Kitobni o'qish: «Захваченные чувства»

Глава 1. Последний рейс

Мелкий октябрьский дождь барабанил по огромным окнам аэропорта Домодедово, превращая взлётную полосу в размытое полотно серых оттенков. Элина Морозова поправила ремешок сумки на плече и бросила взгляд на табло вылетов. Рейс в Санкт-Петербург задерживался уже на полчаса.

– Как же я устала от этих командировок, – пробормотала она, устраиваясь в кресле у окна в зале ожидания.

За последние три месяца это была уже четвёртая поездка. Проект реконструкции исторического центра Петербурга требовал постоянного присутствия главного архитектора, и Элина, несмотря на усталость, не могла доверить это дело никому другому. Слишком много зависело от успеха этого контракта – не только её карьера, но и будущее небольшой архитектурной студии, которую она создавала последние пять лет.

Элина достала из сумки планшет и открыла файл с чертежами. Даже в аэропорту она не могла позволить себе расслабиться. Тонкие пальцы скользили по экрану, внося последние коррективы в проект фасада старинного особняка на Невском проспекте.

– Извините, это место свободно?

Голос заставил её поднять глаза. Рядом стоял мужчина в дорогом тёмно-синем костюме, с небольшим чемоданом в руке. Что-то в его облике показалось знакомым, но Элина не могла понять что именно.

– Конечно, садитесь, – ответила она, не отрываясь от планшета.

Мужчина устроился в соседнем кресле, и Элина почувствовала лёгкий аромат дорогого парфюма. Краем глаза она заметила, как он достал телефон и начал что-то печатать. Длинные пальцы, дорогие часы на запястье – всё говорило о том, что её случайный сосед явно не из числа обычных пассажиров эконом-класса.

Внезапно в зале ожидания что-то изменилось. Элина не сразу поняла что именно, но воздух словно сгустился от напряжения. Разговоры стихли, люди начали оглядываться по сторонам с беспокойством.

– Внимание! – раздался голос из динамиков. – В связи с техническими неполадками все рейсы временно задерживаются. Просим пассажиров сохранять спокойствие и оставаться в зале ожидания.

– Техническими неполадками? – скептически произнёс мужчина рядом. – В наше время это обычно означает что-то более серьёзное.

Элина впервые внимательно посмотрела на него и почувствовала, как сердце пропустило удар. Тёмные волосы с лёгкой сединой на висках, серые глаза, знакомый изгиб губ…

– Максим? – прошептала она, не веря своим глазам.

Он повернулся к ней, и на его лице отразилось то же самое потрясение.

– Элина… Боже мой, сколько лет прошло?

Пять лет, три месяца и двенадцать дней. Элина помнила точно, хотя никогда бы не призналась в этом вслух. Пять лет с того дня, когда Максим Волков разрушил её мечты и заставил поверить в то, что в этом мире честность и талант ничего не значат перед связями и деньгами.

– Да, довольно много, – сухо ответила она, отворачиваясь к окну.

Но Максим, казалось, не собирался сдаваться так легко.

– Элина, я знаю, что между нами… что в прошлом произошло много неприятного, но…

Его слова прервал оглушительный взрыв где-то в глубине аэропорта. Здание содрогнулось, зазвенели стёкла, а в зале ожидания воцарилась паника. Люди вскакивали с мест, кричали, бежали к выходам.

– Это теракт! – закричал кто-то. – Террористы в аэропорту!

Элина почувствовала, как сильная рука схватила её за запястье.

– Быстро, за мной! – Максим уже поднимался, увлекая её за собой. – Нужно найти укрытие!

Инстинкт самосохранения оказался сильнее старых обид. Элина позволила ему вести себя через толпу паникующих людей. Максим явно знал аэропорт лучше неё – он уверенно направился не к основным выходам, где скапливались люди, а к служебному коридору сбоку.

– Сюда! – Он толкнул дверь с табличкой "Только для персонала". – Здесь будет безопаснее.

За дверью оказался узкий коридор, ведущий к техническим помещениям. Максим быстро осмотрелся и открыл ещё одну дверь.

– Заходи!

Элина шагнула в небольшую комнату, заставленную коробками и уборочным инвентарём. Максим захлопнул дверь за ними и повернул ключ, который, к счастью, оказался в замке изнутри.

– Здесь мы переждём, – сказал он, тяжело дыша. – Это кладовая, её вряд ли будут проверять.

В комнате было тесно и темно, лишь тонкая полоска света пробивалась из-под двери. Элина прислонилась к стене, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Адреналин постепенно отступал, уступая место осознанию происходящего.

Она заперта в четырёх стенах с Максимом Волковым. С человеком, которого пять лет назад поклялась никогда больше не видеть.

– Как ты думаешь, что там происходит? – тихо спросила она.

Максим приложил ухо к двери, прислушиваясь к звукам в коридоре.

– Пока тихо. Но лучше не рисковать и посидеть здесь подольше.

Элина кивнула, хотя в темноте он этого не видел. Странно, но присутствие Максима, несмотря на всё прошлое между ними, почему-то успокаивало. В критической ситуации старые обиды отступали перед инстинктом выживания.

– Спасибо, – сказала она негромко. – За то, что вытащил меня оттуда.

– Не за что. – В его голосе послышались нотки той теплоты, которую она помнила по университетским годам. – Мы же… мы были друзьями. Когда-то.

Друзьями. Если бы всё было так просто. Элина закрыла глаза, и перед ней тут же всплыли воспоминания пятилетней давности…

Глава 2. Призраки прошлого

В тесной кладовой время словно остановилось. Элина сидела на перевёрнутом ящике, обхватив колени руками, а Максим устроился напротив неё на полу, прислонившись спиной к двери. Изредка до них доносились далёкие звуки – крики, топот ног, но в их импровизированном убежище царила тишина.

– Помнишь, как мы готовились к защите дипломов? – неожиданно произнёс Максим в полумраке. – Ты тогда три дня не спала, дорабатывая проект культурного центра.

Элина вздрогнула. Она не ожидала, что он заговорит о прошлом, да ещё и о хороших воспоминаниях.

– Зачем ты об этом? – холодно спросила она.

– Просто… – Максим помолчал. – В такие моменты понимаешь, что жизнь слишком коротка для вечных обид.

– Обид? – Элина почувствовала, как внутри неё поднимается знакомая волна гнева. – Ты называешь это обидами?

– Элина, я…

– Нет! – Она резко встала, насколько позволяла высота потолка. – Не смей сводить всё к детским обидам. Ты украл у меня будущее, Максим. Ту стипендию должна была получить я, и ты это прекрасно знал.

В темноте она не видела его лица, но чувствовала напряжение, исходящее от него.

– Я не крал, – тихо сказал он. – Комиссия приняла решение…

– Комиссия, в которой сидел твой отец! – Голос Элины дрожал от сдерживаемых эмоций. – Ты думаешь, я не знала? Анатолий Петрович Волков, член попечительского совета университета, вдруг проявил интерес к студенческим стипендиям именно в тот год, когда его сынок решил поучаствовать в конкурсе.

Максим молчал, и это молчание было красноречивее любых слов.

– Моя работа была лучше, – продолжала Элина, чувствуя, как старая боль поднимается из глубин памяти. – Все это знали. Даже профессор Кравцов сказал мне после защиты, что не понимает решения комиссии.

– Элина…

– А знаешь, что было хуже всего? – Она наклонилась к нему, и в тусклом свете её глаза блестели от слёз. – Не то, что ты получил стипендию. А то, что ты позволил мне поверить… что между нами что-то есть. Все эти месяцы, когда мы работали вместе, когда ты провожал меня домой после библиотеки, когда…

Она осеклась, не в силах продолжить. Воспоминания нахлынули с такой силой, что перехватило дыхание. Тёплые майские вечера, когда они сидели на скамейке в университетском дворике и обсуждали архитектурные проекты. Его рука, случайно коснувшаяся её руки, когда они склонялись над чертежами. Взгляды, которые длились чуть дольше, чем следовало…

– Ты думаешь, для меня это было игрой? – В голосе Максима прозвучала боль. – Думаешь, я специально…

– А разве нет? – Элина вытерла слёзы тыльной стороной ладони. – Ты же получил всё, что хотел. Стипендию, стажировку в Лондоне, связи отца. А я… я потеряла не только возможность учиться за границей, но и веру в то, что честность что-то значит в этом мире.

Максим поднялся, и в тесном пространстве кладовой они оказались совсем близко. Элина чувствовала тепло его тела, знакомый аромат одеколона, который он носил ещё в университете.

– Ты хочешь знать правду? – Его голос звучал хрипло. – Я не просил отца вмешиваться. Узнал об этом только после объявления результатов.

– И что же ты сделал? – Элина подняла на него глаза. – Отказался от стипендии? Сказал правду?

Максим молчал, и этого молчания было достаточно.

– Вот именно, – горько усмехнулась она. – Ты выбрал удобную позицию. Получил всё, что хотел, и при этом сохранил чистую совесть. Ведь формально ты ни в чём не виноват, правда?

– Элина, ты не понимаешь…

– Понимаю! – Она отвернулась к стене. – Понимаю лучше, чем тебе хотелось бы. Ты всегда был таким – брал то, что хотел, не особо задумываясь о последствиях для других.

– Это несправедливо.

– Несправедливо? – Элина развернулась к нему. – А что было справедливо в том, что я пять лет работала официанткой по вечерам, чтобы оплатить учёбу в магистратуре? Что мне пришлось начинать карьеру с нуля, без связей и рекомендаций? Что я до сих пор…

Она осеклась, поняв, что сказала слишком много.

– До сих пор что? – тихо спросил Максим.

Элина покачала головой. Она не собиралась признаваться ему в том, что до сих пор сравнивает каждого мужчину с ним. Что пять лет назад он не просто разбил её профессиональные мечты, но и сердце.

Внезапно где-то рядом раздались шаги и приглушённые голоса. Максим мгновенно прижал палец к губам, призывая к тишине. Элина замерла, прислушиваясь.

– …проверили все помещения на этом этаже? – донёсся мужской голос с акцентом.

– Да, везде пусто. Только технические комнаты.

– Хорошо. Переходим на следующий уровень.

Шаги удалились, но Максим и Элина ещё долго не решались пошевелиться. Только когда коридор за дверью погрузился в полную тишину, Максим отошёл от двери.

– Кажется, они ушли, – прошептал он.

– Это были они? Террористы? – Элина почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Похоже на то. – Максим достал телефон и посмотрел на экран. – Связи нет. Но, судя по всему, они методично обыскивают здание.

– Что они ищут?

– Не знаю. Возможно, заложников. Или что-то ещё.

Элина обхватила себя руками. Реальность происходящего только сейчас начала доходить до неё. Они действительно в опасности. Неизвестно, сколько им придётся здесь сидеть и чем всё это закончится.

– Максим, – тихо позвала она.

– Да?

– Если мы… если что-то случится… – Она помолчала, подбирая слова. – Я хочу, чтобы ты знал: я не жалею о том, что сказала. Всё это нужно было произнести вслух.

Он подошёл ближе, и в тусклом свете она увидела его лицо. Усталое, постаревшее, но всё такое же притягательное, как пять лет назад.

– А я жалею, – сказал он. – Жалею о многом. О том, что не остановил отца. О том, что не нашёл тебя после университета. О том, что позволил гордости встать между нами.

– Максим…

– Нет, дай мне сказать. – Он протянул руку и осторожно коснулся её щеки. – Я думал о тебе каждый день эти пять лет. Искал в интернете, спрашивал общих знакомых. Хотел найти и объяснить, но…

– Но что?

– Но понимал, что не имею права. Что причинил тебе слишком много боли.

Элина почувствовала, как её сердце начинает биться чаще. Прикосновение его руки пробуждало воспоминания, которые она так старательно хоронила в глубинах памяти.

– Ты причинил, – прошептала она. – Очень много.

– Я знаю. И если бы мог вернуть время назад…

– Но не можешь.

– Нет. Не могу.

Они стояли так близко, что Элина чувствовала его дыхание на своём лице. Пять лет обид и боли боролись с воспоминаниями о том, как хорошо им было вместе. О том, как она засыпала и просыпалась с мыслями о нём. О том, как мечтала о будущем, в котором они будут вместе строить не только здания, но и жизнь.

– Элина, – позвал он так тихо, что она скорее угадала его слова по движению губ.

И тогда она поняла, что все эти годы обманывала себя. Что гнев и обида были лишь способом защититься от правды, которую она не хотела признавать.

Она всё ещё любила его.

Эта мысль ударила с такой силой, что у неё закружилась голова. Любила, несмотря ни на что. Любила и ненавидела одновременно, и эти чувства разрывали её изнутри.

– Не надо, – прошептала она, отступая назад. – Не надо ничего говорить.

Но отступать было некуда. Спиной она упёрлась в стену, а Максим сделал шаг вперёд.

– Элина…

– Пожалуйста, – Её голос дрожал. – Не сейчас. Не здесь.

Максим остановился, но не отошёл. Между ними повисла тишина, наполненная невысказанными словами и подавленными чувствами.

А где-то за стенами их убежища продолжалась неизвестность, от которой зависели их жизни.

Глава 3. В плену чувств

Время в кладовой тянулось мучительно медленно. Элина не знала, сколько они уже здесь – час, два, может быть, больше. Телефон Максима показывал только время, связи по-прежнему не было.

Они сидели в противоположных углах небольшого помещения, каждый погружённый в свои мысли. Элина пыталась не думать о том, что произошло между ними несколько минут назад, но слова Максима всё ещё звучали в её голове. "Я думал о тебе каждый день эти пять лет".

– Элина, – тихо позвал он, нарушив затянувшееся молчание. – Ты ранена.

Она посмотрела вниз и только тогда заметила тёмное пятно на рукаве белой блузки. Когда они бежали по коридору после взрыва, она, видимо, поранилась об осколок стекла, но адреналин заглушил боль.

– Это ерунда, – отмахнулась она, хотя рука действительно начинала ныть.

– Покажи.

– Максим, всё в порядке…

– Элина, покажи руку. – В его голосе прозвучали командные нотки, которые она помнила ещё по университету. Тогда это её раздражало, сейчас почему-то показалось трогательным.

Она неохотно протянула руку. Максим осторожно закатал рукав и нахмурился, увидев довольно глубокий порез на предплечье.

– Нужно обработать рану, – сказал он, оглядываясь по сторонам. – Здесь должна быть аптечка.

Он поднялся и начал обшаривать полки. Среди моющих средств и тряпок действительно нашлась небольшая аптечка.

– Садись сюда, – Максим указал на ящик рядом с собой. – Ближе к свету.

Элина послушно пересела. Максим включил фонарик на телефоне и направил свет на её руку. Его пальцы были удивительно нежными, когда он промывал рану антисептиком.

– Больно? – спросил он, заметив, как она поморщилась.

– Терпимо.

Он наложил повязку, аккуратно закрепив её пластырем. Элина наблюдала за его сосредоточенным лицом в свете телефона. Время словно повернуло вспять – она снова была студенткой, а он тем самым Максимом, который мог быть невероятно заботливым, когда хотел.

– Готово, – сказал он, но руку не отпустил.

Элина почувствовала тепло его ладоней на своей коже и поняла, что должна отстраниться. Но не смогла. Слишком долго она скучала по этим прикосновениям, хотя никогда бы не призналась в этом даже себе.

– Спасибо, – прошептала она.

Максим поднял глаза, и их взгляды встретились. В тусклом свете телефона его лицо казалось особенно притягательным. Элина заметила новые морщинки у глаз, которых не было пять лет назад, и почему-то это её растрогало.

– Элина, – начал он, не отпуская её руку. – То, что я сказал раньше… о том, что думал о тебе…

– Не надо, – попыталась остановить его она.

– Надо. Потому что я не знаю, выберемся ли мы отсюда живыми.

Эти слова прозвучали как ледяной душ. Элина вдруг остро осознала их положение. Они заперты в здании, захваченном террористами. Неизвестно, что происходит снаружи, придёт ли помощь, найдут ли их.

– Не говори так, – попросила она.

– Но это правда. И если это наш последний разговор, я хочу, чтобы ты знала: я никогда не переставал тебя любить.

Сердце Элины пропустило удар. Она знала, что он скажет это, чувствовала, как слова висят в воздухе между ними, но всё равно не была готова их услышать.

– Максим…

– Я знаю, что не имею права. Знаю, что причинил тебе боль. Но я не мог молчать.

Элина закрыла глаза, пытаясь совладать с эмоциями. Пять лет она строила стены вокруг своего сердца, убеждала себя, что ненавидит его. А теперь эти стены рушились от одного признания.

– Ты не можешь просто взять и сказать это, – прошептала она. – После всего, что было между нами.

– А что было между нами, Элина? – Максим наклонился ближе. – Что было такого, что ты до сих пор не можешь мне простить?

– Ты предал меня!

– Я не предавал. Я был молодым и глупым, позволил отцу решать за меня. Но я никогда не предавал тебя.

– А поцелуй с Викой Соколовой на выпускном? – Слова вырвались прежде, чем Элина успела их остановить. – Это тоже не предательство?

Максим замер. Элина увидела, как по его лицу пробежала тень воспоминания.

– Ты видела, – сказал он не спрашивая.

– Видела. – Голос Элины дрожал от сдерживаемых слёз. – Видела, как ты целовал её в саду, пока я искала тебя, чтобы поговорить о нашем будущем. Видела и поняла, что для тебя я была просто развлечением.

– Это не так…

– Тогда объясни! – Элина вскочила, насколько позволяла высота потолка. – Объясни, как можно говорить одной девушке о любви, а через час целовать другую!

Максим тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам – жест, который она хорошо помнила.

– Я был пьян, – сказал он тихо. – И зол. На отца, на себя, на всю ситуацию со стипендией. Вика подошла, начала утешать, и я… я поддался. Это было глупо и подло, но это ничего не значило.

– Для тебя, может быть. А для меня это значило всё.

– Элина, пожалуйста…

– Знаешь, что было хуже всего? – Она повернулась к нему, и в свете телефона он увидел слёзы на её щеках. – Не то, что ты меня обманул. А то, что я поверила в сказку. Поверила, что между нами что-то особенное, что ты видишь во мне не просто красивую девушку, а равную себе. Партнёра. Соратника.

– Я и видел! Вижу до сих пор!

– Тогда почему? – Её голос сорвался на крик, который она тут же приглушила, вспомнив об опасности. – Почему ты выбрал лёгкий путь? Почему не боролся за нас?

Максим молчал, и в этом молчании была вся правда. Он не боролся, потому что это было сложно. Потому что проще было взять то, что предлагала жизнь, чем бороться за то, что действительно важно.

– Я был трусом, – наконец сказал он. – Молодым, избалованным трусом, который не понимал цены того, что терял.

– А теперь понимаешь?

– Теперь понимаю. – Он поднялся и сделал шаг к ней. – Понимаю, что потерял самое дорогое, что у меня было. Понимаю, что все эти годы я пытался найти в других женщинах то, что было только в тебе.

Элина отвернулась к стене. Его слова причиняли боль и одновременно лечили старые раны. Она так долго ждала этого признания, этого объяснения. Но теперь, когда оно прозвучало, она не знала, что с ним делать.

– Слишком поздно, – прошептала она.

– Почему?

– Потому что я другая. Потому что пять лет – это много. Потому что я научилась жить без тебя.

– Научилась? – В голосе Максима прозвучало сомнение. – Тогда почему ты до сих пор не замужем? Почему, когда я спросил у Андрея Петрова о тебе год назад, он сказал, что ты ни с кем серьёзно не встречаешься?

Элина резко обернулась.

– Ты спрашивал обо мне?

– Спрашивал. И не только у Андрея. Я знаю о твоей студии, о проектах, которые ты ведёшь. Знаю, что ты получила премию молодых архитекторов два года назад. Я следил за твоей карьерой, Элина. Гордился тобой.

– Зачем? – Её голос был едва слышен.

– Потому что не мог отпустить. Потому что надеялся, что когда-нибудь найду в себе смелость подойти к тебе и попросить прощения.

Элина почувствовала, как внутри неё что-то ломается. Все эти годы она думала, что он забыл о ней, живёт своей жизнью, не вспоминая об их прошлом. А оказывается…

– Максим, – начала она, но её прервал звук шагов в коридоре.

Они замерли, прислушиваясь. Шаги приближались, и теперь было слышно, что идёт несколько человек.

– Проверьте все двери, – раздался знакомый голос с акцентом. – Они где-то здесь прячутся.

Максим выключил телефон, погрузив их в полную темноту. Элина почувствовала, как его рука находит её руку и крепко сжимает. В этом прикосновении была не только попытка успокоить, но и обещание защищать.

Дверная ручка дёрнулась. Потом ещё раз.

– Заперто, – сказал кто-то по-русски, но с сильным акцентом.

– Взломать?

– Нет, это просто кладовка. Идём дальше.

Шаги удалились, но Максим и Элина ещё долго не решались пошевелиться. Только когда коридор снова погрузился в тишину, Максим включил телефон.

– Они ищут кого-то конкретного, – прошептал он. – Это не случайный теракт.

– Откуда ты знаешь?

– По тому, как они действуют. Методично, целенаправленно. Они кого-то ищут.

Элина кивнула, хотя в темноте он этого не видел. Страх, который на время отступил под натиском воспоминаний и эмоций, снова вернулся. Они в ловушке, и неизвестно, сколько ещё продлится это испытание.

– Максим, – позвала она тихо.

– Да?

– Если мы выберемся отсюда… что будет дальше?

Он помолчал, обдумывая ответ.

– Не знаю, – честно признался он. – Но я хотел бы попробовать начать сначала. Если ты дашь мне такой шанс.

Элина закрыла глаза. Сердце говорило одно, разум – другое. А где-то между ними билась истина, которую она пока не была готова принять.

– Спроси меня об этом, когда мы выберемся, – прошептала она.

– Обязательно спрошу.

И в его голосе прозвучала такая уверенность, что Элина почти поверила: они действительно выберутся. Живыми и невредимыми.

Глава 4. Исповедь в темноте

Прошло ещё несколько часов. Элина дремала, прислонившись к стене, когда её разбудил тихий звук. Максим что-то шептал, и сначала она подумала, что он разговаривает с ней. Но потом поняла – он молился.

– Максим? – позвала она шёпотом.

Он замолчал, словно смущённый тем, что она его услышала.

– Извини, разбудил?

– Нет, я и так не спала толком. – Элина потёрла затёкшую шею. – Ты… молился?

– Да. – В его голосе прозвучала неловкость. – Знаю, звучит странно. Раньше я не был верующим, но последние годы…

– Что изменилось?

Максим помолчал, словно решая, стоит ли откровенничать.

– Помнишь Сергея Волкова? Моего младшего брата?

– Конечно. Он же на два курса младше нас был.

– Три года назад он попал в аварию. – Голос Максима дрогнул. – Врачи сказали, что шансов практически нет. Кома, повреждения мозга… Я тогда впервые в жизни молился по-настоящему.

Элина почувствовала, как сердце сжимается от сочувствия. Она помнила Сергея – весёлого, жизнерадостного парня, который обожал старшего брата.

– Он… он выжил?

– Выжил. Долго восстанавливался, но сейчас почти как прежний. Врачи называют это чудом. – Максим вздохнул. – С тех пор я понял, что есть вещи важнее денег и карьеры.

– Расскажи мне о своей жизни, – попросила Элина. – О том, что было эти пять лет.

Максим удивлённо посмотрел на неё в тусклом свете телефона.

– Зачем?

– Просто хочу знать. Мы можем здесь просидеть ещё долго, а молчание… молчание хуже страха.