я. – Не бери в голову. Просто договорились, что он позвонит, а звонка нет. А я и начал тревожиться по своему обыкновению…

– Ну, ничего нет плохого в том, чтобы за друга переживать, – сказал мне Галия. – Тем более что работа у Васи опасная. Милиционерам все же часто приходится иметь дело с очень опасными людьми.

Ну а затем я, чтобы разговор на другую тему перевести, тут же повел ее к окну показывать багажник на машине. Увидев его, Галия обрадовалась.

– Так что, Паша, завтра уже кататься, получается, поедем с Сатчанами после стрельбища?

– Да, но только в том случае, если Сатчан тоже уже успел такой себе сделать у Васи на заводе. На секции по самбо пересечёмся через час, там и узнаю…

Успокоившись, что с Васей ничего страшного не случилось, я поехал на тренировку по самбо. Вот только Сатчана сегодня не было. Скорее всего, на работе в МГУ задержали или просто решил, что завтра необходимую физическую нагрузку получит, когда будем на Лосином острове на велосипедах кататься, и не пришел сегодня.

Партнером моим сегодня был, как обычно в таких случаях, один из заводских рабочих. Что в принципе и неплохо. Нельзя только с одним и тем же партнером упражняться. Станешь универсальным бойцом против одного человека определенного роста, с определенной длиной рук, реакцию которого ты знаешь. А на самбо ходят не для того, чтобы изумительно хорошо с собственным другом уметь сражаться, а для того, чтобы в случае каких-то проблем суметь и себя защитить, и свою семью. По крайней мере, я к этому именно так отношусь. Не знаю, может быть, кто-то просто ради физической нагрузки сюда ходит.

Сатчану прямо с улицы позвонил с автомата. А то приедешь домой, расслабишься и забудешь позвонить. Он меня обрадовал, сообщив, что вечером забрал готовый багажник у Карнабеды, так что завтра нашим планам ничего не помешает.

Ехал домой и думал, как там продвигается расследование в Ленинграде. Хотя слишком мало дней, конечно, прошло, для того, чтобы уже удалось найти какие-то улики против Венгерова. И на выходные, конечно, расследование замрет. Только в понедельник уже сможем обменяться информацией с Васей и другими членами группы. Правда, я вообще не рассчитывал на то, что Савченко и Путасов что-то путное найдут. То, как охотно директор отправил их на свою дачу, намекало на то, что ничего они там, конечно, полезного не найдут. Если там какие-то ценные вещи и были, то их уже вывезли…

С погодой в субботу повезло. Солнце. Плюс двенадцать.

Как и ожидал, без проблем уговорил Догеева позволить моей сестре пострелять на нашем стрельбище. Всего лишь сообщил, что мы с ней на личном стрельбище для охраны Фиделя Кастро на Кубе не раз тренировались, и он сам захотел посмотреть, на что она будет способна со снайперской винтовкой в руках.

Так что правильно я поступил, что не стал полковника Воробьёва вчера тревожить по поводу Дианы. Я в принципе уже догадался, что сданная мной на полигон снайперская винтовка с дарственной надписью от Фиделя Кастро так хорошо повлияла на карьерные перспективы полковника, что он дал карт-бланш Догееву на любые мои фантазии.

А тут еще инструктор и стойку на мою красивую и улыбчивую сестру сделал… Не понял, что она старается его очаровать только потому, что на птичьих правах на стрельбище находится…

Пришлось уже специально в его присутствии разговор с Дианой затеять про Фирдауса. И то, как она обрадовалась вопросу, и начала рассуждать, когда именно, во вторник или среду может приехать в Москву ее муж, дало понять Догееву, что ошибочка вышла с его устремлениями… И он тут же свои заигрывания и прекратил.

Но все же дал сестре пострелять из моей дарственной винтовки по мишеням. Очарование-то ее никуда не делось…

Когда мы со стрельбища приехали к автобусной остановке, то увидели Сатчанов около их машины, с уже сгруженными на землю велосипедами, и стоящий неподалёку от них грузовичок Ихсана. Грузовичок этот я раньше не видел, но ливанец стоял прямо около него, так что догадаться было несложно. Ну и он импортный был, а такие даже в Москве нечасто попадаются.

