Kitobni o'qish: «Разрыв бинарности»

Памятник Сталину

В наше время для того, чтобы быть сталинистом вовсе не обязательно быть коммунистом. Так вот недавно на радио один сталинист выразил возмущение тем, что у нас до сих пор нет памятника Сталину. Дескать, антисталинисты просто идиоты. К тому же все противники Сталина оказались врагами России и теперь проклинают Сталина уже на Западе.

Выслушав эту искреннюю и гневную тираду, я сначала не знал, смеяться или плакать. А потом даже пришёл в умиление от той детской простоты, на которой строится картина мира этого сталиниста. До чего же у некоторых людей всё в голове незамысловато. Дескать, есть мы, патриоты-государственники, а есть безродные космополиты, которые ненавидят Россию и только поэтому ненавидят Сталина. А больше ни кого нет.

Но ведь я-то существую. И не один же я такой. Я проклинаю Сталина, находясь в России, и не собираюсь ни куда уезжать, подобно безродным космополитам. «Не волнуйтесь, я не уехал, и не надейтесь, я не уеду».

А простецам, которые ещё кого-то идиотами называют, и в голову не приходит, что можно поддерживать Путина, поддерживать спецоперацию, любить Россию, презирать русскоязычную либерасню и одновременно ненавидеть Сталина.

Я – русский православный монархист. Таких, как я, в современной России довольно много. Конечно, не настолько много, как сталинистов и либералов, но вообще не замечать нас могут только политические идиоты с упрощенным, очень примитивным мировоззрением.

Положение монархиста в современной России трагично. В том, что касается войны на Украине, мы оказались в одной кампании со сталинистами, а в том, что касается отношения к Сталину, мы оказываемся в одной кампании с либерастами. И то, и другое одинаково отвратительно и даже аморально. Вы не представляете, насколько тяжело произносить эти слова: «Чума на оба ваши дома». Быть чужим и для правых, и для левых не каждому по силам. Не все наши это выдерживают, иные теряют стройность и последовательность мировоззрения.

Я лично знал по крайней мере двух монархистов, на глазах превратившихся в поклонников советской власти. Один начал петь дифирамбы Сталину и сталинским маршалам, другой выражал сожаление, что ему не довелось послужить в КГБ. А как-то за столом один седобородый священник, сурово посмотрев на меня, спросил: «Что ты имеешь против Сталина?» Я ответил: «Мне не нравится, что он священников убивал».

Ни кого из своих бывших (теперь уже бывших) единомышленников мне не с чем поздравить, но психологически я могу их понять. Православные монархисты – небольшая группа, а ведь так хочется быть вместе со всем народом, а кому-то – вместе со всей интеллигенцией. Но это искушения, которых надо избежать. И мы сможем их избежать, если Истина для нас на самом деле всего дороже.

Итак, «что я имею против Сталина?» Прежде всего то, что он был людоедом. Точного количества жертв сталинских репрессий ни кто и ни когда не сможет подсчитать, но это приблизительно около 15 млн. чел. Великая Отечественная война унесла примерно столько же жизней гражданского населения. Количество жертв войны у нас тоже известно лишь приблизительно, но это в любом случае сопоставимые цифры.

Теперь уже и в учебники вошло утверждение, что нацисты осуществляли геноцид советского народа. И ни кто не говорит о том, что собственный же главный людоед осуществлял куда более ужасный геноцид собственного же народа. Своему людоеду у нас хотят поставить памятник.

Здесь надо учесть несколько моментов. Понятно, что на любом правителе всегда есть кровь, само по себе это не удивительно. У Ивана Грозного, к примеру, тоже было своё кладбище. Так ведь надо сказать, что царю Ивану и не стоит памятник посреди Москвы и, похоже, что именно по этой причине. Хотя всем давно понятно, что грозный царь приносил в жертву бояр ради благой и великой цели – централизации государства. Если бы не репрессивная политика Ивана Грозного, Россия захлебнулась бы в океане народной (не боярской!) крови и вскоре прекратила бы своё существование. А ради какой великой цели Сталин замучил миллионы людей? Ради торжества фантастической теории? Ради того, чтобы русские рабочие жили в разы хуже, чем рабочие на Западе? Но сейчас даже не об этом. Сейчас надо обратить внимание на цифры.

Количество жертв Ивана Грозного исчисляется тысячами, количество жертв Сталина исчисляется миллионами. Ни один самый жестокий правитель России, да пожалуй и всего мира, не погубил столько своих сограждан. Сталин – чемпион мира по убийству соотечественников. Это его достижение бесспорно, другие достижения весьма сомнительны.

Например, индустриализация за счет уничтожения сельского хозяйства, то есть за счет уничтожения крестьянства, то есть и тут море крови. Или то, что «Сталин войну выиграл». А как он её выиграл? За счет чего? За счет абсолютного презрения к жизням русских солдат. Когда сталинский палач Жуков гнал солдат на минные поля или в лобовые атаки на немецкие пулеметы, ни кто ведь не считал погибших жертвами сталинских репрессий. А сколько бы миллионов жизней русских солдат удалось сберечь, если бы воевали, как это принято у людей, а не как людоеды. А когда в первые месяцы войны благодаря «полководческому гению» Сталина в плен попали 3 млн. красноармейцев, это жертвы нацизма или жертвы сталинизма?

Количество людей, которых погубил Сталин, не поддается ни какому исчислению. Впрочем, есть один способ подсчета. В начале ХХ века посчитали, что при сохранении динамики роста населения в России, к середине ХХ века население нашей страны составит 500 млн.чел. А помню, как при Брежневе, после переписи населения, выпустили значки с гордой надписью: «Нас 260 миллионов». То есть Сталин в два раза уменьшил население нашей страны, и жертвами его политики во всех её проявлениях можно считать миллионов 200 человек, даже если вычесть военные потери и жертв ленинского террора. Может быть, я некорректно посчитал? Ну что ж, посчитайте корректно. Может быть, и окажется, что Сталин погубил и всего-то миллионов 150, или даже 100, то есть сущие пустяки.

Конечно, ни один правитель, если он ставит перед собой глобальные задачи, вовсе без крови не обойдется. Политические репрессии неизбежны, тут уж давайте без сантиментов. Вот Гитлер, к примеру, когда пришел к власти, тоже был не слишком ласков с противниками своего режима и погубил немало немцев. А сколько? И вдруг оказывается, что до войны жертвами политических репрессий в Германии стали не многим более 20 тыс. чел.

А чё так мало? Там что, гестапо совсем не работало? Нет, работало, причем довольно эффективно. Но Гитлер уничтожал только своих политических противников, а Сталин уничтожал всех подряд. Сталин уничтожал заведомо ни в чем не виновных.

Как-то я говорил с другом, страдающим просоветскими симпатиями. Он вспылил: «Да знаю я, что тогда за анекдот могли десять лет дать». Я ответил: «Нет, ты всё-таки ни чего не знаешь. Антисоветский анекдот – это худо-бедно состав преступления, это действительно антисоветская агитация и пропаганда. Тут можно говорить лишь о несоразмерно суровом наказании. Но ужас сталинских репрессий был в другом. Сталинские юристы публично похвалялись тем, что исключили понятие вины из права. То есть необязательно было совершать преступление, чтобы подвергнуться наказанию. Это нашло отражение и в сталинском уголовном кодексе. В знаменитой 58-й статье среди множества пунктов было два потрясающих: «п.ш.» и «ч.с.» «Подозрение в шпионаже» и «член семьи врага народа». Осужденных по этим пунктам ни в чем даже не обвиняли. Их сажали на всякий случай. Как в том анекдоте: «За что? – Было бы за что, вообще бы убил».

Олег Волков, единственная вина которого состояла в том, что он был дворянином, вспоминал, как загремел на зону по «п.ш.» Его отправили в ссылку в Архангельск, то есть он находился ровно там, куда его направило НКВД. А потом вызывают его в НКВД и спрашивают:

– Английский язык знаешь?

– Знаю.

– А в городе полно английских моряков. Значит ты мог вступить с ними в контакт и шпионить в пользу Великобритании.

– Но я этого не делал.

– А мы не говорим, что ты это делал. Если бы ты был разоблачен, как английский шпион, тебя бы расстреляли. Но у нас достаточно оснований подозревать тебя в шпионаже, поэтому получишь пять лет лагерей.

Такого рода узаконенное беззаконие – это и есть лицо сталинизма. А если у женщины муж осужден по политической статье, она ведь ни в чем не виновата? Разумеется, не виновата, поэтому её и не расстреливают, а всего лишь отправляют в лагерь лет на пять. Если же ей удавалось выйти из лагеря, её травили до конца её дней, потому что в любой анкете значилось: «была осуждена по 58-й статье УК». Не хотите пожить в таком мире, товарищи сталинисты?

Постепенно и нацисты начали убивать невиновных. Массовое истребление евреев – это чудовищное преступление, причем именно потому, что людей убивали без вины, даже ни в чем их не обвиняя. А сталинисты истребляли не народы, а классы. Это чем-то лучше? Все бывшие дворяне, полицейские, священники и другие «классово чуждые» подлежали тотальному физическому уничтожению. Многих из них в чем-то обвиняли, но если бы вы посмотрели их уголовные дела, то убедились бы, что в придумывании вины не слишком изощрялись, порою ленились даже нормальный донос организовать. Всем было ясно, что эти люди без вины виноватые.

Истребили почти всех классовых врагов, но остановиться уже не могли, потому что государственный организм, прикормленный на человечину, может питаться только человечиной. Начали истреблять всех старых большевиков и постепенно уничтожили всю «ленинскую гвардию». Берия, возглавив госбезопасность, первым делом начал уничтожать ежовский НКВД – расстреляли тысячи чекистов. Новые палачи уничтожали старых палачей.

Массовые убийства перестали носить классовый характер. Хватали и убивали партработников, интеллигентов, рабочих, колхозников – всех подряд вообще без всякой системы. «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать».

Но меня, например, больше всего травмировало массовое целенаправленное убийство детей. Ни какому счету не поддается, сколько детских жизней унесла, к примеру, коллективизация. Раскулаченных выселяли на север, причем именно с детьми, оставлять детей с родственниками не разрешали. И взрослые «кулаки» ни в чем не были виноваты, что уж говорить про их детей.

По дороге несчастных, как правило, размещали в пересыльных пунктах, например, под Вологдой в стенах бывшего Спасо-Прилуцкого монастыря. Питание и условия размещения там были просто нечеловеческие. В течение многих месяцев в стенах бывшего монастыря ежедневно умирало по несколько детей. За детьми иногда приезжали родственники, но им отдавали только здоровых детей. Если красный палач в белом халате давал заключение о том, что ребенок болен, его не отдавали, а в чудовищных условиях пересыльного пункта это означало верную смерть. То есть врачи сознательно обрекали детей на смерть. И так было по всей стране.

Сейчас вспомнил старую советскую песню про нацистский детский лагерь Саласпилс. И правда ведь ужас до костей пробирает:

На гранитную плиту

Положи свою конфету.

Он, как ты, ребенком был,

И как ты он их любил,

Саласпилс его убил.

В бывшем детском концлагере проводят траурные мероприятия, современные дети приносят сюда конфеты, как дань памяти своим ровесникам, которых замучили нацисты. В Прилуцкий монастырь никто конфет не приносит, чтобы помянуть детей, замученных большевиками по приказу Сталина. Лично Сталин, конечно, не приказывал убивать детей. Их просто заморили, выполняя его приказы. И ни кто не хочет об этом помнить. И современные поклонники Сталина совершенно равнодушны к детским страданиям и смертям. Я не могу понять, сталинисты вообще люди? Сохранилось ли в них хоть что-нибудь человеческое?

И ведь сталинисты всё прекрасно знают. Пусть не в деталях, но в общих чертах они представляют себе, что Сталин вполне сознательно погубил миллионы людей, а для детей он не делал исключения. Что они могут на это сказать? «Всё это было, конечно, ужасно, были и перегибы, и злоупотребления, но иначе было не создать могучую державу, жертвы были, к сожалению, неизбежны». Что-нибудь в этом роде.

Хочется спросить: а вы бы предложили поставить памятник тому, кто замучил ваших собственных детей? Говорят, что чужих детей не бывает. Но так говорят люди. Для нелюдей все дети чужие, кроме собственных.

А давайте вспомним про блокаду Ленинграда. Ведь сталинисты любят восхищаться «подвигом советского народа». Сколько в блокаду погибло детей? Это жертвы нацизма? Не совсем. Теперь уже хорошо известно, что в самые голодные месяцы первой блокадной зимы партийная верхушка Ленинграда вместе с чекистами не только не голодала, но и обжиралась деликатесами. Только не надо вопить, что всё это клевета, сохранились накладные на деликатесы. Еды было так много, что сами не съедали, ещё и спекулянтов ею обильно снабжали.

Продовольствия в блокадном Ленинграде было вполне достаточно для того, чтобы не умер ни один ребенок. Но излишки продовольствия пожирали партийцы и чекисты. Жданов, например, очень любил блины со сметаной. Ему даже приходилось бегать, что бы не набрать лишний вес. Ещё он очень любил мандариновый сок. И наши летчики, прорываясь через огонь немецких зениток, везли Жданову ящики с мандариновым соком.

Сохранились воспоминания одного высокопоставленного чекиста, которого отправили в командировку из Москвы в блокадный Ленинград. Он вспоминает, как ехал от аэродрома на машине, чуть ли не каждые несколько метров объезжая трупы умерших от голода людей. А в здании на Литейном коллеги чекисты для него уже «поляну накрыли». Чего только не было на этом столе: и черная икра, и копчености всех видов, и даже молочные поросята. Московский чекист посмотрел на это изобилие и его вырвало.

Такие воспоминания можно было бы множить до бесконечности. Хоть их и не особо тиражируют, он они есть. Зато растиражировали на всю страну блокадный дневник Тани Савичевой, в котором маленькая девочка фиксировала смерти своих родственников, пока не умерла сама. А если бы товарищ Жданов послал Тане хоть один блинчик со своего стола, да ещё чекисты подкинули бы маленький кусочек ветчинки, Таня была бы жива. И ещё тысячи таких же тань были бы спасены, если бы продовольствие в блокадном Ленинграде распределялось чуть более равномерно. На всех, может быть, и не хватило бы, но детей от голодной смерти удалось бы спасти всех до единого.

А кто-нибудь из детей чекистов умер от голода? Как-то уже в наши дни один старый седой блокадник выпил лишнего в узком кругу и разоткровенничался. Дескать, ни какого голода в блокадном Ленинграде не было, всё это враньё, он всю блокаду провел в Ленинграде и может подтвердить, что там нормально питались. Оказалось, что он, тогда ещё ребенок, всю блокаду провел в закрытом санатории НКВД.

Сталин знал, что простые люди в Ленинграде мрут от голода, как мухи, а партийная верхушка обжирается деликатесами? Конечно, знал. Но он понимал, что если партноменклатуру не кормить, она сдаст город врагу. Если товарищ Жданов не то чтобы оголодает, а хотя бы только загрустит без любимого мандаринового сока, он тут же побежит к немцам с ключами от Ленинграда на блюде. Так что политика закармливания верхушки была вполне сознательной, а то, что дети мрут, так не насрать ли на них было товарищу Сталину?

А сколько детей умерло по деревням во время послевоенного голода? Тут уж мне за примерами не надо далеко ходить. Моя бабушка, вдова солдата, осталась одна с четырьмя детьми. Двое из них умерли от голода. Мой отец за всё своё детство нормального хлеба не ел. Горсть ржаного зерна перемалывали с еловой корой, пекли и ели. А в семье у председателя сельсовета, стойкого большевика-сталинца, объедались пшеничными булками. Кстати, отец, ребенком, пас стадо колхозных свиней. Их колхоз производил много мяса, но дети колхозников умирали от голода, потому что не видели не только мяса, но и хлеба.

Всё это и есть сталинизм. Всё это и есть чуткое и мудрое руководство товарища Сталина. За какое из перечисленных мною великих свершений сейчас надо поставить Сталину памятник? Говорят, Сталин принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой. А людям при этом хорошо жилось? А людей расстреливали и убивали голодом.

Я не назвал и десятой доли того, в чем мог бы обвинить Сталина. Но, полагаю, и сказанного достаточно для понимания того, что это был людоед. Сейчас я сознательно упрощаю, хотя моё понимание сталинизма гораздо сложнее. Были и действительно великие свершения, было и многое такое, за что можно испытывать благодарность Сталину. Но иногда надо посмотреть на вещи просто, а не заниматься бесконечным интеллигентским рассусоливанием: «Конечно, с одной стороны… , но ведь с другой стороны…»

Нельзя ставить памятник людоеду, даже если этот людоед сделал что-то полезное. Нельзя хладнокровно перешагивать через горы детских трупов, мудро считая, что не это главное. Кто способен простить Сталину его нечеловеческое зверство, тот сам уже не вполне человек. Есть вещи, которые ни чем нельзя оправдать. Даже если бы Сталин подарил людям счастливую жизнь, она не стоила многих миллионов замученных, тем более, что счастливой жизни всё равно не получилось.

Помните, что писал Достоевский об одной слезинке ребенка. А тут ведь не одна слезинка, тут целое море детской крови. Можно ли было такой ценой создать хоть что-нибудь хорошее? Вам не кажется, что сталинисты – совершенно аморальные люди?

Как гневно они вопят: «Антисталинисты просто идиоты». Я, может быть, и правда идиот, но я во всяком случае человек, а вот вы уже не люди. Как истерично они возмущаются: «Почему Волгограду имя не вернули?» А может быть сразу назвать его Людоедск? Имя этого города – Царицын, а всё остальное – клички, или чудовищные, или безликие.

Но более всего меня поразил следующий аргумент цитируемого сталиниста: «Из-за хрущевского разоблачения культа личности, СССР поссорился с Китаем». Для начала надо сказать, что Хрущев – один из сталинских палачей и «разоблачения» его были, мягко говоря, непоследовательными, половинчатыми и как бы стыдливыми. Но даже такой палач, как Никита, и то понял, что власть больше не может держаться на системном убийстве невиновных и нельзя вечно скрывать от людей правду.

Но современных сталинистов возмущает даже та крохотная доля правды, которую рискнул озвучить экс-палач. Ведь это же привело к ужасным последствиям – с Китаем поссорились. То есть ради дружбы с Китаем мы должны были вечно скрывать правду о массовых репрессиях и ставить памятники кровавому извергу? Их совершенно не беспокоят судьбы невинно убиенных, главное, чтобы ни кто ни чего не узнал, а потому их до крайности возмущает любой, кто дерзнет сказать хоть малую долю правды.

Я уже думал, что сталинисты – это нелюди с каменными сердцами, которых не беспокоят страдания маленьких людей, которые считают, что великие дела невозможно совершить без великой крови. А потом вспомнил, как гневно они возмущаются зверствами нацистов и понял, что тут всё сложнее.

Оказывается, эти люди вполне способны испытывать сострадание. Смотрите, как они рыдают, рассуждая о бесчеловечности нацизма. А что они, собственно, предъявляют Гитлеру? Его политика стала причиной гибели множества людей. Вот как? Значит бывают такие великие свершения, ради которых нельзя убить миллионы невинных? Какая неожиданность.

Замыслы Гитлера тоже не страдали недостатком глобальности, но он всеми проклят, потому что много людей погубил. Глобализм Гитлера был бесчеловечным? А глобализм большевиков был очень человечным, когда они говорили, что готовы уничтожить половину населения России, чтобы оставшуюся половину сделать счастливой? Гитлер хотел весь мир подчинить Германии, то есть себе? А Сталин разве не имел планов мировой революции, желая весь мир подчинить коммунистам, то есть себе? Почему истребление людей по расовому признаку страшнее, чем истребление людей по классовому признаку? Почему реабилитация нацизма – чудовищное преступление, а реабилитация большевизма – дело настоящих патриотов?

В чем же разница между Гитлером и Сталиным? Гитлер погубил гораздо меньше русских людей, чем Сталин, уже хотя бы потому, что Гитлер имел на это гораздо меньше времени, чем Сталин. Гитлер бесчинствовал в России всего 3 года, а Сталин бесчинствовал в России четверть века. А уж в своей стране Гитлер ни когда так не бесчинствовал, как Сталин в своей.

Так почему же над жертвами нацизма у нас принято проливать ритуальные слезы, а о жертвах сталинизма вообще не принято говорить? Да всё же просто. Сталин говорил по-русски, а Гитлер говорил по-немецки. Это единственная причина для того, чтобы Сталина прославлять, а Гитлера проклинать. «Сталин, конечно, людоед, но это наш людоед».

Получается, что у современных сталинистов вовсе не каменные сердца, они просто подлецы. Они знают, когда надо включать слезы, а когда их выключать. Исходя из политической выгоды.

Я вовсе не собираюсь заниматься реабилитацией нацизма. Гитлер – тоже людоед. И нацисты под его руководством совершили множество преступлений. Но не больше, чем большевики под руководством Сталина. Однако из Гитлера уже сделали демона во плоти, а из Сталина – кандидата на канонизацию. Так что я всего лишь предлагаю быть честными и всех людоедов называть людоедами, независимо от того, на каком языке они говорили.

Когда-нибудь русские люди окончательно изгонят с родной земли остатки красной нечисти, когда-нибудь реабилитация большевизма будет считаться на Руси таким же преступлением, как и реабилитация нацизма. Сталинисты сядут на скамью подсудимых. И меньше десяточки, согласно сталинской традиции, ни кто из них не получит. С правом переписки, конечно, мы же не звери.

Ради этой публики новая русская власть не сочтет за труд восстановить на Колыме несколько сталинских лагерей. С такими же бараками, с такими же нормами питания, с такой же в точности работой и с такой же продолжительностью рабочего дня. И чтобы охрана била этих тварей прикладами по поводу и без повода. И самодеятельность обязательно организовать, чтобы единственный выходной они посвящали песням и стихам о товарище Сталине.

Надеюсь, у них хватит сообразительности понять, что бесполезно будет вопить: «Мы всего лишь работали на радио, тогда политика была такая, мы же не преступники». Если же они завопят нечто в этом роде, им ответят: «Вы, конечно, не преступники. Вы – враги народа. Закон для нормальных людей, а для вас, мерзкие твари, закона нет. Вы хотели сталинизма, и вы получили сталинизм».

***

Прекрасно понимаю, как порадует либерастов то, что я написал. Я вроде как присоединяюсь к либерастическому хору проклинающих Сталина. Но я отношусь к Сталину отрицательно совсем не по тем причинам, по которым либерасты.

Они вопят: «Свобода и Сталин несовместимы». А я плевать хотел на их свободу. Свобода в том значении, которое они вкладывают в это слово, в моих глазах не имеет ни какой ценности. Они воют: «При Сталине не было демократии». А на демократию мне вообще насрать. Если при Сталине что-то и было хорошо, так это то, что не было демократии. Для них самое большое горе: «При Сталине не было прав человека». Да пусть они горят огнём, ваши права человека, которые сводятся к правам пидарасов и прочих извращенцев.

Либерасты ненавидят Сталина, потому что боятся силы. Они уверены, что страной должны править такие ничтожества, как они. Мне отвратительны ничтожества, а вот силу я уважаю. Специально для либерастов хочу сказать: Сталин был великим правителем. «Культ личности был, но ведь и личность была». А демократы ненавидят любую личность, которая возвышается над их серостью и убожеством. Вообще, демократия – последнее прибежище ничтожества. А мне отвратительны ничтожества, которые хотят рулить.

Да, Сталин был великим правителем. Так же, как и Гитлер, и Чингисхан, и Тамерлан. Но кровавым чудовищам памятники не ставят. То огромное зло, которое они принесли людям, многократно превысило тот позитив, который они тоже принесли. И в памяти человечества они навсегда останутся, как великие злодеи, погубившие огромное количество людей.

Либерасты испытывают животных страх перед любой Личностью, потому что любая Личность перекрывает им дорогу к власти. Сталинисты преклоняются перед людоедом, только потому, что он был Личностью. Но власть без Личности и Личность без человечности одинаково отвратительны.

У Сталина как-то спросили: «Какой уклон хуже, левый или правый?» Сталин ответил: «Оба хуже».

Жертвы бинарности

Откуда сейчас берутся сталинисты, откуда берется ностальгия по Советской власти? Чтобы это понять, надо отметить одну особенность советского политического мышления.

Нас воспитывали в бинарности: мы и они, капитализм и социализм, идеализм и материализм. Советское политическое мышление даже на обывательском уровне знало только две реальности. Мы совершенно не задумывались о том, что «капитализм» – это бесчисленное множество способов жить, и разница между этими способами порою значительно больше, чем между «ними» и «нами».

Мы росли с уверенностью, что «социализм лучше капитализма». Потом понемногу начала просачиваться информация, что на Западе простые работяги живут гораздо лучше, чем у нас. В обществе начали нарастать антисоветские настроения. В конечном итоге значительная часть общества сделала вывод: «Капитализм лучше социализма». Мы отреклись от социализма, но не смогли преодолеть выработанную социализмом бинарность мышления.

Если у нас плохо, значит надо жить, как они. Если у нас нет демократии, значит нужна демократия, если у нас нет свободы, значит нужна свобода. Вырвавшись из социализма, мы просто не имели иного образца для строительства нового общества, кроме западного. Тем более, что Запад усиленно навязывал нам свой образец.

Ну а потом мы до сыта наелись «капиталистического» дерьма и крепко задумались. У них наркомания, и у нас теперь тоже. У них порнография, и у нас теперь тоже. У них жажда наживы, культ стяжания, и у нас теперь тоже. В СССР ни чего такого не было. Значит, хотим обратно в СССР. И люди встают под красные знамена. Это просто жертвы советской бинарности мышления.

А ведь тут есть вещи и посущественнее, чем наркомания и порнография. СССР был огромным могучим государством. Современная Россия – жалкий огрызок некогда великого государства, в 90-е к тому же впавшая в полное ничтожество. Кому-то ничтожество Родины причиняет душевную боль, кто-то мечтает вернуть своей стране величие и восхищается тем, кто это величие обеспечивал раньше, то есть Сталиным. Отсюда и требование поставить памятник Сталину. Это был бы памятник могучему государству, перед которым все трепетали (включая собственных граждан).

Но вот другой части нашего общества «капиталистическое» дерьмо показалось вкусным. Они там пидарасы, и мы тоже пидарасы. У них там порнография, и мы тоже интересуемся. Они только о деньгах и думают, и мы тоже хотим много денег. У них развитая демократия и нам такая же нужна.

Вот так сформировались две наиболее влиятельных политических группы современной России: сталинисты и либерасты. Обе они порождение советской бинарности мышления, не предполагающей не только разнообразия способов жить, но и вообще ни чего третьего.

Под «третьим» готовы понимать нацизм, но для сталинистов это тот же капитализм, а либерасты, напротив, объявляют нацизм разновидностью тоталитаризма, то есть явлением, родственным большевизму. То есть даже введение в парадигму нацизма ни чего третьего не создает.

Хитрее всех оказалась власть, как бы решившая скрестить капитализм и социализм, что бы всем хорошо было, точнее, чтобы всем угодить. А не взять ли нам, господа- товарищи от социализма высокий уровень социальных гарантий и национализацию стратегических предприятий, а от капитализма – развитую демократию и общечеловеческие ценности?

Вы можете восхищаться хоть Сталиным, хоть Черчиллем, пожалуйста, не запрещено. Можете под красными знаменами ходить, а можете под трехцветными. Под семицветными, правда, не рекомендуем, но вообще можете трахаться с кем хотите и как хотите, в тюрьму за это больше не посадят.

Как ни странно, эта «великая мудрость» порождена всё той же бинарностью мышления. Если одни предпочитают виски, другие предпочитают водку, а кто-то решил смешать виски и водку в одном стакане, так для этого ума много не надо. Ни какого принципиально нового напитка вы не получите.

Как вырваться из этой бинарности мышления? Об этом, собственно, все мои книги, нет смысла их пересказывать. Скажу только, что противопоставление себя сразу обеим глобальным тенденциям легкой жизни вам не гарантирует.

Брежнев и 90-е

Коммунисты и либерасты мне одинаково отвратительны, но… всё-таки не одинаково. В теории это два глобальных извращения, но, когда живешь в реальном мире, что-то приходится предпочитать, что-то приходится выбирать.

Однажды юноша, родившийся в 93 году, спросил меня:

– Когда было лучше: при Брежневе или в 90-е?

– Однозначно и без тени сомнения могу сказать: в 90-е было лучше, – сразу ответил я.

Он был обескуражен моим ответом, потому что привык слышать от стариков нечто прямо обратное, а я продолжил:

– Мы оба православные люди, поэтому я могу говорить, исходя из самого главного. При Брежневе храмы стояли в руинах, действующими в Вологде оставались только 2 храма из 50-и, некогда бывших в нашем городе. В 90-е храмы сразу начали реставрировать, и вскоре у нас уже был десяток действующих храмов. Что я должен предпочесть?

При Брежневе любая православная литература проходила по разряду антисоветской и была запрещена, а Библию простому человеку было вообще не достать. В 90-е церковные лавки, открывшиеся при каждом храме, сразу стали наполняться православной литературой, а Библия лежала в любой лавке свободно и недорого. Тебе, как православному, что больше нравится?

При Брежневе наше сознание в обязательном порядке отравляли так называемым «научным атеизмом», в 90-е перестали это делать. Я, работая в газете, вел постоянную православную рублику. При Брежневе, если бы я это делал хотя бы в самиздате, меня могли лишить гражданства. Так что же лучше?

Человека, который пытается анализировать глобальные процессы, заваливают огромным количеством противоречивой информации, что порождает растерянность, а в итоге выводы получаются довольно случайные. Чтобы докопаться до Истины, надо сначала научиться отличать главное от второстепенного. Для православного вера в Бога главное. Избавление от власти безбожников – объективное благо, это и есть главное, а всё остальное – не столь уж существенные детали, даже если эти детали весьма тягостные и пакостные. Больше можно вообще ни чего не говорить.

А можно сказать и ещё пару слов. При Брежневе в магазине нормальных книг было вообще не купить, на полках стояли в основном материалы партийных съездов и прочая советская хрень. В 90-е в книжных магазинах появились любые книги на любой вкус.

При Брежневе в продуктовых магазинах простой вареной колбасы было не купить, молчу уж про копченую. В 90-е прилавки были завалены мясными деликатесами. Помню, как тогда вопили: «Толку-то, что всё есть, если денег ни на что нет». Ну, во-первых это враньё. Мы с женой на свои нищенские зарплаты могли себе позволить иногда и понемногу и шейку, и корейку, а при Брежневе и слов таких не знали. А, во-вторых, в 90-е власть дала всем возможность зарабатывать. Если кто-то не мог или не хотел воспользоваться этой возможностью, так кто в этом виноват?

Ещё вопят про «разворованную общенародную собственность». Это классическая советская демагогия. В СССР государственная собственность ни когда не была общенародной, так что в этом смысле народ ни чего не потерял.

Конечно, кто пережил гиперинфляцию, тот ни когда не забудет этого кошмара. А постоянные задержки и без того убогой зарплаты доводили порою до исступления. Я не всегда знал, на что завтра хлеба куплю. Но ведь понятно же, что перевести экономику на принципиально иные рельсы невозможно было без издержек, безболезненно, без слез. Это была плата за избавление от коммунистов. Я и тогда был готов платить эту плату, и сейчас ни о чем не жалею.

Прочитай мой очерк «Как мы жили при Брежневе». Кажется, надо ещё написать очерк «Как мы жили в 90-е». Можешь поверить: я помню то, что было, а не то, что мне выгодно или приятно помнить.

Что произошло в 91-м?

Недавно один краснопатриотический товарищ, выступая по радио наскорбел целую кучу по поводу «трагедии 91-го года». А что произошло в 91-м году? Для людей с бинарным мышлением, к какой бы из двух политических групп они не принадлежали, такого вопроса не существует. Для них есть только «капитализм» и «социализм», «демократия» и «тоталитаризм», так что их оценки однозначны и предсказуемы. Но если вы подумаете своей головой, то легко заметите, что в 91-м произошло сразу несколько событий, каждое из которых достойно отдельной оценки.

Первая. Рухнула советская власть, то есть власть коммунистов. Это хорошо. Это объективно хорошо, независимо от чьих-то субъективных суждений.

Второе. Россия попала под внешнее управление США. Это плохо, и радоваться тут нечему.

Третье. Рухнула, распавшись на куски, Российская империя (Не ваш сраный СССР, а именно империя). Прекратило своё существование государство, которое наши предки кропотливо создавали тысячу лет. Это не просто плохо, а очень плохо, к тому же фатально.

Если кто-то оценивает крушение советской власти, как событие отрицательное, то для него тут нет ни каких трех событий, это три стороны общей трагедии.

Если кто-то оценивает американскую власть, как явление положительное, и для него тут нет трех событий, а лишь три аспекта вполне монолитного триумфа.

Если же кто-то думает своей головой и не любит озвучивать тупые политические слоганы, то он понимает, что этот процесс надо осмысливать по частям.

Советская власть была совершенно противоестественной формой правления, она в любом случае должна была рухнуть. Устранив частную собственность, советская власть устранила личную заинтересованность в результате труда. Сталин применял другую мотивацию к труду – тотальный страх. Человек может хорошо работать не только тогда, когда ему хорошо платят, но и тогда, когда ему приставят пистолет к затылку.

После Сталина страх был уже не настолько тотальным, и система тут же начала разлагаться. При Брежневе страх исчез вообще, и система начала разлагаться стремительно. Всем было уже плевать на всё, экономика рушилась, от немедленного крушения советскую власть спасала только привычка и традиция.

Русский народ – совершенно нереволюционный народ. Мы лучше будем всё терпеть, как есть, чем ломать ситуацию через колено. Но на русском терпении, на силе привычки социализм слишком долго продержаться не мог.

Когда к власти пришёл Горбачев, социализм держался уже на соплях. Михаил Сергеевич начал перестройку вовсе не из склонности к реформам, а потому что не было другого выхода. Состояние экономики было таково, что всё могло за год рухнуть.

Недавно один красный профессор сказал по радио: «Советский Союз споткнулся не на высоких технологиях, а на колбасе. Если бы Брежнев ввел «продовольственную программу» лет на 5 пораньше, СССР мог устоять». Я чуть со стула не упал, когда это услышал.

Коммунисты всегда были фантазерами. Иногда – кровавыми фантазерами, но это дела не меняло. Они не ходили по земле, не чувствовали людей. Советская власть, уничтожив русское крестьянство, вывела новую породу аграриев- колхозников. Как раз в годы реализации брежневской «продовольственной программы» мне довелось поработать в сельском хозяйстве. То месяц на сенокосе, то месяц на льне, то месяц на картошке, на морковке, на турнепсе. На складе зерна, в овощехранилище, на животноводческой ферме.

Так вот я вам скажу, что мир не видывал таких пофигистов, как колхозники. Этим людям было вообще на всё плевать. Картошка у них в хранилищах гнила, зерно прело и пропадало, коровы на фермах иногда стояли по колено в собственном дерьме, а лен, выращивая, не всегда вообще убирали, его проще и дешевле было оставить под снегом. И колхозаны смотрели на всё это пустыми равнодушными глазами.

«Продовольственную программу» Брежнева они вообще не заметили, не уверен, что они о ней хотя бы слышали. Сия программа не оказала на советское сельское хозяйство вообще ни какого воздействия. И если бы эту программу принять на 5 лет раньше, так было бы тоже самое, потому что люди были те же самые. В лагеря за «колоски» уже ни кто не отправлял, к стенке за погибший урожай уже не ставили, так хрен ли им было горбатиться, дураки они что ли?

Что же касается Брежнева, то он был просто дегенератом. Известно, что книг Леонид Ильич не читал ни каких и ни когда. А недавно в школьном учебнике истории я нашёл одну цитату из Брежнева, в подлинности которой у меня не возникло ни малейших сомнений. В частной беседе Леонид Ильич сказал про советского премьера Косыгина: «Что он всё заладил: реформы, реформы… Это ни кому не надо, этого ни кто не поймет. Неужели не понятно: надо просто работать лучше, вот и всё».

Вы понимаете, о чем речь? Леонид Ильич не обладал даже начатками экономического мышления. Любой алкаш-тракторист понимал в экономике больше Брежнева. Ведь собственно весь смысл любой экономической модели в ответе на вопрос: зачем людям работать лучше, что их к этому побуждает или вынуждает? Если просто сказать людям: «Надо работать лучше», ни чего не произойдет. Сталин это понимал, потому и держал всю страну в страхе. Брежнев уже ни хера не понимал. Вот вам и вся «продовольственная программа», которую для Брежнева написали и которую он сам, полагаю, даже не читал. Слишком много букв.

Однажды Леонид Ильич изрек гениальный афоризм, который потом даже на школьных тетрадях писали: «Экономика должна быть экономной». При этом он, конечно, не пояснил, а с хрена ли экономике вдруг ни с того ни с сего стать экономной? Вся и фишка в том, как этого добиться. Но в рамках социалистической модели ответа на этот вопрос не было. Именно поэтому социализм был совершенно нежизнеспособен.

Это прекрасно понимал простой народ, и это отразилось в антисоветском (вовсе не диссидентском) фольклоре. Достаточно вспомнить матерный стишок:

На нашем знамени есть герб,

И есть там молот, есть там серп.

Ты хочешь жни, ты хочешь куй.

Ты всё равно получишь …уй.

Вы всё ещё не понимаете, почему рухнул социализм? Тут же всё понятно сказано. А реформы Косыгина и прочих советских экономистов в рамках существующей модели ни чего не могли изменить. Они напоминали попытку сделать так, чтобы покойник в гробу выглядел как можно лучше.

Я не знаю, смеяться или плакать, когда современные красные спорят о том, почему вдруг ни с того ни с сего рухнула советская власть? Одни видят причину в предательстве Горбачева, другие ссылаются на происки ЦРУ, третьи говорят, что «продовольственную программу» надо было принимать раньше.

Представьте себе смертельно больного человека, который простудился и умер. Родственники говорят: «Вот если бы не простудился, так и до сих пор бы жил». Другие родственники возражают: «Дело не в простуде, а в том, что он диету не соблюдал». Третьи тоже не соглашаются: «Главная проблема в том, что он слишком много нервничал». А дело и не в простуде, и не в диете, и не в стрессах, а в том, что у него был рак в последней стадии.

На месте глупого Брежнева мог быть умный Косыгин, Горбачев мог не быть предателем, Ельцин мог умереть в младенчестве, ЦРУ могло не существовать на свете, и один бы хрен социализм рухнул. Потому что такого способа жить нет вообще.

Есть только одна возможность заставить людей жить тем способом, которого не существует – непрерывный массовый террор. Но дело в том, что ни какая власть, ни какой народ не могут долго выдерживать напряжения массовой мясорубки. Наступает такая усталость, что мясорубка останавливается как бы сама собой. И с этого момента нежизнеспособная система обречена. Колесики ещё какое-то время крутятся по инерции, но всё хуже. Всего 3-4 десятилетия и нет ни хрена. В исторических масштабах это совсем не долго.

Ленин и Сталин рассуждали просто: «Если наша теория не соответствует жизни, то тем хуже для жизни». Хрущев и Брежнев так уже не могли, силенки были не те. И жизнь понемножку начала брать своё. Вот что такое крушение социализма – жизнь взяла своё.

Остается, конечно, вопрос, какую роль в этом процессе сыграли США и НАТО? Тот самый юноша как-то у меня спросил: «Как вы думаете, СССР рухнул от внешних или от внутренних причин? Я ответил:

«А кто сказал, что одно другое исключает? Главной причиной крушения СССР было то, что в основу жизни там была положена ложная теория. Советская власть, а соответственно и Советский Союз, всё равно бы рухнули. Это могло проходить в других формах, это могло случиться лет на 10 позже, но это всё равно бы произошло. Как проницательно заметил Нострадамус: «Держава зверей долгий век не живёт». То есть основной причиной крушения СССР была, конечно, внутренняя причина.

А вот то, как это происходило и какие последствия имело, определялось уже внешними причинами. Есть общеизвестный факт: все спецслужбы НАТО во главе с ЦРУ в течение многих десятилетий работали над развалом СССР. Запад забил в эту задачу колоссальные материальные и человеческие ресурсы. И вот теперь представим себе: СССР рухнул, а они тут вообще не при чем. Так не бывает. Огромные усилия всегда приносят хотя бы некоторый результат».

Представьте себе, что у смертного одра умирающего столпились наследники. И вот в их толпе появился ещё один человек, вроде бы и не родственник, но близкий друг умирающего, как он сам себя назвал. Умирающий всё не умирает, так что «близкий друг» успел перезнакомиться со всеми наследниками, он и для них стал уже лучшим другом. Он говорит: «Я не претендую на наследство, всё, что он оставит – ваше, но я бы на вашем месте поступил с наследством вот так и вот так». Умирающий наконец отдает концы, и наследники делают с наследством ровно то, что подсказал «лучший друг», который становится их главным советником. Де-юре он не наследник, но де-факто он распоряжается всем имуществом покойного.

Вот такую примерно роль и сыграли западные спецслужбы у смертного одра СССР. Вот так и попала РФ под внешнее управление США. Они чутко караулили смерть Советского Союза, чтобы тут же предложить свои услуги в качестве управляющего.

Это было плохо? Это было ужасно. Россия без войны оказалась под пятой врагов. Хотя, почему без войны? Россия проиграла «холодную войну» (которую я склонен считать третьей мировой) в результате чего был установлен оккупационный режим. Нам говорили, что в «холодной войне» «победила дружба». А на самом деле победили США.

К власти пришла откровенная мразь: все эти Гайдары, Чубайсы, Хакамады, Немцовы и иже с ними. А во главе – Борька-алкаш, крупный коммунистический функционер, которого Горбачев отодвинул от власти, и ему подсказали, что можно вернуться к власти, если продать страну американцам.

А могло быть иначе? Мы могли расстаться с советской властью без таких чудовищных последствий? Нет, иначе быть не могло. Если большой зверь умирает, слетаются падальщики, таков закон жизни. Штатовская оккупация была неизбежной расплатой за избавление от советской власти.

Какие у нас тогда были варианты? Кто, кроме либеральной сволочи, мог подхватить власть? Может быть, вместо разнузданной демократии надо было установить диктатуру? Но диктатура только инструмент, так что опять возникает вопрос: диктатура кого и чего? К примеру, в Чили, задавив красных, генерал Пиночет установил проамериканскую диктатуру. Это тот же мячик, только в профиль.

Может быть, нужна была диктатура русского народа, так же как большевики установили диктатуру пролетариата? А кто её мог установить? Помню, тогда были «Русский национально-патриотический центр» и «Русское национальное единство». Это были стайки очень неумных националистов, которые не имели ни сил, ни способностей взять власть. Чтобы осуществлять власть в интересах русского народа, надо знать, в чем эти интересы заключаются. «Россия для русских» – не лозунг, а дерьмо, потому что гнобить мигрантов – это не программа государственного строительства. К тому же русский народ вообще не склонен к национализму.

У нас не то что тогда, но и до сих пор ни кто не имеет представления о том, что такое настоящие русские ценности. Это понимание – удел одиночек, но нет ни одной влиятельной политической силы, программа которой строилась бы на русских ценностях.

Идеальным вариантом было бы вместо социализма реставрировать русскую монархию. Но народ представления не имел о том, что такое монархия, так что массы монархический лозунг не поддержали бы. И реставрировать монархию тогда было совершенно не кому. Эту задачу не кому было даже поставить, не то что осуществить.

Когда в 1993 году мятежники попытались свернуть проамериканскую либеральную власть, их называли красно-коричневыми. Это в общем-то правильная оценка. Противостоять проамериканской власти оказались способны лишь красные, да горстка убогих нациков. Ну не было у нас других антилиберальных сил.

И в августе 1991 года реально противостоять красным могли только сами красные. Смертельно больной советский социализм можно было если не вылечить, то хотя бы подморозить только при помощи сталинизма. Но у этих «сталинистов» оказалась кишка тонка, так что социализм рухнул окончательно.

А вот у американцев уже и команда, какая ни какая, была наготове. Ни у кого больше не было и не могло быть готовой команды управленцев. Так что после крушения социализма к власти в России неизбежно пришли американцы.

Дело опять в бинарности нашего мышления. Люди рассуждали просто: «Если социализм перестал нам нравиться, значит нужен капитализм». Отсюда логически следовал вывод, что надо взять за образец наиболее развитые капиталистические страны и принять их руководство.

Американским руководством быстро объелись, но мышление осталось бинарным, поэтому сейчас рассуждают: «Если капитализм перестал нам нравиться, значит нужен социализм». Вот почему любой патриотизм в современной России неизбежно приобретает красный оттенок. Люди просто не знают, что противопоставить либеральной мерзости, кроме идеалов социализма. Ложным идеалам мы противопоставляем ложные идеалы. Горько до невозможности.

Тогда, в 91-м, мы радовались, что прогнали коммунистов, не понимая, что попадаем под американскую пяту. А если бы понимали? Надо было бы делать в точности то же самое, что мы и делали. От власти коммунистов надо было избавляться любыми средствами, ни перед чем не останавливаясь. У всего есть своя цена. Американская оккупация была неизбежной ценой, которую пришлось заплатить за крушение социализма.

Во вторую мировую некоторые белые генералы поддерживали Германию в войне с Советским Союзом. Они не были предателями, они любили Россию куда больше, чем красная сволочь. И ни какой любви к немцам вообще и к нацистам в частности они не испытывали. А рассуждали они примерно так: «Немцы придут и уйдут, а коммунистов уже не будет». Они готовы были заплатить за свержение коммунистов страшную цену, вступив в союз с врагами России. Я не уверен, что это правильный выбор, но этот выбор понятен.

Так вот в августе 91-го можно было рассуждать примерно так же: «Американцы придут и уйдут, а вот коммунистов уже не будет. Сначала с помощью американцев мы прогоним коммунистов, а потом, окрепнув, пошлем на хрен американцев». А разве не в точности так и получилось, и разве не оправдал себя такой подход?

Скрепя сердце, могу понять тех, кто под красными знаменами противостоял американцам в 1993 году. Скрепя сердце, могу понять тех, кто в 1993-м году поднял имперские русские знамена (черно-желто-белые) рядом с красными знаменами. Но это были люди, не видевшие ни чего, дальше собственного носа. Их поднял на мятеж вполне объяснимый гнев против либерально-проамериканской нечисти, но они не способны были увидеть ситуацию на пару-тройку ходов вперед. Они не понимали, что Россия не сможет возродиться, не прогнав коммунистов, а коммунистов не прогнать без американцев.

С американцами надо было заключить тактический союз ради решения стратегической задачи. Гнев мятежников был направлен против того разгрома, который устроило в стране правительство Ельцина-Гайдара, но дешевле из коммунистического дерьма было не выбраться. Если бы они держали в памяти большевистский разгром России и обратили бы свой гнев на него, они бы поняли, что сейчас надо вместе с ельциноидами давить красных, а только потом обратить свой гнев на ельциноидов.

В довольно примитивном сериале «Сармат» есть одна душераздирающая сцена. Спецназовец КГБ и спецназовец ЦРУ, встретившись один на один на тихой афганской речке, долго пытались друг друга прирезать, ни которому это не удается, они падают без сил на песок и начинают разговаривать. Парень из ЦРУ на чистом русском рассказывает о том, что он внук белоэмигранта и ни какой он не Джордж Метлоу, а Георгий Мятлев, и он решил посвятить свою жизнь освобождению России от коммунистов. Он возмущенно кричит парню из КГБ:

– Ты же нормальный мужик, Сарматов, и я не понимаю, как ты можешь служить коммунистам?

– Да ведь я ни когда и не служил коммунистам. Я служу России, – говорит парень из КГБ.

– Так ведь и я за Россию! Я служу освобождению России! – кричит парень из ЦРУ.

Если вдуматься в трагизм этой ситуации, то, кажется, сердце лопнет. На чьей же стороне была правда? Правды не было ни у которого. И КГБ, и ЦРУ были организациями, враждебными исторической России. А если бы пришлось выбирать? Я встал бы на сторону Георгия Мятлева, потому что тогда для России не было задачи важнее, чем избавление от коммунистов.

Вот если представить себе, что Мятлев продолжил службу в ЦРУ после августа 1991 года, а Сарматов продолжил бы службу в ФСБ, я встал бы на сторону Сарматова, потому что тогда не было задачи важнее, чем избавление от американцев.

***

Но распад Российской империи это действительно подлинная трагедия, и в этом смысле можно говорить о трагедии 1991 года.

Недавно мой любимый ребенок пришел из школы и с подавленной яростью сообщил: «Учительница сказала нам, что СССР, к сожалению, рухнул. А я слушаю её и думаю: вот и хорошо, что он рухнул». Я отвечаю: «Нет. Рухнул не СССР, а Российская империя, и в этом действительно мало хорошего. Не коммунисты создали нашу страну. Нельзя ставить знак равенства между Советским Союзом и советской властью».

Говорю я это и думаю, что ведь и сам в 1991 году радовался крушению Союза именно потому, что это было крушение власти коммунистов. Теперь я разделяю эти два события и отношение у меня к ним разное. Но я вижу, что большинство соотечественников воспринимают Советский Союз и советскую власть, как нечто единое. Все, кажется, и правда уверены, что Советский Союз создала советская власть. Это проблема короткой исторической памяти.

Нашу огромную страну наши предки создавали тысячу лет – по клочку, по пяди земли, тяжело и мучительно, принося великие жертвы. При каких делах тут коммунисты? Когда они пришли к власти, страна развалилась. Потом они кое-как железом и кровью собрали страну обратно. Они всего лишь восстановили то, что сами же и разрушили – не хрен какая заслуга. И то они восстановили империю не полностью, потеряв Польшу и Финляндию.

Польшу пытались вернуть, не получилось, войну позорно проиграли. Потом пытались вернуть Финляндию, война опять получилась позорной, но хоть часть территории вернули. Потом вернули часть Польши, объявив их Западной Украиной и Западной Белорусией, и то лишь благодаря Гитлеру, который напал на Польшу с другой стороны.

Если Советский Союз простирался на шестую часть земной суши в этом нет ни какой заслуги советской власти, напротив, если бы не коммунисты, наша страна была бы ещё больше. А кто же виноват в крушении СССР, то есть Российской империи? Они ведь до сих пор считают, что в этом виноваты враги советской власти. Но так считать могут только дураки и неучи.

В крушении Советского Союза (Российской империи) виновата именно советская власть. Имею ввиду вовсе не Горбачева с Ельциным, а Ленина с его шайкой. В империи не было ни каких образований, подобных союзным республикам, это чисто советские изобретения. В империи были только равноправные губернии, а таких слов, как Эстония, Украина, Грузия на административной карте империи не было вообще. Они появились только на административной карте СССР в виде союзных республик, неких квазигосударств со своими столицами, границами, органами управления.

С того момента, как советская власть перестроила империю по федеральному принципу, окончательный распад империи стал лишь делом времени. Федерализация стала первым шагом на пути к распаду государства. При Сталине, конечно, не рыпались, а вот после Сталина начали рыпаться, пока союзные квазигосударства не стали суверенными государствами.

Именно советская власть сделала так, что все узнали – вот это Россия, а вот это Армения, а вот это Узбекистан. До революции это всё была Россия. И Прибалтика, и Закавказье, и Средняя Азия были Россией. Выделили Россию в нечто отдельное от остальной территории, назвав этот огрызок РСФСР, именно коммунисты. И нынешняя Российская Федерация, повторяющая границы РСФСР – это не Россия, это лишь часть некогда могучей и великой России. Научила нас считать Россией только этот огрызок именно советская власть.

Советский Союз распался именно потому, что был Советским Союзом. Распад Российской империи был невозможен, во всяком случае до крайности затруднен. Вот скажем, решили хохлы выйти из состава России, возжелали они самостийности и незалежности. Хорошо. А где границы Украины? Покажите Украину на карте. Ни кто не может показать. На карте есть Львовская губерния, Киевская губерния, Харьковская губерния и так далее, а вот ни какой Украины нет. Чему отделяться-то? Хохлы об этом десятилетиями спорили бы, но вряд ли пришли бы к единому мнению. При этом самым наглым и тупым хохлам ни когда бы не пришло в голову считать Украиной те губернии, за которые сейчас идет война, ведь там хохляцким духом ни когда и не пахло.

А между тем в каждой малороссийской губернии сидел назначенный царем русский губернатор, которому вряд ли понравилось бы киевское баловство. Каждую губернию приходилось бы отрывать от России по отдельности, а на такое ни кто бы не решился, да и сил ни у кого бы не хватило.

А как было? Вот на карте Украинская ССР, в которую входят совершенно неукраинские области. Вот в Киеве сидят украинские органы власти, которые подчиняются Москве, но могут ведь и не подчиняться. И только благодаря заранее прочерченным границам и уже существующим органам власти отделиться оказалось легко и просто. Ленин с прочей большевистской сволочью, создавая Советский Союз, одновременно создали идеальные условия для его распада.

Так кого надо благодарить за распад Советского Союза: антикоммунистов или всё-таки самих коммунистов?

А может надо было избавиться от коммунистов, но сохранить империю? Нет, это было невозможно. Власть, которая пришла на смену коммунистам, со всей неизбежностью могла быть только проамериканской, мы уже убедились, что вариантов тут не было вообще ни одного. Между тем, американцам нужен был развал нашей страны, и они с удовольствием воспользовались теми условиями, которые создал для них ещё Ленин.

Вот тебе, бабушка, и «трагедия 1991-го года».

Антирусские антикоммунисты

В 90-е один неглупый человек сказал: «Мы стреляли в советскую власть, а попали в Россию». Ему ответил куда более глупый человек: «Не бывает такого кривого ружья. Вы и стреляли в Россию».

А я вам скажу, что там многие «стреляли», так что смотря о ком речь. Американцы, конечно, «стреляли» в Россию, именно Россия была для них главной и основной мишенью. Антисоветски настроенная творческая интеллигенция, вроде меня, «стреляла» только в советскую власть, всё остальное было для нас побочкой. Вот только значительная часть творческой интеллигенции, наши западники, вместе с американцами, «стреляли» именно в Россию. Они и Россию так же сильно ненавидели, как и советскую власть. Им не требовалось «кривое ружьё», они одним выстрелом убивали двух зайцев.

Ваш покорный слуга все 90-е провел на информационной войне, имея две главные мишени: недобитых коммунистов и американцев. А кто-то ведь не так. У кого-то были две другие главные мишени: недобитые коммунисты и русские, вроде меня.

Этой запутки до сих пор ни кто не хочет видеть, и уж тем более ни кто не пытается распутать. Потому я и решил черкнуть пару слов, что прекрасно вижу эту двойственность.

Недавно прочитал несколько книг Василия Аксенова. Это последовательный, непримиримый, яростный антикоммунист. Всё, как мне нравится. Советская власть лишила его гражданства и выслала из страны. Он не плыл по течению, это вызывает к нему дополнительное уважение.

Но куда он отправился, когда его выслали? В США. А вот это уже уважения не вызывает. США – самая отвратительная страна в мире. Нормальному русскому человеку в Штатах будет нечем дышать. Жить среди ограниченных высокомерных олигофренов, кажется, совершенно лишенных души… Для русского человека трудно представить себе наказание страшнее. А он поехал туда добровольно. Не во Францию, не в Италию, не в Грецию, где можно было бы соприкасаться с некогда великой европейской культурой. В страну торжествующего хама, который не намного лучше красного хама.

Так Аксенов потерял в моих глазах основную часть уважения, которое я к нему испытывал за его антикоммунизм. Оказывается, он протестовал против советской реальности ради торжества американской реальности.

А его дружек Евтушенко так и остался жить в США, лишь изредка наезжая в Россию. Евгения Евтушенко считали русским поэтом. Поэтом он был очень средним, не сильно талантливым. Оказалось, что этот «русский поэт» не только не поэт, но и не русский. Делая свободный выбор места жительства между Россией (уже не СССР) и США, он выбрал Штаты. Этим он в моих глазах умножил себя на ноль, доказав, что душонка у него очень мелкая, неглубокая, бессодержательная и ничтожная.

Такие, как Евтушенко и Аксенов, восприняли подавление «пражской весны» советскими танками, как возмутительное событие, чуть ли не как личную трагедию. А у меня к этому событию до сих пор отношение двойственное. С одной стороны, плохо всё, что укрепляло международные позиции коммунистов. Но, с другой стороны, это укрепляло геополитические позиции России, которой и на карте-то не было, но ведь она всё равно была. Советский Союз как бы поневоле отстаивал интересы исторической России, которую победил, уничтожил, проклял и стер с карты.

На Западе так не мудрили, они возмущались тем, что в Праге – русские танки. Так вот похоже, что для наших шестидесятников эти танки были ненавистны именно тем, что были русскими. А, может быть, в какой-то степени они и правда были русскими, хотя и советскими.

Если вы хотите знать правду, если вы хотите приблизиться к Истине, вы обречены на очень сложное восприятие реальности. Эта сложность бывает иногда просто невыносимой, да что же делать, если примитивные модели восприятия реальности не работают.

Как-то я сказал то, чего, казалось бы, не мог сказать: «Лучше американцы, чем коммунисты». Это утверждение меня самого шокировало, но потом я ещё много раз имел случай его повторить.

Взять хотя бы гражданскую войну в Корее. В Северной Корее победили коммунисты, и люди там мрут от голода, к тому же под пятой совершенно бредовой и невыносимой по своей абсурдности власти. В южной Корее победили американцы, люди там едят до сыта и тихо-мирно разлагаются под властью штатовской нечисти. В Южной Корее правят все человеческие пороки, какие только бывают. То есть, и там, и там плохо.

Но это теория. А вот если бы меня выслали в Корею, сказав, что я могу сам выбирать, на Севере, или на Юге мне жить, что бы я выбрал? Без размышлений, я выбрал бы Юг, то есть власть американцев.

В Южной Корее много по-человечески отвратительного, но в том и дело, что по-человечески. Это власть порочных людей. Не привыкать. А вот Северной Кореей правят, кажется, самые настоящие демоны. Их власть противоестественна и совершенно безумна.

В Южной Корее при определенных условиях я смогу остаться самим собой. В бордель меня ни кто силой не погонит, порнографию смотреть не заставит и до моих религиозных убеждений там по большому счету ни кому не будет дела.

А вот в Северной Корее на партсобрания меня погонят силой, и прочих сеансов идеологической обработки мне не удастся избежать, и мою веру там ни кто не согласится считать моим личным делом, её сочтут проявлением нелояльности к режиму, а там и до концлагеря один шаг. При этом представьте себе, какие концлагеря в стране, где и на воле-то как в концлагере.

Но ведь Южная Корея враждебна современной России, а Северная Корея так прямо к России и ластиться. Нет ли тут противоречия? Вообще ни какого. Американизированная Южная Корея просто вынуждена поддерживать США, то есть своих хозяев, а с северокорейскими людоедами вряд ли вообще кто-то будет разговаривать, кроме современной России, с которой у них «давние дружественные связи» ещё с тех времен, когда в СССР у власти тоже были людоеды.

Современной краснопатриотической тусовке наша дружба с Северной Кореей кажется вполне естественной. Наши вроде и не людоеды, но у нас вся страна до сих пор покрыта памятниками людоедам, да ещё и новые памятники ставят, как дань уважения к своему людоедскому прошлому. Естественно, они поддерживают северокорейских людоедов. А вот отправить бы наших красноперых мерзавцев пожить в Северную Корею, они бы разом сделали для себя множество неожиданных политических открытий.

***

Иногда американцы делали такие вещи, которые я полностью поддерживаю. Например, знаменитая «охота на ведьм» – борьба с коммунистическим и любым левым влиянием в США. В своем сраном Голливуде они устроили самый настоящий погром, составив черные списки из сценаристов, актеров, режиссеров, которые были заподозрены в симпатиях к коммунистам. Сейчас америкосы уже сами ужасаются, что натворили. Сняли, например, фильм про знаменитого сценариста, который попал в черный список и не мог найти работу, хоть с голода подыхай. А я смотрел этот фильм и думал: мало тебе ещё досталось, америкос красноперый.

С точки зрения национальных интересов США, борьба с коммунистическим влиянием была совершенно необходима. В кои-то веки сделали хоть что-то здравое, так теперь самим страшно.

***

Есть ещё одна запутка: почему Американдия одинаково враждебно относилась и к людоедскому СССР, и к современной России, где вся власть выстроена по их образцам? Это как бы оправдывает наших красных патриотов. Они и при советской власти противостояли американскому империализму и сейчас всё так же противостоят штатовскому гегемонизму. Получается ощущение преемственности советско-российской политики: если у нас всё тот же враг, значит и мы всё те же самые.

Меня, признаться, и самого до крайности смущает то обстоятельство, что америкосы как будто не замечали советской власти, а потом как будто не заметили, что её не стало. Помните песню на стихи Евтушенко: «Хотят ли русские войны?» Это ведь ответ на американские вопли: «Русские хотят войны». То есть мы и тогда были для них русскими, и сейчас мы для них русские. Хотя тогда наш народ называли советским, а сейчас российским, но им это без разницы.

Один из главных идеологов холодной войны Збигнев Бжезинский говорил: «После крушения советской власти, нашим главным врагом является Православная Церковь». И Маргарет Тетчер говорила: «Мы поставим их на колени, сначала коммунистов, потом православных». Получается, что у Запада в России два главных врага: русские безбожники и русские православные. То есть две русские силы, диаметрально противоположные по своей сути и откровенно враждебные друг другу, в глазах Запада сливаются в одну враждебную им силу.

После этого стоит ли удивляться тому, что иные наши православные государственники прославляют советскую власть, а некоторые наши монархисты являются так же и сталинистами. Всегда считал это проявлением глупости, непоследовательности и беспринципности, но боюсь тут всё сложнее.

Наши красно-православные граждане действительно не блещут интеллектом, но похоже они интуитивно, подсознательно чувствуют то же самое, что и американцы, воспринимающие и православных, и коммунистов, как врагов, не делая между ними большой разности. Ну вот и наши коммунисты и православные жмутся друг к другу перед лицом общей угрозы.

Да и мне порою СССР представляется, как некий мерцающий объект. Иногда посмотришь на него и видишь союз злобных антирусских тварей, погубивших Россию. Но иной раз глянешь и видишь русское государство, которое отстаивает русские интересы. Силен Господь, заставивший заклятых врагов России, коммунистов, в конечном итоге защищать Россию.

А в глазах США что же объединяло русских безбожников и верующих? Всё просто: и те, и другие не слушались команд

Запада, не хотели и не хотят вписываться в новый мировой порядок, по разным причинам, но одинаково упорно. Для коммунистов США – оплот мировой буржуазии, для православных – Сатанинские Штаты Америки. Штатам в общем-то без разницы, по какой причине их посылают на хрен и не хотят признавать их мирового господства. Но ведь нам-то это далеко не без разницы, и мы не должны усматривать в этом причин для того, чтобы «крепить блок безбожников и православных».

Всё это по большому счету мир политических миражей, мир иллюзий общественного сознания. Горько видеть, как иные наши православные и даже монархисты оказываются в плену этих иллюзий, воспринимая лишь поверхность проблемы и проявляя неспособность понять её суть. А то, что коммунисты и православные в своем противостоянии США оказались как бы в одном окопе – это иллюзия. Линия фронта на самом деле проходит совсем в другом месте и порождает иного рода разделения.

Между советским и американским способом жить на самом деле нет ни какого антагонизма. Внешне они очень непохожи, как могут быть непохожи братья, но они всё-таки братья, и гены у них общие. У советских коммунистов и американских либералов общая мать – Революция. Революция, как идея, как принцип, как способ восприятия реальности.

Глубинная, корневая суть Революции – это поиск способа жить без Бога. Либералы избрали более тонкий, гибкий, изощренный способ освободить свою жизнь от влияния Бога. Коммунисты – более радикальный, грубый, тупой и быстрый способ избавиться от Бога. Между ними существует только расхождение в тактике, а противоречий в стратегии между ними ни когда не было. Ну а разница в демагогии не имеет ни какого значения. Либеральная демагогия насчет свободы и прав человека, это такой же словесный мусор, как и коммунистическая демагогия насчет социальной справедливости.

Если посмотреть на эти процессы с точки зрения смысла мировой истории, то именно американские либералы и советские коммунисты оказываются в одном окопе, как разные отряды армии безбожников. Эти отряды очень потешно спорили между собой и даже воевали, потому что и те, и другие хотели заполучить власть над миром, но это было лишь проявлением конкурентной борьбы между аналогичными по сути группами.

Почему мне не нравятся ни американцы, ни коммунисты? Да потому что и те, и другие – хамы. И в СССР, и в США к власти пришло убогое и ограниченное хамское отродье.

Но коммунистам досталась невероятная страна. Россия как будто сама решала, что ей делать, не оглядываясь на хотелки кремлевских хамов. Точнее, за Россию решал Бог, вынуждавший даже безбожников работать на Божий замысел.

Что в итоге? Крохотная группа православных, отнюдь не имеющая власти над Россией, одиноко противостоит огромному безбожному миру. Все политические баталии в нашем мире происходят лишь между различными группами безбожников. Для нас всё это чужие войны. Православным тяжело выдержать своё одиночество, иные примыкают к красным ради их «патриотизма», иные к проамериканским либералам ради их антикоммунизма. Но это зря, мы не должны терять достоинство, принимая участие в схватках безбожников между собой.

К тому же одиночество православных весьма относительно, потому что с нами Бог. А Бог в который уже раз вынуждает кремлевских безбожников работать на Божий замысел. По каким бы причинам не началась война на Украине, но это война между Антихристом и Христом, то есть это наша война. Так что православным в этом мире отнюдь не уготована роль пассивных созерцателей, бесстрастно наблюдающих за схватками чужих между собой.

Хотели свободы, а получили капитализм

В одном немецком фильме старая коммунистка, печально наблюдая за тем, как весело разрушают берлинскую стену, говорит: «Они думают, что получат свободу, а получат только капитализм». Так ли?

Да, именно так. Ни какой свободы восточные немцы под американской пятой, конечно, не обретут, кроме свободы морального разложения. И ни какой демократии они тоже не получат, потому что её вообще не существует. Так называемая «демократия» – это просто власть денег, и не более того. Когда жизнью правят деньги в этом очень мало возвышенного.

Так что же, немцы напрасно разрушили берлинскую стену? Нет, не напрасно. В своих действиях они были совершенно правы. Просто они находились во власти иллюзий, так же как и мы в августе 1991-го. И они, и мы думали, что между добром и злом выбираем добро. На самом деле мы выбрали меньшее зло. Это было не слишком возвышенно, но вполне разумно.

Капитализм действительно отвратителен, и антибуржуазный пафос вполне понятен, я его во всяком случае разделяю. Жирный и ограниченный буржуа, всё меряющий на деньги, ради стяжания готовый отказаться и от совести, и от любви, и от всего человеческого – это мерзость перед Богом. И если миром правят буржуа, то весь мир превращается в мерзость перед Богом. Тут не с чем спорить.

И вот люди решили, что нашли лекарство от капитализма – социализм. Только лекарство оказалось во сто крат страшней самой болезни. Ни кто не спорит с тем, что капитализм отвратителен, но социализм гораздо отвратительнее.

Помню, при Брежневе чуть ли не вся советская пропаганда строилась на критике капитализма. И это была в основном справедливая критика, я и до сих пор согласен почти со всеми её положениями. Коммунисты не слишком хвалили ту жизнь, которую они подарили людям, эту жизнь мы видели за окном и в восторг от неё не приходили. А вот коммунистическая критика капитализма была весьма убедительна. И мы рассуждали примерно так: «У нас, конечно, хреново, но ведь там ещё хуже».

Потом мы до сыта наелись капиталистического дерьма и многие сделали вывод: «А ведь коммунисты были правы». И народ начал на глазах краснеть. Дескать, не ценили мы в своё время социализм, а теперь хотим туда обратно. Нас словно навеки заковали в цепи ложного выбора, мы, как угорелые, мечемся между двумя ложными целями, не понимая, что ни одна из этих целей не даст нам того, чего мы хотим.

Капитализм – это действительно болезнь, но это неизлечимая болезнь, и любая попытка её вылечить приводит к тому, что становится ещё хуже. И если вы не хотите, чтобы стало хуже, так сидите на попе ровно. Не надо переделывать мир. Надо переделывать себя. Вот и всё.

Суть социализма

В чем суть социализма? С древнейших времен люди видели вокруг себя очень много несправедливости и мечтали о справедливом обществе. Мудрецы задавали себе вопрос: как переделать жизнь, чтобы всё было справедливо? Правильный ответ: ни как. Не бывает такого общественного устройства, которое было бы для всех справедливым. В нашем мире вообще не может быть справедливости. Какую бы форму правления мы не изобретали, как бы не переделывали общество, один хрен ни какой справедливости не будет. Потому что от перемены мест слагаемых сумма не меняется.

Все несправедливости нашей жизни вытекают из природы человека, а природа человека неизменна. В какие бы новые комбинации вы не выстраивали людей, а люди-то по природе своей всё те же, и эта-то природа людская порождает всё новые и новые несправедливости взамен устраненных. Это как рубить головы Змею Горынычу: одну срубил, а вместо неё две новых выросло.

Но люди ни когда с этим не смирятся, они всегда будут думать о том, как бы им по-новому построиться в колонны, чтобы шагать было легко и приятно. Люди не хотят понимать, что по-новому построенные колонны будут состоять из прежних людей, имеющих всё те же мотивации.

Демократы говорят: «Вот когда мы будем всё сами решать, тогда всё и будет по-справедливости». А с чего бы? Если всё будет решать большая масса злобных, завистливых, жадных, тщеславных людей, то откуда возьмется справедливость? Хотя эта масса всё равно ни чего не решает, а вместо неё всё решает кучка представителей. При этом любому человеку свойственно действовать в своих интересах, а не в интересах безликой массы. Вы сами себя спросите, вас больше заботит благополучие собственных детей, или чужих? Так вот и демократические лидеры больше заботятся о собственных детях, чем о ваших.

В одном занятном тексте говорится: «Демократическое правление порождает такое множество самых чудовищных злоупотреблений, за меньшее из которых народ обезглавил бы двадцать королей». А демократию уже не обезглавишь. Вот ведь засада.

И тут появился Карла бородатый, который провозгласил, что всё зло – в частной собственности. Пока частная собственность не уничтожена, ни какой справедливости не будет. То есть частную собственность и уничтожать не придется, она сама себя сожрет.

Карла считал, что любая экономическая модель рано или поздно себя изживает, и ей на смену самым естественным и органичным путем приходит новая экономическая модель. Как на смену рабовладению пришёл феодализм, как на смену феодализму пришёл капитализм, так и на смену капитализму придет социализм. То есть капитализм сгниет сам, под действием внутренних причин. Его надо будет только слегка под коленки подтолкнуть, когда он и так уже будет умирать.

Это очень важное положение марксизма: социализм должен естественным и органичным путем вызреть в недрах капитализма. Капитализм достигает пика своего развития, начинает загнивать, вот тут-то пролетариат и должен подхватить падающее знамя. Естественно, Маркс считал, что социализм сначала должен победить в самых развитых странах капитализма. Ведь чем более развит капитализм, тем ближе он к социализму.

В рамках классического марксизма пролетарская революция больше похожа на констатацию факта: вы уже сгнили, теперь мы главные. Социалистическая революция должна была потребовать не больше усилий, чем перед этим буржуазные революции. То есть марксизм это по сути предсказание.

Ложное предсказание. Именно в развитых капиталистических странах капитализм не умер, он бесконечно мутировал, порождая новые модификации, но при этом оставался самим собой, то есть экономикой, основанной на частной собственности.

Лет через сто, когда стало бы уже вполне очевидно, что предсказания Маркса не сбылись, марксизм должен был исчезнуть, как одна из бесчисленных ложных теорий.

Но вот в России появился юный нетерпеливый марксист Володя Ульянов. Он сказал, что Россия – слабое звено в цепи капитализма и по этому-то слабому звену и надо в первую очередь ударить. Это уже был марксизм наоборот, то есть вообще не марксизм.

Ему говорили: «Помилуйте, в России капитализм не только не начал загнивать, он ещё и не созрел в полной мере». А Володя говорит: «Наплевать». Ему говорили: «Но как же можно совершить пролетарскую революцию в стране, где почти нет пролетариата, он только начал формироваться». А Володя опять: «Наплевать». Ему выражали недоумение: «Но ведь большинство революционеров вовсе не думают, как вы, эсеры, например, не с вами, а их больше. Вы даже внутри собственной партии в меньшинстве, хоть и зоветесь большевиками. Так вы сможете установить только диктатуру подавляющего меньшинства». Но Володе было не занимать цинизма, он только усмехался: «Тем хуже для большинства».

Вот так и пришли к власти большевики, представлявшие ничтожную часть населения России, если вообще кого-то представлявшие. Повезло Карлу Марксу, что он не дожил до такой профанации марксизма «в отдельно взятой стране».

А коммунисты так и продолжали бить по «слабым звеньям». В Китае пролетарская революция произошла при полном отсутствии пролетариата. В Монголии вообще «перешли от феодализма прямо к социализму, минуя капитализм». Марксом в этих случаях уже и не пахло, хотя марксизм активно использовался как знамя.

Что же произошло в «странах победившего социализма»? Да просто победили очень энергичные и весьма решительные безумцы, ради захвата власти готовые использовать какую угодно теорию, а так же какую угодно теорию растоптать. Они растоптали марксизм, они наплевали на здравый смысл, они действовали вопреки всем законам жизни, какие только есть.

Что характерно: коммунисты всегда и везде приходили к власти под лозунгом широчайшей демократии, но всегда и везде их власть оборачивалась жесточайшей диктатурой, плевавшей на мнение граждан. Почему? Да потому что только методами самого бесчеловечного принуждения можно заставить людей жить так, как людям жить не свойственно.

Коммунисты везде использовали вековечную мечту людей о всеобщей справедливости, но ни где не дали людям справедливости, напротив, так угнетая народ, как никогда не угнетали его свергнутые ими режимы. Из всех стран социализма люди бежали, ни кто и ни когда не бежал в страны социализма. Ни кто почему-то не хотел «народного счастья» коммунистического образца. Через ту же берлинскую стену люди лезли почему-то только в капитализм, в обратном направлении, в социализм, ни кто не лез.

Социализм рухнул во всех странах, где был построен, только северокорейские людоеды ещё держатся. Но если бы товарищ Ким разрешил свободный выезд из страны, он вскоре остался бы в одиночестве. Неужели не понятно, что это приговор истории над самой бесчеловечной формой правления, какую только изобрели властолюбцы.

А как же Китай, где по-прежнему правят коммунисты, а темпы экономического развития впечатляют? Китайские коммунисты – самые хитрожопые в мире. Китай полностью отрекся от социализма, но сохранил красные знамена и серпы с молотами. Китай ежегодно штампует всё новых и новых миллиардеров, но делает это под чутким и мудрым руководством КПК. Китайцы говорят, что они усовершенствовали социализм, соединив лучшее, что в нем есть с рыночной экономикой. Но это не усовершенствование, а полная отмена социализма, базовым признаком которого является запрет на частную собственность. Как только речь заходит о многоукладной экономике, то есть среди прочих форм собственности разрешается так же и частная, это уже не коммунистическая идеология и не социалистическая экономика, это одна из форм капитализма.

Китайцы говорят, что взяли от рыночной экономики широчайшую частную инициативу, а от социализма то, что весь стратегический сектор экономики по-прежнему остается в руках государства. Вот тут-то и лукавство. Если государство выступает в роли одного из частных собственников, это не социализм, а государственный капитализм. Тут уже ни чего нет ни от марксизма, ни от ленинизма, ни от маоизма, это одна из буржуазных моделей, которая характеризуется высоким уровнем участия государства в экономике.

Зачем Китаю это лукавство? Всё просто. Правящая коммунистическая элита поняла, что социализм доказал свою несостоятельность и решила его отменить, но сделать это так, чтобы сохранить власть. В итоге Китаем правят всё те же люди под теми же самыми знаменами, но социализма больше нет, есть только разговоры о нём.

А как же «шведский социализм»? То же самое лукавство. Дело в том, что базовым, смыслообразующим признаком социализма является именно отсутствие частной собственности, а вовсе не высокий уровень социальных гарантий. При капитализме уровень социальных гарантий может быть даже выше, чем при социализме. Например, в современной России выплачивают такие пособия на детей, какие при социализме ни кому и не снились. Оказывается, вовсе не обязательно было убивать десятки миллионов людей для того, чтобы заботиться о тех, кто случайно выжил.

Вот так же и в Швеции, и в других скандинавских странах. Сохраняя рыночную экономику, основанную на частной собственности, там завалили народ таким количеством пособий, что хоть вообще не работай. И способ достижения этого эффекта совершенно бесхитростный – высокий уровень налогов. Маркс и Ленин ни чего не говорили о том, что буржуазию надо обложить высокими налогами. Они говорили о том, что буржуазия должна быть ликвидирована, как класс. Так что в Скандинавии нет ни какого социализма.

Коммунистов, похоже, больше ни где нет. Взять хотя бы нашу КПРФ. Её представители одной рукой возлагают цветы к памятнику Ленина, а другой рукой голосуют за многоукладную экономику, то есть в том числе и за частную собственность, которую Ленин уничтожил. Современные коммунисты очень хотят выглядеть вменяемыми, но выглядят они шизофрениками, людьми с раздвоенным сознанием. Им, видимо, опыт китайских товарищей покоя не дает. Это когда в стране капитализм, но правят страной коммунисты.

Так почему же всё-таки экономика без частной собственности, без буржуев-эксплуататоров либо начинает работать из рук вон плохо, либо вообще перестает работать? Да потому что человек не станет хорошо работать, не имея внятных мотиваций к труду.

Людям говорят: «Теперь это всё наше, и заводы, и поля, и тракторы, и вообще всё. Мы теперь на себя работаем, а не на гада-буржуя». А люди слушают всё это с пустыми глазами и равнодушными душами, потому что понимают, что им врут. Если всё это наше, значит, в том числе и моё, и тогда я, пожалуй, перегоню вот этот колхозный трактор к себе домой. А если я не могу это сделать, значит трактор и не мой и не наш. И не хрен врать.

Если этот трактор мне не принадлежит, а помещиков теперь нет, тогда чей он? Получается, что ничей. И тогда хрен ли я буду о нем заботиться? Я могу пахать по два гектара в день, а могу по десять. Если по деять, я получу в пять раз больше? Нет. В лучшем случае премию подбросят процентов десять от зарплаты. И тогда на хрена я буду усираться?

Работяги быстро смекнули, что нищенскую зарплату советская власть гарантирует, а прилично зарабатывать ни когда не позволит. «Так что, братцы, не стараться, а поработаем с прохладцей». Парторг ярился: «Вы что, не понимаете, что мы на себя работаем?» Работяги недоумевали: «В каком смысле на себя, если не на себя?» Ну вот такие, понимаешь, сволочи несознательные, ни хрена не хотят вкалывать, чтобы наполнить закрома Родины.

А как при капитализме? Там всё очень пакостно, зато весьма эффективно. И экономическая модель, и политическая система заточены так, что дают человеку возможность последовательно совершать все семь смертных грехов, удовлетворять все порочные страсти, какие только есть, и даже придумывать новые. Люди в массе своей жадны, завистливы, тщеславны, властолюбивы и так далее. Всё это такие мотиваторы экономической активности, что лучше и не придумаешь.

Как это работает, объяснять не надо, все прекрасно знают. По этому поводу можно долго возмущаться и плеваться, да хоть блевать от отвращения, но ни чего не измениться. Такова поврежденная грехами природа человека. За тысячи лет природа человека не изменилась и ни когда не изменится. То, что мы называем капитализмом – это производная от природы человека, и в этом смысле капитализм органичен для человеческого сообщества.

Дайте людям возможность удовлетворять жадность, зависть, тщеславие, и они будут работать хорошо и много. А блокировать действия человеческой порочности означает блокировать экономическую активность.

Конечно, всё сложнее. Есть люди, которые будут вкалывать на пределе своих возможностей даже за нищенскую зарплату, даже за кусок хлеба. Главная мотивация этих людей – стремление к максимальной самореализации. Но таких людей – один на миллион. Они не меняют общей ситуации. Экономику создают массы, а массами движут пороки.

Неужели коммунисты не понимали, что идут против природы человека? В общем-то понимали, но у них на сей счет была одна идейка. Дескать, нравственные качества человека определяются экономическими отношениями. То есть капитализм – единственная причина человеческих пороков. Стоит уничтожить капитализм, как человеческие пороки постепенно исчезнут. Преступности, например, вообще не будет, попросту исчезнут причины, её порождающие. Если капитализма уже нет, а преступность всё ещё есть, так то «родимые пятна капитализма». Надо маленько подождать, и социализм сам по себе породит нового человека, без прежних недостатков. Уничтожив эксплуатацию человека человеком, мы устранили причины, порождающие преступность. Ведь при социализме нет тех причин, которые заставляют человека грабить и убивать, только эксплуататорский строй буквально вынуждал людей совершать преступления.

Ладно, подождали. Вырастили несколько поколений людей, которые ни когда не жили при капитализме. А преступность почему-то не исчезла. И люди лучше не стали. В 1991 году люди были такими же, как и в 1917 году. Социализм не сотворил с ними чуда. Устранив эксплуатацию, не удалось получить на выходе нового нравственного человека.

Кстати, в 1917 году удалось направить революционную энергию масс на разрушение капитализма, опираясь исключительно на человеческую порочность, на тупую и злобную зависть. И в 1991 году удалось направить энергию демократических масс на разрушение социализма, опираясь всё на ту же порочность, на ту же тупую и злобную зависть. Только тогда завидовали собственным богачам, а потом завидовали тем, кто имеет счастье жить при капитализме. Ну не меняется человек, хоть плачь. Главная идея коммунистов – создание нового человека провалилась с таким треском, что мир содрогнулся.

Социализм, может быть, и был бы неплохим строем, но при одном условии: все советские люди должны были стать исключительно честными и абсолютно бескорыстными, должны были ставить общественные интересы гораздо выше личных и самоотверженно трудиться вообще безо всякой материальной заинтересованности. Единичные примеры таких людей были, про них даже книжки писали. Но в массе своей люди совершенно не изменились, так что все просто смеялись и над этими одиночками, и над книжками, которые про них писали.

Коммунисты вообще очень сильно переоценивали влияние среды на человека. Конечно, это влияние есть, но оно не столь радикально, как им хотелось бы. А они не сомневались, что всё зависит от условий, в которых живет человек, и стоит им изменить условия, как человек изменится.

Поэтому они отрицали генетику, объявив её буржуазной наукой. Поэтому академик Лысенко говорил, что из семечка сосны, изменив условия , можно вырастить березу. То есть они собирались изменить не только человека, но и вообще всю природу. Надо сказать, это была стройная и последовательная теория, но она оказалась ложной, и жизнь многократно её опровергла. Одна только генетика уже её опровергает. Как из семечка сосны ни в каких условиях не вырастет береза, так и порочный человек ни когда не станет безгрешным.

Коммунисты в этом деле перепутали причину и следствие. Они думали, что человеческие пороки вырастали из капитализма. А на самом деле капитализм вырос из человеческих пороков. Любой социальный строй плох ровно настолько, насколько плохи люди, его создавшие. А поскольку поврежденная и искаженная грехом человеческая природа не изменится до конца света, то плох будет любой человеческий строй, какой бы не придумали люди.

Меня всегда удивляло, а потом уже начало утомлять, неистребимое человеческое стремление придумать какую-нибудь справедливую форму социального устройства, то есть как-нибудь так переставить слагаемые, чтобы сумма всё-таки изменилась.

Прогнали аристократию, заменив её на буржуазию. Лучше не стало. В России додумались прогнать и буржуазию, заменив её на пролетариат, точнее на партийную олигархию, опять лучше не стало. Прогнали всех монархов, заменив единоличное правление на общенародное, то есть опять же на олигархическое, ну ни как лучше не становится. Попробовали остановить разгул демократии при помощи диктаторов вроде Сталина и Гитлера, так вообще ни кому не понравилось. Прогнали диктаторов, начали спорить о том, у кого демократия истинная, а у кого ложная, но ни при какой демократии ни кому не нравится. Начали придумывать всё новые и новые партии, пытаясь изобрести такую, которая даст всем справедливость, но результат по-прежнему ни кого не впечатляет.

А знаете, почему людям ни когда не нравится ни какая власть, почему их ни когда не устраивают ни какие результаты социально-политического моделирования? Потому что любая власть ведет себя ровно так, как ведут себя простые люди. Людям кажется естественным, что они думают только о себе, а вот когда власть думает только о себе, это возмущает их до крайности. Люди почему-то уверены, что они имеют право на безграничный эгоизм, а вот власть, по их мнению, должна руководствоваться в своих действиях безграничным альтруизмом.

Проблема в том, что человеческая природа представителей власти та же самая, что и у любого представителя широких народных масс. Наверху такие же люди, как и внизу. Людей, к примеру, очень возмущает коррупция, но любой из них, окажись он наверху, в точности так же воровал бы.

Мы почему-то хотим, чтобы наверху были люди, которые качественно, принципиально лучше нас, а с хрена ли? Власть у нас народная, так что уж извините – какой народ, такая и власть.

«Час быка»

Во все времена люди старались представить себе идеальное общество, мечтали о том, как можно устроить жизнь наилучшим образом. Платон, Томас Мор, Томазо Кампанелла рисовали картины прекрасного мира, в котором им хотелось бы жить. Карл Маркс – фигура из этого же смыслового ряда, он – утопист мечтатель.

Почему бы и нет, вот только утопия Маркса была наукообразна и довольно суховата. Маркс как бы всё посчитал, вывел какие надо формулы и пришёл к выводу, что коммунизм неизбежен. Бисмарк, кстати, сказал по поводу Маркса: «С этим бухгалтером Европа ещё наплачется». Так и вышло. Бухгалтерские мечтания Маркса обошлись человечеству в десятки миллионов загубленных жизней с нулевым положительным результатом.

Маркс предложил людям рай для безбожников. Конечно, безбожникам это понравилось. Они были в восторге от мысли, что и у них тоже будет свой рай, причем уже здесь, на земле. Полный провал марксизма в ХХ веке убедительно доказал, что рая для безбожников не бывает. Но это не сразу стало очевидно.

Хрущев в начале 60-х говорил, что к 1980 году в нашей стране уже будет построен коммунизм. Если кто не знает, это такое общество, когда государства не будет, денег не будет, трудиться все будут добровольно и добросовестно, а из произведенных материальных благ каждый будет брать себе, сколько захочет. Главный принцип коммунизма: «От каждого по способности, каждому по потребности».

Похоже, Никита Сергеевич и сам верил в то, что уже через 20 лет удастся осуществить вековечную мечту человечества. Ни когда не смогу понять, как и чем думают коммунисты. Хрущев был мужиком простым, что называется «от земли», он вроде должен был представлять себе, что на этой самой земле происходит, и какие люди на ней живут. Почему же, когда речь заходила о коммунизме, он вдруг начинал говорить, как инопланетянин, вообще не имеющий представления о земной жизни. Ведь очевидно же было, что с теми людьми, какие есть, коммунизм невозможен, а принципиально изменить человеческую психологию за 20 лет тем более невозможно.

Ну вот представим себе, что коммунизм вдруг наступил сам по себе. Денег больше нет, приходи в магазин и бери что хочешь и сколько хочешь. А люди всё те же. Так ведь все сразу захотят питаться деликатесами, картошка и макароны тут не выйдут из моды. Ну, положим, деликатесами все быстро обожрутся и захотят еды попроще. Но ведь еду не будут беречь, если она досталась на халяву. Она будет портиться, выбрасываться, уходить в объедки. Даже супер-экономика этого не выдержит.

Или вот пришёл человек в магазин и бесплатно взял себе автомобиль. Беречь он его не будет и за год уделает. Или того раньше бросит, захочет попробовать новую модель, месяц покатается и снова бросит. И так же точно со всей бытовой техникой.

Но главное даже не в этом. Если наступит товарное изобилие, которое всем доступно, большинство известных нам людей начнут работать с большой прохладцей. Зачем горбатиться, если и так всего навалом? И любое изобилие тут же исчезнет.

Чтобы коммунизм работал, надо чтобы все люди (абсолютно все!) стали невероятно сознательны. Чтобы слишком многого не хотели и лишнего не брали. Чтобы каждый умел регулировать свои потребности, исходя из разумной достаточности. Чтобы к чужому относились, как к своему. Чтобы всегда работали добросовестно, не будучи ни чем к этому вынуждаемы. Чтобы ни кто не курил в тенечке, пока остальные вкалывают. Чтобы ни кто, ни кого, ни когда не обманывал. Чтобы ни кто не прогуливал работу под надуманными предлогами. Ну и так далее.

Ни кто из нас таких людей ни когда не видел. Разве что одиночек, над которыми все смеются и которые погоды не делают. В массе своей люди ни где и ни когда такими не были. В каком же инкубаторе коммунисты собирались выводить эту новую человеческую породу? А коммунисты сами-то такими были? Они же, едва дорвавшись до власти, тут же устраивали для себя какие-нибудь спецраспределители и жадно поглощали те блага, которые не были доступны большинству.

Да ведь не только коммунизм, но и социализм, как первая фаза коммунистического общества, уже требовал высокого уровня сознательности, чтобы быть эффективной экономической моделью. Но сознательности в широких народных массах так и не появилось. Людей уговаривали относиться к чужому имуществу, как к своему. Людей уговаривали хорошо работать безо всякой материальной заинтересованности. Людей уговаривали в первую очередь думать об общественном благе, а потом уже о личном. На эту тему было снято много фильмов, написано много книг, спето много песен. Но на людей эта фальшивая пропаганда навевала только тоску. Люди не менялись. Людям вообще не свойственно действовать вопреки личным интересам. Поэтому и эффективность социализма стремилась к нулю. Всё рухнуло, когда кнут убрали, а пряника не предложили.

***

Бухгалтерская теория марксизма малость суховата. «Капитал» Маркса, полагаю, даже Энгельс не смог до конца дочитать. Школьный курс обществоведения давал очень скупые представления о коммунизме. И вот тут на помощь государственным идеологам приходили советские писатели фантасты, которые в ярких и красочных романах детально и подробно описывали коммунистическое будущее. Эти книжки любили. Кажется, только фантастика и заставляла верить коммунистической брехне.

Недавно я впервые прочитал роман советского фантаста Ивана Ефремова «Час быка», где описано коммунистическое (и разумеется, космическое!) будущее человечества. Художественные достоинства романа оказались ожидаемо невысокими, но тут не это главное.

Я был заворожен тем, как красиво Ефремов мечтает, с какой любовью и нежностью он изображает людей коммунистического будущего. Все они исключительно благородные люди, их души полны самых возвышенных устремлений, их жертвенность абсолютна, любой из этих космонавтов-коммунистов готов отдать жизнь за несчастных аборигенов планеты, которая изнемогает под гнетом буржуазной тирании.

В какой-то момент мне даже показалось, что Ефремов написал завуалированно антисоветский роман. Уж больно ужасы инопланетной диктатуры напоминают ужасы сталинизма. Он же буквально с натуры писал. Впрочем, Ефремов писал в 60-е, а по тем временам разоблачать сталинизм вовсе не означало быть антисоветчиком. Тогда многие правоверные коммунисты считали, что нельзя жить так, как они жили при Сталине.

Ефремов как бы говорит: мы должны стать такими, как вот эти люди из светлого коммунистического будущего, хотя мы всё ещё такие, как на этой ужасной планете диктатуры. Мечта красивая, не возражаю, мои комплименты. У меня к Ефремову только один вопрос: как из сталинизма может вырасти коммунизм? Сталинизм – это ведь прямое следствие победы большевиков. Ни какого иного общества они не смогли построить.

Товарищ Сталин, под страхом смерти задавив некоторые человеческие пороки, другим порокам дал такую волю, устроил такой разгул самых низменных человеческих страстей, какого ни когда не бывало ни при одной буржуазной диктатуре. При Сталине люди, в чем-то вынужденные себя сдерживать, в целом стали не лучше, а гораздо хуже. И если таково начало нашего пути в светлое будущее, то как это будущее может стать светлым?

Откуда возьмутся нравственно совершенные люди, которых показывает нам Ефремов? Ещё до революции можно было мечтать о том, что стоит лишь уничтожить эксплуатацию человека человеком как люди тут же понемногу начнут становиться лучше, чище и добрее. Но как об этом можно было мечтать после сталинизма, который наглядно показал, что социализм может существовать только за счет самого зверского и бесчеловечного террора, который не только не делал человека лучше, но и окончательно его расчеловечивал.

А коммунисты-шестидесятники тогда мечтали: ну вот, избавились наконец от сталинизма, и теперь путь в светлое будущее для нас открыт. Господи, какие дураки! Да если бы не сталинизм, так социализм и до второй мировой не дожил бы. Они думали, что сталинизм – это уклонение от марксистко-ленинского пути, а это был единственно возможный способ существования социализма.

Так откуда, как, каким образом посреди социализма мог появиться нравственно безупречный, идеальный человек, который и будет жить при коммунизме? Откуда возьмутся ваши прекрасные герои, товарищ Ефремов, в каких пробирках вы намерены их выращивать? Почему же вы не рассказали нам о том, каким образом люди из нелюдей стали носителями нравственного идеала? Вот был бы сюжет для фантастического романа: показать, как «жалкие, ничтожные людишки» превращаются в идеальных людей. У фантастов мы видим людей, совершенно свободных от эгоизма, которые каким-то волшебным образом приходят на смену людям, обуреваемым самым безбрежным эгоизмом. Процесс эволюции фантасты нам не показывают, потому что ни какого самого буйного воображения не хватит на то, чтобы представить себе эту эволюцию.

Как ни странно, но и многие буржуазные теории вовсе не чужды представлениям о нравственном процессе человечества. Там эти представления уже окончательно иррациональны. Дескать, когда научно-технический прогресс достигнет определенного уровня, люди уже не смогут быть подонками и мерзавцами. Человечество, постигшее тайны вселенной, автоматически станет носителем самых высоких нравственных идеалов. Люди больше не будут хотеть плохого, они будут хотеть только хорошего. Исчезнут злоба и агрессия, больше не будет войн, все народы Земли сольются в большую дружную семью.

С этими идиотами даже спорить скучно. На наших глазах Западная цивилизация всё больше и больше погружается в пучину полного нравственного разложения, продолжая утверждать, что вскоре наступит нравственное совершенство человечества. Лишний раз убеждаешься, что идиоты демократические не столь уж значительно отличаются от идиотов коммунистических. Оба эти дерева выросли от общего корня – безбожия.

Человека не смогло изменить даже христианство, указавшее людям путь духовно-нравственного совершенствования. Казалось бы, чего проще: делай всё, как учил Христос, и постепенно станешь тем новым человеком, пришествие которого наивно и безуспешно ожидают демократы и коммунисты. Ведь путь, ведущий к духовному совершенству, четко указан и даже расписан в деталях.

Проблема, однако, в том, что путь этот очень тяжел и не многие хотят по нему идти. А кто решается на это, тот быстро убеждается, как глубоко сидят в нас корни греховных страстей, как трудно искоренить в себе злобу, зависть, корыстолюбие, гордыню, тщеславие и прочие пороки, которые правят всеми людьми, включая, к сожалению, и большинство христиан. Христианство – это немыслимая, невероятная попытка преодолеть греховность собственной природы, но это требует таких огромных усилий, что успехи не носят массового характера.

Хотя есть люди, которые в деле очищения души от пороков достигли больших успехов. Это святые. А сколько у нас святых? Один на миллион. Но пример святых доказывает нам, что христианский путь самосовершенствования безупречен, что он дает прекрасные результаты, и мы должны идти по этому пути, хоть наши результаты и далеки от прекрасных. Но лучше запинаться на верном пути, чем бегом бежать по пути, который ни куда не ведет, точнее он ведет в пропасть.

Но в целом, если бы можно было замерить средний нравственный уровень прихожан любого православного храма, не думаю, что он сильно превышал бы средний уровень нравственности по стране. Православные, наверно, в среднем лучше безбожников, но не намного, не принципиально. Христианство не создало нового человека, да в общем-то и задачи такой не ставило. Вот чем мы принципиально отличаемся от безбожников, так это тем, что не имеем иллюзий на счет себя.

Христианство, пожалуй, единственная человеческая идеология, которая не содержит ни каких иллюзий, которая предельно адекватно и трезво оценивает природу человека, которая сообщает нам правду о человеке, какой бы безжалостной для нас она не была (Говорю о настоящем христианстве, а не о том, которое создано чьим-то воображением).

При этом именно христианство не содержит ни каких рецептов социального переустройства, ни каких политических программ. Мы знаем, что всё это пустое, бессмысленное, а порою и кровавое трепыхание. Мы знаем, что мир не изменить ровно постольку, поскольку не изменить человеческую природу. Дай Бог собственную душу изменить, и то не очень получается.

Но неужели Бог не предусмотрел для людей пусть не идеальной, так хотя бы оптимальной социальной модели? Думаю, что предусмотрел. Но мы не захотели.

Оптимальная модель

Правильная наследственная монархия с опорой на наследственную аристократию это оптимальная социальная модель. Современный политик, услышав это утверждение, очевидно, и спорить с ним не будет, просто решит, что я сумасшедший. Аристократию оболгали, обгадили, оклеветали с такой решительностью и повсеместностью, что теперь уже всем известно, что это величайшее зло, от которого, к счастью удалось избавиться.

В бесчисленном количестве книг и фильмов аристократов всегда показывают придурками, тунеядцами и вырожденцами, бесчеловечными угнетателями народа. Этот образ настолько сросся с массовым сознанием нашей эпохи, что аристократии уже ни какие адвокаты не помогут.

При этом ни кто не задумывается о том, сколько совершенно убогих ничтожеств и откровенных злодеев было среди демократических лидеров и какой законченной мразью порою бывают «простые люди», ныне именуемые «его величество народ». Если бы честно, объективно и беспристрастно сравнить все порождения демократии и аристократии, то сравнение получилось бы явно в пользу аристократии. Но ни кто сравнивать не будет, всем и так хорошо известно, что аристократы – это придурки и тунеядцы, а «его величество народ» состоит исключительно из мудрых работяг.

Так называемые «простые люди» ни когда не смогут понять, почему «одни не работают, но всё имеют, а другие работают, но ни чего не имеют». Так человек, впервые пришедший на концерт, не может понять, с какого хрена дирижер ни на каком инструменте не играет, только руками машет, а ему достаются все лавры. Есть вещи, которые недоступны пониманию нижних слоев общества, но ведь именно эти «нижние слои» и являются сейчас законодателями мод.

Спору нет, аристократия дала немало образцов полных вырожденцев и бессмысленных тунеядцев. Но ведь в каждом социальном слое есть свои отбросы. Не мало мерзавцев и негодяев есть и среди буржуазии, столь дорогой западному сердцу, и среди пролетариата, который обожествили коммунисты. Почему же аристократов всегда показывают негодяями, а остальных… Когда как.

Вот, скажем, есть у нас механизм, который работает плохо. У нас два варианта: либо попытаться усовершенствовать этот механизм, чтобы он начал работать лучше, либо отнести его на помойку и заменить другим механизмом. Почему же люди всегда выбирают второй вариант? Не слишком ли много всего мы отнесли на помойку? Сначала монархию и аристократию, а коммунисты добавили к этому и буржуазию. И те и другие отправили на помойку Церковь. Ведь эти механизмы больше не работают, это всё старый и ненужный хлам. Теперь внимательно посмотрите вокруг себя. Вам не кажется, что «современные механизмы» сильно напоминают разбитое корыто? Люди так остервенело улучшали свою жизнь, что в итоге начали тонуть в собственном дерьме. Нравится? Своё дерьмо не пахнет. Но остается дерьмом.

Недавно появился британский сериал «Аббатство Даунтон». Не уверен, что многие заметили, насколько это необычный и нетипичный сериал. Там показана хорошая аристократия.

Есть графство. Есть граф. Есть его семья. Граф с семьей живет во дворце. Дворец полон слугами. Между слугами и господами удивительно гармоничные отношения. Господа уважают своих слуг, ни когда их не унижают и не оскорбляют, ни когда на них не орут. Слуги тоже уважают и любят своих господ, считая для себя честью служить таким замечательным господам. Все во дворце исполнены величайшего личного достоинства, от самого графа до последнего лакея. Эти люди находятся на разных ступенях социальной лестницы, но их взаимное уважение таково, что графа и мысль не посещает задеть достоинство лакея. За нерадивость здесь наказывают, но ни кто этим не возмущается, потому что всё честно. Работать надо хорошо, а кто плохо работает, тот сам себя наказывает.

На землях графства живут и трудятся фермеры-арендаторы. У них часто возникают сложные проблемы, и граф эти проблемы решает, как родной отец, порою в ущерб собственной выгоде. Конечно, арендаторы любят своего графа.

И вот в семью графа пришло горе. Дочка вышла замуж за шофера, к тому же социалиста, и сбежала из дома. Из любви к дочке граф и графиня ломают себя через колено и садят бывшего шофера за свой стол в качестве члена семьи.

Социалист сначала, конечно, исполнен величайшего презрения ко «всей этой аристократии», но постепенно он понимает, что оказался в обществе замечательных людей, которые к тому же относятся к нему по-человечески. Он понимает, что ни когда не станет одним из них, даже если освоит все привычки и ритуалы аристократии. Но теперь он уважает аристократов, он больше не собирается рубить им головы, он их любит. Он больше не социалист.

Нам показали без малого идеальный мир, причем безо всякой идеализации. У каждого из этих людей есть свои тараканы, все от лакея до графа время от времени становятся невыносимыми, но потом справляются с собой, и жизнь идет дальше своей чередой.

Убедительность художественных образов гораздо сильнее, чем убедительность какой бы то ни было теории. У тех, кто посмотрел сериал «Аббатство Даунтон», хочу спросить: «Вы хотели бы жить в таком мире?» Думаю, многие ответили бы, что хотели бы. Так вот у меня для вас плохие новости: мы ни когда не будем жить в этом мире. Его до основания разрушили господа демократы, выпустив на сцену наглых и циничных буржуа, а коммунисты и буржуев тоже перерезали, выпустив на сцену тупого и злобного хама.

Романтика контрреволюции

А, может быть, всё-таки? Может быть, ещё удастся вернуть тот прекрасный мир, где каждый находится на своём месте, любит своё место, и не пытается занять чужое. Где царь правит страной, аристократия управляет территориями, буржуазия занимается бизнесом, крестьяне пашут землю, а рабочие трудятся на заводах, и ни кто не пытается играть чужую роль, отнюдь ему не уготованную. Где буржуазия не рвется во власть, простые люди не пытаются изображать из себя «его величество народ», и пролетариат не корчит из себя «гегемона».

Вообще-то православные, в отличие от демократов и коммунистов, мечтающих расселить человечество среди звезд, прекрасно понимают, что земное бытие человечества конечно. Человечество это система, а любая система появляется, потом, развиваясь, достигает пика своего развития, а потом начинает деградировать и в конечном итоге исчезнет, окончательно разрушаясь. Вечных систем не бывает, перпетуум мобиле невозможен.

Человечество уже явно преодолело свой пик и сейчас находится в стадии деградации. Закончится всё это царством антихриста, которое уничтожит второе пришествие Христа. Это будет конец земной истории. Такова правда, которая кому-то может показаться жестокой.

Кто-то может с этой правдой не соглашаться, кто-то может думать, что человечество находится в пяти шагах от земного рая, хотя по всем признакам человечество находится в пяти шагах от земного ада, который в конечном итоге перестанет быть земным. Кто-то может ещё долго суетиться и трепыхаться, пытаясь сконструировать идеальную социальную модель. Нет ни чего более нелепого чем эти трепыхания.

По большому счету победа демократии над монархией, буржуазии над аристократией была неизбежна. Это прямое следствие процесса деградации человечества, процесса постепенной победы порочности над добродетелью.

Хотя победа большевиков с последующим социализмом вовсе не была неизбежна. Этого кровавого противоестественного безумия вполне можно было избежать и обойтись без тех ужасов, которые многократно превосходят естественные ужасы капитализма.

Дело в том, что законы развития системы действуют отнюдь не линейно, оставляя множество вариантов. Наверх, к пику развития, и вниз, к деградации, ведут вовсе не прямые линии. Система в своем развитии может делать большие зигзаги и петли, и вершина развития может оказаться острой, а может плоской. На этой плоской вершине или внутри зигзага может пройти жизнь нескольких поколений. С точки зрения законов истории это почти безразлично, это лишь миг, но для нескольких поколений это далеко не безразлично. В эти «необязательности» может уложиться жизнь сотен миллионов людей от рождения и до смерти.

Мы не можем повернуть историю вспять. Человечество уже прошло пик своего развития и теперь движется с вершины горы вниз. Но что если, спускаясь с горы, мы обнаружим некий уступ, на котором сможем не только задержаться, но и обжиться? Мы можем промахнуть этот уступ, не обратив на него внимания, а можем осмотреться и поселиться на нем лет на сто плюс-минус. И вот это уже зависит только от нас. Законы развития системы нам тут не помогут, но и не помешают.

Большевики в своё время победили вопреки всему, и не смотря ни на что. Законы истории им в этом не помогали. Хотя и не мешали. Почему же нельзя зачистить Россию от остатков большевизма так же вопреки всему и не смотря ни на что? Почему не вернуть, пусть и не навсегда, прекрасный старый мир, основанный на иерархическом принципе и вере в Бога? Законы истории и в этом случае могут сохранить нейтралитет.

Михаил Веллер написал книгу «Шайка идиотов». Это очень глубокая и серьёзная критика социализма и коммунистической идеологии. Я не нашёл, с чем спорить в этой книге. Но Веллер считает, что в ближайшее время будет усиливаться влияние на общество идей коммунизма и вообще всех левых идей. Я не то что бы с ним не согласен, я считаю усиление левых тенденций вполне возможным, причем именно по тем причинам, которые он называет. Но я считаю так же возможным возникновение и усиление диаметрально противоположных тенденций.

Веллер пишет: «Почему коммунизм в мозгах и душах?.. Человеку необходимо великая, благая и общая цель. Человеку необходим смысл жизни. Человеку необходима высокая групповая самоидентификация: наша группа борется за великое счастье для всех людей; чего уж лучше».

Ну… вообще-то не поспоришь. Человеку действительно необходима «великая, благая и всеобщая цель», человеку действительно «необходим смысл жизни». Не каждому человеку, конечно, таких людей в любом обществе дай Бог, если процентов 15. Впрочем, это уточнение ни чего не меняет, потому что именно эти 15% и делают историю.

Но почему на роль «великой и благой» Веллер рассматривает именно коммунистическую идею? Вот это и есть та самая бинарность мышления, о которой мы говорили. Если капитализм оказался полным дерьмом, так может быть социализм был не так уж и плох? Если мы пошли направо и нам не понравилось, значит надо идти налево. Если антикоммунисты не принесли народу счастья, так, может быть, его всё-таки принесут коммунисты?

Именно из-за этой бинарности мышления общество краснеет на глазах. Именно из-за этого краснеет даже молодежь, не хлебнувшая социализма, да её ещё подзуживают старики, у которых не столько ностальгия, сколько амнезия.

Нам кажется, что мы подарили молодежи вполне комфортную жизнь, о которой сами в своё время только мечтали. Но, похоже, мечтали мы не о том, а потому просрали очередное поколение. Веллер пишет, что лучшая часть молодежи спрашивает себя: «Что делать? К чему приложить силы? Что можно изменить к лучшему? Все континенты открыты. Рулит комфорт и потребительство. Все карьеры возможны, но в них нет смысла. Нет идеала будущего, за которое стоит бороться и жертвовать многим, даже жизнью. Нет надличностных ценностей, которые придают жизни смысл. Религия рассыпалась и почти исчезла. Мораль поддерживает скучно потребительский образ жизни, который не может удовлетворить молодежь. Энергия молодости не имеет точки приложения».

Я очень рад тому, что Веллер об этом пишет, кроме него ни кто, похоже, вообще не видит этой проблемы. Власть бесконечно обещает нам «рост благосостояния» и «повышение уровня жизни», кроме этого она ни чего не предлагает. Нас держат за скотов, которым лишь бы жрать послаще, да жить поспокойнее. А молодежи этого мало. Они хотят приложить свою бушующую энергию к чему-то великому, превышающему животные потребности человека.

Могут, конечно, спросить: где вы видели такую молодежь? Молодому поколению, как и любому другому, надо только получать побольше, да работать поменьше. Так что комфортная жизнь безо всяких там «высших ценностей» молодежь вполне устроит. Спору нет, таких молодых старичков полно, их и всегда было полно, но от них ни когда ни чего зависело. Это просто биомасса.

А есть и совсем другая молодежь, которой скучно стремиться лишь к деньгам и комфорту, которым надо чего-то большего. Вы таких не видели? Но это характеризует уже вас, а не их. Человек, который ни чем не отличается от животного, видит вокруг себя только таких же животных, как и он сам, пребывая в спокойной уверенности, что ни каких других людей просто не бывает. Но мы ведь не про таких людей говорим и не к ним обращаемся.

А лучшая часть молодежи хочет служить высоким идеалам, но власть не может предложить ей идеалов, потому что сама их не имеет. Вот почему создаваемые властью молодежные организации вроде «Молодой Гвардии» и «Юнармии» оказываются мертворожденными. Там нет ни чего воодушевляющего, единственная идея этих организаций – лояльность власти. А где вы видели молодежь, которая стремилась бы к лояльности? Совсем наоборот.

Вот почему мы всё чаще видим молодых людей «с Че Геварой в башке и с «коктейлем Молотова» в руке». Вот почему наши мальчики сидят и стишки кропают: «Злая молодежь нанесет свой урон». Вот почему уже можно встретить юношей, которые штудируют Бакунина и Кропоткина. Порою их ведет даже не к коммунистам, а ещё левее – к анархистам. Молодежь скорее будет бешено орать: «Анархия – мать порядка», чем пойдет в унылую, скучную и прилизанную «Молодую Гвардию» – школу юных карьеристов.

Получается, что молодежь, которая стремится к борьбе за возвышенные идеалы, со всей неизбежностью попадает к левакам. Вы представляете, до чего мы докатились, если у нас только красножопые могут предложить надличностные ценности? Если кого-то не воодушевляет сытая и унылая респектабельность, так он краснеет просто на глазах.

Так что Веллер прав. Но не во всем. Обратите внимание на одну фразу Веллера: «Религия рассыпалась и почти исчезла». Похоже, для него это даже не вывод, а скорее аксиома, которая не нуждается ни в каких доказательствах. А так ли?

Я не раз приезжал в Москву, посещая первым делом Донской монастырь, оттуда – в Свято-Данилов, потом в храм Христа Спасителя. Проведите в Москве день по этой программе, и вам покажется, что вся столица с утра до вечера молится, что неверующих здесь почти нет. Вполне осознаю, что такой вывод был бы необъективным. Ведь можно путешествовать по Москве от барахолки к барахолке, и тогда покажется, что вся Москва только и делает, что покупает, продает и мошенничает, что религия здесь вообще ни кого не интересует. А можно ходить по Москве от кабака к кабаку, и вам покажется, что вся столица непрерывно пьёт, вообще ни чем не интересуясь. Есть ещё несколько десятков столиц, и каждый человек знает, как правило, только одну из них, обо всех остальных имея очень смутное представление, если вообще догадывается об их существовании.

Очень распространенная человеческая ошибка – судить о жизни по своему окружению. У каждого есть несколько десятков родственников, друзей, знакомых, коллег. Этот круг общения более-менее однороден. И постепенно человеку начинает казаться, что все люди в мире такие же, как и те, что его окружают. А это ни когда не так. Один живет в том мире, где и все и всегда матерятся, включая детей. Другой живет в том мире, где ни кто и ни когда не матерится. Один живет в том мире, где все поголовно думают только о деньгах и о карьерах, а другой в том мире, где людям нужен смысл жизни и надличностные ценности.

Не знаю, в каком мире живет Веллер, но уж точно не в Православной Москве. Сам он человек совершенно безрелигиозный, если судить по его книгам, очевидно, и его окружение такое же. Но судить по своему окружению не слишком разумно. Если, к примеру, мой круг общения состоит в основном из людей православных, так я же не делаю вывод, что безбожников в России почти совсем не осталось. Это был бы нечестный вывод. Но вывод о том, что «религия рассыпалась и почти исчезла» тоже нечестный. Не основанный на знании жизни.

Итак, православные в России составляют уже значительную силу, хотя, конечно, и не преобладающую. А православие, если кто не знал, это и есть русская идеология. Так вот именно православие является способом разорвать бинарность «капитализм-социализм». Нам предлагают выбирать между двумя видами безбожия и, отвергая этот ложный выбор, что мы должны предпочесть? Ответ очевиден. Веру в Бога.

Михаил Веллер дальше пишет интереснейшие вещи: «Человеку нужна вера. Так устроена его психика… Человеку нужны надличностные ценности. Это аспект его силы и защищенности, аспект принадлежности к доминантной группе и смысла его жизни. Короче, какая-либо форма религии, веры в нечто высшее и большее, чем он сам, ему необходима. Человеку нужен идеал… Идеал общества, справедливого и счастливого. Он любит идеал и поклоняется ему. И ненавидит врагов, тех, кому его идеал чужд».

Истинно так, дорогой господин Веллер, истинно так. Мне было 16 лет, когда я сделал важный вывод: «Человек должен во что-то верить». Помню, как задолбал этой сентенцией своих ровесников, один из которых сказал мне: «Я ни во что не верю и живу нормально». То есть вера нужна далеко не всем, но многим, мне она была нужна. Я тогда не верил в Бога, но религию рассматривал, как один из вариантов веры. И чем же всё закончилось? Я просто пришёл в Церковь и остаюсь в ней до сих пор.

Религию действительно можно создать себе из чего угодно, в том числе и из марксизма, из стремления к «идеалу общества, справедливого и счастливого». Но роль религии, как ни странно, лучше всего играет религия. Вы же из того бесспорного факта, что «человеку нужна вера», делаете вывод о том, что молодежь непременно ударится в марксизм. Может быть, и так, конечно, если будет верить, как в догмат, в ваше утверждение о том, что «религия рассыпалась и почти исчезла». Но вы представьте себе, что молодой человек, который чувствует жажду веры, ходит по улицам, на которых полно православных храмов. Кажется куда более вероятным, что он зайдет в один из храмов, чем побежит вступать в КПРФ.

Так что вы правы, конечно, количество красных у нас будет расти, но количество православных будет расти куда более стремительно. Это следует из ваших же слов, если выкинуть из них ни на чем не основанное утверждение о «полном исчезновении» религии.

И вот тут могут произойти удивительные и для многих неожиданные вещи. Когда красная сволочь начнет понемногу выстраиваться в шеренги, она может вдруг увидеть напротив себя куда более стройные шеренги белогвардейцев.

Сейчас это кажется чем-то невероятным, но тут второй закон Ньютона на нашей стороне. Действие порождает противодействие. Когда количество красноты в российском обществе достигнет критической массы, появление белых станет неизбежным. Под белыми я понимаю организованные, сплоченные, структурированные антикоммунистические силы.

Белые и сейчас есть. Лично знаком с молодыми людьми, которые стоят на принципиальных, радикальных антикоммунистических позициях. Им сейчас не дают разгуляться, да в общем-то и слова им ни кто не дает. Все государственные СМИ в той или иной не степени, теми или иными средствами отражают красную позицию. Ну так давайте, краснейте дальше, этим вы только приближаете свой неизбежный финал, то есть окончательную зачистку русской земли от красной сволочи.

Однажды в Новочеркасске на казачьей сходке мне довелось наблюдать весьма показательную картину. На казачье мероприятие каким-то образом попала стайка юных реконструкторов, обрядившихся в красноармейскую форму с треугольниками и квадратиками в петлицах. Они немного растерянно бродили среди казаков, которые поглядывали на них иронично и недобро. И вот, смотрю, юноша в форме казачьего офицера, с благородным лицом белогвардейца, рванулся к красным, желая им, как минимум, морды набить. У него сразу же свои повисли на руках, дескать, нам эксцессы не нужны. Юный офицер позволил себя удержать, но лицо его пылало лютым гневом, когда он смотрел на красных.

Этот юноша, полагаю, и к казакам пошёл только для того, чтобы на легальном основании надеть царскую офицерскую форму, которая мало чем отличается от белогвардейской. Конечно, пока это только игры, но когда дойдет до дела, не дай вам Бог щеголять в красноармейских петлицах перед лицом белого гнева, когда вы увидите «гидру контрреволюции» «в её натуральной величине», как писал пролетарский поэт.

Власть сейчас всеми силами раскручивает революционную романтику, желая на неё опереться в работе с молодежью. Но романтика контрреволюции во сто раз круче. Это романтика сопротивления, противодействия, романтика праведного гнева и благородной мести.

Мы будем топтать красную сволочь кованными сапогами, наши железные шеренги сомнут любое сопротивление комиссаров, наши «роты смерти» вернут наконец нормальную жизнь на просторы многострадального Отечества нашего. «Мы возьмем этот город, проказой больной, оставляя пожарища следом». И пощады от нас не ждите. Красные, которые сейчас выступают с думской трибуны, холеные, сытые, респектабельные красные, займут подобающее им место на уличных фонарях.

Вы только представьте себе блестящие цепи офицерских рот, которые парадным шагом идут на шквальный огонь. Какое юное сердце не содрогнется от этой картины, кто не захочет возродить эту реальность и отдать ей всю свою молодую бушующую энергию? Ведь это и есть те самые «надличностные ценности», которые молодежь, по мнению Веллера, может обрести только в красном стане. Разве? Есть ведь ещё и те, чья жизненная задача – давить красных.

Вот показались красные цепи

С ними мы будем драться до смерти.

Вы думаете эти слова не могут воодушевлять и зажигать сердца?

Белые даже эстетически привлекательнее. Подтянутый офицер в мундире с золотыми погонами неужели не более интересен, чем какой-то грязный голодранец? Если утонченные аристократы противостоят темной быдломассе, вы уверены, что молодежь захочет видеть себя в составе быдломассы?

Романтика голодранцев сильно выдохлась, пропахла нафталином и в дело уже не годится. К тому же эта романтика поддержана всеми средствами власти, теперь от неё уже разит официозом, а юности всегда свойственен протест против любого официоза. Если сегодня наши мальчики пишут: «Злая молодёжь нанесет свой урон», то им остается только цель указать.

Да, в романтике контрреволюции очень много злобы. Иначе, увы, не бывает. Любая романтика строится на пафосе борьбы, а не может быть борьбы без ожесточения. После победы будем выравнивать свой эмоциональный фон, а пока перед нами орды красных, горение наших сердец может доходить до полного перегрева. Попробуйте победить без перегрева.

Я сказал, что разрыв бинарности возможен только благодаря православию, а потом сразу перешёл к белогвардейцам. Но ведь Церковь по определению вне политики. Сама Церковь – да, но у православных есть Родина, и есть свои представления о том, что хорошо, и что плохо для Родины. Власть безбожников это плохо. Даже если безбожники теперь клянутся в уважении к Церкви, даже если в самой Церкви уже завелись красноправославные, ностальгирующие по советской власти. Всё это лицемерие, фальшь и гниль. И для нас всё это – законные мишени.

Не надо путать православных с пацифистами и толстовцами. Если бы люди Церкви не умели сражаться за свою веру, так наша Родина и появиться не смогла бы. Так что «белое дело» по-нормальному должно зародиться в православной среде. Вспомним слова белогвардейской песни, которую позднее изуродовали красные:

Мы смело в бой пойдём

За Русь Святую

И как один прольём

Кровь молодую.

Святая Русь – это и есть наш главный национальный идеал. Это такая «надличностная ценность», выше которой для русского человека ни чего и быть не может. Идеал Святой Руси настолько возвышенный и воодушевляющий, что коммунистическая идея по сравнению с ним – это прах и тлен. Причем, это живой идеал, его не понадобится воскрешать и искусственно насаждать. Он и сейчас живет в сердцах миллионов русских православных людей. Надо только внести некоторые изменения в информационное пространство.

Сегодня власть к этому не готова. Но постсоветская власть абсолютно безыдейна. Сейчас ей выгодно опираться на советскую ностальгию. А любая ностальгия выдыхается. К тому же нарастающее покраснение государственной политики будет вызывать всё большее раздражение. Власть это почувствует и начнет на глазах белеть. И тогда всё изменится.

Недавно один красный профессор сказал, что среди добровольческих подразделений на Донбассе красных флагов больше, чем имперских (черно-желто-белых). Он, конечно, хотел привести аргументы в пользу превосходства и преобладания красной идеи, но я услышал в его словах другое: имперские флаги среди добровольцев Донбасса всё-таки есть. Несмотря ни на какую ностальгию и амнезию, несмотря на то, что красных сегодня поддерживает вся мощь государственной пропаганды, несмотря на бинарность мышления, всё же находятся русские люди, которые поднимают имперский флаг, если у них есть выбор.

Вы представляете, что это значит? В современной России уже есть воинские подразделения с боевым опытом, противостоящие как коммунистам, так и либералам, во всяком случае, не совпадающие ни с теми, ни с другими. Это и есть разрыв бинарности в действии. Это по сути уже Белая Гвардия.

Мы помним, что раньше белые воевали под красно-сине-белым флагом, но этот флаг был уже многократно опозорен всяким Керенскими, Власовыми и Ельциными, он настолько слился со всевозможными антирусскими идеями, что сейчас для белых куда лучше подойдет ни чем не запятнанный черно-желто-белый флаг.

Сегодня в России царит самый настоящий идеологический хаос, а хаос – это не просто беспорядок, это реальность в которой сосуществуют самые разнообразные возможности, в том числе и взаимоисключающие. Одни мечтают о построении полноценной демократии западного образца, другие о реставрации советской власти, третьи – о русском царстве. Пока ещё всё возможно.

24.11.23.