Kitobni o'qish: «Сбой в системе мироздания»

Shrift:

Глава 1

От автора

У этой книги необычное начало — оно звучало, а не писалось.

Однажды родилась песня. Я написал её быстро, на одном дыхании, и даже не думал, что это что-то большее, чем просто песня. Но она получилась живой — и не отпускала. Строчки продолжали звучать внутри после того, как последняя нота уже отыграла. Так бывает, когда история на самом деле больше своей формы.

Мне захотелось рассказать её дальше — и я записал рассказ. Потом он вырос в повесть. Потом я понял, что не могу уложиться и в неё: героям было что сказать, у времени было что показать. Так, шаг за шагом, песня превратилась в роман в трёх частях. Я не планировал это — оно само шло ко мне, и я шёл ему навстречу. Всё, что вы держите в руках, написано по мотивам одной песни, в порыве эмоций, который не закончился и по сей день.

О чём этот роман? О времени, которое умеет быть жестоким и милосердным одновременно. О встречах, которые невозможно объяснить логикой, но невозможно забыть. О человеке, который однажды понял: его собственная жизнь — сбой в системе мироздания. И что этот сбой — самое ценное, что с ним случалось.

Я не скажу вам, чем всё закончится. Скажу только одно: если вы когда-нибудь теряли кого-то — а потом находили там, где искать было нельзя, — эта книга для вас.

Переверните страницу. Время уже начало отсчёт.

Сергей С. Мальчиков

Часть 1

Сквозь время

Глава первая

Артём

Рабочий день закончился почти незаметно — как гаснет за окном свет, как истаивает в коридоре чужой разговор. Артём вышел из здания архива, задержался на крыльце и поднял глаза к небу. Низкие облака висели над Екатеринбургом тяжёлой серой пеленой, будто кто-то натянул над городом мокрое сукно. Воздух был холодным и влажным, пропитанным запахом мокрого камня и прелой листвы, а редкие листья, сорванные ветром с деревьев, медленно скользили по асфальту — последние письма осени, которые уже некому прочесть.

До дома можно было доехать за двадцать минут. Пешком — почти час. Он выбрал пешком. Не потому, что торопился жить, а потому, что дома его никто не ждал, и дорога была единственным местом, где ожидание ещё имело смысл.

Вечером парк уже почти опустел. Редкие прохожие торопливо пересекали дорожки, кутаясь в куртки, словно пытались спрятаться не от холода, а от самого вечера. На скамейках темнели влажные листья, а старые фонари один за другим зажигались вдоль аллеи — медленно, по очереди, как стражи, заступающие на ночную вахту. Артём шёл неторопливо, засунув руки в карманы, и слушал, как под подошвами шуршит сырая листва.

Работа не отпускала. Сегодня ему попалось письмо, написанное почти полтора столетия назад. Ничего выдающегося: несколько страниц, пожелтевших от времени, обычный почерк, несколько выцветших строк. И всё же он задержался над ним дольше, чем следовало, — как задерживаешься у чужого окна, за которым горит свет. Человек писал другому человеку. Просил понять его. Ждал ответа. Возможно, надеялся, что письмо изменит что-то в его жизни. Теперь от этой жизни остались только листы бумаги — тонкие, хрупкие, как крылья мотылька, пережившего свою ночь.

Артём часто думал о странности своей профессии. История сохраняла войны, государственные перевороты, имена знаменитых людей, даты и события — всё то, что громко звучало и потому осталось в памяти. Но за пределами официальных документов существовала совсем другая история — та, что состояла из маленьких человеческих вещей, из шёпота, а не из грома. Кого-то ждали. Кому-то не решались признаться. Кого-то любили так сильно, что об этом не написали ни строчки. О ком-то вспоминали спустя десятилетия — и эта память была единственным светом, что доходил до нас сквозь толщу лет. Наверное, именно поэтому Артём и любил архив. Здесь прошлое не казалось таким далёким. Здесь оно дышало, шелестело страницами и просило, чтобы его услышали.

Он свернул на старую липовую аллею. Некоторым деревьям здесь было больше ста лет — они помнили времена, о которых сам Артём знал лишь по документам. Толстые стволы хранили следы времени, как ладони хранят линии судьбы, а ветви, уже почти лишившиеся листьев, переплетались над дорожкой, образуя тёмный свод. Артём остановился возле одной из лип. Иногда он представлял, как выглядел этот парк много лет назад. Без машин. Без ярких вывесок. Без стеклянных высоток на горизонте. По этой же дорожке когда-то могли идти люди, которых давно никто не помнил. У каждого были свои заботы, надежды, маленькие тайны — своя вселенная, уместившаяся в одну короткую жизнь. Кто-то, возможно, тоже остановился возле этой липы. Кого-то ждал. От кого-то не дождался.

Артём невольно улыбнулся. Странно было думать, что человеческие чувства почти не меняются, хотя вокруг них меняется всё — города, эпохи, самые названия вещей. Время смывает лица и имена, но не умеет смыть тоску ожидания и тепло узнавания.

С неба упала первая капля. Потом ещё одна. Артём поднял лицо, подставив его холодной воде.

— Только этого не хватало.

Дождь усилился, застучал по ветвям, зашептал в листве. Он ускорил шаг. Через несколько минут парк остался позади.

Дома было тихо. Артём снял куртку, повесил её на спинку стула и включил свет. Квартира встретила привычной пустотой — той особенной тишиной, в которой слышно, как оседает пыль и как собственное дыхание возвращается от стен. Никаких голосов из соседней комнаты. Никто не спросит, как прошёл день. Никто не будет ждать его возвращения. На кухне тикали часы — единственный собеседник, отмеряющий его одиночество секунда за секундой. Он поставил чайник, переоделся и вернулся к работе. На письменном столе лежали документы, которые утром он обещал себе разобрать ещё до обеда. Обещание, конечно, не выполнил — как, впрочем, и все предыдущие.

Артём зажёг свечу. Это давно стало маленькой привычкой, почти обрядом. Электрический свет был удобнее, но рядом со старыми бумагами свеча казалась уместнее — живой огонь рядом с живой памятью. При её мягком, дрожащем свете пожелтевшие страницы словно становились частью того времени, в котором были написаны: тени двигались по ним, как годы, и казалось, что ещё чуть-чуть — и бумага заговорит. Он раскрыл папку. Несколько минут работал молча.

За окном снова начался дождь. Капли застучали по стеклу, постепенно складываясь в ровный, почти музыкальный ритм, — тихая мелодия для тех, кто не спит. Артём поднял взгляд. В окне отражалась комната. Стол. Лампа. Свеча. Его собственное лицо. Усталое — как у человека, который слишком долго смотрит на чужие жизни и слишком редко — на свою.

Он вдруг поймал себя на мысли, что почти не замечает, как проходят дни. Работа. Дом. Редкие встречи с Максимом. Книги. Архив. Сон. И снова работа. Дни складывались в недели так же незаметно, как капли на стекле складываются в дождь. Наверное, так можно прожить очень долго. Только иногда становилось страшно от мысли, что однажды оглянешься назад — и обнаружишь, что за спиной не осталось ничего, кроме ровного следа на асфальте: ни поворота, ни огня, ни имени.

Телефон завибрировал. Артём вздрогнул — так резко тишина не любит, когда её прерывают. На экране появилось сообщение от Максима: «Ты ещё на работе?» Артём посмотрел на часы. 23:48. Усмехнулся и ответил: «Уже дома.»

Ответ пришёл почти сразу: «Сенсация. Надо отметить.» Через секунду: «В субботу никуда не прячься.»

Артём немного подумал. «Хорошо.» Положил телефон рядом с бумагами.

Максим был, пожалуй, единственным человеком, который не позволял ему окончательно раствориться в собственном одиночестве, — тонкой нитью, связывавшей его с миром живых. Хотя иногда Артёму казалось, что друг просто не понимал: одиночество не всегда нужно побеждать. Иногда к нему привыкаешь настолько, что уже не представляешь себя другим — как не представляешь себя без старой привычки или без тиканья часов на кухне.

Он закончил работу около часа ночи. Потушил свечу. Проверил замок. Выключил свет. Лёг спать.

Сон пришёл почти сразу.

Артём стоял в незнакомой комнате. Высокое окно занимало почти всю стену, и за стеклом темнел сад, теряясь в ночи, как забытая мысль. В комнате было тихо — той особенной тишиной, что бывает только во сне. У окна стояла девушка. Спиной к нему. Светлое платье почти сливалось с бледным светом за окном, словно она была не совсем здесь — наполовину из плоти, наполовину из лунного света. Тёмные волосы были собраны на затылке. Артём не мог рассмотреть её лица. Даже силуэт казался немного расплывчатым, словно его отделяла от реальности тонкая дымка. Почему-то ему казалось, что смотреть на неё нужно молча — что любое слово разрушит это хрупкое, как первый лёд, мгновение.

Он сделал шаг. Девушка не обернулась. Ещё один. Всё вокруг оставалось неподвижным. Только за окном медленно шевелились ветви деревьев, будто кто-то невидимый водил по стеклу рукой. Артём остановился. Странное чувство — будто он уже когда-то был здесь. Будто эта комната ему знакома, будто он знает её не глазами, а памятью сердца. Будто девушка у окна ждала именно его — и ждала очень долго.

Она вдруг начала медленно поворачиваться. Артём замер. Ещё мгновение — и он должен был увидеть её лицо. Но проснулся. Резко, как от толчка. Сердце билось чаще обычного. Несколько секунд Артём лежал неподвижно, глядя в темноту, и слышал, как за окном шумит дождь. Он перевернулся на бок. Образ девушки уже начинал исчезать, таять, как иней на тёплом стекле. Лица он так и не увидел. Ни голоса. Ни имени. Только смутное ощущение её присутствия и странное сожаление от того, что она не успела обернуться, — тихая тоска по тому, чего никогда не было.

Через несколько минут сон вернулся. Но уже другой. Обычный. И к утру Артём почти забыл о девушке у окна. Почти.

Глава 2

Глава вторая

Рукопись

Утро выдалось пасмурным. К обеду дождь закончился, но небо всё ещё оставалось серым. Вода блестела на крышах автомобилей, с деревьев медленно падали последние капли. Артём пришёл в архив немного раньше обычного. Вчерашний сон почти забылся. Осталось лишь какое-то смутное впечатление — девушка у окна, светлое платье, тёмные волосы. Лица он так и не увидел. Наверное, просто приснилось. Такие мысли быстро уступили место работе.

В архиве уже кипела обычная жизнь. Из соседнего отдела доносились голоса, кто-то ругался с принтером, в коридоре звякнула тележка с коробками. За стеклянной перегородкой Ирина раскладывала документы по папкам.

— Доброе утро, — улыбнулась она, заметив Артёма.

— Доброе.

— Кофе?

Она протянула ему бумажный стаканчик.

— Я тебе взяла. Ты опять пришёл без завтрака?

Артём посмотрел на кофе.

— Спасибо.

— Это не ответ.

— Значит, да.

Ирина покачала головой.

— Когда-нибудь ты всё-таки научишься нормально жить.

— Работаю над этим.

— Судя по твоему лицу — не очень успешно.

Артём улыбнулся. Ирина ему нравилась. Вернее, нравилось находиться рядом с ней. Она была доброй, внимательной, умела поддержать разговор и никогда не пыталась казаться кем-то другим. Несколько раз она предлагала после работы куда-нибудь сходить. Артём каждый раз находил причину отказаться. И каждый раз потом чувствовал себя немного виноватым. Проблема была не в ней. Наверное, проблема была в нём. Ирина казалась слишком близкой к той жизни, которую от него все ожидали: работа, друзья, семья, отпуск летом, квартира, совместные фотографии, планы на будущее. Всё правильно. Всё нормально. Только почему-то совсем не его.

— Ты сегодня опять после работы в архиве останешься? — спросила Ирина.

— Не знаю.

— А если я предложу пойти куда-нибудь?

Артём посмотрел на неё. Она улыбалась, но в глазах мелькнуло ожидание.

— Извини, Ирина.

Улыбка стала чуть слабее.

— Понятно.

Она забрала со стола несколько папок.

— Ладно. Не буду мешать великому исследователю прошлого.

— Ирина...

— Всё нормально.

Она ушла. Артём проводил её взглядом. Он не хотел её обидеть. Просто не мог заставить себя чувствовать то, чего не было. В этом и заключалась его главная проблема.

После обеда в архив привезли несколько коробок из старого здания, которое недавно передали городу. Коробки были покрыты пылью, некоторые — ещё с дореволюционными наклейками. Артём взял одну из них и начал проверять содержимое. Письма. Квитанции. Счета. Фотографии. Обычные следы чужой жизни. Он сверял каждый документ с описью. Почти всё совпадало. Почти.

На дне одной коробки обнаружилась тонкая тетрадь в тёмной кожаной обложке. Артём нахмурился. Проверил номер коробки. Потом ещё раз посмотрел опись. Тетради там не было. Он перелистал список. Ничего.

— Странно.

— Что там?

Артём поднял голову. В дверях стояла Ирина.

— Лишний документ.

— В смысле?

— Его нет в описи.

— Может, просто забыли внести?

— Может.

Артём снова посмотрел на тетрадь. Почему-то она сразу показалась ему неуместной среди остальных бумаг. Слишком целой. Слишком аккуратной. Будто её положили сюда гораздо позже остальных документов.

Он осторожно снял с обложки слой пыли. Под ним проступил странный знак. Круг. Через него проходили две пересекающиеся линии. В центре стояла маленькая точка. Артём провёл пальцем по рисунку.

— Красиво, — сказала Ирина.

— Необычно.

Он открыл тетрадь. Первая страница была почти чистой. В правом нижнем углу стояло одно слово. Тень. Без подписи. Без даты. Просто: Тень.

Артём нахмурился.

— Что это?

Ирина пожала плечами.

— Может, фамилия?

— Вряд ли.

Почерк на первой странице был аккуратным, но на следующих становился всё более неровным. Артём начал читать. Сначала ему показалось, что это дневник. Но довольно быстро стало понятно: автор записывал наблюдения. О времени. О памяти. О повторяющихся событиях. О вещах, которые происходят одинаково в разные годы. На полях встречались символы. Одни повторялись несколько раз, другие были зачёркнуты. Некоторые сопровождались короткими пояснениями.

Артём перелистывал страницы всё медленнее. Одна фраза заставила его остановиться: «Время не движется. Движемся мы». Он перечитал её. Потом перевернул страницу. Следующая запись была длиннее. «Если человек способен вспомнить то, чего ещё не происходило, значит, память может существовать раньше события». Артём нахмурился.

На следующей странице был рисунок. Несколько кругов, соединённых линиями. Под ними стояли даты. Разные. Некоторые разделяло больше ста лет. Он посмотрел на соседнюю страницу. Там было написано: «Связь возникает не между местами. Она возникает между людьми». Артём замер. Что-то внутри неприятно кольнуло. Вспомнилась вчерашняя прогулка. Старая липа. Его мысль о людях, которые когда-то ходили по той же дорожке. И странное ощущение, будто некоторые встречи происходят ещё до того, как люди узнают друг друга.

Он отложил тетрадь. Ненадолго. Потом снова взял. В самом конце одной из страниц виднелась едва заметная запись, сделанная другим, более тонким почерком: «Не пытайся открыть дверь, если не знаешь, кто ждёт по другую сторону». Артём долго смотрел на эти слова.

— Ты чего?

Ирина стояла рядом.

— Ничего.

— Вид у тебя странный.

— Просто интересная рукопись.

Она наклонилась над столом.

— И что там?

Артём закрыл тетрадь.

— Пока не знаю.

— Ты ведь теперь будешь искать её автора?

— Скорее всего.

Ирина вздохнула.

— Конечно.

— Что?

— Ничего.

Она улыбнулась.

— Просто иногда мне кажется, что я конкурирую с людьми, умершими сто лет назад.

Артём хотел пошутить. Но почему-то не смог. Ирина ушла. Он снова посмотрел на тетрадь. Тень. Кто-то когда-то оставил здесь эти записи. Зачем? И почему их не было в описи? Артём решил разобраться.

В это же время, далеко от него — в Псковской губернии, почти за два столетия до его рождения, — девушка сидела у окна. Её звали Елена. На письменном столе лежал раскрытый дневник. Рядом стояла свеча. Елена медленно выводила последние строки, время от времени останавливаясь и глядя на сад. Она сама не могла объяснить, почему сегодня ей было неспокойно. Вроде бы ничего не произошло. Обычный день. Разговор с матерью. Несколько страниц книги. Письмо, которое она так и не решилась отправить. И всё же с самого утра не покидало странное чувство. Будто она кого-то ждала.

Елена отложила перо. Посмотрела в окно. Там никого не было. Только голые ветви старых лип и серое осеннее небо. Она вновь склонилась над дневником. Написала несколько слов. Остановилась. И вдруг почувствовала, что за спиной кто-то есть. Елена медленно обернулась. Комната была пуста. Она улыбнулась собственному страху.

— Вот уж глупости...

Снова взяла перо. Но писать больше не смогла.

— Елена!

Голос матери донёсся из соседней комнаты. Девушка вздрогнула, закрыла дневник и встала. Выйдя в коридор, она остановилась в дверях.

— Матушка, вы меня звали?

— Звала, душенька. Поди ко мне. Отец вернулся и хочет с тобой поговорить.

Елена на мгновение посмотрела на закрытый дневник.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Хорошо, матушка.

Она последовала за матерью. Дверь комнаты осталась приоткрытой. На письменном столе лежал дневник. На раскрытой странице — незаконченная строка: «Сегодня мне опять показалось, что...» Дальше слов не было. Свеча тихо догорала. А за окном медленно сгущался вечер.

Глава 3

Глава третья

Елена

Утро в усадьбе начиналось раньше, чем хотелось Елене. Сначала во дворе хлопнула дверь. Потом послышались шаги, голоса и привычный скрип колодезного ворота. Где-то внизу звякнула посуда. Елена открыла глаза и некоторое время лежала неподвижно, глядя на светлое пятно на потолке. Сон, который снился ночью, уже почти забылся. Осталось лишь странное ощущение — будто она кого-то ждала. Кого именно, Елена не знала.

За окном шумел ветер. Октябрь постепенно вступал в свои права, и сад за ночь стал ещё прозрачнее: с некоторых деревьев листья облетели почти полностью. Елена встала, подошла к окну и приоткрыла занавеску. Старые липы вдоль аллеи стояли неподвижно. Между ветвями виднелось серое небо.

— Опять дождь будет, — тихо сказала она.

— Елена!

Из коридора донёсся голос матери.

— Да, матушка!

— Ты проснулась?

— Уже.

— Тогда одевайся и спускайся. Завтракать будем.

— Хорошо.

Елена закрыла занавеску. На туалетном столике лежала раскрытая книга. Рядом — засохший цветок, который она несколько дней назад нашла в саду и зачем-то решила сохранить. Таких мелочей в её комнате было слишком много. Книги. Ленты. Письма. Засушенные листья. Маленькие записки. И дневник, который Елена прятала в нижнем ящике письменного стола. Никто не должен был его читать. Не потому, что там было что-то постыдное. Просто некоторые мысли принадлежали только ей.

За завтраком отец был непривычно молчалив. Николай Петрович сидел во главе стола, просматривая какие-то бумаги. Даже за едой он умудрялся сохранять тот строгий вид, который заставлял домашних говорить тише. Варвара Ивановна сидела напротив дочери.

— Елена, — наконец произнёс отец, не поднимая глаз от бумаг, — после завтрака зайди ко мне.

Девушка насторожилась.

— Хорошо, батюшка.

Он перевернул страницу. Больше ничего не сказал. Елена посмотрела на мать. Варвара Ивановна едва заметно улыбнулась, словно хотела успокоить её. Но тревога уже появилась.

После завтрака Елена нашла отца в кабинете. Николай Петрович стоял у окна.

— Садись.

Елена села. Отец некоторое время молчал.

— Ты помнишь Михаила Андреевича?

— Который служил вместе с вами?

— Да.

Елена кивнула. Она знала это имя.

— Его старший сын недавно вернулся из Петербурга. Получил хорошее место. Молодой человек воспитанный, образованный. Семья достойная.

Елена молчала. Она уже догадывалась, к чему идёт разговор.

— Мы с Михаилом Андреевичем давно поддерживаем отношения, — продолжил отец.

— Он приезжал к нам несколько раз. Ты, вероятно, помнишь его сына.

— Немного.

— Помню.

— Хорошо.

Отец наконец повернулся к ней.

— Я считаю, что тебе пора подумать о будущем.

Слова прозвучали спокойно. Почти буднично. И именно это пугало больше всего.

— О будущем?

— О замужестве.

Елена ничего не ответила. Николай Петрович продолжил:

— Ты уже не ребёнок. Алексей — человек серьёзный. У него хорошее положение, образование, семья. Я не вижу причин отказываться от такого предложения.

— А если я не хочу?

Отец нахмурился.

— Чего именно?

— Выходить за него.

В кабинете стало тихо.

— Ты с ним почти не знакома.

— Именно поэтому.

— Елена.

В голосе отца появилась привычная твёрдость.

— Я не требую от тебя решения сегодня. Но хочу, чтобы ты перестала жить одними книгами и своими мечтами. Жизнь устроена иначе.

Девушка подняла глаза.

— Может быть, я просто хочу сама решить, как её прожить.

Николай Петрович долго смотрел на неё.

— Когда станешь старше, поймёшь.

Елена едва заметно улыбнулась.

— Мне всё время говорят, что я стану старше и тогда пойму. А когда именно это произойдёт?

Отец не улыбнулся.

— Можешь идти.

Она встала.

— Спасибо, батюшка.

Выйдя из кабинета, Елена прикрыла дверь и только тогда позволила себе глубоко вздохнуть. В коридоре её ждала мать. Варвара Ивановна ничего не спросила. Только взяла дочь за руку.

— Не сердись на отца.

— Я не сержусь.

— Он хочет тебе добра.

— Я знаю. И именно поэтому спорить с ним было ещё труднее.

После обеда приехала Ольга. Она появилась в доме вместе с холодным воздухом, запахом мокрых листьев и целым запасом новостей.

— Елена! Я должна тебе рассказать!

— Что случилось?

— Представляешь, Марина вчера видела Алексея.

Елена вздохнула.

— И что?

— Ничего. Но она сказала, что он очень хорош собой.

— Марина считает красивым любого мужчину, у которого хорошие сапоги.

Ольга рассмеялась.

— А ещё она сказала, что тебе следует согласиться.

— Разумеется.

— Почему разумеется?

— Потому что Марина всегда знает, как другим следует жить.

Ольга села рядом.

— А ты чего хочешь?

Елена задумалась. Ответ казался простым, но произнести его было трудно.

— Я хочу... чтобы меня любили.

Ольга перестала улыбаться.

— Только?

— Разве этого мало?

— Нет.

Ольга посмотрела на неё внимательно.

— Только где ты собираешься найти такую любовь?

Елена пожала плечами.

— Не знаю.

Она посмотрела в окно.

— Наверное, если она настоящая, её не приходится искать.

Ольга улыбнулась.

— Вот поэтому я тебя и люблю.

— За что?

— За то, что ты умеешь говорить такие вещи совершенно серьёзно.

Обе рассмеялись. На некоторое время разговор перешёл на другие темы. Они вспоминали вчерашний визит Марины, спорили о новой книге, обсуждали предстоящий бал. Обычный день. Обычные разговоры. И всё же Елена чувствовала себя счастливее рядом с Ольгой, чем за весь сегодняшний завтрак.

К вечеру небо прояснилось. После ужина Елена вышла в сад. Ветер стих. Между облаками появилась луна. Дорожка под старыми липами была покрыта листьями. Елена шла медленно, иногда поднимая носком туфель небольшой золотой лист и наблюдая, как тот снова падает на землю. Здесь было хорошо. Никто не спрашивал, за кого она собирается замуж. Никто не говорил о приличиях. Никто не объяснял, как должна вести себя девушка её возраста. Только деревья. Ночь. И тишина.

Елена остановилась посреди аллеи. Почему-то вдруг показалось, что она не одна. Она обернулась. Позади никого. Елена прислушалась. Тишина. Где-то далеко хлопнула дверь. Она улыбнулась.

— Вот уж глупости.

И всё же ещё несколько секунд не двигалась. Потом пошла обратно к дому.

В своей комнате Елена зажгла свечу и достала дневник. Села за стол. Открыла чистую страницу. Некоторое время просто смотрела на неё. Потом начала писать. «Сегодня батюшка опять говорил со мной о замужестве.» Перо остановилось. Елена задумалась. Продолжила:

«Он говорит, что Алексей хороший человек. Возможно, так оно и есть. Но разве хороший человек обязательно должен стать любимым?» Она немного помолчала. «Ольга считает, что любовь сама найдёт человека, если ей не мешать. Хотелось бы верить.» Елена улыбнулась. Потом дописала:

«Иногда мне кажется, что где-то существует человек, которого я ещё не знаю, но почему-то уже жду.» Она перечитала последнюю фразу. Смутилась собственной сентиментальности. Поставила точку. Закрыла дневник.

За окном светила луна. Елена подошла к окну. В саду никого не было. Она ещё немного постояла, сама не понимая, чего ждёт. А затем задёрнула занавеску. Пламя свечи дрогнуло. И ночь снова стала совершенно обычной.

Глава 4

Глава четвёртая

По ту сторону сна

Утро началось с назойливого звука будильника. Артём нащупал телефон, выключил сигнал и несколько секунд лежал с закрытыми глазами. За окном было пасмурно. В щели между шторами виднелась полоска серого неба, а на стекле блестели следы вчерашнего дождя. Вставать не хотелось. Впрочем, как и почти каждое утро. Он наконец поднялся, прошёл на кухню и поставил чайник. Пока вода нагревалась, машинально посмотрел на письменный стол в соседней комнате. Тетрадь лежала там, где он оставил её накануне. Тёмная кожаная обложка, потёртые края, едва различимый знак на лицевой стороне. И слово в углу первой страницы. Тень.

Артём вспомнил вчерашние записи. «Связь возникает не между местами. Она возникает между людьми». Фраза почему-то не давала ему покоя. Он мог бы объяснить собственный интерес профессиональной привычкой. Необычный документ, неизвестный автор, загадочные символы — любой архивист заинтересовался бы такой находкой. Но дело было не только в этом. Артём чувствовал, что за сухими записями скрывается что-то личное. Будто человек, оставивший тетрадь, пытался рассказать о чём-то важном, но не мог подобрать слов. Или боялся написать слишком много. Чайник щёлкнул. Артём отвёл взгляд от рукописи и занялся завтраком. До работы оставалось сорок минут.

В архиве пахло бумагой, пылью и свежим кофе. Артём поздоровался с коллегами, повесил куртку и сел за свой стол. За окном медленно просыпался Екатеринбург. Поток машин становился плотнее, люди спешили по своим делам, а серое утреннее небо постепенно светлело. На сегодня было запланировано несколько обычных дел: проверить описания новых поступлений, закончить каталогизацию переписки одного из местных купеческих семейств и подготовить документы для передачи в другой отдел. Работы хватало. И это было кстати. Он открыл первую папку, достал листы и принялся сверять даты. Первые десять минут всё шло хорошо. Потом взгляд снова и снова возвращался к одному и тому же абзацу. Мысли упрямо ускользали. «Память может существовать раньше события».

Артём отложил документ. Что вообще мог иметь в виду автор? Предвидение? Ошибка восприятия? Метафорическое рассуждение о том, как прошлое влияет на настоящее? Последнее казалось наиболее разумным объяснением. Люди часто облекали собственные переживания в необычные слова. Особенно те, кто любил философствовать. И всё же... Он посмотрел на часы и с удивлением обнаружил, что просидел над одной страницей почти двадцать минут.

— Ты сегодня с нами или мысленно уже в девятнадцатом веке?

Артём поднял голову. Ирина стояла возле стола с папкой в руках.

— Пока не определился.

— Тогда передай привет своим знакомым оттуда.

— Обязательно.

Она улыбнулась и положила папку рядом с ним.

— Здесь несколько документов, которые нужно проверить. Я не стала разбирать их сама, потому что почерк ужасный. Решила, что ты справишься лучше.

— Какая вера в мои способности.

— Я знаю, что ты способен разобрать даже надпись на могильном камне, если тебе дать достаточно времени.

— На некоторых могильных камнях почерк лучше.

Ирина рассмеялась. Она задержалась возле стола, поправляя край папки, хотя в этом не было никакой необходимости.

— Слушай, я тут подумала... Ты ведь сегодня вечером свободен?

Артём почувствовал, что разговор движется в знакомом направлении.

— Кажется, да.

— Может, сходим куда-нибудь? Есть небольшое кафе неподалёку. Там спокойно, не слишком шумно. Можно просто посидеть, поговорить.

Предложение было хорошим. Даже очень. Артём знал, что Ирина старалась подобрать место, которое понравилось бы ему. Она не любила его увлечение старыми документами, но никогда над ним не смеялась всерьёз. Иногда расспрашивала о работе, пыталась понять, что именно он находит в пожелтевших страницах. Она была внимательной. И, кажется, действительно хотела узнать его поближе.

— Спасибо, — ответил Артём.

— Но, наверное, сегодня не получится.

Ирина опустила глаза.

— Работа?

— Не совсем.

— Тогда что?

Он замялся. Как объяснить, что ему хочется вернуться домой, открыть старую тетрадь и перечитать записи человека, о котором он ничего не знает? Причём дело было не в самой рукописи. Его тянуло к ней с каким-то странным, почти необъяснимым упорством.

— Просто немного устал, — сказал он наконец.

Ирина кивнула.

— Хорошо. Может быть, в другой раз.

— Может быть.

Она улыбнулась, но на этот раз улыбка вышла чуть печальнее.

— Знаешь, Артём, иногда мне кажется, что ты всё время чего-то ждёшь.

Он посмотрел на неё.

— В каком смысле?

— Не знаю. Как будто твоя настоящая жизнь ещё не началась. А пока ты просто занимаешься делами, работаешь, читаешь свои книги и ждёшь, когда случится что-то важное.

Артём не нашёлся с ответом. Ирина пожала плечами.

— Может, мне только кажется.

Она ушла к своему столу. Артём ещё некоторое время смотрел ей вслед. Слова задели его сильнее, чем он ожидал. Пожалуй, Ирина была права. Только он и сам не знал, чего ждёт.

Ближе к полудню в архив заглянул Максим. Как обычно, без предупреждения. Он появился в дверях с телефоном в руке, окинул взглядом помещение и направился прямо к Артёму.

— Живой?

— Пока да.

— Прекрасно. Значит, обедать пойдём.

— У меня работа.

— У тебя всегда работа. Иногда я подозреваю, что ты ночуешь под столом, а по выходным тебя отправляют на подзарядку.

Артём усмехнулся.

— Куда пойдём?

— Вот это уже разговор.

Они вышли в небольшое кафе через дорогу от архива. За окном тянулся обычный екатеринбургский день: мокрый асфальт, поток машин, прохожие под зонтами. Максим заказал себе горячее, Артём ограничился супом и чаем. Несколько минут говорили о пустяках: о работе Максима, о знакомых, о ремонте в его квартире, который, судя по рассказу, продолжался уже третий месяц. Постепенно разговор перешёл к рукописи.

— Ну что, — спросил Максим, отодвигая тарелку, — выяснил, кто оставил тебе послание из прошлого?

— Пока нет.

— А что-нибудь интересное нашёл?

Артём задумался.

— Там странные записи. О времени, памяти, каких-то связях между событиями. Символы, схемы. Иногда автор пишет так, будто пытается описать явления, для которых у него нет подходящих слов.

— Может, сумасшедший?

— Может.

— Или гений, которого не поняли современники.

— Тоже возможно.

Максим прищурился.

— Ты говоришь так, будто уже выбрал второй вариант.

— Я ничего не выбирал. Просто хочу разобраться.

— Конечно. Ты же архивист. Тебе дай старую квитанцию из булочной, и ты через неделю выяснишь, что пекарь был тайным наследником Наполеона.

— Если квитанция будет достаточно интересной.

Максим рассмеялся. Артём тоже улыбнулся. Потом ненадолго задумался.

— Кстати, мне сегодня ночью снова приснилась та девушка.

Максим перестал улыбаться.

— Та самая?

— Да.

— Из того сна, где ты даже лица не увидел?

— Именно.

— И что теперь?

— Почти то же самое. Комната. Окно. Девушка.

— Лицо?

Артём покачал головой.

— Нет. Только силуэт. Она начала поворачиваться, и я проснулся.

Максим несколько секунд молчал.

— А голос?

— Ничего.

— Имя?

— Тоже ничего.

— Тогда это точно сон.

— Я и не говорил, что это что-то другое.

Максим пожал плечами.

— Просто ты вчера весь вечер просидел над этой своей загадочной тетрадью. Мозг вполне мог продолжить тему во сне.

— Возможно.

— Более того, почти наверняка.

Артём посмотрел в окно.

— Странно только, что ощущение от неё не проходит.

— От девушки?

— От сна.

Максим усмехнулся.

— А я уже подумал, что ты наконец влюбился.

— Даже не начинай.

— Почему? Может, именно этого тебе и не хватало.

Артём улыбнулся.

— Я не знаю человека, который мне приснился.

— Тем интереснее.

Они ещё некоторое время поговорили о других вещах. Обычный разговор. Обычный обед. И всё же, когда они вернулись в архив, Артём несколько раз ловил себя на том, что вспоминает девушку у окна. Не лицо. Он его даже не видел. А ощущение. Будто во сне он подошёл к чему-то, чего долго не хватало в собственной жизни.

Рабочий день закончился позже обычного. Артём задержался, чтобы закончить каталогизацию, и только ближе к семи вечера вышел из здания архива. На улице было прохладно. Сумерки опускались быстро, и в свете фонарей блестела мокрая листва. На этот раз он всё-таки пошёл через парк. Шёл медленно, почти не замечая дороги. Слова Ирины снова всплыли в памяти. Ты всё время чего-то ждёшь. Артём остановился возле старой липы. Вчера здесь он думал о людях, которых давно никто не помнил. Сегодня почему-то вспомнилась девушка. Он сам не понимал почему. Наверное, просто совпадение. Ничего больше. Артём пошёл дальше.

Дома его встретила привычная тишина. Он приготовил ужин, поел и некоторое время смотрел телевизор, почти не следя за происходящим на экране. Потом выключил его. Тишина вернулась. Артём прошёл в комнату и сел за письменный стол. Рукопись лежала перед ним. Он осторожно раскрыл её на странице с кругами и пересекающимися линиями. Взял чистый лист бумаги и начал копировать символы. Один за другим. Сначала круг. Потом линия, пересекающая его по диагонали. Затем маленькая точка в центре. Он попробовал нарисовать символ несколько раз, меняя расположение линий, но никакого смысла не находил. Возможно, это были астрономические обозначения. Или условные знаки, понятные только автору. Артём вернулся к записям. Перечитал несколько страниц. На одной из них обнаружилось слово, которое он прежде пропустил. «Граница».

Рядом стояла короткая приписка: «Не всякая граница разделяет. Некоторые позволяют увидеть друг друга».

Артём медленно откинулся на спинку стула. За окном проехала машина. На потолке дрогнула полоска света от её фар. Он снова посмотрел на рукопись. Ему вдруг вспомнилась девушка у окна. Её неподвижная фигура. Тёмные волосы. Светлое платье. И ощущение, что он должен был увидеть её лицо. Артём закрыл тетрадь. Хватит на сегодня. Он убрал бумаги, выключил настольную лампу и пошёл готовиться ко сну. Перед тем как лечь, задержался возле окна. Екатеринбург жил своей вечерней жизнью. В соседних домах горели окна. За каждым из них кто-то жил своей жизнью: ужинал, разговаривал, смотрел фильмы, ссорился, мирился, укладывал детей спать. Сотни маленьких миров. И каждый был уверен, что находится в центре собственной вселенной. Артём опустил занавеску. Через несколько минут в квартире погас свет.

Сон пришёл незаметно. Сначала Артём увидел темноту. Потом — окно. Высокое, с тонкими переплётами. За ним серебрился ночной сад. Артём узнал комнату ещё до того, как разглядел остальные детали. Та самая. Он стоял возле стены, в нескольких шагах от окна. Всё выглядело почти так же, как в прошлый раз, но теперь он мог рассмотреть гораздо больше. Тяжёлые шторы. Старинный письменный стол. Кресло с высокой спинкой. Книги на небольшой полке. На столе горела свеча, и её свет ложился на раскрытый дневник. Рядом стояла чернильница. А возле неё лежал маленький засохший цветок. Артём нахмурился. Цветок казался ему знакомым. Он не мог вспомнить, где видел его раньше, но почему-то был уверен: эта деталь важна. Он сделал шаг к столу. На этот раз расстояние действительно сократилось. Странно. В первом сне он не мог приблизиться к девушке. Теперь же комната словно позволяла ему двигаться. Он подошёл ещё немного. На раскрытой странице виднелись аккуратные строки. Чернила были тёмными, почерк — тонким, с небольшими завитками. Артём попытался прочитать написанное, но буквы расплывались, стоило сосредоточиться на них. Он наклонился ближе. В этот момент за его спиной послышался тихий шорох ткани. Артём обернулся. Девушка сидела у окна. Та самая. Она склонилась над дневником и писала, придерживая страницу левой рукой. Тёмные волосы были собраны на затылке, несколько прядей выбились и падали на шею. Светлое платье мягкими складками спускалось к полу. Артём смотрел на неё, почти боясь пошевелиться. Теперь он мог различить очертания её лица. Высокий лоб. Тонкий профиль. Спокойные губы. Она казалась совсем молодой. И почему-то бесконечно далёкой. Кто ты?

Он хотел произнести эти слова, но не услышал собственного голоса. Девушка продолжала писать. Иногда останавливалась, задумчиво смотрела в окно, а затем снова бралась за перо. Артём попробовал ещё раз.

— Послушайте...

Ничего. Слова не прозвучали. Он даже не почувствовал движения собственных губ. Только мысль, которая осталась внутри. Артём посмотрел на свои руки. Обычные руки. Он чувствовал себя вполне настоящим. Мог двигаться, видеть, думать. Но что-то отделяло его от комнаты, будто между ним и окружающим миром находилась тонкая прозрачная преграда. Он снова посмотрел на девушку. Она отложила перо. Несколько секунд сидела неподвижно, глядя на страницу. Потом медленно подняла голову. Её взгляд скользнул по комнате и остановился возле окна. Не на нём. Чуть в стороне. Но выражение лица изменилось. Она нахмурилась, словно пыталась вспомнить что-то важное. Артём почувствовал странное волнение. Ты меня чувствуешь?

Он сделал шаг. Девушка вздрогнула. Её пальцы сжались на краю стола. Артём остановился. Она медленно оглянулась. Теперь её лицо было обращено почти прямо к нему. Он впервые увидел её глаза. И на мгновение ему показалось, что она смотрит именно на него. Не сквозь него. Не мимо. На него. В её взгляде появилось недоумение, смешанное с тревогой. Она приподнялась со стула. Артём хотел сказать хоть что-нибудь. Назвать своё имя. Попросить не бояться. Но между ними по-прежнему оставалась невидимая граница. Девушка медленно повернула голову, словно прислушиваясь к звуку, которого Артём не мог услышать. Затем посмотрела на стол. На дневник. На цветок. Артём тоже перевёл взгляд. Маленький сухой цветок лежал возле чернильницы. Его тонкий стебелёк почти сливался с тёмной поверхностью дерева. Артём протянул руку. Он сам не понимал, зачем. Просто хотел убедиться, что цветок настоящий. Пальцы приблизились к нему. Ещё немного. И тут девушка резко подняла голову. Теперь она смотрела прямо туда, где стоял Артём. Её губы дрогнули. Она словно хотела что-то сказать. Или спросить. Артём почувствовал, как внутри всё сжалось от странного, почти болезненного ожидания. Кто ты?

На этот раз вопрос прозвучал в его сознании так отчётливо, будто он действительно произнёс его вслух. Девушка отступила на шаг. Её глаза расширились. Она смотрела на пустое место перед собой, не понимая, что происходит. Артём попытался двинуться к ней. И проснулся.

Он резко открыл глаза. Несколько секунд лежал неподвижно, тяжело дыша и пытаясь понять, где находится. Потолок. Тёмная комната. Шум ветра за окном. Своя квартира. Артём провёл ладонью по лицу. Сон. Всего лишь сон. Но на этот раз воспоминание не рассыпалось на обрывки. Он помнил комнату почти целиком. Помнил дневник, чернильницу и цветок. Помнил лицо девушки и её взгляд, полный растерянности. Он медленно повернул голову. На письменном столе лежала рукопись. И вдруг Артём заметил слабое голубоватое свечение. Оно проступало между страницами, едва различимое в темноте. Холодный свет словно просачивался сквозь старую бумагу, очерчивая края листов. Артём замер. Несколько секунд просто смотрел на рукопись, боясь пошевелиться. Потом приподнялся на локте. Свечение оставалось. Тихое. Слабое. Почти прозрачное. Артём зажмурился. Всего на мгновение. Когда он открыл глаза, свет исчез. На столе лежала обычная старая тетрадь. Артём медленно выдохнул.

— Да что же это такое...

Он включил настольную лампу и посмотрел на часы. 03:17.

Цифры светились ровным зелёным светом. Артём несколько секунд смотрел на них, затем перевёл взгляд на рукопись. В голове вертелись десятки объяснений. Недосып. Переутомление. Послесонное состояние. Зрительная иллюзия. Всё что угодно, лишь бы не допустить мысль о том, что он действительно видел голубоватый свет. Он встал, подошёл к столу и осторожно коснулся обложки. Обычная кожа. Холодная поверхность. Ничего необычного. Артём раскрыл тетрадь. Страницы лежали неподвижно. Знаки, схемы и записи выглядели точно так же, как вечером. Он перелистнул несколько листов, пытаясь обнаружить хоть что-нибудь новое. Ничего. Ни следов света. Ни изменений в тексте. Ни объяснений. Артём закрыл рукопись и долго сидел перед ней, слушая, как за окном шумит ветер. Потом выключил лампу и вернулся в постель. Заснуть удалось не сразу. Перед глазами снова возникала комната. Свеча. Дневник. Засохший цветок. И девушка, которая смотрела на пустое место так, словно там действительно кто-то стоял. Артём перевернулся на бок. Он не знал её имени. Не знал, где находилась эта комната и почему она появлялась в его снах. Не знал даже, почему ему казалось, что он должен её найти. Но впервые за долгое время ему хотелось, чтобы наступила следующая ночь. Он хотел снова увидеть её. И на этот раз — узнать, кто она. За окном медленно светлело небо. На письменном столе лежала старая рукопись. Тёмная кожаная обложка. Потёртые края. Странные символы. И слово, написанное в углу первой страницы. Тень.

Глава 5

Глава пятая

Гаснут свечи

Утро после второй ночи оказалось тяжёлым. Артём проснулся раньше будильника, но вставать не спешил. Несколько минут лежал, глядя в потолок, и пытался восстановить сон во всех подробностях. Комната. Окно. Свечи. Девушка. Дневник. Засохший цветок. И её взгляд. На этот раз воспоминание не исчезало. Наоборот — чем дольше он лежал, тем отчётливее становились отдельные детали. Артём сел на кровати.

— Странно...

Он посмотрел на письменный стол. Рукопись лежала там же. И почему-то теперь ему казалось, что эти две вещи — сны и тетрадь — связаны. Возможно, это было нелепо. Но совпадений становилось слишком много. Он встал. Подошёл к столу. Положил ладонь на тёмную кожаную обложку. Холодная. Обычная. Артём открыл первую страницу. Тень. Он задержал взгляд на этом слове. Потом осторожно перелистнул несколько страниц. Записи были всё такими же непонятными. Но теперь он читал их уже иначе. Не как странные размышления неизвестного человека. Как подсказки.

В архив Артём пришёл вовремя. Первые часы прошли почти нормально. Он занимался привычной работой, принимал документы, проверял описи, сверял даты. Однако сосредоточиться оказалось труднее обычного. Стоило открыть очередную папку, как перед глазами возникала та самая комната. Он снова видел стол. Свечи. Дневник. И девушку, которая смотрела прямо на него. Артём несколько раз ловил себя на том, что перечитывает одну и ту же строку.

— Ты сегодня совсем рассеянный.

Ирина появилась рядом неожиданно. В руках у неё была стопка документов.

— Замечаю, — ответил Артём.

— Ночью опять не спал?

Он посмотрел на неё.

— Немного.

— Сны?

Вопрос прозвучал совершенно буднично. Артём на секунду задумался.

— Возможно.

Ирина положила документы на стол.

— Я, между прочим, вчера серьёзно подумала над тем, что сказала тебе.

— Что именно?

— Что ты всё время чего-то ждёшь.

Артём улыбнулся.

— И к чему пришла?

— Что, скорее всего, права.

— Ужасный диагноз.

— Неизлечимый.

Она улыбнулась. Потом посмотрела на рукопись, лежавшую возле его руки.

— Ты опять её читаешь?

— Да.

— Нашёл автора?

— Пока нет.

— А что-нибудь новое?

Артём покачал головой.

— Наоборот. Чем больше читаю, тем меньше понимаю.

— Тогда, может, хватит на сегодня?

— Не могу.

Ирина посмотрела на него несколько секунд.

— Ты ведь действительно к ней привязался.

Артём хотел возразить. Но не стал. Ирина забрала документы.

— Ладно. Только не забудь, что у тебя есть ещё обычная жизнь.

Она ушла. Артём посмотрел ей вслед. Потом снова перевёл взгляд на рукопись. Обычная жизнь. Почему-то эти слова показались ему сейчас особенно далёкими.

После обеда ему удалось разобраться ещё с несколькими страницами. Он переписывал отдельные фразы в блокнот, сопоставлял даты и пытался понять, каким образом автор связывал их между собой. Некоторые записи явно были сделаны в разное время. Другие словно дополняли друг друга спустя годы. Артём заметил повторяющийся символ. Круг с двумя пересекающими его линиями. Рядом несколько раз встречалось слово:

смещение. Он открыл блокнот и записал его. Затем продолжил читать. Одна запись была почти стёрта. Артём долго всматривался в буквы, прежде чем смог разобрать: «Смещение не следует искать. Оно происходит само, когда граница становится тоньше.» Ниже: «Не всякий способен перейти.» Ещё ниже, другим почерком:

«Связь должна быть уже установлена.» Артём остановился. Последняя фраза заставила его перечитать предыдущие записи. Он нашёл ещё несколько упоминаний. Эмоциональный всплеск. Связь. Смещение. И наконец: «При смещении времени нельзя изменять то, что уже произошло.» Артём медленно откинулся на спинку стула.

— Что за чёрт...

Он перелистнул страницу. Следующая запись была ещё короче: «Смещение происходит только тогда, когда чувство достигает предела.» Под ней стоял знак. Тот самый. Круг. Две линии. Точка в центре. Артём почувствовал неприятный холодок. Если автор действительно описывал то, что происходило с ним... Нет. Он тут же отбросил эту мысль. Это было бы слишком. Слишком невероятно. Он закрыл блокнот. Но спустя несколько минут снова открыл.

Телефон зазвонил около четырёх. На экране высветилось имя Максима.

— Привет.

— Ты где?

— В архиве.

— Ещё?

— А где мне быть?

— Я просто проверяю, не стал ли ты официально частью музейного фонда.

Артём усмехнулся.

— Пока нет.

— Отлично. Тогда у меня вопрос.

— Какой?

— Ты помнишь, что у нормальных людей сегодня существует вечер?

— Помню.

— Тогда не засиживайся.

— Постараюсь.

Максим помолчал.

— Кстати... Ты вчера что-то говорил про второй сон.

Артём посмотрел на рукопись.

— Да.

— Ну?

Он рассказал. Не всё. Только то, что видел девушку снова. Что теперь смог рассмотреть комнату. Что на столе был дневник и засохший цветок. Максим выслушал молча.

— И ты всё ещё не знаешь, кто она?

— Нет.

— Но лицо уже видел?

— Да.

— И оно тебе знакомо?

Артём задумался.

— Нет.

— Хотя странное ощущение есть?

— Да.

Максим тихо выдохнул.

— Артём, только не говори, что ты влюбился в женщину из сна.

— Я ничего такого не говорил.

— Но подумал.

— Не начинай.

— Ладно.

Максим рассмеялся.

— Просто... знаешь, если человек снится тебе второй раз подряд, возможно, мозг пытается тебе что-то сказать.

— А если третий?

— Тогда я предлагаю тебе наконец сходить к психиатру.

Артём улыбнулся.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста.

Они ещё немного поговорили. О работе. О предстоящих выходных. О каких-то совершенно обычных вещах. И только когда разговор закончился, Артём понял, что впервые рассказал кому-то о девушке вслух. От этого всё стало ещё реальнее.

Рабочий день закончился позже обычного. Артём задержался, чтобы закончить каталогизацию, и только ближе к семи вечера вышел из здания архива. На улице было прохладно. Сумерки опускались быстро, и в свете фонарей блестела мокрая листва. Сегодня он не пошёл через парк. Хотелось поскорее оказаться дома. По дороге Артём несколько раз ловил себя на мысли, что возвращается не просто в квартиру. Он возвращался к рукописи. И от этой мысли становилось немного не по себе. Дома его встретила привычная тишина. Артём приготовил ужин, поел и некоторое время смотрел телевизор, почти не следя за происходящим на экране. Потом выключил его. Тишина вернулась. Он прошёл в комнату и сел за письменный стол. Рукопись лежала перед ним. Артём осторожно раскрыл её на странице с кругами и пересекающимися линиями. Взял чистый лист бумаги и начал копировать символы. Один за другим. Сначала круг. Потом линия, пересекающая его по диагонали. Затем маленькая точка в центре. Он попробовал нарисовать символ несколько раз, меняя расположение линий, но никакого смысла не находил. Артём вернулся к записям. Перечитал несколько страниц. На одной из них обнаружилось слово, которое он прежде пропустил. «Граница».

Рядом стояла короткая приписка: «Не всякая граница разделяет. Некоторые позволяют увидеть друг друга».

Артём медленно откинулся на спинку стула. За окном проехала машина. На потолке дрогнула полоска света от её фар. Ему вдруг вспомнилась девушка у окна. Её неподвижная фигура. Тёмные волосы. Светлое платье. И ощущение, что он должен был увидеть её лицо. Артём закрыл тетрадь. Хватит на сегодня. Он убрал бумаги, выключил настольную лампу и пошёл готовиться ко сну. Перед тем как лечь, задержался возле окна. Екатеринбург мерцал за стеклом. В соседних домах горели окна. За каждым из них кто-то жил своей жизнью: ужинал, разговаривал, смотрел фильмы, ссорился, мирился, укладывал детей спать. Сотни маленьких миров. И каждый был уверен, что находится в центре собственной вселенной. Артём опустил занавеску. Через несколько минут в квартире погас свет.

Он ещё долго не мог уснуть. Мысли возвращались к рукописи. К странным записям. К символам. К девушке. В конце концов Артём снова встал. Прошёл в комнату. Зажёг настольную лампу. Открыл рукопись. На этот раз он решил прочитать её внимательнее — страницу за страницей. Возможно, в ней действительно было какое-то объяснение. Возможно, он просто раньше не замечал очевидного. Время шло. Одна страница сменяла другую. Артём делал пометки, выписывал даты, соединял между собой повторяющиеся символы. Иногда возвращался назад и перечитывал отдельные записи. На одной странице обнаружилось: «Не пытайся удержать того, кто должен вернуться.» Артём нахмурился. Следующая: «Время не принимает чужого следа.» И ещё: «Если увидишь его — не меняй ничего.» Артём перечитал последнюю строку несколько раз. Его. Не «человека».

Не «того, кто пришёл». Именно: его. Он провёл пальцем по странице. Почему-то от этой маленькой детали стало не по себе. Рукопись словно переставала быть абстрактными рассуждениями. Будто автор знал, что однажды кто-то действительно прочитает эти слова. Кто-то вроде него. Артём посмотрел на часы. 2:41.

Он решил остановиться. Но прежде чем закрыть рукопись, заметил ещё одну короткую запись на нижнем поле. Почерк был почти неразборчивым. Он поднёс страницу ближе к лампе. Разобрал: «Три семнадцать.» Артём нахмурился. Ниже ничего не было. Только маленькая точка. Он посмотрел на часы. 2:43.

— Совпадение.

Слово прозвучало в пустой квартире особенно неубедительно. Артём закрыл рукопись. Потом снова открыл. Сам не понимая зачем.

Время давно перевалило за три. Глаза устали. Буквы начали расплываться. Артём положил голову на сложенные руки. Ему нужно было всего несколько минут. Просто немного отдохнуть. Рукопись лежала перед ним раскрытой. Артём ещё раз посмотрел на страницу. На символ. На записи. На слово «смещение». Потом взгляд остановился на строке: «Связь должна быть уже установлена.» Он закрыл глаза и задремал.

Комната. Высокое окно. Ночная темнота за стеклом. Несколько свечей в подсвечниках. Старинная мебель. Письменный стол. И девушка. Елена. Теперь он почему-то знал её имя. Она сидела за столом и писала. Артём смотрел на неё. И впервые не чувствовал, что наблюдает за сном. Он сделал шаг. Пол под ногами был настоящим. Он слышал собственное дыхание. Чувствовал прохладу комнаты. Запах воска. Слабый аромат старой бумаги. Ещё шаг. Елена продолжала писать. Артём хотел окликнуть её. Но голос не появился. Он подошёл ближе. Теперь расстояние между ними было всего несколько шагов. Елена вдруг остановила перо. Медленно подняла голову. Её взгляд прошёл по комнате. Артём замер. Девушка смотрела прямо на него. На этот раз сомнений не осталось. Она его видела. Не как тень. Не как сон. И не как отражение. Она уставилась на него испуганными глазами, вскрикнула и стала оседать в обмороке. Артём рванулся ей на помощь. Край его рукава задел подсвечник. Тот качнулся. Артём машинально попытался его поймать. Пальцы сомкнулись на металлическом основании. Жар обжёг ладонь.

— Чёрт!

Боль была настоящей. Резкой. Обжигающей. И в тот же миг всё исчезло.

Артём сидел за письменным столом. В своей квартире. Рукопись лежала перед ним. Лампа продолжала гореть. За окном шумел ночной Екатеринбург. Он несколько секунд не понимал, что произошло. Потом посмотрел на руку. На ладони проступал красный след ожога. Артём медленно поднялся. Посмотрел на часы. 03:17.

Всего пять минут. Он подошёл к окну. Город был на месте. Ничего не изменилось. Он вернулся к столу. И только тогда увидел рукопись. Она светилась. На этот раз гораздо ярче. Голубоватый свет проступал сквозь страницы, мягко освещая стол. Артём зажмурился. Открыл глаза. Свет не исчез. Он осторожно протянул руку. Пальцы коснулись обложки. Тепла не было. Только лёгкая дрожь. Артём отдёрнул руку. Сердце билось так сильно, что он слышал собственный пульс. Он посмотрел на ладонь. Потом на рукопись. Потом снова на ладонь.

— Это был не сон.

Слова прозвучали тихо. Почти испуганно. Он сел. Несколько минут просто смотрел на светящиеся страницы. Теперь у него не осталось объяснения. По крайней мере, привычного. Сон не оставляет ожогов. Сон не заставляет другого человека вскрикнуть от страха. И сон не оставляет после себя вопросов, на которые невозможно ответить. Артём осторожно закрыл рукопись. Голубое свечение постепенно стало слабее. Но не исчезло полностью. Он не заметил, как прошёл ещё час. А где-то далеко, в Псковской губернии, девушка медленно приходила в себя. Елена открыла глаза. Над ней было знакомое лицо матери.

— Душенька...

— Что с тобой случилось?

Елена попыталась вспомнить. Комната. Свечи. Дневник. И мужчина. Она закрыла глаза.

— Мне... должно быть, дурно стало.

— Ты упала в обморок.

— Я видела...

Елена замолчала.

— Что?

Она не ответила. Мать помогла ей сесть.

— Тебе нужно прилечь.

Елена кивнула. И тут взгляд её упал на пол. На опрокинутый подсвечник. Девушка замер. Несколько секунд смотрела на него. Потом перевела взгляд на стол. Она помнила, где он стоял. Помнила, как незнакомец бросился к ней. Помнила его руку. И его лицо. Елена медленно подняла глаза на мать.

— Матушка...

— Что?

— Ничего.

Она не договорила. Потому что сама ещё не понимала, чего именно испугалась больше. Того, что ей привиделся незнакомый человек... или того, что он действительно был здесь. За окном шелестели старые липы. Свеча на столе тихо догорала. А в другом времени Артём сидел перед светящейся рукописью и впервые понимал, что между ним и неизвестной девушкой действительно существует какая-то связь. Только пока не знал, насколько далеко она простирается. И кто первым протянул эту невидимую нить.

Глава 6

Глава шестая

След

Артём почти не спал. До рассвета он несколько раз вставал с постели, проходил на кухню, пил холодную воду, возвращался к письменному столу и снова открывал рукопись. Она лежала перед ним совершенно спокойно. Никакого свечения. Никаких изменений. Только тёмная кожаная обложка, потёртые края и странный знак, который он уже несколько раз перерисовал в блокнот. Артём посмотрел на свою ладонь. Красный след ожога никуда не исчез. Он провёл по нему пальцами. Боль была уже не такой сильной, но вполне настоящей. Как и всё остальное. Комната. Девушка. Её испуганные глаза. Падение подсвечника. И то мгновение, когда он вернулся обратно Артём посмотрел на часы, было 03:17.

Что это? Первый сон. Второй сон. Теперь перенос. И каждый раз — одно и то же время. Он нахмурился. Совпадение? Вряд ли. Артём записал время в блокнот, обвёл его и несколько секунд смотрел на цифры. Потом отложил ручку. До утра оставалось совсем немного. Но спать больше не хотелось.

В семь утра прозвенел будильник. Артём выключил его почти сразу. Обычно он вставал после первого сигнала. Сегодня несколько секунд просто сидел на краю кровати, глядя в пол. На работу идти не хотелось. Нет. Не так. Он не мог идти на работу. Не сейчас. Ему необходимо было понять, что произошло. Артём взял телефон и набрал номер архива. После нескольких гудков ответила Ирина.

