Kitobni o'qish: «Ты никогда не бежала так быстро, чтобы вернуться»

Первые лучи солнца только начинали золотить купола храма на набережной Анапы, когда София сделала свой первый глубокий вдох прохладного утреннего воздуха. Город спал. Шумным туристам, кричащим детям и доносящейся отовсюду музыке еще предстояло проснуться. А сейчас был только шёпот волн, бирюзовая гладь моря и она – в кроссовках и удобном спортивном костюме, разминающаяся перед пробежкой.

Это был ее ритуал с самого первого курса. Пока соседки по общаге храпели, отсыпаясь после вчерашней вечеринки, София убегала на набережную. Убегала от суеты, от лекций, от самой себя – в этот тихий, совершенно особый мир.

И в этом мире был Он.

Он появлялся всегда с противоположной стороны, от Высокого берега. Высокий, подтянутый, с сосредоточенным лицом и наушником в ухе. Их глаза встречались ровно на секунду – на раз-два бегового шага. Сначала это было просто мимолётное узнавание «а, это опять ты». Потом – кивок. Потом – едва заметная улыбка, которую София ловила краем глаза и которая заставляла ее учащённо биться сердце совсем не от бега.

– Опять он, – мысленно констатировала она каждый раз, заставляя себя смотреть прямо перед собой.

Егор. Она не знала его имени, но уже придумала ему прозвище – «Серьёзный Бегун». Он казался таким собранным, таким недосягаемым в своем утреннем триумфе. А она чувствовала себя неуклюжей ученицей, которая только входит в ритм.

Однажды, пробегая мимо скамейки у маяка, она заметила на песке маленький белый предмет. Нагнувшись, София подняла беспроводную гарнитуру. Тот самый наушник, который она видела в его ухе.

«Вот оно, – подумала она с внезапным приступом смелости. – Шанс».

Она не побежала дальше. Она осталась на той самой скамейке, сжимая в ладони крошечный прибор, словно судьбу всего их немого романа.

Минут через десять он появился в поле зрения. Бежал медленнее обычного, с недоуменным выражением лица, постоянно касаясь уха. Его взгляд метнулся по сторонам и остановился на ней. На Софии, которая сидела, пытаясь выглядеть максимально непринуждённо, и держала в протянутой руке его потерю.

Он подошёл, запыхавшийся. Капельки пота блестели на его висках.

– Я… кажется, это моё, – произнес он, и его голос оказался на удивление мягким, не таким, каким она его представляла.