Kitobni o'qish: «По ту сторону»

Shrift:

От автора

В судьбу, рок и восточные календари я не верю. В посты, свечки и ароматические палочки тоже не верю – увы! Я бы и в Бога не верил, но как ученый не могу отрицать факт Его бытия. Как-то так сложилось, что пришлось мне попутешествовать по нашей жизни вверх и вниз, вдоль и поперёк, пришлось оказаться причастным сразу к нескольким наукам, которым в молодости меня почти не учили. И вот прихожу я на работу, размахиваю книжкой Маркова или Вишняцкого и кричу: «Ребята, я понял! Я наконец узнал!..»

– И что ты узнал? – осаживают меня коллеги. – Что Марь-Иванна дура? Что с нового года будет сокращение? Уймись – отчёт составлять надо!

Отчет составлять, конечно, надо… Тем не менее есть у меня ощущение, будто всё, что делали и делают эти высоколобые умники, включая Дарвина, имеет к нам самое прямое отношение. Когда-то цивилизованный мир всколыхнулся от известия, что обезьяны – наши ближайшие родственники, что у нас общие предки. Ну, собственно говоря, и что? Какая нам половая разница? Оказывается, разница есть! То ли мы – Венец Творенья, то ли всего лишь уродливые приматы…

А почему уродливые-то? Вот, к примеру, у нас цивилизация – мы ездим на авто и сидим за компьютерами. И зачем же люди эту самую цивилизацию создали? Вполне могли бы обойтись без неё – ведь столько пота и крови пролили…

С какого перепугу в древности люди вытёсывали и перемещали огромные каменные блоки? Зачем строили Стоунхендж, пирамиды и прочие мегалиты? Им делать больше было нечего? Наверное, они это делали с того же перепугу, с какого ныне небогатая наша страна куёт супертанки, варганит ракеты, клепает истребители и, не считаясь с затратами, защищает сомнительного президента далёкой страны. Разве не похоже?

Мы ведь не выбирали, кем и когда родиться. Уж коли угораздило родиться человеком, очень полезно научиться видеть разницу между разумными действими и проявлениями древних инстинктивных программ. Чтобы в повседневной реальности отличать то, что нужно просто терпеть, от того, что можно и нужно менять. Скажем, за демократию надо бороться или в данном конкретном обществе это дохлый номер? А воевать с глобальным потеплением нужно, или оно само рассосётся? Если жена на четвёртом году семейной жизни превратилась в невыносимую стерву, надо дарить ей подарки и хорошо себя вести, или это бесполезно? Зачем всю жизнь «упираться рогом», если в старости не получишь и того, что бесплатно имел в детстве?

Подобных вопросов можно задать много. Но у меня нет ответов, есть только догадки. Попробую рассказать про это сказку. Жанр вроде бы ни к чему не обязывает – хотите верьте, хотите нет. Может, кто-нибудь прочитает и придумает ответы? Или хотя бы новые вопросы…

Глава 1. Встреча

В мире было мокро, холодно и бесприютно. Передо мной шумел проспект, на остановке толпились пассажиры. Они шарахались от брызг из лужи, когда мимо проезжали машины, но всё равно стремились быть ближе к краю, чтоб первыми заскочить в автобус или маршрутку, когда она придёт.

 
…Сверху сыро, снизу грязно,
Посредине безобразно.
Мое тело и душа,
За душою ни гроша!.. –
 

вспомнились слова старенькой песенки Ю. Кукина. Какие-то «гроши» в моих карманах всё-таки были, но остальной пейзаж соответствовал полностью. Подошёл седовласый бомж:

– Выручи, батя! Семь рублей на жетон не хватает!

«Какой я тебе «батя»?! – мысленно изумился я. – Впрочем, это я сам мню себя молодым, а со стороны-то виднее…»

– Держи! – сказал я и, зачерпнув не глядя, сыпанул мелочь – рублей пятнадцать, наверное.

Однако этот фрукт тут был, конечно, не один – и что их так ко мне тянет?

– Слышь, корефан! Помоги! Двадцать рублей не хватает!

– Нету. (Вот уж, не корефан я тебе – совершенно точно!) Кто бы мне самому помог?!

– Жмот, с-сука… – пробормотал едва слышно бомж, отходя в сторону.

– От такого слышу! – так же тихо ответил я.

– У-у…

Меньше всего мне сейчас хотелось ввязываться в конфликт. Оппонент, похоже, придерживался того же мнения и тихо отвалил. А я остался посреди всей этой безысходности.

«Может, завалиться к кому-нибудь? Ну да, конечно… Впрочем…»

Мобильник послушно предъявил искомый номер, и я придавил зелёную кнопочку:

– Привет, Таня! Я просто так звоню, поинтересоваться, как жизнь.

– Ой, Вова! А я думала, что ты потерялся! Как хорошо, что ты позвонил! Ты представляешь, вчера Павел сказал, что… А сегодня с утра звонил Никифоров и…

Я отодвинул телефон от уха – бла-бла-бла! И снова: бла-бла-бла!

– Извини, подошёл мой автобус, а тут давка! Счастливо! – тихо крикнул я, нажимая «отбой». И, конечно, с места не сдвинулся. Только достал новую сигарету и прикурил: «Может, Серёге позвонить? Это, конечно, край, но всё-таки…»

Жизнь, однако, не предоставила мне выбора – мобильник в кармане затрепыхался, словно живой карась. Обычно он вёл себя гораздо тише. Я его ухватил и, не глядя на экран, нажал «приём». Голос меня почти оглушил:

– Вовка, ты где?!

– В пи… На звезде! Что ты орёшь?!

– Я ору?! Ну, ору, конечно… Давай пиво пить!

– Ну, если спирта нету… А креветок ставишь?

– Если заплатишь! Заходи!

– Это куда же?

– А в стекляшку за твоей спиной! Я тут сижу и смотрю, как какой-то придурок в плаще мокнет на улице. Это, часом, не ты?

– Сам ты это слово!

С Серёгой мы, кажется, были знакомы всегда. И никогда не были друзьями. Во всяком случае «закадычными». Когда-то он был тощим, костистым, несуразным парнем под два метра ростом. И вечно «себе на уме», вечно голоден и общителен настолько, что его избегали приглашать в компании – он всё съест и болтать будет один, а остальным придётся молчать. В общем, ещё тот чудик. Только взрослые почему-то говорили, что он талант и вундеркинд, хотя и ёжику было понятно, что он просто придурок. По моим отрывочным сведениям в послешкольной жизни он дальше кандидатской диссертации не продвинулся. В общем, в практическом плане данный кадр был бесполезен, а в общении утомителен. Но раз уж он оказался в непосредственной географической близости, то уклоняться от контакта я не счёл нужным.

И что же я увидел, зайдя в стекляшку? Сидит этакая туша, семь-на-восемь – восемь-на-семь, пьёт пиво из маленькой (!) кружки, курит сигару (или сигариллу?) и вообще…

– Вовка, пр-ривет!!! Подкатывай! Девушка, можно вас? Нам два пива! Ага – третьей балтики! И музычку уберите на хрен!

– По заказу клиентов!

– Ну, тогда потише сделайте! Вовка, сколько лет, сколько зим!

– Много Лель и много Зин, – солидно сказал я, стягивая мокрый плащ. – А ты чего?

– Да ничего! Понимаешь, я думатель изобрёл!

– Это уже было, – сказал я, усаживаясь на стул. – У Стругацких, кажется.

Мне захотелось рассмотреть получше новый облик старого знакомого, и я попытался протереть очки. Однако платок оказался довольно сопливым, а вытаскивать из штанов край рубашки я постеснялся.

– Ни хрена ты не понимаешь! – слегка возмутился Серёга. – Это ж я фигурально! Ну, назовём это «пониматель» или «читатель мыслей». Не важно!

– Конечно, не важно, – согласился я, запихивая платок в карман. – А креветок тут дают?

– Щас спросим!

Юмор ситуации заключался в том, что этот растолстевший жердяй действительно мог придумывать и изобретать. И, самое смешное, эти изобретения работали! Пальчики у него – когда-то тощие, а теперь толстые, как сардельки – были золотыми. Когда-то я сосватал его одной даме, удачно вышедшей замуж. Серёга оборудовал электроникой санузлы в их особняке – унитазы с тепловыми датчиками, биде с программным управлением и так далее. В общем, денег ему за работу дали много, но заказчица потом жаловалась – муж предпочитает всё свободное время проводить в сортире! Что же ещё родил этот монстр?

– Креветки кончились, – сказала пожилая девушка в грязноватом фартуке. – Лангустов будете?

– Это кто? – наивно спросил я.

– Ну, раки такие…

– А почём? – заинтересовался Серёга.

Ответ заставил его задуматься. Впрочем, ненадолго:

– Пошли! – сказал он властно. – Пошли отсюда на хрен!

– Это куда же? – ухмыльнулся я. – В светлый терем с балконом на море?

– Не трожь Высоцкого – это святое! Дай ей денег, а то у меня только крупные остались…

– Ты когда-нибудь повзрослеешь, Серёга?

– Не-а! – ухмыльнулся старый приятель. – Одевайся!

– Слушай, а с чего ты взял, что я вот прям щас всё брошу, куда-то пойду и что-то стану делать под твою дудку?

– Угу! – гнусно ухмыльнулся Серёга и заявил: – Бросишь, пойдёшь и делать станешь!

– С чего бы? – слегка оторопел я.

– Я ж те по-человечьи объясняю: придумал фиговину! И сделал! И тебя ею проверил. Во, смотри – работает!

То, что он мне продемонстрировал, больше всего напоминало советский широкоплёночный фотоаппарат «Киев». Возможно, он и послужил основой конструкции.

– Это же сканер душ человеческих, как ты не понимаешь?! – очень эмоционально заявил Серёга.

– Чего тут понимать-то, – пожал я плечами. – Ну, амфибрахий, то-сё… А наушники эти зачем?!

– Сам ты наушник! Это ж контакты! Органолептические! Пихай их в ухи, наводи объектив на девушку и жми на кнопочку – вот на эту!

Я навёл. И нажал.

«…опять придёт пьяный. Может, уснёт, как вчера? А Верка дура… Сколько раз я ей говорила – не женится он на тебе! Дотянула до четвёртого месяца… Курей и картошку я в пакет положу, а пиво? Надо ж налить во что-то…»

– Блин, – сказал я, выдёргивая наушники. – Что за фигня?!

– Проникся? – глумливо ухмыльнулся Серёга. – Тогда пошли!

По дороге я некоторое время размышлял о полезных и бесполезных изобретениях.

– А если навести на иностранца?

– Да то же и будет! – заверил изобретатель. – Это ж не слова, а поток сознания, так сказать. Ну, с иностранцами не так гладко получается – они всё-таки думают малость иначе.

– Ценная штука. Ежели её внедрить, то куча учителей иностранного языка останутся без работы. А уж как обрадуются следственные органы!

– На самом деле всё ещё хуже, чем ты думаешь, – сказал, погрустнев, Серёга. – Так что никуда я данную штуку внедрять не буду. Это – для моего личного пользования. Принцип я с одного приборчика слизал. Вот тот берёт по-настоящему и даже интерпретирует. А этот так – по верхам только, не высказанные вслух слова цепляет и не больше.

Что-то было у Шефнера про пещеру должника. Связи никакой, но именно такая ассоциация у меня возникла, когда я оказался в Серёгином логове. Это было первое впечатление. А второе – вот так и должен жить нормальный человек!

Это была угловая однокомнатная квартира на верхнем этаже панельной хрущёвки. Окно выходило в жизнерадостную стену новодельной многоэтажки из серии уплотнительной застройки. При всём при том, тут было тихо, следы протечек на потолке отсутствовали. Обои, правда, кое-где от стен отстали и свисали вниз, свернувшись рулончиками, но это только сверху. А внизу было вполне уютно – шкафы, стеллажи, кипы книг, компьютерное «железо» и провода, провода, провода… Где-то среди всего этого угадывался топчан, от него вели проходы в санузел и на кухню – к плите и раковине. Дичь, конечно, но я подумал, что и сам бы так жил, если бы…

– Проходи, располагайся! – гостеприимно сказал хозяин. И добавил без всякого пафоса: – Где сможешь.

– И что ж ты так живёшь? – вежливо спросил я. – Ты ж всю жизнь был талантливым и вундеркиндом. Не мог хоромами обзавестись на старости лет?

– Мог, – вполне серьёзно ответил хозяин, роясь под тумбочкой в поисках лишних тапочек. – И обзавёлся. Два раза. Потом бросил – пустое дело.

– Это почему же?

– А потому! Какой смысл в хоромах для меня лично? Всё равно всё отнимут, а я отдам. Просто не смогу не отдать. Вот такой я человек!

– Не понял?!

– Да всё ты понял! Сам такой же! Ну, куплю я квартиру или коттедж построю. Сразу жена, дети, тёща, тесть… А их надо обустроить, что-то им надо дать. Ну, можно, конечно, и не давать, но они ж хотят, а отказать я… Ну, короче, в лом мне это. Два раза обламывался – больше не хочу. Вот я тут живу – на это гнездо желающих нет, если только какая иногородняя чувиха позарится.

– А мало их, что ли?

– Много их, Вова, ох, много, – вздохнул приятель. – А я ещё не старик, сам понимаешь. Стараюсь на ночь никого не оставлять, но они ж цеплючие! Вот и думаю: может, студию сделать? Снести в сортире стенку и объединить с гостиной! Представляешь?

– Представляю. Однако думаю, это не поможет. Наоборот.

– Тьфу на тебя! – сказал Серёга и швырнул мне шлёпанцы. – Уж и помечтать нельзя!

– Мечтать не вредно! – заметил я и вернулся к реалиям жизни: – На хрена ж ты меня сюда затащил? У тебя что, сосиски и пиво есть?

– Не-а, только пельмени, – ухмыльнулся приятель. – А ты что, сюда жрать пришёл? Ща я над тобой эксперименты делать стану, понял?

– А пельменей сначала дашь? – безнадёжно вопросил я, усаживаясь на хозяйский топчан.

– Хрен тебе, а не пельмени! – буркнул Серёга. – Ложись на койку, надевай прибор! Да не ссы, не помрёшь!

Почему-то мне совсем расхотелось ругаться и качать права. Фиг-то с ним!

– Ну, лёг… Ну, надел… И что?

– А теперь расслабься и тихо-мирно вспоминай сегодняшний день. С самого начала. Вот ты проснулся в супружеской койке…

Смешно, но под этим колпаком с какими-то липучками внутри было уютно и хорошо вспоминалось. Однако долго расслабляться мне не пришлось:

– Стоп! Хорош! – проорал Серёга. – Будем глядеть, что получилось!

– Ну, гляди, – пробурчал я, усаживаясь на лежанке. – Что там может быть хорошего?!

– Озвучиваю! Слушай:

«Осмотр постоянного местообитания после пробуждения – облупленный потолок, стены с отлипшими обоями, грязные окна – вызвал у субъекта острую негативную реакцию. Причина (краткий вариант):

Дочеловеческие предки Homo sapiens, как и многие животные, обустраивали гнёзда или жилища – постоянные или временные. Этот инстинкт очень древний, настолько древний, что в мозгу есть даже определённый участок, отвечающий за «дом», «убежище». В данном случае размеры, отделка и удобства жилища имеют второстепенное значение. Главное, чтобы жизненное пространство было автономным, а его наполнение ориентировано на удовлетворение потребностей именно данной особи и никакой другой. Если такого дома-убежища особь не имеет или оно его не устраивает, возникает чувство дискомфорта – осознанное или неосознанное, вплоть до патологических изменений в психике. Сила потребности в доме-убежище, требования к нему у Homo sapiens формируются в детстве, но сама потребность является врождённой. В процессе социального развития особи возможны подмены и замещения».

– Доволен? – хмыкнул Серёга. – Что тут не так?

– Всё на месте, – кивнул я. – Прибор однозначно подтвердил, что вода мокрая, а огонь горячий. И что?

– Ну, не всякий огонь может быть горячим, – пожал плечами приятель. – Вам – гуманитариям – этого не понять. Но прибор тебя правильно дешифрировал?

– Конечно, правильно, – вздохнул я. – С жильём проблема. И никакого просвета: я-то хочу жить один, а метры нужны детям, поскольку им пора заводить семьи и размножаться. Но это – общечеловеческая проблема, о ней ещё классики писали. А нового что?

– Ах, тебе новое надо?! Ну, надевай шлем и вспоминай дальше. Вот ты проснулся сегодня утром, обозрел свою халупу и тебе она не понравилось. А потом? Только не много – мы пока только пробуем!

– Ну, сейчас…

…Туалет оказался занят, ванная заперта изнутри. Минут через десять щёлкнул шпингалет, из сортира появился заспанный юноша.

– Ты там что, книжки читаешь?! – накинулся я.

– А чо ты орёшь-то?.. Задолбал, папа!