Даже и не понял, какой именно он марки. Впрочем, особо и не стремился. Легковушки нынешние мне очень даже интересны, для меня это раритеты в стиле ретро. А в грузовиках я и в прошлой жизни не разбирался… Так что просто поздоровался с арабом. Пунктуальный и дисциплинированный работник, таких я всегда очень уважаю, слишком насмотрелся в прошлой жизни обратных примеров…

Ихсан, увидев жену хозяина, тут же дисциплинированно вынул из грузовика велосипед и передал его в руки моей сестры.

Сатчаны смотрели на все это с некоторым непониманием. Я им во время разговора не уточнял, как именно моя сестра будет свой велосипед для прогулки доставлять к полигону… Они, небось, думали, что тоже на багажнике привезет. Но нет, если ты жена богатого человека, то можно же и иначе…

Диана с Риммой сердечно очень поздоровались, хотя всего лишь несколько раз и пересекались. Диана еще сильнее хорошее отношение к себе укрепила, подарив ей огромную импортную куклу для ее дочери. Молодец, помнит мои рассказы о моих друзьях и их семейном положении…

Я пока таких дорогих кукол Ершовым для Ленки не дарил. И так был не уверен, не погорячился ли с железной дорогой для Пашки… Но если хорошо подружимся, то однажды такая же вот и Ленке достанется…

Достали велосипеды и поехали кататься. Девочки отдельно, мальчики отдельно. У нас свои разговоры, у них свои. Сатчан, как я и ожидал, не утерпел и вопрос мне задал:

– Что это за иностранец твоей сестре велосипед привез? Покупка с доставкой, что ли? Но велосипед не новый, хотя и не хуже наших…

Рассказал ему о нюансах жизни богатых людей. Что, если Диане лень будет багажник на машину делать, то Ихсан так и будет на каждую нашу прогулку ей привозить и увозить велосипед.

Сатчан услышанным глубоко впечатлился. Подумав немного, сказал:

– Эксплуатация человека человеком, конечно, но как привлекательно это со стороны выглядит!

Ну кто бы удивлялся, что когда Горбачев затеял перестройку, то комсомольские вожаки не только поддержали ее с энтузиазмом, но и лично, сомкнув ряды, внесли на своих плечах страну в капитализм!

Вспомнил тут же анекдот из девяностых про обсуждение на заседании в Госдуме и засмеялся, не удержавшись.

– Тебе мои слова смешными показались? – удивился комсомольский вожак в МГУ и мой хороший друг.

А анекдот такой был:

– Коллеги, мы о себе уже достаточно позаботились, пора уже подумать и о людях!

– Да-а-а, душ по двести неплохо было бы для начала...

Черт, но его же Сатчану не расскажешь. Без контекста он не смешной…

– Да анекдот один вспомнил просто… – сказал я, лихорадочно нащупывая в памяти, что же такое ему рассказать.

– А что за анекдот? – ожидаемо оживился Сатчан.

Тут я кое-что все же вспомнил и рассказал:

– Что такое капитализм?

– Это эксплуатация человека человеком.

– А социализм?

– Наоборот.

Сатчан помолчал несколько секунд, а потом заржал. Отсмеявшись, сказал мне:

– Своим комсомольцам в МГУ я его, конечно, не расскажу, но вот когда в бане на «Полете» будем встречаться, надо с товарищами поделиться! Или ты сам хочешь его рассказать?

– Нет, пожалуйста, сам рассказывай. У меня таких еще полно.

– Расскажи, а! – попросил Сатчан.

Я не стал упрямиться. В общем, пару раз он от хохота чуть с велосипеда не упал… В результате девушкам стало очень любопытно, и одновременно они почувствовали себя немного оскорбленными. Ну да, резонный же вопрос, почему парням так весело без них? Тут такие красотки рядом катаются, а они ржут вовсю и на них даже и не смотрят…

Так что они к нам присоединились, и расспросы нам устроили по этому поводу… Пришлось мне самые смешные анекдоты еще раз повторить…

Глава 4

Москва

А затем, когда мы накатались, пришла пора ехать в ресторан «Прага». Вот только, само собой, не прямо же отсюда. После катания на велосипеде, перед тем как в ресторан идти, приличные люди сначала душ принимают. Ну и мы же приличные… Так что разъехались, условившись через полтора часа в ресторане встретиться.

В «Праге» очень душевно посидели. Езда на велосипеде, как и положено, мышцы натрудила, а мысли расслабила. Да и выходные, все же, все сами себе хозяева. Я, правда, в наименьшей степени, мне завтра еще в совхоз ехать вместе с замдиректора «Полета». Но это мне ни в коей мере не мешало расслабляться. Присоединение к «Полету» совхоза и его модернизацию я лично затеял, так чего же мне напрягаться из-за того, что дело от теории к практике подошло?

Я напротив, даже определённый энтузиазм от этого ощущаю. Из убыточного совхоза сделаем передовое сельскохозяйственное предприятие. Себя обеспечим нормальной едой, и все показатели ранее отсталого хозяйства в разы поднимем. Покажем всем, что и в Подмосковье, несмотря на непростые погодные условия, можно сельским хозяйством эффективно заниматься.

Да, у меня нет иллюзий про вред от засух или наоборот, от затянувшихся дождей. Исходя из этого, просил наших ученых подбирать семена, максимально устойчивые как к засухе, так и к чрезмерной сырости. Ну и само собой, когда поставим огромные теплицы на газе, вопрос о зависимости части урожая и прибыли от погоды сам собой снимется. Меньше зерна уродится, так мы свое на продажах овощей и цветов из теплиц возьмем.

Неплохо, в общем суббота прошла, а главное, я идею еще одного сериала придумал.

Подумал, а что, если мне попытаться охватить не только любителей мотоциклов и всего, что с ними связано, но и автомобилистов? Уж их-то точно побольше по числу будет.

Еще один сериал сделать про автомобилистов, которые какие-то добрые дела делают, объединившись в клубы? Нет, это уже чистой воды повтор будет. Не хочется так делать.

А если сделать сразу два дела в одном?

Знаю, что в СССР периодически происходят фестивали с ретро-автомобилями, с выставкой и с пробегом по городам. А что, если организовать, помимо самой съемки фильмов, еще и конкурсы самодельных автомашин?

И такие любители у нас тоже есть, которые самоделками увлекаются. Некоторые, впрочем, не от хорошей жизни, просто отчаявшись дождаться возможности купить собственную машину. А если организовать ежегодный конкурс вот таких самодельных автомобилей? С хорошими призами, да еще и снимать документальные фильмы по итогам каждого такого конкурса, где победители будут рассказывать, какие запчасти они использовали и каким образом это делали.

Эксперты комментировали бы тут же, оптимальны ли эти варианты, можно ли было как-то лучше сделать. Глядишь, советские мужики по гаражам меньше будут пить и начнут свои тачки собирать для этого конкурса. Правило там установить, к примеру, что модель должна быть на сколько-то процентов оригинальной, чтобы не взяли, к примеру, Москвич, бампер к нему от Волги приделали и капот от Жигулей, подправленный кувалдой, и сказали, что это самодельная машина.

Но тут мне пришла в голову гораздо лучшая идея. Можно снять сериал немножко в документальном стиле, но чтобы люди затаив дыхание смотрели его как самый что ни на есть художественный. Собрать пять любителей машины собирать, обеспечить каждому все возможные технические условия, дать груды запчастей от каких угодно машин, да гараж оборудованный, чтобы все это можно было максимально удобно превращать в готовые детали. Как минимум яма, подъемник, кран, верстаки, оборудованные всем, чем нужно, там должны быть. А затем, когда они к делу приступят, пять кинобригад будут с ними там все время находиться, фиксируя процесс этой сборки…

Да гаражи в СССР точно будут пустые стоять в тот момент, когда по телевизору будут очередную серию показывать. И само собой, по всему Союзу будут яростно спорить, у Михалыча или у Иваныча машина на конкурсе лучший результат покажет? Главное, конечно, чтобы спорщики друг друга не поубивали и не поувечили в процессе поиска истины…

Зато движуха будет сумасшедшая. Никто больше не сможет сказать, что по телевизору смотреть нечего. Как бы еще этот сериал не обошел по популярности «Семнадцать мгновений весны» к всеобщему изумлению…

***

Совхоз «Красный луч»

В деревню в воскресенье поехали на двух служебных машинах, что «Полет» выделил, на «Волгах». За рулем одной из них шофер был, в другой я сам за руль сел, чтобы не тесниться в машине. Ну да, с одним шофером нас восемь человек, а с двумя уже девять было бы. «Волга» – просторная машина по советским меркам, но и в ней вчетвером удобнее, чем впятером.

В совхозе нас ждали, в управе был и стол уже накрыт. Сразу, похоже, решили устроить пьянку-гулянку. Смутило их, видимо, назначенное на воскресенье время для встречи. Вообразили, похоже, что шефы от «Полета» решили в новом хозяйстве душой отдохнуть на выходных.

Поблагодарил за инициативу с угощением, но сказал:

– Нам бы эти столы вначале пригодились, чтобы на них все планы, подготовленные нашими аграрными учеными, вместе с ними и вами рассмотреть, обсудить и, если возражений не имеется, то утвердить...

Половину столов под бумаги тут же освободили, перекинув еду и выпивку на вторую их часть.

Каждый из ученых начал поочередно выступать, раскрывая перед директором совхоза и его специалистами свои задумки. Первые минут пятнадцать местные вообще ничего не говорили, слушали только завороженно, иногда даже приоткрывая рты от удивления. Видимо, все же наш первый визит с замдиректором «Полета» у них оставил некоторые впечатления от «Нью-Васюков» из известной книги про Остапа Бендера. Мол, красиво, конечно, москвичи, излагают, но вряд ли это возможно.

А вот теперь уже у нас были планы, сроки, и под них площади и фонды, которые будем выделять, озвучивались. Теперь все выглядело предельно серьезно, местные осознали, что никакие это не пустые фантазии двух странных горожан. Да и тем более видно было, что ученые, которых мы с собой привезли, еще в прошлые свои приезды сумели на них произвести серьезное впечатление. Так что очень внимательно слушали все, что те излагали.

Но потом немножко опомнились, и начали уже свои предложения делать. Большую часть их наши ученые отвергли. Но частично все же приняли, демонстрируя, что не воображают из себя невесть что, и готовы прислушиваться к разумным уточнениям от местных, которые свою специфику лучше знают.

Часа два на дела уделили, а потом, когда обсуждать уже ничего не осталось, тут же коллективно бумаги все убрали, выпивку и закуску на место, которое под них выделили, вернули, и принялись угощаться.

Я подумал, что, наверное, это лучший способ любые совещания проводить. На одной стороне стола бумаги, на другой – снедь всякая, от которой слюнки текут. Даже любители впустую побрехать, чтобы свою значимость показать, в такой ситуации строго по делу будут выступать, чтобы процесс перехода к угощению не затягивать…

В дороге проголодались, да еще и тут два часа совещались, так что внимание сельским дарам уделили с большим удовольствием. Добротная, но качественная деревенская пища.

Сало мне особо понравилось. На тонкие ломтики легко резалось, с хлебушком и чесночком вкус был просто изумительный. Увидев, как оно мне нравится, мне тут же отрезали шмат килограмма на полтора и с собой в газету завернули. Впрочем, без таких подарков, когда уезжали, никто из нашей делегации не остался.

К информации о том, что газ планируем уже поздним летом или вначале осени провести к теплицам и для нужд самой деревни, местное руководство отнеслось хоть и положительно, но с сильным недоверием. Они, в отличие от меня, знают, какая проблема с подводом газовых коммуникаций в Советском Союзе существует. Ну ничего, постараемся их приятно поразить.

***

Совхоз «Красный луч»

– Не доверяют москвичи нашим людям, – вздохнул директор, провожая взглядом уезжающие машины с шефами от «Полета» и учеными, которых те с собой привозили.

– Что ты имеешь в виду, Николаевич? – спросила удивленно главбух.

– Да я, Алексеевна, про эти бетонные склады, которые на двухметровых бетонных столбах будут стоять.

– А причем тут наши люди? – не поняла она. – Это же от мышей и крыс.

– Как же от мышей и крыс? Ты вот сейчас посмотри, как у нас все происходит. Стоит склад, по сути бревенчатый сарай. Замок хлипкий. Подошел в ночи, открыл аккуратно, внутрь зашел, дверку за собой затворил. Неспешно выбрал, что утащить. Утащил. Дверку за собой закрыл. Замок на место навесил. А теперь что будет нужно для того, чтобы украсть что-то? С бетонного склада на двухметровых столбах?

Подумав, что поняла, что он имеет в виду, главбух сказала:

– Надо будет с собой тащить лестницу.

– Лестница дело такое. – помотал несогласно головой директор. – С нее навернуться легко, особенно по зиме. Ножки по льду поедут, и убьешься вместе с ней.

