Kitobni o'qish: «За кулисами Брестского мира»

© Войтиков С. С., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

* * *

Памяти Андрея Александровича Куренышева,

крупного исследователя и доброго, отзывчивого человека

(1952–2025)

[Брестский] договор во всех смыслах является фикцией, попыткой хитроумным планом приостановить классовую борьбу с германским капиталом. Ни в одной революции такие утопические планы не осуществлялись, даже и в тех случаях, когда они были выгодны для революции. [… ] Весь план т. Ленина является, в сущности говоря, попыткой спасти жизнь советской власти путем самоубийства. Самоубийством люди спасают свою честь, это возможно. Но только сумасшедший может рассчитывать на долговременное и мирное житие, пуская себе пулю в лоб¹.

Левый коммунист Евгений Преображенский, 6 марта 1918 г.

Введение

В марте 1918 г. Советская Россия потерпела поражение в Первой мировой войне и была вынуждена пойти на подписание, а затем и на ратификацию сепаратного Брест-Литовского мирного договора, который даже основатель и член Центрального комитета (ЦК) большевистской партии, председатель Совета Народных Комиссаров (СНК, Совнаркома) Владимир Ильич Ульянов-Ленин, настоявший на его необходимости, признавал «позорным»². Мирный договор был заключен вопреки позиции второй правящей партии – левых эсеров, а также фракции левых коммунистов в большевистской партии, которую Ленин назвал «оппозицией в собственном доме»³.

6 июля 1918 г. левоэсеровские террористы убили германского посла в Советской России Вильгельма фон Мирбаха¹, рассчитывая прежде всего на срыв Брестского мира. В тот же день начались события, известные в истории как Левоэсеровский мятеж. Мятеж, который, как известно, не мог «окончиться удачей». Историю его долгое время писали победители-большевики, а потому начальный этап изучения событий, связанных с июльскими событиями в Москве 1918 г., не имел никакого отношения к науке. В 1938 г. по заданию «хозяина» партийно-государственного механизма СССР, секретаря ЦК ВКП(б) Иосифа Виссарионовича Сталина, прокурор СССР Андрей Януарьевич Вышинский старательно доказывал, что июльские события 1918 г. были осуществлены левыми эсерами в соответствии с установками левых коммунистов⁴. В качестве «свидетелей», оказавших Андрею Януарьевичу посильную помощь, был и один из бывших лидеров левых коммунистов Валериан Валерианович Оболенский, известный в партии как Николай Осинский. Осинский дал показания о том, что мятеж представлял собой реализацию установок блока левых эсеров, левых коммунистов, «зиновьевцев, троцкистов»⁵, причем ни государственного обвинителя, ни свидетеля нисколько не смущал тот факт, что ни зиновьевцев, ни троцкистов в 1918 г. не существовало в природе.

В 1968 г. вышла кинокартина «Шестое июля», которая рассказывала о событиях 1918 г., вошедших в советскую историографию как «Левоэсеровский мятеж». Сценарий данного шедевра был написан Михаилом Филипповичем Шатровым в плодотворном сотрудничестве с доктором исторических наук, многолетним сотрудником Центрального партийного архива при Институте Маркса – Энгельса – Ленина – Сталина (после смерти «хозяина» партийно-государственного механизма СССР последнюю фамилию из названия, как водится, убрали) Владленом Терентьевичем Логиновым.

Фильм для своего времени был абсолютной новацией, поскольку временные попутчики большевиков во власти – левые эсеры – впервые были показаны в нем как живые люди, которые действовали, исходя из принципиальных соображений.

Весьма характерно, что не успел фильм выйти на киноэкраны, как группа «старых коммунистов-ветеранов» из Омска, если и имевшая какое-то отношение к событиям «года 1918-го», то, скорее всего, не в Москве, направила «товарищеское» письмо «депутату Верховного Совета Союза ССР, Маршалу Советского Союза, Народному герою, соратнику Великого Ленина»⁶ Клименту Ефремовичу Ворошилову. В 1968 г. было еще рановато признание того факта, что К. Е. Ворошилов был соратником прежде всего не Великого Ленина, а Великого Сталина. В концовке документа его авторы (вернее, автор, который отправил письмо с Главпочтампта, находясь в столице Советского Союза проездом: письмо написано одним почерком) указали: «Нас много»⁷, – и поставили следующие подписи: «Аникеев, Афонин, Васильев, Какорин, Василевский, Будников, Ворошилов, Максимов и др.»⁸. У секретаря Климента Ефремовича Василия Семеновича Акшинского было хорошее чувство юмора: он передал документ шефу, подчеркнув фамилию Климента Ефремовича синей ручкой. К. Е. Ворошилов, ознакомившись с документом, немедленно переслал его председателю Комитета по кинематографии при Совете Министров СССР А. В. Романову со следующей сопроводительной: «Уважаемый Алексей Владимирович! Посылаю Вам для сведения письмо группы старых коммунистов (тт. Аникеев, Афонин, Кокорин⁹ и др.), в котором содержится критика в адрес фильма “Шестое июля” и высказывается отрицательное суждение по поводу трактовки в этой кинокартине образа В. И. Ленина. Желаю Вам всего наилучшего. С приветом, К. Ворошилов. 25 декабря 1968 года»¹⁰. В канун Нового года А. В. Романов расписал документ на своего заместителя В. Е. Баскакова и Ю. П. Егорова с резолюцией: «Копию направить киностудии»¹¹. Киностудия получила «товарищеское письмо» вскоре после праздников»¹².

В любом случае критика могла навредить и фильму, и его создателям, тем более что в наблюдательности «старым коммунистам» было отказать сложно. В «товарищеском письме» говорилось:

«Мы – старые коммунисты – ветераны Гражданской и Великой Отечественной войны – обращаемся к Вам, наш дорогой и любимый Климент Ефремович, с просьбой помочь повлиять на наших соответствующих партийных руководителей, [с тем чтобы] оперативно исправить вновь выпущенный фильм “Шестое июля”, в котором извращен дорогой образ Великого Ленина. Этот фильм был бы историческим, если бы не извратили нашего дорогого Владимира Ильича Ленина.

Нас до глубины души удивило допущенное извращение. В нем показан Ленин, каким он никогда не был. Как известно, в его биографии (из воспоминаний его соратников, его жены Н. К. Крупской) показан В. И. Ленин сильным, исключительно энергичным. В этом фильме показана даже левая эсерка [Мария Спиридонова¹³] более энергичной и волевою. Это нужно немедленно исправить, т. к. показано вранье.

Исторически уже был запечатлен образ Великого Ленина в таких фильмах, как “Ленин в Октябре”, “Кремлевские куранты” и др., в которых приблизительно правдиво (так в документе. – С.В.) показан образ Великого Ленина. Нас поражает, что допустили такой вызов против истории КПСС, против Ленина, против коммунистов. Это возмутительно, поэтому мы вынуждены настоящим просить Вас, соратника Ленина, [о] Вашей помощи в оперативном исправлении упомянутого выше. Одновременно просим усилить контроль за выпуском фильмов, посвященных историческим событиям, т. к. к 100-летию со дня рождения Ленина еще могут очень много нагадить в истории КПСС.

Всегда с большим уважением к Вам – наш дорогой народный герой, соратник Великого Ленина, наш самый любимый Маршал Советского Союза»¹⁴.

Надо признать, что Аникеев со товарищи явно плохо ориентировались в тогдашних партийных реалиях. Во-первых, документ был направлен по адресу «г. Москва, Кремль»¹⁵, то есть «на деревню дедушке» Клименту Ефремовичу (правда, адресат послания старых большевиков, в отличие от своего литературного предшественника, послание все же получил). Во-вторых, напиши «старые коммунисты» не персональному пенсионеру союзного значения К. Е. Ворошилову, а грозному главцензору Страны Советов Павлу Константиновичу Романову или одному из лидеров реакционного, неосталинского, крыла ЦК КПСС – заведующему Отделом науки и учебных заведений ЦК, брежневскому выдвиженцу Сергею Павловичу Трапезникову, история отечественного кинематографа (да и советского театра) могла бы сложиться несколько иначе. В любом случае подобные письма и опубликованные в советской печати рецензии привели к тому, что фильм не был удостоен вполне заслуженной Шатровым и его коллегами Ленинской премии.

М. Ф. Шатров, В. Т. Логинов и первоклассная режиссерская и актерская команда были вынуждены допустить определенные отступления от исторической фактуры, совершенно необходимые в эпоху «развитого социализма»: все еще находилась под запретом личность «злейшего врага советской власти» Льва Давидовича Троцкого, не было принято упоминать «левых коммунистов» Николая Ивановича Бухарина и Владимира Николаевича Максимовского (одного из лидеров «левых коммунистов», а позднее «серого кардинала» оппозиционной группы демократического централизма в РКП(б), председателя Мандатной комиссии V Всероссийского съезда Советов 1918 г.), а о самом известном в СССР «левом коммунисте» – Феликсе Эдмундовиче Дзержинском – писать можно было многое, но только не то, что в 1918 г. он был противником Брестского мира, а в конце 1920 г. – начале 1921 г. – по выражению Иосифа Виссарионовича Сталина, «троцкистом», поскольку он, Дзержинский, поддержал Троцкого на финальном этапе Профсоюзной дискуссии, поставившем партию большевиков и ее Центральный комитет перед угрозой раскола¹⁶.

Однако помимо того, что в фильме были впервые показаны многие события, произошедшие в Москве в июле 1918 г., исполнители главных ролей – Юрий Каюров (Владимира Ильича Ленина), Владимир Татосов (Якова Михайловича Свердлова) и Алла Демидова (Марии Александровны Спиридоновой) – замечательно воплотили режиссерский замысел, пусть и не по букве, но по душе пересекавшийся с исторической реальностью. А Аникеев со товарищи, будучи советскими гражданами и прекрасно умея читать между строк и, если так можно выразиться, «смотреть между кадров», верно уловили смысл кинокартины. В сценарии и его воплощении на большом экране было показано, как упорно и настойчиво действовал Я. М. Свердлов со своим легендарным «уже» (в значении «всё исполнено»), как колебалась, принимая судьбоносные для Левоэсеровской партии, революции и первого в мире социалистического государства решения, М. А. Спиридонова и как должен был реагировать на внешние раздражители, а не вести, как он обычно это делал, упиравшуюся «на поворотах» (выражение старого большевика, а в 1918 г. – «левого коммуниста» Евгения Алексеевича Преображенского) большевистскую партию В. И. Ленин.

В позднесоветский период началось научное изучение проблемы. В настоящее время научная и научно-популярная литература обширна и разнообразна. Она включает в себя как труды по истории Партии левых эсеров (ПЛСР) – прежде всего К. В. Гусева¹⁷, А. Л. Литвина и Л. М. Овруцкого¹⁸, Т. А. Сивохиной¹⁹, А. В. Хрупова²⁰, Ю. И. Шестака²¹, так и работы о деятелях ПЛСР: научные и популярные издания В. М. Лаврова²², Т. Ю. Кравченко²³, Ю. В. Мещерякова²⁴ о М. А. Спиридоновой, В. В. Кабанова об А. Л. Колегаеве²⁵, А. С. Велидова²⁶, Б. Леонова²⁷ о Я. Г. Блюмкине, статьи Д. Б. Павлова и А. В. Ратнера о Г. А. Нестроеве, А. А. Кеда об И. З. Штейнберге, С. В. Безбережьева – о М. А. Спиридоновой, А. И. Разгона – о «главных основателях»²⁸ ПЛСР П. П. Прошьяне и Б. Д. Камкове, В. Г. Белоуса – об Иванове-Разумнике (Р. В. Иванове), М. И. Люхудзаева о И. М. Латкине²⁹, Я. В. Леонтьева о В. И. Киквидзе³⁰). Относительно недавно по историографии истории Партии левых эсеров были защищены кандидатские диссертации А. А. Кононенко³¹ и А. В. Сыченковой³², основная фактура данных работ была серьезно дополнена Я. В. Леонтьевым³³. Выходили и специальные исследования, посвященные историографии Левоэсеровского мятежа³⁴.

