Kitobni o'qish: «Остоженка. От Остоженки до Тверской»

Оформление художника Е.Ю. Шурлаповой

Глава I
Остожье

От Москвы-реки до Остоженки

По мнению историков Москвы, трасса Остоженки была в древние времена дорогой из Киева и Смоленска во Владимир, Суздаль, Ростов Великий. Она шла через Москву-реку (там, где сейчас стоит Крымский мост, а тогда был брод) мимо прибрежных сел и лугов к Кремлю и далее на север и северо-восток.

Недалеко от современной улицы находилось великокняжеское село Семчинское, впервые упоминаемое в 1339 г. «Приказываю сынам своим отчину свою Москву, – говорилось в завещании Ивана Калиты. – А се есьм роздел им учинил», – продолжал он, и далее следовал перечень городов, слобод и сел, и в числе последних «село Семциньское». Оно обязательно входило в завещания московских великих князей в продолжение почти 200 лет. Это село часто упоминается и в летописях в связи с многочисленными пожарами в Москве. Так, в царствование Ивана IV в 1547 г. «бысть буря велика, и потече огонь, яко же молния и пожар силен, и промче во един час за Неглинною огнь и до Всполья за Неглинною и Черторья погоре до Семчинского сельца, после Москву реку…». Это село упоминается в летописи также и в связи с тем, что Иван Грозный взял его в опричнину: «Повеле же и на посаде улицы взяти в опричнину от Москвы реки: Чертольскую улицу и с Семчинским сельцом и до всполья».

Другое село, стоявшее на берегу Москвы-реки, называлось Киевец – по выходцам из Киева. Карамзин приводит сведения о переселении в 1332 г. в Москву на службу к Ивану Калите боярина Родиона Нестеровича с сыном Иваном «и с ним же княжата и Дети Боярские и двора его до тысящи и до семи сот». Они поселились здесь, невдалеке от сухопутной дороги из Киева, и построили деревянную церковь Николая, «что в Киевцах»…

Эта полулегенда-полубыль неожиданно получила подтверждение в наши дни, и вот каким образом. После разборки в 1935 г. Успенской церкви на Остоженке в Третьяковскую галерею поступила икона, уже в плохом состоянии. Когда ее расчистили и отреставрировали, оказалось, что это прекрасное произведение русской живописи, изображающее Николу Зарайского, культ которого был широко распространен на Руси, ибо считалось, что он защитник от «насилия поганых», бесчисленных врагов, окружавших Русь. По определению искусствоведов, икона написана как раз на рубеже XIII и XIV вв. мастером именно Киевской школы. А в старинном московском роду Квашниных-Самариных, ведущих свою родословную от сына Родиона Нестеровича Ивана, по прозвищу Квашня, сохранилось семейное предание о вывозе этой иконы из Киева. Кстати, Квашнины-Самарины в XVIII в. были старостами в приходе церкви Николы в Киевцах. Деревянная церковь, перестроенная в каменную в 1691 г., стояла до 1772 г. на берегу Москвы-реки. Вода постепенно подмывала берег, и церковь пришлось разобрать. Кирпич пошел на ограду Зачатьевского монастыря, а икону передали в соседнюю Успенскую церковь, откуда она и поступила в Третьяковскую галерею.

Села были окружены обширными лугами, где косили сено для княжеского двора. Название улицы произошло от слова «остожье», что означало стог, или участок сенокоса («купил… шесть остожен»), или высокие подмости для стогов сена, место, где хранилось сено на подмостях, называлось «остожьем». С 1936 г. улица носила название Метростроевская из-за того, что метро проводили по ней открытым способом, в 1986 г., несмотря на протесты многих жителей, ей возвратили историческое имя.

В конце улицы, у Крымского брода, находился царский конюшенный двор, названный по местности «Остоженным», по периметру застроенный небольшими деревянными зданиями, любопытный и редкий рисунок которых сохранился в Центральном государственном историческом архиве в Санкт-Петербурге. Невдалеке от начала улицы, под стеной Белого города, в Москву-реку впадал ручей Черторый, по названию которого местность, где он протекал, называлась Чертолье. У его устья располагался лесной рынок. По изрезанному извилистыми протоками с ручьями и ручейками берегу Москвы-реки спускались незастроенные участки, сдаваемые именитыми владельцами – Шереметевыми, Голицыными, Скавронскими – под лесные склады.

Недалеко от стены Белого города, подходившей к Москве-реке, напротив его башни, украшенной семью шатрами, стояла маленькая деревянная Ильинская «обыденская» церковка, построенная «обыдень» – в один день, по обещанию, обету. Возможно, что впервые она появилась тут в конце XV или в XVI в. – в ризнице храма находился синодик, составленный между 1589 и 1607 гг. В 1612 г., в год победы русского ополчения над польско-литовскими интервентами, недалеко от этих мест, у Арбатских ворот, находились главные силы русского ополчения под командованием Дмитрия Пожарского и его соратников. Перед решающим сражением 24 августа, разгоревшимся в Замоскворечье, ополчение было передвинуто к берегу Москвы-реки, а сам «князь Дмитрей же Михайлович с своей стороны ста у Москвы-реки, у Ильи пророка Обыденного».

2-й Ильинский переулок от церкви Ильи Обыденного в сторону Остоженки. 1913 г.

Отсюда он в опасный момент послал Минина на гетмана Ходкевича, пытавшегося пробиться к осажденным полякам в Кремле: «…Козьма задумал сам ударить на врагов, пришел к кн. Пожарскому и стал просить людей. „Бери, кого хочешь!” – ответил князь. Козьма взял роту Хмелевскаго да дворян три сотни. На том берегу, у Крымского двора (церковь Иоанна Воина), стояли две гетманские роты, конная и пешая. Козьма, переправясь за реку, с великою прыткостию ударил впрямь на эти роты. Они, не дождавшись еще дела, дрогнули и побежали, конные потоптали пеших. Козьма еще прытче погнал за ними. Тогда засевшие в ямах и крапивах наши ратные, услыша крики битвы и увидя, что Козьма с великим стремлением гонит Поляков, и все, в один час, ото всех мест, где скрывались, повскакали, как один человек, и ринулись тиском на гетманские таборы. Следом за ними напустили конные полки. Гетман не выдержал этого натиска, – дрогнул и побежал со всем войском, оставив храбрым в добычу свои таборы со всеми запасами». В этой битве был убит племянник Кузьмы Минина.

Здание церкви (2-й Обыденский, 6) – памятник русской архитектуры, охраняемый государством, – построено в 1702–1706 гг. Гавриилом Деревниным, о чем свидетельствует надпись на доске, заложенной в северную стену. Г.Ф. Деревнин, возглавлявший вместе с боярином Тихоном Стрешневым несколько важных приказов, был думным дьяком, то есть имел один из высших чинов в бюрократическом аппарате Древней Руси; думные дьяки были докладчиками в Боярской думе, подготавливали ее решения.

Трапезную 1819 г. перестроили в 1866–1868 гг. и тогда же соорудили по проекту архитектора А.С. Каминского высокую (около 36 метров) колокольню.

На украшение и поддержание церкви крупные вклады делали и Третьяковы – братья Павел и Сергей и их мать, жившая в приходе церкви.

В Ильинской церкви находятся ценные иконы Спасителя и Казанской Богоматери работы Симона Ушакова, пророка Ильи XVI в., «Нечаянная Радость» из кремлевской Благовещенской церкви.

По церкви окружающие ее переулки назывались Ильинскими и Обыденскими. В начале XIX в. всю правую часть 1-го Обыденского переулка (1-го Ильинского; он в 1965–1994 гг. носил имя Н.В. Крыленко, председателя революционного трибунала, прокурора РСФСР, комиссара юстиции СССР, одного из тех, кто стоял во главе карательного аппарата Советского государства, был репрессирован и расстрелян в 1938 г.) занимала большая усадьба майора Г.Б. Безобразова, по фамилии которого еще в середине прошлого века переулок назывался Безобразовским. В первом издании этой книги я написал, что на этой стороне обращает на себя внимание двухэтажное здание под № 12, которое появилось здесь вскоре после пожара 1812 г., уничтожившего почти всю застройку в этой местности, и что ограда его сделана 100 лет спустя по проекту архитектора В.М. Борина. Теперь же всего этого нет, и вместо него стоит новый жилой дом (2002 г., архитекторы В. Ходнев, Е. Костина и др.), который соседствует с также новым, одним из первых в этих местах, домом на углу 3-го Обыденского (1999 г., архитектор А. Скокан и др.).

