Kitobni o'qish: «Послезавтра героя»
От автора
Доброго времени суток, уважаемый Читатель!
Очень приятно познакомиться с Вами! Пусть даже заочно и в одностороннем порядке… Будем считать это началом нашего общения.
Всю свою сознательную жизнь я был полезен тем, с кем общался (независимо от места и времени общения: преподавая в академии или университете, проводя тренировки, или просто сидя в кафе или на кухне). Надеюсь, что и это наше общение тоже будет полезно для Вас.
Вспомните, пожалуйста, были ли в вашей жизни моменты, когда Вы ЗНАЛИ, что скоро случиться какое-то конкретное событие? Например: Вы хотели обогнать грузовик на узкой дороге, но что-то Вас останавливало, а через несколько мгновений по встречной полосе, там, куда Вы не выехали, проезжал на высокой скорости встречный транспорт. Или, не смотря на то, что красное солнце заходило в затянутый тучами горизонт, Вы точно знали, что завтра будет солнечно и тепло. И встав на следующее утро, Вы с непередаваемым восторгом наслаждались солнечными лучами, размышляя, что согревает больше: эта желтая звезда или осознание того, что Вы оказались сильнее приметы… А может наоборот, титаническим усилием воли преодолевая мнимую лень и полное нежелание ехать на встречу, Вы в глубине души надеялись, что в награду за ваш подвиг (преодоление себя) встреча пройдет успешно, но в результате либо встречи не было, либо лучше бы ее не было вообще…
Если с Вами случалось что-то подобное и Вы до сих пор не ЗНАЕТЕ откуда это берется и что с этим делать, то эта книга для ВАС. Если с Вами никогда ничего подобного не происходило, то эта книга может оказаться еще более полезной для Вас. И только тем, кто ЗНАЕТ природу своих неординарных способностей и умеет распоряжаться ими, я рекомендую не читать эту книгу, а сразу перейти к следующей моей работе…
Послезавтра героя
Для героя нет завтра.
Завтра наступает забвение.
С. Минязов
Пролог. Позавчера
В этой книге я хочу рассказать о новом поколении войн, новом типе бойцов и новой плеяде героев.
Как часто мы говорим сами и слышим от других:
«Твои слова очень больно ранят!» или «Ты меня без ножа зарезал!», существует понятие «доведение до самоубийства». Все это бытовые проявления ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ВОЙН, как охотничье ружье или кухонный нож, которыми, безусловно, можно причинить вред или убить, однако, они не идут ни в какое сравнение даже с пулеметами, не говоря о бомбах и ракетах с боеголовками несущими оружие массового поражения.
В каждой войне от наших дней до глубокой древности, в каждой армии было свое психологическое оружие. У тевтонцев было построение тяжелой конницы
«клином» или «свиньей», у македонцев – фаланга, у индусов – боевые слоны, у русов – берсерки, у древних греков – полубоги (герои), сражались плечом к плечу с обычными воинами…
Каждый военачальник применял это «оружие» по– своему: одни посылали его на прорыв, другие выжидали кульминации боя, чтобы склонить чашу весов в свою сторону виртуозным ударом в нужный момент времени, а иные сразу обрушивали всю мощь на головы противников.
Кто-то скажет: «психологическое оружие имело смысл до применения ядерной бомбы. А сейчас все решает оружие массового поражения…» Если бы это было так, то ядерные бомбы в 1945 году были бы сброшены на Квантунскую армию, а не на мирные города Хиросиму и Нагасаки. Последовавшая за этими событиями капитуляция Японии была мудрым и очень дальновидным шагом.
Не смотря на исключительную дисциплину и доблесть японской армии, было несложно понять, что выиграть в войне против наступающей с северо-запада Красной армии было непосильной задачей. Хорошо вооруженные, превосходящие числом, имеющие беспрецедентный опыт современной войны, вдохновленные Великой победой над фашистской Германией советские воины в содружестве с монгольской армией, не смотря на ожесточенное сопротивление, разгромили «самураев» в Маньчжурии и были на расстоянии одного приказа Главнокомандующего от высадки на острова.
Почти месяц после бомбардировки Япония самоотверженно сражалась на материке. Уважение вызывает не бессмысленное сопротивление превосходящим силам, а демонстрация духа и психологической несломленности. Показав, что их не запугать и не сломить, японцы сдались тем, кто в силу многих причин стал в дальнейшем более полезным победителем.
Однако оставим эти исторические события на совести тех, кто принимал ответственные решения. Сделаем только один вывод: «Применение ядерного оружия вывело психологические войны на новый уровень, в глобальных масштабах это было названо – холодной войной».
Прежде чем разбираться в хитросплетениях тактики и стратегии психологических войн, специфике «оружия», необходимо вспомнить вторую по известности крылатую фразу Сэмюэля Кольта: «Убивает не оружие, а человек». Конкретные люди – бойцы, вот кто определяет исход любой войны.
Тем более, что в нашем случае оружием является сам человек.
Именно о таком человеке, а точнее о нескольких эпизодах из его жизни, будет рассказано в нашем повествовании.
На написание книги автора вдохновили некоторые реальные события. Все персонажи и названия вымышлены, любые совпадения с реальностью случайны. Автор понимает, что каждый человек обладает индивидуальным восприятием и заранее приносит извинения тем, кто в силу своих личностных особенностей усмотрел в повествовании что-либо предосудительное. Автор не преследует целей религиозной, политической или иной пропаганды. Книга написана в целях привнесения в обыденность новых впечатлений и смыслов, в том числе экзистенциальных.
Глава 1. Вчера
До звонка будильника на мобильном телефоне еще 3-4 минуты. Забавное состояние, когда ты уже не спишь, но еще не проснулся… В одно мгновение пролетает вчерашний день и все события так или иначе с ним связанные. Одновременно с этим приходит ощущение собственного тела. Наверное, это похоже на включение какой-нибудь умной машины или компьютера. Сегодня оно достаточно необычное, это и не мудрено – первый день в гостинице. Командировка в столицу… Стажировка в министерстве…День обещает быть интересным.
Но сейчас необходимо понять, что со мной не так: странное ощущение слегка сковало шею и левую руку, в остальном все в норме. Шею свело из-за слишком мягкой гостиничной кровати и подушки, после нескольких лет сна на полу с валиком под головой. А вот с плечом не понятно, то ли это – очередное выпадение привычного вывиха, то ли очень сильно отлежал, правда одно не исключает другого. Шевелю пальцами, никаких ощущений как будто их и нет… ага, отлежал. Лег поудобнее, руку закололо, потом начало жечь. 20 лет занятий спортом научили отключать болевые ощущения почти на автомате. Через 30-40 секунд начал ощущать руку… все на месте. ОТЛИЧНО!
Почему-то вчера перед сном я хотел встать раньше будильника и выключить его… А! Я заселился в двухместный полу-люкс, в котором уже проживал забавный старичок и въехал поздновато, поэтому с ним мы пообщались мало, но что мне запомнилось, так это, что он встает не раньше, чем в 10.00 утра, а мой подъем был в 6.00, при этом беспокоить его не хотелось.
Взяв мобильный телефон в руку, поднес экраном к лицу и одновременно с включением сигнала нажал на кнопку его отключения. Бедный телефон даже не успел выдавить первой ноты бодро-мажорного саундтрека последнего сериала, который я скачал перед самым отъездом из родного города. Сейчас это один из немногих каналов связи с родными и близкими, находящимися за тысячу верст в центре страны, он появился у меня несколько лет назад, и сейчас могу в любое мгновение услышать нежный голос жены или рассудительный лепет двухлетней дочери.
Они – не просто самые дорогие на свете люди, они – смысл моей жизни. И это не «высокие слова» философов-экзистенциалистов, патетично восклицающих
«В чем смысл жизни?». Все что я делаю, все к чему стремлюсь, все ради чего совершаю подвиги – это сознание того, что они защищены от тягот и невзгод нашего мира. Все ради открытой улыбки и света ярко серых глаз.
Как я ездил в командировки до этого, ума не приложу. Дома уже 8 часов, но мои еще гарантировано спят, вчера легли поздно, малявка не признает никакой дисциплины. Об этом можно было долго и приятно размышлять, а времени у меня в обрез. Нужно успеть сделать зарядку, в смысле вправить позвоночник и отдельные суставы, прокачать и растянуть мышцы. Все занимает минут 40-50. На последних полевых сборах один из старых товарищей сослуживцев майор Коваль пошутил: «Серега, ты, вроде уже был и призером и чемпионом страны, что опять хочешь вернуться к спортивной карьере? Тебе 26 лет, пора делать служебную карьеру. Бросай ты эти зарядки для чемпионов».
– Я бы бросил, да спортивная карьера не отпускает, держит своими костлявыми ручонками мой скелет, зарядку не сделаю пару дней, и она перестает держать. А когда позвоночник в штаны просыплется, его сложно будет выковыривать. Все сопровождалось изображением «женщины с косой»…
Ржали всем кубриком. Именно ржали. В кубрике кроме меня жили 4 преподавателя физической и тактико– специальной подготовки. Все пятеро были внешне похожими около 180 см роста, около 100 кг веса. Совместные занятия по тактико-специальной подготовке с элементами психологии сразу стали называть «богатырскими игрищами». Апогеем «игрищ» был «парный кегельбан», когда 30 молодых бойцов в касках, бронежилетах с резиновыми палками и щитами отрабатывали построение «Вал» и «Вал-2», делая из щитов «стеночку», мы парами с дикими криками с разбегу пробивали стройные ряды. Выигрывал тот, кто на прорыве выносил на себе больше юных бойцов (кеглей). Весело было всем.
А через пару месяцев после окончания сборов меня назначили руководителем группы психологического обеспечения. В то время в министерстве сложилась практика приглашать на стажировку руководителей психологических служб по одному из практических органов и учебных заведений.
В результате я в первопрестольной на стажировке в министерстве…
Вот на выдохе хрустнул последний позвонок, пора быстренько в душ и завтрак.
Обычно мой завтрак мало чем отличается от обеда, потому что служба приучила, что нужно плотно есть с утра, ведь не знаешь, когда будет обед и будет ли он вообще… Но в гостинице с дороги пришлось доесть дорожную снедь, обильно запивая ее вкусным свежесваренным кофе. Ароматный напиток был сварен в ковшике, потому что другой подходящей посуды в номере не было, но получилось вполне прилично. Даже уважаемый Ашот вышел из второй комнаты.
– У Вас глаза смеются… Такие глаза были у Ленина и некоторых других великих. Вы опять хотите посмеяться над стариком? Вас смущает слово великий?
– Нет, не совсем. Многие мне говорили, что как бы я ни старался сделать серьезное лицо, глаза все равно смеются. А величие оно может прийти, а может обойти.
– Все может быть, но, если когда-нибудь Вы достигнете величия, вспомните о старом мудром Ашоте.
– Конечно. Но вы сказали, что завтра уезжаете, а я отредактировал только половину ваших переводов. Привык выполнять взятые на себя обязательства.
– Тогда у Вас есть еще весь день завтра. Я улетаю завтра поздно ночью. За день успеете?
– Да. Сейчас перед сном все и закончу.
Я сварил кофе. Мы включили телевизор. Так попивая кофе, обсуждали последние новости и нюансы перевода. Досидели с дедушкой Ашотом до полуночи. Затем он откланялся и ушел в свою комнату, а я доделал последние страницы перевода. Отметил, что вышло неплохо. Обнаружил, что кофе закончился. Расправил диван в большой комнате и попытался уснуть. Сна не было. То ли еще работал кофеин, то ли эмоции первого дня никак не могли успокоиться.
Есть древний способ, который помогает разобраться в себе, но абсолютно бесполезный для быстрого засыпания. Нужно остановить внутренний диалог, настолько долго насколько сможешь и внимательно заглянуть в себя. Именно заглянуть, потому что когда останавливается внутренний диалог, приходит неописуемый поток образов, когда ты не просто смотришь картинки, а погружаешься в них, ощущая каждой клеточкой своего организма. Мне этот способ показался самым уместным в данной ситуации. Для начала нужно было понять, что мешает уснуть, а затем разобраться с этим.
Правда у этой методики есть одна особенность, о которой я знал, но сейчас не принял ее во внимание. В трансовом состоянии, достигнутом таким образом, восприятие времени либо сильно искажается, либо пропадает совсем. Иногда получается настроиться на определенное время выхода, но у меня это срабатывало сравнительно редко. Сейчас мне было все равно. Даже если бы поиск ответа затянулся, из транса меня бы вывел будильник (это был проверенный прием), а если бы все произошло мгновенно, это – вообще не имело никакого значения.
Но не тут-то было. Ответ пришел мгновенно – это был кофе. И в тоже мгновение стала ясна истинная причина «подключения к мировому сознанию». Слова дедушки Ашота об эпических предках всколыхнули во мне воспоминания детства.
С тех давних пор меня интересовал вопрос: «Кто такие герои?» Ведь у каждого народа они свои. У кого-то Гераклы и Одиссеи, у кого-то Самсоны и Давиды, у кого– то Святогоры и Добрыни. Мне хотелось понять их природу, откуда они берутся… Сохранившиеся легенды дают расхожую информацию. У одних народов герои являются из ниоткуда, у других рождаются от человека и Бога или иной сверхъестественной силы… С Вашего позволения, дорогой читатель, мы разберемся с этим вопросом по ходу книги или если Вам понравится читать мои сочинения, в следующей книге.
А больше вопроса о том, откуда они берутся, меня всегда занимал вопрос были ли они реальными, а если да, то куда делись? Конечно, можно предположить, что люди выдумали героев, чтобы использовать их пример в воспитании детей или просто забавы ради, но слишком точные описания местностей, где они совершали свои подвиги и четкие временные привязки к историческим личностям и событиям не позволяют усомниться в их реальном существовании. Пусть их истории слегка, а может и не слегка, приукрашены, но они вполне реальны.
Не знаю, порадовал меня ответ или огорчил, но вывод был однозначным: никуда герои не делись. Наши гены хранят всю необходимую информацию и ждут своего часа.
Выйдя из транса около 3 часов ночи, поймал себя на мысли, что спать по-прежнему не хочется. Встал. Посмотрел в окно. Ночной город продолжал жить своей жизнью, а на востоке в тучах зарождалась заря нового дня. Скоро вальяжную и расточительную купчиху – ночь сменит суетливый и кипучий муравейник – день. И так дни складываются в недели, месяцы, годы… А город стоит, это – его жизнь, часть его сущности.
Сквозь тонкие стекла ты ощущаешь биение его сердца, почти слышишь вибрации его голоса, ты понимаешь, у здешней реальности своя частота. Чтобы быть здесь успешным нужно вибрировать в унисон. Пока я чувствую, что только вхожу с ней в резонанс.
Те, кто настраиваются на его волну, начинают жить по его законам и порядкам, вписываются и преуспевают. Они перестают его слышать, потому что становятся его частью. Они становятся самим городом. Город звучит в них, они сами генерируют это звучание. С каждым вписавшимся город становится сильнее. Тем беспощаднее он становится ко всем иным, не разделяющим его гармонии. Все, кто осознанно или бессознательно пытался что-то изменить в корне, терпели неудачу. Одни вовремя перестраивались и могли хоть как– то существовать, другие…
Может ли что-нибудь остановить этого колосса хоть на мгновение? Последний раз его монотонное движение было нарушено в 1999 г. После подрывов домов на улице Гурьянова и на Каширском шоссе. Замер весь мир.
Я только начинал служить и хорошо помню это время. Постоянное патрулирование улиц, предельная внимательность к каждому слову и всему происходящему вокруг. Беспрецедентные по масштабам и глубине проработки операции. Первые сводки о раскрытии и арестах террористов…
Перед лицом опасности объединилась вся страна. А столица выглядела как могучий воин в сверкающих латах, готовый сокрушить любую опасность, победить любого врага. Так было год, может быть полтора. Затем все стало затухать и через пару лет все вернулось на круги своя. Великий город из несокрушимого рыцаря вновь превратился в купчиху.
Однако вопрос прозвучал очень громко и четко, отозвался странным эхом в вибрации за стеклом и оставил неприятное послевкусие, как после дешевого коньяка. На душе было тяжело и неспокойно.
Сон так и не пришел. Пришлось заниматься аутогенной тренировкой. Отдых вышел на славу. Встал бодрый, но почему-то невеселый. Моцион тоже не принес ожидаемого успокоения и только кофе напомнил о доме, любимой жене и наших посиделках. Поглощая кофе с мандаринами, я погрузился в приятные воспоминания о зимних каникулах, казавшихся сейчас такими далекими.
Из приятной безмятежности вывел звонок мобильного телефона. Звонил куратор.
– Сергей, нужно прибыть к зданию министерства в течение часа.
– Буду через 50 минут.
– До встречи.
Глава 2. Сегодня героя
Через 45 минут я уже здоровался с коллегами из 13 отдела, собратом по оружию из Тамбова и почти 20 милыми барышнями-психологами местных органов внутренних дел.
– По какому случаю мы попали в такой малинник? – спросил я у куратора, – явно не в баню едем.
– Ты что новости не смотришь?
– Смотрел вчера…
– Захват заложников более 900 человек, – тихо прошептал напарник.
– Что входит в наши задачи?
– А, тебя ничем не сбить с толку. Пока не известно.
– Брифинг будет на месте.
При этих словах из здания министерства вышел Михаил Иванович и, ни с кем не здороваясь, быстро вошел в подъехавший автобус. Нас сопровождал экипаж ГАИ с проблесковыми маячками. Часы показывали, что до места добрались достаточно быстро, но казалось, что прошла целая вечность. Царившую тишину никто не решался нарушить.
На подъезде все оценили оцепление. По периметру в четыре квартала от здания Дворца культуры, где был совершен захват заложников, стояли мобильные заграждения и милицейские кордоны, усиленные машинами ГАИ и ОМОНа. Без специального пропуска зайти или выйти из зоны оцепления было просто невозможно. Были организованы контрольно-пропускные пункты (КПП), к одному из которых мы и подъехали.
Наш автобус пропустили за ограждения сравнительно быстро. Но как только мы пересекли незримую черту, отделяющую эпицентр трагических событий от остального города и мира, заграждения тут же вернулось на место. Ощущение возникло, что захлопнулись ворота и мы попали в другой мир: другие отношения, другие ценности, даже время идет иначе. Точнее ценности не стали другими, просто поменялась их значимость. Глобальные общечеловеческие ценности, такие как жизнь, сострадание, доброта, мудрость встали во главу угла, потеснив меркантильные жажду наживы и стяжательство. Перед лицом смерти быстро облетает вся помпезная позолота потребительского общества.
А объяснения причины этих ощущений не заставило себя долго ждать. Все выяснилось в разговоре с начальником нашего КПП.
Как только открылись двери автобуса Михаил Иванович с Александром Ивановичем, его заместителем пошли к ближайшему зданию, внешне напоминающему школу старой постройки. Александр Иванович задержался на мгновение и кинул через плечо короткие фразы больше похожие на команды:
– Олег за старшего. Из автобуса выходим. Не рассредоточиваемся.
И поспешил за руководителем. Правда, догнать его смог только на входе в здание.
Мы втроем подошли к майору, стоявшему прямо напротив проезда и всем своим видом символизирующего, что проскользнуть в зону оцепления можно только через его труп. Росту он был небольшого метр семьдесят с фуражкой, но в ширину как «мы с Серегой вместе взятые».
– Здравия желаю, товарищ майор! – окликнул непроходимого стража Олег. Мы представились. Майор дружелюбно ответил:
– Да, знаю я. Вас только и ждем. Сейчас будем организовывать центр содержания родственников заложников. Их сюда везут со всего оцепления.
– «Центр содержания» звучит как-то грубовато…
– Ну «размещения»… Не важно, – отрезал майор. Лучше скажите, кто из ваших будет наблюдать за моими ребятами? А то не известно, сколько времени это все продлиться, а без ваших рекомендаций никого отпускать не велено.
– Пока неясно. Скорее всего будет дежурство. – ответил Олег. – А что много постов?
– Восемь контрольно-пропускных пунктов по периметру и 12 км периметра… Все остальное перекрыто мобильными заграждениями, спец. транспортом и находится под постоянным надзором.
– Не хило… – вырвалось у моего тезки. – А сотрудников сколько.
– Да кто его знает… Моих только 200 человек. А у нас меньше километра зона ответственности. Плюс СОБР и ОМОН подтянули на усиление группами немедленного реагирования. Короче, мышь не проскочит.
…
– Все на брифинг в 213 кабинет! Второй этаж направо. – послышался голос Александра Ивановича.
Мы пожали руку майору и договорились максимально скоро встретиться.
А Серега опять был молодец. Он все сделал вовремя. Дал мне эти несколько секунд. И мой глубокий и громкий вдох вывел «эпицентр» и всех окружающих из аутогипнотического состояния.
– Тщщ, тише-тише… Меня зовут Сергей, а тебя?
– Арсений… – было видно, как с первыми произнесенными словами он возвращается в сознание, глаза проясняются, – что это было?
– Уже все прошло. Сейчас нам нужно идти.
Мы медленно шли в сторону выхода и, казалось, что с сидевших рядом с Арсением людей словно слетает морок. Их глаза проясняются. Они все начинают дышать в своем ритме. Как будто оживают. У одной женщины покатилась слеза, но она только грустно улыбнулась и закрыла лицо руками.
– Сереж, прикрывай, смотри, чтобы они нормально вышли.
– Все – норм. Выводи эпицентр. Здесь мы разберемся. – обменялись репликами мы на противоходе. Он уже занял мое место.
Так, ни на мгновение, не теряя бдительности, курсировали мы по залу. Мгновения складывались в секунды, секунды – в минуты, минуты – в часы…
Выстрелы штурма застали меня в коридоре во время сопровождения семейной пары к комнате отдыха. А в зале через все динамики звучал глубокий и ровный голос Александра Ивановича: «Просьба сохранять спокойствие… Оставайтесь на своих местах…»
Когда семейная чета, осознав происходящее, попыталась совершить рывок к выходу, они замерли от неожиданности, потому что увидели меня с распростертыми объятиями.
– Как Вы здесь оказались? Ведь Вы были там. – неуверенно проговорил муж, указывая большим пальцем назад. В это время его жена также неуверенно оглядывалась.
Мне ничего не оставалось, кроме как ввести их в транс, подстроившись к их движениям и темпу речи. Плавно разогнаться в речитативе логичных и убедительных доводов довести скорость до уровня за порогом восприятия. Они вздрагивали при каждом выстреле, но продолжали слушать меня, видимо, это была их единственная возможность не сойти с ума от безысходности.
Когда звуки выстрелов прекратились мы все прошли в помещение для ожидания. А дальше самые томительные, но наполненные надеждой минуты ожидания… И объявление: «Операция по освобождению заложников прошла успешно. Все террористы уничтожены. Заложникам оказывается медицинская помощь. Просьба оставаться в здании и следить за информацией о медицинских учреждениях, куда направлены Ваши родственники». Эти слова звучали как сводка СовИнформБюро в мае 1945 г.
Вот она – долгожданная Победа. Невозможно сравнить горе и страдания страны в той великой войне с тем, что пережили мы за эти два дня, но многие здесь прожили целую жизнь, а для кого-то она просто закончилась.
Многие мои современники по-доброму или немного сдержанно улыбаются, глядя на кадры кинохроники, когда после объявления Великой Победы в 1945 г. наши дедушки и бабушки ликовали. А я каждый раз вспоминаю слезы своего деда, железного майора– штурмовика. Только сейчас мне стали понятны его чувства, человека, прошедшего три войны, дважды научившегося заново ходить после парализаций, которого точно ничем не сломишь. Теперь у нас была своя Победа. И мне хотелось петь и кричать во все горло, но еще было не время.
Мне навстречу направлялась чета – Геннадий и Анастасия, которые встретились в этом месте после года раздельной жизни. И он начал сбивчиво и эмоционально благодарить за то, что им была оказана помощь, сказаны правильные слова…
– Знаете, Сергей, мы решили снова жить вместе. Сейчас заберем Лизу из больницы, и переедем ко мне. Вы помните, я расстался со своей «новой», когда она так… так повела себя… когда…
– Да, Вы уже говорили мне об этом. – еле сдерживая себя выговорил я, глядя на фотографию его дочери, которую он держал в руках.
Было видно, что девочка не жива. На хороших фотографиях всегда видно, жив человек или нет. У неживого глаза «пустые», «потухшие». Тут же вспомнилась фраза одного из отважных героев, ходившего к террористам для переговоров «сейчас нужно освободить максимальное количество детей, видимо, химия, которую будут применять, смертельно опасна для них». Отдельная информация от медиков скорой помощи других ответственных товарищей как паззлы сложилась в цельную картинку. Я пытался отогнать накрывшие меня мысли. Слова Геннадия вырвали меня из страшных размышлений.
– Извините, Вы, наверное, устали тут с нами!
– Нет, все нормально. Это наша работа,– само вырвалось у меня. И так еще в следующие семь или восемь раз. Фраза – щит, за которой можно скрыть все свои переживания и избавить людей от ощущения обязанности. Надежда спрятаться за этим щитом от осознания того, что ждет Геннадия и Анастасию после того, как они приедут в больницу и узнают о смерти дочери, не просто не ушли, они легли тяжелым камнем на душу каждого из нас. Мне нужно было как-то подготовить их к этому. – Не расслабляйтесь. Нужно быть сильными. Вы знаете, где находится больница?
– Да… – неуверенно проговорил Геннадий. – одна пересадка на метро.
– Вот и хорошо! Езжайте туда скорее. И будьте готовы ко всему.
– Вы что-то знаете? – с тревогой спросила Анастасия. – Ей может потребоваться какая-то особенная помощь?
– Дорогая, в больницу просто так не увозят. Не волнуйся. Пойдем. – Геннадий потянул жену, но та стояла как вкопанная. Он посмотрел на меня с надеждой.
Мне оставалось пожать плечами и ответить, что здесь уже никто ничего доподлинно ей не сможет сказать. Лучше ехать в больницу. Услышав предельно разумные доводы, она взглянула на меня таким взглядом, который никогда не забудешь.
– Зачем ты это сделал? – послышался сзади голос Сереги. Мне ничего не оставалось сделать, кроме как пожать плечами или вздохнуть. – Наверное, ты – прав.
Еще больше часа мы помогали родственникам сориентироваться, пока все не покинули помещение. Только тогда мы смогли подняться в штаб нашей супер сплоченной командой. Там нас, как обычно встретил Александр Иванович. Он был лаконичен, но каждому сказал какие-то очень важные слова и завершил свое выступление словами: «Родина Вас не забудет!», на что сразу по-семейному получил ответ, «но при случае и не вспомнит.»
Родина, безусловно, помнит всех своих героев, но большинство героев – скромны, им не нужны почести и слава. Сознание выполненного долга – лучшая награда для них.
Глава 3. Сегодня, становящееся завтра
Когда я вернулся в номер, он был пуст, и, чтобы не ожидать нового подселения, я предложил Сереге переехать ко мне. Он долго не раздумывал. И этот вечер мы отметили бурными возлияниями по всем случаям сразу.
Эту ночь все мы спали как младенцы. А утром гладко выбритые и подтянутые заходили в министерство. Серега задержался с милой барышней из канцелярии.
– Вот это как раз тот… начальник отделения психологического обеспечения, с которым мы вместе, там… – он так забавно водил бровями, что сразу появилось ощущение третьего лишнего. – его тоже зовут Сергей. А это – Надежда.
– Очень приятно! С Вашего позволения честь имею откланяться. Нужно до оперативки заскочить к Василию Ивановичу. – кивнув, я пошел в сторону лестницы, не хотелось ему мешать. И он не растерялся.
– Тогда чтобы загадать желание придется пообщаться вечерком.
– Какое желание? – заулыбалась Надежда.
– Как какое? Встать, а лучше сесть между двумя Сергеями… – потерялись его слова на втором пролете лестницы. Выходя с лестничного пролета на втором этаже? пришлось пережить дежавю. Как в первый день лицом к лицу столкнулись с генералом Волкодавовым.
– Здравствуй, старлей! Ко мне… в волкодавы пойдешь?
– …
– Со всем моим уважением лично к Вам, товарищ генерал, у меня сейчас полковничья должность и полное понимание с вашими подчиненными на месте, надеюсь дослужиться до полковника, а в…
– Отставить… В милиции два раза не предлагают. Отважный, дерзкий и честный… Даю месяц на раздумья. Ну, пока домой не уехал. Надумаешь, пиши на меня рапорт… Бывай, герой.
Последнюю фразу он сказал таким тоном, что было понятно, что он попрощался навсегда.
– И Вам всего наилучшего, товарищ генерал.
Серега нагнал меня через несколько метров от места встречи с генералом.
– Что за генс?
– Волкодавов.
– Кого?
– Лучше не прикалывайся. Я так уже пошутил, и он об этом знает.
– В смысле?.. Он что, про всех все знает? – не унимался Серега.
– Да, все что нужно знает, он – начальник собственной безопасности.
– Да, ладно… Это не я шутил, это он повторялся. Извините, товарищ генерал! Очень соответствующая фамилия, начал оправдываться Серега, оглядываясь по сторонам.
– Ты опять повторяешься.
– Все. Молчу. Это не я… Это он повторился… Ты к Василию Ивановичу идешь или просто решил оставить меня с Надеждой.
– Не мог же я оставить тебя без Надежды… Навстречу, как и в прошлый раз, вышел Василий Иванович. Ощущение дежавю начало подымать волосы на затылке.
– Привет, орлы! Сергей, ты обещал зайти. Загордился что-ли?
– Никак нет, товарищ полковник, сразу после оперативного совещания у полковника Васина зайду, если Вы не возражаете?
– Конечно, нет. Заходи.
– …
– А это кто был?
– Начальник ИМЦ.
– Ну, ты – гад. Почему не познакомил? Через него все новейшие разработки можно получать.
– Успокойся, после оперативки вместе зайдем.
Так, завершая разговор, мы зашли в кабинет к начальнику 13-го отдела. Были все, кроме Юлии Сергеевны и Александра Ивановича. Поздоровавшись с каждым за руку, мы присели за край стола.
Михаил Иванович объявил, что Юлия Сергеевна в командировке, а Александр Иванович взял краткосрочный отпуск. Поставил всем, как обычно задач на месяц с комментарием «доложить о выполнении через неделю». Потом повернулся к нам.
– А ваш ранее утвержденный план, господа стажеры, в корне меняется. Товарищ майор, ознакомьте. Сегодня едите в кабинет психологической регуляции министерства, завтра и послезавтра в Академию управления на 4-ый факультет, ну и так далее… Вопросы?.. Раз нет вопросов, за работу господа офицеры.
Так, в соответствии с новым планом, мы познакомились со всей психологической элитой столицы, поработали во всех исследовательских группах силовых подразделений по вопросам организации деятельности служб и ведомств при захвате заложников. Каждый день был наполнен конструктивным общением и ощущением приносимой пользы. Месяц пролетел незаметно, как один день.
Настал последний день нашей командировки. И ранним утром, распив вкусный и ароматный кофе в гостиничном ресторане, мы расстались в фойе гостиницы.
– Мой дед говорил, что встречаться нужно, как будто не виделись целую вечность, а прощаться, как будто расстаешься на пять минут. – с этими словами мы обнялись крепко, как братья и пошли в разные стороны. Он к метро, а я к лифтам, но, проходя мимо стойки администратора, был остановлен работником гостиницы.
– Извините, Ваш сосед перед выездом оставил для Вас письмо. Он просил, передать его Вам в последний день, – сказала консьерж, протягивая мне аккуратно свернутый лист бумаги, заклеенный по краю.
– Большое спасибо! – ответил я, с интересом разглядывая импровизированный конверт, пытаясь понять, как его распаковывать. Когда стало ясно, что от линии склеивания до текста имеется значительное расстояние, ни секунды не раздумывая, я достал сопровождавший меня во всех походах и приключениях портативный мультитул. В нем, среди разных лезвий, отверток, открывашек и плоскогубчиков, были ножницы, которыми и был аккуратно по краю разрезан конверт. Так вышли на свободу скрытые в нем мысли замечательного человека.
«Уважаемый Сергей!
Если Вы читаете это письмо, значит, я уже улетел, даже не попрощавшись… Приношу свои извинения за это!
Я видел Вас в репортаже с места захвата заложников, и все сразу встало на свои места. Мне кажется, Вы знаете, что оказались не случайно именно в это время, именно в этом месте.
Уверен, что Вы героически справились со всеми преградами. Герои не могут иначе. Сегодня Ваш звездный час. Возьмите от него все, что сможете. Этот час очень скоротечен. Еще одна сторона истинного героя состоит в том, что его не берут ни огонь, ни вода, ни медные трубы. Мне кажется, что у Вас были прививки от звездной болезни. Это важно, потому что у героя нет завтра, за чередой подвигов идет забвение, более страшное для героя, чем самые тяжелые испытания.
Помните, вслед за завтра всегда приходит послезавтра. Новые подвиги сменят забвение, главное – сохранить героизм до послезавтра.
Дай мне Бог дожить до вашего Послезавтра. Ведь Вы вспомните о старом Ашоте?!
С уважением, баба Ашот!»
Глава 4. Завтра
Поезд прибыл в родной город поздно вечером, почти ночью. Из всех приличных цветов в киосках на пути к дому нашлись только горшечные варианты. Так с полураспустившейся орхидеей в горшке я тихонечко открыл дверной замок. И… сюрприза не получилось. Все мое семейство ждало меня в прихожей.
«В гостях хорошо, а дома лучше!» – говорит каждый командировочный, переступая порог дома, если там его ждет любящая половинка, тем более в окружении цветов вашей жизни. Я не был исключением.
Первым делом взобравшись ко мне на колени дочь потребовала:
– Где мой упыреныш?
– Вампиреныш?
– Не важно. Давай. – и она протянула свою маленькую ручонку.
Получив свою игрушку, она рассмотрела его со всех сторон, сунула в кармашек и весь вечер провела у меня на коленях, пока не уснула. Уложив это маленькое чудо в кроватку, мы с любимой почти до утра разговаривали обо всем, что произошло пока мы не видели друг друга.
Как хорошо, что следующий день был выходным, и мы могли проспать практически до обеда. Так бы и получилось, если бы маленький, прыгающий по папе и маме будильник не разбудил нас.
А после прекрасных выходных потекли обычные будни. С каким удовольствием погружаешься в их суету, заполняя каждое мгновение работой. Так загружаешься делами, что все вокруг сначала думают, что ты просто сумасшедший трудоголик, а вскоре сами «заражаются». И вот вскоре вокруг тебя команда единомышленников, способных совершать чудеса и трудовые подвиги. Одни говорят «харизма», другие – «двужильный», но никто даже не задумывается, что все это происходит из-за того, что их вождь не может спокойно спать. Каждую ночь он видит глаза тех людей, в которых гаснет надежда и смысл жизни.
Он уже не помнит их имен и фамилий, которые в первые дни перечитывал на газетной странице с опубликованными списками, погибших при освобождении заложников. За каждой фамилией были лица близких, которые в неведении благодарили его в тот последний день. Как он хотел попросить у них прощения за то, что вводил их в заблуждение, заблуждаясь сам. Очень странно раскаиваться в том, что считаешь правильным. Но бывает и так.
Когда жена в первый раз спросила: «А может сходить к психологу? Вам, психологам, ведь положен какой-то супервизор или как там его называют?» вспомнился старый фильм. Главный герой спросил у психолога: «А что мне делать со всеми этими ужасами?»
– и получил ответ: «Жить!» Любимая посмеялась: «Ну, что-ж. Будем жить.»
Именно благодаря ей ночи перестали пугать. А привычка жить на максимуме сохранилась. Так закаляются герои. То, что нас не убивает, делает сильнее.
Дни летели, время шло, помогая забыть все страшные события неизбежно отдаляя их. Только изредка в день памяти о страшных событиях или при очередной конференции, посвященной антитеррористической безопасности, все всколыхивается как всплеск воды от брошенного камушка. Круги разбегаются и гладь воды вновь становится ровной.
Так было и в этот раз. Вернувшись с конференции, застал на рабочем месте только одного подполковника Матушкина.
– Ты чего так долго на работе, опять какую-то психофизиологическую чудо-машину испытываешь.
– Типа того. Пытаюсь в приборе свето-звуковой стимуляции головного мозга настроить частоту на регенерацию организма.
– Ты, вроде, говорил, что регенерация на 10-ти герцах идет. Что майнд-машина не хочет работать.
– Да, нет. Работает, но как-то странно.
– И ты, как истинный ученый, испытываешь все на себе.
– Ага. С кроликами и морскими свинками пока не получается.
– Ясно. Слушай, Александр Вадимович, написал две статьи в местные газеты, выступил на нескольких научных и научно-практических конференциях, опубликовался с тезисами, есть предложение развивать тему в СМИ.
– В каком направлении?
– Редактор предлагает, серию программ с рабочим названием «Возможны ли теракты на нашей земле».
– И что ты думаешь?
– Не знаю. Что-то меня напрягает, а что– времени не было осмыслить, проработать.
– Хочешь, скажу что?
– Ты хочешь сказать, что это то, что обыватели называют: «Мысли материализуются»! – догадался я. – В смысле, мы запускаем в массы соответствующую мыслеформу. Ее обсуждают и переваривают значительное количество людей, среди которых есть потенциальные террористы. Мы их провоцируем и…
– Вот-вот «Не буди лихо, пока оно – тихо».
– Жаль. Могло получиться интересное продолжение. Но, думаю, ты – прав. Пора перелистывать эту страницу жизни.
ЗДРАВСТВУЙ, ЗАВТРА!
Эпилог. Послезавтра
Следующая встреча с Кувалдиным состоялась через три года на повышении квалификации руководителей психологических служб. Передо мной стоял седой майор в темных очках, которые, как и раньше, не могли скрыть его глаз, в которых светился пытливый и острый ум. Крепкие мужские объятия длились целую вечность. Перед глазами встали как
«живые» воспоминания о минувшем. Дошли до номера, где был накрыт стол, обмениваясь дежурными новостями по службе и кто, где, с кем встречался.
– Ты что такой белый?
– А, ты про это, – указал он на голову, – после тех событий я уже три раза в длительных командировках на Северном Кавказе побывал. Через полгода снова поеду.
– Я, конечно, помню, что ты хотел получить капитана, но вряд ли из-за этого и денег тебе всегда хватало. Зачем?
– Знаешь, брат, я очень часто вспоминаю о тех днях. А когда все закончилось, так и не смог прийти в себя. Сначала постоянно думал о тех людях. Потом тебе хотел позвонить, но как-то не получалось. В результате со сводным отрядом поехал в первую командировку. Там все снова встало на свои места. В жизни появился смысл. Здесь, на гражданке, все как-то пусто, уныло. Нет ощущения полноты жизни. Доходило до того, что набухивался до умопомрачения. Ты меня понимаешь?
– Понимаю, брат, но не совсем согласен.
И я начал рассказывать, как много можно сделать и здесь. Место подвигу есть везде. Не обязательно ходить на волосок от смерти, чтобы наполнить свои вены адреналином. Он молча кивал, а потом выдал:
– После второй командировки от меня жена ушла. Сейчас хочет развестись, а я не могу ее отпустить.
– А дочь?
– Уже в институте, в Питере. Чем могу, помогаю.
– Ситуация…
– Нет, я понимаю, что сам во всем виноват, но ничего с собой не могу поделать. Может она права, у меня адреналиновая зависимость?
– Нет, адреналиновая зависимость формируется в подростковом возрасте. Староваты мы для нее.
– Тогда что это?
– Сложно сказать. Что-то комплексное. Психологические защиты по типу избегания и замещения. По итогу регрессии. Трудно так с ходу. Обследоваться тебе нужно.
– Ладно, жив пока, и слава Богу. Боюсь, что в текущем раскладе это – неизлечимо. Ты мне про другое расскажи. У меня до сих пор в голове не укладывается один момент из тех событий.
– Какой?
– Как ты вырубил второго террориста?
– Тебе это показалось.
– Что показалось?
– Все показалось.
– Что все? Говори уже. Для меня это очень важно. Там, «за речкой», несколько раз мне казалось, что я тоже так могу. Один раз, когда видел, что в меня пуля летит. Медленно так летит, а я ничего сделать не могу. Любуюсь, как она ко мне приближается. Потом как долбанет… Очнулся уже в медсанчасти… тогда ты в воздухе размазался и был одновременно в двух местах.
– Не одновременно. Просто очень быстро переместился.
– Как это возможно? Магия, сверхспособности или это можно натренировать?
– Я – потомственный берсерк или их еще называли боевые ани-маги. В ситуациях смертельной опасности скорость нервных процессов у нас вырастает в сотни, а иногда и тысячи раз. При достаточной подготовке мышечного корсета и опорно-двигательного аппарата мы способны совершать вот такие вещи. Наставники рассказывали про более чудесные вещи, но я пока этого не умею.
– И много вас таких?
– Наставники говорят, что гены есть почти во всех, но у кого-то проявляются быстрее и в полной мере, а в ком-то спят, некоторые даже пытаются заглушить их алкоголем или чем покрепче. Даже в тебе вон проявились.
– Тогда почему ты – потомственный, а я – нет?
– Ты, наверное, тоже, только более глубоко потомственный. Мой дед мне про все это рассказывал, как он во время войны в штурмовике на бреющем полете от снарядов уходил. Много всяких разных вещей рассказывал и объяснял. Ему про все это его отец, казацкий есаул рассказывал, а тому его отец…
– Слушай, а кто такие эти Наставники?
– Это я так своих учителей называю. Когда приходит время, появляются люди, которые меня чему-то учат. А потом пропадают, словно и не было. Когда я освою науку, преподанную мне одним, появляется другой. Но до тех пор, пока я полностью не проработаю все, что мне первый хотел донести, второй не появляется.