– Я ору?! Слушай, ради того, чтобы ты рос сытым и грамотным, я отказался от докторской! Я десять лет занимался хрен знает чем! И что я имею в итоге?! Грязные тарелки на кухне?! Замок в двери сломан, кран на кухне течет – это я чинить должен?! Чтобы ты мог спокойно сидеть всю ночь у компьютера, да?! Тут тебе что, гостиница?! Не хочешь жить по-человечески – сваливай! Полкухни завалено мусором – это я его выносить должен?! Мало я твоих пелёнок когда-то перестирал?! Мало я халтур переделал, чтоб за твою учебу платить?!

– Ох-хо-хо… Как же ты достал… – вздохнул юноша. – Я что, просил меня рожать? Мама говорит, что это было твоё решение! А с твоими халтурами, докторскими и разгрузкой вагонов ты бы уж лучше молчал! Другие из своих кабинетов не вылезали и красиво жили! А ты что?

– Ну, спасибо, сынок…

– Стоп! – сказал Серёга и азартно потёр ладони. – А теперь посмотрим, что мой прибор скажет!

– Слушай, – вяло возмутился я, – может, пожрать дашь? Говорил, у тебя пельмени есть…

– Ага! Иди, ставь воду кипятиться, а я на экран результат выведу. Кастрюля под столом слева. Помой, если грязная…

Газ на плите я зажёг, кастрюлю с водой поставил. А Серёга сидел в закутке между шкафом и стеллажом. Его толстую рожу подсвечивали три экрана сразу, он сатанински улыбался:

– Получилось! Воспринимай!

«Практически нейтральное поведение сына вызвало у субъекта острую негативную реакцию, выплеск агрессии. Причина (краткий вариант):

Имеет место неосознанная попытка реализовать очень древний (ещё дочеловеческий) инстинкт изгнания самцом-доминантом подросших сыновей из общности. Инстинкт характерен для очень многих млекопитающих, ведущих групповой образ жизни. При переходе к производящему хозяйству (неолиту) у Homo sapiens данный инстинкт частично заместился другим – инстинктом укрепления сыновьями семьи как производственной ячейки. У животных и людей, не изгоняющих молодых самцов, последние обычно развиваются не полностью, часто оказываются исключенными из репродуктивного процесса».

– Угу, – сказал я. – А медведи, особенно белые, вообще собственных детёнышей жрут за милую душу – по телеку показывали.

– Медведи ведут одиночный образ жизни! – поучающим тоном заявил Серёга. – Они нам не пример. Вода вроде закипела – иди, засыпай пельмени. Только посоли сначала!

– Слушай, а что ты загрузил в свою машину? – поинтересовался я, вернувшись с кухни. – На основе кого оно у тебя думает?

– На основе всех богатств, которые выработало человечество! – гордо заявил изобретатель и начал перечислять: Юнг, Фрейд, Лобок, Лоренц, Дольник, Добровольская, Протопопов, Марков, Бутовская, Вишняцкий…

– Угу, – кивнул я, дослушав список. – Только Буровского и Щепетова не хватает!

– А что?! – встрепенулся приятель. – Это мысль – щас добавим! Они же есть в оцифрованном виде… Во – так-то лучше!

– Хи-хи, – отреагировал я. – Теренса Маккену забыл.

– «Пищу богов»? Верно, и его туда же! Теперь всё?

– Не-а! А Поршнев с Диденко?

– Бал-лин! – взвился Серёга. – Обыватель хренов! Почему «с»?! Поршнев – хороший человек, он в списке один из первых! Ты просто прослушал! А Диденко… Ты бы мне ещё Блаватскую и Мулдашева сосватал! Бал-лин горелый! Не ожидал от тебя!..

– Ладно тебе, шучу я так… Должно же быть у Кузи детство? Шуток не понимаешь, да?

– Ладно, проехали, – вздохнул Серёга, стремительно успокаиваясь. – Ну, что, ещё поиграем?

– А давай! Только смотри, чтоб продукт не убежал.

– Ладно!

– Понимаешь, прихожу я вчера с работы…

– Ты мне-то лапшу не вешай! Через «думатель» думай!

– Думаю…

…Дождавшись паузы в бесконечном изложении, кто что про кого сказал, куда пошёл и что купил, я начал рассказ о своём – самом больном и сокровенном:

– Ты знаешь, Вера, а меня сегодня опять Пал Иваныч вызывал…

Реакция женщины, с которой я прожил множество лет, была простой – выплеск агрессии, волна недовольства:

– Да куда ж ты сам смотрел?! Что, не мог нормально сделать?! Сам говоришь, куча ошибок и срок затянул! О чем тебя не предупредили?! Глупостей не говори! Чего ты не знал?! Ну, спросил бы у кого-нибудь!..

И так далее, и тому подобное. Самое обидное, ведь это не в первый раз. Но почему же я раз за разом наступаю на одни и те же грабли?! Почему меня тянет поделиться с близким человеком? Ведь знаю, что не пожалеет! А с другой стороны: нормальная, казалось бы, логика – поддержать мужа в тяжкий момент жизни. Ей что, трудно? Откуда это яростное желание добить, утопить окончательно? Я ей что, враг? Прямо-таки на предательство похоже…

– Та-ак, – сказал Серёга. – Зря мы тех двоих в базу загрузили – они писучие, оказывается. Теперь машина дольше думать будет. Во, готово!

«Субъект испытывает желание поделиться проблемами, пожаловаться на неудачи женщине. Причина (краткий вариант):

Последние 8–10 тысяч лет вид Homo sapiens существует в условиях, противоестественных для приматов. Древний инстинкт разбегания при увеличении численности накладывается на потребность в ещё большем скучивании для защиты своей кормящей территории. В результате репродуктивные возможности получили «недозрелые» самцы, до старости лет остающиеся полудетьми. Только из таких получаются хорошие рабы, работники и солдаты (не путать с воинами!) Соответственно, желание «поплакаться в жилетку» женщине – половой партнёрше, может возникнуть у вполне взрослого, казалось бы, мужчины. Он подсознательно ассоциирует её с матерью, которая обязательно пожалеет. Однако самки вида Homo sapiens более консервативны, они склонны следовать наиболее древним инстинктам. А эти инстинкты требуют, чтобы половой партнёр был силён и удачлив. Демонстрация слабости со стороны мужчины у женщины вызывает подсознательное чувство обиды и агрессию – не того выбрала!»

– Спасибо, родной, – сказал я. – Прямо бальзам на душу пролил! Утешил, можно сказать!

– Не, ну ты, Вова, чего хочешь? Истины или радости?

– Жрать я хочу…

– Ах да, чуть не забыл! Щас я воду солью! Ты всю пачку высыпал?

– Конечно! Там было-то…

– Не ври – там полкило оставалось! Ладно, сиди…

Через минуту хозяин вернулся:

– Уварились. Давай жрать!

– Давай, – вздохнул я. – Только ты сам, помнится, когда-то говорил, что жрать – дело скотское, а вот выжрать…

– Ноу проблем! – заявил Серёга. – У тебя за спиной на подоконнике коробка. Приищи там что-нибудь.

Я приискал. И долго разглядывал навороченную этикетку на литровой бутылке.

– Коньяк, что ли?

– Виски, дурак! Сколько-то летнее. Извини, дорогой, водки не держим!

– М-да… Это сколько же моих зарплат стоит данная емкость?

– Смотря какая зарплата.

– Но ты же типа бомжуешь?

– Не-а! – нагло ухмыльнулся Серёга. – Это у меня имидж такой. Просто на дело своё мне халтурами зарабатывать приходится.

– Типа унитазов с сенсорами, которые от запоров помогают?

– Это – в прошлом! Я нынче великий экстрасенс, психотерапевт, психоаналитик и гуру – всё в одном стакане.

– Что-то я тебя в Интернете не встречал. А в «Одноклассники» я не хожу…

– Слушай, Вован, – Серёга вдруг стал старым и усталым, – давай не будем о грустном. У меня псевдоним, конечно. У нас есть фуфырь, есть жрачка, над нами не капает, и менты не повяжут за распитие. Что ещё нужно для полного счастья?

– Ну, как тебе сказать… – замялся я. – Вот твой «думатель» мне в душу нагадил, всё объяснил, сволочь. А делать что? Жить-то как?!

– Ну ты даёшь! – чуть не разозлился хозяин. – Сразу сказать не мог? Это ж другая функция! Смотри: заходишь в «Меню» и жмёшь «Рекомендации». Усёк? Ну, внимай!

«Диагноз:

Данная особь мужского пола не является высокоранговой (в этологическом смысле). Или не считает себя таковой.

Рекомендации:

Никогда не жаловаться непосредственным или потенциальным половым партнёршам, а так же детям – своим и чужим. Допускаются жалобы только на избыток денег, жилья и свободного времени. В определённых ситуациях можно пожаловаться на избыток власти и сексуальных партнёрш. В крайнем случае на реальные трудности можно пожаловаться маме, бабушке или тёще. Однако и этого следует избегать – им гораздо приятнее видеть вас успешным».

– Понял? То-то! А ты говоришь «купаться»…

– Тоска… – сказал я, перемещаясь на кухню. – Во многом знании сплошные печали. А майонез или сметана у тебя есть?

– А хрен его знает! Посмотри в холодильнике!

В холостяцком холодильнике по определению должна быть «…зима, пустынная зима…». Однако в обшарпанном советском уроде имелось много чего. С трудом я выбрал нечто, похожее на майонез, но это оказался французский соус для седла барашка «по-испански».

– Сойдет, – сказал хозяин. – Наливай!

Налили. Выпили. Пожевали пельменей. Что-то и есть расхотелось… Впрочем, «вискарь» обжигал слизистую, и его надо было закусывать. Пару переваренных раскисших пельменей я оставил для заедания следующей дозы.

Закурили.

– А знаешь, Вован, как я первый лимон заработал? – задумчиво проговорил Серёга. – Обхохочешься.

– Что, и правда смешно? – с превеликим сомнением в голосе уточнил я. – Только учти, таких историй я наслушался выше крыши. Обычно они кончаются просьбой занять пяток тысяч до зарплаты. Или гонорара.

– Я тебе сам займу, – обиделся хозяин. – Ты хто такой? Чиновник, блин, исполнитель! А я – ого-го!

– Хорош пальцы гнуть! – вздохнул я, разливая по новой. – Всё это мы проходили. Что-нибудь новенькое скажи.

– Так ты же слушать не хочешь! Ну, ладно, внимай! Сосватали мне как-то по знакомству одну девушку. В смысле – даму. Страдающую. То ли она жена какой-то шишки, то ли мама, то ли тёща – я такими вещами принципиально не интересуюсь. В общем, девушка мучается, и никто ей помочь не может. Я – последняя надежда. Ясен перец, объясняю даме, что не практикую, поскольку завсегда только о возвышенном думаю. А она мне… Ну, короче, сумму назвала хорошую и с перспективой развития. Я согласился – как бы нехотя.

– Угу, – кивнул я, отслеживая действие «вискаря» на свой организм. – К тому времени ты уже полгода питался кефиром и черняшкой. А тут ты трахнул старушку, она ушла довольная и оставила кучу денег. Да?

– Обижаешь, начальник! Мокрое дело шьёшь, а я просто компот пролил! Бедным я тогда уже не был – электронные унитазы, биде, то-сё… Но в данной песне меня приколол юмор ситуации: у девушки (слегка за шестьдесят) всё есть. Однако она страдает от того, что на лице образуются морщинки, а на ляжках целлюлит. Она не претендует на то чтобы от этого избавиться, она желает перестать от этого страдать! Представляешь?!

– Не-а… Не представляю. Шибко умная, что ли?

– Нет, конечно! Просто ей завидно – у некоторых знакомых дела обстоят хуже, а они не страдают. В общем, перепробовала она множество всяких психотерапевтов и психоаналитиков, заплатила кучу денег, потратила уйму времени, но страдать не перестала.

– А ты её враз вылечил, да?

– Опять ты хамишь и упрощаешь! – почти всерьёз обиделся Серёга. – Я ей сказал, что лечить не буду, денег не возьму, но диагноз поставлю и рецепт пропишу. А дальше как хочешь!

– Поставил?

– Угу. Ну, я приборы подключил, экранами поморгал, индикаторами посигналил – всё как положено в хайтеке. До кучи в колокольчики позвонил, свечки зажёг, перекиси водорода плеснул… Ну, пошаманил малость – бабы это любят, зачем отказывать? А потом спрашиваю: сколько сексуальных партнёров было у вас в жизни? Она говорит: два. А сколько мужчин добивалось вашей благосклонности? Она говорит: три, остальных я сразу отшила. Вот, говорю, в чем проблема! И приборы, и вышние силы говорят о вас одно и тоже! Вы достойны в жизни как минимум пяти сексуальных партнёров! А ухаживать за вами должны буквально все мужчины! Ну, десятка полтора как минимум. Отдаваться им не обязательно, но взгляд… Но благожелательная улыбка… Мах ресниц… Это же не трудно, правда? И как только избранные окажутся в вашей койке, а прочие – у ваших ног, от хворей и страданий ваших не останется и следа! На сём, говорю, прощайте!

– Простилась?

– Угу. А через месяц я стал богатым человеком. До сих пор поздравления от неё получаю по всем праздникам!

– Да-а, – вздохнул я, разливая следующую дозу. – Если б не… Подумал бы, что ты байки травишь, сказки рассказываешь. Давай по последней и пойду – а то жена…

– Вот! – воздел к потолку толстый палец хозяин. – Опять ты за своё! Причем тут жена?

– Что значит «причём»? Она же жена!

– Угу, – глумливо ухмыльнулся Серёга. – А тебе не приходила в голову простая мысль: вот сидят двое немолодых мужчин, пьют виски, общаются, и им хорошо. И вдруг кто-то должен всё бросить и бежать сквозь темень и слякоть, чтоб получить тарелку невкусного супа и кучу упрёков. Это нормально?

– М-м-м… – засомневался я. – С одной стороны, конечно, но с другой как бы…

– Всё с тобой ясно! – заявил хозяин. – Номер давай!

– Чей?!

– Её, конечно. Как она у тебя… Вера?..

– Ивановна…

Наверное, я оказался под гипнозом чужой воли – достал мобильник, отщелкал в «записной книжке» номер жены и выложил перед Серёгой. А тот немедленно этим воспользовался. Мне оставалось лишь прикурить сигарету и ждать дальнейшего развития событий. Ожидание оказалось недолгим:

– Вера Ивановна? – пророкотал бархатным, прямо-таки обволакивающим басом Серёга. – Добрый вечер. Боюсь, вы меня не помните, хотя мы знакомы. Это Сергей Похмелюгин вас беспокоит. Нет-нет, точнее, да! Просто Нетрезвякин – мой сценический псевдоним! Да-да, вы совершенно правы! Именно так – он здесь! Что вы, с женщинами у нас проблема! И выпить нам сегодня никак не светит! Но завтра… Может быть, вы согласитесь составить мне компанию? Ваш образ… Но сегодня у нас очень важные переговоры. Боюсь, что до утра. Если ваш Владимир не оплошает… Одну минутку! – Серёга прикрыл микрофон ладонью и стал говорить чуть в строну: – Вовка, ты что мне подсовываешь?! Я же сказал, требуй сто тридцать семь миллионов, и ни копейки меньше! Евро, конечно, при чём здесь доллары?! Нет, не соглашайся!

Он убрал ладонь с агрегата и продолжил всё тем же тоном:

– Простите, Вера Ивановна, такая у нас работа! Если мы победим, вы согласитесь украсить нашу вечеринку? Уютный ресторан, тихая музыка, смокинги, вечерние платья… Как у вашего… гм… Володи со смокингом? Но это же не сможет помешать вам к нам присоединиться, правда?.. Нет, вам наш адрес не нужен, я просто пришлю за вами машину! О, разумеется!.. Одну минутку, извините!.. Кажется, президент требует меня лично! Я вам перезвоню, извините…

Он нажал отбой и откашлялся, сволочь!

– Вот видишь, как всё просто, – устало вздохнул хозяин. – А ты говоришь «жена»!

– Вообще-то я молчу, – констатировал я. – А говоришь – ты. Ты хоть знаешь, сколько весит эта моя Вера Ивановна?

– И знать не хочу! – заявил Серёга. – Сегодня эта женщина заснёт счастливой, овеянной мечтами и грёзами, понял? Мой принцип: халва безумцу, который навеет этой тётеньке сон золотой! Понял?

– Да пошел ты… – отмахнулся и пригорюнился: «А сам-то я могу кому-нибудь что-нибудь навеять? И надо ли?..»

В пароксизме безысходности я плеснул нам в бокалы полуторную дозу:

– За то что б мы не спали!.. Со всякими там грёзами, бляха-муха!

– Не хочешь, не спи! – философски пожал плечами Серёга. – Я вообще предпочитаю спать один, но они – эти мерзавки – всё норовят остаться на ночь и прилюлюпиться. Будем!

Выпили, заели соусом, закурили. И он зазвонил. Да-да, затренькал мой не убранный со стола мобильник!

«Ну вот, – скорбно подумал я, – уже и началось. Интересно, она отправит меня смокинг покупать или скажет, что завтра идёт на день рожденья?»

Глава 2. Остров

Первая мысль: «Что за…?! И вторая: «Что же я наделал, пьяный дурак…»

Лазурное море до горизонта, песчаный пляж. Голубое небо с нежарким солнышком, освежающий ветерок: «Гаваи, Мальдивы или что там ещё бывает суперкурортное? Но с какого перепугу?! Где-то такое уже было… Ага, вспомнил: мультик «Кин-дза-дза» по мотивам старого фильма. Дядя Вова, мы на планете Плюк! Спасибо, родной…»

Однако мультики, худлит и сны – это одно, а жизнь – нечто другое. Развлекательные фантазии с реальностью я путать ещё вроде бы не начал, а до «белочки» – все говорят! – надо допиваться долго и упорно. И что теперь?»

Песочек вокруг меня был мелким и каким-то пылевидным. Кроме того, в нем здесь и там виднелись не осколки ракушек, а ржавые болты, гайки, гвозди и прочие железяки разного размера и возраста. В сторону берега за моей спиной колосились джунгли с пальмами и лианами. Только колосились они не просто так – они как бы украсили, заселили нечто чуждое дикой природе – бетонные глыбы с торчащей арматурой, железные конструкции и прочие руины.

В сторону моря смотреть было гораздо приятней. Однако сильно смущало, что песчаный пляж не уходил в набегающую волну – прозрачную и чистую. Он как бы обрывался на толстом ржавом швеллере, а вода плескалась где-то ниже. М-да… Как выразился один персонаж: «Пить надо меньше!»

Совсем недалеко – справа – возвышался небольшой утёс. Больше всего он напоминал одинокий угол недостроенного здания из пенобетона, активно разрушающийся и покрытый тропической растительностью. С его вершины (метров пять над пляжем) раздались громкие негармоничные звуки, перешедшие в визг и мат. Нечто большое и бесформенное устремилось сверху вниз по крутому склону. Потом шмякнулось на выступ и затихло.

«Едрическая сила, – уныло размышлял я, – это что, «тот свет»? Или я проснусь в вытрезвителе? Или в психушке? Вроде криминально своей нормы потребления я не превышал, так с чего бы?! Или это всё Серёгины компьютерные штучки? Убью, гада!!!»

Между тем некто, рухнувший со «скалы», успокоиться не пожелал – кусты на низком уступе зашевелились, раздвинулись и…

– Поздравляю с мягкой посадкой, – мрачно сказал я. – Ну, ты, блин, ва-аще!

– Сам ты…

Серёга выражался грубо, громко и бессвязно. Правда, он быстро взял себя в руки, сосредоточился и заорал:

– Чемодан где?!

– Да вот же лежит – не видишь, что ли?

Взъерошенный и всклокоченный мой школьный приятель кинулся и схватил аппарат. Откинул крышку, что-то включил и скрючился над прибором в неудобной позе. Я понял, что в этом процессе лишний, и отошел в сторонку. Стал любоваться морем вдали, пока не услышал хриплый стон:

– Иди сюда, Вован!

– Ну, пришёл…

– Ты на что тут нажимал?!

– А я помню?! Вроде всё как ты сказал. Я ж не экспериментатор, мне это на фиг не надо…

– Да-а-а…

– ?!

– Жопа, – авторитетно заявил Серёга. – Полная.

– Угу. Кто бы мог подумать?! А отыграть назад нельзя?

– Нельзя! – заорал изобретатель. – Это тебе не Иван Васильевич, который меняет профессию! Это – реальность!

– Угу, – кивнул я. – Параллельная, что ли?

– Чёрта с два она чему-нибудь параллельная!

– Чо ты орёшь-то? Давай всё в обратном порядке – и будем там, где были. В чём проблема?!

– А в том… Мы же движемся, едрёный кактус…

– Не понял?!

– А я, думаешь, понял?! Пока ты на песочке загорал, а я по кустам лазил, мы куда-то сместились! И не важно, на пару метров или на пару километров. Мы в другом месте, понимаешь?

– Нет!

– Ой, б…ь, Вован! Ну, другая реальность – эка невидаль… Но вернуться мы можем там, откуда вошли – это же азы!

– Ну, допустим…

– А мы уже не там!

– В смысле?

– Какой же ты тупой! То, на чём мы оказались, двигается, понимаешь? Пространственно-временные координаты расходятся! С каждой секундой мы всё дальше от точки возврата!

– Тогда хватай чемодан и бежим!

– Куда?! – простонал Серёга, захлопывая чемоданчик. – Куда бежать-то?! Вправо-влево? И сколько? Нет, Вован, не обольщайся – это пи…ц.

– Полный?

– Угу… В чудеса я не верю. А ты?

– А я верю! – с энтузиазмом отчаяния крикнул я. – Дай сюда! А ну, показывай, что здесь и как!

– Да смотри…

Минут через сорок мы захлопнули крышку:

– Да, – признал я, – похоже, и правда, пи…ц. В том смысле, что обратной дороги нет. Меня смущает другое… Воздух тут нормальный, сила тяжести и давление тоже. Солнечная радиация, кажется, в норме. Так от чего загибаться будем? От голода или тоски?

– Отстань! – простонал Серёга и рухнул на песок. – Теперь всё без разницы…

Некоторое время я сидел рядом, прислушиваясь к окружающему миру и собственным ощущениям. Результат меня удивил: «Ну, не чувствую я тоски и отчаяния! Опьянения или «отходняка» после изрядной дозы «вискаря» я тоже не чувствую. А Серега, похоже, просто заснул. Может, и я сплю? Как-то не похоже…»

Сбросив халат, я дошел до воды. Она оказалась вполне прозрачной, тёплой, но весьма солёной. Дна видно не было. Кроме того, мелкая волна плескалась на добрых полметра ниже кромки берега. Эта кромка и обрыв к воде были из металла – массивного и ржавого. Что-то это мне напомнило, но вот что?

Так и не вспомнив, я развернулся спиной к океану (или что это?) и стал рассматривать сушу. Ничего путного я на ней не увидел – в обозримых пределах рельеф был каким-то неестественным, точнее естественным, но не вполне. Так или иначе, но в пределах полукилометра имелась некая возвышенность – метров десяти. Она была ступенчатой и слегка наклонной, однако обещала дать приличный обзор. Никаких опасностей в округе я не заметил и решил прояснить все вопросы разом – подняться на этот торчок, оглядеться и сделать вывод. Пока и меня тоской не накрыло…

Серёга уже спал богатырским сном и храпел при этом. Я решил, что у него голова слишком низко и подсунул под неё свой свёрнутый халат. Башку его я приподнял, просто взяв за волосы, однако он не проснулся.

Когда я взобрался на эту кривую гряду, то оказалось, что она довольно узкая и далее следует спуск. А там канал. И на берегу этого канала сидят рыбаки. С удочками!

Привязывать крючок к леске и насаживать червяка я научился чуть раньше, чем писать буквы. В детстве для меня рыбалка была даже не хобби, а целью и смыслом жизни. Правда, потом это прошло… Тем не менее я почувствовал присутствие родственных душ и решил подойти – как говорится, рыбак рыбака…

Канал оказался опять-таки с железными стенками – до воды метра два. Рыбаки были вполне нормальными – все солидных лет, кто в спортивных штанах и драной рубахе навыпуск, кто в галифе и жилетке на голое тело, а у кого вся одежда состояла из безразмерных штанов с нагрудником и широкими лямками. Обувь (самая показательная часть туалета!) была соответствующей – пластиковые шлёпанцы, рваные кирзачи, резиновые тапочки-вьетнамки и так далее. В общем, мужики явно оттягивались во вполне благоприятных погодных условиях. Я, естественно, направился к ближайшему.

Седоватый и лысоватый мужик сидел на складном стульчике и следил за удочками. Последние представляли собой двухметровые железные штанги с большими кольцами на концах. Штанги были насмерть приварены к «берегу» канала. В двух случаях роль лески исполняла стальная проволока, бухты которой лежали рядом, а с третьей удочки свешивался потрепанный синтетический канат примерно с мизинец толщиной. В воде, естественно, плавали поплавки – пластиковые и железные канистры. Всё это смахивало на гротеск или пародию на городского удильщика, но смеяться мне не хотелось. Как и подобает в таких случаях, я подошёл, на некотором расстоянии опустился на корточки и стал смотреть на канистры.

Прозрачная вода мерно поднималась и опускалась меж ржавых стальных берегов канала. Прошло, наверное, минут пятнадцать, прежде чем рыбак удостоил меня вниманием:

– Водку пьёшь?

– Не-а, – обалдело ответил я.

– Что так?

– Больше не могу.

– Па-анятно! Тогда сделай доброе дело – принеси пайку.

– В смысле?

– Новенький, что ли? – не отрываясь от созерцания поплавков, мужик протянул мне мятый пластиковый стаканчик. – Вон там краник. Налей, а? Только не топочи – распугаешь!

На цыпочках, стараясь и песчинки не потревожить, я подошёл к мужику, забрал стаканчик и пошёл к трубе, торчащей из склона недалеко от берега. Подставил стаканчик, покрутил «барашек» краника, и из трубы тонкой струйкой полилась прозрачная жидкость. Однако вскоре процесс прекратился – труба хлюпнула и обсохла. Набралось аккурат полстаканчика – граммов 100. Судя по запаху, это была водка, причём не самая плохая. На всякий случай я закрутил «барашка» в обратную сторону и понёс добычу заказчику.

– Вот спасибо, дорогой! – обрадовался рыбак и одним махом отправил содержимое посудинки в организм. – Вот хорошо!

Теперь – уже на правах знакомого – я уселся рядом.

– А в чём у вас тут проблема? Ну, с ханей-то?

– Да тут вишь, какое дело… – замялся рыбак. – Наливать-то она наливает, но только сто грамм на рыло. И следующую порцию нальёт тебе только часа через полтора. Кому другому нальёт без проблем, а тому, кто дозу уже принял, можно не соваться, пока срок не выйдет.

– Ты хочешь сказать, что эта ржавая труба различает людей, что в ней есть таймер для каждого?

– А бес его знает, что там в ней есть. Часов у нас нет – вот это беда. Электронные тут не работают, а механических ни у кого не оказалось. Так мужики вон песочными обзавелись, чтоб хоть прикидывать, когда за следующей дозой идти. А я вот всё не соберусь соорудить такую приспособу.

– Так сделали бы солнечные, – сказал я. – Всего-то и надо – палку воткнуть и круг нарисовать!

– А толку? Тут солнце всегда на месте – ни закатов, ни рассветов.

– Однако… – оторопел я и почувствовал где-то внутри ледяные пальцы тоски, готовые сжаться и задушить. Надо было срочно менять тему:

– На что ловишь?

– На мудянку, конечно! – охотно откликнулся рыбак. – Больше сейчас ни на что не берёт. – Тс-с-с! – он прижал палец к губам.

Одна из канистр на воде дёрнулась, перевернулась пробкой вниз и поползла в сторону.

– Подсекай! – не удержался я.

– Щ-ща-а-с… – прошипел мужик. Со стульчика он соскользнул, встал на колено и ухватил палку с крюком на конце – вроде багра. – Щ-ща-а-с я его…

Мощный рывок снизу почти утопил десятилитровую канистру. Она ещё не всплыла полностью, когда рыбак зацепил багром проволоку на соответствующей удочке и резко дёрнул её на себя. Я не сразу понял его манёвр: из «берега» торчали два обрубка толстой арматуры. На один из них он и накинул проволоку. Как только возникла слабина, он накинул «леску» и на второй шпенёк. И процесс пошёл – раз за разом он выбирал слабину! Увлечённый этим зрелищем, я и не заметил, что мы уже не одни: сбежался народ, рыбачивший по соседству. Они, похоже, знали, что нужно делать – у двоих были наготове подсачики – из стальной проволоки на коротких толстых шестах.

Завершения процедуры я не увидел – рыбаки меня оттеснили. Что-то они там дружно тянули, цепляли, хватали… Зато итог я смог разглядеть во всей красе!

Это был не тунец и не палтус.

Оглушённое ударами ломиков и ботинок, существо уже не билось, а только извивалось и разевало зубастый рот. Весило оно, наверное, килограммов 10–12, а формами напоминало батон варёной колбасы, только с пастью, маленьким хвостиком и множеством ножек.

Автора поимки все поздравляли:

– С почином!

– Дай бог, не последняя!

– Ну что, первую делим – как положено?

– М-м… Э-э…

– Не будь жмотом! Ты ж первый сегодня взял!

Я был тут посторонним и, вероятно, претендовать ни на что не мог. Впрочем, мне хватило и визуальных впечатлений: из толкучки над добычей выдавился низенький пузатый старичок – его удочки стояли метрах в ста правее. И этот старикан азартно лопал кусок чего-то шевелящегося и истекающего зеленоватым соком (или кровью?!).

Недалеко справа над каналом виднелось нечто, похожее на мост. Туда я и направился. «Этот ажиотаж явно не с голодухи, – думал я по дороге, – мужики не выглядят истощёнными. Тут что-то другое. Но хотелось бы сначала прояснить общую ситуацию, а потом уж заниматься частностями. Кстати, на каком, собственно, языке я общался с рыбаками? На русском? Но ни одного их слова я ни воспроизвести, ни вспомнить не могу! Что за бред?!»

Следующая облюбованная мной возвышенность была, безусловно, рукотворной – некое сооружение, припорошенное песком, поросшее травой и кустами. На верхушке, наверное, раньше был шест или мачта, от которой остался двухметровый пенёк. Придерживаясь за него, чтоб не свалиться с наклонной плоскости, я стал озирать окрестности.

И мозги мои сразу переполнились всяческими ассоциациями – на что это похоже и чем может быть. Но ассоциации почему-то лезли не из виденных в жизни пейзажей, а из всяческих фильмов-антиутопий про мрачное будущее. Включая фильм «Кин-дза-дза», только песка тут было совсем мало. В конце концов я сел, прислонившись к «пеньку», и стал усиленно думать.

«Как ни крути, а мы попали в какой-то иной мир. Оказывается, при современной технике это дело плёвое. Беда лишь в том, что мы угодили на что-то движущееся. Что означает окрестный пейзаж, который везде кончается морем? Бли-и-ин…

Остров.

Плавучий.

И вся эта твердь – с каналами, посёлками вдали и пляжами вблизи – ненастоящая! Такое впечатление, что в кучу сбили множество океанских судов – танкеры, сухогрузы, линкоры, авианосцы всякие… Как-то их сплотили, и теперь вся эта махина куда-то тихо плывёт. Причём давно! Я не знаю, с какой скоростью ржавеет железо, но то, что я видел – это останки кораблей, которые держатся на плаву. На них уже и песок нанесло – эоловый! – и почва образовалась, и кусты выросли! И люди тут живут… Вот только ловили мужики явно не рыбу… О боги, о боги мои! Ледяные пальцы тоски всё-таки сдавили мою грудь. Я тихо взвыл, матюгнулся и побрёл обратно.

Обходя всевозможные препятствия и неудобья, я вышел к морю чуть левее, чем хотелось бы. Тут какая-то конструкция, высотой метра два, разгораживала пляж под прямым углом к морю. Она отбрасывала тень на песок, которой я и прельстился. Однако спокойно полежать в холодке не довелось, поскольку где-то рядом нестерпимо расшумелись чайки. Оказалось, что птицы орут и кружатся над чем-то на другой стороне ржавого «мола». Невольно я стал наблюдать за ними: чайки были обычные – белые, горластые, помоечные. Всего, наверное, десятка два.

Но вот от стаи отделилась одна особь – чуть помельче и серенькая, а не белоснежная. Отделилась и устремилась в сторону моря.

– Назад, Хайник! – раздался почти нечеловеческий вопль. – Назад, я кому говорю?!

Судя по всему, столь эмоциональный призыв относился именно к птице. Однако она и ухом, точнее крылом, не повела, а, описав круг, спикировала на воду. Дело было всего в 10–15 метрах от берега, так что рассмотреть дальнейшее труда не составляло.

Чайка что-то схватила в воде – рыбку, наверное, – и вновь взмыла в воздух. Точнее, хотела. Она была, наверное, уже в метре от воды, когда безмятежная гладь вспучилась…

Или каким словом охарактеризовать данное явление? В общем, вслед взлетающей птице из воды стремительно высунулось, вынырнуло, почти выпрыгнуло нечто. Вроде крокодила, только с ластами. Рывок из одной стихии в другую был просто снайперским – зверюга ухватила-таки птицу, но та с криком вырвалась и, бросив добычу, криво-косо полетела к берегу. А чудище с огорчением погрузилось обратно в воду.

Сценка мне совершенно не понравилась – я как раз обдумывал возможность искупаться в этом лазурном ласковом море. Что-то теперь расхотелось… Кроме того, рядом происходили какие-то события, и надо было бы в них разобраться.

Преодолеть препятствие, закрывавшее от меня сцену, особого труда не составило. Однако ничего совсем уж экзотического я на той стороне не увидел. Во-первых, там была помойка. То есть груда всякого органического и неорганического хлама. Она воняла. Её составляли обломки ящиков, пластиковых контейнеров и чьих-то скелетов – черепа, позвоночники, ребра… Посреди всего этого сидели здоровенные чайки и задумчиво присматривали, что бы здесь ещё клюнуть. Среди них было несколько особей, размерами не уступающих прочим, но окрашенных в серые тона – надо полагать, подросшие птенцы.

А во-вторых… Чуть дальше на «чистом» песочке тропического пляжа сидела голая женщина.

До неё было недалеко, так что я мог рассмотреть некоторые подробности. «Вполне нормальная тётя – больше двадцати, но меньше сорока лет, наверное. Не блондинка, но волосы выгорели до белизны. Прическа сделана не в салоне – похоже, что лишние волосы она просто отрезала сама и без зеркала. И загар у неё не пляжный, а рабочий – плечи темнее, чем живот и бока. А грудь вроде бы очень даже вполне… Интересно, а попа у неё тоже загорелая?»

Так вот: эта дама возилась с серой чайкой, которая предприняла столь неудачный рейс в море. Она её гладила, что-то ей шептала… Я подсматривал из-за гребня и старался быть незаметным – дышать через раз и не высовываться. Молодая чайка, похоже, была тяжело ранена – «морской крокодил» не смог утащить её в пучину, но откусил ей лапы и что-то ещё повредил. Общение раненой птицы и человека закончилось неожиданно. Женщина утёрла слёзы, поцеловала чайку в клювик и…

И коротким отработанным движением свернула ей шею – быстрая безболезненная смерть!

Умертвив чайку, женщина не стала рыдать, а начала действовать. Она справила малую нужду на песочке и исчезла в груде хлама, которая, наверное, являлась её жилищем. Вскоре она появилась во всеоружии – на голове маска и трубка, в руке штуковина, отдалённо напоминающая советское ружьё для подводной охоты (за 30 рублей!). Трусов она, конечно, не надела, зато через плечо (между грудей) появилась перевязь, на которой были закреплены какие-то коробочки и зачехлённый нож приличных размеров. Женщина забрала убиенную молодую чайку и почти строевым шагом направилась к воде.

Стоя у кромки, она что-то крикнула и, широко размахнувшись, закинула тушку птицы в воду. То, что мне издалека казалось фартучком, прикрывающим её ягодицы, оказалось ластами, прикреплёнными к поясу сзади. Дама их надела на ноги и привычно, без визга и плеска, нырнула в воду.

Этот эпизод меня сильно озадачил. Однако в дальнейшем созерцании моря, помойки и чаек я не видел смысла: «Надо подаваться обратно – может, Серёга уже выспался? Может, мозги у него прояснились, и он вспомнит, на какую кнопку надо нажать, чтоб всё вернулось на круги своя? Но интересно, на какую-такую охоту отправилась эта красавица? Ножки у неё, конечно, коротковаты, а так – вполне ничего: животик втянутый, попа пропорциональная, сиськи эротичные… М-м-да…»

Наверное, я размышлял бы ещё долго, но обстоятельства не позволили. Над кромкой «пляжа» взлетел фонтанчик воды, выплюнутой из дыхательной трубки. Мгновение спустя очаровательная (и голая) незнакомка оказалась целиком на суше. Ласты полетели в сторону, а она, оттопырив попу, принялась тянуть что-то из воды. Похоже, кого-то загарпунила и теперь шпуля на её подводном ружье была пустой. Выбирать фал (или леску?) она даже не пыталась, а просто пятилась, пытаясь подтащить добычу к берегу. Эта её загорелая спинка, талия, этот умопомрачительный изгиб… В общем, инстинкты мои взяли верх над разумом: я спрыгнул вниз и побежал на помощь.

Поскольку подсачика у меня не было, я не придумал ничего лучше, чем ухватиться за натянутый фал, чтоб помочь тащить добычу.

– Отвали! – прорычала незнакомка. – Я подтяну, а ты на кромке прими!

Казалось, я понял её с полуслова и метнулся к границе воды и суши. Тонкий синтетический фал аж вибрировал от напряжения. Добыча вот-вот должна была оказаться рядом. Растопырив руки, я готов был её подхватить и выбросить на берег.

– Ой, дур-р-р-рак! – её голос был полон отчаяния.

– Что такое?! – меня обидели в лучших побуждениях. – Я же помочь хотел!

– Совсем офигел, да? Ты… – рывок фала чуть не свалил её с ног. Однако она выровнялась и упёрлась, зарыв пятки глубоко в песок.

– Что стоишь, твою мать?! Нож возьми!!!

Ситуация явно была критической. От меня требовались какие-то быстрые и правильные действия. Но вот какие? Взять нож? Но таковой имелся только на перевязи водоплавающей дамы, занятой вытягиванием кого-то из лазурных глубин. А что потом с этим ножом надо делать?

Так и не решив всех этих вопросов, я стал действовать «по наитию». Кинулся к даме, удерживающей трос, и выдернул нож из чехла у неё на груди. Накинул петельку шнурка на своё запястье. А потом метнулся к берегу – к воде, из которой трос кого-то тянул. Этот «кто-то» оказался не маленьким…

Я, конечно, подозревал, что туземка загарпунила не рыбу. Или не совсем рыбу… И уж точно не на два килограмма весом. Но беда в том, что от железной кромки берега до воды тут был добрый метр – как тут подхватишь эту живность? Наверное, у меня сработал древний инстинкт или рефлекс – не упустить добычу, не упустить ни за что!

И я спрыгнул в воду. Никаких сомнений относительно дна у меня не было: оно рядом, сразу встану на ноги и начну действовать!

Только никакого дна там не оказалось. Безмятежная мелкая волна скрывала под собой бездну. С перепуга и от неожиданности я погрузился, наверное, метра на два. Выгребся наверх я очень вовремя – женщина как раз подтащила свою «рыбку» к берегу, и мы с ней встретились…

Это был какой-то кошмар – зубы, когти, лапы, хвост, плавники… Очки, конечно, с моего носа свалились и болтались на груди на шнурке.

– В брюхо бей! – орала сверху туземка. – Под лапу надо, придурок! Режь, режь ему связки! Вот так! Ещё раз ткни с поворотом! Вот молодец! Шею теперь перережь!

В этой битве «наши» победили. В том смысле, что все участники оказались на суше. Меня, изнурённого борьбой и покрытого ранами, прекрасная незнакомка хотела выдернуть из воды за волосы – как морковку из грядки. Однако я вылез почти сам, не желая расстаться с остатками растительности на черепе.

На сознательном и подсознательном уровне я ожидал какого-то признания своих заслуг – типа «спасибо за помощь». Однако в первую очередь лишился ножа, болтавшегося на моём запястье, а потом и иллюзий:

– Не ложись на песок, дурак! Обсохни сначала!

Пришлось подняться на ноги. Это получилось без особого труда (кости целы!), а никаких серьёзных ран на себе я не обнаружил – лишь множество царапин, некоторые из них слегка кровоточили. Помнится, в молодости ласки иных подружек оставляли более существенные следы.

Морское чудовище вместе с хвостом и пастью было, наверное, чуть длиннее меня. В зоологии и ихтиологии я разбираюсь слабо, но беглый осмотр добычи позволил сделать вывод: «Мы такого не проходили!» Эта животина, конечно, немного напоминала крокодила… А немного – дельфина, большую ящерицу, акулу и тюленя – всё в одном стакане. Точнее, в шкуре. Форма морды и хвоста навевала мысль о том, что существо скорее хищное, чем травоядное, что добычу оно скорее атакует снизу, чем подбирает со дна.

Как только дыхание моё восстановилось, а из лёгких была удалена вода, я смог более или менее осознанно наблюдать происходящее рядом. Голая, прокалённая солнцем незнакомка, ловко орудуя ножом, извлекла гарпун из «шеи» чудовища. Надо полагать, у него был повреждён позвоночник, иначе так легко я бы не отделался. После этого дама принялась разбирать «линь» и наматывать его на «шпулю» – коническую катушку под ложем её подводного ружья. Рассмотреть его в деталях я не смог, однако, судя по мощности боевой пружины, с этой штукой вполне можно было охотиться на китов средних размеров.

