Kitobni o'qish: «Естество. Книга первая. Полное погружение»

Shrift:

Естество
Фантастический роман

ЕСТЕСТВО – все, что есть; природа, натура и порядок или законы ее; существо, сущность по самому происхождению. Духовная жизнь чужда земного естества. Человек по естеству своему причастен плоти и духу. Мы зовем ЧУДОм все, что почитаем свыше естества.

Пролог

Стемнело незаметно. Я щелкнул выключателем. Яркий свет настольной лампы в одно мгновение превратил широкое окно, где еще догорали рубиновые угли июльского заката, в непроницаемое зеркало. Очередной погожий день иссяк, растаял, словно кубик льда в бокале с красным вином. Кабинеты моей редакции опустели.

Журналист – специфическая профессия.

Мне, например, нравится засиживаться допоздна. Дождавшись, пока все разойдутся, я наконец могу расслабиться и снять этот опостылевший за день галстук.

В такие минуты я чувствую себя особенно: никто не мешает, не дергает, и можно посвятить остаток вечера своему новому роману.

Я стал ценить это только теперь, когда лишился квартиры и на время перебрался за город к своим знакомым. Я им очень благодарен за участие, конечно, но мне у них неуютно: я привык к самостоятельности и меня очень тяготит статус то ли иждивенца, то ли вынужденного соседа.

Сейчас, когда я сижу в удобном рабочем кресле и перелистываю потрепанные страницы чудом уцелевшего дневника, случившееся со мной начинает казаться надуманным и неправдоподобным. Вот только, уверяю вас, это не так.

Но обо всем по порядку. О себе и о том, что мне довелось испытать, я расскажу чуть позже, а начну, пожалуй, издалека, последовательно расплетая клубок минувших событий, опираясь на слова моих новых друзей, по воле судьбы ставших, как и я, непосредственными участникам и главными героями удивительной истории.

Глава 1. Таинственная штольня

Размышления о смысле жизни и превратностях судьбы превращались в сознании Стаса в причудливые аллегории, которые, в свою очередь, трансформировались в бредовые идеи и мечты, сгоравшие в пламени суровой реальности и осыпавшиеся на землю бесплотными черно-белыми конфетти – обрывками надежд и разочарований.

«Кажется, у меня начинается депрессия», – подумал молодой человек, сумев, наконец, подобрать определение своему состоянию.

Несколько лет назад Станислав закончил геологический институт и по распределению получил должность в компании, занимавшейся, в числе прочего, исследованиями в области торфяных разработок. Два месяца назад их отделу урезали финансирование, и, чтобы вписаться в бюджет, начальник решил сократить число сотрудников. С тех пор Стас безуспешно обивал пороги в поисках подходящей работы.

В этот ранний вечер он возвращался домой после очередного собеседования. Путь его пролегал по одной из тихих московских улиц. Нежное майское солнце, запутавшись лучами в ветвях окрестных тополей, клонилось к закату, понемногу усмиряя свой пыл в преддверии надвигающихся сумерек. Стас шел, повесив голову и глубоко задумавшись, и не заметил Николая, разговаривавшего с какой-то девушкой на противоположной стороне улицы.

Увидев Стаса, молодой человек попрощался с приятельницей и поспешил к пешеходному переходу в надежде догнать удалявшегося друга.

Ник, как его называли знакомые, был высоким брюнетом крепкого телосложения и являл собой тот самый тип мужчины, который так нравится женщинам. Они со Стасом дружили с детства, были одного возраста, жили в одном доме в соседних подъездах и имели схожие взгляды на жизнь, однако их дружеские чувства слегка охладели после того, как Стас женился. Рождение дочери, семейные заботы – все это наложило отпечаток на отношения.

– Стас! Привет. Слушай, ты сегодня какой-то заторможенный, – выпалил Ник, хлопнув приятеля по плечу. – Три раза тебя звал, а ты – ноль внимания. Что случилось-то?

– Ничего особенного, кроме того что я снова пролетел с работой, – Стас раздраженно сплюнул. – Третий раз хожу в эту долбаную контору. Сначала обнадежили, а сегодня дали понять, что в моих услугах не нуждаются.

– Да-а… Как говорится, облом-с. – Ник остановился, чтобы подтянуть шнурок на кроссовке. – Ну и… какие планы?

– Пока планы такие: добраться до постели и как следует выспаться. А там посмотрим.

Немного поболтав, друзья решили пойти домой вместе. Всю дорогу они вспоминали минувшие времена и спорили, по-мальчишески размахивая руками. Стас разгорячился и стал похож на себя прежнего. Сколько Ник его помнил, он всегда излучал некую притягательную энергию, своего рода харизму. Невысокий брюнет с голубыми глазами и взглядом прирожденного романтика, Станислав обладал почти магнетическим воздействием на собеседника и умел заставить кардинально изменить точку зрения даже самого упертого оппонента. Удивительно, как он с такими способностями умудрялся пролетать на собеседованиях. Вот и сейчас Стас без труда «заболтал» приятеля, и к тому времени, когда они добрались до родной панельной девятиэтажки, солнце уже совсем скрылось за горизонтом.

– Может, по пиву? – предложил Ник.

– Поздно уже, – попытался отказаться Стас, явно борясь с искушением.

– Мы быстро. По кружечке!

– Ну, если только по кружке, тогда пошли.

Друзья свернули за угол дома, пересекли детскую площадку и направились в бар «Веселый лангуст», расположенный чуть дальше вниз по бульвару.

Несмотря на то, что помещение бара находилось в полуподвале довольно старого пятиэтажного кирпичного дома, это было весьма симпатичное заведение, оформленное в стиле средневековой баварской харчевни. На время сбросив тяжесть повседневных забот, молодые люди расположились в дальнем конце зала. Усталый к концу смены официант принял у друзей заказ и, едва волоча ноги, поплелся его выполнять.

– Тормоз, – тихо фыркнул Ник, провожая его взглядом.

– Точно, – согласился Стас, разглядывая помещение, – вот увидишь, ждать будем два часа.

Однако его опасения не оправдались, и уже через пять минут тарелка с оранжевыми креветками и запотевший графин с ароматным пивом прелестным натюрмортом украшали середину нарочито грубого деревянного стола, а из скрытых в стенах динамиков зазвучала ненавязчивая музыка.

Пересуды, воспоминания, затаенные обиды, невысказанные претензии – классическая мужская беседа за кружкой пива. Ник жаловался на свою работу, низкую зарплату и туманные перспективы, Стас – на временное отсутствие всего этого.

– Чем ты недоволен? – возмущался Станислав. – Сутки работаешь, трое дома, кормят, одевают, чего еще не хватает? Зарплата небольшая?! Бери подработку!

– Что же ты никак работу не найдешь, я уж не говорю о подработке? – парировал Ник.

– Не сомневайся, с моим образованием я скоро выберусь из этой передряги, а ты в своей охране будешь киснуть всю жизнь, – пробурчал Стас, весьма уязвленный.

Ник работал сторожем на торговой базе. В свое время он увлекся восточными единоборствами, служил в спецназе и был комиссован на гражданку после травмы ноги. Рана со временем зажила, но возобновлять военную карьеру он не захотел.

– Что ты сказал? – Ник привстал, лицо его побагровело, желваки на скулах заплясали ирландскую джигу.

– Ладно, друг! Остынь! – зная вспыльчивый характер товарища, Стас решил сменить тему. – Сейчас бы на природу, в какую-нибудь деревню или к реке. Эта городская суматоха вот уже где сидит. – Он сделал характерный жест рукой и попросил официанта принести еще один графин с пивом.

Ник медленно опустился на стул и взял в руки кружку с шипучим напитком.

– Кстати, насчет деревни, – немного успокоившись, произнес он. – Мне недавно предложили земельный участок в Подмосковье, где-то в районе Шатуры. Недорого! Что посоветуешь? С одной стороны, заманчиво, а с другой… что-то меня к земле пока не тянет.

– Под Шатурой? – Стас вдруг вспомнил свою рабочую поездку в тот район. – Места красивые, но… как бы тебе проще сказать… нечисто там.

– В смысле экологии?

– Нет! В плане аномалий.

– Не понял. Что ты имеешь в виду? – Ник с интересом посмотрел на друга.

– Да, знаешь, довелось мне там побывать. Запомнил на всю жизнь.

– Что-то ты мне раньше об этом не рассказывал.

– А когда? Видимся в год под исход! Вспомни нашу последнюю встречу, чтоб мы вот так посидели, пообщались?

Ник пожал плечами, не зная, что ответить.

– Все спешим: работа, дела, – Стас с хрустом лишил головы огромную креветку и подлил себе пива.

– Да, наверное, ты прав, – Ник достал из кармана сигареты и положил на стол. – Так что с этими аномалиями?

– В это трудно поверить, но если тебе интересно, расскажу. – Станислав расслабленно откинулся на спинку стула и на секунду задумался. – Помнишь, два года назад я уехал почти на все лето?

Ник выжидающе кивнул.

– Фирма, где я работал, направила меня в командировку. Такая своего рода экспедиция в один из медвежьих углов Подмосковья. В группу, кроме меня, входило еще три человека. Мы должны были провести разведку новых залежей торфа…

***

В середине июня группа одетых по-походному людей собралась на платформе Казанского вокзала. День был жарким, несмотря на закрывшие небо облака. Утром прошел короткий дождь, и от раскаленных платформ нещадно парило. Наконец подъехал старый, дребезжащий состав. Дверь распахнулась, и в нос пассажиров ударил резкий запах мочи, перемешанный с тошнотворной вонью полуразложившихся окурков: судя по состоянию, тамбур не убирался не одну неделю. Усердно сдерживая дыхание, люди стали поочередно протискиваться в перекошенные двери.

Вагон выглядел более пристойно. Члены экспедиции расположились с южной стороны, ближе к середине. Пробило полдень, и электричка сдвинулась с места. Сначала медленно, неохотно, затем все ускоряясь, она оставила позади душный вокзал и раскаленную Москву.

Усевшись поудобней, люди занялись своими делами: кто-то резался в карты, временами приглушенно споря и упрекая партнеров за нечестную игру, кто-то дремал, неуклюже привалившись к обшарпанным стенкам. Станислав сел поближе к окну и начал просматривать распечатки технической документации, корректируя план предстоящих работ.

Спустя час дувший из открытых настежь фрамуг ветерок и ритмичный стук колес сделали свое дело, и пассажиры один за другим стали погружаться в сладкие объятия морфея.

Еще через час пестрые пейзажи пригорода сменили пожухлые леса и пересохшие болота. Через открытые окна вагон наполнился терпким запахом тлеющего торфа: в этом году торфяники горели как никогда. Из-за жары и засухи справиться с пожаром было непросто. Короткие дожди, выпадавшие изредка, никак не могли исправить положения.

«Так. Два часа дня. Еще минут тридцать, может быть, чуть больше, и мы должны быть на месте», – прикинул Стас, наблюдая, как секундная стрелка его стареньких часов завершает очередной пробег по циферблату.

Покончив с документацией и сделав некоторые заметки, он откинулся на спинку сиденья и стал рассматривать своих коллег.

Сидящего прямо напротив невысокого худощавого молодого человека в очках звали Гера, он был младшим научным сотрудником научно-исследовательского института. На вид Стас дал бы ему не более двадцати пяти. К экспедиции его прикомандировали по распоряжению начальства.

Два оставшихся сотрудника были, что называется, старыми волками геологоразведки: обоим давно за сорок, работают в одном из ведущих отделов компании, оба профессионалы и знатоки своего дела. Того, что сидел рядом со Стасом, звали Виктор Анатольевич. Его красноватое, покрытое сеточкой прожилок лицо говорило о пристрастии к алкоголю и застарелой гипертонии. На противоположной лавочке, уткнувшись подбородком в грудь и тихо посапывая, расположился Михаил Александрович – гигант под два метра ростом атлетического телосложения, что никак не вязалось с его лицом ботаника, за высоким лбом которого скрывался неисчерпаемый кладезь завидного интеллекта.

Размышления Стаса прервал легкий толчок; поезд стал быстро терять скорость, пока через минуту-другую не остановился прямо среди леса. Сбегав в первый вагон, к машинисту, пассажиры выяснили, что произошел серьезный сбой в работе одной из подстанций и вынужденная стоянка продлится минимум час, а скорее всего – полтора.

Открыв двери вагонов, желающие покурить или просто подышать свежим воздухом пассажиры вышли из электрички и разбрелись по серым островкам мокрого гравия, возмущенно обсуждая неожиданное происшествие.

Члены экспедиции, придя в себя после внезапно прерванного сна, стали решать, что делать дальше. Существовало всего два варианта: первый – ждать, пока не устранят поломку; второй – пойти пешком через лес и по пути провести кое-какие исследования. После недолгого обсуждения все склонились к последнему, благо что расстояние до поселка, в который они направлялись, напрямую было небольшим, максимум десять километров по пересеченной местности. Кроме того, Михаил Александрович, будучи заядлым грибником, не раз посещал эти края, а значит риск заблудиться был почти нулевым. Стас допил остатки теплого кофе из термоса, которым его угостил Гера, сменил городскую обувь на резиновые сапоги, вылез из электрички и двинулся пешком вслед за остальными.

Дорога заняла около двух часов, включая несколько коротких остановок. И все бы было хорошо, если бы Гера не провалился в одну из скрытых ям, которые образуются после пожаров в местах выгорания торфяника. Никто не заметил, как он исчез из виду; остановились, только услышав крик: Гера сумел ухватиться за толстую корягу на краю глубокой ямы. Глаза его вылезли из орбит, а чудом уцелевшие очки болтались, точно маятник, на ближайшем к яме кусте, зацепившись за ветку перекошенной дужкой. После того как совместными усилиями члены экспедиции извлекли его из этой «пасти дьявола», Гера рассказал, что, продвигаясь по краю высохшего болота, заметил небольшую трещину в земле, хотел к ней присмотреться, но не успел сделать и пары шагов, как почва под ногами вдруг пришла в движение, раздался хлесткий треск рвущихся корней, и возник стремительный оползень, увлекший его за собой. Если бы не спасительная коряга, молодой человек наверняка бы погиб.

Внезапно возникшая яма, в которую угодил Гера, напоминала оскал свирепого монстра. В поперечнике она была метров десять, и ничуть не меньше в глубину. На внутренних стенах провала зияли огромные дыры, разбегавшиеся в разные стороны, словно прорытые гигантскими кротами подземные ходы – не нагибаясь, в них вполне мог бы пройти взрослый человек. Внутри виднелись скопления каких-то белых шаров, с виду походивших на большие грибы-дождевики. Некоторые достигали размеров волейбольного мяча и, как всем показалось, излучали голубоватый свет, напоминавший люминесцентное свечение.

Впрочем, как следует они ничего не успели рассмотреть, потому что спустя несколько минут после спасения Геры яма словно ожила. Сначала она как будто задышала, потом ее края стали медленно сползать к центру и вниз, увлекая за собой все больше земли, пока многометровая толща осыпающегося грунта не погребла под собой все секреты.

Стас едва успел отскочить в сторону. Когда яма схлопнулась, несколько секунд все стояли неподвижно, словно пытаясь переварить случившееся.

Оставшийся отрезок пути члены экспедиции активно обсуждали происшествие. Не давали покоя вопросы: что это за яма? что в ней за норы? что в них за грибы такие, которые, к тому же, еще и светятся?

Самое логичное и наиболее подходящее объяснение высказал Михаил Александрович. Он предположил, что дыры в стенах провала – это результат взаимодействия подземных пожаров и грунтовых вод. Как известно, пласты торфа могут залегать не сплошным массивом, а чередуясь и разделяясь прослойками различного грунта, например, песка или глины. Внушительная толщина торфяного слоя говорила о том, что возраст здешних болот исчисляется тысячелетиями. Большинство из них давно высохли, глубинные слои торфа под значительным давлением земной коры превратились в пласты каменного угля. Огонь на протяжении длительного времени беспощадно выжигал торфяные, а затем и угольные прослойки, а вода смывала образовавшиеся продукты горения и уносила все это в какой-нибудь естественный природный отстойник. Таким образом там, внизу, могли возникнуть не только норы, но и целые подземные галереи. Состав глубинной почвы, как было можно заметить во время обрушения ямы, изобиловал кирпичной глиной. Все примерно представляют, как обжигается кирпич или глиняная посуда, а значит, вспомнив о пожарах, можно сделать вывод, что под землей, вероятно, существуют целые лабиринты беспорядочно переплетенных между собой тоннелей с глиняными стенами, обожженными, как в гончарной печи. Что же касается светящихся грибов, то они, скорее всего, относятся к роду рlerotus, с ярко выраженным эффектом биолюминесценции. Практическая роль свечения таких грибов не ясна. Предполагается, что это побочный продукт окислительного обмена. Подобные грибницы порой достигают возраста сотен лет и являются, согласно преданиям, местом обитания лесных духов.

Закончив свою импровизированную мини-лекцию, Михаил Александрович хитро улыбнулся впечатленным слушателям и добавил, что по сути это не более чем красивая фантастическая гипотеза.

Действительно, разве можно что-либо всерьез проанализировать за столь короткий промежуток времени? Тем более, что в стрессовой ситуации могло привидеться что угодно. Правда, если увиденное в яме было лишь галлюцинацией, то она была всеобщей…

О размещении сотрудников компания договорилась заранее. Дом, выкрашенный темно-коричневой краской, поджидал усталых путников на окраине селения, приветливо помахивая белыми занавесками в распахнутых окнах. Расположенный посреди обширного участка, обнесенного неуклюжим, но весьма живописным забором из старого заплесневевшего горбыля, утопавший в густой листве плодовых деревьев, он обещал прохладу и долгожданный отдых.

На пороге членов экспедиции встретила древняя, но довольно шустрая старушка. Поздоровавшись, она пригласила всех войти в дом. Там царили дух и уклад начала двадцатого века; все предметы дышали прошлым, и казалось, что время остановило здесь свой бег. То ли устав от одиночества, то ли в силу привычки деревенского гостеприимства, хозяйка, которую звали Дарьей Семеновной, ухаживала за москвичами, словно за детьми: всегда провожала их до калитки, когда они уходили работать, и стояла там, пока все члены группы не скрывались за углом забора последнего на улице дома, за которым уже начинался лес, а вечером усаживала всех за стол, уставленный деревенскими яствами, и торжественно удалялась в кладовку, откуда возвращалась утиной походкой, держа в руках огромную бутыль мутного самогона. Обхаживая гостей, старушка не забывала и себя не обидеть: бывало выпьет, раскраснеется, поймает на тарелке коварный маринованный грибок, лихо закинет его в рот, нальет всем еще по стопочке и давай рассказывать разные местные байки, истории и легенды.

Однажды речь зашла о старом доме в конце улицы, том самом, мимо забора которого каждый день проходили члены экспедиции, направляясь в лес. Стас хорошо его запомнил: бесхозный, видимо, уже не первый год, он слегка покосился на прогнившем фундаменте и словно отвернулся от поселка, поглядывая в сторону вековых сосен. Дом вызывал недобрые чувства, особенно когда на землю спускалась ночь, а с окрестных болот доносились таинственные вопли недремлющей выпи. Почерневшим идолом возвышаясь на фоне мрачного леса, отрешенно уставив глазницы заколоченных окон в гнетущую темноту соснового бора, он словно высматривал своего хозяина, сгинувшего много лет назад в одной из топей здешних болот.

Местные жители называли его «домом на отшибе».

История началась, когда после смерти хозяйки, древней уже старухи, дом по наследству достался ее дальним родственникам. Несмотря на то, что уже тогда он был очень ветхим, его все же купил один профессор из Москвы. Сначала ученый жил в поселке наездами, а потом постоянно здесь поселился, лишь изредка отлучаясь по своим научным делам.

Профессора звали Анатолий Николаевич Кошон. Это был худощавый невысокий интеллигент с большим лбом и глубокими залысинами. Благополучно переступив пенсионный порог, еще полный сил и здоровья мужчина не ушел на покой, а продолжил заниматься антропологией и фольклористикой. Ученый часто захаживал в дома селян, расспрашивал их и подробно записывал все услышанное, словно искал философский камень, запрятанный кем-то в дальней меже одного из заброшенных огородов.

Дарью Семеновну Анатолий Николаевич навещал чаще, чем других, потому что, во-первых, их дома были рядом, а во-вторых, она неизменно оказывалась в курсе дел всех соседей и была не прочь поведать гостю очередную заковыристую историю.

Однажды под Рождество профессор решил наведаться к соседке. Возвращаясь из Москвы, он прикупил большой торт, разукрашенный шоколадом и ярко-оранжевыми цукатами. Дарья Семеновна очень обрадовалась гостю, поставила самовар, заварила чай, и до ночи они просидели за столом, коротая время за приятной беседой.

Внимательно выслушав самые свежие сельские новости, Анатолий Николаевич, в свою очередь, поведал секрет «колдовства», который ему как-то удалось выудить у старого деда в одной из богом забытых деревень. Суть его заключалась в том, что с помощью нехитрых приготовлений можно вызвать духов и у них узнать свое будущее. Для этого требовалось откладывать по одному полену в течение года первого числа каждого месяца, а в полночь накануне Рождества положить дрова в печку, развести огонь и ждать результатов. О последствиях дед не сообщил, но дал понять, что они непредсказуемы.

Профессор, хоть и был высокообразованным человеком, иногда мог отступить от своих атеистических принципов и поэкспериментировать с каким-нибудь продуктом мракобесия, чтобы затем поместить его в строгие рамки науки: с начала года он терпеливо следовал ритуалу, и к сегодняшнему дню у него скопилось ровно двенадцать отборных березовых поленьев, о чем он не преминул сообщить Дарье Семеновне перед тем, как уйти домой.

На дворе был изрядный мороз; очутившись в темной холодной избе, Анатолий Николаевич сразу же занялся растопкой: хорошенько полив дрова спиртом, он чиркнул спичкой, и фиолетовые языки закружились в страстном танце, причудливо переплетаясь с оранжевыми сполохами занимающейся бересты. Воздух в помещении наполнился парами денатурата и паутинками копоти, а рожденные разгорающимся пламенем тени беспорядочно заметались по оплавленным стенам топливника в почерневшем зеве русской печки.

Спустя час профессор сидел в кресле-качалке с бокалом шампанского и отрешенно смотрел на огонь. Они были вдвоем: профессор, одетый в черный атласный халат, и пламя, сожравшее уже добрую половину поленьев.

Внезапный скрежет вывел ученого из оцепенения. Ему показалось, будто кто-то водит железом по стеклу, пощелкивая костлявыми пальцами в такт участившимся ударам сердца; он обернулся и стал всматриваться в чернильную темноту, царившую за окном. Сквозь тонкий тюль он увидел летучую мышь, которая из глубины ночного мрака ломилась в плотно сомкнутые створки. Щерясь и повизгивая, она разбрасывала белесые сгустки слюны, размазывая их по стеклу. Очередной раз ударившись о фрамугу, ночная гостья устремилась прочь, сопровождая полет чавкающими звуками перепончатых крыльев. Сбросив оцепенение, профессор вскочил с кресла и рванулся к окну: плотно прижавшись к стеклу, он пытался разглядеть то, что скрывала зимняя ночь. Наконец глаза привыкли к темноте, мрак над поверхностью снега рассеялся, и Анатолий Николаевич увидел, как спавший доселе в сладкой неге лес вдруг содрогнулся, завопил немыслимыми голосами и выпустил полчища ужасных тварей из своих недр.

Стадо разъяренных вепрей, словно лезвием, отсекло большую часть забора, примыкавшего к лесу. Дикие свиньи разбрелись по саду и с яростью принялись выковыривать из земли замерзшие корни плодовых деревьев. Стаи визжащих нетопырей, вызволенных неведомой силой из объятий зимней спячки, черной тучей нависли над домом, и взмахи тысяч крыльев подняли к небу свежевыпавший снег, закручивая его в вихри. Сквозь серую мглу потрясенный профессор увидел, как от черной стены леса отделяются новые тени. Волки! Крадучись, они добрались до поваленного забора и выстроились в линию, напоминая взвод почетного караула в ожидании важной персоны. И персона не замедлила появиться.

Вершины сосен вздрогнули, сбросив шапки плотного снега. Затем деревья расступились, словно освобождая дорогу неведомому путнику, и из леса появилось НЕЧТО. Оно продвигалось уверенной поступью и остановилось в метре от заснеженных волчьих спин. Таинственное свечение, мерцающим ореолом окружавшее его, позволяло разглядеть все до мельчайших деталей. Невиданный монстр, усеянный бородавками и кожными наростами, безмолвно обозревал окрестности молочными зрачками глаз, покрытых бельмами. На его серой вздувшейся коже зияли гниющие язвы. Он был похож на угловатого голема, высеченного из каменной глыбы нетвердой рукой неопытного мастера. Вскоре взгляд пришельца коснулся старого дома. Казалось, он ощупывает невидимыми пальцами каждую пядь покосившегося строения. Когда его взор добрался до окна, через которое наблюдал за происходящим профессор, резкая боль в глубине черепа парализовала ученого. Он застыл, как зачарованный, не в силах ни думать, ни шевелиться.

Внезапно послышался тяжелый дребезжащий голос. Но звучал он вовсе не из пасти чудовищного урода. Нет, он раздавался прямо у Анатолия Николаевича в голове, болезненно вибрируя и повторяясь долгим эхом в каждой клетке его пылающего мозга:

– ЗНАЙ: ЖИТЬ ТЕБЕ ОСТАЛОСЬ ВСЕГО ТРИ МЕСЯЦА.

Очнулся Анатолий Николаевич поздним утром. Он лежал на полу, замерзший и обессиленный. Сильно болела голова, на лбу была глубокая ссадина. Цепляясь за стену, профессор кое-как поднялся на ноги и подошел к окну. Его глазам открылся залитый солнцем зимний сад, устланный белым ковром, и нетронутые шапки снега на деревьях. Серый забор, как ни в чем не бывало, стоял на своем месте. Только перепончатое крыло летучей мыши акульим плавником торчало из ближайшего сугроба, вздрагивая от порывов студеного январского ветра.

Обо всем этом профессор поведал сердобольной соседке только на следующий день после своего необычного пробуждения. Он рассказывал в своей излюбленной манере, подробно и чуть иронично, и на первый взгляд выглядел совершенно нормальным, однако внимательный наблюдатель непременно заметил бы в глубине глаз Анатолия Николаевича предательские отблески смертельного страха, который впитала в ту страшную ночь его душа.

А в середине апреля того же года ученый пропал. Оставил все как есть: осиротевший дом, нехитрый скарб, множество книг, которые он ценил превыше любого богатства, и – сгинул.

Обнаружилось это, после того как родственники профессора забили тревогу, не получив от него никаких известий в течение длительного времени. Они прибыли в поселок и, не найдя его, обратились в милицию. Сыщики неделю ходили по домам, всех расспрашивали, пытались найти хоть какую-то нить, которая могла бы помочь в поисках пропавшего человека, но тщетно. Тогда они обследовали лес, окрестные болота, но и там не смогли обнаружить ничего, что пролило бы свет на загадочное исчезновение. Через пару месяцев после известных событий родственники подогнали к дому профессора грузовую машину, забрали кое-какую мебель, утварь и книги, после чего заколотили окна старыми досками и навсегда покинули селение.

К Дарье Семеновне тоже заходили следователи, много расспрашивали о пропавшем соседе, делали какие-то записи, но ничего так и не выяснили. Историю, поведанную профессором, она, по понятным причинам, никому рассказывать не стала: помочь поискам подобная страшилка не могла, а вот приклеить к ней ярлык «свихнувшейся старухи» – это пожалуй.

Даже гостям она решилась рассказать обо всем лишь под изрядным хмельком. Стас считал, что за давностью лет бабка половину позабыла, а половину присочинила, если вообще не выдумала всю историю от начала до конца, однако это не помешало ему всерьез заинтересоваться старым строением.

Как-то раз они с Герой возвращались с работы чуть раньше, чем обычно, в то время как остальные коллеги еще оставались в лесу. Командировка подходила к концу, и отъезд был запланирован в начале следующей недели. Выйдя из осиновых зарослей, молодые люди очутились возле самого забора дома исчезнувшего ученого.

Был ранний вечер. Редкие причудливые облака застыли в небе, точно парусный флот в ожидании попутного ветра. Кругом не было ни души, только в кустах у обочины стрекотали кузнечики.

Стас с Герой переглянулись. Еще раньше, обсуждая бабкин рассказ, они загорелись желанием непременно залезть в пустующую обитель профессора и посмотреть, что там внутри. Тот факт, что у них совсем не осталось времени, придал им необходимой решимости, и они вошли во двор через покосившуюся калитку. Добраться до главного входа оказалось нелегко: все обозримое пространство вплоть до самого порога заросло высоким бурьяном. Гера заговорщицки подмигнул и стал пробираться сквозь густую траву. Стас последовал его примеру. Зеленые заросли наполнил пряный дух надломленной полыни.

Когда они добрались до парадной двери, то увидели, что на ней висит проржавелый, но все еще довольно крепкий замок. Не желая отступать, они обошли дом кругом и обнаружили приоткрытое окно. Доски, закрывавшие его, давно сгнили, и Стас с Герой без особых сложностей в него залезли.

Внутри дома ничего таинственного не было, только грязь, плесень да беспорядочно раскиданные вещи. Обследовав помещение, молодые люди не нашли ничего, что могло бы их заинтересовать. Старые башмаки у стены, пожелтевшие, разбросанные по полу журналы, огарки парафиновых свечек на подоконнике – вот и все ценности. И только собираясь уходить, Гера заметил в дальнем углу комнаты небольшое бронзовое кольцо. Это был лаз в подпол. С трудом приподняв схваченную временем крышку, молодые люди сморщились от пахнувшей снизу могильной сырости. Стас громко чихнул. Неподатливая крышка вырвалась у него из рук и с грохотом вернулась на прежнее место. Словно не желая пускать в подполье посторонних, она застряла ещё крепче. Совместными усилиями они с Герой все же открыли люк и уставились в черную зияющую дырку. Нужен был свет. Спички у ребят были, но не решали проблемы. Тут Стас вспомнил о свечах на подоконнике. Взяв по одной, молодые люди запалили огарки и осторожно спустились вниз по трухлявой лестнице. Расстояние от земли до пола оказалось достаточным, чтобы свободно стоять не нагибаясь. Ребята принялись обследовать все закоулки погреба, постоянно натыкаясь на гниль и разбитые банки из-под солений. Отпечатки обуви различных размеров и разбросанные повсюду окурки остались, по-видимому, после работавших здесь следователей. Безрезультатно облазив все углы, молодые люди направились к выходу, продолжая пристально всматриваться в потемневшие дощатые стены.

По периметру подвал был обит вертикально стоящими досками. Текстура обшивки была практически однородной, лишь в одном месте с южной стороны подпола несколько тесин немного выделялись на фоне остальных. Другой сорт дерева и более гладкая обработка досок пусть не сильно, но все же контрастировали с соседними участками. Кроме того, доски слегка выступали из общего ряда в этом месте, тем самым нарушая гармонию ровной поверхности. Казалось, за ними что-то есть. Стас положил на них руку и слегка нажал. Ничего не случилось. Он нажал сильнее, и снова ничего не произошло. С трудом ему удалось протиснуть указательный палец в щель за верхним торцом обшивки. Упершись в небольшой деревянный брусок, молодой человек надавил на него, и часть поверхности подалась вперед, образовав узкую дверь.

Стас заглянул в нее. Под дрожащим огоньком свечи обозначились каменные ступени, которые уходили вниз и растворялись в пугающей темноте подземелья. Выглянув из-за плеча товарища, Гера удивленно присвистнул. С каждым шагом свет простирался все дальше, пока не уперся в громоздкую деревянную дверь на железных петлях. Ребята попытались ее открыть, но тщетно: казалось, что она подперта чем-то изнутри. Молодые люди надавили сильнее. Раздался треск, дверь с визгом повернулась на ржавых петлях, и открылся вход в старую штольню. Высота тоннеля была около двух метров, но в ширину штольня казалась немного меньше. Проходя сквозь торфяной пласт, она под небольшим углом сбегала вниз. Прогнившие шпалы выполняли функции опор. Разделяя подземный коридор на равные сектора, они угловатыми колоннами уходили вдаль, расползаясь зыбкими миражами на границе света и тьмы. Опалубка изрядно обветшала, кучи обрушившейся породы возвышались на вздыбленном полу. Идти дальше без специального снаряжения было опасно, но молодых людей охватил азарт. Они решили рискнуть и, спотыкаясь, принялись пробираться через завалы. Кое-как проковыляв метров пятьдесят, они остановились: в этом месте основной рукав штольни делился на три ответвления.

Вдруг Гера нагнулся и что-то подобрал. Присмотревшись, Стас увидел на его ладони безжизненное тельце крупного насекомого. Оно выглядело очень необычным, если не сказать больше. Внешне находка напоминала гибрид осы, скорпиона и стрекозы: продолговатое тело с чередующимися желтыми и темноватыми полосками заканчивалось выгнутым хвостом с характерным жалом на конце, немного приплюснутая голова была снабжена большими глазами, а туловище оснащено четырьмя прозрачными крылышками, расположенными попарно на спине. Занимая почти всю ладонь, насекомое лежало неподвижно, но не казалось мертвым – оно как будто спало. У Стаса и Геры возникло чувство, что вот-вот странный жучок зашуршит перепончатыми крыльями и взлетит.

Внезапно со стороны правого ответвления послышался шорох: кто-то приближался, фыркая и осторожно ступая. Вскоре из темноты появился странный зверь, видом походивший на обычную крысу, но размером с небольшую собаку. Когда животное приблизилось, ребята с ужасом поняли, что на самом деле крыс две. У них были сросшиеся спины и общее туловище с чешуйчатым хвостом: одна как бы лежала у другой на спине. Ощеренные морды, будто обидевшись друг на друга, смотрели в разные стороны, как головы двуглавого орла на российском гербе. Четыре нижние лапы, крадучись, несли эту биоконструкцию в направлении молодых людей, а четыре другие конечности беспомощно болтались сверху, на «спине». Немигающие глаза нижней головы пристально смотрели взором хищника, в то время как бегающие глазки верхней явно свидетельствовали, что больше всего она хотела бы смыться отсюда, да поскорее.

Страх и омерзение сковали молодых людей. Казалось, растревоженный дух подземелья вдруг протянул свои властные щупальца из черноты неведомого лабиринта и крепко сжал их тела, лишая возможности двигаться.

Чадящий огарок выпал из подрагивающей руки Геры, и темнота словно придвинулась ближе. Стаса ухватил свою свечу покрепче: хоть она и коптила, но могла прослужить еще какое-то время.

Чудовищный зверь по всем признакам готовился к нападению, но почему-то медлил. Напряжение росло. Вдруг животное сорвалось с места и ринулось прямо на Станислава, но, неожиданно оступившись на обломке доски, перевернулось в воздухе и шлепнулось в двух шагах от ног Геры. Стас отпрыгнул в сторону и приготовился к следующей атаке, но, вопреки его ожиданиям, животное начало испуганно пятиться.

Гера медленно присел и, не отводя от крысы взгляда, стал судорожно ощупывать землю в надежде отыскать палку или кусок доски, пригодный для обороны. Поведение грызуна сначала озадачило, но через секунду Стас понял, в чем дело: после падения крыса перевернулась, и пугливая верхняя половина очутилась внизу, в то время как ее сиамский близнец нервно перебирал в воздухе лапами, щерился и шипел сверху. На мгновение тварь замерла, но потом, резко развернувшись, бросилась восвояси.

Ребята что было сил поспешили к выходу. Не справившись с потоком встречного воздуха, пламя свечи тихо фыркнуло и погасло. Им пришлось выбираться из штольни на ощупь, в кромешной темноте, падая и спотыкаясь. Наконец вдалеке замаячил тусклый свет: входной люк оставался открытым. Подбежав к нему, Стас с Герой пулями выскочили из подвала.

Свежий воздух и дневной свет привели их в чувство. Умиротворяющий запах полыни и хвои наполнил легкие Стаса, успокаивая бешено бьющееся сердце. Страшный подвал остался позади, и самым правильным было бы как можно быстрее забыть о случившемся, но на подрагивающей ладони Геры, загадочно переливаясь, лежало замысловатое тело найденного в подвале насекомого.

***

Стас закончил рассказ и залпом допил оставшееся в кружке пиво. Ник, ни разу не перебивший товарища на протяжении всего повествования, теперь смотрел на него удивленно и слегка растерянно. Сделав глоток из кружки, он откинулся на спинку стула и с трудом из себя выдавил: «Не верю».

Стас с обидой посмотрел на приятеля, и тот отвел глаза, потому что солгал. На самом деле Ник верил Стасу и знал, что тот говорит правду. Просто история оказалась настолько необычной, что не могла вот так сразу уложиться в голове.

– Хорошо, – сказал Стас решительно, – я докажу тебе. У меня сохранилось это насекомое. Гера хотел выбросить, но я попросил отдать его мне.

Словно аккомпанируя его словам, в зале грянул тяжёлый рок. С кухни пахнуло дымком поспевающего шашлыка. Ник закурил.

Глава 2. Лабиринты подземки

Золоченая ручка опустилась вниз, дверь открылась, и на ковровую дорожку одного из кабинетов Лубянки уверенно ступил молодой мужчина в сером штатском костюме.

– Товарищ генерал, разрешите?

– Заходи, Сашок. Присаживайся. – Валентин Трофимович Звонарев снял очки и положил их в футляр.

Это был человек лет пятидесяти, немного грузный, с пышной седой шевелюрой. Должность начальника следственного управления и звание генерал-майора он получил четыре года назад. Карьера Валентина Трофимовича складывалась на удивление гладко: после окончания училища он пять лет прослужил особистом, а затем перевелся в Москву, в оперативный отдел, откуда попал, наконец, в следственное управление.

Сидя в потертом зеленом кресле, генерал внимательно наблюдал за капитаном, собираясь посвятить его в новые детали одного старого, но так и не раскрытого дела. К расследованию тогда привлекли группу лучших сотрудников, в числе которых был отец молодого человека, сидящего сейчас перед Валентином Трофимовичем.

Случилось все семь лет назад. Началось с того, что в течение года без вести пропали несколько сотрудников одного научно-исследовательского института. Ученые занимались исследованиями в области генетики и микробиологии и проводили секретные опыты для министерства обороны. Люди пропадали при различных обстоятельствах, и лишь одна особенность объединяла все эти случаи: исчезали они бесследно и мгновенно, оставив все имущество, семьи и квартиры, так что версия о побеге за границу сразу исключалась. Другие версии тоже долго и тщательно прорабатывались, но расследование в итоге не дало положительных результатов.

В последнее воскресенье октября на дачу к тогда еще к полковнику Звонареву приехал его друг, капитан Николай Рассказов, со своим восемнадцатилетним сыном Сашей – угловатым черноволосым мальчишкой в курсантской форме военного училища, «Сашком», как ласково называл его полковник. У Звонарева своих детей не было, и потому к отпрыску друга он относился по-родственному, возложив на себя обязанности не то крестного отца, не то заботливого дядюшки.

Несмотря на то, что погода выдалась не слишком приветливая, для беседы единогласно решено было расположиться в летней беседке. Мужчины сидели за дощатым столом, пили чай и непринужденно разговаривали.

– Как продвигается расследование? – осведомился Валентин Трофимович, обращаясь к Николаю.

– Есть кое-что, – ответил капитан, размешивая серебристой ложечкой сахар в чашке, – но это требует проверки. Завтра еду на осмотр одного любопытного места, которое косвенно связано с делом. Надеюсь к вечеру доложить о результатах.

– На чем поедешь?

– Пока не знаю, – Николай достал из портфеля небольшую брошюру с надписью «Дорожный атлас Москвы и Подмосковья». – Это здесь, – он остановил палец на одной из красных точек, обозначенных на карте. Она выглядела капелькой крови, затерянной среди петляющих змеек загородных шоссе.

– Не близко, – произнес полковник, прикидывая расстояние. – Возьми служебную ауди.

– Нет, она слишком заметная. Лучше возьму волгу.

– Ну, как знаешь. Поедешь один?

– Может, Санька с собой прихвачу. Пусть опыта набирается.

Лицо Сашки расплылось в счастливой улыбке. Он перестал наблюдать за играющим под столом котенком и, изогнув правую руку в характерном жесте, завопил:

– Йесс!!!

– Но-но, товарищ курсант! Что вы себе позволяете? – притворно строго осадил его отец, после чего все дружно рассмеялись.

На следующее утро черная волга мчалась по одной из федеральных трасс Подмосковья. В салоне находились двое – отец и сын. В кои-то веки они могли провести друг с другом несколько дней.

«Как хорошо, что начальник училища все-таки согласился продлить мне увольнительную», – подумал Сашка, разглядывая мелькавшие за окном желтые стога соломы.

Через некоторое время автомобиль свернул с магистрали на районное шоссе. Машин на дороге встречалось немного, и отец прибавил скорость. Проносившиеся за окном стога сменились небольшими копнами. Продолжая любоваться солнечным осенним пейзажем, Сашка вдруг заметил, как на поверхности одной из куч соломы появилось маленькое сверкающее пятнышко, потом на секунду пропало и возникло опять. Это показалось юноше подозрительным. Он вспомнил, как во время военных учений точно так же на солнце сверкала оптика снайпера условного противника, который засел высоко на дереве. Тогда Саша доложил об этом командиру и получил поощрение за наблюдательность и внимание. Он повернулся к отцу, чтобы показать ему на подозрительный «солнечный зайчик», но успел только сказать: «Па…», как раздался резкий щелчок и по асфальту зашаркала развороченная пулей резина переднего колеса.

Машина резко подалась в сторону обочины. Отец попытался выровнять автомобиль, что было силы вцепившись в руль, но через мгновение снайпер прострелил второе колесо, на этот раз – заднее.

– Сашка, держись! – крикнул Николай.

Волга резко съехала с шоссе и рухнула в кювет колесами вверх, выполнив каскад головокружительных пируэтов. Сашке повезло: центробежная сила вовремя выбросила его из машины. Капитан Рассказов потерял сознание, остался внутри салона и погиб, когда автомобиль загорелся.

Саша долго и болезненно переживал гибель отца, но, что ни говори, а время все-таки лечит, и сейчас, спустя годы, он выглядел возмужавшим и уверенным в себе молодым человеком.

– Что нового? Как мать? – поинтересовался генерал.

– Спасибо, все по-прежнему, – ответил Саша, раскрывая блокнот для записей.

После смерти мужа Сашина мама сильно сдала. Несколько лет болячки сыпались одна за другой, а год назад случился инсульт. Все обошлось, но выглядела она теперь неважно.

– Передавай привет, – произнес генерал, раскрывая толстенную папку, – на днях заскочу проведать.

– Хорошо, Валентин Трофимович, обязательно передам.

На столе у генерала лежало то самое дело, расследуя которое погиб Сашкин отец. К сожалению, его смерть оказалась не единственной: впоследствии погибли еще два причастных к расследованию сотрудника. В отличие от капитана, они были убиты при невыясненных обстоятельствах. Начальство заподозрило, что происходит утечка оперативной информации непосредственно из стен ФСБ, и потихоньку свернуло расследование. Много лет материалы следствия пролежали в архиве, но недавнее, на первый взгляд ничем не выдающееся происшествие вновь заставило вспомнить об этом деле.

Два дня назад в одном из тоннелей московской подземки поездом был сбит человек. Как он туда забрался, пока оставалось неизвестным. Тело оказалось настолько изуродованным, что для идентификации трупа органами МВД была назначена дактилоскопическая экспертиза. Личность установить не удалось: человек с такими отпечатками пальцев в базе данных зарегистрирован не был. Тогда оперативники обратились в ФСБ, чтобы идентифицировать труп по их базам, и оказалось, что погибший человек входил в группу исследователей, пропавших в тот злополучный год. Немедленно было поднято связанное с ним дело, и сейчас оно лежало перед генералом.

– Не хочу я, чтобы ты принимал в этом участие, Сашок, – вздохнув, сказал Валентин Трофимович, – но не предложить тебе я не мог. Мы ведь офицеры, и для тебя это дело чести – довести до конца расследование, начатое твоим отцом. Но это не приказ. Подумай до завтра, взвесь все, и знай: твой отказ меня только порадует.

– Товарищ генерал, мне не нужно времени на раздумья, – без промедления ответил Сашка. – Конечно, я буду участвовать в расследовании.

Звонарев подавил вздох: другого ответа он, собственно, и не ожидал.

– Что ж, – пододвинул он папку с делом поближе к Саше, – внимательно изучи и можешь приступать. Да, вот еще: одному тебе будет тяжеловато, поэтому я дам помощника. – Генерал хитро улыбнулся и нажал на кнопку селекторной связи: – Вадим, пригласи ко мне старшего лейтенанта Коропец.

Через минуту дверь кабинета открылась и вошла красивая молодая женщина в военной форме. У нее были иссиня-черные блестящие волосы, собранные в аккуратный пучок, небольшой рост и отличная фигура.

– Валентин Трофимович! Вызывали?

– Проходи, Аленушка, – генерал указал на место рядом с капитаном. Саша поднялся и по-джентельменски пододвинул стул, предлагая даме сесть. – Позволь представить: капитан Александр Рассказов. Хочу, чтобы вы вместе поработали над одним старым делом…

***

Теплым майским утром Алена стояла у входа в одну из станций московской подземки. Весеннее небо выглядело бездонным и манящим, слабый ветерок приглаживал молодую листву на ветвях деревьев. Водопад зеленых красок спускался с пышных шевелюр тополей и растекался по залитым солнцем газонам сочной изумрудной травой. В такую изумительную погоду совершенно не хотелось спускаться под землю, но служба есть служба: новоиспеченные партнеры договорились лично осмотреть место, где нашли тело. Девушка пришла пораньше, придерживаясь принципа «лучше подождать, чем опоздать». Одетая в черные джинсы и зеленую футболку с надписью «Я самая» на груди, она стояла у входа в метро, покачивая мешковатой коричневой сумкой.

На службу в ФСБ Алена попала, сама того не ожидая. После блестящего завершения учебы в МВТУ им. Баумана девушку заметили и предложили работу в одном из отделов конторы. Немного подумав, она согласилась. Приличная зарплата и карьерные перспективы – о чем еще может мечтать молодой специалист? Удачно проведя несколько расследований в составе группы, она получила звание старшего лейтенанта и была у руководства на хорошем счету. Несмотря на кажущуюся хрупкость, Алена отлично владела приемами рукопашного боя, неплохо стреляла и могла составить конкуренцию многим мужчинам в своем подразделении.

Саша пришел вовремя. Еще издали увидев ожидавшую его девушку, он вдруг почувствовал жар в груди, который рассыпался огненным фейерверком по всему телу.

«Как бы не влюбиться, – подумал он, слегка замедлив шаг и дожидаясь, пока вспыхнувшие щеки остынут. – Этого мне еще не хватает».

– Привет! – произнес Саша, подойдя к Алене. – Замечательно выглядишь, – добавил он, невольно скользя взглядом по ее фигуре и чуть задержавшись на надписи «Я самая».

– Спасибо, – сказала она, немного смутившись.

– Давно ждешь?

– Не очень. Ты знаешь, я вчера еле заснула: все думала о нашем задании.

– Я сам до трех ночи просматривал материалы дела, но так и не понял, каким образом этот ученый мог оказаться на рельсах подземки. Когда его нашли, он был одет в спецкомбинезон с нашивкой «биологическая опасность» на рукаве. По вагонам метро в таком комбезе вряд ли кто будет разгуливать без нужды. Значит, версия, что он сиганул с поезда или его оттуда выбросили, маловероятна.

– А может, рядом с этим местом находится какой-нибудь заброшенный путь, бункер или лаборатория? Ведь ходят же слухи про Метро-2, подземные города и тому подобное, – предположила Алена.

– Я думал об этом и даже просмотрел некоторые доступные мне документы, хранящиеся в наших архивах. Ничего подходящего не попалось. Хотя есть источники, которые не мешало бы как следует изучить. Жаль, доступ к ним для сотрудников нашего ранга закрыт.

– Может быть, генерал посодействует?

– Вряд ли. Я думаю, к подобным папкам имеют доступ лишь те, чья работа непосредственно связана с подобными объектами. Ну да ладно, потом что-нибудь придумаем. Нам пора. – Саша взглянул на часы.

В поисках кабинета администрации им пришлось спуститься вниз по мраморным ступеням. Переговорив с руководством станции и изложив суть дела, молодые люди направились к месту трагедии в сопровождении прикрепленного к ним рабочего. Проводника звали Василием. Невысокий, худощавый, лет около тридцати на вид, одетый в замасленную робу, он шел впереди, держа в руке мощный электрический фонарь, и время от времени повторял: «Не отставайте!» и «Будьте внимательны».

Людям пришлось пробираться через бесчисленное количество дверей по петляющим коридорам, таким темным, что без фонаря пройти здесь было бы просто невозможно. За толстыми стенами раздавался гул проносящихся мимо поездов метрополитена. Прошло не менее получаса, прежде чем они остановились перед небольшой дверью, закрытой на ржавый засов.

– Пришли, – сказал Вася, принимаясь ковыряться в замке.

– Василий, а вы всегда такой неразговорчивый? – поинтересовалась Алена у хмурого проводника, за все время пути не проронившего ни одного лишнего слова.

– Нет. Только когда брожу по этим чертовым катакомбам.

Наконец засов противно взвизгнул и отошел в сторону. Металлическая дверь подалась под напором Василия, но открылась только наполовину.

– А что такого особенного в этих подземных закоулках? – продолжала допытываться девушка. – Может, вы боитесь огромных крыс? Говорят, подобные места ими просто кишмя кишат.

– Насчет крыс не знаю ничего. Не видал. А вот призраки и всякие там сгустки энергии встречаю довольно часто.

– Да что вы говорите? – несколько наигранно удивилась Алена. – Можете про какой-нибудь случай рассказать?

Вася поскоблил поросший щетиной подбородок

– А почему бы и нет? – спросил он, пожимая плечами.

Какое-то время рабочий смотрел вниз, будто вспоминая. Наконец Василий поднял глаза и, вдохновленный тем, что спутники явно собирались его внимательно слушать, философски произнес:

– Москва – большой город. Мегаполис! Там, наверху, много хорошего, но и плохого много тоже. Добрая энергия, которую источают любовь, ласка, милосердие, устремляется вверх, на небеса, обратившись в маленькие воздушные шары. Наверное, летит к самому Господу! Может, Бог ее собирает, сортирует и раздает тем, кому она необходима. Не знаю. А вот отрицательная энергия, весь негатив, которым переполнены сердца и умы дурных людей, неотвратимо стремится вниз. Эта незримая масса некоторое время лежит на поверхности земли, облепляя уродливыми кляксами дороги и тротуары. Наверняка кто-нибудь из вас, проходя по улицам города, или по лестнице мимо чужой квартиры, иногда чувствовал, как спокойное до того сердце вдруг начинало биться сильнее, а в душе поселялись страх и предчувствие чего-то недоброго, неотвратимого. Но вряд ли вы всерьез задумывались, что чаще всего причиной подобных ощущений бывает столкновение с мерзостью отрицательных энергий. Отстоявшись на поверхности, это зло начинает просачиваться под землю. Не торопясь, но и не медля, оно подбирается к железобетонным сводам метрополитена и, пройдя сложный и долгий путь, начинает разливаться по лабиринтам подземелий.

Некоторые люди время от времени могут видеть эту материю. Они даже способны почувствовать ее плотность, запустив руки внутрь отвратительного желе. Особенно сильно мерзкая субстанция влияет на людей с неустойчивой психикой. Из них и получаются «прыгуны».

– «Прыгуны»? А кто это? – с интересом спросила Алена.

– «Прыгуны» – это бедняги, которые решили свести счеты с жизнью, прыгнув под колеса проходящего мимо поезда. К сожалению, в метро подобные случаи тоже не редкость. После ужасной смерти несчастные души не могут найти успокоения, и их призраки неустанно бродят по станциям и тоннелям. Перебираясь с платформы на платформу, они словно ищут виновных в своей гибели. Иногда они подходят к людям, одиноко стоящим в стороне от толпы, и подолгу всматриваются в их глаза. Глаза, как известно, зеркало души, и призраки, словно безжалостные спруты, запускают свои энергетические щупальца в святая святых человека. Смакуя и наслаждаясь, они медленно вытягивают энергию из человека и отвратительно хохочут, когда ничего не подозревающий пассажир входит в подъехавший вагон опустошенный и растерянный.

– А откуда вы об этом узнали? – спросила Алена с недоверием.

– У меня есть знакомый медиум. Он частенько спускается в подземку и подолгу наблюдает за тем, что здесь происходит. Да я и сам кое-что иногда замечаю: то загадочные силуэты, осторожно крадущиеся вдоль путей в заброшенных тоннелях, то одинокие тени на рельсах, которые мгновенно растворяются под яркими лучами прожекторов…

Внезапно воздух подземелья пришел в движение. Сначала люди почувствовали легкий сквознячок, который стал быстро набирать силу и за считанные мгновения превратился в шквал; послышался нарастающий шум колес и глаза резанула яркая вспышка. Саша и Алена, все это время зачарованно слушавшие рассказ проводника, вздрогнули и зажмурились: в проеме приоткрытой двери мелькнул и погас столп света галогеновых фар локомотива, спустя мгновение сменившийся трассирующими всполохами окон проносящихся мимо вагонов.

– Ладно, хватит байки травить. Куда дальше идти? – недовольно сказал Саша, обращаясь к «сталкеру».

– Зачем идти? Мы уже на месте. Здесь, в десяти шагах от этой двери, все и произошло, прямо на линии. Только вам туда нельзя. По этой ветке поезда идут с интервалом три-четыре минуты, а перекрывать движение из-за вас никто не станет, – деловито проинформировал молодых людей Василий и, расстегнув верхние пуговицы спецовки, выдохнул: – Фу-ух… Душно.

– Ну, во-первых, если нам потребуется, то перекроют движение не только на этом отрезке пути, но и по всем веткам метро, – сказал Саша, строго глядя на проводника. – А во-вторых, само место происшествия нас не интересует: имеется достаточно видео– и фотоматериалов, отснятых после обнаружения тела. Мы хотим осмотреть окружающее пространство, то есть ходы и помещения, прилегающие к этой территории. Понятно?

Слова и тон офицера ФСБ мгновенно поставили зарвавшегося работягу на место.

– А я что? Я ничего. Мне что велят, то я и делаю, – пробурчал Василий и принялся закрывать перекошенную дверь. – Пойдемте, посмотрим, что там к чему. – Засов с гулким лязгом встал на прежнее место.

Они двинулись вперед. Поиски продолжались уже долго, когда рабочий остановился в нерешительности посреди одной из подземных комнат. Освещение на последнем отрезке пути отсутствовало, и выручал только электрический фонарь, который светил уже не так ярко, как вначале.

– Черт, я заблудился… кажется, – неуверенно произнес Василий.

Луч фонаря беспомощно блуждал по заплесневелым железобетонным стенам в поисках прохода.

– Как это – заблудился?! – воскликнула раздраженная от усталости и холода Алена. – Ты что, шутишь?!

– Да в этих гребаных лабиринтах сам черт не разберется! – воскликнул Василий. – Сами же просили: «Дальше, дальше веди!» Вот и я привел!

– Ладно, не будем раньше времени паниковать. Действительно же просили, – сказал Саша, пытаясь уладить назревающий конфликт. – Дай-ка, – он взял из рук проводника фонарь и принялся осматриваться.

Место, где они оказались, напоминало небольшой кинозал: полусгнившие откидные кресла, стоявшие ровными рядами, занимали не меньше половины довольно просторного помещения. В дальнем углу едва виднелись гранитные ступени, убегавшие вниз. Вдоль шершавых стен, пропитанных влагой и плесенью, возвышались черные промасленные бочки. По полу были как попало разбросаны обломки старых шпал, ржавые крепежные костыли и кучи полуистлевшей ветоши.

Подойдя к одной из бочек, Саша попытался ее наклонить. Емкость оказалась до половины наполнена каким-то веществом. С трудом сдернув проржавевшую крышку, молодой офицер принюхался: запах был техническим. он решил, что это отработка или мазут.

– Найди палку, намотай на нее ветошь, только потуже, и тащи сюда, – сказал Саша, обращаясь к Алене. – Эй, Сусанин! – позвал он проводника. – Спички есть?

– Зажигалка, – недовольно отозвался Василий.

– Давай.

Вдруг раздался истошный визг. Саша пулей бросился к Алене.

– Та-а-ам! Там кто-то шевелится! Кажется, эт-то к-крыса! – заикаясь, промолвила девушка, указывая пальцем на кучу ветоши.

И действительно, из вороха тряпок высунулась мордочка недоумевающего зверька. Крыса не испугалась людей. Более того, она даже не собиралась убегать. Ее умные глазки внимательно наблюдали за поведением непрошеных гостей, а лоснящийся от влаги нос-бусинка шевелился, жадно вдыхая незнакомые запахи.

– Наверное, у нее там гнездо! – предположил Василий.

– Ладно, не трогайте. Пусть сидит, – Саша вернулся к бочке с жидкостью.

Понаблюдав за людьми, крыса поняла, что опасность ей не угрожает, и, потеряв к происходящему всякий интерес, вновь зарылась в облюбованную кучу хлама и больше оттуда не выходила.

Алена склонилась над следующим ворохом. Осторожно потыкав в него палкой, она вытащила несколько подходящих лоскутов материи и, соорудив подобие факела, вернулась к Саше.

– У меня все готово!

Саша посмотрел на девушку, на волнистый локон, выбившийся из ее растрепанной челки, на перепачканное лицо в облаке пушистых волос, и вдруг снова ощутил те же чувства, которые овладели им сегодня утром, в момент их первой встречи.

– Устала?

– Конечно устала! И в душ хочу! Еще этот Вася… У-у-ух, не могу!

– Ну ладно, потерпи немного. Скоро выберемся.

– Ага! Еще бы знать, куда и как?

– Идите скорее сюда! – крикнул Василий. – Кажется, я что-то нашел. Нужен свет!

Он сидел на корточках и разглядывал какой-то предмет, лежавший на полу среди обрывков ветоши. Каменные ступени, находившиеся рядом, круто убегали вниз и растворялись под толщей застоявшейся воды.

– Ничего не трогай. Я сам, – сказал Саша и направился в сторону проводника.

Он подошел к Василию и увидел выглядывающий из кучи хлама ядовито-желтый бок кислородного баллона, кое-как прикрытого серой материей. Саша сдернул тряпку. Это был акваланг.

Все переглянулись.

– Откуда под землей мог взяться акваланг? И для чего он здесь? – недоуменно спросила Алена.

– Надо осмотреть все кучи в этом зале. Может, обнаружим еще что-нибудь, – предложил Александр.

– А что с этим делать? – Алена протянула палку, обмотанную ветошью.

– Ах да. Пошли.

Они направились к открытой бочке, а Василий тем временем принялся обследовать другие кучи хлама, находившиеся поблизости.

– Поднеси поближе. – Саша наклонил бочку, и черная жижа стала медленно сползать на обмотанное тряпками древко. Он чиркнул зажигалкой, и самодельный факел начал потихоньку разгораться, робко потрескивая и обдавая копотью и без того перепачканные лица молодых людей.

– А что, неплохо получилось! – сказала Алена, наблюдая за танцующими языками пламени. – И сразу теплее стало, а то я уже замерзла совсем.

– Вот и хорошо. Я пойду осмотрю акваланг, а ты помоги Василию. Когда согреешься, пристрой факел где-нибудь на стене, в расщелине.

Первым делом Саша проверил показания манометра и выяснил, что баллон заправлен воздухом чуть меньше, чем наполовину. Вообще, если судить по состоянию, акваланг пролежал тут недолго, скорее всего, несколько дней, максимум неделю.

Закончив обследовать акваланг, Саша обернулся. Его спутники стояли возле вороха тряпок и молча смотрели друг на друга.

– Что у вас там? Что-нибудь нашли?

Алена пожала плечами.

– Ничего больше нет. Осталась последняя куча, – она покосилась в тот угол, где недавно пряталась крыса.

– Ну и что? – Александр усмехнулся.

– А вот что! – Василий схватил лежавшую рядом огромную дубину и что было сил ударил по тряпью. Раздался душераздирающий визг, и крыса, словно ошпаренная, выскочила из кучи и стремглав бросилась в сторону выхода. Высоко подпрыгнув напоследок, она скрылась в черной дыре дверного проема, продолжая истошно верещать. – Под тряпками ничего нет! – сказал Василий и бросил на пол уже бесполезную дубину. – Только зря побеспокоили бедную животину.

– Ладно, хватит развлекаться, лучше идите сюда. Алена, прихвати, пожалуйста, факел. – Александр внимательно осмотрел своих спутников и заметил, что они изрядно измотаны затянувшимися похождениями. – Ну что, – сказал он, – пора выбираться отсюда! Акваланг с собой тащить не стоит, баллон слишком тяжелый, но проверить его на отпечатки надо. Алена, сделай, пожалуйста. А факел Васе передай, – распорядился Саша, протягивая девушке фонарь.

Алена отдала горящий факел проводнику, достала из сумки необходимые принадлежности и принялась обследовать баллон.

– Вася, посвети-ка сюда. – Саша присел возле затопленных гранитных ступеней. – Интересно, откуда здесь столько воды?

Огонь факела, отражаясь от водной глади, превратил ее в большое сияющее зеркало, на поверхности которого, переливаясь всеми цветами радуги, застыли расплывчатые нефтяные спирали.

– Ну, что скажешь, дока? Ты ведь у нас специалист по подземным загадкам, – наигранно-бодрым голосом произнес Саша.

– Странно, – произнес Алекс минут через сорок после начала их путешествия на дрезине, – едем уже довольно долго, а дороге конца не видно.

– Ты прав, – Саша посмотрел на часы, после чего обернулся назад и на некоторое время замер, вглядываясь в черноту убегающего тоннеля. – Необычным выглядит и то, что за все время движения нам не встретилось ничего, что указывало бы на следы жизнедеятельности человека в настоящем или в недавнем времени. Такое ощущение, что все это хозяйство уже много лет заброшено. И мне кажется, что, преодолев водную преграду, мы оказались по ту сторону «чего-то».

– «Чего-то»? Что ты имеешь в виду? – насторожился Алекс.

– Видишь ли… – Саша достал из кармана сигареты и предложил собеседнику.

– Спасибо, я не курю, – вежливо отказался Алекс.

– Я тоже бросаю, – Саша сжал в ладони бело-синюю пачку и зашвырнул в темноту. – Может, и не следовало бы тебе об этом рассказывать, – продолжил он, – но все же я пришел к выводу, что ты, да и все ребята, должны знать, что дело, в которое я вас втянул, непростое. Я бы даже сказал, опасное.

– Саша! Может не стоит? Это все-таки секретная информация, – вмешалась в разговор Алена.

– Никаких секретов я разглашать не собираюсь. Люди должны знать, на что идут, – ответил Александр и успокаивающе взглянул на девушку.

Не вдаваясь в лишние подробности и тщательно избегая моментов, хоть немного подпадающих под понятие тайны следствия, он изложил компаньонам всю историю, начиная со смерти своего отца и заканчивая погибшим ученым, найденным на рельсах подземки.

– Да, впечатляет, – сказал Костя и одной рукой почесал затылок, продолжая второй тянуть рычаг. – Но все равно я ни за что бы не отказался от такого приключения, даже если бы заранее знал обо всем этом. – Он осторожно потрогал ссадину на лбу.

Прагматичный Алекс заметил:

– Конечно, о таких серьезных вещах нужно уведомлять заранее. Не всякий согласится на подобное, но что теперь об этом говорить! Дело сделано, – он раскрыл кейс, достал из него несколько аппетитных пирожков, испеченных заботливыми руками матери, и угостил товарищей, словно в знак примирения.

Василий ничего не говорил. Он с яростью работал рычагом, усердно жевал пирог и думал: «Господи, когда же все это закончится? И зачем ты допустил, чтобы я во все это влез?!»

Внезапно раздался металлический скрежет, и дрезина замедлила ход. Алена убрала руку с ручки тормоза и сообщила:

– Кажется, мы приехали.

Тележка замерла на распутье перед покосившейся железнодорожной стрелкой: тоннель здесь делился на два рукава. Саша соскочил на землю, включил фонарь и стал внимательно осматривать пути.

– Стрелку недавно переводили, – сказал он, разглядывая старый отпечаток рельса, оставшийся на трухлявой шпале. – Хотели запутать следы.

– А зачем так осторожничать? – поинтересовалась Алена.

– Вероятно, на это были причины. Нам нужно ехать по правому ответвлению.

– Это почему?

– Потому что…

– Вот смотри, – осветил рельс Алекс, тоже выбравшийся из дрезины. – Видишь, сплошная текстура ржавчины нарушается полосой более темного оттенка?

– И что? – девушка пристально вгляделась в бархатистую ярко-коричневую поверхность.

– Это говорит о том, что здесь не так давно прошло колесо.

– А ведь точно! – Алена, нагнувшись, стала рассматривать пути. – А вот здесь оно притормаживало, наверное. – Она указала на четко очерченный тормозной след. – Смотрите-ка, тут что-то есть! – воскликнула девушка, пройдя чуть дальше вглубь правого ответвления. Она быстро нагнулась к земле и выпрямилась, держа перед собой в вытянутой руке небольшой плоский предмет.

Александр подошел к напарнице.

– Ничего себе, – произнес он, с удивлением разглядывая находку, – это же магнитная карта! – Взяв в руки запылившийся прямоугольник, молодой человек протер его рукавом штормовки. На желтом пластике отчетливо просматривалась цветная фотография, на которой был изображен мужчина, похожий на погибшего ученого. Внизу, напротив надписи «идентификационный номер», находилось тиснение в виде рельефных символов: «ХХК1810».

– Интересная штуковина. – Саша попробовал карточку на излом, но пластик едва прогнулся. – Прочная, зараза. Ничего тебе не напоминает? – Он вернул девушке находку.

– Такие или очень похожие на этот электронные ключи используются на некоторых наших объектах для доступа в секретные зоны, – как следует рассмотрев пластик, сказала Алена.

– О чем это говорит? – спросил Александр и тут же сам ответил: – Это говорит о том, что и погибший ученый, и произошедшие недавно события непосредственно связаны с нашей организацией или с одним из ее отделов. То есть налицо какая-то двойная игра. Вопрос в том, кто ее ведет.

– Ты уверен? – Алена пристально посмотрела на напарника. – Ты всерьез думаешь, что в убийстве твоего отца и других наших сотрудников замешаны органы ФСБ?

– Я в этом убежден, – Саша положил фонарь на дрезину, подошел к стрелке и переместил противовес в другое положение. Несмотря на ржавчину и плачевное состояние древнего устройства, направляющие рельсы послушно переключились на нужный путь. – Сначала я сомневался, – продолжил он, – но после этой находки все встало на свои места.

– Где мы сейчас? – спросил Вася, словно очнувшись. – Я имею в виду, под чем?

– Это у тебя надо спросить: ты ведь у нас проводник, – с иронией в голосе ответил Александр. – А если серьезно, то за все время пути мы ни разу не пересеклись ни с одной станцией метро, ни с каким-либо другим объектом.

– Скорее всего, эта ветка ведет куда-то за город, и достаточно далеко, – предположил Костя, перебирая содержимое своего кейса. Достав компас, он сверился с картой подземных коммуникаций, нарисованной от руки, после чего озадаченно произнес: – По моим расчетам, мы находимся километрах в тридцати к востоку от Москвы.

– Ну ведь когда-то эта дорога должна закончиться, – без уверенности в голосе предположил Алекс, усаживаясь в дрезину и сменяя у рычага уставшего Василия.

– Когда-то должна, – согласился Саша, устраиваясь напротив, чтобы, в свою очередь, сменить Константина. – И чем скорее мы поедем, тем быстрее это случится.

Дождавшись, пока все разместились, Саша потянул на себя потертый рычаг дрезины. Тележка охотно тронулась с места и, постепенно ускоряясь, помчалась вперед, заполняя пустоту унылого тоннеля какофонией звуков, издаваемых старым механизмом.

***

Прошло около трех часов. Несколько раз группа останавливалась на развилках, осматривала пути и выбирала направление, после чего поездка продолжалась. Наконец под лучом фонаря замелькали железобетонные опоры, и сидевшая на тормозах Алена остановила дрезину рядом с небольшой металлической лестницей. Поднявшись наверх, молодые люди разбрелась по старой платформе, исследуя новую местность.

Ровная поверхность безупречно уложенных железобетонных плит чередовалась с тонкими прожилками стыковых соединений. Все вокруг выглядело на удивление ухоженным: ни мусора, ни разбросанных предметов, только легкий налет, похожий на иней. Чуть дальше платформа упиралась в стену, где рядом с глубокой трещиной зияла внушительная дыра, за которой начинался полуразрушенный подземный ход. Подступы к нему были увиты толстой серебристой паутиной, местами ее диаметр достигал толщины бельевой веревки. Создавалось впечатление, что здесь потрудилась бригада гигантских пауков.

– Что за чертовщина! – пробормотал Алекс, проводя лучом фонаря над обрушившимся проходом, в том месте, где потолок граничил со стеной.

Все посмотрели наверх. Там, окутанная паутиной, висела мумия существа, никому доселе не известного, или же изуродованного так сильно, что узнать его было невозможно. Судя по всему, смерть настигла его внезапно и была насильственной: существо застыло, свесив костлявые конечности вдоль вытянутого тела, и было похоже на муху, попавшую в коварную ловушку паука-кровопийцы. Мумия была покрыта густой рыжей шерстью с черными поперечными полосками. Само туловище, или то, что от него осталось, принадлежало гамадрилу средних размеров, тогда как морда, застывшая в мучительной гримасе, не имела к обезьянам никакого отношения.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил Саша, глядя в обескураженное лицо стоявшей рядом девушки.

– Честно говоря, я в шоке, – ответила Алена, разглядывая существо. – Похоже на гамадрила, но с нехарактерным для этого вида волосяным покровом и расцветкой. Гамадрилы относятся к семейству павианов, если я правильно помню. Их часто используют в биологических опытах, но как эта обезьяна могла оказаться здесь? Вопрос, на который я пока ответить не готова. И еще обратите внимание вот на это, – добавила девушка и указала на обтянутую высохшей кожей морду, которая вовсе не была похожа на удлиненную собачью, как положено павиану, а скорее принадлежала особи из семейства кошачьих. – Нет, это какой-то неизвестный, во всяком случае для меня, вид приматов. Я бы назвала его «тигровой обезьяной».

Неожиданно из глубины прохода послышался нарастающий топот сотен не то лап, не то ног, а может быть, и копыт: подобные звуки можно услышать на пастбище, находясь недалеко от проносящегося мимо табуна.

– Что у вас там? – донесся издали голос Константина, приводившего в порядок разболтавшийся механизм дрезины.

Закончив работу, он поднялся на платформу, вытирая руки куском ветоши, и обнаружил остальных членов экспедиции замершими, словно в нерешительности. Первым «отмер» Василий и, оценив положение вещей, начал шаг за шагом отступать. Через мгновение из глубины прохода сверкнули чьи-то глаза, затем еще, еще и еще… Алена уже стояла с оружием наизготовку, когда Сашина рука, путаясь в складках штормовки, наконец дотянулась до пистолета.

– Откуда они взялись?! – в смятении произнесла Алена, сдувая со лба непослушную прядь волос. – Ненавижу пауков!

Она отступила на шаг, продолжая удерживать под прицелом самую крупную особь.

– Их слишком много, нам с ними не справиться! – запаниковал Василий.

Насекомые были огромными; некоторые достигали размеров крупной собаки.

Оценив обстановку, Константин быстро достал из кейса фальшфейер, запалил, примерился, чтобы не задеть головы стоящих впереди ребят, и швырнул его в сторону враждебных чудовищ. Горящий факел упал на бетонный пол, озарив красным сиянием стены и потолок каменного прохода. Стоявшие в первых рядах мохнатые пауки подались назад, но это была лишь небольшая часть воинствующей когорты; остальные твари не могли знать причины внезапной заминки своих сородичей и продолжали тупо напирать.

– Немедленно убираемся отсюда, – Саша попятился, увлекая за собой друзей. Немного отойдя от зловещего прохода, группа развернулась и бросилась прочь от ужасного места. Спрыгнув с платформы на пути, ребята бежали что было сил – подальше от смертельной опасности. Достигнув дрезины, они, словно заправские бобслеисты, принялись разгонять свой нехитрый транспорт, после чего лихо запрыгнули на борт.

Они не заметили, как несколько пауков, успешно перебравшись через своих собратьев, сбившихся в кучу в попытке отбежать подальше от фальшфейера, энергично перебирая цепкими лапами ринулись вдогонку за ускользающей добычей.

Глава 3. Неожиданное открытие

Стас лежал в кровати, нежась в утренней полудреме и наслаждаясь тёплыми солнечными лучами, падавшими на его лицо сквозь узоры тюлевых занавесок. Внезапно в комнате потемнело, а через открытую форточку подул неприятный холодный ветер; поморщившись, Стас открыл глаза и увидел, как темно-лиловое облако закрыло желтый диск гигантским покрывалом. К сожалению, конец мая в этом году выдался на редкость капризным: безоблачная светло-голубая высь могла в одночасье затянуться черными тучами, превратив жизнерадостный городской пейзаж в мрачное готическое царство с вечным дождем.

Звонок, завибрировавший надоедливым колокольчиком, разбудил его окончательно.

– Светик! Телефон звонит! – крикнул он к жене, хозяйничавшей на кухне.

– Я занята, сам подойдешь! – ответила Света и перевернула на сковородке как следует подрумяненный блин. Он неистово зашипел в кипящем масле и возмущенно приподнял ноздреватую спину.

Стас довольно улыбнулся, почуяв аппетитный блинный дух, решительно откинул одеяло, натянул тапочки, подошел к журнальному столику и взял трубку.

– Алло! – сказал он, откидываясь на мягкую спинку приземистого кресла цвета кофе с молоком и с наслаждением ощущая спиной характерный хруст дорогой кожаной обивки.

– Здорόво, – раздался в динамике возбужденный голос Ника, – новость есть! –Приятель откашлялся прямо в микрофон. – И не просто новость, а целая сенсация!

– Ну давай, давай, не тяни, – нетерпеливо ответил Стас.

– В общем, Лиз обследовала твою «неведому зверушку», – сообщил Николай, – и просила зайти сегодня к ней в лабораторию, чтобы поговорить по этому поводу. Ты как, сможешь?

Лиза была девушкой Ника и в недалёкой перспективе собиралась за него замуж. «Моя Лиз», – говорил Коля, всегда с нежностью произнося её имя.

– В принципе, неотложных дел у меня нет… – сказал Стас не совсем уверенно. – Да, сегодня я свободен, – добавил он, немного подумав.

– Ну, тогда подтягивайся в центр, часика через два. Встретимся у старого кафе на бульваре возле пруда. Оттуда до институтской лаборатории рукой подать. А я сдам на работе дежурство и подъеду.

– Договорились, – Станислав положил трубку и отправился на кухню, заглянув по пути в соседнюю комнату, где сладко спала его маленькая дочка.

– Кто звонил? – спросила Света, ловко перекладывая свежеподжаренный блин с раскаленной сковороды прямо на тарелку.

– Это Ник. Просил встретиться по поводу той штуки. – Стас изобразил машущую крыльями стрекозу, намазал ложку сметаны на румяную, покрытую капельками масла поверхность блина и, обжигаясь, откусил разом почти половину.

***

Приятная, коротко подстриженная блондинка, торопливо спускалась по мраморным ступеням, направляясь в холл здания института, где ее поджидали Стас с Ником. Полы ее белого халата то и дело разлетались в стороны, обнажая стройные ноги. В правой руке девушка несла лабораторный журнал, которым постукивала себя по бедру в такт каблучкам.

История о диковинной стрекозе, рассказанная другом за кружкой пива, крайне заинтриговала Ника. На следующий день он зашел к Станиславу домой, чтобы увидеть находку приятеля лично, и впечатлился настолько сильно, что поделился историей с Лизой, которая работала в лаборатории одного из московских НИИ младшим научным сотрудником. Рассказ Ника заинтересовал девушку, и она и попросила принести насекомое к ней в институт для исследования, чтобы самой все увидеть, а заодно и разобраться, что же Стас нашел такое необыкновенное.

– Привет! Заждались? – Лиз поцеловала Ника в щеку и взглянула на Стаса. – Давненько тебя не видела! Вроде немного осунулся, или мне показалось? – Она кокетливо наклонила голову. – Жена, что ли, плохо кормит? Кстати, как там Светка с малышкой?

– Все в порядке. Привет тебе передавала.

– Взаимно, ей тоже передай привет, – Лиз улыбнулась и, надев маленькие очки в бирюзовой оправе, сразу же превратилась в строгого служителя науки. Раскрыв журнал с записями, она наморщила лоб, собираясь с мыслями, отчего на гладкой коже появились тоненькие ниточки морщинок. – В общем, дела такие: экспертиза показала, что объект – ну, эта ваша стрекоза – на самом деле вовсе не стрекоза, а генетически измененный вид насекомого. Мутант, проще говоря. И, не углубляясь в особенности строения ДНК этого существа, можно сказать с полной уверенностью, что причиной таких изменений было отнюдь не вмешательство Господне, не выкрутасы природы, но дело рук человеческих. Да-да! Короче, мой шеф как это увидел, велел срочно связаться с тобой, Стас, и убедить в необходимости обследовать то место, где было найдено насекомое. Если я заручусь твоим согласием, он готов хоть сейчас организовать научную экспедицию и выделить необходимые средства для реализации этого проекта. Что скажешь?

– Научную экспедицию? Это круто! – Станислав посмотрел на друга.

– Ну, на самом деле это будет очень небольшая экспедиция: поеду я, ты и два-три помощника.

– Помощники? А я случайно в помощники не сгожусь? – заинтересовался Ник, с улыбкой глядя на девушку.

– Сгодишься вполне, только у тебя же работа! – Лиз взяла его под руку и прислонилась щекой к плечу.

– Работа? У меня за этот год набралось столько отгулов, что неделю-другую я вполне мог бы поучаствовать в какой-нибудь экспедиции. Хотя мне почему-то кажется, что всё это пустая трата времени.

– Вполне возможно, но обследовать это место мы все равно должны, верно? – Лиза посмотрела на Стаса, ожидая его реакции.

– Честно говоря, я немного ошарашен таким известием и хотел бы немного переварить все это. Уложить, так сказать, в голове, – сказал безработный геолог.

– Что тебя тревожит? – спросила Лиз и нахмурилась

– Да, в общем-то, ничего, если не брать во внимание, что я давно сижу без работы и практически без бабла.

– А у тебя есть серьезные подвижки?

– Пока что нет.

– Тогда тем более не вижу никаких проблем! Если ты согласишься на участие в экспедиции, тебя временно возьмут в штат, выделят зарплату; плюс кормежка, спецодежда и так далее. Что не устраивает-то?

– А на что семья будет жить, пока я уеду?

– По этому поводу можешь не беспокоиться: я договорюсь, чтобы тебе выплатили аванс.

– Тогда согласен. Предварительно. Сегодня еще со Светкой посоветуюсь, и завтра утром дам окончательный ответ.

***

Стас с Ником сидели на голубенькой свежевыкрашенной скамейке в небольшом скверике неподалеку от своего дома. Как следует пообедав, они теперь расслаблялись, поедая прохладное ванильное мороженое.

– Ну как, что-нибудь решил? – спросил Ник, выбросив блестящую обертку в стоящую рядом урну. – Светке уже сказал или еще нет?

– Ты насчет поездки? – уточнил Стас. Дождавшись утвердительного кивка, он достал из кармана рубашки сложенный вчетверо листок белой бумаги, густо исписанный убористым почерком, и развернул. – На, смотри.

– Что это? – спросил Ник, читая записи. – Зубная щетка, мыло, маленькие ножницы… Какой-то список покупок? – Он с недоумением посмотрел на друга.

– Вот именно. Список. Мы со Светой уже прикинули, что мне потребуется взять с собой, и что из этого нужно докупить, – сообщил Стас, довольно ухмыляясь.

– А ты молодец, быстро жену обработал, – с уважением произнес Ник, возвращая другу бумажный листок. – Тьфу ты, черт! – воскликнул он, глядя на внезапно потемневшее небо.

Снова заморосил дождь. Голубые ели, которыми был обсажен сквер, мгновенно покрылись мелкими хрустальными каплями; воздух наполнился ароматом хвои и свежестью.

– Чего сидите, парни? – раздался жизнерадостный голос со стороны дороги. – Растаять не боитесь?

– Ничего себе! – воскликнул Ник, поднимаясь с мокрой скамейки. – Смотри, Стас! – Он показал другу на остановившийся поблизости новенький кроссовер цвета спелой вишни. – Это же Жорик!

– Какой я тебе «Жорик»? – с наигранным раздражением ответил полноватый молодой человек в шикарном бежевом льняном пиджаке, нажимая на клаксон.

– Ой, извини, Жорж! Так подойдет? – насмешливо спросил Ник, вставая и протягивая руку в открытое окно машины.

Хозяин шикарного порша крепко ее пожал, приветственно кивнул Стасу и предложил: – Ныряйте в тачку, здесь тепло и не сыро.

– Ага, в тачку! А Лео? – Стас указал взглядом на гладкошерстого фокстерьера, едва различимого за тонированным стеклом задней двери.

– Не бойся, он своих не кусает, – успокоил приятеля Жорик и дал псу команду перебраться на переднее сиденье.

– Круто, слушай! – сказал Стас, забираясь внутрь автомобиля следом за Ником. – Месяц назад ты на «бумере» рассекал, а сегодня уже порш-кайен! Балует тебя папаша, балует.

Георгий, он же Жорж или Жорик, как его в детстве окрестили два наших приятеля, был единственным сыном президента одного крупного нефтегазового концерна. Подружились они давно, еще в школе. Заводилой и авторитетом в их компании всегда был Станислав, защитником потасовок и своего рода «убойной силой» – физически развитый Ник, а роль «мальчика на побегушках» и объекта для подтруниваний досталась неуклюжему и добродушному Жоре. Он терпеливо сносил язвительные реплики по поводу своей полноты в детстве, не стал обижаться и потом, когда повзрослевшие ребята, ухлестывая за девчонками, начали регулярно оставлять его «за бортом». Как бы то ни было, они остались друзьями, и продолжали стоять друг за друга горой в случае возникновения реальной опасности или проблемы.

Год назад богатенькому папе по случайной оказии достался бутик, небольшой, но довольно престижный, и он, недолго думая, назначил управляющим своего единственного сына. Работа в магазине была отлажена хорошо, и Жора появлялся там раз в неделю, снимая бабки, а все остальное время гонял на машине, развлекаясь в свое удовольствие.

– Ну, куда намылились? – спросил Жорик, протягивая друзьям раскрытую коробку с дорогими конфетами.

Ребята коротко рассказали приятелю о своей затее.

– Смотрю, вы про меня совсем забыли! – возмутился толстяк.

– Ты же у нас теперь сатрап! – Стас пятерней взъерошил черную кудрявую шевелюру друга. – Капиталист! Предприниматель! Человек, занятый делом! – добавил он и покосился на фокстерьера. Тот оскалился и предупреждающе зарычал. – Спокойно, спокойно, Лео!

– Да какой я вам капиталист, на хрен? Слоняюсь целыми днями по клубам или вот на тачке разъезжаю.

– А люди за тебя пашут. Сатрап и есть! – ухмыльнулся Ник.

– Да ладно вам, – Жорик небрежно отмахнулся. – Ну так чего, мужики? Я не понял, берете вы меня с собой или нет? Я вам пригожусь. Костер развести мне под силу. Плюс тачка будет под рукой, – Жора постучал по упругой обшивке сиденья.

Ребята переглянулись.

– В принципе, можно, – сказал Стас. – Только мы еще не знаем, когда поедем. Может завтра, а может через неделю. И насколько уезжаем – тоже неизвестно. Бутик твой без присмотра останется, не боишься?

– Будь спок, – самодовольно произнес толстяк, – механизм отлажен как часы. За два-три дня ничего страшного не произойдет.

– Хорошо, – закрыл тему Ник. – Я поговорю с Лиз. А теперь прокати нас с ветерком! – скомандовал он, пристегивая ремень безопасности.

***

Занимался рассвет. Переполненный людьми и снаряжением кроссовер мчался по пустынному шоссе. Гигантский багровый шар солнца показался над горизонтом, рассекая утренний туман розоватыми клинками зарождающихся лучей.

До места назначения было около часа пути, примерно. Стас, усевшийся рядом с водителем, развлекал Жорика бородатыми анекдотами, не рискуя лишний раз пошевелить ногами: на полу, прямо под ним, расположился едва угомонившийся фокстерьер. Ник с Лизой, обнявшись, дремали на заднем сиденье. По соседству, отрешенно уставившись в окно, расположился Гера, которого Стас разыскал буквально несколько дней назад специально для того, чтобы пригласить в экспедицию.

Когда машина наконец подъехала к поселку, Стас в первый момент не узнал его: большую часть строений уничтожил пожар, лесной, по всей видимости; осталось всего с полсотни домов, расположенных непосредственно рядом с железнодорожной станцией, а до самого леса, сколько видел глаз, торчали обгоревшие стропила и уцелевшие печные трубы. Хотя пожар, судя по всему, случился довольно давно, примерно прошлым летом – развалины уже успели зарасти бурьяном и крапивой, – едва уловимый запах гари все еще витал над пепелищем.

– Да-а… Дела, – почесал затылок Стас, когда они подъехали к месту, где раньше находился профессорский дом, превратившийся теперь в груду обломков примерно в полтора человеческих роста высотой. – Остановимся вот здесь, – сказал он, показывая рукой.

– А почему в кустах? – поинтересовался Жора.

– Почему, почему… в целях маскировки. – Раздраженный тупостью приятеля Станислав постучал костяшками пальцев по Жориной голове. – Зачем людям лишний раз на глаза лезть?

– Когда мы проезжали мимо перрона, слева я видел небольшую охраняемую автостоянку, – заметил Ник. – Советую отогнать машину туда. А то в этом захолустье от нее уже к обеду ничего не останется.

– Пожалуй, так я и сделаю, – ответил Жора, останавливая автомобиль.

Выбравшись из машины, компаньоны принялись выгружать из багажника оборудование и личные вещи.

– Давайте поищем вход в подвал, – продолжил Николай. – Кстати, я видел где-то тут саперную лопатку. Жора, ты не возражаешь, если я ее заберу?

– Возьми. Только зачем она тебе? Ведь есть же кирка и штыковая лопата.

– Ничего. Лишний инструмент не помешает.

– Ладно, – махнул рукой Жора. – Посторонитесь! – Он снова забрался на место водителя, хлопнул дверцей, рявкнул клаксоном и уехал.

Остальные, не желая терять ни минуты, направились к развалинам.

– Ну что, – спросил Ник минут через пять, – сориентировался?

– Не так быстро, – пробурчал Стас. – Вот здесь был люк в подвал. – Он покопался в золе и извлек деформированное бронзовое кольцо. – Точно. Значит, память еще не отшибло. Дальше…

– А дальше ты обнаружил потайную дверь, – произнес Гера, забравшись на возвышающуюся посреди разрушенного фундамента груду обломков и кирпичей.

– Стас, ты еще о каменных ступенях упоминал, – заметила Лиз.

– Подождите, – раздраженно сказал Стас, – мне нужно время…

– Ну, вот и я. Как продвигаются дела? – произнес запыхавшийся толстяк, карабкаясь через остатки фундамента.

– Что-то ты быстро вернулся. Боялся, что уйдем без тебя? – улыбнулся Ник, подавая приятелю руку. – Тачку пристроил?

– А ты сомневался? – вопросом на вопрос ответил Жора. – Все по уму. На всякий случай, стоянку оплатил на трое суток, – он достал из кармана кожаной куртки квитанцию и помахал ею в воздухе. – Ну, что здесь? – борясь с одышкой, парень принялся разгребать ногой обгоревшие черепки.

– Держи, бойскаут! – Стас протянул энтузиасту небольшую кирку. – Действуй!

– А чего делать-то? – Жора озадаченно взял в руки инструмент и застыл в нерешительности.

– Дай мне! – Гера забрал кирку. – С этим орудием труда мне не раз приходилось иметь дело. – Он принялся ловко размахивать молотком, с каждым ударом выбивая из кучи новый кусок какого-нибудь хлама.

– Достаточно! Кирка больше не нужна, – произнес Стас немного спустя, и вонзил в рыхлый грунт штыковую лопату.

Через полчаса внушительная яма отгородила друзей от остального мира крутой насыпью.

– Есть! – воскликнул Ник, усердно орудовавший саперной лопаткой.

– Что там? – Лиз нагнулась, пытаясь рассмотреть звякнувший предмет.

– Это первая ступенька каменной лестницы. Там, дальше, должна быть дверь, за которой расположен вход в штольню, – сказал Гера.

– Первая? – спросил Жора. – А сколько их всего?

– Десять или пятнадцать, – удовлетворил Станислав неподдельное любопытство товарища. – Честно говоря, я их не считал, – добавил он, продолжая откапывать ступени.

Через некоторое время появилась одна чугунная петля, за ней – другая. Вскоре массивная дверь была полностью высвобождена из-под завала.

– Наконец-то! – выдохнул Ник, утирая с перепачканного лба капельки мутного пота.

– Удивительно, что под таким большим давлением земли и мусора дверь все же осталась закрытой. Ее словно заклинило, – произнес Гера.

– Ничего странного, – сказал Ник. – Ее держит вот эта штуковина. – Он выдернул металлический прут, застрявший под одной из петель, после чего дверь осела и немного подалась вперед.

– Ну… с Богом! – Поднатужившись как следует, Стас отворил проход в неизвестность.

Первым в темноту нырнул Лео, не дожидаясь, пока люди закончат свои нудные приготовления. Походный инвентарь решили распределить исходя из физических возможностей каждого члена экспедиции. Когда все укомплектовались как следует, группа, вооружившись электрическими фонарями, наконец-то вошла в подземелье.

– А что насчет двери? – спросил Стас, оглядываясь на товарищей.

– Может, ее лучше чем-нибудь припереть? – предложила Лиз. – А то какие-нибудь местные хулиганы влезут да перепугают нас до смерти. Я, честно говоря, и так темноты побаиваюсь, – добавила она, прижимаясь к руке Ника и целуя его в грязноватую щеку.

Стас подошел к двери и попытался ее закрыть, но чугунные петли словно срослись. На помощь ему пришел Жора, который навалился на створки всем своим немалым весом. Стас начал давить сильней и сильней, пока дверь не поддалась и не захлопнулась со страшным грохотом, после чего на несколько мгновений наступила мертвая тишина, а затем снаружи послышался шорох: с насыпи сорвался ком земли, за ним еще один и еще один, и вот уже лавина золы и мусора устремилась вниз, намертво запечатывая дверь в штольню.

– Скорее, дайте что-нибудь! – закричал Стас, обращаясь к застывшим в растерянности друзьям.

Ник рванулся вперед, подобрал одну из валявшихся на земле полусгнивших досок и поставил ее в распор между полом подземелья и дверной ручкой.

– Что произошло? – испуганно прошептала Лиз, когда шум снаружи утих.

– Ребятки перестарались с дверью, – жизнерадостно сообщил Ник. – Сильный удар спровоцировал оползень, так что все мы теперь погребены под землей заживо. – Он направил луч фонаря себе в лицо и, состроив необычайно противную рожу, заверещал жутким голосом, пытаясь изобразить какофонию потусторонних звуков.

– Прекрати, Ник! Чего делать-то? – еще больше испугавшись, пролепетала девушка.

– Ну, в принципе большой беды нет, – успокоил всех Стас, – инструмент ведь у нас с собой есть. Но выкапываться часа два придется.

– Хватит паниковать. Выберемся! Пора идти дальше, – поддержал Станислава Герман.

– Значит, так, – сказал Ник, направляя яркий луч фонаря в потолок штольни, – для начала нам необходимо установить порядок следования. Стас! Ты, пожалуй, иди первым, так как немного знаком с этой местностью. За тобой – Гера. Потом Жора, Лиз. Я буду замыкать группу. Возражения есть?

– Да какая разница, кто за кем пойдет? – удивился Жорик.

– Не скажи! – поучительно произнес Стас. – Среди нас должны быть элементарные порядок и дисциплина. Если этого не будет, непременно жди беды. Так, насколько я знаю, заведено везде, где есть риск возникновения чрезвычайных ситуаций: в армии, в горах, под водой и, конечно, под землей.

– Ладно, ты меня убедил! – согласился Георгий. Он подтянул повыше рюкзак, громыхнув алюминиевым котелком, окинул взглядом мрачные стены подземелья и торжественно объявил: – Я готов!

***

До места, где Стас с Герой когда-то повстречали двуглавого зверя, группа добиралась недолго. Единственным препятствием на пути стал незначительный обвал левой стены тоннеля, произошедший после стремительного бегства перепуганных исследователей от страшной крысы, но силами коллектива с этой проблемой удалось справиться довольно быстро. На развилке, где заканчивался основной тоннель и начинались три узких прохода, возник вопрос: куда же дальше двигаться? Посовещавшись, приняли решение: Лиза и Жора готовят обед из имеющихся запасов, остальные отправляются на разведку прилегающей территории.

Глава 4. Ледяное безумие

Для меня эта история началась в первый день долгожданного отпуска, с моего старого холодильника. Я проходил мимо этого древнего агрегата, собираясь приготовить утреннюю порцию кофе, и вдруг заметил, что его расперло, словно туго набитый саквояж. С каждой секундой он становился все больше, пока наконец крепкая защелка ЗИЛа не треснула. Затем массивная дверца с грохотом распахнулась, и лед устремился наружу, будто фарш из мясорубки. Я метался по дому, не зная, что делать. Первое, что пришло мне в голову, это сообщить о случившемся в коммунальную службу. Диспетчеры мне пообещали, что специалист прибудет в течение часа. Я посмотрел на ослепительно-белую массу, заполонившую мою кухню, и всерьез засомневался, что продержусь так долго.

Я никак не мог понять, что же все-таки происходит. С таким удивительным явлением мне пришлось столкнуться впервые. Прямо на глазах происходила кристаллизация влаги из воздуха: формируя причудливые наросты, лед расползался по квартире с неимоверной скоростью. Я не рискнул дотронуться до него рукой и, взяв длинную алюминиевую трубку, которой было так удобно управляться со шторами, попробовал поддеть снежную массу у самого края. Стоило мне только прикоснуться к ее поверхности, как трубка мгновенно пристала, словно губы к металлической кружке в сильный мороз. Я едва успел отдернуть руку, и теперь вся ладонь горела, словно от контакта с углекислотой. Тем временем ледяной поток, выбравшийся из моего холодильника, разделился на три рукава. Первый направился в прихожую, к входной двери; второй, дойдя до кухонного подоконника, стал разрастаться еще стремительнее: несомненно, он намеревался высадить окно и выбраться на улицу; третье ледяное щупальце нагло подползало к моим ногам.

Я кое-как выбрался на забитый хламом узенький балкончик моей однокомнатной квартиры. «Необходимо срочно что-то предпринять, – думал я, держась за металлические перила, – но что именно? Второй этаж хоть и не пятый, но все равно высоковато прыгать». Однако времени на составление плана действий оставалось все меньше: белая мерзость находилась совсем рядом и, судя по всему, собиралась перевалить через невысокий порожек балконной двери в самое ближайшее время. Ноги, не дожидаясь команды свыше, перенесли меня через ограждение, и я очутился на узком карнизе. Нагнувшись, я зацепился за арматурную стойку и сумел повиснуть, держась за край балконной плиты. Покрасневшее от усилий, мое лицо, вероятно, выглядело очень глупо. Сознание, обескураженное происходящим, очевидно набиралось храбрости, чтобы разжать немеющие пальцы и отправить тело в пугающую бездну падения. Конечно же, я паниковал совершенно зря: при моем немаленьком росте от ступней до земли оставалось каких-нибудь полтора-два метра. Неожиданно сверху послышался грохот: вероятно, ледяной монстр высадил мою бронированную входную дверь.

То ли от шока, то ли от усталости, мои немеющие пальцы разжались и я вполне мягко приземлился на ноги, лишь слегка припав на одно колено. Поднявшись и отряхнув джинсы, я отошел в сторону и посмотрел наверх. Ледяная масса успела заполнить часть балкона и сверкающими сосульками сползала вниз, образуя зубчатые сталактиты и тихо потрескивая. Затем раздался скрежет и звон разбитого стекла – кухонная рама упала в нескольких шагах от меня. Воздух наполнился пылью. В момент собралась толпа зевак. Они показывали пальцами то на меня, то на свисающий с балкона лед и озабоченно жестикулировали руками. Вскоре от толпы отделилась любопытная старушка и направилась в мою сторону. Мне не хотелось ни с кем объясняться по поводу того, что здесь происходит, так как я и сам ничего не понимал, поэтому я решил, что настал подходящий момент убираться отсюда.

В это теплое майское утро редкие облака лежали белыми пушистыми перьями на подушке сизого неба. Вдоль бульвара, пропитанный ароматом соцветий персидской сирени, что-то нашептывая и тихо вздыхая, прогуливался просыпающийся ветерок. Перебежав через проезжую часть, я ушел подальше от толпы и присел на скамейку, продолжая наблюдать за происходящим во дворе. В моей голове творилась какая-то каша. Что делать? Бежать в МЧС или звонить в полицию? Рука потянулась к подсумку, но тут я вспомнил, что оставил дома мобильник. А что, собственно, я смогу им объяснить? Подойду к дежурному и скажу: «Сержант! Из окон моей квартиры лезет какая-то белая хрень!» Что ж, психушка мне в таком случае обеспечена, друзья будут передачки носить, придется им долго объяснять, что где лежит… Черт подери! Ведь шмотки, компьютер – все пропало. Все!!!

В конце концов, немного приведя мысли в порядок, я решил поехать за моральной поддержкой к одному своему старому приятелю, Денису. Он устроился на время отпуска охранником на автостоянку в районе ВВЦ, и этим утром у него как раз заканчивалось ночное дежурство. Я подумал, что, возможно, он сумеет придумать хоть какое-то объяснение происходящему. В любом случае, рассказать об этой чертовщине, кроме него, на тот момент мне было некому.

Внутри подземной многоярусной стоянки было прохладно, пахло машинным маслом и выхлопными газами. Денис, крепкий коренастый блондин, сидел в небольшой комнате перед скоплением мерцающих мониторов, дожевывая остатки завтрака.

– Севка, ты чего пришел в такую рань? Не спится? – удивленно спросил он, пожимая мою руку.

– Ага, не спится, – пробурчал я. – Да какой вообще сон, когда вокруг такое происходит!

И я подробно рассказал ему о том, что случилось. Приятель, не отрываясь, смотрел на меня некоторое время, затем недоверчиво ухмыльнулся и спросил:

– Ты прикалываешься, да?

– Конечно! Приперся к тебе на работу с утра пораньше, предварительно высыпав себе на голову ведро известки, вместо того чтобы нежиться в постели и наслаждаться отпуском, потому что больше делать нечего.

Демонстративно стряхнув со своих еще недавно темных волос остатки серой пыли, я принялся рассказывать дальше, хотя было очевидно, что приятель сомневается в моем рассудке. Еще как сомневается! Тем не менее, разглядев как следует мою зеленую, перепачканную побелкой футболку и потрясенную физиономию, Денис вызвал по громкой связи своего сменщика, который, потягиваясь, курил у въезда в гараж, и, собрав вещи в коричневую брезентовую сумку, вышел в дверь, увлекая меня за собой.

Мы загрузились в его старенькую ниву и помчались по раздолбанной дороге к себе в Северное Измайлово, временами выскакивая на трамвайные пути. Приятель жил недалеко от меня, в том же районе, только немного южнее. Денис вел машину, потягивая сигарету и временами потирая покрасневшие после бессонной ночи глаза. На подъезде к родному кварталу нас остановил сотрудник ДПС. Он проверил у Дениса документы на машину и вежливо объяснил, что все дороги, ведущие в этот район, перекрыты в связи с проведением особой операции. Больше офицер ничего объяснять не стал, а просто попросил нас развернуться и следовать в объезд закрытой территории. Разобравшись с нами, он жезлом остановил красную шкоду и, взяв под козырек, начал повторять ее водителю все то же самое.

Сдав назад, мы свернули во двор и вылезли из машины, решив, что дальше пойдем пешком, благо что все закоулки и потайные тропы в этих местах нам были хорошо известны. Оставив ниву на парковочном месте возле одного из подъездов, мы двинулись в направлении моего дома по лабиринтам дворов. Чем ближе мы подходили, тем чаще нам встречались перепуганные люди. Они заметно торопились и шли, часто оглядывались назад. Денис удивленно посмотрел на меня; я лишь пожал плечами в ответ.

– Что-то мне не нравится вся эта суета, – произнес мой друг, когда мы подошли к старому металлическому забору, тянувшемуся вокруг школьного стадиона. Найдя участок, в котором было с корнем выворочено несколько прутьев, мы пробрались внутрь. Отсюда открывался хороший вид на мой дом и соседние строения.

Картина, которая предстала перед нашими глазами, была чудовищна и одновременно поражала какой-то первобытной, дикой красотой.

Все здания к востоку от нас были полностью или частично покрыты толстой коркой белоснежного льда. Переливаясь и искрясь под лучами яркого майского солнца, они сияли, словно девственные высокогорные ледники Тибета.

– Это что – всемирное обледенение?! – возбужденно воскликнул Денис, и закрутил головой, разыскивая взглядом свой собственный дом. Ему повезло: строения, находившиеся с южной стороны, оставались еще не тронутыми этим ледяным безумием, и приятель облегченно вздохнул, убедившись в целости и сохранности своего жилища. – После твоего рассказа я, конечно, мог предположить нечто из ряда вон выходящее, но увидеть такое! – Он посмотрел на ледяные наросты. – Да что – «увидеть»? Я даже представить подобное не смог бы, несмотря на всю свою богатую фантазию.

– Хватит разводить демагогию, – одернул его я, указав на приближающегося к нам человека в военной форме. За ним, на коротком поводке, следовала огромная овчарка.

– Вы чего здесь бродите? – крикнул он строго, а его спутница, увидев нас, оскалилась и зарычала.

– А в чем дело? – спросил я, изображая спокойствие, хотя на самом деле внутри все мелко дрожало, и поднял руку, указывая на самую большую глыбу льда: – Я живу вон в том доме.

– Да, ребятки, – многозначительно произнес военный, демонстрируя всем своим видом солидное превосходство, хотя выглядел максимум лет на тридцать, то есть был немногим старше нас, – о своей хате можете забыть на неопределенное время. – Он сунул в зубы дешевенькую сигаретку и прикурил. – Этот квартал подлежит полной эвакуации до выяснения всех обстоятельств.

– Но, может, дадите просто посмотреть… – попробовал поканючить я.

– Вы что, идиоты? Не видите, что происходит?

– А что происходит? – Денис вопросительно посмотрел на военного.

– Да черт его знает, – немного помедлив, ответил тот, не отводя взгляда от ледяного потока, который уже занял все пространство между домами, медленно, но неуклонно расползаясь, словно пожарная пена. – Наше подразделение расставили по периметру этого образования для защиты опустевших квартир от мародеров. Это все, что мне положено знать. Да и остальным, наверняка, известно не больше моего. – Он еще пару раз затянулся, а потом, затоптав окурок, произнес: – Так что валите-ка, ребятки, отсюда подобру-поздорову. А то ведь некоторым не так повезло. – Шикнув на тянувшую в сторону собаку, военный пошел обратно к оледеневшим домам.

– Ладно, – произнес Денис, задумчиво глядя ему вслед. – Пойдем отгоним к дому машину, а потом вместе завалимся ко мне: поедим, новости послушаем и решим, как дальше быть.

***

Выяснилось, что буквально пару дней назад мой друг отправил к родственникам в деревню жену и маленького сына, тогда как сам, очередной раз пожертвовав законным отдыхом, остался в душной Москве, чтобы подзаработать деньжат. Воспользовавшись тем, что квартира приятеля оказалась свободна от домочадцев, я быстренько принял душ и без стеснения развалился на диване в одних плавках с бутылкой ледяной колы в руке.

Пока Денис хлопотал по хозяйству, я включил телевизор и, перебирая один за другим все каналы, попытался найти хоть какое-то сообщение о странном явлении, лишившем меня квартиры. Однако даже намеков на происходящее бедствие не было, передачи шли в обычном режиме.

– Есть хочешь? – спросил из кухни Денис.

– Пока обойдусь.

– Ну ладно, тогда я сначала ополоснусь, а потом уже буду тебя кормить, – обрадовался приятель, закрываясь в ванной.

Через некоторое время на первом канале появилась заставка экстренного выпуска новостей, и серьезного вида диктор возбужденным голосом сообщил, что в одном из районов Москвы произведена эвакуация жильцов в связи с непонятным природным явлением, по причине которого проживание на данной территории стало невозможным. Всем временно отселенным жильцам будут предоставлены места в столичных гостиницах и общежитиях.

– Нормально! – съязвил Денис, стоя сзади меня и вытирая мокрые после душа волосы зеленым махровым полотенцем. – Значит, ты теперь у нас приживала бездомный?

– Да иди ты! – вспылил я, размышляя, как быть дальше.

– Расслабься, приятель! – хлопнул меня по плечу Денис. – Поживешь пока у меня, а там будет видно. Хотя, если дальше так пойдет, – настороженно добавил он, подходя к окну и бросая влажное полотенце на спинку стула, – вскоре придется убираться и отсюда. – Он замер, хмуро глядя на улицу: за прошедшие полчаса белое поле внушительно продвинулось в направлении точечного девятиэтажного дома, где находилась его квартира.

Приведя себя в порядок и основательно подкрепившись гречневой кашей с банкой дежурных консервов, мы уселись в одной из комнат рядом с журнальным столиком. Денис закурил. Я бросил эту надоедливую привычку год назад, и теперь всякий раз, когда кто-то рядом затягивался сигаретой, в горле у меня непременно начинало першить. Я попросил друга дымить в сторону, и мы принялись обсуждать наше незавидное положение.

Самым пугающим было то, что никто не мог объяснить причин возникновения этой ледяной массы, ее природу и способы защиты от стихии. Загадочная субстанция была не просто льдом – она оказалась опасным веществом, которое, контактируя со всем живым, проникало в него на молекулярном уровне. Это напоминало влияние электрического тока на биологический объект, только вместо электрического воздействия на живые клетки происходила их мгновенная кристаллизация.

Обо всем этом мы узнали из выступления пожилого ученого в одном из специальных выпусков новостей. Телевизионщики уже не скрывали название района, в котором начались ужасные события, и даже прокрутили несколько видеозаписей, в которых показали шокирующие кадры с телами погибших в катаклизме людей, вероятно, для того чтобы предотвратить попытки неосторожных и любопытных граждан подойти поближе к смертельному веществу и тем самым пополнить список его жертв. На экране появился сюжет о том, как целые группы людей превращались в мертвые белые изваяния, едва коснувшись ледяных глыб.

Мы просидели до самого вечера: то смотрели телевизор, то припадали к окну. В течение последних нескольких часов ледяной поток словно замер, во всяком случае, он почти не продвинулся вперед относительно выбранных мною ориентиров, и на расстоянии пятисот метров от нашего дома выглядел гигантской лужей расплывшегося мороженого. Еще одной удивительной особенностью этого льда являлось то, что он совершенно не таял.

Внезапно цветная картинка телевизора свернулась в маленькую белую точку, быстро растворившуюся в глубине серого экрана. Стало понятно, что дом обесточился. Проанализировав все за и против, мы решили, что лучше всего в этой ситуации ложиться спать, ведь что принесет нам завтрашний день, неизвестно, тем более Денис, так и не отдохнувший после ночного дежурства, уже давно ловил носом окуней. Бросив мне постельное белье, он поплелся в спальню и через минуту-другую захрапел, как дорожный компрессор.

Растянувшись в гостиной на диване и подмяв под голову большую подушку, я, немного поглазев на едва различимое в темноте незашторенное окно, погрузился в тревожную дрему.

***

Посреди ночи меня разбудили странные звуки, доносившиеся со стороны входной двери. Я приподнял голову и насторожился. Затем босиком, на ощупь, мне удалось добраться до прихожей, где я, наткнувшись на что-то мягкое и теплое, едва не вскрикнул.

– Тсс! – зашипело у меня над ухом.

Оказалось, что я наткнулся на выпяченный зад приятеля, который стоял, прижавшись к входной двери, и разглядывал что-то в стеклянный глазок.

С лестничной клетки слышался тихий скрежет и слабое постукивание металлических предметов.

– Там какие-то уроды собираются вскрыть соседскую квартиру, – прошептал Денис.

– Мародеры?

– Побудь здесь, я сейчас, – приятель отодвинулся, а мое любопытство легким подзатыльником подтолкнуло меня к освободившемуся глазку.

На площадке, толкаясь и ковыряя замок какими-то непонятными предметами, суетились два силуэта, еле заметные в тусклом свете полудохлого карманного фонаря.

– Отойди-ка, – услышал я, почувствовав слабый толчок в спину.

Через секунду Денис резко щелкнул задвижкой и распахнул дверь.

– Руки в гору, недоноски! Лицом к стене! – заорал он грозно и, подскочив к растерявшимся и безоговорочно выполнившим его команду людям, раздвинул плюшевыми тапочками их полусогнутые ноги. Затем он отобрал у одного из них фонарь и передал мне.

Спустя секунду перед моими глазами нарисовалась следующая картина: двое грабителей под прицелом увесистой пушки моего приятеля стояли лицом к стене, упершись в нее поднятыми руками, а их ноги были раздвинуты чуть ли не в шпагате.

– Дениска, ты, что ли? – вдруг пробасил один из бандитов.

– Иван Петрович, вы?!

– У, дьявол, напугал! Ты чего здесь воюешь? – спросил пожилой человек в темном костюме, опуская руки и поворачиваясь к нам лицом. – Да не свети в глаза-то. – Он отстранил мою руку, державшую фонарь, и обратился к своему напарнику: – Ну что, Коль?

– Да вот, личинку уже свернул, – ответил тот, принимаясь за прерванную работу. – Посветил бы кто, а то ни хрена не видно.

Я направил угасающий луч в помощь полуночному гостю.

– Такие вот дела, Денис. Мои-то все на даче. Да я и сам там уже две недели живу. Да… С работы – и сразу за город. А тут – бац! – эвакуация. Ключей от квартиры с собой не оказалось, а здесь и деньги, и разные там ценности, а главное – все документы. Вот и попросил товарища помочь замок вскрыть, пока другие этого не сделали. Он специалист по слесарным вопросам.

Раздался металлический хруст.

– Готово! – удовлетворенно произнес взломщик.

– А ты чего сидишь? – произнес сосед, обращаясь к Денису. – Весь квартал эвакуировали. Мы-то едва сюда добрались. Этот чертов лед уже знаешь сколько пространства оттяпал? Здесь-то он вроде приостановился, а вот со стороны бульвара не осталось ни одного уцелевшего дома. Все обледенело.

Вернувшись обратно в квартиру после незапланированного приключения, мы с приятелем еще некоторое время стояли у окна, вглядываясь в плотный ночной сумрак.

– А откуда у тебя пистолет? – спросил я, примеряясь ладонью к удобной рукояти увесистого «ТТ».

– Ты что, забыл, где я работаю? – произнес Денис, зевая.

– А вы разве не сдаете оружие после смены?

– Когда как. У меня есть лицензия на ношение и хранение, так что все в рамках закона, не боись.

Освещение вокруг дома отсутствовало, лишь вдалеке, на соседних улицах, еще кое-где мерцали слабые огоньки уличных фонарей. Ледяной поток едва просматривался в темноте майской ночи. Стихия, хоть и продвинулась незначительно вперед, все же оставалась на безопасном от нас расстоянии, и это успокаивало. Мы разбежались по своим кроватям, чтобы продолжить прерванный сон. На этот раз я вырубился моментально, едва моя голова прикоснулась к подушке.

Во сне мне все время приходилось от кого-то убегать. Я перескакивал через заборы, прятался во дворах, удирал от преследовавших меня огромных собак и в конце концов затаился на крыше одного из домов. Ледяной поток подбирался все ближе, окружая меня со всех сторон. Стоявшая неподалеку телевизионная антенна под его тяжестью стала медленно заваливаться в мою сторону; раздался страшный скрежет и почему-то хруст лопающегося стекла. В ту же секунду я проснулся и обомлел: прозрачное стекло ближайшего ко мне окна превратилось в матовый светофильтр. Пощелкивая зигзагами танцующих трещин, оно неохотно сдавало позиции и в любой момент могло осыпаться. Выскочив из постели, как ошпаренный, я, спотыкаясь, на ходу натянул джинсы, кое-как собрал с кресла остальные шмотки и рванул прочь из осажденной гостиной. Мой приятель беззаботным детским сном спал в соседней комнате. Не особо церемонясь, я растолкал его и сообщил о случившемся. Денис быстро оделся, побросал документы и кое-какие самые необходимые вещи в свою рабочую брезентовую сумку, положил сверху «ТТ», несколько запечатанных коробок с патронами и сказал:

– Сматываемся, если еще не поздно!

Мы выскочили из квартиры и понеслись вниз по крутым ступеням лестницы. Нам повезло: к подъезду лед еще не успел добраться, так как наступал на дом с противоположной стороны, однако белый налет уже появился на углах девятиэтажки.

***

Тревожное утро незаметно перетекло в пасмурный день, не суливший ничего хорошего. Затянутое плотными облаками небо расплакалось моросящим дождем. Капли стали своего рода катализатором белой массы, и ледяные образования начали расти как на дрожжах, увеличиваясь с пугающей быстротой. Свернув за угол соседнего дома, мы оглянулись. С восточной стороны, насколько хватало глаз, торчали ледяные глыбы – призраки исчезнувших домов. Они казались гигантскими айсбергами, нелепо соседствующими с утонченной архитектурой городского пейзажа.

– Мне непонятно одно, – произнес Денис, всматриваясь в дождливую даль. – Что двигает ледяную массу в том или ином направлении? Ведь лед не расползается тупо во все стороны. Где-то он активно продвигается вперед, в иных местах словно притормаживает, а на некоторых участках стремительно растет вверх.

– Мне кажется, все зависит от количества влаги в воздухе.

– Что ты имеешь в виду?

– Вот, смотри. – Я начертил на земле отломленной веткой схему нашего квартала и примерную линию границы ледяного потока. – Основное обледенение отмечается в местах с наибольшей влажностью: прежде всего, это ряд домов, расположенных рядом с лесопарком – как известно, в лесах гораздо больше сырости, нежели на открытых площадках. Около прудов и речушек, – я указал рукой в сторону искусственного водоема, – обледенение охватило сразу три высотных дома. А здесь, на возвышенности, – я очертил эллипсом место, где мы находились, – активность льда значительно ниже, хотя школьное здание, в котором расположен плавательный бассейн, обледенело значительно больше, чем соседние строения.

– Да, наверное, ты прав, – согласился приятель, поднимаясь с корточек и выпрямляя затекшую спину. – Пойдем в тачку, – предложил Денис, – ее все равно нужно отгонять отсюда, а то пропадет.

Холодный двигатель нивы, немного покапризничав, стал набирать обороты. Через пять минут зеленый внедорожник словно в панике метался по тесным дворам, пытаясь отыскать путь к спасению. Ледяной поток перекрыл все выезды и смертельным кольцом окружил обреченный район. В некоторых местах он лишь узкой речушкой отделял нас от большой земли, но ширина этих протоков не позволяла безопасно перебраться на землю, еще не охваченную белой чумой. Самым узким местом был выезд из двора недалеко от входа в метро. Можно было попытаться перескочить смертоносный рукав на автомобиле. Времени оставалось мало, так как дождь усилился, и мерзкое вещество принялось активнее расползаться в разные стороны, с каждой минутой пополняя новыми территориями свои и без того обширные владения.

– Ну что? Рискнем? – Денис выжидающе посмотрел на меня.

– Другого выхода, по всей видимости, нет, – я окинул взглядом безлюдную улицу и покрепче вцепился в дверную ручку, приготовившись к быстрому старту машины.

Хорошенько разогнавшись, автомобиль легко пересек передними колесами кромку льда, но застыл как вкопанный, проскочив еще несколько метров, словно попал в топкое, непроходимое болото. Белый налет сразу устремился вверх, и через несколько секунд примерзшие колеса уже наполовину покрылись сверкающими кристаллами, которые неумолимо ползли все выше, быстро подбираясь к закрытым дверям.

От резкой остановки я больно ударился головой о стекло. С моего рассеченного лба сбегали теплые капельки крови. Приятель со всего маху налетел на рулевое колесо и теперь сидел, едва дыша, обхватив руками ушибленную грудь.

– Быстро убираемся отсюда, – сдавленно произнес Денис и, превозмогая боль, перебросил через голову ремень своей увесистой сумки. Затем он открыл дверь и с трудом перебрался на играющую под ногами крышку капота.

Я бегло осмотрел салон, подобрал с пола свалившуюся аптечку и последовал его примеру. Поднявшись наверх, я сильно оттолкнулся ногами от машины и уже через секунду находился в шаге от серебристой кромки. Денис бросил мне сумку и через мгновение стоял рядом со мной, с нескрываемой печалью наблюдая, как ненасытная ледяная масса пожирает его единственный и до боли родной автомобиль.

Мы отошли на безопасное расстояние и принялись зализывать раны. Дождь смыл с моего лица следы крови, и на горизонте забрезжили розоватые ниточки солнечных лучей, едва просачивающихся сквозь редеющие облака. Смазав йодом большую гематому на груди приятеля и убедившись, что ребра целы, я заклеил тонкой полоской пластыря свой рассеченный лоб и принялся внимательно осматривать казалось бы знакомую, но в тоже время сильно изменившуюся местность. Самым страшным оказалось то, что мы не выбрались из ледяного плена, а попали всего лишь на один из немногих островков земли, пока еще не тронутых смертоносной стихией. У нас с Денисом оставалось только два пути к спасению: спуститься в метро и под землей попытаться добраться до следующей станции, что могло получиться только при условии, что лед туда еще не проник, или ждать спасения с воздуха, благо вдалеке кружилось несколько вертолетов, вероятно, искавших таких же безбашенных идиотов, как и мы.

– Пока до нас доберутся по воздуху, – Денис окинул взором сжимающееся ледяное кольцо, – мы, скорее всего, уже превратимся в забавных рождественских снеговиков. А метро… – Он взглянул на обледеневшую букву «М», висевшую над спускающимися вниз ступеньками, которые превратились в крутую скользкую горку, – боюсь, что здесь нам уже тоже ничего не светит.

– Но ведь есть и другой, северный вход! – сказал я, глядя на приятеля.

– Думаешь, он еще свободен? – Денис снова посмотрел на вертолеты, которые медленно смещались в противоположную от нас сторону.

– Думать сейчас некогда, надо пойти и посмотреть, – резко ответил я и двинулся в направлении другого входа. Денис поспешил за мной следом.

Нам повезло: белая река сюда еще не добралась. Мы быстро спустились вниз мимо безлюдных касс и прошли через распахнутый турникет. Как ни странно, но станцию пока не обесточили, и все на первый взгляд выглядело как обычно, кроме застывших эскалаторов и отсутствия людей. Очутившись на перроне, мы заметили еще одно важное отличие: пропал привычный неумолкающий шум электропоездов, тишина казалось гробовой. С правой стороны, где производилась посадка пассажиров в сторону центра, вагоны сгрудились, словно трамваи в пробке на шоссе в час пик. Рельсы слева остались пустыми. Мы не могли определить количество составов, застрявших на этой станции, потому что спуститься с платформы или протиснуться в узкую щель между вагонами и стеной тоннеля было невозможно. Но, заглянув в этот узкий зазор, мы без труда могли рассмотреть убегающую во мрак бесконечную череду застывших электропоездов.

– По всей видимости, следующая станция заблокирована, – сказал я озабоченно.

– Как ни печально, но ты прав, скорее всего, – подтвердил Денис мои опасения. – Возможно, эта зараза уже добралась и туда.

– Но почему тогда не отключили подачу электричества?

– И слава богу, что не отключили! – Денис поправил ремень сумки, давивший на ушибленную грудь. – А то нам тогда был бы полный… – Не закончив фразу, он направился к последнему вагону, расположенному в самом конце платформы. Дверь кабины машиниста оставалась открытой, и приятель без труда пробрался к панели управления поездом. Недолго думая, я поспешил за ним, и уже через минуту мы внимательно разглядывали безжизненные приборы и обследовали пустой салон. Судя по оставленному термосу, заправленному еще горячим кофе, а также личным вещам, которые обычно на рабочем месте не бросают, стало очевидно, что поезд покинули в спешке: два электрических фонаря, ручные часы, увесистый сверток с бутербродами и фруктами лежали на краю приборной панели у лобового стекла.

– Что ты собираешься делать? – озадаченно спросил я, наблюдая, как Денис, словно бывалый машинист, нажимает различные кнопки и поворачивает подвернувшиеся под руку рычаги.

– Вообще-то я собираюсь поскорее отсюда смотаться. Ты не возражаешь? – Приятель что-то повернул или нажал, отчего стрелки на приборах вдруг ожили, вспыхнули разноцветные лампочки, а двигатели поезда монотонно загудели.

– Даже если ты справишься с управлением этой махиной, не забудь, что мы находимся на конечной станции и в лучшем случае, сделав петлю, поезд окажется на противоположной стороне этой платформы, а в худшем – упрется в тупик.

– Сейчас это неважно, – ответил Денис. – Главное – отсюда убраться, а там видно будет. – Он нажал на очередную кнопку.

Двери вагонов зашипели, словно потревоженные змеи, и сомкнулись.

– Смотри, у тебя уже получается, – съязвил я, наблюдая за тем, как Денис пытается отыскать кнопку, которая позволит сдвинуться с места голубой железной гусенице. – Попробуй вот это. – Я повернул в сторону потертую красную ручку.

Вагоны вздрогнули и медленно двинулись вперед, неохотно набирая скорость.

– Молодец! – похвалил меня новоиспеченный машинист и, немного разобравшись с управлением, включил яркие прожекторы, после чего произвел три коротких гудка, от которых у меня заложило уши.

***

Поезд вгрызался в черноту тоннеля. Из мрака на нас уставился синий глаз маневрового светофора, а в зеркале заднего вида уже показалось первое щупальце ледяного потока, которое, перекрыв платформу, устремилось вниз и стало подбираться к контактному рельсу. Через некоторое время вдали появились осветительные фонари, размещенные на стенах. Рельсы разделились на несколько путей, соединяясь между собой темными перемычками автоматических стрелок. Поезд разогнался довольно сильно, и пока оставалось непонятным, как его остановить в случае необходимости. Внезапно замигали разом все лампочки как внутри кабины, так и за ее пределами. Раздались громкие металлические щелчки, и было видно, как соседние рельсы вдруг задвигались, словно живые, терзаемые электроприводами путевых стрелок.

– Где-то проводка коротит, – произнес Денис, наблюдая, как из некоторых силовых шкафов снопами вылетают искры, вызванные сбоем напряжения в электросети. На следующей развилке после очередного замыкания поезд резко бросило в сторону. Выскочив на боковой путь и продолжая набирать скорость, он вошел в узкий тоннель. Стороннее освещение там отсутствовало, а бешено мелькающие шпалы озарялись лишь судорожно мигающими прожекторами головного вагона. Нестабильная работа фар сопровождалась резкими перебоями в работе электродвигателей всего состава. Поезд стал постепенно замедлять ход. Затем, во время очередной вспышки прожектора, я увидел, что вдалеке тоннель перекрыт большими металлическими воротами.

Bepul matn qismi tugad.

Yosh cheklamasi:
12+
Litresda chiqarilgan sana:
26 yanvar 2018
Yozilgan sana:
2018
Hajm:
440 Sahifa 1 tasvir
Mualliflik huquqi egasi:
Автор
Yuklab olish formati: