Kitobni o'qish: «Тайна Дедушкиного Картуза, Ветра. Сказка детям»

Глава первая, в которой картуз чихает, а печка подсказывает

Жил-был мальчик. Звали его Ваня, но по-настоящему его звали «Эй, иди сюда!» — потому что он вечно пропадал где-то не там. То на чердаке ищет пропавшую кошку, то в колодце считает звёзды (они туда падают по ночам, между прочим), а то просто сидит на заборе и разговаривает с воронами. Вороны его уважали. Говорили: «Кар-р-р, парень с головой, жаль, что голова в картузе».

А картуз у Вани был особенный. Дедов. Дед Пётр — ох и чудила был! Он знал такие сказки, от которых у бабки ложки из рук выпадали, а самовар сам собой плясал казачка. Только вот год назад дед Пётр ушёл в лес по ягоды и… не вернулся. Искали его и с фонарями, и с собакой, и даже с бубном (местный фельдшер сказал, что бубен — от бесов). Ни следа. Остался Ване только картуз — клетчатый, с потёртым козырьком, с дырочкой на макушке («для проветривания мыслей», — говорил дед). И с пятном от малинового варенья, которое никак не отстирывалось.

В тот вечер сидел Ваня на крыльце. Солнце садилось за Стеклянную гору (так в деревне называли старый кирпичный завод, где битые бутылки переливались на закате). Ваня вздохнул и нахлобучил картуз поглубже.

— Эх, деда, — сказал он в пустоту. — Где ты теперь? Гуляешь, поди, по облакам с ангелами в шашки…

И тут картуз чихнул.

Нет, вы только подумайте! Ткань — она не чихает. Но Ваня явственно услышал: «Апчхи!» — и козырёк дёрнулся, будто живой.

Ваня снял картуз, повертел. Внутри — подкладка в горошек, потёртый шов, всё как обычно. Но когда он снова надел его, то услышал шёпот. Тоненький, как комариный писк, но разборчивый:

— Налево пойдёшь — печенье найдёшь. Направо пойдёшь — сон потеряешь. Прямо пойдёшь — главное не пугайся.

— Кто здесь? — спросил Ваня, оглядываясь.

— Кто-кто… Я — твой козырёк. А точнее — тот самый ветер, что дед в картуз зашил. Западный я ветер, по имени Свистун. Дедушка велел: когда мальчишке стукнет десять с хвостиком — отвести туда, где часы вверх ногами.

— Десять с хвостиком? — Ваня задрал нос. — Мне одиннадцать в позапрошлую субботу стукнуло! Аж два хвостика!

— Тогда тем более. Держись за меня, — сказал Ветер. — И не вздумай чихать в ответ. А то улетишь в обратную сторону.

Картуз свистнул — и Ваня почувствовал, как земля уходит из-под ног. Но не резко, а мягко, будто его подхватила огромная перина. Дом, баня, колодец — всё уменьшилось, стало размером с грибной дождик, потом с муравья, потом с точку. А потом мир перевернулся: небо оказалось внизу, а земля — наверху. Ваня завизжал от восторга и страха одновременно. И полетел.