Надрезав шкуру под нижней челюстью, женщина ухватилась за кость возле зубов и вознамерилась тащить чудище прочь от воды. Получалось это у неё плохо, поскольку «крокодил» был великоват. Однако моей помощи она не попросила. Что должен делать настоящий джентльмен в такой ситуации? Дать совет, конечно…

В некоторой растерянности я оглянулся по сторонам – и удача мне улыбнулась! В нескольких метрах от нас в песке валялся толстый ржавый прут арматуры. А подходящих дырок в железном пляже было хоть отбавляй. И я как суровый мужчина начал действовать – рационально, экономно и без лишних слов.

Двухметровую арматурину я от песка отряхнул и, засунув один конец в дырку какой-то железной конструкции, мощным усилием загнул в виде крюка. С этим крюком я подошёл к пыхтящей даме и небрежно предложил свои услуги. Она не отказалась.

Мы зацепили убиенную зверюгу за челюсть и, ухватившись за арматурину, вдвоём поволокли прочь от берега. Мне, естественно, хотелось узнать: куда? Однако я воздержался от вопросов и просто следовал за лидером. Оказалось, мы тащим добычу на ту самую помойку, где чайки.

Загорелая дама действовала решительно и умело. Лежащий кверху пузом «крокодил» был вспорот и распластан несколькими движениями ножа. Из области пояса задних конечностей незнакомка вырезала кусок мякоти килограммов на пять, завернула его в кусок шкуры. После этого она явно собралась покинуть это место и напоследок издала некий звук, мало на что похожий. Для чаек, чинно сидевших вокруг, он послужил сигналом. Они кинулись все разом, тесня друг друга, отмахиваясь крыльями от конкурентов и издавая совсем не мелодичные звуки. Какая-то очаровательная белокрылая птичка вскоре вывалилась из толпы, волоча за собой кишку, которую заглотить целиком ей никак не удавалось…

Б-р-р!

И ещё раз: бр-р-р!

Созерцать это зрелище сил никаких не было, поэтому я перевёл взгляд на нечто более приятное. Местная дама, закончив дела на «помойке», засунула нож в чехол на груди, прихватила свёрток с мясом, своё подводное ружьё и отправилась (виляя бёдрами!) к сооружению, которое мне сначала показалось кучей хлама. Теперь, всмотревшись, я склонился к мысли, что это из песка торчит какая-то корабельная надстройка. А снаружи она завалена разнообразными деревяшками, которые, наверное, используются в качестве топлива для очага.

«И что делать? – озадачился я. – Что я вообще могу предпринять в такой ситуации? Если только дерзнуть… Серёгина машинка доходчиво объяснила, как надо обращаться с женщинами – неужели я утратил способность учиться? Она же женщина… Она же самочка репродуктивного возраста… И нашего вида… Я, правда, на самца-доминанта похож мало… Но всё-таки! Эх, чем дорожу, чем рискую на свете я?.. Иду!»

Войти внутрь я, конечно, не решился. Сел, стал смотреть в безбрежную даль и пересыпать песочек из ладони в ладонь. Моё ожидание было не напрасным:

– Ну, и хрен ли ты тут сидишь?

Вспомнив о подсознательных предпочтениях женщин, я ответил неспешно и мудро:

– Где хочу, там и сижу! Ты мне не указ! Тебе не понять возвышенных исканий моей души! Вот, к примеру, меня всерьёз озадачил изгиб контура твоей тушки. Ну, где у тебя талия в попу переходит. Понимаешь, этот твой изгиб…

– Пошел на хрен! – донеслось из жилища.

– Сама туда иди, хы-хы! – отреагировал я. И продолжил раздумчиво: – С другой стороны, у меня сложилось впечатление, что правая грудь у тебя несколько массивней, чем левая…

– Заткнись!!!

Я понял, что ступил на верную тропу. И продолжил озвучивать свои размышления:

– В целом, конечно, ничего… Но ноги длинноваты – м-да-а… И к тому же совершенно не кривые и лысые! Прямо уродка какая-то! Может, ты их бреешь? Не похоже… И как ты с такими ногами при посторонних мужчинах ходишь?!

Из тёмного входа в жилище вылетел некий предмет. Траектория его была однозначна. Однако я вспомнил шуструю молодость и принял подачу…

– А-а-а!!! Ты офигела?! аа

Это оказалась кастрюля с супом. Горячим!

Время остановилось. Или, наоборот, ускорилось…

Так или иначе, нормально я стал воспринимать реальность уже лёжа на спине. Сначала женщина вылила на меня пару литров довольно холодной воды, а потом стала чем-то мягким удалять с кожи остатки этого самого супа, каши или хрен его знает чего.

– Больно? – спросила незнакомка без особого, впрочем, сочувствия.

– Не то слово, – мужественно ответил я.

– Скажи спасибо, что кипел давно и успел остыть.

– Спасибо! Только меня такими мелочами не смутить. Это ты чуть что кастрюлями кидаешься… А я всегда только о возвышенном думаю!

– Это о чем же?

– О форме твоей талии, конечно, – пожал я плечами. – А ты что подумала? Опять-таки, пропорции твоих сисек…

– У меня ещё чайник есть – не остывший! – заметила дама.

– Неси! – не дрогнувшим голосом проговорил я. – Ради истины я жизни не пожалею! И мученическую смерть приму!

– Какой истины-то?

– Ну, что у тебя правая сиська толще левой!

– Врёшь! Это левая… – задумчиво проговорила она и вдруг спохватилась: Слушай, ты, собственно, откуда взялся, а? Может, перестанешь придуриваться? Или ты по жизни такой?

– Нет, – сказал я решительно и принял сидячее положение. – По жизни я вполне нормальный. Правда, выпиваю регулярно и зарплата у меня маленькая. Зато дети уже взрослые. А гружу я тебе то, что ты хочешь слышать, говорю то, что тебе интересно. Иначе ведь зарежешь и чайкам скормишь!

– Вообще-то могу, – по некотором размышлении признала дама. – А как ты догадался?

– Что тут гадать-то?! – пожал я плечами. – Все вы… Впрочем, не буду о грустном. По науке, женщины – подательницы пищи, хранительницы очага и прочее. А ты ошпарила меня этой самой пищей, вместо того чтобы накормить! Какой облом, какое разочарование, да-а… А попой виляла как настоящая!

– Ничего я не виляла!

– Отстань, коварная, мне виднее, – твёрдо заявил я. – Уйду от тебя в туманную даль! Бесчуйственная ты, и ноги у тебя…

– Это куда же ты собрался?

– У меня на той стороне Серёга спит. Как бы не сгорел на солнышке…

– И давно спит?

– Да часа два уже, наверное…

– Ну, тогда никаких проблем, – авторитетно заявила женщина. – Его уже съели!

– Что-о-о?!

– То-о-о! – передразнила меня незнакомка. – Но кости, наверное, ещё остались. Пошли! Где там этот твой Серёга…

Бежать по мелкому сухому песку было трудно. Однако недалеко. Дама оказалась не права – Серёга был ещё жив. Правда, осталось ему немного…

Определить систематическую принадлежность этих существ я, конечно, не смог. Больше всего они были похожи на сухопутных крабов. Каждый примерно так со стандартную алюминиевую миску. Это если не считать клешней и лап, торчащих во все стороны. При этом данные гады бегали очень шустро и… прыгали!

Серёгу они взяли в кольцо и атаковали. А он держал круговую оборону. Мы появились как раз в тот момент, когда на его распоясанном халате повисло штук пять этих тварей одновременно. Серёга халат скинул, растоптал несколько самых активных агрессоров, а прочих начал распинывать ногами. От его ударов они летели далеко и высоко, но, сволочи, приземлившись, тут же вставали на лапы и вновь устремлялись в атаку.

Надо было, конечно, бросаться на выручку приятелю – немедленно! Однако что-то меня остановило. Несоответствие какое-то…

Незнакомку, рвущуюся в бой, я прихватил за левую руку (в правой был нож) и дернул:

Bepul matn qismi tugad.

43 668,76 s`om
Yosh cheklamasi:
16+
Litresda chiqarilgan sana:
09 avgust 2017
Yozilgan sana:
2017
Hajm:
300 Sahifa 1 tasvir
ISBN:
978-5-4226-0278-0
Mualliflik huquqi egasi:
Крылов
Yuklab olish formati: