Kitobni o'qish: «Нас сводят женщины с ума»

Shrift:

Предисловие

Бойцов немного в алфавите,
Успех – в манёвре боевом.
Поэзия в словесной свите
Поэта славит королём.

Размер, ритм, рифма – в ряд у трона,
И муза, множество пажей,
Колчан и стрелы Купидона,
Толпа почтенных ворожей.

Страстей немало здесь высоких
И самых низменных, слепых,
Чертей ужасных и безрогих,
Идей шикарных и пустых.

Пророки издревле, до Будды,
Пегас ретивый, но в узде,
Рабы, затянутые в путы,
Вельможи знатные везде.

Сам образ в золотых доспехах,
Простые граждане, шуты,
Любовь – по жизни неумеха,
А с ней – возможно, что и ты.

«Поэзии не видно в свите!» —
Тут голос чопорный изрёк.
Куда, друзья мои, глядите?
Она витает между строк!

Она невидима, но – всюду!
Бравурной музыкой трубит,
Строфу легко возводит в чудо
И наваждение творит.

Несётся птицей в лёгком слоге,
Порой скрываясь в облаках,
И тройкой мчится по дороге,
Теряясь в мыслях и мечтах.

Слова с ней образны, объёмны.
Достаточно немного строф,
Чтоб мысли ход, став неуёмным,
Наполнил разум до краёв.

Друзья, поэзию любите!
Строка звучнее с ней стократ,
Она глава словесной свите!
«Писака» каждый с ней крылат.

Своё «Я»

Так бывает, в минуты покоя
Диалоги веду сам с собой,
Выделяя своё «Я» из роя
Мыслей разных, летящих толпой.

Укоряет оно очень едко,
Критикует любой результат,
Запирает в позорную клетку,
Льёт на голову грязи ушат.

Получается, многим я должен,
Здесь беду на кого то навлёк,
В этом случае – вовсе безбожен
Да и тут получаю упрёк.

На глазах искажённая призма,
А в словах изливается яд,
Вдохновение – грань пессимизма,
Даже в праведных мыслях не свят.

Критикует меня без пощады,
Метко бьёт «Я» своё в бровь и глаз.
Бесконечные эти рулады
Записал сокращённо сейчас.

Между тем «Я» своё обожаю,
Как могу, от всего берегу.
Стих пишу, забиваю ли сваю —
С ним всегда на одном берегу.

Вместе путь мы проделали долгий,
Он моих недостатков знаток.
Хоть и выглядит мнение колким,
Но ведь это – бесценный урок.

Эти мысли совсем не обидны
(Кто то должен учить всё равно),
Пусть порой ядовито ехидны,
Открывают в мир правды окно.

«Я» своё – друг испытанный, лучший!
Умоляю, будь вечно со мной.

Для души, в грешном мире заблудшей,
Находи путь счастливый земной.

Презревшим низменную прозу

Презревшим низменную прозу
Я напишу чудесный стих
О происшествиях земных,
Смешных, скрывающих угрозу,
Таких, где место есть курьёзу,
Боях, любви, мечтах людских.

Поэт пока ещё безликий,
Я расскажу вам о былом
Тем самым русским языком,
Всем миром признанным великим,
Воспетым самым темноликим
Из тех творцов, кто всем знаком.

Прочти внимательно страницы,
Найдёт в них твой пытливый ум
И пищу для тревожных дум,
И зрелой мудрости крупицы,
Вздор безобидной небылицы,
Ответы, что дал наобум.

В чём смысл?

Пахарь видит в колоске,
У прозаика – в строке,
У кого то он в псалме,
У поэта – на уме,
У глупца – на языке,
У ребёнка – вдалеке.

Почему же смысл в стихах —
На уме, а не в строках?
Потому что мал объём
Слов, которыми мы жжём.

Сжатый в рамки лексикон —
Для творца прямой резон
Смысл упрятать между строк,
Как туза таит игрок,
В образах зашифровать
Смысла подлинного кладь.

Образ в качестве ключа
К шифру лучше толмача
Растолкует смысл тебе,
Но не всякому в толпе.

Рифмы не трачу впустую

Рифмы не трачу впустую,
Что то храню про запас.
Долго над слогом колдую
Смыслом изложенных фраз.

Образы ёмкие рядом,
Каждый из них господин.
Надо, чтоб стройным парадом
Вместе шли, словно один.

Музы покой потревожен,
Если в сомненьях поэт.
Дар её просто роскошен —
Ярких метафор букет.

Мысли – глубокие только!
Чтобы могли резануть,
Вкуса весомая долька,
Чувства: любовь, пламя, жуть.

Не помешает цитата,
Но основной компонент —
Капелька малая яда,
Жгущего в данный момент.

Стихами думаю порой

Не сочиняю, не рифмую —
Стихами думаю порой.
Из слов колонну боевую
Веду в атаку огневую,
Сам – впереди, лихой герой.

Над нами гордые знамёна.
Нога к ноге и штык к штыку.
Читатель смотрит удивлённо,
Бойцов не знает поимённо,
Но рукоплещет старику.

А он командует отрядом,
Гарцуя бодро на коне,
На поле, пламенем объятом,
Всё видит хладнокровным взглядом,
Хранящим тайну в глубине.

И видит он в горячке боя
Косяк летящих журавлей,
Любого воина из строя,
Глаза любовного изгоя
И бег пиратских кораблей.

Стихи – поэзии рабы

Стихи, как свет ночной звезды,
Не слышат шум молвы.
В них против радостной мечты —
Натяжка тетивы.

Бывают так они легки,
Как будто взмах пера,
При этом смыслом глубоки,
Как утро у костра.

Одни, летая над землёй,
Ведут парад планет.
Другие висельной петлёй
Ломают вам хребет.

Что вы находите в стихах
Для страждущей души,
Отвергнувшей житьё впотьмах
Среди циничной лжи?

Стихи – поэзии рабы!
В них образ – господин!
Он ставит землю на дыбы
И видит дно пучин.

Он унесёт тебя в астрал,
Утешит сердце, дух,
Подарит самый яркий бал,
Не будь лишь слеп и глух.

Пусть скажет вам любой педант:
«Слагает мастерски!
Запомню я его талант
До гробовой доски!»

Вдохновение

Вдохновение – как страсть,
Наслаждение и пытка,
Жажда жить и в бездну пасть,
В лабиринте чёрном нитка.

Невозможное вчера,
Ныне вновь неукротимо.
Чистый лист из под пера
Выйдет верой нерушимой.

Запылает, завопит
Сердце сонное нежданно,
Выплеснет рассказ навзрыд
О любви своей незваной.

Но когда уже ничто
Не зовёт на баррикады,
Если путь ваш за чертой,
То надежде даже рады.

От чего невозможно уйти

Спускается вечер тенистой прохладой,
Выходит на сцену седой музыкант.
Старик импозантный с улыбкой приятной
Берёт инструмент, как изысканный франт.

Коснулся лишь струн он – мелодия нежно
Запела своё, проникая легко
В сознание сонное. Тут же неспешно
Вокруг потекла полноводной рекой.

Разбужены души призывом октавы.
Бывает, волнение бархатных трав
Так будит стоящие рядом дубравы,
И те открывают свой истинный нрав.

Всё громче, бодрее и яростней струны,
Летит звук, пленяя бескрайний простор,
Врываясь в поля, как лихие драгуны,
Внушая повсюду весёлый задор.

Мелодия, словно любовный напиток,
Тревожит холодное сердце в груди
Желанием ласки, живительных пыток,
Того, от чего невозможно уйти.

Кто миром правит?

Кто миром правит? Бог иль дьявол?
Кому дошли мои мольбы?
Путь, что пролёг лозой корявой,
Бичом стал горестной судьбы.

Молил: «Храни меня, о Боже!»
Но видел, что спасенья нет,
Он становился только строже
И насылал всё больше бед.

Идеей, несомненно, здравой,
Хотя и с разумом вразрез
Меня призвал халдей лукавый
Отвергнуть тяжкий гнёт небес.

Не надо ждать теперь прощенья
На богом проклятой земле.
Не жду чудесного знаменья,
Не маюсь больше в кабале.

Нет тайны страшной: «Что за гробом?» —
Ко мне спустился вечный рай.
Живу я в таинстве особом:
За грех себя сам и карай.

Забыто слово «надо»

Теперь признаюсь, не тая,
Что ошибался слишком часто.
Попавшая под хвост шлея
Была на выдумки горазда.

Хоть по дороге шёл вперёд
И с курса сильно не сбиваясь,
Но было часто: занесёт
Так, что вернёшься задыхаясь.

Теперь, в конце пути, смешно
И поздно прожитое хаять.
О том, что мной совершено,
С улыбкой вопрошаю память.

Как постоянно попадал
В нешуточные передряги
И шёл на многолюдный бал
В холопской штопаной сермяге.

Навек прощался с дорогим,
Приняв гонения судьбины,
Терял, что мы всегда храним,
И оставлял порой руины.

Как почитал прекрасный пол,
Чем оплатил своё прозренье,
Как ношу вёз смиренный вол,
Ловил любовные мгновенья.

Как проклинал свой скорбный миг,
Не веря, не любя, не плача,
Как одиноких лет достиг
И есть ли в том моя удача.

Теперь осталось лишь жалеть,
Что не придётся сделать больше,
Что не ударит в тело плеть,
Что будет жизнь лишь только горше.

Любимым мне уже не стать,
Над красотой нет больше власти.
Не встретит радостная мать,
Не выложит на скатерть сласти.

Не буду я навеселе
Беседой тешиться с друзьями.
Знамёна спрятаны в чехле,
Не реют больше над полями.

Ржавеют где то щит и меч,
Давно забыто слово «надо»,
И может лишь одно изречь
Сознание слепое: «Ладно».

В дорогу!

В дорогу! Снова ждёт столица,
Раскат приветственный фанфар,
Благожелательные лица,
С которых можно пить нектар.

И неприятие таланта,
Намёки вежливые в том,
Что образ ярого сектанта
Любому обернётся злом.

Мечты, разбитые до праха,
Падут в бессмертие души,
Влетевшей со всего размаха
Во вздорных мнений палаши.

Не примет гордая планета
Моих творений благодать,
В иные краски разодета
Её незыблемая стать.

Отвергнув Пушкина, на мне ли
Задержит мир пытливый взгляд?
Привыкший к прозе, неужели
Готов принять мой дерзкий яд?

Угомониться? Где взять силы?!
Теперь дороги нет назад.
Напрягши непомерно жилы,
Не брошу образов парад!

Чем выделяешься в толпе

Не каждый знает, как приятно
Знать, что есть люди – всем пример,
Которым может быть понятно,
Как с ходу взять любой барьер.
Они протянут бодро руку,
Окажут добрую услугу
И не устроят самосуд,
Всегда поймут, простят, спасут,
Поверженных поддержат делом,
Подставят крепкое плечо.
Раз надо, станут и врачом,
И человеком близким в целом.
Могу сказать так о тебе?
Чем выделяешься в толпе?

Смотрите чаще на себя

Бывает часто, в неком споре
Имеет место парадокс:
У всех хорошее в фаворе,
За правду – каждый ортодокс.

За справедливость выйдут стадом,
Поднимут острые рога.
Что расцветало чудным садом,
Смешают с прахом очага.

Ни счастья, ни добра, ни правды.
Хотели вы финал такой?
Бесчинством уголовной банды
Стал ваш порыв вполне благой.

«За всё хорошее! Плохому
Объявим честную войну!»
Понятно ли бойцу такому,
На что прозрачно намекну?

Не бейтесь за благое злобно,
Ищите правду, не рубя,
Блистайте силой благородно,
Смотрите чаще на себя.

Суть спора – трудный поиск истин,
Приобретение друзей.
Спор справедлив и бескорыстен,
Как достоверности музей.

Мир воистину чудесен

У мира множество оттенков.
Смотри, поэт, люби, твори,
Не дорожи чужой оценкой.
Ты сам – высокое жюри.

У мира много разных мнений,
Отстаивай всегда своё,
Не бойся битв и поражений,
Держи блестящим остриё.

Но если смутная тревога
Души коснётся невзначай,
К Пегасу предстоит дорога,
Вердикт прими и не серчай.

Не увлекайся жарким спором,
Всё выложи как на духу.
Его воинственным укором
Разбит ты можешь быть в труху.

Возможно, что толпа с азартом
Набросится, вовсю вопя,
Бодря себя ужасным гвалтом,
Готова будет рвать тебя.

Но в этом громогласном хоре
Всегда найдётся хоть один,
Кто не поддержит приговора
Толпы без видимых причин.

Наш мир воистину чудесен,
Он разделён на свет и мрак.
Где свет царит – совсем не тесен,
Где тьма – так всех не счесть никак.

Кому-то повезло

Светает, но ещё темны
Вокруг небесные просторы,
Лишь сер с восточной стороны
Лоскутик, где взойдёт Аврора.

Троллейбусы уже в пути,
День начинается привычно.
Проснувшись, души во плоти
Пойдут путём греха обычным.

Аврора не прогонит зло,
Богиням это не под силу,
Но всё ж кому то повезло:
В обед его свезут в могилу.

Дано живущим по кресту:
Убив в себе ещё живое,
Растить детей на корм скоту
И песни слушать о герое.

Монолог богини

Поздравляют ли богиню,
Как простушку, с женским днём?
Не казнит ли та разиню
В гневе праведном своём?

Не заявит ли: «Вот бредни!
Я – богиня, не жена!
В распри двух богов намедни
Я была вовлечена.

Я – богиня, не кокетка!
Целый мир у ног моих!
Лишь у смертных жизнь – рулетка,
Я же выше дел земных.

Не имеет смертный права
Поднимать свой дерзкий взгляд.
Я жестока на расправу,
Если ты не трижды свят.

Знаков лестных не приемлю
От вершителей грехов.
Не вгоню я гневно в землю
Лишь героя райских снов».

Чту свято давшую мне слово

Я ветер добрых перемен,
В моих словах порыв стихии.
Он сдует блеск со всех арен,
Где славой тешатся «мессии».

Я огнедышащий покой
И ярость раненого зверя,
Горячей трепетной рукой
Веду перо, любя и веря.

Моим стихам неважен счёт,
Судья им – будущее племя,
Оно когда то наречёт
Моей строкой шальное время.

Из всех любимых на земле
Чту свято давшую мне слово,
С которым так я осмелел,
Что принял жизнь счастливой снова.

Нескончаемо о вечном

Любовь беспредельно жестока:
Засадит под сердце кинжал,
Не дав оклематься от шока,
Клинок провернёт, словно вал.

Познав, что нет муки страшнее,
Оставит в груди тёплой сталь,
Чтоб было как можно больнее
Тому, кого нынче не жаль.

Любовь – столкновение с адом,
Венчание спешное там
С чудовищем жутким, хвостатым,
Кровь пьющим твою по ночам.

Любовь – твой трагический жребий:
Погост или грохот фанфар!
Но станет жизнь только нелепей
С попыткой отвергнуть тот дар.

Любовь носят резвые крылья,
Не каждый поймает её.
Кому то – как рог изобилья,
Кому то – сплошное враньё.

Любовь – обретение рая,
Она – мой спасительный свет,
Который согреет, сверкая,
Дав самый желанный ответ.

Любовь – бесподобное чудо,
Даётся тебе просто так,
С ней можешь кутить беспробудно,
Имея лишь ржавый пятак.

Любовь – экзистенция наша,
Решает, какой быть судьбе,
Полна ли окажется чаша
И вспомнит ли кто о тебе.

Сгори

Приходил, говорил неумело,
Будто слово держать не с руки,
Словно сердце за ним не успело,
Только взгляд жёг глаза по мужски.

Как приятно ответить усмешкой
На нелепую преданность слов,
Почему же теперь вперемешку
Мысли плещут поверх берегов?

Почему пролетают минуты,
Унося мир чужой стороной,
Оставляя блаженство уюта,
Накрывая глаза пеленой?

Почему я смотрю, как одета,
И кляну бумазейный халат?
Вот уж точно стальная примета,
Подтверждённая всеми стократ.

От ладоней сухих и прохладных
Трепетало и билось внутри.
Из всех слов несмышлёных, невнятных
Я запомнила только: «Сгори!»

Позже я удивлялась немало,
Это слово пришло не на слух,
А моим воплощением стало,
Будто шёпот навеял мой дух.

Любовь от ненависти в шаге

Любовь от ненависти в шаге
У тех ничтожных, глупых, злых,
В чьих жилах много мутной влаги
Течёт для избранных своих.

Великодушное забвенье,
Чтоб усмирить на сердце боль,
Позволить может в виде мщенья
Тот, кто в душе своей король.

Кто кровью алой благороден,
Не станет сладострастно мстить.
Ему укажет перст Господень
Ответ способной разлюбить.

Ему подаст судья верховный
Тот вечной страсти эликсир,
Чьей силой дьявольской любовной
Сведёт с ума весь лучший мир.

Любовь от ненависти в шаге…
В ту сторону я не смотрел,
А верность чести, как и шпаге,
Спасает от греховных стрел.