На Остоженку переулок выходит доходным домом № 14/3 с оригинальной угловой башенкой и ярким крупным декором в стиле модерн, построенным для купца Я.М. Филатова в 1909 г. архитектором В.Е. Дубовским. О декоре этого дома активно распространяются в расхожей литературе о Москве всякого рода досужие вымыслы – наверху, видите ли, изображена рюмка (самый, возможно, узнаваемый для читателей такой литературы предмет), отчего авторы делали заключение о беспробудном пьянстве и владельца, и архитектора дома. Исследователь творчества архитектора пишет об этом здании: «Находясь значительно выше расположенных ближе к площади домов, оно оказалось фоном для храма Христа Спасителя. Архитектор не мог игнорировать этого. Значительно превышающая обычную проработка дворового фасада дома Е. Филатова – прямой намек на позакомарное покрытие русской культовой постройки в карнизе над обращенной к храму стеной дома явно свидетельствует о стремлении увязать массив первого на Остоженке жилого дома-гиганта с основной доминантой площади, подчинить его традиционной иерархии. Два других, лицевых, фасада напротив сами стремятся доминировать над улицей. Укрупненный по сравнению с соседними небольшими зданиями масштаб окон и дверных проемов, контрастное сопоставление пестрого майоликового фриза, крупных, резко прочерченных пластических вставок с гладкой штукатуркой, нелепость стилизованного купола – все говорит о размахе, силе, вступающей в конфликт со старым эстетическим обликом улицы».

1-й Ильинский переулок. Церковь Ильи Обыденного близ Остоженки. 1913 г.

По левой стороне переулка в конце XVIII – начале XIX в. был большой участок полковника Д.П. Черевина (ум. 1817 г.), адъютанта Павла I, начальника костромского ополчения в 1812 г., с обширным каменным главным домом, выходившим за красную линию Остоженки. Позади находился обширный двор со многими строениями. Сын владельца этой усадьбы, подпоручик Павел Дмитриевич Черевин, был причастен к движению декабристов; он рано умер – еще до восстания – и потому только избежал судьбы декабристов, а усадьба перешла к другому сыну, генерал-майору Александру (1802–1849). У него в 1823–1824 гг. снимал дом надворный советник Михаил Михайлович Сонцов, женатый на тетке Пушкина Елизавете Львовне.

На этом участке выстроены доходные жилые дома, оба полностью перестроенные в 2002 г.: № 5, 1906 г., архитектор О.Г. Пиотрович (в 1930-х гг. здесь жил известный гидробиолог, профессор Московского университета, участник многих океанографических экспедиций, академик Л.А. Зенкевич (1889–1970), № 7, 1904 г., архитектор К.Ф. Буров, а также № 9, 1913 г., архитектор Н.И. Жерихов, а кончается переулок большим жилым зданием (№ 14/5), построенным для Остоженского кооперативного товарищества по проекту В.В. Воейкова к 1915 г. Здесь жил врач В.К. Ильинский и его сын, артист Игорь Ильинский, артистка А.К. Тарасова.

Этот дом выходит и на соседний 2-й Обыденский (ранее 2-й Ильинский) переулок. Часть его, ближайшая к Москве-реке, была застроена невидными и небольшими зданиями, за исключением дома № 3 (1913 г., архитектор П.И. Антипов; на его месте новое строение, выделяющееся своими хаотичными формами). На самом углу переулка стоял дом (№ 2), переполненный когда-то беднотой, ютившейся в его каморках, и прозывавшийся в ближней округе «Сережкиной крепостью». В Москве многие дома-трущобы носили ироническое название «крепостей». Была известна «Ржанова крепость» в Проточном переулке, описанная Л.Н. Толстым, «Арбузовская крепость» в Малом Колосовом переулке, яркое изображение которой оставили нам М.А. Воронов и А.И. Левитов в книге «Московские норы и трущобы», «Чебышевская крепость», приют бедных студентов на Козихе. Теперь на месте старого дома офисное здание, построенное по заказу Управления по обслуживанию дипломатического корпуса в 2000 г. (архитектор А. Скокан и др.).

Вверх по 2-му Обыденскому переулку здания становятся больше, выше, богаче. Дом № 11 с необычной формы балконами верхнего этажа построен в 1903 г. архитектором Ф.А. Когновицким. Один из лучших здесь домов, фасад которого оживлен лепными барельефами, – № 13 (1910 г., архитектор Н.Г. Фалеев). В 1907–1913 гг. в нем квартировали основатели Кружка любителей русской музыки Мария и Аркадий Керзины, который со временем превратился в крупную концертную организацию, широко пропагандировавшую русскую музыку.

С этим домом граничит большой жилой комплекс, выстроенный архитектором А.В. Ивановым (№ 15/7 по Остоженке) для Варваринского акционерного общества домовладельцев, которое приобрело этот участок у Мухановых в 1898 г. и сразу же начало строить жилой дом, возведенный в несколько приемов – в 1898, 1899 и 1904 гг. По отзывам современников, от мухановской усадьбы и всей обстановки «веяло седой стариной».

Мухановы владели участком еще в конце XVIII в. Из этой семьи вышел Петр Муханов, жестоко поплатившийся за отдаленную причастность к декабристским организациям. Он был отправлен на каторжную работу и, несмотря на неоднократные слезные просьбы родных, оставался в Сибири до смерти. Два сына владельца усадьбы Алексея Ильича Муханова – Александр и Владимир – часто встречались со многими литераторами. Гоголь неоднократно бывал здесь – братья были его друзьями. Пушкин после возвращения из ссылки часто виделся с братьями Мухановыми, сохранилось несколько записок к ним. Вот он пишет Владимиру: «Приходите ко мне завтра вечером в 8 часов; мы будем читать Годунова» или «Будь у меня вечером и привези Хомяковых» или Александру: «Милый мой Муханов, когда же свидимся мы, чтобы ехать к дяде – заезжай к Яру, я там буду обедать и оставь записку», – пишет Пушкин в феврале 1827 г. в доме Мухановых.

В существующем доме жили профессор Московской консерватории по классу фортепиано А.А. Ярошевский, учитель знаменитого музыканта Исайи Добровейна, у него училась и будущая певица В.В. Барсова, зачинатель жанра чтения со сцены, «вечеров рассказа», артист А.Я. Закушняк, архитектор В.Д. Дриттенпрейс, инженер В.Г. Шухов, историки М.Д. Довнар-Запольский и В.И. Пичета, писатель И.Г. Эренбург, искусствовед Б.Н. Терновец, биолог, один из основателей генетики в России, создатель института экспериментальной биологии Н.К. Кольцов, патологоанатом академик А.И. Абрикосов; там находились Московский математический кружок и редакция журнала «Математическое образование» во главе с профессором Б.К. Млодзеевским. До строительства этого комплекса здесь в 1880-х гг. жил художник А.Е. Архипов.

На противоположной стороне 2-го Обыденского переулка дом № 12 построен в 1913 г. (архитектор Н.И. Жерихов), а № 14 – в 1915–1916 гг. для гимназии Московского общества преподавателей (во дворе можно увидеть двухэтажную постройку, где находились гимнастический и актовый залы). В этом же переулке находилась еще одна гимназия – частная женская Е.Е. Констан, для которой в глубине участка № 9 в 1903 г. сооружено здание по проекту Л. Херсонского. В 1920-х гг. здесь помещалась школа-коммуна с индустриальным уклоном имени П.Н. Лепешинского, в которой учились дети многих советских деятелей.

2-й Ильинский переулок к церкви Ильи Обыденного. 1913 г.

Соседний Пожарский переулок (названный в честь полководца князя Д.М. Пожарского) в 1922–1993 гг. назывался Савельевским, по псевдониму А.С. Шелехеса, участника боев с войсками законного правительства в ноябре 1917 г., а до того – Савеловским, по фамилии дворян Савеловых, владельцев крупной усадьбы в нем (№ 7 и 9). Их старинные палаты сохранились (№ 7), они стоят торцом к переулку. Такое расположение жилого дома – один из распространенных приемов в средневековом русском строительстве. В конце XVII в. несколько участков здесь скупил брат патриарха Иоакима Тимофей Савелов, стольник царицы Прасковьи Федоровны, и в продолжение почти 150 лет это обширное владение не выходило из семьи Савеловых. Сохранился план усадьбы начала XIX в., на котором показан главный дом на холме, вниз спускался большой сад, где были два пруда, соединявшиеся небольшой протокой с деревянным мостиком над нею.

Ампирная обработка фасадов старинных палат принадлежит к 1810-м гг.: главный фасад украшен дорическим портиком, а на дворовом сохранились ионические пилястры. Дом этот, конечно, неоднократно перестраивался, меняя хозяев, потом он перешел к некоему штаб-ротмистру Заливскому. Как рассказывает Д.Н. Никифоров в книге «Старая Москва», это был «видный мужчина, пленявший в сороковых годах московских красавиц замоскворецкого типа. Влюбил в себя дочь богатого купца, заслужил благоволение отца. Старик купил на его имя большое имение с крепостными и обширный дом с усадьбой. Жена не показывалась в обществе, говорили, что она не нормальна» (и действительно, судя по ведомостям приходской церкви, она не появлялась на обязательной исповеди. – Авт.). В недолгом времени Заливские разорились, и усадьбу пришлось продавать. В 1873 г. она досталась с аукциона банкиру В.С. Марецкому, но он также разоряется, и дом переходит в 1876 г. Обществу поощрения трудолюбия при Императорском человеколюбивом обществе, устроившему в главном доме больницу для неизлечимых пациентов (она называлась Стрекаловской по фамилии попечительницы). При больнице была устроена и церковь Всех Скорбящих Радость. В других строениях усадьбы поместились различные благотворительные учреждения.

В 1926 г. в доме устраиваются квартиры, жильцы которых довели его до полуразрушенного состояния. Парк, в котором еще сравнительно недавно стояли старинные столетние деревья, интенсивно вырубался, а дом ветшал и разрушался.

Напротив, на территории сада, в 1989 г. построили первый здесь новый элитный дом (№ 7а).

На этом же участке позади палат в 1908 г. выстроен пятиэтажный жилой дом (архитектор П.А. Ушаков), в котором жили актеры братья И.М. Москвин и М.М. Тарханов. В семье Москвиных в начале 1920-х гг. жил артист Б.В. Щукин.

Напротив несколько солидных жилых домов – № 12, где жили друзья писателя М.А. Булгакова, который часто посещал их (этот дом с большой нишей в центре фасада построен в 1898 г. по проекту А.В. Иванова), № 10 с оригинальной двухцветной окраской (1910 г., архитектор Н.Г. Фалеев) и № 8, построенный в 1914 г. архитектором Н.И. Жериховым. Здание (№ 6) рядом с ним, сооруженное после пожара 1812 г., сохранило черты уютного загородного особняка.

Пожарский переулок известен знаменитыми жильцами. Один из них – великий русский критик Виссарион Григорьевич Белинский. Он переехал в одноэтажный деревянный дом, стоявший на месте современного № 8 (1914 г., архитектор Н.И. Жерихов) из Рахмановского переулка. «Я переменяю на днях свою гадкую квартиру», – писал он 15 сентября 1837 г. В книге регистрации жильцов этого дома было записано, что в нем живут «студент Виссарион Григорьевич Белинский, брат его Никанор Григорьевич, племянник Петр Петрович Иванов, крепостной мальчик Иван Федоров». У Белинского в начале 1838 г. жил его хороший знакомый, будущий теоретик анархизма М.А. Бакунин. «Если ты можешь жить в большой комнате и притом зале, – писал ему Белинский, – то у меня есть такая комната, и ты нисколько не стеснишь меня, занявши ее». В доме в Савеловском переулке Белинский жил с 1 октября 1837 г. по 31 марта 1838 г., до переезда в здание Межевого института на Старой Басманной.

В этом же доме жил библиограф, издатель «Путешествия из Петербурга в Москву» А.Н. Радищева, сочинений Пушкина, Лермонтова, Рылеева и других П.А. Ефремов. «Я коренной москвич, – писал он из Петербурга, – родился в Москве, в Савеловском переулке (2 ноября 1830 г.) и живу там доднесь, то есть гнездо там. Я учился в 1-й Московской гимназии и в Московском университете…»

С ранних лет Ефремов начал собирать книги, его библиотека постепенно выросла в одну из самых больших и замечательных русских частных библиотек. Она была особенно известна своими, как звали их, «ефремовскими конволютами», то есть сборниками самых разнообразных материалов на одну и ту же тему. Так, в свое издание «Сочинений» Радищева он вплел множество вырезок из газет и журналов, а также рукописных материалов об авторе, а, скажем, Пушкину были посвящены 20 таких объемистых конволютов.

Петр Александрович Ефремов

Вот как современник описывал жилище П.А. Ефремова: «Он занимал небольшой особнячок, все комнаты которого представляли из себя хранилище книг, гравюр и т. п. Книги, преимущественно журналы, не помещавшиеся в комнатах, были сложены отдельно в сарае во дворе… Середину комнаты занимал очень длинный из простого дерева стол, покрытый темным коленкором и весь заваленный большими папками с гравюрами и литографиями. В глубине коридора, между окнами на улицу, стоял большой письменный стол… весь завален книгами и за ним, всегда с какой-нибудь книгой в руках, сидел хозяин дома». Замечательная библиотека П.А. Ефремова – более 20 тысяч томов, не считая брошюр, журналов и газетных вырезок – целиком не сохранилась, после смерти собирателя в 1908 г. она была вся распродана в разные руки.

Стоявший на месте современного жилого небольшой двухэтажный дом № 11 оказался связанным с медиками. Дом был построен в послепожарное время – он был изображен на первом архивном плане 1817 г. В 1876 г. его приобрел (и жил до 1894 г.) архитектор А.Л. Обер, известный своими постройками в Петровском переулке (№ 5), богадельней Баевых на Стромынке и другими зданиями. В этом доме перед Октябрьским переворотом жил известный микробиолог Л.А. Тарасевич. Окончив Новороссийский университет в Одессе, он продолжал образование в Париже у И.И. Мечникова. С 1907 г. Л.А. Тарасевич преподавал в Москве в университете и на Высших женских курсах, редактировал распространенный журнал «Природа», был блестящим лектором, а его перу принадлежит несколько солидных академических и учебных руководств и учебных пособий по патологии. Тарасевич активно участвовал в организации в Москве Дома песни – центра пропаганды камерной песни, вместе с выдающейся певицей М.А. Олениной д’Альгейм. В 1920-х гг. в этом же доме жил один из основоположников нейрохирургии Н.Н. Бурденко, тогда профессор Московского университета и руководитель факультетской хирургической клиники.

Пожарский переулок выходил к Остоженке зданием церкви Воскресения «Старой». На Остоженке были две Воскресенские церкви – «Новая», рядом на углу 1-го Зачатьевского, и «Старая», но обе они впервые упоминаются в документах под одним и тем же 1625-м годом. «Старая» деревянная церковь была отстроена в камне в 1680 г. В пожар 1812 г. она сильно пострадала, приход ее существенно уменьшился, содержать ее было нечем, и по консисторскому указу от 11 сентября 1816 г. церковь сломали, а участок отдали Алексеевскому монастырю, который и выстроил доходный дом (№ 11), теперь сломанный и замененный современным строением.

Пожарский и Обыденский переулки спускаются к Москве-реке, параллельно которой проходит Курсовой переулок, переименованный в 1922 г. из Нижнего Лесного. Старое его название обязано лесным складам на речном берегу, а новое – известным в истории московского просвещения Пречистенским рабочим курсам. Они были открыты в 1897 г. и пользовались большой популярностью. В некоторые годы на них училось до 1500 рабочих, и во время приема выстраивались длинные очереди желающих попасть на них. На курсах преподавали такие крупные ученые и деятели искусства, как историки В.И. Пичета и Н.А. Рожков, химик А.Н. Реформатский, физиолог И.М. Сеченов, артисты Е.Б. Вахтангов, А.И. Южин-Сумбатов, скульптор А.С. Голубкина и многие другие. Все преподаватели, а их насчитывалось до 200 человек, работали без всякого вознаграждения, да и сами курсы несколько первых лет своего существования обходились без помощи со стороны государства. Только с 1911 г. они стали получать ежегодную субсидию от города в 3 тысячи рублей.

На курсах было два отделения – низшее и высшее. На низшем обучались начаткам знаний – грамоте, письму, основам наук, а на высшем преподавались и более сложные предметы на трех отделениях – общественном, естественном и литературно-историческом. Слушатели курсов часто посещали лучшие московские театры – Художественный, Корша, Незлобинский, бывали в московских музеях, ездили на образовательные экскурсии в Крым, на Белое море, по Волге.

В начале 1905 г. Московское отделение Императорского русского технического общества, официальный организатор и покровитель курсов, арендовало у города землю для постройки собственного здания для них в Нижнем Лесном переулке (№ 17). Проект был заказан архитектору В.Н. Башкирову. Здание сохранилось, но, правда, оно требует большого ремонта.

В начале 1908 г. курсы уже переехали в новое здание. На трех его этажах помещались мужские и женские классы (обучение было раздельным), последний этаж отводился в основном для кабинетов физики и химии, там же находилась большая аудитория. На втором этаже была открыта первая в России публичная рабочая библиотека – после ареста прогрессивного издателя С.А. Скирмунта 8 тысяч томов его собрания перешли к Пречистенским курсам.

Дом Перцова

В 1912 г. слушателей курсов посетил И.Е. Репин, перед ними выступали М. Горький, А.Б. Гольденвейзер, В.И. Качалов, К.Н. Игумнов, Л.В. Собинов. Во время Первой мировой войны здание было занято под лазарет, в марте 1917 г. курсы возвратились сюда, а летом 1921 г. переместились в помещение бывшего Коммерческого училища на Остоженке (№ 38). Затем в здании располагалось постоянное представительство Узбекской ССР, а о его славном прошлом напоминает мемориальная доска.

В начале переулка находится архитектурная достопримечательность Москвы – так называемый дом Перцова. Он выходит и на Соймоновский (бывший Лесной) проезд, и на Пречистенскую набережную (№ 35). Дом был построен в 1906–1907 гг., причем та его часть, что выходит на Соймоновский проезд, представляет собой старый трехэтажный дом, возведенный в 1885 г. и надстроенный во время сооружения всего здания. Владелец участка, инженер П.Н. Перцов, любитель и коллекционер предметов искусства, решил построить дом, где бы располагались его квартира-особняк, студии художников и квартиры, сдаваемые внаем. В результате конкурса предпочтение было отдано проекту инженера Н.К. Жукова и художника С.В. Малютина. В «здании-сказке», как его называли, воплощении языческого праздника, щедро использованы приемы и мотивы русского зодчества – живописность объемов, высокие крыши-щипцы, полихромные вставки изразцовых панно. Интерьеры здания отличались высокой культурой исполнения. В парадных подъездах, на лестницах до сих пор сохранились прекрасные подставки для зеркал, вешалки, ограждения лестниц. Дом Перцова был любимым детищем С.В. Малютина, который прожил в нем до 1908 г. Весной этого года во время наводнения погибли несколько его монументальных полотен, в том числе незаконченная картина «Куликово поле», хранившиеся в подвале.

Дом Перцова. Деталь

В другом его подвале 29 февраля 1908 г. родилась «Летучая мышь», кабаре-клуб, место отдыха артистов Художественного театра, ставшее позднее небольшим театром под руководством Никиты Балиева.

«Подвал был обставлен скромно, но уютно, – вспоминал артист Н.Ф. Монахов. – Скромная буфетная стойка с простыми вкусными домашними закусками. Маленькая сцена, на которой артисты Художественного театра изощрялись в показе различных «самодеятельных» номеров. В кабаре я впервые увидел великого Станиславского, который показывал на сцене фокусы». Как писали тогда, «каждый спускавшийся под свод оставлял в прихожей, вместе с калошами, печаль, снимал с себя вместе с пальто и заботы».

На верхних этажах дома находились мастерские художников: «Широкая мраморная лестница, на пятом этаже на двери табличка „Студии” и много звонков; против них – фамилии известных художников. В широкий длинный коридор выходили двери мастерских. Из одной неслись торжественные звуки органа. Это мастерская Александра Васильевича Куприна, и он играет на органе, который сделал сам…» Здесь же были мастерские художников П.П. Соколова-Скаля, Р.Р. Фалька и других. В 1910-х гг. в доме жил пианист К.Н. Игумнов. В первые годы большевизма тут облюбовали себе кабинеты Троцкий (кв. 11), военные деятели Подвойский, Мехоношин, Склянский.

На левую сторону Курсового переулка выходят задние фасады нескольких особняков, выстроенных по Пречистенской набережной. За домом Перцова – особняк (№ 35) владельца известной в Москве типографии, здание которой находилось в Трехпрудном переулке, А.А. Левенсона, построенный в 1897 г. архитектором К.Ф. Буровым. Рядом – похожий на него, также с рустом и башенкой, – особняк, выстроенный для себя «классным художником», архитектором И.А. Мазуриным в 1886 г.; за ним, также несколько в глубине от набережной, – красно-кирпичное здание (№ 33) с готическими деталями, занятое сейчас посольством Мадагаскара. Оно построено в 1896 г., как ни странным это может показаться, для нужд Сандуновских бань. Тогда владелица задумала их коренную перестройку, и на Неглинной по проекту Б.В. Фрейденберга выросло импозантное здание для магазинов, квартир и бань, а здесь, на берегу Москвы-реки, устроена водокачка, снабжавшая бани. Вот этот-то дом и был построен для нее тем же архитектором. Слева размещались паровые котлы, справа внизу стояли машины, а наверху были жилые комнаты обслуживающего персонала.

В.Е. Маковский. Иван Евменьевич Цветков. 1907 г.

По красной линии проезда набережной стоит одно из самых оригинальных московских зданий, похожее на искусно украшенный ларец (№ 29), где находилась «Цветковская галерея», история которой была исследована С.В. Кузаковым и опубликована в сборнике «Москва. Люди, проблемы, события» в 1997 г.

Иван Евменьевич Цветков, скромный служащий банка (постепенно выдвинувшийся в его руководители), заинтересовался русским искусством и, движимый примером П.М. Третьякова, решил собирать произведения русских художников. Но, не обладая возможностями Третьякова, он был вынужден ограничиться покупкой более доступных ему вещей – в его собрании было немало этюдов и подготовительных работ. Начал собирать он в 1880-х гг. и первые свои приобретения помещал в доме в Кривоарбатском переулке (№ 5). С ростом галереи Цветков задумался о постройке для нее специального здания и осенью 1898 г. приобрел на Пречистенской набережной пустопорожнее место, занятое складом мебельной фирмы «Тонет», «чудное по своему положению на берегу Москвы-реки, близ Кремля, близ храма Спасителя и близ шумного водопада бабьегородской плотины». Сам Иван Евменьевич в своих воспоминаниях, оставшихся неизданными и хранящимися в архиве, рассказывал, что он много лет изучал архитектуру русских зданий XVII в., надолго ездил в Ярославль и Ростов Великий, советовался с известными московскими архитекторами, но, в конце концов, «план дома и расположение комнат я составил себе сам, – вспоминал Цветков, – по своему вкусу и по своим потребностям, внешний же вид, все его четыре фасада сделаны по рисункам и указаниям моего доброжелателя художника В.М. Васнецова, по его же рисункам и указаниям сделаны все украшения дома, как изразцы, так и раскраска».