— Архив.

— Ирина, это я.

— Артём? Ты уже выехал?

— Нет.

На другом конце повисла короткая пауза.

— Что случилось?

— Я сегодня не приду.

Ирина помолчала ещё секунду.

— Ты заболел?

— Нет.

— Тогда что?

— Просто... не смогу сегодня.

— Артём, ты в порядке?

Он посмотрел на свою ладонь.

— Да.

— Точно?

— Точно.

— Странно.

— Что именно?

— Ты ведь даже с температурой приходил.

Артём невольно улыбнулся.

— Было дело.

— И со сломанной рукой.

— Это было всего один раз.

— Два.

— Один.

— В первый раз ты её сломал, во второй — вывихнул.

— Ты всё помнишь?

— К сожалению.

В голосе Ирины появилась улыбка. Потом она снова стала серьёзной.

— Хорошо. Я тебя прикрою. Но только сегодня.

— Спасибо.

— И если тебе действительно плохо — скажи.

— Скажу.

— Обещаешь?

Артём немного помедлил.

— Обещаю.

— Тогда отдыхай.

— Хорошо.

Он уже хотел положить трубку, но Ирина вдруг спросила:

— А что случилось?

Артём посмотрел на рукопись.

— Сам не знаю.

— Это прозвучало не очень успокаивающе.

— Разберусь.

— Ладно. Только не исчезай.

— Не исчезну.

Он отключился. Несколько секунд телефон лежал у него в руке. Потом Артём положил его на стол. И снова открыл рукопись.

Первый день прошёл почти незаметно. Артём начал с простого. Он переписал в отдельный файл все наиболее странные фрагменты рукописи. «Время не движется. Движемся мы». «Память может существовать раньше события». «Связь возникает не между местами. Она возникает между людьми». «Не пытайся открыть дверь, если не знаешь, кто ждёт по другую сторону». «Не всякая граница разделяет. Некоторые позволяют увидеть друг друга».

Он перечитал их несколько раз. Потом начал искать связи между ними. Сначала казалось, что это просто философские рассуждения. Затем — что автор описывал какие-то личные переживания. Но некоторые записи были слишком конкретными. Особенно те, где упоминались повторяющиеся события, изменения восприятия времени и люди, которые могли видеть друг друга на расстоянии. Артём открыл ноутбук. В архиве он работал много лет. За это время через его руки прошли тысячи документов. Большинство из них он когда-то сканировал. Часть — самостоятельно. Часть — в рамках цифровизации фондов. Письма. Дневники. Судебные записи. Семейная переписка. Воспоминания. Старые газетные вырезки. Личные архивы. Он прекрасно понимал, что искать в официальных документах описание невозможного почти бессмысленно. Но его интересовало другое. Не доказательство. Упоминание. Человек мог назвать происходящее видением. Сном. Бредом. Предчувствием. Знаком свыше. Чем угодно. Главное — чтобы он оставил запись. Артём создал новую папку. Назвал её просто: «Сопоставление».

И начал искать.

Второй день. Он почти не выходил из квартиры. Кофе сменялся чаем, чай снова кофе. Еда постепенно потеряла значение. Артём просматривал один документ за другим. Иногда находил что-то похожее и замирал. Но через несколько минут обнаруживалась простая причина. Ошибка в датировке. Сон. Галлюцинация. Суеверие. Непроверенный рассказ. Обычная человеческая память, которая спустя десятилетия превращала случайность в легенду. Он вычёркивал запись. Открывал следующую. Снова искал. Постепенно на столе появились распечатки. На некоторых он делал пометки карандашом. На других — ставил крест. На третьих писал: «Проверить».

К вечеру таких листов стало слишком много. Артём откинулся на спинку стула. Он устал. Но впервые за два дня почувствовал, что движется хоть в каком-то направлении. Не к ответу. К вопросу.

Третий день. Артём обнаружил несколько документов, которые заставили его работать медленнее. Один из них был письмом. Автор рассказывал о человеке, которого видел во сне несколько ночей подряд. Другой документ содержал запись женщины, утверждавшей, что во время тяжёлой болезни разговаривала с человеком, которого не было в комнате. Ещё одна история была совсем короткой. «Мне кажется, будто кто-то смотрит на меня из другого времени».

Артём перечитал последнюю строку трижды. Потом открыл рукопись. Нашёл нужную страницу. Провёл пальцем по строчке: «Связь возникает не между местами. Она возникает между людьми». Он медленно закрыл глаза. Перед ним снова возникла Елена. Комната. Свечи. Дневник. Засохший цветок. Она сидела совсем рядом. И всё же между ними было почти два столетия. Если это действительно была другая эпоха...

Артём открыл глаза. Нет. Пока он не знал. Не имел права делать такой вывод. Он снова посмотрел на найденные документы. Похожие случаи существовали. Но ни один из них ничего не доказывал. Именно это раздражало сильнее всего. Он привык работать с фактами. А здесь факты словно нарочно ускользали.

На четвёртый день квартира окончательно перестала быть похожей на жильё. Стол оказался завален бумагами. Ноутбук почти не выключался. На стене появились приколотые листы с номерами документов и короткими пометками. Рядом лежал блокнот. На первой странице крупно было написано: 3:17 Под ним: первый сон второй сон перенос Ниже Артём добавил: ожог Он долго смотрел на это слово. Потом написал: доказательство физического контакта?

Зачеркнул. Снова написал: физический контакт — факт. Так было честнее. Он начал перечитывать рукопись с самого начала. Не пропуская ни одной страницы. Некоторые записи пришлось переписывать вручную. Некоторые символы — увеличивать на экране. В нескольких местах он заметил странные повторения. Один и тот же знак встречался рядом с записями о времени. Другой — рядом с упоминаниями людей. Третий появлялся там, где автор писал о границе. Артём начал составлять собственную систему обозначений. Он не понимал её смысла. Но закономерность была. По крайней мере, ему так казалось.

Поздно вечером телефон зазвонил. Максим. Артём посмотрел на экран. Несколько секунд думал, отвечать ли. Всё-таки ответил.

— Да.

— Ты где пропал?

— Дома.

— Я знаю, что дома. Ирина сказала, что ты несколько дней не появляешься.

Артём промолчал.

— Ты точно в порядке?

— Да.

— Это уже второй раз, когда ты отвечаешь слишком быстро.

Артём улыбнулся.

— Нормально всё.

— Работаешь?

Он посмотрел на стол.

— Можно сказать.

— А-а. Значит, опять твоя загадочная тетрадь.

— Именно.

— Ну и как?

— Пока никак.

— Может, тебе стоит от неё отдохнуть?

Артём посмотрел на рукопись.

— Возможно.

Максим вздохнул.

— Только не забудь, что кроме прошлого существует ещё настоящее.

— Не забуду.

— Хорошо. Я просто хотел убедиться, что ты не умер среди своих бумаг.

— Пока нет.

— Тогда ладно. Позвоню завтра.

— Давай.

После звонка Артём ещё некоторое время сидел неподвижно. Потом снова взял рукопись.

На пятый день в дверь позвонили. Артём даже не сразу понял, что это именно звонок. Он сидел за столом и пытался разобрать очередную страницу. Звонок повторился. Артём поднялся. Открыл дверь. На площадке стояла Ирина. В одной руке она держала пакет.

— Привет.

— Привет.

Она посмотрела на него. Потом на квартиру за его спиной.

— Вот теперь я понимаю, почему ты не приходишь на работу.

Артём ничего не ответил. Ирина подняла пакет.

— Принесла продукты.

— Не стоило.

— Стоило.

Она прошла на кухню.

— Ты вообще ел?

— Конечно.

Ирина открыла холодильник. Посмотрела внутрь. Закрыла.

— Врёшь.

— Немного.

— Артём.

— Хорошо.

Она начал выкладывать продукты на стол. Хлеб. Сыр. Овощи. Готовую еду. Несколько упаковок чего-то, что можно было просто разогреть.

— Ты выглядишь ужасно.

— Спасибо.

— Не за что.

Она посмотрела на его руку.

— А ожог?

— Уже лучше.

— Где ты его получил?

Артём замялся.

— Дома.

— И как?

— Неудачно схватился за горячий металл.

Ирина посмотрела на него с явным сомнением. Но спорить не стала.

— Ладно.

Они сели за стол. Несколько минут молчали. Потом Ирина спросила:

— Ты всё это время работаешь над той рукописью?

Артём посмотрел в сторону комнаты.

— Да.

— Нашёл что-нибудь?

— Пока не знаю.

— То есть ничего.

— Скорее всего.

Ирина улыбнулась.

— Ты понимаешь, что нормальный человек давно бы отложил её и занялся чем-нибудь другим?

— Понимаю.

— А ты?

— А я не могу.

Ответ прозвучал слишком быстро. Ирина внимательно посмотрела на него.

— Почему?

Артём задумался. Как объяснить? Как сказать, что он видел человека, которого не должно было существовать рядом с ним? Что эта девушка смотрела прямо на него? Что он почувствовал жар металла на ладони? Что теперь каждый раз, закрывая глаза, он вспоминает её лицо?

— Потому что там что-то есть, — сказал он наконец.

— В рукописи?

— Да.

— Что?

Артём опустил взгляд.

— Пока не знаю.

Ирина вздохнула.

— Ты всегда так.

— Как?

— Когда тебе что-то действительно важно, ты забываешь обо всём остальном.

Он ничего не ответил.

— Даже о себе.

Артём посмотрел на неё.

— Извини.

— За что?

— За всё это.

Ирина некоторое время молчала. Потом тихо сказала:

— Я не хочу, чтобы ты извинялся.

Она улыбнулась.

— Просто иногда позволяй кому-нибудь быть рядом.

Эти слова неожиданно задели его. Артём кивнул.

— Постараюсь.

Они ещё немного поговорили. О работе. О Максиме. О каких-то совершенно обычных вещах. И на некоторое время Артём действительно почувствовал себя почти нормально. Пока взгляд снова не скользнул в сторону комнаты. Ирина заметила. Конечно, заметила.

— Тебе хочется вернуться к ней?

Артём не стал лгать.

— Да.

Она улыбнулась. Чуть грустно.

— Тогда я пойду.

— Ирина...

— Всё нормально.

Она встала.

— Только пообещай, что сегодня хотя бы поспишь.

Артём посмотрел на часы.

— Постараюсь.

— Это не обещание.

— Хорошо. Обещаю.

Ирина надела куртку. У двери она обернулась.

— И если тебе всё-таки станет плохо — звони.

— Обязательно.

— Даже ночью.

— Хорошо.

Она ушла. Дверь закрылась. Артём постоял в коридоре ещё несколько секунд. Потом вернулся к столу.

Вечер пятого дня постепенно перешёл в ночь. Артём снова открыл рукопись. Он больше не пытался прочитать её целиком. Теперь перед ним лежали отдельные записи, выведенные на бумагу. Он сравнивал их. Сопоставлял. Искал повторения. Некоторые фразы уже почти запомнил. Особенно одну: «Связь возникает не между местами. Она возникает между людьми». Артём написал её в блокнот. Под ней добавил: Почему? Ниже: Какая связь?

Ещё ниже: Кто автор? Он задумался. Потом написал: Был ли кто-то до меня?

Ручка остановилась. Это был первый вопрос, на который он не смог придумать даже предположительного ответа. Артём посмотрел на стопку найденных документов. Несколько дней поиска дали ему не объяснение. Но дали другое. Он нашёл людей, которые в разные времена описывали похожие вещи. Слишком похожие, чтобы окончательно отмахнуться. Слишком разные, чтобы сложить их в единую картину. Он взял один из листов. На нём было написано всего несколько строк. Артём перечитал их ещё раз. Потом положил рядом с рукописью. Теперь он был уверен только в одном. Кто-то уже пытался разобраться в том, что произошло с ним. Возможно, задолго до него. А значит, ему оставалось найти след. Не ответ. Пока только след. Артём посмотрел на часы. 02:41.

Он моргнул. Потом снова перевёл взгляд на бумаги. Ещё одна страница. Только одна. Он перевернул её. Потом следующую. Ещё одну. Глаза начали закрываться сами. Артём потёр лицо ладонями. Снова посмотрел на рукопись. Свечи на столе почти догорели. Он хотел встать и потушить их. Но не встал. Через несколько минут голова сама опустилась на сложенные руки. Последней мыслью было: Завтра продолжу. И только после этого он уснул. Рядом лежала рукопись. На её первой странице темнело одно-единственное слово: Тень.

Глава 7

Глава седьмая

Луна XVIII века

Опять та же комната. Те же высокие окна, тяжёлые шторы, старинный письменный стол и несколько свечей, горящих в подсвечниках. Только теперь девушка стояла у окна. За стеклом серебрилась луна. Её свет ложился на дорожки, на тёмные кроны деревьев и на опавшие листья. Сад казался почти неподвижным, словно сама ночь заставила его замернуть. Артём стоял у стены и несколько секунд просто смотрел. Он уже не сомневался, где находится. Та самая комната. Та самая девушка. Только теперь всё было иначе. Он видел её отчётливо. Тёмные волосы, собранные на затылке. Светлое платье. Тонкий профиль, освещённый лунным светом. В одной руке она держала книгу, но не читала её. Казалось, мысли Елены были далеко от написанных страниц. Артём сделал шаг. Доски пола едва слышно скрипнули. Елена замерла. Несколько секунд она не двигалась. Потом медленно повернула голову. И увидела его. Артём приготовился к тому, что произошло в прошлый раз. Но Елена не вскрикнула. Она лишь смотрела на него. Испуганно. Недоверчиво. Но уже не так, как в первый раз. Будто теперь в её памяти существовало доказательство того, что этот человек ей не привиделся. Артём тоже молчал. Они стояли друг напротив друга, разделённые несколькими шагами и почти двумя столетиями. Елена первой нарушила тишину.

— Подождите...

Артём замер. Она сделала небольшой шаг от окна.

— Не исчезайте.

В её голосе слышался страх, но ещё сильнее — желание понять.

— Кто вы?

Артём не ответил сразу. В памяти всплыли строки рукописи. Не всякая граница разделяет. Некоторые позволяют увидеть друг друга. И другая запись. Не пытайся открыть дверь, если не знаешь, кто ждёт по другую сторону. Он не знал, что именно произойдёт, если расскажет ей правду. Не знал даже, имеет ли право рассказывать. Поэтому выбрал единственное, что мог.

— Меня зовут Артём.

Елена внимательно посмотрела на него.

— Артём...

Она повторила имя, словно пробовала его на слух.

— Странное имя.

— Возможно.

На её губах появилась едва заметная улыбка.

— Для кого как.

Артём тоже улыбнулся. Напряжение немного отступило. Елена всё ещё не спускала с него глаз.

— Вы снова здесь.

— Да.

— Но откуда?

Артём задумался.

— Издалека.

— Это я уже поняла.

Теперь она улыбнулась чуть заметнее. Артём неожиданно почувствовал, как внутри становится легче. В прошлый раз перед ним была испуганная девушка, которая смотрела на него как на призрак. Теперь перед ним стоял человек, который хотел получить ответы.

— Я сам не знаю, как здесь оказался, — сказал он.

Это было правдой.

— И всё же вы пришли снова.

— Похоже на то.

Елена опустила взгляд.

— Я думала, что вы мне приснились.

Артём посмотрел на неё.

— Я тоже.

Она снова подняла глаза.

— Вы тоже?

— Да.

Елена некоторое время молчала.

— Значит, это не сон?

Артём медленно покачал голову.

— Не знаю.

Ответ её удивил.

— Как же вы можете не знать?

— Потому что всё это кажется невозможным.

Елена задумалась.

— Мне тоже.

За окном качнулась ветка. Где-то в саду тихо зашуршали листья. Елена посмотрела туда, потом снова на Артёма.

— Вы хотите уйти?

— Нет.

Ответ вырвался слишком быстро. Она заметила это.

— Тогда останьтесь.

Артём посмотрел на свечи, на письменный стол, на закрытый дневник. Потом снова на Елену.

— Хорошо.

Она немного помолчала.

— Вы не похожи на человека, который умеет объяснять такие вещи.

— Я архивист.

— Кто?

Артём понял, что слово ей ничего не скажет.

— Я работаю со старыми бумагами. С книгами. Письмами. Документами.

— Значит, вы учёный?

— Скорее нет.

— Писатель?

— Тоже нет.

Елена задумалась.

— Тогда кто же?

Артём улыбнулся.

— Пока не знаю, как объяснить.

— Странный вы человек, Артём.

— Мне это уже говорили.

Она тихо рассмеялась. И впервые Артём увидел её улыбку. Почему-то именно это оказалось гораздо сильнее всего остального. Не странная комната. Не рукопись. Не невозможная встреча. Просто улыбка девушки, родившейся почти за два века до него. Елена подошла к столу и поправила лежавшую рядом книгу.

— А вы знаете, который сейчас час?

Артём посмотрел на окно.

— Нет.

— Ночь уже глубокая.

— Я догадался.

— Тогда почему вы не спите?

Артём чуть усмехнулся.

— Похоже, сегодня мне не удалось.

Елена посмотрела на него с любопытством.

— Вы всегда так разговариваете?

— Как?

— Будто каждое слово нужно сначала проверить.

Артём задумался.

— Наверное.

— А я думаю, иногда слова нужно просто говорить.

Он посмотрел на неё.

— Наверное, вы правы.

Елена взяла со стола тонкую шаль.

— Пойдёмте.

— Куда?

— В сад.

Артём удивлённо посмотрел на неё.

— Сейчас?

— А почему нет?

Она накинула шаль на плечи.

— Если вы действительно не сон, то мне хотелось бы хотя бы убедиться, что вы умеете ходить по саду.

Артём улыбнулся.

— Хорошо.

Елена направилась к двери. На мгновение задержалась. Обернулась.

— Только не исчезайте.

— Постараюсь.

Она кивнула. И они вышли из комнаты. За ними остались свечи, письменный стол и раскрытая книга. А впереди была ночь. И луна XVIII века.

Сад встретил их прохладным воздухом и запахом влажной земли. После душной комнаты ночь казалась почти безграничной. Елена пошла по дорожке, придерживая шаль рукой. Артём двинулся рядом. Некоторое время они молчали. Тишина не была неловкой. Скорее наоборот — после всего произошедшего обоим, кажется, требовалось немного времени, чтобы привыкнуть к мысли о том, что они действительно идут рядом. Над деревьями висела большая луна. Её свет ложился на дорожку серебристыми пятнами, и листья под ногами тихо шуршали при каждом шаге.

— Я часто гуляю здесь вечером, — сказала Елена.

Артём посмотрел на неё.

— Одна?

— Обычно одна.

— Вам не бывает страшно?

— В саду? Нет.

Она немного подумала.

— Здесь я меньше всего боюсь людей.

Артём улыбнулся.

— Хорошее место.

— Да. Здесь никто не говорит мне, какой я должна быть.

В её голосе появилась лёгкая усмешка.

— А дома говорят?

— Иногда.

Елена вздохнула.

— Матушка говорит, что я слишком много читаю. Батюшка считает, что я слишком много думаю. Ольга говорит, что я слишком серьёзная.

— А вы сами что думаете?

— Что они все немного правы.

Артём рассмеялся. Елена посмотрела на него и тоже улыбнулась.

— Видите? Уже смеётесь.

— Просто вы забавно это сказали.

— Значит, я не такая уж серьёзная.

Они свернули на другую дорожку. Между деревьями показалась небольшая беседка. Елена остановилась возле неё, провела ладонью по холодным перилам и посмотрела на сад.

— В детстве я думала, что весь мир примерно такой же.

— Какой?

— Небольшой.

Она пожала плечами.

— Дом, сад, деревня, несколько знакомых семей.

Потом стала старше и поняла, что за пределами всего этого существует огромное количество людей. Города. Страны. Места, о которых я никогда не узнаю.

— А вам хочется их увидеть?

— Очень.

Елена посмотрела на луну.

— Я иногда представляю, каково это — проснуться утром в совершенно незнакомом городе. Выйти на улицу и не знать ни одного человека вокруг.

— Наверное, это одновременно страшно и интересно.

— Именно.

Она немного помолчала.

— А вы много путешествовали?

Вопрос застал Артёма врасплох.

— Не настолько, насколько хотелось бы.

Это было безопасно.

— Почему?

— Работа.

— Вы ведь говорили, что работаете со старыми бумагами.

— Да.

— И вам это нравится?

Артём задумался.

— Очень.

— Почему?

Он посмотрел на дорожку перед собой.

— Наверное, потому что в каждой старой бумаге остаётся чей-то голос.

Елена внимательно слушала.

— Даже если человек давно умер?

— Особенно тогда.

Он улыбнулся.

— Иногда читаешь письмо, которому сто пятьдесят или двести лет, и вдруг понимаешь, что человек, написавший его, был почти таким же, как мы. Он тоже чего-то хотел. Чего-то боялся. Кого-то ждал.

Елена задумалась.

— Получается, вы разговариваете с людьми, которых уже нет.

— Иногда мне кажется, что да.

— И что они вам отвечают?

Артём посмотрел на неё.

— Не всегда словами.

Елена некоторое время молчала.

— Красиво.

Они снова пошли. Теперь медленнее. Елена рассказывала о доме, о матери, о том, как в детстве могла часами читать у окна, пока её не звали ужинать. О своей любви к музыке, хотя играть на фортепьяно ей удавалось далеко не так хорошо, как хотелось бы. О книгах, которые она перечитывала по несколько раз, потому что некоторые истории не хотелось отпускать. Артём слушал. Иногда задавал короткие вопросы. Иногда рассказывал что-нибудь о себе. Не о времени. О себе. О том, что живёт один. О работе. О привычке долго гулять после тяжёлого дня. О том, что иногда специально выбирает длинную дорогу домой.

— Зачем?

— Чтобы подумать.

— О чём?

— О разном.

— Это очень уклончивый ответ.

— Я предупреждал, что я странный.

Елена улыбнулась.

— Тогда я тоже странная.

— Почему?

— Потому что я тоже иногда специально ухожу гулять, когда мне нужно побыть одной.

— Значит, у нас уже есть что-то общее.

— Пожалуй.

Они дошли до старой липовой аллеи. Артём остановился. Толстые стволы казались знакомыми. Слишком знакомыми. Он провёл взглядом по деревьям. Всё вдруг совпало с тем, о чём он думал несколько дней назад, гуляя по современному Екатеринбургу. Тогда он представлял людей, которые когда-то ходили здесь. Не знал, что однажды действительно окажется среди них. Елена заметила его замешательство.

— Что такое?

— Ничего.

Он ещё раз посмотрел на липы.

— Просто красивые деревья.

— Этим некоторым больше ста лет.

Артём невольно усмехнулся.

— Теперь я верю.

— Почему?

— Долго объяснять.

Елена не стала спрашивать. Вместо этого сказала:

— Мне нравится думать, что они всё помнят.

— Деревья?

— Да.

— А что именно?

— Людей.

Она посмотрела вдоль аллеи.

— Представьте, сколько здесь прошло людей. Сколько разговоров они слышали. Сколько раз видели, как кто-нибудь плачет или смеётся. Сколько людей здесь встретились впервые.

Артём почувствовал странное совпадение. Почти те же мысли приходили ему в голову совсем недавно. Только тогда вокруг были другие дороги, другие фонари и другой город.

— Знаете, — тихо сказал он, — иногда мне кажется, что некоторые места действительно запоминают людей.

Елена посмотрела на него.

— Вот видите. Вы тоже так думаете.

— Похоже.

— Тогда, может быть, прошлое не исчезает совсем.

Артём ничего не ответил. Он вспомнил рукопись. Время не движется. Движемся мы. Но произносить эти слова вслух не стал. Елена тем временем заговорила о другом. О своём отце. О том, что он человек строгий, но в глубине души добрый. О том, как ей хотелось бы, чтобы он хоть иногда видел в ней не только дочь, за которую отвечает, но и самостоятельного человека. Потом она рассказала об Алексее. Не подробно. Просто сказала, что отец считает его подходящей партией.

— А вы так не считаете?

— Не знаю.

Елена задумалась.

— Я почти его не знаю.

— И всё же вас хотят за него выдать?

Она кивнула.

— Так принято.

В этих двух словах было больше усталости, чем возмущения. Артём посмотрел на неё.

— А чего хотите вы?

Елена долго не отвечала. Они продолжали идти по аллее. Наконец она сказала:

— Я хочу, чтобы однажды меня спросили.

— О чём?

— С кем я хочу прожить жизнь.

Она улыбнулась, но в этой улыбке было что-то печальное.

— Наверное, это не слишком много.

— Нет.

— А вы чего хотите?

Теперь вопрос прозвучал совсем просто. Без любопытства. Без настойчивости. Как будто она действительно хотела узнать. Артём задумался. Ответить правдиво было почти невозможно. Но кое-что он всё же мог сказать.

— Я хочу встретить человека, рядом с которым не придётся притворяться.

Елена посмотрела на него.

— И всё?

— Наверное, этого достаточно.

— Думаю, да.

Они снова замолчали. Где-то далеко за домом залаяла собака. Ветер прошёлся по верхушкам деревьев. Елена подняла лицо к небу.

— Какая сегодня красивая луна.

Артём посмотрел вверх.

— Да.

— Сегодня четырнадцатое сентября.

Артём повернул голову.

— Вы запоминаете даты?

— Некоторые.

Она улыбнулась.

— Особенно те, которые потом хочется помнить.

Артём задержал на ней взгляд. Четырнадцатое сентября. Он мысленно повторил дату. И вдруг понял, что это не просто ночь из сна. Есть дата. Есть место. Есть человек. Впервые происходящее обрело хоть какие-то координаты.

— А где мы сейчас? — спросил он, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно естественнее.

Елена удивлённо посмотрела на него.

— В саду.

Артём рассмеялся.

— Это я вижу.

— Тогда что вы хотите узнать?

— Где находится ваш дом?

— В Псковской губернии.

Он почувствовал, как внутри всё на мгновение застыло. Псковская губерния. Слово было знакомым. Но теперь оно звучало совсем иначе.

— Далеко отсюда до Петербурга? — спросил он.

— Довольно далеко.

Елена немного помолчала.

— А почему вы спрашиваете?

— Любопытство.

Она посмотрела на него с лёгким подозрением, но ничего не сказала. Артём перевёл взгляд на сад. Он уже знал место. Знал дату. Оставалось понять главное. Как он сюда попадает. И почему именно к ней. Елена тем временем остановилась.

— А вы?

— Что я?

— Где живёте вы?

Артём посмотрел на неё. Ответ пришлось выбирать особенно осторожно.

— В большом городе.

— Как он называется?

Он на мгновение задумался.

— Екатеринбург.

Елена повторила незнакомое слово:

— Екатеринбург...

— Да.

— Никогда не слышала.

— Неудивительно.

Она улыбнулась.

— А далеко это?

Артём посмотрел на неё.

— Очень.

— Дальше Петербурга?

— Гораздо.

Елена удивлённо подняла брови.

— Тогда вы действительно живёте очень далеко.

— Можно сказать и так.

Он не стал объяснять больше. Не сейчас. Не после того, что прочитал в рукописи. Елена не стала расспрашивать. Она лишь снова посмотрела на луну.

— Забавно.

— Что?

— Мы живём так далеко друг от друга, а почему-то встретились именно здесь.

Артём ничего не ответил. Потому что впервые за всё это время у него появилась мысль, от которой стало не по себе. Возможно, дело было не в том, что он случайно оказался в её сне. Возможно, случайностью была сама встреча. Они медленно пошли обратно к дому. И впервые за всё время Артём не думал о том, как вернуться. Ему просто хотелось ещё немного побыть рядом. Под луной. В саду. С Еленой. У дома Елена остановилась.

— Уже поздно.

Артём посмотрел на освещённые окна.

— Да.

Она немного помедлила, словно не хотела первой возвращаться в комнату.

— Мне понравилась эта прогулка.

— Мне тоже.

Елена улыбнулась. Они вошли в дом. Внутри было тепло и тихо. Несколько свечей горели в подсвечниках, отбрасывая мягкие тени на стены. Елена подняла край платья и начала подниматься по лестнице. Артём шёл рядом. На несколько ступеней выше она остановилась и обернулась.

— Вы точно не исчезнете?

Вопрос прозвучал почти шёпотом.

— Пока Вы рядом — не исчезну, во всяком случае постараюсь.

Елена улыбнулась.

— Тогда хорошо.

Она сделала ещё один шаг. На очередной ступени край её платья зацепился за деревянную планку. Елена чуть качнулась. Артём машинально протянул руку.

— Осторожно.

Елена остановилась. Её пальцы легли в его ладонь. Артём помог ей подняться. На мгновение они оказались совсем близко. Он почувствовал тепло её кожи. Увидел её лицо совсем рядом. Елена подняла глаза. И вдруг...

Артём моргнул. Перед ним была его комната. Он стоял посреди неё, всё ещё протягивая руку. Пальцы медленно сжались в пустоте. Никакой лестницы. Никакого дома. Никаких свечей. Только письменный стол, лампа и старая рукопись. Артём резко обернулся. За окном — Екатеринбург. Мокрый асфальт отражал свет фонарей. По дороге проносились автомобили, вдалеке мерцали окна высотных домов. XXI век. Он посмотрел на свою руку. И только теперь понял, что держит что-то ещё. В пальцах была ткань. Артём медленно разжал ладонь. На ней лежала шаль Елены. Та самая, которую она накинула на плечи перед прогулкой. Несколько секунд он просто смотрел на неё. Потом провёл пальцами по ткани. Мягкая. Тёплая. Настоящая. Артём поднял шаль к лицу, словно надеялся почувствовать запах сада, свечей, осенней ночи. И вдруг понял. Это уже нельзя было объяснить сном. Он посмотрел на свою ладонь. На шаль. На рукопись. Потом снова на шаль.

— Елена...

Имя сорвалось с губ само. Артём замолчал. Сердце билось быстро и тяжело. Несколько секунд он не мог понять, что потрясло его сильнее — возвращение или то, что возвращение произошло прямо в момент прикосновения. Он осторожно положил шаль на стол. Но почти сразу снова взял её. Будто боялся, что если отпустит, она исчезнет так же, как исчезла сама Елена. Артём подошёл к окну. Город был совершенно обычным. Ночной Екатеринбург. Машины. Фонари. Высотки. Где-то вдалеке мигнула вывеска. Всё было на своём месте. Кроме него. Потому что ещё секунду назад он стоял рядом с девушкой, родившейся почти два с половиной века назад. И держал её за руку. А теперь её не было. Только тепло, оставшееся в его ладони. И её шаль. Артём медленно сжал пальцы. На этот раз он даже не пытался найти объяснение. Он просто стоял у окна и смотрел на город. А где-то далеко, в другой эпохе, Елена всё ещё стояла на лестнице. И, возможно, тоже смотрела на свою руку. На ту самую, которую только что держал незнакомец из невозможного времени.

Глава 8

Глава восьмая

Хранитель

Артём стоял посреди комнаты. За окном шумел ночной Екатеринбург. Вдалеке проехала машина, где-то во дворе хлопнула дверь подъезда. Город жил своей обычной жизнью, словно ничего не произошло. Но Артём знал, что произошло. Ещё несколько минут назад он был в другом времени. Шёл рядом с Еленой по ночному саду, слушал её голос, смотрел, как лунный свет ложится на дорожки. Помнил лестницу, по которой они поднимались обратно в дом. Помнил, как протянул ей руку. И прикосновение. Всего одно прикосновение — и сад исчез. Артём медленно разжал пальцы. В руке по-прежнему оставалась шаль. Он осторожно провёл ладонью по ткани. Мягкая, чуть прохладная, с едва уловимым запахом, который он не мог определить. Не сон, не обрывок воспоминания, не игра воображения. Настоящая вещь. Из другого времени. Он положил шаль на письменный стол, рядом с рукописью. Несколько секунд смотрел на них, пытаясь привыкнуть к мысли, которая никак не желала укладываться в голове. Елена существовала. Она жила где-то далеко отсюда, почти два с половиной столетия назад. Она разговаривала с ним, улыбалась ему, доверила ему свою шаль. И теперь Артём хотел только одного — вернуться. Но как?

Он уже не раз пытался найти ответ в рукописи. Перечитывал записи, рассматривал символы, искал закономерности. Пять минут назад он был уверен, что хотя бы немного приблизился к разгадке. Теперь все его знания казались бесполезными. Артём потёр лицо ладонями. В горле пересохло. Он взял пустой стакан и вышел на кухню.

Вода шумела недолго. Артём наполнил стакан, сделал несколько глотков и постоял у окна. За стеклом темнели крыши соседних домов. В одном из окон напротив ещё горел свет. Обычная ночь. Обычный город. Он почти убедил себя, что ему нужно просто выспаться, когда вернулся в комнату. И остановился. На стуле напротив письменного стола сидел незнакомый мужчина. Артём не услышал ни шагов, ни скрипа пола, ни звука открывающейся двери. Человек просто был здесь. Будто сидел уже давно и терпеливо ждал, когда хозяин квартиры вернётся с кухни. Артём невольно отступил. Стакан в руке качнулся, вода плеснула через край. Незнакомец даже не посмотрел на неё. Он сидел спокойно, чуть откинувшись на спинку стула, и рассматривал Артёма с таким выражением, словно неожиданным было скорее его собственное появление, чем то, что он увидел.

— Кто вы такой? — спросил Артём.

— Как вы сюда попали? Что вам нужно?!

Голос прозвучал суше, чем ему хотелось. Незнакомец не ответил сразу. На вид ему было около пятидесяти. Тёмная одежда, аккуратно уложенные волосы с небольшой сединой у висков, неброские черты лица. Ничего необычного. Такого человека вполне можно было встретить на улице, в вагоне поезда или в очереди за кофе. И всё же что-то в нём настораживало. Может быть, неподвижность. Может быть, спокойствие, совершенно неуместное в чужой квартире посреди ночи. Или взгляд. Незнакомец смотрел внимательно, но не пристально. Казалось, он не столько изучал самого Артёма, сколько сопоставлял увиденное с чем-то, известным ему заранее.

— Вы не ответили, — сказал Артём.

— Вы задали сразу несколько вопросов. Не все из них требуют ответа.

— Простите?

— Вы хотите знать, кто я, как попал сюда и что мне нужно. Я не ошибся?

Артём промолчал. Незнакомец едва заметно улыбнулся.

— Вот видите. Вы и сами прекрасно знаете, что хотите спросить.

Артём поставил стакан на столик и сел на диван. Он не собирался демонстрировать страх перед незнакомцем в собственной квартире, хотя именно это сейчас и чувствовал.

— Начнём с простого. Как вы сюда попали?

— Это не самый важный вопрос.

— Для человека, который обнаружил незнакомца в своей квартире, он вполне важный.

— Справедливо.

Незнакомец слегка наклонил голову, словно признавая его правоту.

— Но не самый важный.

Артём сжал пальцы.

— Вы всегда так разговариваете?

— Как?

— Отвечаете на вопросы так, чтобы после них появлялось ещё больше вопросов.

— Не всегда. Иногда люди понимают с первого раза.

— А если не понимают?

— Тогда приходится разговаривать дольше.

В голосе незнакомца прозвучала лёгкая ирония. Не насмешка, а скорее усталое признание того, что подобные разговоры ему уже знакомы. Артём перевёл дыхание.

— Хорошо. Тогда другой вопрос. Вы кто?

На этот раз незнакомец ответил почти сразу:

— Иногда меня называют Хранителем.

Артём нахмурился.

— Хранителем чего?

— Это уже следующий вопрос.

— Вы серьёзно?

— Вполне.

Артём посмотрел на него, пытаясь понять, издевается тот над ним или действительно не видит смысла в прямых ответах. Но лицо незнакомца оставалось спокойным. И тут его взгляд переместился на письменный стол. На шаль. Всего на мгновение. Однако Артём заметил это движение.

— Значит, на этот раз вы вернулись не с пустыми руками, — произнёс незнакомец.

Артём почувствовал, как внутри всё напряглось.

— Что вы сказали?

— Вы меня прекрасно слышали.

— Откуда вы знаете о шали?

— А вы сами не знаете?

— Я спрашиваю вас.

— И правильно делаете.

Незнакомец снова посмотрел на него.

— Только иногда полезно задаваться вопросом, на который действительно хочешь получить ответ.

Артём поднялся с дивана.

— Послушайте, я не знаю, кто вы и чего добиваетесь. Но вы каким-то образом оказались в моей квартире, знаете о том, что произошло со мной несколько минут назад и ведёте себя так, будто всё это совершенно нормально.

— Для меня это не совсем нормально.

Ответ прозвучал настолько неожиданно, что Артём на секунду растерялся. Впервые в голосе незнакомца послышалось что-то помимо спокойствия. Усталость. Едва уловимая, но настоящая.

— Тогда объясните, что происходит, — потребовал Артём.

— Вы нашли рукопись.

Артём невольно посмотрел на стол.

— Откуда вы…

— Вы прочитали некоторые записи.

Потом увидели девушку. Сначала во сне, затем не только во сне. Незнакомец говорил без выражения, будто перечислял факты из давно знакомого документа.

— А сегодня вернулись с её шалью.

Артём медленно опустился обратно на диван. Теперь сомнений не оставалось: этот человек знал о происходящем гораздо больше него.

— Кто вы на самом деле?

— Я уже ответил.

— Нет. Вы назвали себя Хранителем. Это ничего не объясняет.

— А разве имя обязано всё объяснять?

Артём устало провёл рукой по волосам.

— Хорошо. Тогда объясните хотя бы, что вы храните.

Незнакомец ненадолго задумался.

— Границы.

— Какие границы?

— Те, о существовании которых вы ещё недавно даже не подозревали.

— Между чем и чем?

— Между тем, что должно оставаться раздельным.

Артём посмотрел на рукопись.

— Между временами?

Хранитель не ответил сразу.

— Можно сказать и так.

— Значит, вы знаете, как я попал в прошлое?

— Я знаю, что вы там оказались.

— Это не одно и то же.

— Наконец-то мы начинаем понимать друг друга.

Артём раздражённо выдохнул.

— Вы можете хотя бы один раз ответить нормально?

— Могу.

— Тогда ответьте.

Хранитель посмотрел на него с почти незаметным сочувствием.

— Но вы пока не готовы услышать всё, что хотите знать.

— Вы за меня не решайте.

— Я и не решаю. Пока.

Последнее слово прозвучало негромко, без нажима. От этого оно почему-то запомнилось сильнее остальных. Артём отвернулся к столу. Рукопись лежала там же, где он её оставил. Тёмная обложка, знакомый знак, слово на первой странице. Тень. Он снова посмотрел на незнакомца.

— Это вы?

— Что именно?

— Тень. Имя на рукописи. Это вы её написали?

Хранитель проследил за его взглядом.

— Нет.

Артём нахмурился.

— Тогда откуда вы знаете о ней?

— Я знаю эту рукопись.

— Значит, вы знаете, кто её написал.

— Возможно.

— И не скажете?

— Не сейчас.

Артём почувствовал, что начинает терять терпение.

— Вы понимаете, что я имею право знать, во что ввязался?

— Разумеется.

— Тогда почему…

— Потому что знать о существовании двери и понимать, что находится за ней, — не одно и то же.

Артём замолчал. Эти слова напомнили ему запись, которую он уже читал. «Не пытайся открыть дверь, если не знаешь, кто ждёт по другую сторону». Он впервые подумал, что, возможно, рукопись предупреждала его не о случайной опасности. А о ком-то конкретном.

— Вы знали, что это произойдёт? — спросил он.

— Я знал, что такое возможно.

— И ничего не сделали?

— А что, по-вашему, я должен был сделать?

— Не знаю! Предупредить меня, например!

— Вы нашли рукопись. Вы читали её. Вы продолжили поиски, даже когда поняли, что столкнулись с чем-то необъяснимым.

Хранитель слегка подался вперёд.

— Скажите, Артём, если бы я предупредил вас, вы бы остановились?

Ответ не пришёл сразу. Артём вспомнил Елену у окна. Её голос. Её улыбку. То, как она попросила его не исчезать.

— Нет, — наконец произнёс он.

— Я так и думал.

На несколько секунд в комнате повисла тишина. Артём посмотрел на шаль. Ему снова захотелось оказаться там, в ночном саду, рядом с Еленой. Он хотел узнать, что она сейчас делает, помнит ли их разговор, ждёт ли его возвращения. Но сильнее всего его пугала мысль, что следующей встречи может не быть.

— Как мне к ней вернуться? — спросил он.

Хранитель не ответил сразу. Он смотрел на Артёма, и впервые тому показалось, что за спокойным выражением лица скрывается нечто, чему трудно подобрать название. Не холодность. Не равнодушие. Скорее печаль, которую незнакомец давно научился не показывать.

— Ты уже знаешь.

Артём замер.

— Что?

— Ты уже знаешь, — повторил Хранитель.

— Нет. Не знаю. Если бы знал, не спрашивал бы.

— Иногда человек задаёт вопрос не потому, что не знает ответа. А потому, что боится его услышать.

Артём покачал головой.

— Не нужно говорить со мной загадками.

— Тогда не задавай вопросы, на которые пока не готов ответить сам.

— Вы хотите сказать, что я могу вернуться?

— Я хочу сказать, что тебе следует хорошенько подумать, чего именно ты ищешь.

— Я ищу Елену.

— Я знаю.

— Тогда в чём проблема?

Хранитель отвёл взгляд к окну.

— Увидеть человека и вмешаться в его жизнь — не одно и то же.

— Я не собираюсь ей вредить.

— Люди редко начинают с такого намерения.

Артём нахмурился.

— Вы считаете, что мне не следует с ней встречаться?

— Я считаю, что ты пока не понимаешь, к чему может привести эта встреча.

— Но вы ведь сами сказали, что я уже знаю, как вернуться.

— Я не говорил, что ты знаешь, что произойдёт после.

Артём хотел возразить, но не нашёл подходящих слов. Хранитель поправил рукав, посмотрел на письменный стол, задержал взгляд на шали.

— Запомни одну вещь, Артём. Не всё, что возможно, следует делать.

— А если я всё-таки решу вернуться?

Хранитель посмотрел на него.

— Тогда постарайся хотя бы понять, что именно ты собираешься изменить.

— Я ничего не собираюсь менять.

— Пока ты так думаешь.

Артём сжал челюсти.

— И что теперь будет?

Хранитель помолчал.

— Теперь ты постараешься вернуться к ней.

Артём промолчал.

— А я постараюсь не позволить тебе совершить ошибку, которую уже невозможно будет исправить.

— Вы мне угрожаете?

Тень посмотрел на него почти сочувствующе.

— Пока нет.

Артём хотел спросить, что это значит. Но в этот момент заметил, что всё ещё держит стакан, который принёс с кухни. Вода слегка дрожала от движения руки. Он отпил. Холодная вода немного привела его в чувство. Артём опустил стакан и на мгновение посмотрел на него, словно пытался собраться с мыслями. Затем поднял глаза. Стул напротив был пуст. Артём замер. Он медленно оглядел комнату. Дверь оставалась закрытой. Незнакомца нигде не было. Артём перевёл взгляд на замок, потом снова посмотрел на пустой стул. Всего несколько секунд. Один глоток воды. И человек исчез.

— Да что же это такое…

Ответа не последовало. Артём осторожно подошёл к стулу и коснулся спинки. Самое обычное дерево. Ничего необычного, ничего, что могло бы объяснить произошедшее. Он обернулся к письменному столу. Там лежала шаль Елены. Рядом — рукопись. Артём долго смотрел на них, не двигаясь. Теперь он знал, что не один в этой истории. И впервые по-настоящему испугался не того, что время оказалось способно раздвинуть свои границы. А того, что за этими границами существовал кто-то, кто знал о них гораздо больше него. И кто-то, похоже, уже решил, что Артём не должен заходить слишком далеко.

Глава 9

Глава девятая

Герой войны

После ухода Хранителя Артём ещё долго сидел неподвижно. Он смотрел на пустой стул, будто ожидал, что незнакомец снова появится на нём так же внезапно, как исчез. Но стул оставался пустым. В квартире было тихо. Только за окном продолжал жить ночной Екатеринбург — редкие машины на мокрой дороге, свет окон в соседних домах, далёкий гул города. Артём перевёл взгляд на письменный стол. Там лежала рукопись. Рядом — шаль Елены. Он осторожно коснулся ткани. Тонкая, прохладная. Настоящая. В памяти снова возникла лестница, лунный свет, лицо Елены и её рука, которой он коснулся перед тем, как всё исчезло. А потом слова Хранителя. Ты уже знаешь. Что именно?

Артём не понимал. Он снова открыл рукопись. Перечитал страницы. Вернулся к тем местам, которые уже изучал десятки раз. Рассматривал символы, отдельные записи, потёртые края страниц. Ничего. Ни одного нового ответа. Только слово на первой странице. Тень. Под утро Артём всё-таки лёг на диван, но сон оказался коротким и беспокойным. Проснувшись, он первым делом посмотрел на стол. Рукопись была там. Шаль — тоже. Несколько секунд он просто сидел, глядя на неё. Потом телефон зазвонил.

— Да?

— Ты где? — спросила Ирина.

— Дома.

— А на работу сегодня собираешься?

Артём посмотрел на часы.

— Собираюсь.

— Тогда приезжай. Нам тут помощь нужна.

— Что случилось?

— Партия документов пришла из Псковского архива. Огромная. Часть бумаг вообще в таком состоянии, что я боюсь сама к ним прикасаться.

Артём выпрямился.

— Из Псковского?

— Да. А что?

— Ничего.

Он уже вставал.

— Буду скоро.

В архиве пахло пылью, бумагой и чем-то ещё — старым, почти неуловимым запахом времени, который Артём привык ощущать среди документов. В одном из помещений стояли несколько коробок. Ирина показала на них.

— Вот это всё пришло вчера.

— Всё?

— Почти.

Артём присел возле ближайшей коробки.

— И что с этим делать?

— Разобрать хотя бы предварительно. Что-то описать, что-то отнести к соответствующему фонду. Ты лучше меня знаешь, как с такими вещами работать.

— Хорошо.

Ирина посмотрела на него внимательнее.

— Ты точно нормально себя чувствуешь?

— Да.

— А то выглядишь...

Она не закончила.

— Как?

— Как человек, который не спал несколько дней.

Артём улыбнулся.

— Просто устал.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что обычно это правда.

Ирина вздохнула.

— Ладно. Только не сиди здесь до ночи.

— Постараюсь.

Она ушла. Артём открыл первую коробку.

Работа постепенно поглотила его. Сначала он разбирал документы почти механически. Письма. Старые записи. Семейные бумаги. Военные документы. Дневники. Некоторые листы сохранились хорошо, другие рассыпались от одного неосторожного движения. Артём работал медленно. Он привык к подобным материалам и знал: иногда одна строчка, затерявшаяся среди сотен страниц, может оказаться важнее целой папки. Через некоторое время ему попался документ с датой 1786 год. Артём остановился. Пальцы сами задержались на краю листа. 1786.

Он вспомнил Елену. Её голос. Её рассказ о семье. Отец. Мать. Имение. Артём положил документ отдельно. Потом ещё один. И ещё. Он уже не мог объяснить самому себе, почему делает это. Наверное, просто хотел знать больше. Или надеялся, что среди этих старых бумаг найдётся хоть что-нибудь знакомое. Прошёл час. Потом второй. Коробки постепенно пустели. На столе росла небольшая отдельная стопка документов за 1786 год. И тогда Артём увидел его. Небольшой лист с неровно оборванным краем. Бумага потемнела, чернила местами выцвели. Он осторожно поднёс документ ближе к свету. Несколько слов сохранились лучше остальных. Артём начал читать. Офицер Тру........

Он нахмурился. Ниже: Николай ...........ич Ещё ниже: пр....м во...ой кол...ии И последняя строка: ........ в .....авку. Артём перечитал всё сначала.

— Тру...

Он провёл пальцем над оборванной частью. Трубецкой? Трусов? Трубин? Фамилия могла быть какой угодно. Но имя... Николай. Артём откинулся на спинку стула. В памяти всплыл недавний разговор. Моего отца зовут Николай Петрович. Он снова посмотрел на лист. Совпадение?

Пока ничего больше. Артём перевернул документ. На обороте почти ничего не было видно. Он уже хотел положить его в сторону, когда заметил несколько бледных линий. Приблизил лампу. Наклонился. Начал разбирать буквы. су...га Мари. ....овна ..убе...я Ниже: дитя девица Е..на Артём замер. Теперь он уже не дышал несколько секунд. Е..на. Он провёл взглядом по первой строке. Мария...

Он вспомнил слова Елены. Матушка. И снова посмотрел на имя. Пока это всё ещё могло быть совпадением. Но слишком много совпадений появилось на одном листе. 1786 год. Николай. Мария. Елена. Артём осторожно положил документ на стол. Теперь он начал искать.

Следующие несколько часов исчезли почти незаметно. Артём поднял документы, которые ещё утром просматривал без особого интереса. Военные списки. Переписку. Сведения о дворянах. Документы об отставках. Материалы, связанные с псковскими имениями. Он искал фамилию, начинающуюся на «Тру...». Потом — Николая. Потом — сочетание обоих признаков. Иногда попадались Трубовы, Тругинины, Трусовы. Но не те. Иногда — Николаи. Тоже не те. Артём отодвинул очередной документ.

— Тру, да не те...

Он посмотрел на часы. Прошло уже несколько часов. За окном давно изменился свет. В архиве становилось тише. Артём продолжал. Он не замечал ни голода, ни усталости. Перед ним постепенно образовывался хаос из бумаг. Но среди этого хаоса он уже видел направление. Тру... Николай... 1786.

И наконец ему попался документ, который заставил его остановиться. На верхней строке читалось: Трубецкой Николай Петрович. Артём медленно выпрямился. Несколько секунд просто смотрел на имя. Потом начал читать дальше. В документе говорилось о его службе. О военных заслугах. О Русско-турецкой войне. И наконец — об увольнении с военной службы. Артём почувствовал, как сердце забилось чаще. Он уже почти не сомневался, что нашёл нужного человека. Но хотел доказательства. Не догадку. Не совпадение. Доказательство. Он продолжил искать.

Ещё спустя некоторое время Артём нашёл приказное письмо. Теперь имя стояло полностью. Генерал-поручик князь Трубецкой Николай Петрович. Рядом упоминались его заслуги и участие в войне. А ниже — решение Военной коллегии. Артём медленно прочитал строку. 10 сентября 1786 года. Он остановился. Эта дата уже что-то значила. Но пока он ещё не понимал насколько. В документе было сказано, что генерал-поручик Трубецкой решением Военной коллегии уволен с военной службы 10 сентября 1786 года. Артём откинулся назад. Значит, Николай Петрович действительно существовал. Он действительно был военным. И действительно получил отставку именно в тот период. Артём продолжил поиск. Теперь уже исключительно по имени Трубецкого.

Через некоторое время ему попалась подшивка старых газет «Московские ведомости» за 1786 год. Он отложил их ещё утром, намереваясь почитать потом, что бы побольше узнать о времени, в котором жила Елена. Артём перелистнул несколько страниц. И вдруг остановился. На одной из них было знакомое имя. Он прочитал заголовок. Потом сам текст. Старинные буквы заставляли читать медленно. Но смысл становился всё яснее.

«Доводимъ до свѣдѣнія благороднаго общества, что по опредѣленію Военной коллегіи отъ 10 сентября сего 1786 года генералъ-поручикъ и князь Н. П. Трубецкой уволенъ отъ службы. Онъ отбываетъ въ своё псковское имѣніе, въ село Великое, дабы жить при семействѣ:

супругѣ Маріи Ивановнѣ и дочери Еленѣ…» Артём перестал читать. Просто сидел, положив ладонь на раскрытую газету. Перед глазами стояло последнее слово. Елене. Он перечитал всю заметку. Потом ещё раз. Николай Петрович. Мария Ивановна. Дочь Елена. Село Великое. Псковская губерния. 10 сентября 1786 года. Артём медленно закрыл глаза. Перед ним снова возникла та комната. Окно. Лунный свет. Елена. Её голос. Её шаль. Он открыл глаза и посмотрел на рваный документ, который уже был расшифрован:

Офицер Трубецкой Николай Петрович Потом перевернул его. супруга Мария Ивановна Трубецкая дитя девица Елена Артём положил рядом газетную вырезку. Теперь две разрозненные части прошлого сошлись. Он нашёл её. Не во сне. Не в воображении. В документах. В бумаге, которой почти двести сорок лет. Артём снова посмотрел на дату. 10 сентября 1786 года. До той ночи оставалось всего несколько дней. Он вспомнил Елену, стоявшую у окна. И вдруг понял, что страшнее всего было не то, что он оказался в XVIII веке. Страшнее было другое. Он уже знал, что это место существует. Знал, что Елена существует. Теперь знал, где находится её дом. И знал, когда она там была. А значит... дорога действительно существовала. Оставалось только понять, как её найти...

Глава 10

Глава 10

Поиск

Квартира превратилась в лабораторию безумца.

На столе громоздились архивные выписки, распечатки старых газет, листы с торопливыми заметками и карты Псковской губернии. Несколько книг лежали раскрытыми прямо на полу, ещё две устроились на подоконнике. На экране ноутбука застыл скан какого-то документа XVIII века, увеличенный настолько, что буквы расплывались на пиксели.

Посреди всего этого беспорядка сидел Артём.

За последние двое суток он спал от силы несколько часов. Стоило закрыть глаза, как перед ним возникало лицо Елены — её взгляд, улыбка, тонкие пальцы, сжимавшие край шали. А следом приходило другое воспоминание: резкий переход из сада в собственную комнату, внезапная пустота вокруг и голос Хранителя, произносящий слова, смысл которых Артём всё ещё пытался понять.

Сама шаль лежала бы на спинке кресла или в шкафу, если бы он позволил себе её снять. Но Артём не позволял. Ткань мягко обнимала плечи, иногда сползала на локоть, и он машинально поправлял её, продолжая работать. От неё пахло старой пылью, бумагой и чем-то едва уловимым, что память упорно связывала с садом в усадьбе Великое.

Запах мог быть выдумкой. Память вообще умела многое дорисовывать.

Но сама шаль была настоящей.

Именно это не давало ему окончательно усомниться в собственном рассудке.

На столе перед ним лежали три особенно важные вещи: повреждённый архивный лист с обрывками фамилии Трубецких и именем Елены, газетная вырезка с сообщением об отставке Николая Петровича и раскрытая рукопись в тёмном кожаном переплёте.

Артём снова придвинул к себе газетную вырезку.

Десятое сентября 1786 года.

Четырнадцатое сентября — день, когда он оказался в саду Елены.

Всего четыре дня.

Он уже не раз перепроверял даты, словно надеялся обнаружить ошибку, которая вернула бы всему происходящему привычную логику. Но числа оставались прежними. Имя совпадало. Название деревни совпадало. Даже мелкие подробности, найденные в разных документах, складывались в одну картину.

Елена существовала.

А вот как добраться до неё снова, Артём не знал.

Он откинулся на спинку кресла, потёр ладонями лицо и посмотрел на рукопись. Страницы лежали неподвижно. Никакого свечения, никаких новых надписей. Только знакомый символ — круг, две пересекающиеся линии и точка посередине.

— Ну и что мне с тобой делать? — негромко спросил он.

Рукопись, как и следовало ожидать, промолчала.

Артём усмехнулся собственной нелепости и потянулся за карандашом. Он уже собирался снова переписать найденные сведения в отдельную таблицу, когда зазвонил телефон.

На экране высветилось имя Максима.

— О, живой! — раздалось в трубке вместо приветствия.

— А я уж начал думать, что тебя похитили конкурирующие архивисты.

— Не дождёшься.

— Голос какой-то подозрительно бодрый. Ты где пропадаешь? Я тебе пишу, звоню, а в ответ тишина. Решил, что ты наконец нашёл документ, который важнее всех живых людей на планете.

Артём посмотрел на стол. При желании он мог бы сказать, что Максим угадал гораздо точнее, чем ему следовало бы.

— Работы много.

— Удивительно. Архивисту приходится работать с архивами. Сенсация года! Надо срочно звонить в газету.

— Очень смешно.

— Я стараюсь. Между прочим, я уже почти забыл, как ты выглядишь. Если у тебя там выросла борода до колен, пришли хотя бы фотографию — буду знать, с кем разговариваю.

— Максим, я занят.

На другом конце повисла короткая пауза.

— Слушай, а если серьёзно? Что случилось?

Артём хотел ответить привычным «ничего», но слово застряло где-то на полпути. Он устало посмотрел на записи, на старую газету, на шаль, спускавшуюся с плеча.

— Просто пытаюсь разобраться в одном деле.

— И поэтому не спишь?

— Откуда ты…

— Артём, я тебя знаю. Когда ты говоришь «просто пытаюсь разобраться», это означает, что ты забыл про еду, сон и, вероятно, существование выходных.

— Я сегодня ел.

— Что именно?

Артём задумался.

— Не помню.

— Великолепно. Убедил. Слушай, я не собираюсь читать тебе лекцию. Но ты хоть иногда выходи из своей берлоги. Встретимся, посидим, поговорим. Можешь даже принести свои загадочные бумажки. Я буду делать вид, что понимаю, а ты — что у тебя всё нормально.

На мгновение Артёму захотелось согласиться. Обычный разговор, знакомый голос, возможность хотя бы ненадолго отвлечься от вопросов, на которые не находилось ответов.

Но потом взгляд снова упал на рукопись.

— Давай чуть позже. Мне нужно закончить.

Максим тяжело вздохнул.

— Конечно. «Чуть позже». Твоё любимое время года. Ладно, дружище. Только не исчезай совсем, хорошо?

— Постараюсь.

— Вот это уже подозрительно похоже на обещание. Всё, не отвлекаю. И поешь, пожалуйста. Не для меня — для науки.

Артём впервые за весь разговор улыбнулся по-настоящему.

— Договорились.

Когда звонок закончился, он ещё несколько секунд держал телефон в руке. Потом положил его рядом с бумагами и посмотрел на экран ноутбука.

Максим был прав в одном: так продолжаться не могло.

Но пока Артём не мог позволить себе остановиться.

Звонок в дверь застал его за очередной попыткой сопоставить архивные записи.

Артём поднял голову. На секунду ему показалось, что он ослышался. Он никого не ждал.

Звонок повторился.

С трудом поднявшись, Артём прошёл в прихожую и открыл дверь.

На пороге стояла Ирина.

— Привет, — сказала она.

— Ты собираешься и дальше делать вид, что тебя не существует?

— Привет. Что-то случилось?

— Да. Я решила проверить, не превратился ли ты в часть архивного фонда.

Она заглянула ему за плечо и замолчала.

Артём невольно оглянулся на комнату. Из прихожей беспорядок выглядел ещё внушительнее: бумаги покрывали стол, часть пола и даже подоконник. На спинке кресла висела куртка, рядом стояла чашка с давно остывшим кофе. Сам хозяин квартиры, судя по отражению в зеркале, выглядел не лучше обстановки.

Ирина медленно перевела взгляд обратно на него.

— Артём, ты вообще спишь?

— Иногда.

— А ешь?

Он промолчал.

— Понятно, — заключила Ирина.

— Одевайся.

— Зачем?

— Мы идём в кафе.

— Ирина, у меня работа.

— Я вижу. Она, кажется, уже заняла твою квартиру целиком. Скоро придётся тебе самому ночевать в подъезде.

— Мне нужно закончить кое-что.

— Ты можешь закончить это после обеда.

— Я не голоден.

Ирина посмотрела на него так, что дальнейшие возражения показались Артёму неразумными даже до того, как он успел их произнести.

— Хорошо, — сдался он.

— Дай пять минут.

— Две.

— Ирина…

— Три. И это моя последняя уступка.

Она осталась ждать в прихожей, пока Артём вернулся в комнату за курткой. Шаль по-прежнему лежала у него на плечах. Он даже не подумал её поправить, хотя край ткани зацепился за рукав.

Ирина заметила это, но ничего не спросила.

Возможно, решила, что у него появился новый странный аксессуар. Или просто поняла, что сегодня лучше не пытаться выяснить всё сразу.

В кафе было тепло и шумно. За соседними столиками разговаривали люди, звенели чашки, кофемашина время от времени выпускала короткое шипение пара.

После тишины квартиры этот обычный шум казался почти непривычным.

Артём устроился напротив Ирины и заказал кофе с горячим сэндвичем. Ирина взяла себе чай и что-то из меню, а затем внимательно посмотрела на него.

— Вот теперь я могу поверить, что ты ещё человек.

— Рад соответствовать ожиданиям.

— Не обольщайся. До нормального состояния тебе далеко.

Артём усмехнулся и обхватил ладонями чашку. Кофе был горячим, ароматным. Он сделал первый глоток и только тогда понял, насколько сильно устал.

Несколько минут они говорили о работе. Ирина рассказывала о новых поступлениях, о том, как пришлось разбираться с перепутанными описями, и о коллеге, который умудрился отправить не тот документ в другой отдел.

Артём слушал, задавал вопросы, даже пару раз рассмеялся. На какое-то время ему удалось почувствовать себя прежним — человеком, которому не нужно каждую минуту возвращаться к загадочной рукописи и воспоминаниям о девушке из другого столетия.

Потом Ирина спросила:

— Ты ведь понимаешь, что мы за тебя переживаем?

Он поднял глаза.

— Кто — мы?

— Я. Максим, наверное. Он тоже о тебе спрашивал.

Артём отвёл взгляд к чашке.

— Я не хотел никого беспокоить.

— Так ты и не беспокоишь. Ты просто исчезаешь. Это немного разные вещи.

Она произнесла это без упрёка, почти спокойно. Оттого слова прозвучали убедительнее.

— У меня действительно сложный период, — признался Артём.

— Из-за работы?

Он помедлил.

— Из-за одного дела, которое никак не получается закончить.

Это была правда. Только очень маленькая её часть.

Ирина покрутила чашку в руках.

— Знаешь, ты всегда так говоришь, когда не хочешь рассказывать, что у тебя на душе.

— А если я сам не понимаю, что у меня на душе?

— Тогда тем более не стоит сидеть одному в четырёх стенах.

Артём посмотрел на неё. Ирина улыбалась, но в глазах оставалась тревога. Она не требовала откровенности, не пыталась вытащить из него признание. Просто сидела рядом и ждала, когда он хотя бы немного вернётся к разговору.

Ему стало стыдно.

Он ведь почти не замечал её последние недели. Не замечал, как она старается поддерживать с ним связь, как приносит кофе в архив, как задаёт простые вопросы, на которые он отвечает на ходу. Сейчас она рассказывала о чём-то, что произошло у неё на выходных, а он вдруг поймал себя на том, что пропустил начало истории.

— Прости, — сказал он.

Ирина остановилась.

— За что?

— Я опять отвлёкся.

Она посмотрела на него несколько секунд, а потом чуть улыбнулась.

— Главное, что ты это заметил.

— Я правда стараюсь.

— Я знаю.

Эти два слова почему-то отозвались в нём сильнее, чем длинные наставления.

Они допили кофе и чай, немного поговорили о планах на ближайшую неделю. Ирина не стала задерживать его дольше необходимого. Когда они вышли на улицу, она пожелала ему нормально выспаться и пообещала заглянуть в архив, если он завтра появится.

— И, Артём…

— Да?

— Что бы там у тебя ни происходило, не пытайся решить всё за одну ночь.

Он кивнул.

Ирина, кажется, поверила ему. Или сделала вид, что поверила.

Они попрощались, и она пошла к остановке.

Артём ещё немного постоял на месте, глядя ей вслед. Потом поправил шаль на плечах и направился домой.

Возвращение в квартиру оказалось почти физическим возвращением в другой мир.

Сразу за дверью его встретили бумаги, раскрытые книги и тусклый свет настольной лампы. Всё оставалось на своих местах. Казалось, квартира ждала, пока он вернётся к работе.

Артём снял куртку, но шаль оставил на плечах.

Он действительно чувствовал себя немного лучше. Кофе, еда и разговор с Ириной помогли хотя бы на время привести мысли в порядок. И всё же стоило снова увидеть рукопись, как спокойствие начало рассыпаться.

Он сел за стол и раскрыл её на странице, которую перечитывал уже десятки раз.

«Время не движется. Движемся мы».

Ниже шла другая запись:

«Если человек способен вспомнить то, чего ещё не происходило, значит, память может существовать раньше события».

Артём медленно провёл пальцем по краю страницы.

Когда он впервые прочитал эти строки, они показались ему красивыми, но слишком отвлечёнными. Теперь каждое слово звучало иначе. Он вспоминал первый сон, девушку у окна, едва заметное свечение рукописи. Потом — комнату Елены, её испуг, собственную обожжённую ладонь.

Он посмотрел на неё. След от ожога давно перестал болеть, но кожа всё ещё хранила напоминание о том вечере.

Всё это произошло на самом деле.

А если так, то где-то должна была существовать возможность повторить случившееся.

Артём достал чистый лист и начал записывать всё, что помнил о своих возвращениях. Не пытаясь объяснить их, просто восстанавливая последовательность событий, подробности, собственные ощущения. Иногда он останавливался, перечитывал написанное и добавлял несколько слов на полях.

Потом снова обращался к рукописи.

Он рассматривал символ, сравнивал его с рисунками на старых картах, искал похожие знаки в электронных каталогах. Пересмотрел несколько статей о старинных календарях, сверил даты, ещё раз открыл карту Псковской губернии.

Ничего.

Каждая найденная подробность рассказывала ему что-то о прошлом, но не приближала к Елене.

Время шло. На экране ноутбука сменились часы, за окном постепенно погасли огни в соседних домах. Артём несколько раз вставал, чтобы размять затёкшую спину, но всякий раз возвращался к столу.

Кофе снова оказался рядом. Он налил себе свежую чашку, сделал несколько глотков и продолжил читать. Через некоторое время обнаружил, что напиток остыл, а сам он уже несколько минут смотрит на одну и ту же строчку, не понимая её смысла.

Артём отодвинул чашку.

— Ну же, — пробормотал он.

— Должно же быть хоть что-нибудь.

Он перевернул страницу.

Пустота.

Ни новых записей, ни указаний, ни ответов, которые можно было бы принять за подсказку. Рукопись не изменилась. Символ оставался символом, а слова — словами.

Артём закрыл глаза и попытался вспомнить Хранителя. Его спокойный голос, внимательный взгляд, почти насмешливую интонацию.

«Ты уже знаешь».

Что именно он должен был знать?

Артём сжал переносицу. Он ненавидел подобные ответы. Они звучали так, словно собеседник располагал всей необходимой информацией, но намеренно оставлял тебя блуждать в темноте.

И всё же Хранитель не обещал помочь. И не обещал, что Артём получит ответы.

Только предупредил.

Артём посмотрел на шаль, укрывавшую его плечи. Ткань слегка сдвинулась, когда он наклонился над столом. Он поправил её и на мгновение замер.

Перед глазами снова возник сад. Тихий шелест листвы, дорожка между деревьями, солнечные пятна на земле. Елена шла рядом, и в её голосе звучало то спокойствие, которое невозможно было найти в шумном современном городе.

Он вспомнил, как она посмотрела на него перед тем, как всё исчезло.

Не страх. Не удивление.

Что-то другое, чему он до сих пор не мог подобрать названия.

Артём провёл ладонью по лицу.

Ему хотелось снова оказаться там. Не ради рукописи, не ради разгадки, не ради доказательств. Он хотел увидеть Елену, услышать её голос, узнать, что произошло после его исчезновения. Хотел убедиться, что она не считает случившееся безумием и что память о нём не растворилась для неё в одном странном мгновении.

Но желания было недостаточно.

Он снова взглянул на страницы.

— Я обязательно найду способ, — тихо произнёс Артём.

Слова прозвучали неуверенно. Скорее как просьба к самому себе, чем как обещание.

Он ещё раз просмотрел записи, попытался привести их в порядок, но вскоре перестал различать, где заканчиваются выводы и начинаются догадки. Карандаш выпал из пальцев и покатился по столу. Артём поднял его, положил рядом с листами и потянулся за чашкой.

Кофе почти закончился.

Он сделал последний глоток и поморщился: напиток успел остыть. На секунду мелькнула мысль сварить свежий, но даже ради этого пришлось бы вставать, идти на кухню, включать свет и ждать, пока вода закипит.

Слишком много усилий ради ещё одной чашки.

Артём вернулся к рукописи.

За окном было тихо. В комнате слышался только негромкий гул ноутбука и редкие щелчки остывающего отопления. Настольная лампа освещала раскрытые страницы, оставляя дальние углы комнаты в полумраке.

Он хотел прочитать ещё одну запись.

Всего одну.

Наклонился ближе, пытаясь сосредоточиться на строчках, но буквы расплывались перед глазами. Артём моргнул, выпрямился, потёр веки. На мгновение ему показалось, что он снова слышит голос Елены, но это был лишь отголосок воспоминания.

Голова становилась всё тяжелее.

Он положил руку рядом с рукописью, собираясь отдохнуть всего минуту, и опустил лоб на согнутую в локте руку.

Последней мыслью было, что утром он продолжит поиски.

Артём уснул прямо за столом.

Его ладонь медленно соскользнула по листу и легла на раскрытую рукопись.

В ту же секунду страницы вспыхнули мягким голубым светом.

На электронных часах сменились цифры.

03:17:59.

И время замерло.

Глава 11

Глава одиннадцатая

Грань

Артём открыл глаза. Несколько секунд он просто смотрел в потолок. Потом медленно повернул голову. Та же комната. Высокие окна, тяжёлые шторы, письменный стол, свечи в подсвечниках. Никакого Екатеринбурга. Никакой настольной лампы. Никакой стены с привычными тенями от мебели. Только тихое потрескивание свечи и слабый запах воска. Артём сел. Сердце билось часто, но теперь в этом не было прежнего ужаса. Он уже знал это место. Знал эти стены. Знал этот стол. Знал, что за окнами находится сад. И где-то там была она. Елена. Он поднялся. Не было необходимости искать её. Елена стояла у окна. Она словно почувствовала его присутствие и медленно обернулась. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом на её лице появилась улыбка. Совсем небольшая.

— Вы всё-таки вернулись.

Артём тоже улыбнулся.

— Вернулся.

— Я почему-то знала, что вернётесь.

Он хотел спросить почему. Но не спросил. Ему вдруг показалось, что сейчас не нужны никакие вопросы. Елена подошла ближе.

— Я долго думала о вас.

— А я о Вас.

Елена подошла ближе. Несколько мгновений она молча смотрела на него, словно хотела убедиться, что он действительно стоит перед ней. Потом её взгляд опустился на его плечи. Она чуть улыбнулась.

— На вас моя шаль.

Артём посмотрел на ткань. Он и сам почти забыл, что всё это время не снимал её.

— Да.

— Я думала, вы её потеряете.

— Боялся потерять.

Елена подняла глаза.

— Но не потеряли.

— Нет.

Она осторожно коснулась края шали.

— Значит, она всё-таки была у вас.

— И вернулась вместе со мной.

Елена тихо рассмеялась.

— Получается, она путешествует больше нас с вами.

— Пожалуй.

Некоторое время они просто стояли рядом. И Артём вдруг понял, что ему впервые не хочется искать объяснение происходящему. Не сейчас. Сейчас ему было достаточно того, что он снова её видит.

— Вы долго не приходили, — сказала Елена.

— Я не знал, как вернуться.

— А теперь знаете?

Артём задумался.

— Нет.

Елена улыбнулась.

— Тогда почему вернулись?

Он посмотрел на неё.

— Наверное, потому что очень хотел.

Елена ничего не ответила. Только снова улыбнулась.

— Пойдёмте в сад?

Артём посмотрел на неё.

— Конечно.

Они вышли из комнаты. Ночь встретила их прохладным воздухом. Луна висела невысоко над деревьями. Её свет ложился на дорожки серебристыми пятнами, цеплялся за ветви старых лип и скользил по траве. Некоторое время они шли молча. Молчание не казалось неловким. Скорее наоборот. Будто им обоим хотелось просто идти рядом.

— Я никогда раньше не думала, что можно так долго помнить человека, которого почти не знаешь, — сказала Елена.

Артём посмотрел на неё.

— Наверное, иногда дело не в том, сколько времени знаешь человека.

— А в чём?

— В том, что успел ему сказать.

Елена задумалась.

— Вы мало что мне сказали.

— Это правда.

— Почему?

Артём улыбнулся.

— Потому что я сам пока не знаю, как всё объяснить.

— Вы часто так отвечаете.

— Наверное, потому что вопросов у меня больше, чем ответов.

— У меня тоже.

Она немного помолчала.

— Знаете, после нашей первой встречи я стала думать, что, может быть, мир устроен не совсем так, как нас учили.

Артём усмехнулся.

— Меня тоже многому учили.

— И вы всему верите?

— Нет.

— Тогда чему же вы верите?

Он посмотрел на дорожку перед собой.

— Не знаю.

Елена тихо рассмеялась.

— Странный ответ.

— Зато честный.

Они прошли ещё несколько шагов.

— Мой отец сказал бы, что человеку следует верить тому, что он может доказать.

— Разумный человек.

— Очень.

В её голосе появилась тёплая улыбка.

— Иногда даже слишком.

— А ваша матушка?

— Она больше верит сердцу.

Артём посмотрел на Елену.

— И кто из них прав?

— Не знаю.

Она пожала плечами.

— Наверное, каждый по-своему.

— Хороший ответ.

— Вы опять уклоняетесь.

— От чего?

— От ответа.

— Возможно.

Елена улыбнулась.

— Вы действительно странный человек, Артём.

— Мне это уже говорили.

— А я, пожалуй, начну говорить это чаще.

Он рассмеялся. Они свернули на другую дорожку. Сад постепенно становился темнее. Здесь лунный свет почти не проникал сквозь густые кроны. Елена заговорила первой.

— Я часто хожу сюда, когда не могу уснуть.

— О чём думаете?

— О разном.

— Например?

Она ненадолго задумалась.

— О том, что будет дальше.

Артём ничего не сказал.

— Вы знаете, — продолжила она, — иногда мне кажется, что вся моя жизнь уже придумана за меня.

— Кем?

— Отцом. Матушкой. Обществом. Может быть, даже самим Богом.

— А чего хотите вы?

Елена остановилась. Посмотрела на него.

— Чтобы хоть что-нибудь в моей жизни было выбрано мной.

Артём почувствовал, как внутри что-то болезненно отозвалось. Он слишком хорошо понимал это чувство.

— В моём времени люди тоже часто думают, что выбирают сами.

Елена посмотрела на него с любопытством.

— В вашем времени?

Артём на мгновение замолчал.

— Я имел в виду... в моей жизни.

Она ничего не сказала. Только улыбнулась. Кажется, она заметила оговорку. Но не стала расспрашивать. За это Артём был ей благодарен. Они снова пошли дальше.

— А вы сами? — спросила Елена.

— Что я?

— Чего хотите вы?

Артём долго не отвечал. Перед глазами неожиданно возникла пустая квартира. Письменный стол. Рукопись. Город за окном. Все те вечера, когда он возвращался домой и разговаривал только с тишиной.

— Наверное, того же, — сказал он наконец.

— Чтобы рядом был человек, с которым не нужно притворяться.

Елена посмотрела на него.

— И такой человек у вас есть?

Артём улыбнулся.

— Теперь, кажется, есть.

Она ничего не ответила. Только опустила глаза. Они продолжили прогулку. Впереди показалась небольшая скамья. На ней сидел человек. Артём сначала не придал этому значения. Человек был одет в длинный чёрный плащ. На голове — цилиндр. Рядом стояла трость. Он сидел совершенно спокойно, глядя куда-то в сторону сада.

— Молодые люди, присядьте рядом со мной.

Голос был спокойным. Совершенно обычным. Артём остановился. Ему хватило одного взгляда. Он узнал его. Хранитель. Елена тоже остановилась.

— Вы знаете этого господина?

Артём не успел ответить. Человек на скамье повернул голову. Елена посмотрела на Артёма. Тот едва заметно кивнул. Они подошли. Хранитель немного подвинулся, освобождая место. Артём сел рядом с Еленой. Несколько секунд никто не говорил. Хранитель смотрел на сад. Потом перевёл взгляд на Артёма. И произнёс:

— Я же говорил, что ты знаешь.

Артём почувствовал неприятный холод внутри. Он сразу понял, о чём тот говорит. Но ответа у него не было.

— Я не понимаю, о чём вы.

Хранитель едва заметно улыбнулся.

— Понимаешь.

— Нет.

— Тогда пока не понимаешь.

Артём хотел возразить, но Хранитель уже смотрел на небо.

— Какие погоды всё-таки стоят нынче, — сказал он задумчиво.

— И воздух какой чистый.

Елена улыбнулась.

— Сегодня действительно хорошо.

— В вашем времени, полагаю, воздух другой?

Артём посмотрел на него. Хранитель словно случайно задал вопрос.

— Наверное, — ответил Артём.

— Жаль.

Он снова посмотрел на сад.

— Хороший воздух — вещь недооценённая.

Елена тихо рассмеялась.

— Вы говорите так, будто давно здесь живёте.

Хранитель посмотрел на неё.

— Иногда достаточно просто побыть в каком-нибудь месте, чтобы оно стало немного знакомым.

Артём молчал. Ему хотелось задать сразу десяток вопросов. Кто он? Как оказался здесь? Почему знает о рукописи? Как знает о его переходах? Наконец он спросил:

— Вы знали, что я вернусь?

Хранитель не ответил сразу.

— А вы сами?

— Я надеялся.

— Вот видите.

Артём нахмурился.

— Что именно я должен был знать?

Хранитель повернул к нему голову.

— Вы читали рукопись.

— Да.

Артём замер. Хранитель продолжил:

— Читали внимательно?

— Я не понимаю.

— Понимание приходит не всегда тогда, когда его ждут.

Артём хотел продолжить, но Хранитель вдруг обратился к Елене:

— Сударыня, вам нравится ваш сад?

— Очень.

— Тогда вам повезло.

— Почему?

— Не каждый человек может сказать, что у него есть место, куда можно уйти от всего остального мира.

Елена посмотрела на него с лёгким удивлением.

— А у вас есть такое место?

Хранитель улыбнулся.

— У меня их было слишком много.

Артём внимательно посмотрел на него. Но Хранитель уже снова смотрел вдаль. Разговор продолжался ещё некоторое время. О самых простых вещах. О погоде. О саде. О старых деревьях. О том, как быстро человек привыкает к месту, которое сначала кажется чужим. И всё это время Артём чувствовал, что настоящий разговор происходит где-то между словами. Хранитель ничего ему не объяснял. Но и не уходил от него полностью. Наконец он поднялся. Опёрся на трость. Поправил плащ. Артём посмотрел на него.

— Подождите.

Хранитель остановился.

— Вы ещё вернётесь?

— Это уже не мой вопрос.

— Тогда чей?

Хранитель посмотрел ему прямо в глаза.

— Твой.

Он сделал шаг. Потом ещё один. Остановился. На мгновение в его взгляде появилось что-то похожее на улыбку.

— Ты знаешь правила.

Он повернулся к Елене. Слегка приподнял цилиндр.

— Сударыня, честь имею.

— Всего доброго, — ответила она.

Хранитель пошёл по дорожке. Он медленно удалялся в глубину сада. Елена смотрела ему вслед. Через несколько секунд его силуэт скрылся за деревьями. Она ещё немного постояла. Потом удивлённо сказала:

— Там же нет выхода.

Артём посмотрел туда же.

— Нет.

Елена сделала несколько шагов вперёд.

— Господин!

Ответа не было. Только шелестели листья. Она остановилась. За деревьями никого не было. Елена медленно вернулась к Артёму.

— Странный человек.

Артём смотрел на пустую дорожку.

— Очень.

— Вы всё-таки знаете его?

Он покачал головой.

— Не уверен.

И это тоже было правдой. Они снова пошли по саду. Но теперь Артём почти не слышал шелеста листьев. В голове снова и снова звучали слова: «Ты знаешь правила». Он действительно их читал. Выписывал. Перечитывал десятки раз. «Связь возникает не между местами, а между людьми». «Не всякая граница разделяет. Некоторые позволяют увидеть друг друга». «Время не движется. Движемся мы».

«Связь возникает, когда чувства достигают предела». И ещё множество фраз, которым он до сих пор не находил смысла. А может быть...

Смысл был. Просто Артём всё это время искал его не там. Он посмотрел на Елену. Она шла рядом и что-то рассказывала о старой липе, посаженной ещё её дедом. Артём слушал. И впервые за всё время не пытался найти ответ. Потому что рядом была она. И, может быть, именно это было самым важным. Где-то над садом светила луна. А между двумя людьми, разделёнными двумя столетиями, оставалось то, чему пока не находилось названия.

Глава 12

Глава двенадцатая

Предел чувств

После ухода Хранителя Артём и Елена ещё долго гуляли по саду. Сначала оба молчали. Странный человек в чёрном плаще и цилиндре оставил после себя слишком много вопросов, чтобы сразу переходить к чему-то другому.

— Вы давно его знаете? — спросила наконец Елена.

— Нет.

— Но он говорил с вами так, будто знает вас.

Артём усмехнулся.

— Мне тоже так показалось.

Елена посмотрела на него, словно хотела спросить что-то ещё, но передумала. Постепенно разговор перешёл на другое. Они говорили о доме, о её семье, о детстве, о книгах. Елена рассказывала какие-то мелочи, которые ещё недавно показались бы Артёму совершенно незначительными. Теперь он слушал их с особым вниманием. Иногда они замолкали и просто шли рядом. Артём старался не думать о том, что происходит. Особенно — о том, что он находится рядом с человеком, которого ещё совсем недавно мог видеть только во сне. И всё же одна мысль не оставляла его. Он старался не прикасаться к Елене. Не потому, что боялся её. Наоборот. Просто он помнил прошлый раз. Тогда всё произошло сразу после того, как он подал ей руку. Он до сих пор не знал, было ли это причиной возвращения или всего лишь совпадением. Но теперь, оказавшись рядом с ней снова, предпочитал не проверять. Они остановились возле старой липы. Елена посмотрела на него.

— О чём Вы задумались?

— О том, почему это происходит.

— Что именно?

Артём немного помолчал.

— Наши встречи.

Елена улыбнулась.

— А разве это плохо?

— Нет, конечно. Что Вы.

Она ещё некоторое время смотрела на него. Потом вдруг отвернулась, словно собираясь с духом, и тихо сказала:

— Только не исчезайте, пожалуйста. Хотя бы сейчас.

Артём не успел ничего ответить. Елена осторожно взяла его за руку. Он вздрогнул. На мгновение внутри всё сжалось. Но ничего не произошло. Сад остался садом. Ночь не изменилась. Никакого света, никакого странного ощущения, никакого головокружения. Артём посмотрел на их соединённые руки, потом на Елену. И невольно рассмеялся.

— Видимо, не сейчас.

— Что не сейчас?

— Ничего. Пойдёмте.

Они пошли дальше. Теперь уже держась за руки. Прошло несколько минут. Артём постепенно перестал ждать чего-либо необычного. Возможно, он действительно ошибся. Возможно, тогда прикосновение было всего лишь совпадением. Он посмотрел на Елену. Она что-то рассказывала, улыбаясь, и в этот момент Артём поймал себя на простой мысли: ему совсем не хочется, чтобы эта прогулка заканчивалась. Он снова посмотрел вперёд. И сада больше не было. Перед ним была его комната. Он даже не сразу понял, что произошло. За окном — ночной Екатеринбург. На столе — знакомая рукопись. На стуле — одежда, которую он оставил перед своим первым переходом. А его руку...

По-прежнему сжимала чья-то ладонь. Артём медленно обернулся. Перед ним стояла Елена. Испуганная. Растерянная. Она смотрела на комнату, на свет электрической лампы, на странные предметы вокруг. Потом перевела взгляд на Артёма. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Елена побледнела. Её глаза закатились.

— Елена!

Артём успел подхватить её и уложил на диван. Только теперь он окончательно понял случившееся. Он вернулся. Но на этот раз — не один.

Елена пришла в себя довольно быстро. Она открыла глаза и несколько секунд неподвижно смотрела в потолок. Потом резко села.

— Где мы?

Артём сидел рядом.

— У меня дома.

Елена посмотрела по сторонам.

— Это ваш дом?

— Да.

Она нахмурилась.

— Но...

Артём понял, что для неё это действительно звучит странно.

— Я понимаю, — сказал он.

Елена медленно встала. Её взгляд скользил по комнате. По мебели, по лампам, по предметам, назначения которых она не могла знать. Она подошла к стене и осторожно коснулась выключателя. Свет погас. Елена отдёрнула руку.

— Что это?

Артём включил свет снова.

— Электричество.

— Электричество...

Она повторила слово, будто старалась запомнить его. Затем подошла к окну. Артём ничего не сказал. Он просто наблюдал. Елена остановилась перед стеклом. Сначала она смотрела вниз. Потом подняла голову. И замерла. Ночной город раскинулся далеко внизу. Тысячи огней. Высотные здания. Дороги, по которым двигались светящиеся машины. Окна домов, одно за другим уходящие в темноту. Елена долго молчала.

— Что это за огни?

— Фонари.

— А те?

Она указала вниз.

— Машины.

— Они движутся сами?

— Нет. Люди ими управляют.

Елена снова посмотрела вниз.

— Так высоко...

Артём подошёл ближе.

— Восемнадцатый этаж.

Она медленно повернулась к нему.

— Этаж?

— Да.

Елена снова посмотрела в окно. В её лице теперь было не удивление, а растерянность.

— Это ваш мир?

Артём кивнул.

— Да.

Она долго молчала.

— Где мы? - снова спросила она

— В Екатеринбурге.

Название ничего ей не сказало, она не знала такого города.

И тогда он понял, что должен сказать больше.

Артём достал телефон. Посмотрел на экран. Дата. 14 октября 2026 года.

— Сейчас четырнадцатое октября.

Елена посмотрела на него.

— Какого года?

Артём помедлил.

— Две тысячи двадцать шестого - и зачем то добавил - от рождества Христова.

Она не сразу отреагировала.

— Две тысячи...

— Двадцать шестого.

Елена медленно опустилась на край кресла.

— Но...

Она посмотрела на Артёма.

— Я ведь только что была в саду.

— Я знаю.

— И это... — она снова оглянулась на комнату, — это тоже сейчас?

— Да.

Она закрыла глаза. Несколько секунд сидела молча. Артём не стал ничего добавлять. Ей требовалось время. Как и ему.

Когда Елена немного успокоилась, Артём вернулся к тому, что мучило его больше всего. Как это произошло? Он помнил прошлый переход. Помнил, как оказался в своей комнате после того, как коснулся её руки. Теперь он пытался понять, повторилось ли то же самое. Они держались за руки. Но почему переход произошёл не сразу? Почему именно тогда? Почему Елена переместилась вместе с ним? Артём посмотрел на неё. Потом на свои руки. Ничего. Он осторожно снова коснулся её ладони. Ничего. Елена посмотрела на него с недоумением.

— Что Вы делаете?

— Пытаюсь понять.

Он закрыл глаза и попытался вспомнить сад. Липу. Дорожку. Её голос. Тот момент, когда она взяла его за руку. Ничего. Артём открыл глаза.

— Что я знаю? — тихо спросил он.

Елена посмотрела на него.

— Что?

— Ничего.

Он поднял взгляд к потолку.

— Что я сделал не так?

Ответа не последовало. Только тишина квартиры. Елена снова подошла к столу. Её взгляд остановился на рукописи. - Я её уже видела

-Где? Где Вы её видели? - Артём встрепенулся

-Я не помню.

Она протянула руку. Пальцы коснулись старой кожаной обложки. Рукопись едва заметно засветилась. Голубоватый свет пробежал по краям страниц. Елена резко отдёрнула руку.

— Что это?

Артём молча смотрел на рукопись. Свет постепенно становился слабее. Ещё несколько секунд — и исчез совсем. Артём подошёл к столу.

— Значит, дело всё-таки в ней.

Елена ничего не ответила. Она смотрела на старую тетрадь так, словно та могла в любой момент снова ожить. Она ещё раз её коснулась, но рукопись больше не светилась....

Усталость наконец взяла своё. Елена призналась, что хочет спать. Артём предложил ей прилечь на диване. Она осторожно села, провела рукой по ткани.

— Жёсткий.

— Не перина, конечно, но спать можно.

Елена посмотрела на него.

— А где спите Вы?

— Обычно здесь.

Он указал на диван.

— Но сегодня посплю на кухне.

— На кухне?

В её голосе впервые за всё время прозвучало что-то похожее на улыбку.

— Там есть ещё одно место, где можно спать?

— Нет, там есть кресло, из которого можно сделать кровать.

Елена покачала головой.

— Странное время.

— Даже не представляете насколько.

Она устало улыбнулась и легла на диван, прям в платье. Через несколько минут её глаза закрылись. Артём накрыл её пледом и отошёл. Елена спала. А он понял, что сам сегодня не уснёт.

На кухне горел небольшой свет. Артём сидел за столом с кружкой кофе. Он пил его медленно, уже почти не чувствуя вкуса. Перед ним лежала рукопись. Рядом — чистые листы бумаги. Он достал свои прежние записи. Теперь ему хотелось разобраться во всём не интуитивно, а последовательно. Как с архивным делом. Факты. Даты. Совпадения. Обстоятельства. Он начал с самого начала. Первый сон. Девушка у окна. Потом следующие встречи. Елена. Рукопись. Первый переход. Возвращение. Второй переход. Касание Возвращение Хранитель. И сегодняшний переход. Возвращение С Еленой Артём записывал всё по порядку. Некоторые события он обводил кружком. Рядом ставил вопросительные знаки.

Через некоторое время перед ним появился целый лист исписанных заметок. Но одна фраза снова и снова возвращалась в его мысли. Он нашёл её среди своих записей.

«Связь возникает, когда чувства достигают предела». Артём перечитал её несколько раз. Что такое связь? Между кем? Когда она возникла? Почему именно между ним и Еленой? Он написал: ЧУВСТВА — КАКИЕ? Подумал. Приписал: МОИ? Потом: ЕЁ? И ниже: НАШИ ОБЩИЕ? Артём поставил рядом большой вопросительный знак. Ответа не было.

Он перевернул страницу. Выписал другую фразу:

«Связь возникает не между местами, а между людьми». Теперь она звучала совсем иначе. Раньше Артём воспринимал её как философскую мысль. Теперь он был почти уверен, что в ней скрыто что-то большее. Он посмотрел на диван. Елена спала. Затем снова на рукопись. Между людьми. Но почему? Он написал: Что связывает нас? И оставил вопрос без ответа.

Следующая фраза:

«Время не движется. Движемся мы». Артём долго смотрел на неё. Он вспомнил часы. Вспомнил 03:17. Вспомнил, как время словно застыло. Он записал: 03:17 — повторяется. Потом остановился. Нет. Не только 03:17. Сегодня он видел на часах 03:17:59. И лишь после возвращения стрелка перешла на 03:18:00. Он снова посмотрел на рукопись. Случайность? Или ещё одна часть того, что он пока не понимает?

Артём отложил ручку. И вдруг вспомнил Хранителя. Чёрный плащ. Цилиндр. Спокойный голос. И слова:

«Ты знаешь правила». Правила. Какие правила? Он снова посмотрел на рукопись. Возможно, Хранитель имел в виду именно её. Возможно, все эти загадочные фразы — не просто размышления о времени. Возможно, это действительно правила. Только он пока не умеет их читать.

Артём открыл компьютер. Начал с самого простого. Не «Хранитель». Не «путешествия во времени». Не «хроносфера». Он искал человека. Чёрный плащ. Цилиндр. Необычная манера речи. Исчезновение. Появление в разных эпохах. Сначала поисковик выдал десятки страниц, не имевших никакого отношения к делу. Артём раздражённо закрыл несколько вкладок. Попробовал исторические источники. Старые дневники. Мемуары. Газеты. Архивные публикации. Он искал не имя. Он искал след.

Прошло около часа. Потом ещё один. За окном город постепенно становился тише. Артём продолжал читать. Иногда попадались странные вещи. В одном старом дневнике неизвестный человек упоминался как «господин в чёрном». В другом источнике говорилось о посетителе, который появился в доме без предварительного извещения. В третьем встречалось описание человека в необычной для окружающих одежде. Но ничего определённого. Ни имени. Ни одного доказательства. Артём сохранял ссылки, делал заметки и двигался дальше. Он сам себе не верил. Именно поэтому продолжал искать.

Наконец он снова вернулся к рукописи. К выписанным фразам. К слову «Тень». К слову «связь». К слову «граница». К времени. К чувствам. К Хранителю. Всё было связано. Он чувствовал это. Но как? Артём перечитал последнюю строку своих записей: «Ты знаешь правила».

— Нет, — тихо сказал он.

— Не знаю.

В квартире было тихо. Елена спала. Артём закрыл глаза и потёр лицо ладонями. Возможно, утром он найдёт что-нибудь ещё. Возможно, нет. За окном начинало светать. Артём посмотрел на спящую Елену. Потом на рукопись. И снова прочитал:

«Связь возникает, когда чувства достигают предела». Он задержал взгляд на последнем слове. Предела. Но каких чувств? Артём пока не знал... И, возможно, именно это было самым важным вопросом на сегодня из всех.

Глава 13

Глава тринадцатая

Гостья из прошлого

Утро застало Артёма за письменным столом.

Он почти не спал.

Перед ним лежала рукопись. Рядом — несколько листов с записями, открытый ноутбук и чашка давно остывшего кофе. Артём несколько раз пытался заставить себя перечитать свои заметки, но мысли постоянно возвращались к тому, что произошло ночью.

Елена.

Она была здесь.

Не во сне.

Не где-то по ту сторону воспоминаний.

Здесь, в его квартире.

Артём поднял взгляд от стола и посмотрел на диван.

Елена спала, укрывшись пледом. Её лицо во сне казалось совершенно спокойным, словно всё происходившее с ней за последние сутки было обычным сном, который утром забудется.

Артём невольно улыбнулся, снова посмотрел на часы.

Потом на рукопись.

Страницы давно перестали светиться. От голубоватого свечения, которое он видел ночью, не осталось и следа. Только старая бумага, потемневшие чернила и мягкий, слегка помятый кожаный переплёт.

Артём провёл ладонью по лицу.

Он всё ещё не понимал, что произошло.

В прошлый раз он вернулся в свою квартиру после того, как коснулся руки Елены. Теперь он старался вообще не прикасаться к ней, насколько это было возможно. Но вчера она сама взяла его за руку — и некоторое время ничего не происходило.

А потом они оказались здесь.

Вместе.

Случайность?

Или всё-таки существует какое-то правило, которого он пока не знает?

Артём посмотрел на рукопись.

— И что же ты от меня хочешь? — тихо спросил он.

Рукопись, разумеется, промолчала.

На диване Елена пошевелилась.

Артём сразу замолчал.

Она открыла глаза, несколько секунд смотрела в потолок, потом повернула голову.

Увидела Артёма.

И всё вспомнила.

Сад.

Хранителя.

Их прогулку.

Его руку в своей ладони.

А затем — совершенно незнакомую комнату.

Елена медленно села.

— Значит, это был не сон?

— Нет.

Она огляделась.

— Значит, всё это произошло на самом деле?

Артём кивнул.

— Боюсь, что да.

— Тогда кофий.

Артём улыбнулся.

— Только у меня он немного другой.

При дневном свете всё выглядело ещё страннее.

Электрическая лампа.

Телевизор.

Ноутбук.

Незнакомая мебель.

Большие окна.

И за ними — город, которого она никогда не видела.

— Это ваш дом?

— Да.

Елена посмотрела на него.

Для Артёма это был просто его дом.

Для Елены — совершенно другой мир.

Она осторожно встала с дивана и подошла к окну.

Несколько секунд смотрела вниз.

Потом тихо спросила:

— Где мы?

— В Екатеринбурге.

Елена нахмурилась.

— А это далеко от Пскова?

Артём невольно улыбнулся.

— Довольно далеко.

Она снова посмотрела в окно.

Город постепенно просыпался.

Где-то внизу проехал автобус, на перекрёстке сменился сигнал светофора, люди торопились по своим делам.

Для Артёма это было обычное утро.

Для Елены — совершенно невероятное зрелище.

Она ещё раз посмотрела вниз.

— Людей здесь очень много.

— Это ещё немного.

Елена обернулась.

— Немного?

— Потом покажу.

Bepul matn qismi tugad.

23 167,71 s`om
Yosh cheklamasi:
12+
Litresda chiqarilgan sana:
15 noyabr 2026
Yozilgan sana:
2026
Hajm:
570 Sahifa 1 tasvir
Mualliflik huquqi egasi:
Автор
Yuklab olish formati: