Kitobni o'qish: «Путаница в Чудо-дереве спасёт всех»

Глава первая, в которой обнаруживается лимонадная река и появляется Ленивая-Ножка

Жили-были в одном маленьком городке, который назывался Задремай-Ключи, самые обыкновенные дети. То есть не совсем обыкновенные. В Задремай-Ключах даже котята умели свистеть, а собаки заливисто лаяли только на луну, днём же предпочитали читать газеты. И ничего удивительного! Потому что городок стоял на самой границе со сказочной страной Чудесией, откуда то и дело задували весёлые ветры.

Но среди всех детей особенно выделялась одна девочка. Звали её Маша. А прозвище — Ленивая-Ножка.

— Ма-а-а-ша! — кричала ей мама в форточку. — Сходи за хлебом!

— Сейчас, мамочка, — отвечала Маша, сидя на скамейке возле подъезда. — Вот ещё пять минуточек посижу, и пойду.

— Маша, дождь начинается!

— А я посижу под дождём. Он тёплый.

И правда, Маша обожала сидеть. Сидеть и смотреть. На муравья, тащущего соломинку, на облако, похожее на бегемота, на то, как старушка Зинаида Петровна выбивает ковёр и при этом подпевает радио. Маша была совсем не ленивая, нет! Просто она была мечтательная-задумчивая-ножка. Но соседи называли её Ленивой, и Маша уже почти привыкла.

У Маши были большие серые глаза, похожие на две мокрые сливы, веснушки на носу (ровно шестнадцать, она пересчитывала каждый вторник) и вечно взлохмаченная косичка, которая норовила вылезти из резинки. Ходила она медленно, словно плыла по воздуху, а когда думала, то прикусывала нижнюю губу и шевелила пальцами ног в сандалиях.

Вот в один из таких «думательных» дней, когда Маша сидела на своей любимой резной скамейке под старой липой, случилось необычное.

Сначала ей показалось, что у липы листья стали... резиновыми. Она потрогала — точно! Зелёные, прохладные, но на ощупь как калоши.

— Чудеса, — сказала Маша тихонько. И тут же громко чихнула, потому что с неба вместо капель дождя посыпались... сухие завтраки «Колечки с мёдом».

— Хрум! — поймала одно Маша ртом. — Вкусно, но странно.

В эту самую секунду из кустов сирени вылетел воробей. Но не простой, а ярко-розовый, с зелёным галстуком на шее и в маленьких очках без стёкол. Он сел на спинку скамейки, деловито откашлялся и сказал человеческим голосом:

— Ну и ну! Вот это завернули чудеса! Всё перепуталось, как в чемодане у рассеянного!

Маша даже не испугалась. В Задремай-Ключах говорящие воробьи были делом обычным. Она вежливо поздоровалась:

— Здравствуйте. А вы кто будете?

— Я-то? — воробей гордо выпятил грудь. — Я Чиво. Потому что на любой вопрос отвечаю: «Чиво? Чиво-чиво?» А вообще я Главный Наблюдатель за Порядком в этом квартале. И я должен доложить: всё пропало! Река потекла лимонадом!

Маша высунула язык. Дождь из колечек кончился, и воздух был сладкий-пресладкий.

— Лимонад? А я люблю лимонад.

— Ты не поняла! — заволновался Чиво, подпрыгивая на одной лапке. — Река — она для купания, для рыбы, для лодочек! А если она станет лимонадом, то, во-первых, рыбы лопнут от сладости, во-вторых, все дети прилипнут к воде, а в-третьих — это неправильно!

Маша задумалась. Она любила, чтобы всё было правильно. Ну, или хотя бы понятно.

— А кто это сделал? — спросила она.

— Кто, кто... — Чиво понизил голос до шёпота. — Доктор Чистюлькин. Вернее, его Волшебное Чудо-дерево. Ты слышала, наверное: «А у наших у ворот чудо-дерево растёт»? Так вот, оно и правда растёт. Там висят и чулки, и башмаки, и пирожки с повидлом. Но старый доктор Чистюлькин заболел. Говорят, «болезнью равнодушия». И теперь дерево никто не чистит. А чудеса-то живые! Они перепутались! Лимонад ушёл в реку, калоши полезли на ветки, а крокодилы...

— А что крокодилы? — насторожилась Маша.

— Крокодилы теперь гасят пожары спичками! — выпалил Чиво и закрыл глаза лапкой.

Маша медленно встала со скамейки. Это было уже чересчур. Даже для такой мечтательной девочки, как она.

— Надо идти к этому дереву, — сказала она твёрдо. — И навести порядок.

— Идти? — Чиво раскрыл один глаз. — Туда? Через Болото Ленивых Бутербродов, через Гору Расчёсанных Зубных Щёток? А ты не боишься, Ленивая-Ножка?