Здесь жил и врач С.С. Голоушев (1855–1920), который был не столько медиком, сколько почти профессиональным художником и театральным критиком и историком театра.

В 1880-х гг. в доме № 8 в Хилковом переулке квартировал художник Сергей Васильевич Иванов, автор картин, изображавших тяжелую жизнь крестьян-переселенцев.

О третьем по счету Ушаковском переулке последний перед Октябрьским переворотом московский путеводитель 1917 г. написал такие слова: «Тихий, опрятный, дышащий провинцией уголок Москвы, в стороне от шумнаго движения; летом по обочинам тротуара здесь вырастает зеленая травка, зимой днями лежит чистый снег – явление редкое на проезжих улицах Москвы». С 1922 г. он также переменил свое название. Теперь это Турчанинов переулок – по фамилии владельца участка № 2–4 подпоручика Сергея Турчанинова. На этом участке, перешедшем к капиталистам-старообрядцам Рябушинским, в 1907–1911 гг. построена Покровская церковь – изящное переложение мотивов псковской архитектуры, сделанное архитекторами В.Д. Адамовичем и В.М. Маятом.

В соседнем владении (№ 6) двухэтажное деревянное здание по красной линии было построено по проекту архитектора А.Д. Никольского в 1874 г., и тогда же строилось также двухэтажное деревянное здание в глубине двора.

В этом домовладении в 1878–1881 гг. жил художник В.М. Васнецов, в квартире, найденной для него Е.Г. Мамонтовой. Его младший брат Аполлинарий рассказывал, что первое время им было трудно: «Петербургские деловые связи были порваны, а московские еще не налаживались. Разные штуки мы придумывали, чтобы кормиться, а я у него был как бы заведующий хозяйством». Тут художник закончил картину «После побоища Игоря Святославича с половцами». В 1880 г. картина была выставлена на очередной Передвижной выставке. Крамской писал тогда Репину: «…трудно Васнецову пробить кору рутины художественных вкусов. Его картина не скоро будет понятна. Она то нравится, то нет, а между тем вещь удивительная».

В 1898 г. участок приобрел известный и плодовитый архитектор А.В. Иванов, работавший и в Петербурге и в Москве. Он – автор таких зданий, как гостиница «Националь», страховое общество «Россия» на Лубянской площади (перестроенное для тайной полиции), торговый дом Морозовых на Варварке (снесенный в советское время), и еще нескольких десятков офисных и жилых зданий. Недавно дом в Турчаниновом переулке был полностью перестроен в старых формах.

На углу Турчанинова переулка и Остоженки – небольшой красивый одноэтажный особняк (№ 51), внешне похожий на своего соседа по улице (№ 49), но если последний включен в фундаментальный труд по архитектурным памятникам Москвы как образец стиля ампир, то о первом мало что известно, за исключением того, что он дважды полностью перестраивался, в последний раз в 1914 г. архитектором С.Е. Чернышевым в формах, подражающих русскому ампиру. Здесь в декабре 2010 г. на здании Службы внешней разведки открыта мемориальная доска шпиону англичанину Киму Филби, предававшему свою родину на протяжении многих десятков лет.

На другой стороне Турчанинова переулка среди зелени скрываются постройки первого в Москве открытого бассейна, появившегося в 1957 г. Здесь, близ лугов, и находились известные в Москве «Государевы Остоженские конюшни», и, как было отмечено в одном из старинных документов, вокруг них селились стремянные, стадные, задворные конюхи, конюшенные сторожи, конские и уздяные мастера, колымажники и подковщики. Конюшни эти дожили до второй половины XVIII в.: еще в 1763 г. в газете «Московские ведомости» появлялось такое объявление: «Сего марта с 8 числа до полуночи от 10 часа начнется продажа разных пород жеребцам, кобылам и меринам, и продолжаться имеет по понедельникам, четверткам и суботам каждую неделю; охочим людям являться в Остоженной конюшне».

Вскоре конюшни обветшали, их снесли, а обширное место пожаловали шталмейстеру Муханову, который в 1818 г. продал его генерал-майору А.А. Тучкову. По рассказам дочери, он вообще любил строить и здесь задумал возвести большой дворец.

Он был выстроен в 1818–1819 гг. (проект архитектора А.Г. Григорьева), но через два года продан графу А.Г. Головкину, после смерти которого наследники граф Юрий Головкин и графиня Генриетта де Брюж продали и дом, и все имущество брата. Они объявили в газете «Московские ведомости» 25 февраля 1825 г.: «Сим извещается Почтеннейшая Публика, что с позволения Правительства, по воле Гг. наследников после покойного Графа Алексея Гавриловича Головкина, будут продаваться с аукционнаго торга в доме его, состоящем в Пречистенской Части на Остоженке, близь Крымскаго броду, разныя золотыя и серебряныя вещи, брилианты, перстни, табакерки, часы столовыя и карманныя, картины, эстампы, мраморныя фигуры, библиотека, кантелябры, жирандоли, вазы, бронза, люстры и прочее. Все оное самого лучшаго достоинства и работы».

Сам дом продавался за небольшую для него сумму – 80 тысяч рублей. По этому поводу А.Я. Булгаков писал брату в Петербург: «Ничто не доказывает так безденежье теперешнее, как дом этот. Он продается за 80 т., а верно на 200 т. не сделать все то, что теперь есть. Это дворец, а не дом».

Дворец великого князя Михаила Павловича. 1832 г.

В октябре 1831 г. его приобрели для Елены Павловны, жены великого князя Михаила Павловича. Дворец был перестроен и увеличен (в работах участвовал архитектор О.И. Бове). Некоторые строения на большом участке сдавались внаем – так, тут жил поэт, музыкант В.Ф. Одоевский.

В 1873 г. дом перешел к лицею в память цесаревича Николая. Это было частное учебное заведение, основанное на Большой Дмитровке известным публицистом М.Н. Катковым и его сотрудником, профессором Московского университета П.М. Леонтьевым. В лицее, получившем имя рано умершего наследника престола, старшего сына императора Александра II, можно было получить как среднее, гимназическое, образование, так и высшее, университетское. Катковский лицей, как он обычно назывался, пользовался высоким авторитетом, преподавание в нем было поставлено образцово.

Однако вскоре после покупки бывший Тучковский дом сгорел, и для лицея в 1875 г. построили по линии Садового кольца новое здание (проект архитектора А.Е. Вебера; теперь там Дипломатическая академия МИД).

Некоторые строения старого Тучковского дворца приспособили под семейные квартиры служащих, но к 1896 г. все обветшавшие здания снесли и выстроили одноэтажный дом (Остоженка, 53а) для сотрудников лицея, который находится на углу с недавно проложенным проездом от набережной к Остоженке. Этот проезд образовался после того, как старый Крымский мост решили заменить новым, и, пока его строили, старый мост передвинули вниз по течению и проложили от него так называемый Новокрымский проезд. На месте же бывшего лицейского сада в 1956 г. открыли бассейн «Чайка».

Глава II
Зубово и Чертолье

Между Остоженкой и Пречистенкой

Между двумя крупными радиальными магистралями, ведущими в юго-западные районы столицы, протянулись восемь параллельных переулков. Они были ареной ожесточенных боев в октябре-ноябре 1917 г. Отряды красногвардейцев продвигались по Пречистенке и Остоженке для захвата одного из основных узлов сопротивления защитников законного Временного правительства – здания штаба Московского военного округа.

Здесь, на участке (№ 5), занятом стоянкой машин (отнюдь не лучшее использование драгоценной городской земли в центре), стоял небольшой домик, где в коммунальной квартире жил Е.П. Петров, соавтор И.А. Ильфа по роману «Золотой теленок». Квартира и была описана там под именем «Воронья слободка». После этого долго еще переполненные московские, да и не только московские квартиры назывались «Вороньими слободками». Современник автора вспоминал: «Такое название Евгений Петрович сперва дал своему реальному жилищу, а потом уже перенес его в роман вместе с похожим описанием обстановки и обитателей этой квартиры. Были в действительной „Вороньей слободке” в Кропоткинском и „ничья” бабушка, и „трудящийся Востока – бывший грузинский князь”, и многие другие персонажи, описанные в романе».

Самый большой из переулков – Кропоткинский – продолжается и за пределы описываемого района. Название ему было дано в 1921 г. в честь ученого и анархиста П.А. Кропоткина, родившегося в одном из его домов. Старое название части переулка между Пречистенкой и Остоженкой – Стадная Конюшенная, Стадный, от слободы «стадных» конюхов Остоженского конюшенного двора, расположенного неподалеку. У другой части переулка – от Пречистенки до Большого Левшинского – были другие названия – Казаринов, Языков – по фамилиям домовладельцев. В конце XVIII – начале XIX в. весь переулок именовался Статным и потом Штатным.

На отрезке Кропоткинского переулка до Пречистенки, длиной 440 метров, осталось немного зданий, заслуживающих внимания.

Напротив – трехэтажное строение (№ 6) с эркером в центре, где находился Океанографический институт. Первоначально оно было построено к 1834 г., но в 1910 г. обстраивается справа и слева и на нем делается надстройка. Второй этаж этого здания сдавался «для свадеб, балов и обедов». В советское время дом был занят школой, потом педагогическим техникумом.

В доме № 7, отделанном рустом, построенном в 1914 г. архитектором М.А. Фелькнером, находились частные лечебница и роддом врача А.М. Калугина.

На месте дома № 11 находился участок купцов Шулейкиных – здесь в семье владельца небольшой обойной фабрики в 1895 г. родился известный физик, исследователь моря академик В.В. Шулейкин, первый глава кафедры физики моря физического факультета МГУ, основавший отделение гидрофизического института в Крыму, оставивший интересные воспоминания «Дни прожитые».

Среди зданий в этом переулке выделяется одно из лучших созданий выдающегося русского архитектора Ф.О. Шехтеля – великолепный особняк (№ 13) в стиле модерн, построенный в 1901–1902 гг. В его экспрессивной архитектуре проявляются и подчеркнуто геометризованные формы – черты рационалистической архитектуры XX в.

Яркое творчество Шехтеля вызвало не менее яркие и эмоциональные описания в искусствоведческих трудах. Так, один из искусствоведов считает, что в этом здании «массы предельно напряжены и в своем пластицизме достигли выражения почти „скульптурного оскала”», и далее описывает, как «не получив выхода в пространство, энергийно заряженная масса будоражит форму окна, создавая здесь наибольшее напряжение, и, наконец, прорывается наружу через его огромное зияющее отверстие».

Под «отверстием» имеется в виду действительно огромное окно на главном фасаде дома, освещающее большую гостиную, размеры которой просто подавляют – человек там почти теряется. Эта гостиная более похожа на зал в средневековом замке, камин же под стать всему остальному – он значительно выше человеческого роста. Особенно заметен этот гротескный гигантизм по сравнению с другими помещениями особняка – они вполне нормальны и даже подчеркнуто невелики. Одна из исследовательниц творчества Шехтеля в порыве «научно» объяснить это обстоятельство, написала, что гиперболизированные размеры гостиной были выбраны архитектором потому, что этим он хотел подчеркнуть «связь с историческим настоящим России, с переломностью переживаемого момента и осознанием переломности как факта, имеющего эпохальное значение».

Особняк был заказан дочерью текстильного фабриканта Ивана Бутикова Александрой Дерожинской, позднее ставшей женой одного из директоров Товарищества Зуевской мануфактуры И.И. Зимина. Поэтому в трудах по истории искусства эта работа Шехтеля называется то «домом Дерожинской», то «домом Зиминой». Предполагалось, что росписи для особняка (площадью около 250 квадратных метров!) будут выполнены художником В.Э. Борисовым-Мусатовым.

Но, как писал он, «моя фреска потерпела фиаско… Сделал я четыре акварельных эскиза, и они всем очень понравились. Владелица же палаццо, где нужны эти фрески, благородно ретировалась, предложив за них гроши».

В первые годы советской власти в особняке помещались культурно-просветительное общество Украинской рады (октябрь 1918 г.), норвежское представительство и потом внешкольный отдел Наркомпроса, заведующей которым была Н.К. Крупская, а ее заместительницей З.П. Кржижановская. В 1921 г. здесь поселили делегатов III конгресса Коминтерна. В этом здании находился редакционно-издательский отдел Главполитпросвета, где работал писатель и литературный критик А.К. Воронский. В конце 1920-х – начале 1930-х гг. дом занимали представительства Узбекской, Туркменской и Таджикской ССР, а в конце 1930-х гг. тут была резиденция посла и советника Китайской Республики. Теперь здесь посольство Австралии.

В 1788–1789 гг. в доме на этом участке у своего друга останавливался поэт Г.Р. Державин, а в 1828–1838 гг. жила мемуаристка Е.П. Янькова, чье повествование под названием «Рассказы бабушки» до сих пор служит ценным источником по истории Москвы конца XVIII – начала XIX в. Это был скромный деревянный одноэтажный дом с семью окнами по фасаду, стоявший по красной линии Штатного переулка. Она рассказывала, что «бойкое место на Пречистенке (в доме на углу со Староконюшенным переулком – № 18) мне очень надоело от беспрестанной езды, а тут был переулок малопроезжий, при доме был маленький садик, и напротив, почти из ворот в ворота, дом Катерины Сергеевны Герард с пребольшим и прекрасным садом, который тянулся по переулку против моего дома».

На противоположной стороне переулка – здание (№ 12), поставленное торцом к красной линии. Оно здесь самое старое – на плане 1760 г. обозначены каменные палаты полковника И.И. Ржевского на узком и вытянутом в длину участке, выходящем и в соседний Троицкий переулок. В начале XIX в. домом владел А.И. Герард, инженер, строитель москворецких набережных и мостов. В 1920-х гг. дом занимало представительство Бухарской Социалистической Советской Республики, а здесь теперь находится посольство Арабской Республики Египет. В этом здании жил и умер 28 декабря 1887 г. декабрист А.П. Беляев.

Квартира его выходила в параллельный Штатному Троицкий переулок, который в 1922 г. был переименован в Померанцев переулок по фамилии считавшегося погибшим прапорщика А.А. Померанцева, участника боев в ноябре 1917 г. Он был тяжело ранен неподалеку отсюда, выжил, поступил на физический факультет Московского университета, окончил его и продолжал там работать, став известным ученым, крупным специалистом в области молекулярной физики, но предпочитал не распространяться о своем прошлом.

Старое название переулка – Троицкий – по церкви Троицы, «что в Зубове». Троицкая церковь была выстроена в 1642 г. стрельцами полка Ивана Зубова, от которого и получила название вся окружающая местность. Особенно хороша была шатровая колокольня, самая высокая в Москве, с прорезанными в шатре 32 «слухами» для того, чтобы лучше был слышен звон ее колоколов. На ее месте в 1937 г. возвели мрачный жилой дом (его недавно перекрасили в более жизнерадостные цвета) для работников милиции (Пречистенка, 31, архитектор З.М. Розенфельд), а от церкви осталась лишь ее старинная ограда по переулку с сохранившимся изображением креста на калитке. В доме жили не только милиционеры, но и более важные персоны, к примеру майор государственной безопасности некий Н.И. Антонов-Грицюк, которого в 1937 г. «избрали» в Верховный Совет СССР, а в следующем году арестовали и расстреляли.

На месте дома № 29, построенного в 1911 г. на другом углу Померанцева, в начале XIX столетия стоял двухэтажный каменный дом, владелица которого коллежская асессорша Варвара Краснощекова сдавала первый этаж под «торговую лавочку». В 1806 г. в этом доме жил юрист, «известный Российский Законоискусник» Захар Аникеевич Горюшкин (1748–1821). Биография его удивительна: профессор Московского университета, он не получил никакого образования, кроме умения писать и читать, с 13 лет трудился в качестве чиновника в различных приказах. Хорошо знавший его историк И.М. Снегирев писал, что он, «чувствуя потребность просвещения, в продолжение своей гражданской службы, уже женатый, в свободное время от должности, самоучкою, узнал Русскую Грамматику, Арифметику и Логику, читал все богословские, философские, юридические и исторические книги на Русском языке». Горюшкин превратился в знающего юриста, прославился в Москве искусным разрешением разнообразных казусов, его пригласили в Московский университет и в пансион при нем для преподавания практического законоведения. Горюшкин прославился многими сочинениями, а в особенности «Руководством к познанию Российского законоискусства».

В современном доме № 29/12 (вероятно, 1911 г.) в 1943–1968 гг. в молодости жил биохимик, будущий академик A. Д. Мирзабеков.

Померанцев переулок, дом № 6

Такие же большие жилые дома и на другой стороне переулка (№ 10–12, 1936–1937 гг., архитекторы Л.Ф. Попов, B. Н. Колпакова), появившиеся здесь на месте дворов церковного причта. Дома справа от них расположены на территории обширного участка, протянувшегося почти на 120 метров по переулку и принадлежавшего Трубецким – по ним и переулок одно время назывался Трубецким. В начале XIX в. это владение разделилось на три части, позднее застроенные. На одной из них – нарядный особняк Н.Н. Медынцева (№ 6), построенный в 1907 г. архитектором Ф.Ф. Воскресенским в формах модерна, с использованием, по наблюдению английского искусствоведа Кэтрин Кук, изучавшей московскую архитектуру XIX–XX вв., декоративных мотивов английского и шотландского зодчества. В нем в октябре 1919 г. на основе богатых коллекций бывшего владельца был открыт 4-й пролетарский музей. После его расформирования особняк передали так называемой миссии Нансена, или, как она официально называлась, Международному комитету помощи голодающим России.

В начале 1920-х гг. в России, и особенно в Поволжье, начался страшный голод, спровоцированный бедствиями Гражданской войны и политикой большевиков, отбиравших хлеб у крестьян. На помощь России пришел весь мир, посылавший продовольствие и другую помощь. Работу по организации этой помощи взял на себя в 1921 г. знаменитый полярный исследователь Фритьоф Нансен. В Россию тогда прислали около 5 миллионов пудов продовольствия, более 40 тысяч пудов медикаментов, нансеновская организация выдала 250 миллионов суточных пайков. Было подсчитано, что организация спасла 6,5 миллиона детей и почти полмиллиона взрослых от смерти. Заслуги Ф. Нансена были признаны присуждением ему Нобелевской премии мира.

Фритьоф Нансен

А советская власть, как писали историки М.Я. Геллер и А.М. Некрич, «продемонстрировала все свои особенности: жестокость, мстительность, устойчивость», и Максим Горький, великий пролетарский писатель, оптимист и гуманист, радостно предсказывал: «…вымрут полудикие, глупые, тяжелые люди русских сел и деревень. и место их займет новое племя – грамотных, разумных, бодрых людей».

В 1923 г., несмотря на продолжавшийся голод, советское правительство отказалось от помощи и закрыло нансеновскую организацию. Сотни тысяч людей оказались приговоренными к голодной смерти, но коммунисты стали продавать хлеб за границу: как объяснял тогда видный коммунист Л.Б. Каменев, «это единственное средство пополнить нашу пустую кассу и покрыть основные расходы по обороне страны».

Особняк в Троицком переулке передали французскому посольству, а после того, как оно переехало в дом Игумнова на Большой Якиманке, тут находился Институт мозга. Теперь же в нем – посольство Гвинеи.

До строительства существующего здания здесь стоял небольшой одноэтажный деревянный дом и при нем маленький флигель, в котором с октября 1889 г. жил П.И. Чайковский. Он переехал сюда из села Фроловского – это была его последняя московская квартира, потом он бывает в Москве наездами, останавливаясь в гостиницах.

Он пишет отсюда Н.Ф. фон Мекк 2 октября 1889 г.: «Пречистенка, Троицкий переулок, № 6. Милый, дорогой друг мой! Вчера я наконец приехал в свою московскую резиденцию после шестинедельного странствования». Он побывал у своих родных в Украине, был в Петербурге. «Пока я ездил в Петербург, – продолжает он, – Алексей мой (его долголетний слуга. – Авт.) перебрался со всеми моими пожитками в мою московскую квартиру, которая теперь уже вполне устроена. Квартира очень маленькая, даже слишком маленькая в сравнении с моим последним деревенским домом, но очень милая и уютная».

Чайковский работал не покладая рук: концерты, репетиции, заседания, прослушивания, просмотры. Он писал отсюда: «Мне предстоит готовиться к дирижированию двумя московскими и тремя петербургскими концертами… Программа будет очень сложная и трудная, и, ввиду исключительности этого торжественного случая, я уже теперь начинаю мучительно волноваться. Примите во внимание, что я начал дирижировать своими сочинениями два с половиной года тому назад; чужими же сочинениями никогда не дирижировал! Поэтому моя задача будет особенно трудная! Вообще, предстоящая зима очень пугает меня, и нужно в самом деле огромный запас здоровья, чтобы выйти целым и невредимым из предстоящих мне испытаний».

Он решает отказаться от приглашений в России и за границей и 15 января 1890 г. уехать в Италию, чтобы спокойно работать над «Пиковой дамой».

На противоположной стороне переулка – дом № 9, построенный в 1911 г. архитектором Н.И. Жериховым. В нем были квартиры академиков – востоковеда, специалиста по литературе и истории Турции В.А. Гордлевского и терапевта В.Н. Виноградова, автора многих работ по диагностике рака и туберкулеза. Дом № 7, выстроенный также в 1911 г. по проекту В.Е. Дубовского, выделяется необычным оформлением фасада в виде стилизованной крепостной стены с башнями и зубцами; парадная лестница украшена образцами разноцветных облицовочных камней. Здесь в середине 1920-х гг. (до переезда в поселок Сокол) жил известный график П.Я. Павлинов. Третий большой дом (№ 3, 1915 г., архитектор Д.М. Челищев) своим сумрачным, темно-серым фасадом с крупным рустом несколько напоминает петербургские доходные дома.

В нем после женитьбы на внучке Л.Н. Толстого С.А. Толстой поселился поэт Сергей Есенин. Встреча с ним и обстановка, в которой он жил, описаны В.Г. Лидиным в очерке «Вечер в Померанцевом переулке».

В этом доме жила жена младшего сына Льва Толстого Андрея; после развода с ним она уехала с дочерью Софьей в Англию, а потом вернулась в Россию и в 1914 г. сняла квартиру в этом доме. Софья Андреевна (полная тезка супруги Толстого, которая была ее крестной матерью) вышла замуж за С.М. Сухотина, но брак ее распался, и с июня 1925 г. она жила с Есениным в гражданском браке, который они узаконили 18 сентября 1825 г. в загсе, который находился недалеко, в Малом Могильцевском переулке. Брак этот Есенин заключил, будучи официально женатым на Айседоре Дункан, что никого не остановило, и это обстоятельство послужило основанием для долгих и ожесточенных споров вокруг наследства поэта. «Животрепещемуся» вопросу о множестве женщин Есенина и его разнообразным отношениям с ними посвящена довольно значительная литература – тут и «последняя любовь поэта», и «женщины в жизни и поэзии», и «женщины, любившие поэта», и пр. и пр. И в частности, о последней его спутнице Софье Андреевне, так пострадавшей из-за недолгих и не очень обдуманных отношений с Есениным перед его самоубийством.

Между крупными доходными зданиями вклинился небольшой дом (№ 5), построенный в 1879 г. (архитектор С.А. Елагин), где была квартира музыкального критика, редактора-издателя журнала «Музыка» В.В. Держановского и его жены певицы Е.В. Колосовой-Держановской. У них, приезжая в Москву, останавливался композитор Н.Я. Мясковский и жил здесь в 1918–1919 гг. после переезда из Петрограда.

Величественный дворец, занятый Институтом иностранных языков (теперь он переименован в лингвистический университет, сокращенно МГЛУ (аббревиатура эта звучит довольно странно, студенты шутят: «поступил во МГЛУ», «учусь во МГЛЕ»), в XVIII в. принадлежал московскому генерал-губернатору П.Д. Еропкину, и по его фамилии называется следующий переулок – Еропкинский.

Дворец был выстроен в начале 1770-х гг. с включением в него старинных, еще XVII в., палат. Владелец дворца генерал-поручик, сенатор Петр Дмитриевич Еропкин удостоился от своего биографа таких слов: «Незабвенный спаситель первопрестольной столицы в ужасную годину заразы и мятежа, Петр Дмитриевич сочетал, с нравом предприимчивым, твердость непоколебимую, душу возвышенную, пламенно любил отечество, во всю жизнь свою отличался правдивостью неуклонною, бескорыстием, сердоболием к бедным и принадлежит к числу мужей, имена коих служат украшением русских летописей».

Еропкинский переулок

Он прославился тем, что унял «чумный бунт» в Москве, разразившийся во время страшной эпидемии, когда люди умирали десятками тысяч и искали спасения в поклонении Боголюбской иконе Богоматери, висевшей на Варварской башне Китай-города. Толпы собирались там, целовали икону, тем самым способствуя еще большему распространению болезни. Власти, и светские и духовные, запретили эти сборища; невежественные люди в полном отчаянии восстали, убив московского архиепископа Амвросия. Только решительные меры Еропкина спасли положение. Екатерина II наградила Еропкина обычным для нее способом – она пожаловала ему 4 тысячи крепостных, Еропкин же ответил совсем необычным для того времени образом – он отказался, чем прославился еще больше. По воспоминаниям «бабушки» Яньковой, «когда Еропкины живали в Москве, у них был открытый стол, то есть к ним приходили обедать ежедневно кто хотел, будь только опрятно одет и веди себя за столом чинно; и сколько бы за столом ни село человек, всегда для всех доставало кушанья: вот как в то время умели жить знатные господа!».

После его кончины в 1805 г. дом остался супруге, а после нее племянникам Новосильцовым и князьям Гагариным, которые продали Московскому купеческому обществу всю усадьбу 10 августа 1806 г. за 35 тысяч рублей для помещения в ней Коммерческого училища. Когда приспосабливали здание для нужд нового училища, то его достроили справа, а позади пристроили длинное крыло, видное теперь в Померанцевом переулке. Тогда же главное здание получило третий этаж и торжественный многоколонный портик на арках.

Здесь учились знаменитый русский историк Сергей Михайлович Соловьев (он и жил в здании училища, ибо его отец был преподавателем), а также не менее знаменитый русский писатель И.А. Гончаров, которым посвящены мемориальные доски.

В своих воспоминаниях «Мои записки для детей моих, а если можно, и для других» С.М. Соловьев писал, как «5-го мая 1820 года, в одиннадцать часов пополудни, накануне Вознесения, у священника московского коммерческого училища родился сын Сергей, слабый, хворый недоносок, который целую неделю не открывал глаз и не кричал. – Помню я тесную, плохо меблированную квартиру отца моего, в нижнем этаже, выходившую на большой двор училища, где в послеобеденное время и вечером гуляли воспитанники…».

Здесь есть и мемориальная доска с фамилией, мало кому известной: «Здесь с 1931 по 1938 год работал видный деятель международного рабочего движения, швейцарский коммунист Фриц Платтен». Он приехал в Россию еще в начале ХХ в., занимался революционной деятельностью, уехал к себе в Швейцарию, где участвовал в коммунистическом движении. Именно он организовал отправку в нескольких пломбированных вагонах через Германию Ленина с соратниками для подрывной работы в Россию. В Петрограде в первый день новой «коммунистической» эры, 1 января 1918 г., он спас Ленина от верной смерти. Ленин уехал с митинга на автомобиле, где сидели также Платтен и сестра Ленина, и, когда проезжали по мосту, начался обстрел. Он схватил Ленина и пригнул его вниз, а пуля попала в руку Платтена. Шофер ускорил ход и ушел от нападавших. Советская власть «отблагодарила» Платтена за спасение любимого вождя: его последователи, верные ленинцы, в 1938 г. его арестовали и упекли в Соловецкий лагерь, где вывели за колючую проволоку и 22 апреля (ирония судьбы – в день рождения Ленина) 1942 г. расстреляли.

В 2006 г. на доме открыли мемориальную доску в честь Н.И. и С.И. Вавиловых, которые были отданы в Коммерческое училище, так как будущие известные ученые происходили из купцов. Сергей Вавилов вспоминал: «Оглядываясь на прошлое, вижу теперь, что Коммерческое училище было хорошей средней школой. Программа была правильная, реальная, с большой дозой естествознания, физики, химии, технологии. Имелись совсем недурные кабинеты лаборатории, каковых сейчас иногда не найдешь и в столичных высших школах. Отличная химическая и технологическая лаборатории. Великолепные чертежный и рисовальный классы, большой гимнастический зал, почтенная и большая старая библиотека. Учителя и воспитатели подбирались с толком».

Много позже, в конце 1920-х – начале 1930-х гг., С.И. Вавилов жил рядом, в несохранившемся доме № 16 по Еропкинскому переулку. В его маленьком кабинете написаны такие известные работы, как «Солнечный свет и жизнь Земли» и «Глаз и Солнце». В этом же доме жил профессор Московского университета физик Б.К. Млодзеевский. В правой части четырехэтажного здания № 5 (1900 г., архитектор В.П. Гаврилов) в 1920—1950-х гг. была квартира писателя И.А. Новикова, автора популярных романов, посвященных А.С. Пушкину. Единственный здесь особняк (№ 3) перестроен из здания 1905 г. (инженер Н.И. Тулаев) для О.Н. Чижовой в 1909 г. архитектором Б.Н. Шнаубертом. Здесь находится посольство Королевства Таиланд. Дом № 4 с несколько суровым темным фасадом появился здесь в 1911 г. (проект архитектора К.Ф. Бурова). В нем прошли последние годы знаменитого в Москве модельера Надежды Петровны Ламановой, платья которой носили самые известные модницы. В советское время она угодила в Бутырки, но спас ее Горький, гражданской женой которого была артистка М.Ф. Андреева, одевавшаяся у Ламановой. В своей скромной квартире в Еропкинском переулке она шила уже для новой советской бюрократии.

В.А. Серов. Надежда Петровна Ламанова. 1911 г.

Умерла она в 1941 г. на улице, присев на скамейку в сквере у Большого театра.

Переулок выходит к Пречистенке доходным домом № 25, построенным вместе с соседним (под № 27) на большой усадьбе, которая в конце XVIII – начале XIX в. принадлежала графине Александре Дивиер. На противоположный угол выходит двухэтажный особняк (№ 23) с трехоконным мезонином, внешний вид которого обязан нескольким перестройкам во второй половине позапрошлого века. В начале века он был приобретен генерал-майором Александром Ивановичем Татищевым (1763–1833). Он с младых лет был записан в армию, принимал участие в войнах с Турцией и кампаниях в Польше, но рано занялся хозяйственными делами, стал генерал-кригскомиссаром, ведавшим вопросами вооружения, вещевого и денежного довольствия, медицинского обслуживания армии. В войнах с наполеоновской Францией 1812–1814 гг. он прекрасно справлялся с этими обязанностями. Его подчиненным, главой одной из комиссариатских комиссий был Сергей Львович Пушкин. С 1823 по 1827 г. он военный министр, и он же председательствовал в следственной комиссии по делу декабристов. Как писал один из них, «председатель комиссии Татищев редко вмешивался в разбор дела; он только иногда замечал слишком ретивым ответчикам: „Вы, господа, читали все… и вот куда попали, а я всю жизнь мою читал только священное писание, и смотрите, что заслужил”, – показывая на два ряда звезд, освещавших грудь его».