Kitobni o'qish: «Занавес, кот!»

Глава 1. Магический будильник

— Цирк!

Алиса произнесла это так, будто объявила не пункт назначения, а всемирное открытие.

Соня, не отрываясь от чая, поставила чашку на стол с той осторожностью, с какой ставят чашку, когда очень хочется поставить её кому-нибудь на голову.

— Цирк, — повторила она.

— Цирк, — подтвердила Алиса.

— Тот самый цирк. С тиграми? С дрессировщиками? С... — Соня повела рукой в воздухе, подбирая слово. — С опилками?

— С опилками, — радостно согласилась Алиса.

На кухне повисла пауза. За окном кто-то проехал на велосипеде. На плите поперхнулся чайник.

Лёха отложил телефон.

— Ну а чо? — сказал он. — Погнали.

— Ты вообще не понял, куда мы идём, — заметила Соня.

— Я ПОНЯЛ. В цирк.

— Ты не понял, в КАКОЙ цирк.

— А какая разница? — искренне удивился Лёха.

Соня открыла рот. Закрыла. Посмотрела на Макса, как на единственного союзника в этом безумии.

Макс в углу не поднял глаз от блокнота. Он что-то считал. Он всегда что-то считал — либо минуты, либо шаги, либо варианты отхода. Иногда Соне казалось, что Макс считает не отходы, а свои силы, чтобы всех их терпеть.

— Сколько у нас времени? — спросил он ровно.

— На что? — не поняла Алиса.

— На представление.

— Часа три, наверное.

— Хорошо, — Макс сделал пометку. — Значит, уходим через три часа, а не «ой, как интересно».

— Уходим через три часа, — покорно согласилась Алиса. — Всё, решено!

— Постойте, — Соня подняла руку. — А как же билеты?

Все замолчали.

— Как мы вообще попадём внутрь? — продолжила она. — Мы — шестеро. Плюс кот. Это не «пройти мимо охраны», это пройти мимо кассы, которая, между прочим, в наше время тоже существует.

Алиса посмотрела на неё с победоносной улыбкой.

— А зачем нам билеты, — сказала она, — если у нас есть магический будильник?

Соня снова закрыла глаза.

Егор оторвался от макарон:

— Кстати, интересная деталь: в Древнем Риме за вход в цирк тоже не брали денег, потому что...

— Егор.

— Что?

— Не сейчас.

Лёха уже вскочил и бегал по кухне, собирая рюкзак. В рюкзак легли: фонарик, вода, какие-то монеты (на всякий случай), ещё одни монеты (на всякий другой случай), шоколадка и — непонятно зачем — вторая шоколадка.

— Аппарат у бабушки в подвале, — объявил он. — Я готов!

— У тебя кетчуп на футболке, — сказала Соня.

— Это не кетчуп.

— Это кетчуп.

— Это НЕ кетчуп. Это... исторический контекст.

Пока они препирались, в комнату вошёл Кот.

Он вошёл именно вошёл — не влетел, не впрыгнул, не скользнул. Вошёл, как входит капитан на мостик, когда знает, что экипаж снова что-то натворил. В тельняшке с закатанными рукавами. С трубкой в зубах. С достоинством.

Он обвёл их всех взглядом — Алису с её идеями, Лёху с его кетчупом, Егора с его фактами, Соню с её чаем, Макса с его блокнотом — и коротко спросил:

— Куда.

— В цирк! — хором ответили Алиса и Лёха.

Кот помолчал.

— В цирк, — повторил он.

— В цирк! — Алиса уже сияла. — Настоящее представление! За кулисами! Прямо в середине номера!

Кот снял трубку изо рта. Посмотрел на трубку. Потом на Алису. Потом снова на трубку. Как будто трубка знала ответ, а Алиса — нет.

— Ребята, — сказал он наконец, — я хочу сделать одно маленькое замечание.

— Какое? — насторожился Лёха.

— Цирк, — Кот сделал паузу, — это место, где всё работает как часы. Каждый — на своём месте. Каждый знает, что делает. Если вы туда влезете, — он снова помолчал и посмотрел каждому в глаза, — вы сломаете часы.

— Да ладно! — отмахнулась Алиса. — Мы просто посмотрим!

— Просто посмотрим, — Кот аккуратно вставил трубку обратно в зубы. — Ну-ну.

И вышел.

Через секунду дверь приоткрылась, и оттуда высунулась его голова.

— Я иду, — сказал он. — Но исключительно как наблюдатель.

— Идёт! — обрадовалась Алиса.

— Я ВИДЕЛ, что вы делаете. Я ЗНАЮ, что будет, — отрезал Кот и захлопнул дверь.

Лёха уже держал в руках аппарат — здоровенный будильник с латунным циферблатом, на котором вместо часов были не часы, а закорючки, похожие на змею, глотающую себя за хвост. Стрелки были две, но обе — кривые. Между ними, как ни странно, всё равно что-то тикало.

— Куда ставим? — спросил он.

— Куда-нибудь в цирк! — Алиса махнула рукой. — Неважно куда! Важен дух!

— За кулисы, — сказала Соня, неожиданно для самой себя. — Если уж мы лезем в цирк без билетов, то хотя бы не в проходе между рядами. За кулисы. Куда-нибудь за кулисы.

— За кулисы! — согласился Лёха и начал крутить будильник.

Егор прищурился на циферблат:

— Слушайте, интересная деталь: если судить по этим символам, то стрелка указывает на год, когда в цирке произошёл пожар, и, соответственно, если...

— Егор.

— Что?

— Не.

Лёха щёлкнул по будильнику.

Тиканье стало громче. Стрелки задрожали. Кухня поплыла — чайник, чашки, тарелка с макаронами, кетчуп на футболке — всё смешалось в один тёплый калейдоскоп.

И мир выключился.

Включился он в полумраке.

Они стояли за тяжёлым бархатным занавесом. За занавесом — то есть прямо за их спинами — слышались аплодисменты, музыка, чей-то голос в микрофон: «...и на арене — знаменитые пудели Генриетты Гранд!»

Пахло опилками, пудрой и немного лошадьми.

— Мы на месте, — прошептала Алиса. — Ребята. МЫ НА МЕСТЕ.

— Тсс, — сказала Соня.

Кот стоял чуть в стороне, оглядывал коридор за кулисами, оценивал, взвешивал — и молчал.

А коридор жил.

По нему туда-сюда сновали люди: жонглёр в блестящем костюме, две гимнастки в перьях, клоун с гигантским ботинком под мышкой, какой-то мужчина в цилиндре с табличкой «Тигры — не входить». Возле стены сидел мальчик со скрипкой. Дальше — униформисты катили огромный обруч. Из-за угла вынырнул конюх с ведром.

Никто из них не остановился. Никто не спросил: «А вы кто?» Никто даже не посмотрел в их сторону.

Занавес дрогнул, снова взорвался аплодисментами, и голос в микрофон объявил:

— А сейчас — наша гордость, наши пудели! Встречайте!

Алиса схватила Лёху за рукав.

— Лёха.

— Что?

— Мы на месте.

— Да.

— МЫ. НА. МЕСТЕ.

— Да, — согласился Лёха. — Только я не понимаю, зачем нужен кетчуп.

— Ты сам его взял.

— Я взял его на всякий случай.

— Какой случай, Лёха?

— Исторический.

Кот снял трубку изо рта и поднял лапу.

— Так, — сказал он тихо. — Слушайте сюда. Правила. Раз, два, три. Мы стоим здесь, наблюдаем, ничего не трогаем. НИЧЕГО. Поняли?

— Поняли, — сказали все.

— Отлично, — Кот снова вставил трубку. — Тогда кто-нибудь объяснит мне, что это за мелкие пушистые существа бегут в нашу сторону.

Все обернулись.

По коридору, лавируя между униформистами и клоунами, к ним неслась стая белых пуделей. Маленьких. Кудрявых. С бантиками. С лаем.

Голос за занавесом объявил:

— Пудели! На арене — пудели!

Пудели, однако, на арену не собирались.

Пудели неслись прямо к Коту.

Кот посмотрел на них.

Пудели посмотрели на Кота.

Кот с достоинством произнёс:

— Я так и знал.

И сорвался с места.

— ЗАНАВЕС! — крикнул он на бегу. — ЗАНАВЕС, Я ИДУ!

— Кот, стой! — заорал Лёха.

Пудели с лаем понеслись за Котом.

— КОТ! — закричала Алиса.

— НУ НАКОНЕЦ-ТО! — заорал клоун, и почему-то побежал за пуделями.

— Что происходит?! — из-за угла выскочила молодая девушка в блестящем костюме — очевидно, дрессировщица. — Куда?! Куда?! СТОЙТЕ! ЭТО ЖЕ НОМЕР!

Но никто не стоял.

Всё закулисье пришло в движение.