Из общего массива новейших работ следует выделить фундаментальные исследования и публикации Я. В. Леонтьева, посвященные созданию, становлению и развитию левонародничества в России³⁵.

Однако до сих пор событиям 6–7 июля 1918 г. непосредственно посвящена лишь брошюра Л. М. Спирина³⁶, которая вышла в советскую эпоху и при всех ее несомненных достоинствах несет на себе отпечаток этой эпохи. Основу ее источниковой базы составили «Красная книга ВЧК», первый том которой был подготовлен и выпущен П. Н. Макинцианом², и документы партийных архивов, в том числе (что особенно ценно) латышских и региональных российских. К тому же Л. М. Спирин выпустил свою брошюру, ставшую бестселлером, задолго до подготовки А. С. Велидовым второго советского издания «Красной книги ВЧК» (1989), что отчасти объясняет отсутствие в «Крахе одной авантюры» замечаний источниковедческого характера. В хронологии событий, выстроенной Л. М. Спириным, содержатся серьезные ошибки. Так, 18 часами 6 июля Л. М. Спирин датирует и арест Ф. Э. Дзержинского, и арест Левоэсеровской фракции V Всероссийского съезда Советов, торпедируя тем самым постулат о том, что большевики задержали делегатов съезда – членов ПЛСР – в ответ на арест Ф. Э. Дзержинского. При этом сложилась парадоксальная ситуация, при которой неверная фактура (в 18 часов арестовали трех руководящих работников ВЧК, сопровождавших Дзержинского в его поездке в Боевой отряд при ВЧК, находившийся, если так можно сказать, у левых эсеров «в руках», а самого Феликса Эдмундовича разоружили раньше) не помешала читателям брошюры Л. М. Спирина сделать верный вывод о том, что арест левоэсеровской фракции съезда не мог быть ответом на арест председателя ВЧК. Но не потому, что эти два события произошли одновременно, а потому, что большевистское руководство попросту не могло узнать об аресте Дзержинского сразу после того, как данный арест был произведен.

В постсоветский период опубликованная источниковая база исследований, связанных с историей Партии левых эсеров, стала гораздо обширнее и разнообразнее, что связано прежде всего в выходом в 1996 г. сборника документов «Левые и эсеры и ВЧК»³⁷, составленного высокоавторитетным научным коллективом в составе В. К. Виноградова, А. А. Здановича, В. И. Крылова, А. Л. Литвина, Л. М. Овруцкого и В. Н. Сафонова. Впоследствии начал издание серии сборников документов и материалов по истории ПЛСР Я. В. Леонтьев (начиная со второго тома данной серии – в соавторстве с другим известным специалистом по истории Партии левых эсеров, М. И. Люхудзаевым, который ввел в научный оборот массив источников, отложившихся в фондах региональных архивов).

Работу над настоящей книгой ее автор начал, пытаясь выяснить, чем именно занимались во время событий 6–7 июля вожди большевиков. В ходе этой работы были установлены весьма любопытные факты. Во-первых, к настоящему времени устарела связанная с организацией подавления Левоэсеровского мятежа фактура самой фундаментальной справочно-документальной публикации советской эпохи – биографической хроники В. И. Ленина. В частности, вследствие того что на экстренном заседании Совнаркома, состоявшемся 6 июля 1918 г., не велось протокола, указанное заседание составителями биохроники не было упомянуто вовсе. Вместе с тем экстренное заседание ленинского правительства – исторический факт, зафиксированный в нескольких источниках. Во-вторых, в брошюре Л. М. Спирина, посвященной ликвидации Левоэсеровского мятежа, по понятным причинам почти не упомянут (а если и упомянут, то только в контексте мемуарных обвинений начальника Латышской стрелковой советской дивизии Иоакима Иоакимовича Вацетиса начала тридцатых годов) Лев Давидович Троцкий, хотя отдельные данные о его деятельности содержатся даже в показаниях члена коллегии ВЧК Мартина Яновича Лациса³⁸, опубликованных в «Красной книге ВЧК». Именно деятельность Л. Д. Троцкого 6 июля по сей день остается наименее исследованным сюжетом в событиях 6–7 июля 1918 г.

Известный западный исследователь А. Рабинович выявил в личном фонде Ивара Тенисовича Смилги, старого большевика, соратника В. И. Ленина, в 1917 г. самого молодого члена ЦК большевиков, а в 1920-е гг. видного деятеля Новой и фактически «создателя» Объединенной оппозиции (именно благодаря активной деятельности Смилги соединили свои усилия Л. Д. Троцкий, с одной стороны, и Григорий Евсеевич Зиновьев и Лев Борисович Каменев – с другой), документ со сведениями о том, что В. И. Ленин, «заклеймив убийство Мирбаха как часть масштабной попытки со стороны левых эсеров свергнуть советскую власть», якобы «поручил… подавление» мятежа Л. Д. Троцкому, а тот «в свою очередь» назначил «командующим всеми воинскими подразделениями для выполнения этой задачи»³⁹ И. Т. Смилгу. Признавая находку А. Рабиновича ценной, мы не можем не отметить, что более ни в одном из документов, введенных к настоящему времени в научный оборот, нет ни слова о том, что Ивар Тенисович осуществлял общее командование войсками, которые участвовали в подавлении Левоэсеровского мятежа.

При этом в свидетельских показаниях большевика наркома почт и телеграфов РСФСР В. Н. Подбельского⁴⁰, также опубликованных П. Н. Макинцианом, содержатся намеки на отнюдь не однозначную роль Л. Д. Троцкого в событиях 6 июля 1918 г., а основным источником для изучения деятельности Троцкого в дни подавления Левоэсеровского мятежа остаются мемуарные свидетельства самого Льва Давидовича. Причем Троцкий, не упустивший ни одного случая рассказать о своем вкладе в партийное, государственное и военное строительство, проявил в описании событий 6–7 июля не только отнюдь не математическую точность (это присуще всем сочинениям Льва Давидовича), но и не характерную для создателя советской бюрократии в годы Гражданской войны и пламенного борца со сталинским термидором в последующий период скромность. В настоящем издании будет предложен компаративный анализ воспоминаний Льва Давидовича, посвященных событиям «3»⁴¹ (именно так у Троцкого) июля 1918 г.

Выяснилось, что к настоящему времени данные о действиях 6–7 июля В. И. Ленина не отличаются полнотой, данные о деятельности Я. М. Свердлова – точностью, а о вкладе Л. Д. Троцкого практически отсутствуют. В свете этого сложно согласиться с заявлением 1992 г. А. Л. Литвина и Л. М. Овруцкого о том, что «фактура левоэсеровского выступления хорошо известна»⁴².

Примечательно, что ни в одном из исследований, в которых так или иначе рассмотрены июльские события в Москве 1918 г., внимание читателей не обращается на принципиально важное обстоятельство, отмеченное в 1989 г. во втором советском издании «Красной книги ВЧК», которое подготовил крупный советский историк госбезопасности А. С. Велидов: недавнее установление зимнего и летнего времени. 31 мая 1918 г., согласно декрету Совнаркома, часовая стрелка на летнее время была переведена по всей республике на два часа вперед⁴³. Казалось бы, с момента «распубликования» (как тогда писали) декрета прошло больше месяца, а потому советские деятели должны были внести соответствующие коррективы. Однако в действительности в части источников, содержащих информацию о событиях 6–7 июля 1918 г., указано «старое» время, а в части – «новое время»⁴⁴ («дефиниция» взята из свидетельских показаний по делу о Левоэсеровском мятеже члена Центрального исполнительного комитета Всероссийского почтово-телеграфного союза Александра Ильича Ермоленко).

«Новое время», например, указано в документах Совета Народных Комиссаров РСФСР и его деятелей (распоряжениях В. И. Ленина и свидетельских показаниях наркома В. Н. Подбельского⁴⁵) и сотрудников почтово-телеграфного ведомства⁴⁶, в воспоминаниях левого эсера Дмитрия Шляпникова⁴⁷, а «старое» – в воспоминаниях Сергея Дмитриевича Мстиславского (Масловского) и Владимира Дмитриевича Бонч-Бруевича⁴⁸. При этом основным, хотя и не единственным, «ориентиром» для определения того, какое именно «время» использует автор того или иного источника, является открытие вечернего заседания V Всероссийского съезда Советов 6 июля 1918 г., а потому не всегда есть возможность установить, какое именно «время» указывает конкретный автор. На практике это создает погрешность в определении времени того или иного события 6 июля на два часа, а 7 июля – на более серьезный временной интервал. К примеру, арестованные левыми эсерами большевистские деятели явно не во всех случаях смотрели на часы, когда 7 июля их судьбу решали выстрелы из орудий, подтянутых сохранившими верность Совнаркому войсками к очагу мятежа в Большом Трехсвятительском переулке⁴⁹).

В 1990-е гг. известный петербургский историк декабристов Я. А. Гордин счел возможным написать вторую книгу серии «Мятеж реформаторов» – «Трагедию мятежа» – с рассказом о восстании на Сенатской площади, несмотря на то, что события 14 декабря 1825 г. были скрупулезно изучены классиком советской исторической науки М. В. Нечкиной: расширилась источниковая база, изменились подходы к изучению эпохи и потребовалось новое изложение, казалось бы, хорошо изученных событий. Фактура декабрьских событий 1825 г. обновлялась и позднее (прежде всего в трудах М. М. Сафонова).

Представляется, что настало время и для обновления фактуры, изложенной в советское время Л. М. Спириным и слегка дополненной в постсоветское Ю. Г. Фельштинским. В настоящей книге, на основе опубликованных источников, а также материалов Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ), Российского государственного военного архива (РГВА), документы которого крайне редко используют специалисты по истории политических партий эпохи Гражданской войны, Российского государственного архива литературы и искусства (РГАЛИ) и Центрального государственного архива города Москвы (ЦГА Москвы), изложены события 6–7 июля 1918 г. в столице Советской России. Июльские события 1918 г. приведены в широком контексте истории левоэсеровской партии и внутриполитических баталий, связанных с заключением, соблюдением и денонсацией Брестского мира. В первых главах книги представлен краткий очерк рождения ПЛСР и взаимодействия этой партии с большевиками до июля 1918 г. Очерк основан прежде всего на трудах самих левоэсеровских деятелей – Б. Д. Камкова, М. А. Спиридоновой, А. А. Измайлович, А. М. Устинова, И. З. Штейнберга, А. А. Шрейдера, а также опубликованных сборниках документов о Партии социалистов-революционеров (ПСР) и ПЛСР.

Источники по теме исследования можно разделить на девять основных групп.

1. Приказы и распоряжения большевистских руководителей Советской России (В. И. Ленина, Я. М. Свердлова и Л. Д. Троцкого) по организации расследования обстоятельств убийства германского посла В. фон Мирбаха и подавления Левоэсеровского мятежа.

2. Доклады советских партийных и военных деятелей (Ф. Э. Дзержинского, Н. И. Подвойского⁵⁰ и Н. И. Муралова⁵¹) о расследовании обстоятельств убийства германского посла В. фон Мирбаха и о подавлении Левоэсеровского мятежа.

3. Показания, данные «по свежим следам» в процессуальном статусе обвиняемых левыми эсерами (М. А. Спиридоновой, Ю. В. Саблиным) и в процессуальном статусе свидетелей большевистскими деятелями и беспартийными советскими служащими (Ф. Э. Дзержинским, В. Н. Подбельским, М. Я. Лацисом, А. И. Ермоленко и др.), сотрудниками посольства Германской империи в Советской России (первым советником посольства доктором К. Рицлером⁵² и лейтенантом Л. Г. Мюллером⁵³).

4. Показания, данные левыми эсерами впоследствии (в 1919 г. Я. Г. Блюмкиным, в 1921 г. Д. И. Поповым, который к тому времени заделался анархистом-коммунистом, в 1937 г. В. Е. Трутовским).

5. Дневники должностных Германской империи в Советской России (германского посла В. фон Мирбаха⁵⁴, представителя германского верховного главнокомандования в германском посольстве в Советской России К. фон Ботмера⁵⁵, начальника штаба главнокомандующего Восточным фронтом Германии М. фон Гофмана⁵⁶), которые показывают события нескольких месяцев «Года 1918-го» глазами немецких оккупантов.

6. Протоколы заседаний ВЧК, дающие представление о роли левых эсеров в деятельности комиссии.

7. Протоколы заседаний Высшего военного совета (РГВА, ф. 3), документов коллегии и Оперативного отдела (РГВА, ф. 1) Наркомата по военным делам РСФСР, освещающие деятельность указанных структур и их деятелей в июле 1918 г.

8. Воспоминания левых эсеров (С. Д. Мстиславского, Д. Шляпникова), большевиков (Л. Д. Троцкого, В. А. Антонова-Овсеенко, В. Д. Бонч-Бруевича) и беспартийных военных специалистов (М. Д. Бонч-Бруевича, И. И. Вацетиса) о событиях 6–7 июля 1918 г. и об их подоплеке. Следует заметить, что если С. Д. Мстиславский и Д. Шляпников написали свои воспоминания практически «по свежим следам» Левоэсеровского мятежа, то большевистские деятели и военные специалисты писали свои мемуары либо на излете «коллективного руководства» двадцатых годов, либо в эпоху становления «культа» вполне конкретной «личности». В частности, в ходе исследования приходилось постоянно сопоставлять друг с другом и другими источниками два варианта воспоминаний И. И. Вацетиса: один, носящий ярко выраженную антитроцкистскую направленность (Иоаким Иоакимович был искренне убежден, что «6 и 7 июля было два восстания, а именно: а) восстание левых эсеров; б) вылазка троцкистов», причем восстание «было разгромлено оружием, а из вылазки троцкистов получился putch», не преданный «огласке» вследствие «исключительной ловкости Троцкого»⁵⁷), а второй – более объективный, но в том числе и вследствие этого менее информативный⁵⁸.

9. Личные карты коммунистов, послужные списки на командный и административный состав Красной армии, личные дела бывших красногвардейцев и красных партизан и архивно-следственные дела, материалы которых позволяют реконструировать биографии как деятелей ПЛСР (С. Д. Мстиславского, Г. М. Орешкина, А. М. Орешкина), так и тех, кто подавлял 7 июля 1918 г. мятеж в Москве (Я. Я. Буберга).

Отдельные фрагменты книги печатались на страницах журнала ИАИ РГГУ «История и архивы»⁵⁹.

Автор выражает благодарность коллегам – историкам и архивистам, и отдельно – Т. Н. Осиной, д.и.н. Т. И. Хорхординой, д.и.н. С. В. Девятову, к.и.н. А. В. Крушельницкому, д.и.н. Я. В. Леонтьеву.