Kitobni o'qish: «Горькая вода, или Как мы чуть не стали валютой»

Глава 1. Алиса спрашивает, никто не знает,Лёха жмёт

Всё началось, как всегда, с Алисы.

Она сидела на подоконнике в общажной кухне, болтала ногой в тапке и ела шоколадную конфету — ту самую, из подарочной коробки, которую Соня прятала от всех на верхней полке. Прятала, разумеется, плохо.

— Слушайте, — сказала Алиса задумчиво, разглядывая обёртку на свет. — А откуда вообще взялся шоколад? Ну вот реально. Кто это придумал?

Повисла пауза. Такая, знаете, густая, как какао без молока.

Лёха, развалившийся на диване в позе уставшего тюленя, поднял один глаз.

— Из магазина.

— Не, — не согласилась Алиса. — До магазина. Вообще. Откуда?

Соня оторвалась от ноутбука, где что-то печатала со скоростью машинистки, и посмотрела на конфету в руке Алисы с выражением человека, у которого только что на глазах ограбили сейф.

— Это, — сказала она ровно, — была последняя с вишней.

— Наука требует жертв.

— Наука требует, чтобы ты спросила разрешения.

Егор, сидевший за столом с чашкой чая и, судя по всему, готовый разразиться монологом, всё-таки разразился:

— Вообще-то, если по-научному, то какао — это Theobroma cacao, «пища богов», и первыми его начали использовать ещё ольмеки, но точных данных нет, и есть версия, что—

— Егор, — сказала Соня.

— — что это был вовсе не напиток, а брага, потому что они заливали плоды водой и ждали, пока забродит, и—

— Егор.

— ...и получался слабоалкогольный. Так что технически первый шоколад был алкогольным.

Все на секунду задумались.

— Мне уже нравится эта история, — сказал Лёха и сел.

Кот-мореход — крупный, усатый, в тельняшке, которую он, кажется, не снимал никогда, — лежал на холодильнике, свесив хвост. Хвост подрагивал. Кот открыл один глаз, посмотрел на людей взглядом существа, которое всё это уже проходило, и произнёс:

— Вы, я смотрю, опять что-то задумали. Я так и знал. Ещё утром знал. По запаху.

— А какой у нас запах? — обиделась Алиса.

— Приключением, — вздохнул Кот. — И глупостью. В равных пропорциях. Как в дешёвом коктейле.

Макс, до этого молча чинивший на коленке ремешок часов, поднял голову ровно настолько, чтобы посмотреть на всех по очереди.

— Если вы сейчас нажмёте кнопку, — сказал он спокойно, — я хочу, чтобы вы знали: у нас есть ровно один отход, и я его просчитаю заранее.

— Ты всегда так говоришь, — отмахнулся Лёха.

— И всегда оказываюсь прав.

Лёха уже тянулся к кнопке. К той самой кнопке. Заветной, запрещённой, обклеенной скотчем, на котором Соня собственной рукой написала: «НЕ НАЖИМАТЬ. Я СЕРЬЁЗНО.»

Скотч отходил по углам. Скотч был обречён.

— Лёха, — сказала Соня предупреждающе.

— Лёха, — сказала Алиса заинтересованно.

— Лёха, — сказал Егор. — Вообще-то, тут стоит уточнить, что если мы хотим в Месоамерику, то это примерно три тысячи лет назад, а если к ольмекам, то—

Лёха нажал.

Кнопка — надо отдать ей должное — отозвалась достойно. Не щёлкнула. Звякнула. Как дорогой бокал, в который только что налили что-то очень старое и очень горькое.

— ...то мне нужна была минута на подготовку, — закончил Егор уже в пустоту.

Потому что кухни уже не было.

Были джунгли.

Влажные, зелёные, пахнущие землёй, гниющими листьями и — да, вот это самое интересное — брожением. Где-то совсем рядом что-то кисло, булькало и явно настаивалось.

Кот, который единственный не потерял равновесия и сидел на ближайшей ветке как ни в чём не бывало, принюхался и произнёс с явным отвращением:

— Пахнет, как у Славика после защиты диплома.

— Кто такой Славик? — спросила Алиса.

— Долгая история. И, к счастью, не моя.

Лёха огляделся, счастливый, как ребёнок в кондитерской. Перед ними стояли невысокие люди в набедренных повязках, сосредоточенно давившие что-то в больших глиняных сосудах. Над сосудами висел густой, терпкий, чуть шоколадный дух. Один из людей — постарше, с серьгой из зелёного камня — обернулся.

И посмотрел на пришельцев безо всякого удивления.

— О, — сказал он на неизвестном языке, который наши герои, впрочем, прекрасно поняли, — ещё одни. Из будущего? Проходите, всё равно все уже забродило.

Соня закрыла лицо руками.

Макс посмотрел на часы.

Кот слез с ветки, отряхнул тельняшку и произнёс то, что станет девизом всех последующих глав:

— Ладно. Только примус я с собой не брал. Это была ошибка.