А если еще на спине мешок висит с чем-то тяжелым, что украл, то точно убьешься. Тут нужна ловкость, как у циркача. У нас таких в деревне нет. Сильные есть, а ловких нет.

Тут, чтобы нормально в этот бетонный склад попасть, нужно будет поднять пятиметровые сходни, которые лежат около склада, и прислонить их к основанию двери. Представляешь, сколько они весят? Тут уже минимум двое дюжих мужиков нужно будет для этого.

– А зачем пятиметровый, там же всего два метра высота? – спросила главбух.

Сергей Николаевич с укоризной посмотрел на Елену Алексеевну:

– Уклон если слишком большой будет, то это же горка получится, чтобы с нее кататься. Ты ничего туда не занесешь. И тем более нормально не вынесешь. Только все падать будут, да ноги ломать. Тут сходня нужна минимум метров пять, а то и шесть, чтобы уклон был рабочий. А чтобы сходни не прогибались под весом людей с грузом, доски нужно сороковку минимум использовать, да еще и почаще перехватывать доской поперёк.

По зиме еще эта бандура на земле лежать будет. Вся промокнет и заледенеет, и в два раза больше весить будет. Тут уже одному на это дело никак не пойти.

А вдвоем многим боязно. Напьется твой товарищ и сдаст тебя по пьяни, и себя тоже сдаст. Расскажет, что со склада совхозного что-то уперли. И все, уголовное дело…

– Вот даже как! – теперь уже по-настоящему впечатлилось продуманности московских главбух.

– Вот даже как, Алексеевна! – согласно кивнул директор. – Котелок у этих двоих с «Полета» однозначно варит. Понимают они, где и с кем работать придется со своими новшествами.

Теперь уже и главбух посмотрела в сторону уехавших гостей с уважением во взгляде.

***

Подмосковье

Предложил еще за столом когда сидели, московским ученым экскурсию устроить по зданию нового музея в Городне. Те сначала скептически очень к этой идее отнеслись, в особенности, когда я честно признался, что экспонатов там еще нет. Но изрядно принявший на грудь Геннадий Борисович, потрепав по плечу скотовода, с улыбкой сказал всем, что такого музея они еще не видели. Он самого современного зарубежного типа, в СССР такого еще ни одного не было построено. А замдиректора знает, что говорит, он, как и другие высокопоставленные представители завода «Полет», на стройке неоднократно бывал. И вот тут уже их любопытство взяло, тем более что я еще добавил, что там санузлы такие, что и в Кремле ничего похожего на них нет…

Нет, они, конечно, были аграрными учеными, то есть туалетом типа «сортир» их никак не удивить. Но после обильного деревенского угощения возник соблазн нормальным санузлом воспользоваться. Тем более таким, какого и в Кремле нет… Я знал, что предлагал.

Так что согласились дать небольшого крюка и заехать в Городню.

Ясно, что здание музея, сделанное под старину, их сразу впечатлило. А уж когда они до первого туалета добрались, то восторгам не было предела… Про использование по назначению и думать забыли, бродили пока что с восторгом, изучали, как и что тут устроено.

Так что я с чистой совестью их на замдиректора оставил, и пошел в ресторан. Само собой, я с собой цепь золотую от сицилийской мафии мне презентованную захватил, чтобы ее в хранилище свое спрятать. Дома держать такую опасно. А экскурсанты теперь минут пятнадцать санузлом восторгаться будут как минимум. Проверено. Ну а как же? Такая плитка импортная, такие раковины, такие унитазы… Да все еще и поддатые. Как раз успею туда и обратно, а когда вернусь, они и не поймут, что меня вообще не было рядом в момент сантехнического экстаза…

Даже раньше вернулся. Молодой же… Шустро метнулся в ресторан, прошел по туннелю, убедился, что все ранее мной сложенное имущество на месте, кинул туда же златую цепь, и в музей отправился.

К моему удивлению, ученые попросили еще небольшую экскурсию для них по этажам организовать. Мол, ничего что нет экспозиций, их сама концепция впечатлила. Действительно, очень все по-передовому устроено. А как им понравилось, что кирпич красный штукатурить не стали! Говорили, что из-за этого можно подумать, что в самом настоящем старинном замке находишься…

Несколько часов в дороге и вот мы уже в Москве…

Договорились с заместителем директора «Полета», что отправимся к Захарову вместе. Мало ли, что один из нас забудет сказать или уточнить. Все же вместе во всех важных обсуждениях участие принимали.

Встречу с шефом согласовали в музее на «Полете» в одиннадцать утра в понедельник. Позвонили Захарову, как приехали в Москву на домашний телефон, не стесняясь. Ну а что тут такого? Государственное предприятие просит второго секретаря горкома оказать содействие в реализации планов по модернизации взятого на баланс совхоза.

Геннадий Борисович меня на проходной встретил без пяти одиннадцать. Постояли и вместе уже Захарова подождали. Он через пару минут приехал, так что вскоре мы уже обустроились в музее.

– Что, я так понимаю, ваши приготовления по модернизации совхоза вышли уже на уровень, когда можно и нужно принимать какие-то важные решения? – спросил нас Захаров.

Замдиректора «Полета» посмотрел на меня. Мол, давайте вы, Павел Тарасович, за нас двоих будете говорить.

Что же, я был совсем не против.

– Да, Виктор Павлович, все именно так, как вы и сказали. Геннадий Борисович нашел очень хороших специалистов. Они прекрасно сработались, подготовили, два раза съездив в совхоз, все необходимые планы работ по модернизации. Что-то можно решить на уровне самого «Полета», а вот по некоторым моментам без вашей помощи никак. В частности, некоторые семена и луковицы для наших будущих посадок можно приобрести только за рубежом. А это означает, что необходимо договариваться о выделении иностранной валюты. Как если бы мы захотели для завода импортные станки закупить…

– Дело понятное, Павел Тарасович, – учитывая, что мы общались при замдиректоре, Захаров на «вы» меня называть стал.

Затем Захаров, естественно, попросил, чтобы мы показали, что конкретно будет делаться руководством «Полета», а что потребуется конкретно от него. Я открыл бумаги и показывал, поясняя все, исходя из всей той информации, что получил от аграрных учёных. Если у меня какая-то заминка возникала, то Геннадий Борисович мне на помощь приходил.

Захаров время от времени удивленно качал головой. Он понятия не имел, как и я раньше, как гуси и рыба, которую мы собрались разводить, между собой могут быть связаны. И как я и рассчитывал, он очень и очень заинтересовался тем, что из топинамбура и рапса можно будет экспортную продукцию делать на московских предприятиях.

Да, я на это и рассчитывал. Захаров и так, конечно, готов помогать при реализации этого проекта, а теперь он в нём увидел дополнительные перспективы. При помощи которых сможет хорошо зарекомендовать себя перед Гришиным, добавив новые позиции по экспортной продукции от Москвы в магазины за рубежом.

Заинтересовался он и схемой складов, которые я предложил немедленно, в ближайшие недели, начать возводить на территории совхоза. Два метра над землёй, на бетонных столбах и бетонном основании, с кирпичными стенами и шиферной крышей, утепленной минватой.

– У них совсем там плохо со складами, что ли? И почему на столбах-то, Паша? – спросил Захаров.

– Плохо, Виктор Павлович. Старые бревенчатые склады. Внутри мышиным дерьмом пахнет. Так что новые нужны и такие, чтобы грызуны не могли внутрь забраться. Вы, Виктор Павлович, валюту выделите. Из-за рубежа семена и луковицы привезут. В совхозе их в свои обычные дырявые склады положат, и крысы все это с мышами с удовольствием сожрут. Представляете себе, фактически грызуны будут доллары американские и голландские гульдены есть, учитывая, что все эти луковицы тюльпанов и семена импортные...

И даже если мы просто новые бетонные склады построим, но как сейчас принято у нас, на земле, то со временем грызуны все же внутрь проникнут. Когда у них полно времени, они потихоньку себе дорогу к еде прогрызают сутки за сутками…

– Ага, – сказал Захаров заинтересованно. – Вот теперь понял. Хорошая идея, Паша, с прицелом на будущее. А как ты смотришь на то, чтобы на этих столбах еще и какие-нибудь дополнительные козырьки поставить? Сантиметров двадцать где-нибудь в полутора метрах над землей, а ещё лучше тридцать. Из железа. Потому что видел я как-то, как крыса прямо на моих глазах по вертикальной стене кирпичного дома вверх взлетела на уровень второго этажа. Я никогда понятия не имел, что они на такое способны. А вот если такой козырек соорудить вокруг столба, то он ее уже точно остановит.

– Сделаем, Виктор Павлович, – кивнул я.

Не стал разъяснять, что столбы у нас по конструкции предусмотрено ставить не прямо на краю бетонной плиты, на которой склад будет возводиться, а со сдвигом сантиметров на тридцать внутрь. Так что даже если крыса по этому столбу, проявляя чудеса эквилибристики, поднимется, то дальше в плиту уткнётся. К чему, если эти куски железа при стройке прицепить на столбы на всех уже готовых складах – дело пары часов. Да и их, скорее всего, из отходов производства на «Полете» соорудят. Так что это еще будет практически бесплатно. А Захарову будет приятно, что он тоже в конструктивном устройстве новых складов поучаствовал.

– Так, – сказал Захаров, – строить, наверное, колхозникам дело поручим. У них же сейчас все равно еще занятость минимальная. Сельскохозяйственный сезон еще не начался.

– Я бы не советовал, Виктор Павлович, – сказал я. – Там у каждого в доме подвал имеется. Рядом с домом хлев. Курятник. А представьте себе, сколько бетона будут привозить для возведения этих складов? Часть его у хозяйственных крестьян точно пойдет на личное подворье. Пол там в курятнике забетонировать или еще чего-то. А потом окажется, что бетонные плиты в два раза тоньше, чем по конструкции положено. А что уж про арматуру говорить… Арматура – вещь в сельском хозяйстве очень даже полезная. Они ещё при заливке плит арматуру для собственных нужд приберут, и будет это не плита армированная, а черти что. Потом набьём мы этот склад продукцией, а он под ее тяжестью и схлопнётся.

– Поддержу Павла Тарасовича по этому вопросу, Виктор Павлович, – тут же вмешался и замдиректора «Полета». – Мужики, конечно, в совхозе рукастые. Могли бы они сделать все это сами. Но согласен с опасениями Павла Тарасовича. Представьте, что будет, если из-за того, что бетон и арматуру покрадут, потом хоть один из этих складов обрушится. Да еще если при этом кто-нибудь поранится или убьется? Какие проблемы будут у нас на «Полете», как у шефов!

– Ладно, – сказал Захаров, – действительно, нет смысла экономить. Что, Паша, – посмотрел он на меня, – вьетнамцев, которые освободились на строительстве музея, туда кинем?

– Да, конечно, Виктор Павлович, – сказал я. – Вьетнамцы – молодцы, очень хорошо себя показали. Думаю, склады получатся очень даже качественные.

Само собой, что для Захарова мы принесли отдельную папку со всеми документами. Именно в ней он делал пометки во время обсуждения с нами. Ее же забрал с собой, когда уходил.

Я попросил разрешения его сопроводить. Он сразу же понял, что у меня к нему есть какой-то свой разговор. Так что поблагодарил замдиректора «Полета» и пожал ему руку еще в музее, тем самым прощаясь и намекая на то, что провожать его не надо. Геннадий Борисович, конечно, все правильно понял. Пошел на свое рабочее место, а мы с Захаровым двинулись на выход из «Полета».

– Что там у тебя, Паша? – спросил Захаров.

– Да вот, Виктор Павлович, по поводу того нашего разговора про самогон. Я пару бутылей привез вам на пробу. Если идея в целом понравится, как и качество, то в следующий раз могу уже сортов девять разных привезти. Или дать вам номер телефона человека, что регулярно при вашем желании это будет делать.

– Девять сортов? Зачем? – удивленно посмотрел на меня Захаров.

– А представьте, вы гостей каких-то пригласите. Ящик этот достанете и предложите продегустировать. Мол, продукт отменного качества, но сорта разные. Давайте посмотрим, у кого из мастеров лучше получилась продукция. Неплохое развлечение, согласитесь?

Захаров тут же оценил предложение по достоинству, одобрительно кивнул и сказал:

– Но после такой дегустации домой никто уже сам не поедет… На даче надо её делать. Там найдётся, куда гостей спать положить. Хорошо, Паша, неплохая идея.

Да, Вася в таких вопросах неплохо разбирается... Хороший совет мне дал.

До машин дошли, открыл свой багажник и передал ему обе бутыли с самогоном. На этом попрощались и разъехались.