Kitobni o'qish: ««Воскресение». Книга о Музыке, Дружбе, Времени и Судьбе»

Предисловие

Знаешь, Серёжа, "нерыцарских" поступков во всей этой нашей истории было довольно много…»

Алексей Дмитриевич Романов в разговоре с автором

Звонок на мобильный раздается около восьми вечера. Это Лена, редактор из моего издательства:

– Сережа, значит так: второй том про «Секрет» мы от тебя хотим, и подтверждаем, что будем публиковать, но сегодня есть одно более срочное дело. Ты говорил, что знаком и с группой «Воскресение»?

– Да… В принципе, даже дольше, чем с «Секретом». Лет, эдак тридцать пять.

– Прекрасно. В Яндексе на это название полтора миллиона запросов, так что давай-ка срочно переключайся на них. Чтобы осенью мы уже вышли! А я всех потороплю, и с договором, и с авансом.

Та-ак… За жареным стали гоняться уже и литературные издательства…

Ну, понятно, там же политический скандал: Сапунов не поехал в Крым, и там был по этому поводу идиотский демарш с метанием яиц, потом разборки продолжилось в Москве, после чего Андрюшка почесал репу и заявил, что из коллектива уходит… И что, мне теперь этой желтизной заниматься? Перебирать тёрки между всеми братьями-сестрами-женами-мужьями?

А если не хочу?

Хотя… там можно копнуть поглубже и на этих примерах залезть в самую глубину отношений между нашими самолюбиями, и попытаться найти рецепт, чего нужно избегать, а к чему стремиться… Только бесполезно. На чужом опыте у нас никто ничему никогда не учится.

Да и вообще – спросить кого о музыкальном стиле «Воскресенья», все только репу станут чесать! Не было единого стиля все эти годы! При Каве – одно, при ТКНН – другое, при Голутвине – третье… Лёша Романов писал очень интересную музыку, но стиль, так или иначе, всегда определялся «коллективным аранжировщиком», а сам он с удовольствием всё переделывал по-новому!

Самая раздолбайская команда из «динозавров», и при этом одна из самых любимых народом! Песен мало, альбомов – фактически три… Правда, если считать «Наутилус», «СВ», «Лотос», «Шанхай», «Зеркало Мира», «Трио Романов-Сапунов-Кобзон», «Трио Романов-Китаев-Макиенко», «Трио Сапунова», «Лицей» и прочий отхожий промысел, то материала накопится немало. Да и вообще, все «производные от"Воскресения"» вполне достойны особых упоминаний в наших «рок-святцах»!

Ну а с кем разговаривать-то?

Из шести «отцов-основателей» двоих уже и нет – Кавы и Алёши…

Гуля, несколько раз уходивший и приходивший, не захотел даже выйти на традиционный совместный концерт с «Машиной Времени»… Хм, а ведь сколько лет в обоих составах одновременно играл!

Сапун ушел вот сейчас, хотя тенденции к разрыву чувствовались давно. Пару лет назад в Барселоне он мне об этом почти впрямую говорил, в интонациях много чего слышалось…

А один из музыкантов, автор нескольких знаменитых шлягеров, категорически отказывается даже произносить слово «Воскресение» и запрещает в повествовании упоминать свое имя. Слава богу, хоть не потребовал вымарать свое лицо со всех групповых фото…

Ну, получается, что со дня основания в этой команде только один Алексей Романов остался? Н-да… А сколько раз он сам-то уходил?

Кроме основателей, там еще серьезно потрудились Шевяков, Сапун-старший, Вадик, Чиня, Петруччо, Коробок… Ну, еще Артём, Игорь… Жалко, мы с ними толком и не знакомы даже… Поговорить бы надо с алешкиными девочками, с двумя Мишанями, Аликом, Саней… Еще Андрюша Кобзон… Ну, про их историю все понятно, тем более, что мы с ним как-то в поезде уже довольно плотно поговорили… Ваника – ну на фиг, не буду его по Болгариям искать.

«Воскресенье»-1979: Романов, Ал. Макаревич, Кавагое, Маргулис, Сапунов

Ну и сколько тут героев получается? Человек пятнадцать, или больше… Вот и название наклюнулось: «Четырнадцать друзей Лёшиных», ничего? По-моему, в тренде.

Только с фотками, видимо, будет проблема… Мне Романов давно говорил, что у него наш брат журналист за все эти годы все разворовал… Наверное, стоит попросить хорошего художника, чтобы иллюстрации сделал.

Макар? Бильжо? Иорш? Да нет, пожалуй, лучше всех справится Лёша Меринов, а то так и останется в народе исключительно автором карикатур на злобу дня…

А вообще, интересно получается: две главных группы из нашей юности со временем полностью вросли в свои названия: макаровская команда сегодня реально возвращает нас во времена битловской музыки, советского детства и человеческой Москвы, а романовская воскресала из небытия уже столько раз, что я и не вспомню…

Кстати, а сколько – четыре, пять? Тоже разбираться надо.

И давайте договоримся: писать «Воскресенье» или «Воскресение» я буду так, как полагалось в то время, о котором пойдет разговор, то есть до «перестройки» – через «Ь», после – через «И».

Но когда речь о проекте вообще – строго через «И».

«Воскресение»-2016: Коробков, Смоляков, Леонтьев, Романов

Для начала давайте-ка обозначим список основных действующих лиц:

Кава – Сергей Кавагое, один из основателей групп «Машина Времени» и «Воскресение», умер в Канаде в 2008 году.

Алёша – Алексей Макаревич, двоюродный брат Андрея Макаревича, основатель групп «Воскресение» и «Лицей». Умер в Москве в 2014 году.

Гуля – Евгений Маргулис, музыкант, основатель «Воскресения», много раз приходивший и уходивший из группы.

Сапун – Андрей Сапунов, вокалист и гитарист группы «Воскресение».

ТКНН – Тот-Кого-Нельзя-Называть, гитарист, автор десятка «термоядерных» хитов, уже почти сорок лет обожаемых фанатами.

Сапун-старший – Владимир Сапунов, брат Андрея, директор групп «Воскресение» и «Машина Времени».

Михаил Шевяков – барабанщик в «Воскресении» двух созывов.

Коробок – Алексей Коробков, нынешний барабанщик группы.

Петруччо – Петр Подгородецкий, клавишник, участвовавший в записи первого альбома «Воскресения» и потом неоднократно работавший с разными музыкантами группы.

Вадик – Вадим Голутвин, гитарист групп «Аракс», «СВ» и ряда других проектов.

Чиня – Александр Чиненков, мультиинструменталист.

Слизун – Александр Слизунов, клавишник, композитор, партнер Андрея Сапунова по группе «Лотос».

Фагот – Александр Бутузов, поэт, чтец, многолетний друг группы. Умер несколько лет назад.

Игорь – Игорь Новиков, первый звукорежиссер и техник группы, друг Сергея Кавагое с 1969 года.

«Артем-Голова-Локтем» – Александр Арутюнов, звукорежиссер и администратор «Воскресения», попавший в тюрьму вместе с Романовым в 1983 году.

Алёшины девочки – Валерия и Анастасия Макаревич, жена и старшая дочь Алексея Макаревича.

Два Мишани – Михаил Капник, барабанщик и звукорежиссер группы «Наутилус», звукорежиссер и продюсер группы «Лотос», и Михаил Меркулов, вокалист, многолетний друг всех главных героев.

Алик – Александр Сикорский, основатель групп «Атланты», «Старая Гвардия» и ряда других. Первый партнер и многолетний друг ТКНН.

Макар – Андрей Макаревич, бессменный лидер группы «Машина времени», двоюродный брат Алексея Макаревича.

Саня – Александр Кутиков, музыкант, саунд-продюсер, записавший первый альбом «Воскресенья», многолетний друг группы.

Ваник – Ованес Мелик-Пашаев, хваткий администратор, ныне на покое, оставивший о себе весьма неоднозначную память.

Старуха Изергиль – совсем недавно ушедший от нас Алексей Антонов, вокалист, многолетний друг группы, подменивший Романова, когда тот попал на нары…

Андрей Кобзон – сын Иосифа Давыдовича, когда-то классный барабанщик, ныне – удачливый бизнесмен, полностью отошедший от музыки.

Ну и сам Лёша, Лёха, Ромаха – Алексей Романов, хранитель названия «Воскресение», поэт, гитарист, певец, автор и исполнитель легендарных песен, ставших флагом целого поколения.

Хотя сегодня уже, конечно, Алексей Дмитриевич.

ВНАЧАЛЕ И ПОТОМ:

АЛЕКСЕЙ РОМАНОВ

На протяжении всего текста я решил на разворотах давать портреты тех, чья связь с командой протянулась от «Воскресенья» до «Воскресения», даже если они официально в составе не числились. Портреты будут парные, как бы – «Вначале и Потом».

А тогда, в 1979 году, в московской рок-музыке сложилась ситуация, когда три наиболее яркие команды вдруг поменялись ритм-секциями, то есть музыкантами, играющими на бас-гитаре и ударных.

Из «Високосного Лета» в «Машину Времени» перешли Саня Кутиков и Валера Ефремов, на их место из группы «Кузнецкий Мост» пришли молодые Лёня Гуткин (звезда всех последних «Евровидений») и Володя Якушенко, сформировав группу «Автограф», а лидеру «Кузнецкого Моста» Лёше Романову предложили объединиться Кава и Гуля.

Все вышло как в детской игрушке, когда к большому листу картона на заклепке приделан круг, составляющий с основой единую картинку, но если круг повернуть на 120 градусов, то картинка полностью меняет содержание и смысл!

«Кузнецкий Мост»: Алексей Макаревич, Игорь Котлов, Сергей Андреев

«Автограф»: Александр Ситковецкий, Леонид Гуткин, Владимир Якушенко

Благодаря такому «Повороту» (кстати, именно тогда и была написана эта песня!) Макаревич с «Машиной Времени» обрели долгожданную стабильность, Ситковецкий поменял «Високосному Лету» не только название, но и музыкальный стиль, а у Романова в жизни наступило вечное «Воскресенье»!

«Машина Времени» незадолго до развала.

Андрей Макаревич, Евгений Маргулис, Сергей Кавагое, Александр Заборовский, Александр Воронов, Ованес Мелик-Пашаев

Ну а сейчас я призываю вас четко зафиксировать в своем сознании момент возникновения одной из самых культовых групп на территории всего СССР: это был 1979 год, Год Козы по китайскому календарю. Напомнить его содержание?

В Иране пришел к власти аятолла Хомейни, сборная СССР по хоккею выиграла «Кубок Вызова» у сборной НХЛ, премьер-министром Великобритании стала Маргарет Тэтчер, а по телевизору нам показали «Место встречи изменить нельзя». В Камбодже рухнул режим Пол Пота, в Свердловске зафиксирована эпидемия сибирской язвы, а в одной из 18 за год авиакатастроф с советскими самолетами погибла вся футбольная команда «Пахтакор». Между Китаем и Вьетнамом разразилась война, на Байконуре был произведен старт космического корабля Союз-33, в пустыне Сахара в течение 30 минут шел снег, а в Никарагуа пришло к власти коалиционное правительство Виолеты Барриос де Чаморро. Казань стала городом-миллионником, на карте Африки появилось независимое государство Зимбабве, ограниченный контингент советских войск вошел в Афганистан, а в Благовещенске пустили первый троллейбус!

А вот теперь – Вступление

Возвращаемся с концерта, и моя подруга жизни делает большие глаза, удивленно спрашивая:

– Миров, вот скажи мне, как ты можешь с ним дружить, он же просто раздутый самодовольный мерзавец!

Я вздыхаю и терпеливо объясняю:

– Давай сделаем две поправки: не дружу, а общаюсь, и нужно договориться на берегу: хороший человек или плохой – категория, не имеющая никакого отношения ни к музыке, ни к сцене, ни к творчеству вообще.

Тут ведь вот какая фигня получается… Улыбка, обаяние, добрые глаза, красивые мудрые песни – это просто часть рабочего образа, и не нужно переносить все это на человеческую личность. А про дружбу… Да упаси вас Бог завести со «звездой» человеческую дружбу и ждать от него взаимности – разочарование и многочисленные обломы гарантированы.

А в профессиональном мире… Я вот знаю людей, которые с лютой ненавистью относятся даже к таким святым для всех именам, как Юрий Никулин, Иосиф Бродский, Дмитрий Лихачев. И ведь имеют для этого основания! Даже такие «иконы», как Владимир Владимирович Маяковский, Лев Николаевич Толстой и Михаил Юрьевич Лермонтов в жизни далеко не для всех были приятными людьми, и далеко не все их поступки можно квалифицировать, как «порядочные».

Народ, приготовьтесь к тому, что очень сложных и высоких материй придется нам с вами коснуться в этой книге.

Сейчас попробую объяснить: если Справедливость и Порядочность в обычном мире есть арифметика или, в крайнем случае, алгебра, то в мире так называемых «творческих людей» эти вопросы решаются не иначе как интегральным исчислением в области мнимых чисел.

Не согласны? Объясняю: дело в том, что к творческой личности не только несправедливо, но и бессмысленно подходить с обычными критериями.

Вот чем для нас ценен Лев Ландау? Правильно, своими открытиями в области теоретической физики. Только вот… жену свою мучил, изменял и прочее. Нехорошо, правда? А вот теперь представьте себе, что он был бы идеальным семьянином, но при этом знал бы физику, как Мединский историю, это было бы, по-вашему, лучше?

Или вот Владимир Высоцкий… Скажите, если бы он не был наркоманом, но песни писал на уровне Стаса Михайлова, помнили бы мы его сейчас?

В общем, за все нужно платить, и давайте заплатим нашим Властителям Дум хотя бы сочувствием и пониманием, они же не звезды шоу-бизнеса.

А вот… если эти понятия вдруг совпали, и Властитель Дум себе «напел» пару домиков на Рублевке и в Майами, несколько машин, яхту и парочку ресторанов «на старость», то, пожалуй, вы правы, и я снимаю свои аргументы: он уже вполне может обойтись без вашего понимания и сочувствия.

А зачем оно ему, он же сам всё выбрал!

Впрочем, бывают и исключения.

Ладно, давайте разберем более простые случаи! Ну, вот например: есть на свете два приятеля, общались они, общались, работали вместе, и вдруг – р-раз! – поссорились…

Как мы привыкли рассуждать в таких случаях? Правильно: один прав, другой неправ! Однозначно, правда? Но в том случае, когда разговор идет о творческих и околотворческих конфликтах, ситуация нередко бывает значительно сложнее.

Если на конфликт смотрит человек сторонний, гладко причесанный, лояльный ко всем властям, примерный семьянин, взявший ипотеку и выплачивающий кредит на корейскую машину узбекского производства, то неправы для него они оба. Ну а как вообще с точки зрения зашоренного обывателя может быть прав кто-то из этих нечесаных маргиналов, зацикленных на своем «эго» и ставящих собственные маргинальные интересы выше интересов рабочего коллектива?

Если же за конфликтом наблюдает лицо инкорпорированное, то ярлыки «прав» и «неправ» по вполне понятным причинам будут им наклеены… даже не только из приятельства или выгоды, а из того, какая из двух позиций в наибольшей степени отвечает его… не столько этической ориентации, сколько самореализации. А приглядность или неприглядность поступков того или другого конфликтера не будет играть в решении вообще никакой роли.

Ну, а вот если «инсайдер», то есть человек, знающий все векторные силы и скрытую информацию, окажется человеком полностью сторонним, то для него чья-то неправота в этом конфликте вообще будет исключена, ибо он знает, что мотивацией любого действия творческого человека бывает и должна быть самореализация любой ценой! Как в старой притче: «И ты прав, и ты прав!» Ну, за исключением однозначных преступлений, подлянок и звездного хамства, конечно.

Вы спросите, почему же я так превозношу эту «творческую самореализацию», почему самореализация политика, дипломата или ученого значит не так много?

Отвечаю: вот ученый в этом вашем ряду вполне может быть исключением! Впрочем, так: может быть, а может и не быть. Зависит это от того, находится ли он на творческом уровне бытия, или как чиновник и политик с дипломатом – исключительно на карьерно-материальном.

Дело в том, что работа на творческом уровне возможна в огромном количестве областей – наука, производство, спорт… Ну, я здесь, конечно же, имею в виду не все виды. Журналистское клише «талантливый штангист» еще со времен «Олимпиады-80» вызывает у меня нехорошую улыбку.

Но вот если в обычной жизни акт творчества просто возможен, то в таких областях, как театр, литература, музыка он просто необходим. И в большинстве случаев с течением времени он коренным образом меняет сознание творческого человека, и не спорьте со мной!

Скажите-ка, сколько жизней проживает на земле человек? Обычно – одну, правда? А вот актер, играющий Гамлета, умирает от ядовитого укола рапиры каждый день, а перед этим собственноручно убивает трех человек, да еще и становится невольным виновником смерти невесты и матери… Можно ли при этом сохранить нормальную психику? Да конечно, нет!

Ну, это, естественно, только в том случае, если он НАСТОЯЩИЙ артист, а не циничный имитатор творчества, каким со временем становится большинство серых актеров-ремесленников. И я их тут не обвиняю, упаси Бог! Это с ними делает самый обыкновенный инстинкт самосохранения

Но в начале-то, по молодости, они все рвут свои бессмертные души в клочья, чтоб только зацепить хоть одну струнку вашей, зрительской, души. А после работы расслабляются доступным способом. Потому и становятся алкоголиками, наркоманами, бабниками, шизофрениками, преступниками… И процент суицида среди них намного выше среднестатистической нормы.

Ну а при чем здесь музыканты, спросит упрямый и совершенно нормальный сероглазый скептик, они ж на сцене Лаэртов пачками не мочат?

А при том, что уровень самоотдачи у рок-музыкантов на рубеже 70–80-х годов был таким, что каждый из них проживал за вечер столько жизней, сколько песен исполнял. И поэтому, если к концу жизни его крыша поехала со скоростью курьерского поезда, ни осуждать это, ни смеяться над этим мы не имеем права.

И это я совершенно серьезно.

Один только ма-а-аленький момент…

Это только мы с вами должны к творческим людям относиться особо. И они – друг к другу тоже, не забывая о тонкостях жизни и психологии. А вот сами к себе – ни-ни! Никакой поблажки мы себе давать не должны, ибо первая же поблажка самому себе, типа признания самого себя особенным – это есть первейший симптом той самой звездной болезни, или «звездочки», которой еще никому в нашем мире не удавалось избежать. Проявлялась она, правда, в разных формах, иногда очень щадящих.

Ну, и понять это можно. Ведь если к вам, спешащему по своим делам, на улице подряд человек десять подойдут и попросят автограф, или захотят вместе с вами сфотографироваться, то одиннадцатого вы уже точно пошлете по матушке. А он посмотрит вам вслед с презрением и скажет подруге: «Вот, совсем озвезденел от славы своей! С простым человеком и поговорить не хочет!»

А еще, вспоминая эпоху 70–80-х, всем нам, привыкшим за последние годы к отвратительному звучанию слова «шоу-бизнес», следует вспомнить, что при создании рок-группы в эпоху Челябинска-70 и Портвейна-72 ни о каком бизнесе речь не шла. Нас просто разрывало и пёрло от возможности взять в руки гитару и привлечь внимание окружающих! Да и команда всегда строилась по принципу «дружковости» (выражение Андрея Сапунова), то есть собирали тех, с кем было приятно общаться.

И всё длилось, ПОКА было приятно общаться. Контрактов никто ни с кем не подписывал! И совместное творчество прекращалось в тот же момент, как только возникала напряженность!

Собственно, и сегодня у этих 60-летних мальчишек происходит то же самое.

А еще давайте понимать, что за сорок лет память уже произвела свою селекционную работу в мозгах абсолютно всех наших героев, и помнят они только то, что им… хочется помнить. Большинство неприятных моментов либо полностью изгладились, либо ощутимо видоизменились. История в определенном смысле уже превратилась в «художественную реальность», и я не буду с нее сбивать штукатурку.

Хотя, конечно, в принципиальных моментах попробую разобраться.

Ну, поехали, что ли?

Глава 1. Три источника, три составных части «Воскресения»

Приезжаю в поселок Красная Пахра, становлюсь перед зелеными воротами и громко сигналю.

Это дача Алика Сикорского, персонажа, которого надо ввести в повествование с самого начала, хоть ныне он известен только коллегам и отдельным фанатам раннего русского рока, а зря.

Да-да, это та самая, известная всем моим героям дача, хоть и живет он сейчас в новом домике, а старый, в котором происходили все родные околорок-н-рольные безобразия, сейчас отошел к кому-то из его родственников.

Погода роскошная, тепло, и мы выходим погулять на речку Десну, идем по старому писательскому поселку и я пытаюсь вспомнить, в каком количестве домов я здесь бывал: Кирсановы, Нагибины, Табачниковы, Боровики, Мироновы, Червинские… Правда, всё это – контакты не мои, а моих родителей.

Мы идем знакомыми дорожками, и Алик меня с удовольствием погружает в те времена, которые я практически не застал, ведь наблюдать за происходящим в московском роке мне довелось лишь года с 74-го, а началось-то все намного раньше!

– Алик, а кто из наших рокеров раньше других начал писать внятные песни на русском языке, Градский, Макар, Лёша или ТКНН?

– Сам-то понял, чего спросил? Конечно, ТКНН! Знаю потому, что именно я был их первым исполнителем!

Н-да. «Везде-то Вы, Иванываныч, были…»

Начиная разговор о «Воскресенье», нужно взять легкий затакт и рассказать немного о том, что было у основателей этой группы перед единением. И тут я сейчас сознательно отойду от официальных справочников и причислю ТКНН и Сапунова к этой категории: «основатели группы». Пусть не «Отцы-Основатели», которые впервые собрались, выпили портвейна, порепетировали и согласовали название, но те, кто дал первый импульс к всесоюзной славе, ведь значение песен, спетых андрюшиным голосом на первом магнитоальбоме, переоценить трудно.

ВНАЧАЛЕ И ПОТОМ:

Про то, что в истоках группы лежат «Кузнецкий Мост» и «Машина Времени», знают все, кто интересуется, хотя и тут есть некоторые малоизвестные детали, а вот про стасонаминские «Цветы» знает уже меньшее число почитателей. Так что у «Воскресенья» – все по Ленину: «три источника, три составных части».

«Атланты»-1968: Алик Сикорский, Сергей Извольский, Тот-Кого-Нельзя-Называть

Но для того, чтобы перейти непосредственно к этой истории, нужно всерьез поговорить об удивительно плодотворной творческой атмосфере, сложившейся в 70-е годы среди продвинутой московской молодежи.

Сколько же тогда нас кипело в этом «рок-бульоне», начавшем вариться в середине 60-х и обретшим свои окончательные цвет, вкус и аромат к концу 70-х?

Ну, это смотря кого считать, ведь были же «периферийные элементы», вроде меня, которых даже узнавали далеко не все герои. А были и те, кто, занимаясь рок-музыкой, сознательно держались в стороне от «тусовки», например, группа «Бумеранг» Эдуарда Артемьева и Юры Богданова, или «Арсенал» Алексея Козлова. Помните? Ведь «Макар № 1», как долго звали Мехрдада Бади, даже выпивал тогда не со всеми!

«Арсенал»-1974: На переднем плане Алексей Козлов и Мехрдад Бади

Думаю, что, учитывая все школьные ансамбли, – несколько сотен человек, в меру собственных талантов подражавших битлам и с восхищением глядевших на старших кумиров, отваживающихся писать собственные песни.

А этих кумиров, тех, кто прекрасно знал друг друга, переходил из группы в группу, продавал и покупал струны, палочки и джинсы, помогал паять усилители и колонки, менялся дисками, гитарами и женами, чинил пленочные ревербераторы, ночевал на пьяных флэтах, просыпаясь с сушняком во рту, но с новой строчкой, свежей темой или гитарным рифом в голове, было… всего человек 50–60.

Эдакий «малый круг».

У Макара в одной из «Песен под гитару» есть такая строчка: «Мы постоянно прославляем первых, не ведая, что славим лишь вторых».

Это так. И здесь надо понимать, что перед «первым поколением» русского рока, о котором я здесь говорю, было и нулевое. Мы его знаем с середины 60-х такими редкими полулегендарными названиями, как мифические «Аргонавты», «Атланты», «Бобры», «Бриз», «Ветры Перемен», «Идолы», «Камертон», «Красные Дьяволята», «Легенда», «Лучшие Годы», «Мозаика», «Москвичи», «Оловянные Солдатики», «Скоморохи», «Сокол», «Тараканы», «Тролли» и все прочие, перефразируя Ильфа и Петрова, – «Мифы, Рифы, Грифы, Скифы и Скиффлы».

«Оловянные Солдатики»-1970: Андрей Горин, Арсен Адамян, Виктор Гусев, Сергей Харитонов, Юрий Лашкарев

«Скоморохи»-1967: Александр Градский, Владимир Полонский, Александр Буйнов

«Мозаика»-1969: Юрий Чепыжёв, Александр Жестырёв, Ярослав Кеслер

Временные границы, естественно, размыты, важен тот момент, что от тех, кого я настойчиво называю «первыми», остались хоть какие-то внятные записи, а от их вышеназванных предтеч – только воспоминания и легенды. И в этом виноваты, конечно, не они сами, а лишь общий материально-технический уровень населения нашей огромной страны, для которой в 60-е годы и бытовой магнитофон типа «Астра-2» был редкостью. На чем записи-то было делать?

А вот уже второе поколение сформировалось лишь в процессе «перестройки и гласности» ко второй половине 80-х, и было в разы более многочисленным, коммерциализованным и – увы! – вследствие этого весьма «попсоватым».

Мои же нынешние рок-герои, представляющие то самое, первое поколение российской рок-музыки, были (за редкими исключениями) абсолютными рыцарями без страха и упрека, идеалистами и бессребрениками, поведением и отношением к деньгам сильно напоминая богемную поэтическую тусовку Парижа, Берлина и Петербурга 10–20-х годов прошлого века.

Саня Кутиков, плоть от плоти московских 70-х, до сих пор своим основным творческим принципом провозглашает: «Я на друзьях не зарабатываю!»

Давайте-ка попробуем перечислить названия московских групп, пробивавшихся сквозь тяжелый асфальт «расцвета застоя», то есть с конца 60-х по начало 80-х годов. Всех я, конечно, не вспомню, прошу у призабытых прощения, но отдать дань памяти главным названиям считаю необходимым:

«Автограф», «Аракс», «Атланты», «Аэропорт», «Виктория», «Високосное Лето», «Волшебные Сумерки», «Второе Дыхание», «Дети Папы Карло», «Жар-Птица», «Закат Солнца Вручную», «Золотая Середина», «Звуки Му», «Коктейль», «Команчи», «Кузнецкий Мост», «Машина Времени», «Мистерия Буфф», «Последний Шанс», «Приятное Воспоминание о Воскресной Прогулке», «Редкая Птица», «Рикки-Тики-Тави», «Рубиновая Атака», «Сломанный Воздух», «Смещение», «Удачное Приобретение», «Хрустальные Кактусы», «Цветы», а под закат эпохи и наш «Город» с «Альянсом» и «Центром»…

В принципе, можно было бы причислить сюда и кузьмино-барыкинские «Карнавал» с «Динамиком», но тогда придется называть так же и ансамбли, типа «Разноцветные Гитары» и «Ребята Разной Степени Эмоционального Подъема».

И здесь хотелось бы развеять многолетнюю легенду о взаимной неприязни профессиональных ВИА и самодеятельных рок-групп. Эта неприязнь существовала только в восприятии фанатов, а музыканты лишь весело и по-доброму завидовали друг другу: одним хотелось покоя и официальной «крыши», а вторым – творческой свободы и возможности самим формировать свой репертуар.

К сожалению, и в наши дни эти множества практически не совместимы.

«Мозаика»-1969: Вячеслав Малежик

Но если ВИА создавались в подземельях различных филармоний из профессиональных музыкантов и уже потом, правдами и неправдами, дополнялись нахальными самородками, то эти самородки росли совершенно самостоятельно в составах групп, функционировавших в жэках и подворотнях.

Первые рок-группы, или, как тогда было принято говорить – ансамбли, команды, банды, – создавались чуть ли не во всех московских школах, и в каждом случае уверенно мечталось, что именно в первоначальном составе, не сменив ни одного человека, «мы станем знамениты, как битлы, все девчонки будут наши, концерты пройдут на Пикадилли и в Кремле, и даже сама директриса придет, все поймет и будет перед нами извиняться за то, как была не права…»

На самом деле нужно понимать, что в СССР самодеятельное творчество масс всегда поощрялось и приветствовалось. Но вот когда в нотах, прическах или языке исполнения появлялось что-то из лагеря вероятного противника, начальство делилось на две практически равные части: «аккуратно поддержать» и «немедленно пресечь».

«Второе Дыхание»: Игорь Дегтярюк, Николай Ширяев, Максим Капитановский

Тут многое зависело от формы отчета. Если он намечался письменный, то строчка «в нашей школе (техникуме, ПТУ) за отчетный период состоялось 11 концертов 3-х самодеятельных ансамблей, на которых присутствовали суммарно более 1500 учащихся и гостей» позволяла ожидать благодарность по профсоюзной, а то и по партийной линии.

«Автограф»: Леонид Гуткин, Александр Ситковецкий, Владимир Якушенко, Леонид Макаревич, Леонид Лебедев, Крис Кельми, Сергей Брутян, Александр Зейгерман

1982 год, сейшен группы «Город».

На сцене Сергей Минаев, за пультом Сергей Миров, Константин Ковальский

«Мистерия Буфф»: Герман Ольшук, Александр Семенов, Борис Носачев, Михаил Тюфлин

«Золотая Середина»: Евгений Пикерсгиль, Андрей Селихов, Борис Репетур, Михаил Митюшин

Но если вдруг на один из этих концертов лично приходил представитель РОНО или РК ВЛКСМ, то «сборище пьяных юнцов, трясущих патлами под иностранные песни» могло и под выговор подвести.

По тем же извилистым линиям.

Помню, как нашу учительницу истории и английской литературы Нину Абрамовну Куперман едва не уволили с работы за попытку силами 9–10 классов воспроизвести на школьном вечере рок-оперу Jesus Christ Superstar. А что – история, язык!..

Так или иначе, но со временем репетициям в школьных актовых залах или ЖЭКах приходил неминуемый конец, и команды, сменившие барабанщика или гитариста, а то и обоих сразу, устраивались на репетиции уже в совсем других, порой каких-то совершенно немыслимых местах, как, например, один из офисов «Интуриста» в Гостинице «Метрополь», где в 1980-м собрался уже второй состав «Воскресенья», но об этом позже.

А обычно это были актовые залы различных институтов и предприятий, клубы и Дома Культуры.

ДК «Энергетик» напротив Кремля был своеобразной «меккой» московского рока, в которой собирались на свои первые репетиции группы и Градского, и Намина, и Макаревича, и Дегтярюка…

Глава 2. «Взрыв прогремел на улице Жданова!»

Паркую машину в районе Сандуновских Бань, ибо больше нигде места не нашел, и возвращаюсь наверх, на Рождественку.

Захожу в палисадник, где весело тусуются студенты-архитекторы, немного наблюдаю за ними, потом подхожу к некой группе, по выражениям лиц внутри которой можно сделать вывод о зачетном количестве извилин головного мозга.

– Ребята, извините, не могли бы вы мне напомнить, какие известные люди окончили ваш институт?

– Ну… Макаревич, Романов, знаете таких?…

– Знаю, знаю.

– Поэт Андрей Вознесенский!

– Певица такая была, Ирина Архипова!

– А-а, ну еще саксофонист Козлов есть!

Странно… почему они ни одного архитектора-то не назвали?

Алексей Романов с товарищем в 1968 году

Так или иначе, но Лёша Романов, один из главных героев сего повествования, познал радость музыкального творчества сначала в безымянном школьном ансамбле, а затем, уже в Архитектурном Институте, с однокурсниками, ныне весьма уважаемыми в профессиональном сообществе людьми. Там они создали команду с сюрреалистическим названием «Ребята Которые Начинают Играть Когда Полосатый Гиппопотам Переходит Реку Замбези».

МАрхИ всегда располагался в самом центре Москвы, на улице Рождественка, которую в эпоху совка почему-то назвали в честь товарища Жданова, человека бескультурного и бессовестного, но весьма размашисто рулившего советской культурой. От его ярлыков пострадали десятки творческих людей, среди них Зощенко, Ахматова, Прокофьев, Шостакович…

Как ни странно, но институт с его отметиной на адресе уже через десять лет после его кончины стал выпускать множество истинных талантов именно в тех областях, которые сам Жданов так ненавидел и постоянно унавоживал своими замечаниями: в музыке и литературе!

Надо же, «как причудливо тасуется колода»…

Но почему именно Архитектурный? Макар и Лёша почти в один голос объясняют это широким культурным кругозором и каким-то необъяснимым чувством общей гармонии, впитавшимся в юные студенческие души вместе с острым чувством баланса между вечностью и текущим моментом.

Кстати, их первая, совершенно мистическая, встреча относится к 70-му году.

В одни и те же утренние часы Лёша Романов, ежедневно протыкавший Москву красной спицей от «Юго-Западной» до «Дзержинской», видел, как в его вагон на «Фрунзенской» садится кудрявый мальчик с мечтательным взором. У него были большие сандалии, школьные брюки с очень короткими штанинами и пиджак с такими же рукавами. Старый портфель, покорно висящий в его руке, украшали восхитительные динозавры, нарисованные на коричневой коже при помощи шариковой ручки.

Мальчик сходил на «Библиотеке имени Ленина», откуда – вот дикое время! – в сторону Кадашевской Набережной, где стояла его школа, ходило несколько троллейбусов и два автобуса.

А в сентябре Лёша вдруг увидел этого мальчика с хаером Джимми Хендрикса и Анджелы Дэвис на «сачке» перед родным институтом и услышал, как тот вполне уверенно отстукивает что-то на том самом разрисованном портфеле!

И вот тут состоялся диалог, которому впору войти в учебники по новейшей истории для среднего класса:

– Привет! Тебя как зовут?

– Андрей.

– А я – Алексей. Ты не хочешь в нашей рок-группе поиграть на барабанах?

– Спасибо большое, но у меня уже есть группа, и я в ней играю на гитаре!

Макар – первокурсник, а Романов уже на втором!

Как ни странно, но через пару лет все случилось с точностью до наоборот: Лёша Романов получил приглашение выступать в составе «Машины Времени».

Но вот тут пора ввести в сюжет еще одного героя истории группы «Воскресение», и звали его Сергей Кавагое.

Именно он на каком-то из «квартирников» услышал, как сладкоголосо поет под гитару Алексей Романов, и… проел всю плешь Андрею Макаревичу.

Передаю его монолог в трактовке Жеки Маргулиса:

– Слышь, Макар, а ты поешь-то некрасиво, и вообще, тебе трудно одновременно играть на гитаре и петь. Если тебя иногда будет сменять Лёшка, мы все от этого только выиграем!

Лично для меня эта история – одна из самых больших загадок общей биографии двух главных команд московского рока. Стратегия Сергея Кавагое, всегда старавшегося уравновесить амбициозного и авторитарного Макара, здесь объясняет многое, но не всё.

Ну, не понимаю я, почему Макар согласился! Ведь основным «козырем» Лёшки (пардон, Алексея Дмитриевича!) всегда был не вокал, а именно поэтический талант! А Макар (пардон, Андрей Вадимович!) всегда был безумно ревнив ко всем конкурентам в тех областях, где он сам реализовывал себя. Так зачем ему был нужен Романов?

Только спрашивать-то я у него сейчас не буду, ибо напряжется, как бык, а суть ответа, как обычно, потонет в осторожных, нейтральных и политкорректных формулировках.

Видимо, позиция Кавагое, одного из отцов-основателей «Машины», была уж слишком настойчивой. Впрочем, возможен и еще один вариант! Сознательная или подсознательная борьба за лидерство естественна в начале истории абсолютно всех команд. Без нее ничего не бывает. Может быть, Андрей видел в своем старшем однокашнике потенциального союзника в тогдашнем перетягивании каната между ним и Кавой?

Вообще-то, Сергей Кавагое был совершенно трагической фигурой, эдаким Гамлетом московского рока.

Родился он в семье бывшего японского военнопленного, по уши влюбившегося в русскую женщину.

Надо вам сказать, что Сиро Кавагое пред призывом в японскую армию был студентом-филологом, изучавшим, правда, немецкий язык. Но во время военных действий он как-то нахватался русских слов, а посему… именно его в группе парламентеров с белым флагом направили в сторону Советских войск объявить о капитуляции Квантунской Армии.

Андрей Макаревич, Сергей Кавагое и Алик Микоян. 1972 год

В 50-е, отмотав законный срок, он остался жить в СССР, но оставил себе японское гражданство и работал переводчиком, что давало ему возможность регулярно ездить в Страну Восходящего Солнца и привозить любимому сыну сначала удивительные игрушки, а потом уже аппаратуру и музыкальные инструменты.

Это, конечно же, позволило Серёге быть желанным другом и партнером практически в любом музыкальном коллективе, но ведь и талант был у него немалый!

А главное – стройная идеологическая концепция и чувство момента. Если проводить аналогию, то образ и судьба Сида Барретта, основателя Pink Floyd подходит для нее лучше всего. Хотя коллизия-то не уникальна, а весьма традиционна, здесь можно вспомнить и Брайана Джонса из The Rolling Stones, и Стива Хэккетта из Genesis… музыкальная история на оригинальные сюжеты не слишком изобретательна.

Кава стоял у истоков нескольких групп, а в результате все их оставлял на самом взлете: «Машина Времени», 1969–78, «Воскресение», 1979–80, «Максимум» (позже «Город»), 1981, «Наутилус» (не Помпилиус, а «КаваГулиус»), 1982–83 «Шанхай», 1986… Кстати, может быть, я не всё еще знаю!

Здесь я не хочу останавливаться на его личности подробно, а просто буду возвращаться к нему по мере продвижения в пространстве и времени.

В общем, так или иначе, но пришел Алексей Романов в «Машину» вокалистом, и тут выяснилось, что он… просто не умеет петь без гитары в руках.

Но после нескольких недель притирок и репетиций состоялся их первый «оброк». Этим глумливым словом, помнящимся с уроков истории, мы всегда называли выступления «за базу», то есть бесплатный концерт на вечере отдыха той организации, которая предоставляла помещение для репетиций, эдакий бартер.

Ну и представьте себе вечер отдыха Московской Ткацкой Фабрики им. Клары Цеткин, на который собрались знатные ткачихи всех возрастов, а там – «Машина Времени» с солистом Алексеем Романовым!

В общем, на этом концерте Лёша волновался так, что чуть не выбил себе зуб бутылкой с питьевой водой.

Алексей Романов в «Машине Времени», 1974 г.

И здесь я напомню вам про Алика Сикорского, вокалиста и гитариста, хлебосольного обладателя дачи в поселке «Красная Пахра» и основателя группы «Атланты». На историю «Воскресения» он повлиял не раз, а конкретно после того концерта дал Романову парочку очень важных советов:

– Старик, это все очень неплохо, только слишком «прямо» ты поешь. Здесь нужны некие… «завитушки», что ли… И поосторожнее с переносами ударений в длинных словах, обычно в таких случаях достаточно просто чуть растянуть безударный слог!

Авторитетный Алик говорил это многим нашим рокерам, но лучше всех усвоил и усилил этот урок Женя Маргулис, назвав «завитушки» по-своему «пёсьими фиоритурами» и сделав их частью фирменного стиля. Через некоторое время он, кстати, сменил в «Машине» Сашу Кутикова, ибо того «забрили» на какое-то производство, и группе пришлось обходиться без его мощного и яркого тенора.

Так и продолжала группа работать в три вокалиста, ведь «Солнечный Остров» без тембра Макара и сегодня представить просто невозможно.

Параллельно с ростом популярности, а может, и благодаря ему, у обоих архитектурных рок-лидеров возникли серьезные неприятности в институте. После какого-то опоздания на овощебазу (!) и Романов, и Макаревич были приказом декана… отчислены из института. История была, как полагается и в наши дни, совершенно надуманной. Среди студентов даже ходила шутка: «Солженицын, Сахаров, Раков, Романов, Макаревич». Сам по себе ряд перечислений не оставлял сомнений в идеологических корнях репрессий.

Впрочем, тогда еще все было не все так плохо, у кого-то в ректорате хватило мозгов и ребят в институте довольно быстро восстановили.

Но семейные проблемы, а главное – та самая терция, которой не хватало Лешиному вокалу для комфорта, сыграли свою роль, и однажды Романов просто взял… и не пришел на очередную репетицию.

(Это с ним нередко случалось и впоследствии, конкретно в составе «СВ», но подробно поговорим мы с вами об этом в главах 19, 20 и 25.)

Макар тогда пытался его уговорить, приехал к Лёше домой и долго бродил с ним по кварталам Коньково, наполняя и без того плотный ночной воздух московского Юго-Запада страстными увещеваниями…

И вот тогда в их разговоре случился довольно типичный для нашего поколения и круга момент, когда в качестве упрочняющих позицию аргументов мы используем совершенно не свойственные нам, сугубо приземленные, вульгарно материалистичные, пожалуй, даже циничные доводы.

Лёше было неловко слушать товарища, упорно отстаивающего их еще недавно общие позиции с точки зрения идеалов юности, задач всеобщего добра, и он грубо осаживал Макара, объясняя, почему с этой ерундой нужно завязывать.

Интересно, да? В определенные моменты наше сознание просто вычленяет огромный пласт позиций между «наивным идеалистом» и «самоуверенным циником», заставляя только между ними двумя делать безвариантный выбор.

Сколько раз лично я был свидетелем того, как глубоко творческий, ранимый и не избавившийся от комплексов человек через губу цедит нечто вроде: «Да брось ты, старичок, фигней маяться! Творчество какое-то придумал… Бабки нужно делать!»

Или как еще недавно страдавший от неразделенной любви юноша с гадкой ухмылкой вещает: «Я не понял, ты мужик или кто? Ну, вот и перестань танцевать перед этой сукой! Какая, на фиг, любовь? Они нас только используют, так вот и ты будь жестче, делай то же самое!»

Или вот, пару дней назад, человек, потративший полжизни на восстановление правды российской истории, устало мне произнес: «Ничего тут уже не сделаешь. Перестань ты воевать с ветряными мельницами, плотно закрой свой рот и плыви по течению. На этой земле нет таких понятий, как «совесть» и «справедливость».

И самое главное, что выпрыгивают из нас эти слова только лишь по одной причине: из страха выглядеть несостоятельно перед собеседником, которого сами не без оснований подозреваем в желании и способности произнести нечто похожее! То есть, как на американской дуэли – нужно просто выстрелить первым, и тогда противник даже не успеет достать кольт, и ты будешь выглядеть уверенным циником, а не наивным идеалистом, как если бы он его все-таки, достал!

А потом всю жизнь убеждаем себя, что он это сделать обязательно собирался…

Но неправильно все это. По прошествии более сорока лет с того разговора Лёша Романов с улыбкой мне сказал:

– Уж я не знаю, как на меня Макар тогда не обиделся на всю жизнь, я столько циничных слов ему сказал… А ведь сам я так никогда не думал! В общем, ушел я тогда отовсюду, так в то время звезды сложились. Потом пожалел, конечно, но признаться и сам себе боялся… А через некоторое время мой старый товарищ Алеша Макаревич, двоюродный брат Андрея, все понял, протянул мне дружескую руку и позвал в свою команду «Опасная Зона», которую мы вместе довольно скоро переименовали в «Кузнецкий Мост». Это родная для всех нас часть Москвы, так сказать. Архитектурный-то там до сих пор стоит…

Внимание! В сюжете появляется новое действующее лицо – Алексей Макаревич, фигура не менее трагичная, чем Кава, хотя и по несколько другим параметрам.

Разница в возрасте между ним и его двоюродным братом Андреем исчислялась всего лишь одним годом.

Росли они в разных домах, но каждое лето проводили вместе на даче у бабы Веры в подмосковной Купавне. Существует любительский фильм на 8-миллиметровой пленке, где видно, как они, играя в ковбоев, стреляют друг в друга из игрушечных пистолетов…

Ну, скажите, возможно, чтобы у двух мальчишек-погодков не возникло детского соперничества за то, кто быстрее добежит до пруда, кто больше наловит окуней или бабочек, кого соседские ребята поставят защищать ворота своей команды?

Нет, невозможно.

А вот представьте, что вдруг классе в шестом или седьмом в жизнь врывается волшебное слово «БИТЛЫ», и вскоре один из братьев узнает, что другой уже вовсю играет на шестиструнной шуховской гитаре, и все девчонки смотрят на него восхищенными глазами.

«НА НЕГО! А что же я-то?» – думает второй!!!

Кстати, я не знаю, кто из них взял гитару в руки первым, но полагаю, что все-таки Андрей.

Старший.

Алёшкина жена, Лера (написать «вдова» у меня так рука и не повернулась), которая была знакома с ним с ранней юности, рассказала, что волновался он чрезвычайно, принимая в своей школе двоюродного брата с ГРУППОЙ, хоть и сам уже был кумиром одноклассниц, тоже терзая гитару и вытягивая такое красивое слово: «Оу, гё-о-ол!»

Алексей Макаревич в начале 70-х

Потом в пику «Машине Времени» Алексей Макаревич создал в МАрхИ свою «Опасную Зону», пригласил в нее всеобщего кумира Лёшу Романова, переназвался в «Кузнецкий Мост», откровенно помечая этим названием спорную территорию…

Самая первая и самая последняя совместные фотографии Андрея и Алексея Макаревичей

А потом уже и в «Воскресении» объединился с бывшими партнерами Андрея, Гулей и Кавой…

Одно только расстраивало: ну не давалась ему гитара так, как хотелось! Хромала техника, не позволяя достичь самим же собою обозначенного уровня.

ВНАЧАЛЕ И ПОТОМ:

АЛЕКСЕЙ МАКАРЕВИЧ

Как же он мучился по ночам, разучивая аккорды и сольные партии из придуманных партнерами пьес… Да, результаты были, но совсем не такие и не так скоро, как ему мечталось! Несколько раз приходил он в «Воскресенье», и несколько раз сам же уходил, понимая, что не такой соло-гитарист нужен его любимому детищу…

Но не стоит Алексея так уж прямо жалеть: в 90-е его группа «Лицей» стала исключительно успешным проектом, но к этой теме я подробно вернусь в главе 27, а сейчас пора переходить к другим членам будущей группы «Воскресение».

Глава 3. Стоп, «Машина»!

Стою рядом с Макаром за кулисами фестиваля «Разные Люди» и, пользуясь паузой, возникшей в поклонении герою инакомыслия, спрашиваю:

– Андрюш, я вот сейчас пишу книгу о «Воскресении», расскажи мне «из первых рук», почему в 70-х из «Машины» ушел Романов, а потом и Гуля с Кавой?

– Сереж, ну… ничего нового я тебе не расскажу… Почитай мои книжки, книжку Миши Марголиса. Там все есть.

Н-да, понимаю, что я не первый, кто его достает этими вопросами, но вот мемуары Петруччо Подгородецкого он мне читать не порекомендовал… Ну, да ладно. Послушаем остальных, история-то, действительно, давно уже не секретная.

Как вы уже поняли, вторым источником «Воскресения» была «Машина Времени», и та самая вторая «составная часть» – Гуля и Кава – в описываемое мною время продолжала активно в ней работать.

Напомню только, что Евгения Маргулиса нашел и привел в «Машину» тоже Сергей Кавагое. После ухода Кутикова приходили и уходили «дудки», приезжал и уезжал Юра Ильченко, отметился в «Машине» даже ударник Юра Фокин, но в «базовом» составе так никто и не задержался.

«И осталось их трое», как было однажды сказано совершенно в другом месте и по совершенно другому поводу, а впоследствии использовано культовой группой Genesis в качестве названия альбома.

В 1976 году звукорежиссер Виноградов записал шесть композиций группы «Машина Времени» в составе «Макаревич-Кавагое-Маргулис», из которых возник магнитоальбом, удивительно точно «стрельнувший» в умы и сердца будущих фанатов. Чуть позже молодой выпускник ВГИКа Алексей Ханютин снял их в уникальной короткометражке «Шесть Писем о Бите», которая до сих пор является практически единственным источником видеоматериала об истории нашей рок-музыки.

В 78-м Саша Кутиков сделал им второй альбом, еще сильнее раскрутивший колеса «Машины», но… «базовый состав» оказался не таким уж прочным.

«Машина Времени»-1978: Ованес Мелик-Пашаев, Андрей Макаревич, Евгений Маргулис, Сергей Кавагое

Кава чувствовал, что его функция идеолога группы никак не может перевесить авторский вклад Макара, а поставленные когда-то в коллектив фирменные «клавиши» и гитара постепенно тают в пелене времени.

Ну, понимал он, что яростная «пенисометрия» внутри команды складывается не в его пользу! Впрочем, Жека Маргулис и сейчас отзывается о нем крайне тепло:

– Кава был удивительный персонаж! Очень музыкальный! Нет такого инструмента, который он бы не мог освоить за несколько часов, да и в аранжировку наших первых песен он вложил очень много! Стиль той «Машины Времени» это, в первую очередь, конечно, Кава! Почему разошлись? Да задолбало всё. А еще дурацкий эпизод был: Макар организовал как бы «шефский», то есть безгонорарный концерт «Машины Времени» в московском отделении Союза художников, а Кава обвинил его в том, что он за наш счет хочет сделать себя членом этого Союза. Понятия не имею, что там было на самом деле, но мы с Кавой на этом концерте напились, как свиньи, все время ржали и дразнили Макара…

Когда тот концерт закончился, Андрей Макаревич произнес свою известную фразу:

– В общем, так: я из группы ухожу; все, кто хочет, могут уйти со мной, кроме Сергея Кавагое.

Но… Гуля тоже не раздумывая ушел, что Макара весьма серьезно удивило и расстроило, ибо он всегда считал Жеку весьма желанной краской для звучания коллектива. Я даже сам помню процесс его обратного заманивания в 90-м.

А теперь вернемся к анализу случаев правоты и неправоты творческих людей.

Мог ли Андрей Макаревич рассчитывать на помощь друзей в решении личных вопросов? Конечно, да.

А Сергей Кавагое имел право обидеться на то, что старый друг не сказал ему всей правды? Тоже, безусловно, да.

Так был ли сам факт корыстного использования Гули и Кавы с целью карьерного роста Макара? А вот не знаю!

Почему не объяснились? Да просто творческие амбиции у обоих внезапно зашкалили!

Но о создании новой группы пока речь не шла. После развала «Машины» Макар уехал размышлять о смысле жизни в Польшу с очень занятным человеком, Марчином Грабовским, а Гуля с Кавой самозабвенно шлифовали свое мастерство на различных танцульках, исполняя кавер-версии песен любимых западных команд.

С кем? Да с очень разными людьми! Я ведь уже писал, что в 70-е годы в студенческой Москве варился удивительно питательный «рок-бульон», и только ему мы обязаны той культурной революцией, которая произошла на советской эстраде в конце 80-х.

И это – совершенно особая история, достойная сериала, и только по ней понятна степень переплетения всех корней и веток московского рока! Приступим к ней еще разок, но теперь уже со стороны группы «Цветы».

«Опасная Зона», она же – «Зона Отдыха», Макаревич и Романов, начало 70-х, МАрхИ

Глава 4. «Пусть расцветают все "Цветы"»!

Сижу в Зюзино, в обычной пятиэтажке, в гостиной уютной квартиры четы Сапуновых.

На столе что-то безумно вкусное, приготовленное Жанной. Можно бы и выпить, но я за рулем, поэтому разговор идет «на трезвую голову».

«Пра-цветы»: ТКНН, Алик Сикорский, Стас Намин

– Так что, Андрюш, это правда, что твой первый музыкальный коллектив – группа «Цветы»? Ну, если не считать школьных ансамблей, то да. И, согласись, великая была команда!

– Ну… там у меня была длинная история перед армией, но, в общем-то, да. Ты себе добавку-то клади, клади!..

Группа «Цветы» в результате была собрана Стасом Наминым, но задумана вместе с уже упомянутым Аликом Сикорским. Кстати, ТКНН, уже имевший опыт работы в «Атлантах» Сикорского, тогда сразу подразумевался гитаристом и автором песен новой группы.

Нужно сказать, что Алик Сикорский, обладая в музыкальной тусовке достаточно высоким авторитетом, рассчитывал, что Стас, будучи от природы весьма одаренным администратором (слово «продюсер» тогда было исключительно ругательным), доверит музыкальную часть ему, но… не сложилось. Музыкой Стас решил заведовать тоже самостоятельно.

Ну, бывают на свете такие люди, которые считают, что умеют делать ВСЁ. Вот и Стас так решил, но к моменту записи на «Мелодии» двух плановых миньонов выяснилось, что группа «Цветы» реально состоит… лишь из самого Намина и вокалиста Саши Лосева. Даже фантастический барабанщик Юра Фокин не был полноценным членом группы, не говоря уж о высококлассном клавишнике и аранжировщике Саше Слизунове. Вспомните фото обложек этих миньонов, где группа-то?

Путем долгого расследования мне удалось установить, что инструментальную часть песен, сделавших «Цветы» знаменитыми, записала… группа «Удачное Приобретение» Алексея «Вайта» Белова и Володи Матецкого. Стас обещал им, что на пластинке это будет указано, но… что-то не сложилось.

Как же, спросите вы, «Цветам», не имеющим полноценного инструментального состава, вообще удалось добиться выпуска этих миньонов? О, отвечу я, в этом и состоит талант Стаса Намина как администратора и… сына своей мамы, эксперта по музыке во Всесоюзном агентстве по авторским правам и супруги замминистра культуры Кухарского. Так что авторы на этой пластинке были задействованы вполне проверенные, а силы довольно мощные.

Недавно, кстати, мне рассказали занятную историю: как-то Стас Намин и Юрий Башмет встретились в первом классе международного авиарейса, мило поздоровались, выпили по бокалу и зачали светскую конверсацию. А в середине оной Башмет вдруг хлопнул себя по лбу и сказал:

– Ой, Стас, да ты ведь должен мне десять рублей!

– За что? – удивился маститый продюсер.

– А я же в 1973 году играл на альте для пластинки «Цветов», и мне обещали за это десятку, но как-то до сих пор не сложилось…

В общем, когда тираж двух маленьких пластиночек зашкалил за несколько миллионов, и пятнадцатилетние девочки по всей стране заклеили фотографиями «Цветов» стены в своих светёлках, стало ясно, что пора «собирать урожай» и ездить с концертами, но… кому ездить-то?

Вот в этот момент Стас и вспомнил про техничного гитариста с самодельной гитарой.

Уговаривать его долго не пришлось, достаточно было лишь пообещать взять в концертную программу несколько его песен его авторства, а пообещать-то Стас всегда умел! Правда, здесь тоже как-то не сложилось, да и закончилась история «Цветов» довольно традиционно: нанятый концертный директор закрутил такую финансово-административную джигурду, что большинство музыкантов, включая и самого Стаса, предпочли эту лавочку покинуть, справедливо опасаясь неприятных уголовных историй.

Лосев, правда, остался…

Через некоторое время название «Цветы» было расформировано, и не надо здесь поправлять мой русский язык. Это – профессиональный жаргон: все действия в филармониях официально производили не с «группой», не с «музыкантами», а с «названием»: «название» ушло на репетиционный период, «название» расформировано… Вот в начале 80-х под филармоническим названием «Группа Ованеса Мелик-Пашаева» будут работать по очереди «Машина Времени» и «Воскресенье»… но об этой истории у нас с вами будет долгий отдельный разговор в главах 17, 18 и 20. В случае «Цветов» кроме финансовых махинаций начальству всегда мозолило глаза само название «Цветы». Уж слишком от него несло культурой хиппи… В общем, все наши герои продолжили работать под удобным всем названием «Группа Стаса Намина», куда после армии и был принят на работу вокалистом…

«Цветы»: Александр Слизунов, Александр Лосев, ТКНН, Юрий Фокин

Фанфары! Наконец-то фигуру Андрея Сапунова можно не просто упомянуть, а полноценно ввести в ткань повествования! Да, да, именно у Стаса они и познакомились с Тем-Кого-Нельзя-Называть!

Дело в том, что Сапунов был приглашен в «Цветы» еще до службы в армии. Он по газетному объявлению решил попробоваться в ВИА, организуемый в ДК «Москворечье», но приемная комиссия тогда переглянулась и сказала:

– Молодой человек, а вам… пожалуй, уже и не сюда, – и дала сразу несколько адресов.

На подпевки в «Магистраль» к Юрию Антонову его, естественно, не взяли, ибо что бы тогда оставалось делать самому Юрию Михайловичу? А вот в «Цветах», всегда мечтавших петь на несколько голосов, им заинтересовались.

Посидел там Андрюша на репетициях несколько недель, и – на два года: «А для тебя-а, родна-а-я!», но сразу после дембеля его приняли назад с распростертыми объятиями, правда, уже в другое название.

Андрей Сапунов во время службы в армии

Именно там и тогда сложился уникальный альянс певца Андрея Сапунова и автора ТКНН. По словам Александра Слизунова, свидетеля событий и соавтора знаменитого шлягера «Старый Рояль», участника групп «Круг», «Лотос» и других, у ТКНН тогда была некая проблема с голосом, позволявшая ему петь лишь фальцетом. Впоследствии, путем долготрудной работы, он с этой проблемой справился, и теперь поет своим прямым, как гриф гитары, «стеклорезом», но в начале музыкальной деятельности ТКНН с готовностью отдавал свои песни другим вокалистам.

Кстати, знаменитый «Музыкант» еще до Сапунова звучал в исполнении Саши Слизунова, о чем он со мной с удовольствием поделился. А недавно выяснилось, что впервые этот хит всех времен и народов спел, вообще Алик Сикорский!

(Между прочим, и не к ночи помянутый «Плот» музыковеда и мыслителя-аналитика Юрия Лозы впервые был исполнен тоже не самим автором, а неким Николаем Сацковым, тоже одним из солистов группы «Цветы», но это уже совсем другая история.)

Тем не менее, опять: «как причудливо тасуется колода!»

В общем, когда за песни ТКНН со всей страстью взялся как Андрей Сапунов, все причастные были более чем довольны.

Ну… разве что, кроме Стаса Намина лично. Видимо, поэтому его песни «Цветы» не исполняли, а звучали они исключительно в исполнении безымянного состава на различных полуофициальных концертах, танцах и вечеринках.

И вот в этом полуофициальном «плавающем» составе неоднократно участвовали будущие «воскресенцы» Женя Маргулис, Сережа Кавагое, Миша Шевяков, Александр Арутюнов, а также Миша Меркулов и даже упомянутый выше Алексей «Вайт» Белов.

А к Слизунову, официально никогда не работавшему в «Воскресении», но довольно близко с ними связанному, мы еще вернемся, только предупреждаю заранее: кто не знает нотной грамоты, для него даже и не совсем человек! Так – ошибка дарвинского отбора.

Но вот мы уже почти вплотную подошли к моменту рождения этого замечательного коллектива!

Глава 5. Затакт

Апрель 2014 года, весь «рок-бульон» сидит в клубе «Эссе» на праздновании 60-летнего юбилея Мишки Меркулова, сегодня бритого, как Котовский или Питер Гэбриэл, а в 70-е обладателя пышного «хаера» и огромного трехкомнатного «флэта» на Университете, в котором имели обыкновение собираться многие герои нашей истории. В частности, песня «Дороги Наши Разошлись» была сочинена Маргулисом и Романовым именно в его доме.

Я – нечто среднее между ведущим и тамадой, предоставляю слово для первого тоста Андрею Макаревичу:

– Друзья мои! Говоря про Мишку, мы все должны понять, что здесь имеем дело с весьма серьезным отрезком нашего времени…

Михаил Меркулов и Сергей Миров на том самом юбилее

Ну, после этого оборота уже в кулуарах я спрашиваю Мишку:

– Слушай, Серьезный Отрезок, а ты-то какое отношение имеешь к «Воскресенью»?

– Ну, видишь ли… последний состав «Кузнецкого Моста» собрался в рамках моей команды, и «Воскресенье», получается, тоже из нее вышло!

ВНАЧАЛЕ И ПОТОМ:

АНДРЕЙ МАКАРЕВИЧ и МИХАИЛ МЕРКУЛОВ

А случился в конце 70-х довольно странный момент: карточными домиками стали разваливаться почти все перспективные и популярные московские группы, наверное, наступил момент общей усталости друг от друга и переоценки ранее незыблемых музыкальных ценностей и устремлений.

Концерт группы «Кузнецкий Мост» в 1978 году

Вот и хрестоматийный состав «Кузнецкого Моста» к тому моменту практически распался, ибо Алексея Макаревича неожиданно позвали в группу «Виктория», где тогда собрался удивительный состав: братья Смеяны, Юра Титов, Тимур Мардалейшвили, Саша Воронов и потрясающий Андрей Давидян, который умел петь уже тогда.

Мне показалось странным, что Алеша вдруг поддался на эти уговоры и спокойно бросил им же созданную группу, практически «на улице» оставив своего старого друга и тезку Алексея Романова, но именно в этом месте повествования Романов улыбнулся и произнес фразу, не слишком правомерно вынесенную мной в эпиграф этой книги:

– Знаешь, Сережа, во всей этой нашей истории столько было нерыцарских поступков… И я поступал не слишком «по-пацански», и со мной… Не обращай внимания, песня-то не про это!

Только и у «Виктории» дела шли не слишком хорошо, и вот пришел Миша Меркулов на их сейшен, а после него, уже за кулисами, они ему и заявили:

– У нас сегодня был последний концерт, мы расходимся.

Вот в этот момент, как братьям Элвуду и Джейку Блюз, в голову Мишке пришло озарение: сейчас нужно собирать новый МЕГАКОЛЛЕКТИВ!

По какой-то совершенно непонятной причине идея всем ее будущим участникам понравилась. И уже через несколько дней состоялась первая репетиция многофункциональной семнадцатичеловечной группы с устрашающим названием «Фолк-рок Капелла "Синтез"».

В ней, по желанию создателя, было много вокалистов для красивых голосовых раскладок, струнный квартет, медный квартет, куча гитаристов и ударник.

Вы не поверите, но в группе и вправду было семнадцать человек! Кроме Алексея Романова и Алексея Макаревича там были братья Пузаковы, Сергей Олейник, Сергей Кузьминок, Алексей «Старуха Изергиль» Антонов, Володя Якушенко, Лёня Гуткин, Андрей Давидян и даже ныне Народный Артист РФ, не к ночи будь помянут, Владимир Девятов …

Коллектив, кроме прочих композиций, сделал блестящее попурри из четырнадцати песен «Битлов», но… дал всего три концерта, хотя и с весьма зримым успехом!

Сборы «Синтеза»: Олег Пузаков, Михаил Меркулов, Владимир Девятов. 1979 год

«Цветы» и «Удачное Приобретение». Именно эти люди вместе записывали «Старый Рояль»: Александр Слизунов, Владимир Матецкий, Алексей «Вайт» Белов, Владимир «Бобух» Алимов, ТКНН, Михаил «Петрович» Соколов, Михаил Меркулов

После второго концерта к Меркулову подошел маститый композитор Марк Фрадкин и предложил всем построиться и ровными рядами переходить в профессионалы. Речь мэтра, курящего сигару и попивающего коньяк, была коротка и конкретна:

– Сначала делаем пластинку. На первой стороне – мои песни, а что будет на второй, меня совершенно не волнует. Договорились?

Предложение было совершенно нормальным, хоть и непривычным. Многие советские композиторы уже поняли, что эпоха «носиков-курносиков» подходит к концу. Своими чуткими обонятельными приборами они прекрасно ощущали, куда и какой подул ветер, став обзаводиться карманными молодежными ансамблями. Пример им, кстати, показала сама Александра Николаевна Пахмутова, доверив свою программную «Как Молоды Мы Были» никому иному, как молодому и совсем еще стройному Саше Градскому.

Вялые альтернативные варианты томной Эдиты Пьехи и всегда монументального Иосифа Кобзона звучали столь серо и беспомощно, что только подчеркивали верность первоначального выбора.

А к тому времени Оскар Фельцман уже вступил в сговор со Стасом Наминым, Александр Зацепин записал музыку к «31 Июня» с группой «Аракс», а «Машина Времени» своим «Солнечным Островом» серьезно подняла кассу фильму «Афоня»! Да и знаменитые экспериментальные рок-альбомы Давида Тухманова уже вышли, и если «Как Прекрасен Этот Мир» был просто успешным, то «По Волне Моей Памяти» произвел настоящий фурор, побив все рекорды тиража, и несколько лет возглавлял списки «мелодийных» бестселлеров.

Стоит напомнить, что и Олимпиада-80 была уже на носу…

В общем, Миша Меркулов с радостью принес предложение Марка Фрадкина в коллектив, но… к своему удивлению увидел довольно кислую реакцию. Только пятеро соратников из семнадцати сказали свое однозначное «да».

Следует понимать, что такая громоздкая команда, составленная на самодеятельной основе, была нежизнеспособной, как десятикилограммовый младенец, родившийся двухголовым, шестируким и восьминогим. Эдакий Гекатонхейр из древнегреческой мифологии.

Уж очень разные были там люди, и уж слишком много их там было для продуктивной профессиональной работы. Первый порыв энтузиазма заглох, и собирать людей на общую репетицию стало настоящей проблемой! Меркулов помучался с этим несколько недель и… сдался, приняв предложение на работу по специальности в дальнем Подмосковье.

Некоторые из соратников назвали его предателем, с чем он был отчасти согласен, но сил, чтобы биться с многоруким коллективом, у него уже не оставалось.

А вот на обломках «Синтеза» ненадолго возродился «Кузнецкий Мост» в составе Романов-Макаревич-Гуткин-Якушенко. Тут-то и произошел тот самый поворот детской игрушки, о котором было написано в предисловии.

Глава 6. «Воскресенье № 1»

Мы с Гулей сидим в дизайнерской мастерской его жены Ани, которая сегодня всем известна как студия, где снимается «Квартирник у Маргулиса». Жека благодушен и доволен жизнью, а посему на вопросы отвечает подробно и почти совсем честно:

– Я тогда, в общем-то, и не знал, чего делать. Думал, что, может, совсем валить отсюда нужно, только мне тогда Кава позвонил и сказал, что, мол, хватит дурью маяться, он, типа, все придумал.

– Он придумал?

– Ну, он же следил за поляной, и понял, что «Кузнецкий Мост» развалился окончательно: молодых пацанов к себе Сит забрал и даже название уже придумал – «Автограф». Саня Кутиков собрался принять предложение Макара возвращаться к нему в «Машину» и хотел взять с собой Валерку Ефремова. Мы же перед этим думали про Юрку Ильченко, который тоже с Макаром почему-то не ужился, и про Того-Кого-Нельзя-Называть, с которым даже поиграли немножко, но тут выяснилось, что Лёха Романов совсем без дела болтается. Ну и решили тогда, что пока никто не подобрал, надо с ним группу собирать!

И они тогда собрались, причем при отсутствии «базы» все происходило дома у Романова. Репетиции шли на акустических гитарах, пианино и коленках, но брызжущий энергией Кава уже имел в голове не только аранжировки, но и стратегический план. А Гуля принес название!

Чуть притормозим здесь, ибо момент с названием крайне интересен, и никто о нем пока не задумывался.

Во-первых, вспомним фразу Макара при развале «Машины»:

– В общем, так: я из группы ухожу; все, кто хочет, могут уйти со мной, кроме Сергея Кавагое.

Сама эта фраза свидетельствует, что Макар тогда не считал себя единоличным владельцем бренда «Машина Времени», и Кавагое имел на него совершенно такие же права, тем более, что он и Гуля, объединились с Романовым, тоже бывшим вокалистом «Машины Времени», причем произошло это раньше, чем Макар возродил свою группу с пришедшими Кутиковым, Ефремовым и Подгородецким! Выходит, что наши герои имели по всем этим признакам куда более весомые основания оставить себе раскрученное название!

Но вышло, как вышло.

Саша Кутиков сегодня объясняет это тем, что Макару принадлежала основная часть авторского материала, но этот момент не так уж и однозначен: тогда в составе «Машины» звучали и Гулины песни, одна Романовская, и даже одна Кавина – «Где искать подругу жизни»… Но, видимо, Кава решил не топтать старого соратника, и получается, что самый старый действующий и самый заслуженный коллектив московского рока своим названием сегодня обязан исключительно благородству и мягкости Сергея Кавагое.

Насколько мы помним, совершенно аналогичная коллизия у Pink Floyd в 1985 году закончилась отнюдь не в пользу основного автора и демиурга Роджера Уотерса: совместно раскрученное «погоняло» осталось у остальных членов группы.

А название «Воскресенье» обсуждалось недолго, хотя кто-то и выронил даже слово «Олимпиада», но оно было коллективно отметено с негодованием.

«В начале славных дел…»

Маргулис напомнил, что Юра Ильченко, музыкант, также отметившийся в «Машине Времени» игрой на гитаре и счастливо ушедший, вернулся в Ленинград и там придумал группу «Воскресение». Как мы помним, сначала Гуля с Кавой хотели сделать команду именно с Ильченко, поэтому и название на себя померили! Но что-то у Юры не сложилось, он то ли заболел, то ли просто не смог переехать в Москву, но задуманный проект в результате так и не был реализован.

А сам Ильченко, до которого я докопался с помощью Меркулова, не может, хоть убей, вспомнить этой истории:

– Знаешь, из «Машины» я ушел просто потому, что чувствовал себя вторым медведем в берлоге. Я ж тоже лидер, и просто гитаристом быть не хотел. А про название эти красавцы меня вообще не спрашивали, но, по-моему, писались названия по-разному: одна группа через «Ь», а другая через «И». Но какая как – тоже не помню!

Так или иначе, московские «кладоискатели» после отъезда Юры уговаривали ТКНН на «Воскресенье», тем более, что опыт совместной работы в группе уже был, но и с ним не сложилось. И вот только тут возникла фигура Алексея Романова, которого таки уболтали.

В общем, встретившись и начав работу, наши герои посоветовались между собой и уверенно «воскресили» ильченковское название, не забывая, конечно же, некий «полубиблейский» смысл этого слова.

Одно из первых выступлений

И опять-таки, никто не помнит, сразу ли предполагалась возможность написания через «Ь» для прохождения через совковую цензуру? Все сегодня только отшучиваются, говоря:

– Между прочим, и день недели изначально писался через «И», подразумевая, что именно в этот день произошло Воскресение Иисуса в далеком Иерусалиме!

Но, конечно же, во всех статьях, на всех последующих афишах вплоть до воскресения команды в 90-х годах после многолетней комы, группа «Воскресенье» уверенно писалась через «ь», радуя слух российских бюджетников и студентов сладким звучанием долгожданного выходного дня.

А у Сергея Кавагое в голове был, как мы помним, стратегический план!

Он ведь помнил, как после записи магнитоальбома «Машины Времени», команда всего за год стала самым популярным названием в стране! Значит, и новому его детищу нужно срочно делать то же самое, тем более, что материал есть, а Саша Кутиков уже вполне освоился на студии ГИТИСа! Пора становиться знаменитыми и начать зарабатывать много денег!

А то ведь придется всю жизнь быть архитекторами и дизайнерами, вычерчивать фасады, рисовать вывески… ибо именно этим в рабочее время занимались Алексей Макаревич и Лёша Романов!

Даже Евгений Маргулис, дабы откосить от армии, целый год проучился в медицинском училище. Думаете, на гинеколога? Фигушки! Женька мечтал стать… патологоанатомом!

– А что? Клиент тихий, молчаливый, своими болезнями по ушам не ездит… Лафа!

Глава 7. Альбом

Прохожу мимо старого здания ГИТИСа, задерживаюсь немного, присматриваюсь и вдруг вижу, что ворота закрыты. В знаменитый садик теперь можно пройти только через проходную. Обращаюсь к охраннику:

– Простите, а как пройти внутрь?

– Пропуск себе по телефону закажите и пройдете.

Вот же говна какая!

Неправильно это всё. Богемный дух, которым здесь больше полувека могли дышать абитуриенты и студенты, живет только на свободе…

Тогда, летом 79-го, все произошло именно здесь, вон в том флигеле.

Саша Кутиков подвел Маргулиса и Кавагое к Олегу Константиновичу Николаеву, директору студии ГИТИСа, и они, обрисовав задачу, быстро ударили по рукам на сумме… 140 рублей.

Я не оговорился, именно в такую сумму обошлась запись альбома для группы «Воскресение».

«Високосное Лето», записавшееся немного раньше, заплатило и того меньшую сумму, ибо в записи участвовал сам Кутиков, то есть сотрудник, «свой».

Не имею ни малейшего понятия, пошли ли эти деньги в карман к Николаеву, или в институтскую «черную казну», но с уверенностью заявляю: к пальцам звукорежиссера Кутикова ни один рубль не прилип. Впрочем… За этот неучтенный «гешефт» он попросил у начальника внеочередной отпуск и таки получил его, но отпуск был неоплачиваемым!

Для него это было делом принципа – на друзьях не зарабатывать. Через несколько лет он не взял ни копейки даже за свою выездную работу в Таллине с группой «Секрет».

Сегодня Саша говорит, что датировка записей была другая: «Високосное Лето» – 1977, «Машина Времени» – 1978, а «Воскресенье» – 1979.

Тогда он отлаживал режим и стратегию следующей записи «Машины», но я, честно говоря, зная, что в распоряжении музыкантов и звукорежиссера было всего два узкопленочных МЭЗа и два СТМа, а соответственно, возможность всего одного наложения, не представляю, что там можно было отлаживать. Саша говорит, что тогда очень важно было расположение музыкантов, как относительно микрофонов, так и относительно друг друга, но мне это лишь напоминает мораль из крыловского «Квартета»: «Уж как вы, братцы, ни садитесь…»

Ну, при современной аппаратуре, с учетом интерференции звуковых волн, я еще мог бы это понять, а тогда… Насколько я понимаю, важно было только то, чтобы микрофоны не ловили чужой звук. И всё…

Ну да ладно, умываю руки, пусть об этом судят профессионалы, но давайте я вас познакомлю с тем, как тогда происходила запись! По прошествии почти сорока лет, обладая цифровыми технологиями и даже виртуальными студиями, сегодня просто невозможно представить, как это в те дни выглядело!

Кстати, и битлы свои первые три альбома писали практически так же, только на двадцать лет раньше…

Итак – запись назначена!

К этому времени вместе собирается группа, звукорежиссер, поклонницы и друзья. Если есть возможность – друзья и поклонницы сидят отдельно, в ГИТИСе, слава Богу, такая возможность была. И вот из-за стекла все они, попивая тот самый «номерной» портвейн, наблюдают, как в студийном помещении, оклеенном настоящими звукопоглощающими панелями (на самодельных студиях использовали картонные формы от яиц), барабанщик и басист, изредка дополненные ритм-гитаристом, записывают «болванку», то есть ритмическую основу песни, на которую при повторных перезаписях будут наложены вокальные партии, клавиши, соло-гитара, а может быть, и дудки.

Гуля в студии

И вот дубль сделан, музыканты присоединяются к уже веселым друзьям, прослушивают записанное и во всеобщем громком базле под портвейн решают, нужен еще дубль, или нет. Обычно происходит 4–5 дублей, и после того, как новый дубль становится очевидно не лучше, а хуже предыдущего, играть перестают и начинают выбирать. И уже после этого вторым наложением на другой магнитофон записывают клавиши, вокал, дудки, одну или несколько гитар и другие инструмены, соответственно фантазии музыкантов.

Тонкость профессии звукорежиссера (тогда – звукооператора, а ныне – саундпродюсера) в то время была в том, что выстроенный на записи баланс звучания инструментов переделать уже не было возможности, а тембральная окраска инструментов в последующих наложениях могла складываться или наоборот, вычитаться с первым слоем, от чего возникала грязь.

Но главной проблемой было то, что с каждой перезаписью в песне появлялись шумы и искажения, а поэтому больше двух слоев записывать было просто нежелательно.

Это уже потом 8-, 16- и 32-дорожечная, а сейчас и цифровая, запись стала позволять каждый инструмент записывать и править отдельно, а в 70-е многоканальных «штудеров» на всю Москву было несколько штук. Знаю про аппарат в 1-м тон-ателье Останкино, в ГДРЗ на улице Качалова, в главной студии «Мелодии» у Бабушкина, на «Мосфильме» у Виноградова и на студии Скрябинского Музея у Юры Богданова. Еще ходят легенды о потрясающей студии в Чазовском Центре Кардиохирургии, но если это так, то почему медики так нагло тратили народные деньги на непрофильное оборудование, я не понимаю.

Впрочем, о студиях 70-х я могу знать не всё, но суть в том, что все «серьезные» студии были в те годы доступны лишь всяким официальным «лещенкобзонам», а нормальным музыкантам – только по ночам и за наличные деньги, ибо в сумму гонорара звукорежиссера и техника входила и премия за риск быть обвиненным в «незаконном предпринимательстве».

Особенностью же той, конкретной записи «Воскресенья» было то, что соло-гитарист Алексей Макаревич к моменту захода в студию не успел придумать все свои партии! И благодаря тому, что электрогитара в наличии была всего одна, а лишнее наложение было крайне нежелательным, всё выглядело так: Кава, уже отыгравший свою барабанную партию, сидел рядом с Алексеем, «чесавшим» красивый и замысловатый ритм, к моменту гитарного соло выхватывал из его рук гитару, импровизировал что-то лихое, а, отыграв, быстро передавал ее обратно.

Ситуация осложнялась тем, что в некоторых песнях была еще и клавишная партия, и тут…

Правильно! В этот момент, как чертик из табакерки, выныривал – да-да! – Пётр Подгородецкий! В это время он практически жил на студии, имея там даже собственную раскладушку, и, будучи универсальным клавишником, помогал на записи практически всем желающим, причем гонорар нередко ограничивался стаканом портвейна.

А ведь были еще и девочки-абитуриентки, которыми в летние месяцы, как тюльпанами, усеивался садик перед дверями ГИТИСа, и тогда еще не всё их внимание было устремлено на молодого, громкого и стройного аспиранта-театроведа Володю Гусинского. Стоило только какому-нибудь длинноволосому перцу выйти из студии в этот сад, устало закурить и сказать что-то про запись рок-группы, как все вопросы со свободным временем на следующие несколько дней решались в один момент!

Надо сказать, что перед этим Петруччо провел несколько репетиций в составе «Високосного Лета», но оно уже рассыпалось, и Саша Кутиков активно лоббировал его приглашение в новый состав «Машины». Никто не может вспомнить, было ли к тому моменту уже принято решение, но в общемосковский «рок-бульон» Подгородецкий к тому моменту впитался вполне уверенно.

В общем, на студии Петруччо плотно закрывал своим телом, уже тогда не слишком худым, практически какую угодно пробоину в материале любого музыкального коллектива, но здесь интересно другое.

ВНАЧАЛЕ И ПОТОМ:

ПЁТР ПОДГОРОДЕЦКИЙ

Всем было очевидно, что клавишная техника Кавы весьма далека от совершенства, но Петруччо включался в запись «Воскресенья» довольно редко, по крайней мере, по сравнению со сделанной через пару месяцев записью «Машины Времени». Когда я спросил, почему, он ответил:

– По двум причинам. Во-первых, это была не моя группа, а во-вторых, уровень музыкантов «Воскресения» был значительно выше, чем у новых «машинистов», так что, дыр, которые нужно было затыкать моей игрой на клавишах, у них зияло намного меньше!

Оставим это высказывание на совести Петра Иваныча, не по своей воле расставшегося с «Машиной», но о высочайшем уровне музыкальности воскресников говорили мне многие профессионалы. Можно послушать того же Гулю, который признался, что в «Воскресении» играть ему всегда было намного интереснее, чем в «Машине Времени», но к его путешествиям туда-сюда мы вернемся чуть позже.

Да и нынешний директор обеих команд Владимир Сапунов сегодня говорит практически то же самое, но, естественно, намного дипломатичнее и в более мягких формулировках, упирая на то, что для достижения популярности у народа техничность и профессионализм значат гораздо меньше, чем харизма, драйв и специфическое «чувство момента».

А сейчас я хочу еще раз вернуться к личности Кавы.

В некоторых материалах о музыке 70–80-х его называют «мультиинструменталистом», но я бы так не сказал. Технический уровень его игры на барабанах, клавишах и гитаре был совсем не так высок, как, скажем, у сверкнувшего в 80-е и пропавшего куда-то мультиинструменталиста Геннадия Рябцева или начавшего значительно позже Юрия Лямкина. Грубо говоря, пальцы у него работали не лучше, чем у кого-то из находившихся рядом, но вот голова и «чуйка» были просто уникальными!

Сергей Кавагое музыку не столько исполнял, или сочинял, сколько… изобретал. По большому счету, он был продюсером, хоть и не знал этого. Да и само понятие «продюсер» при разговоре о нем нужно скорректировать, ибо сегодня за этим словом мы уже привыкли видеть человека-машину с холодным расчетом, нацеленного на получение максимально возможной прибыли любой ценой. Кава же был исключительно талантливым творческим самородком, не имеющим музыкального образования, человеком мягким и ранимым, но амбициозным и обладающим огромным самомнением. Все эти качества постоянно входили в противоречие, как друг с другом, так и с другими эго, которыми он себя любил окружать.

Словом, именно Кава принес в студию мысль о том, что десять песен Алексея Романова нужно дополнить материалом Того-Кого-Нельзя-Называть в исполнении Андрея Сапунова.

Почему, зачем? Давайте попробуем разобраться.

Я уже писал, что с ТКНН и Сапуновым Кава частенько вместе играл на танцах, но основная мотивация и при этом остается непонятной.

Он хотел помочь молодым и талантливым друзьям?

Желал «забороть» Макара не только качеством, но и количеством песен новой группы?

Планировал сформировать стратегический противовес Романову, чтобы предотвратить возможное противостояние с «одним полюсом силы»?

Или просто он почувствовал, что глубина романовской поэзии доступна не всей потенциальной аудитории, тогда как чуть более пафосный и совершенно декадентский стиль ТКНН поможет эту аудиторию значительно расширить?

Сегодня мне никто не смог ответить на этот вопрос, но известно, что именно Кава пригласил Сапунова, настоял на его репертуаре и самостоятельно сделал аранжировки, наиграв на клавишном «крумаре» весь струнный «подклад».

Андрей Сапунов сейчас утверждает, что эти песни никогда и не были частью альбома группы «Воскресенье». Они просто распространялись на одной кассете, а потом, когда его приняли в состав, то решили, что пусть уж так все и будет…

Впрочем, загадки с этим альбомом продолжаются. Мне, например, никто не смог ответить, когда именно Андрей Сапунов напел свою версию романовской «Я Привык Бродить Один», после сессии с песнями ТКНН или все-таки до?

Саша Кутиков божится, что, записав романовский блок, он уехал вместе с Валерой Ефремовым отдыхать в Коктебель, а блок песен ТКНН дописывал его шеф Николаев, а это значит, что Андрей Сапунов спел ее еще ДО ТОГО, как впечатлил всю группу своим вокалом. Но на каких основаниях ему это доверили, он ведь на тот момент даже не был членом группы?

И вообще, тут какая-то ерунда.

Мне все наперебой галдят, мол, мы просто решили дописать материал до нужного объема!

ВНАЧАЛЕ И ПОТОМ:

СЕРГЕЙ КАВАГОЕ

Какого объема? Одна сторона кассеты и виниловый диск звучали ровно 45 минут, а десять песен Романова суммарно составляют аж 50. Так зачем? Наиболее внятно объяснил всю эту историю сам Лёша Романов:

– Когда возникла возможность записи, кто-то предложил записать две стороны кассеты, на одной десять песен Романова, на другой десять песен этого персонажа и вместе распространять. Но от него десять почему-то не получилось, осталось только шесть, а когда «Воскресенье» стало концертировать, так всё и пошло в одну программу!

Будете смеяться, но в распространение этот альбом пошел сразу в нескольких вариантах, причем оригинального порядка песен просто не существует. Версия Кутикова была в том, что всё писалось в порядке исполнения песен на концерте, а потом порядок часто менялся…

Н-да-а… организаторский гений Кавагое явно не думал о том, в каком порядке музыканты группы будут входить в историю. А остальным вообще все было «по барабану». Да чего с них взять! Хипари раздолбайские, мать их!

И еще… Вышло так, что большинство песен имеет по нескольку названий. Почему? Да все очень просто. Как говорил Романов, «мы сочиняли песни, а не названия!», а названия на кассетах писали распространители, причем, прямо на слух, поэтому одна и та же песня в разных сборниках называется «Я Привык Бродить Один», «Я Привык», «Окна», «Солдат Вселенной» и даже «День Напрасно Прожит».

А о плагиате поговорим? Это ж моя любимая тема, правда! Только нужно понимать, что ни одной нотки осуждения в моих словах не будет. Совершенно естественно, что двадцатилетние мальчишки, влюбленные в англо-американский рок, всю свою страсть к битлам, роллингам и прочим добрым волшебникам выражали в бессознательном подражании своим кумирам. И вы мне не назовете ни одной команды, избежавшей этого!

А вот диапазон интересов и привязанностей у музыкантов «Воскресенья» значительно шире, чем у других! И если «Есть у Меня» написана в жанре ирландской баллады в версии Пола Маккартни, то «Так Бывает» гораздо больше напоминает русские частушки.

«Слепили Бабу» – некий собирательный образ рок-н-ролла, фактически стандарт, в корнях которого отметились многие, но наиболее близким первоисточником является, конечно же, Билл Хейли.

«Я Привык Бродить Один» – по словам самого Алексея Романова, по мелодике и гармонии проистекает из альбома Led Zeppelin-3 (видимо, конкретно из блюза Since I’ve been Loving You), но в некоторых акцентах аранжировки вовсю выпирает Pink Floyd, а именно – Us & Them.

А вот «Моим Друзьям» представляет собой детский конструктор, в котором вступление взято у группы Christie из песни Magic Highway, запоминающийся гитарный риф из Jean Genie Дэвида Боуи, а основная тема полностью позаимствована из Rocks Off, начальной песни с альбома Exile on Main St, столь любимых воскресниками роллингов.

В некоторых песнях под влиянием Гули здесь откровенно проявляется его любовь к «черной» музыке. В «Случилось Что-то» явно переночевал Джордж Бенсон, а «В Мире, Как в Темной Чаще» и «Сколько Было Звезд» слышны фанковые акценты и синкопы, характерные для одной из ярчайших групп рубежа 70–80х – Earth, Wind & Fire.

Даже Тот-Кого-Нельзя-Называть оказался не свободен от мелодических заимствований, одно из которых наиболее ярко заметно в песне «Музыкант». Когда мы слышим «Что творится, что творилось…» в голове автоматически повторяется фраза: «So sad, so sad…», гениально придуманная Элтоном Джоном…

Хотя… вот тут меня поправил профессиональный знаток Меркулов:

– Сережа, песня «Музыкант» была написана в 1971 году, а So Sad в 1976-м! Так что в плагиате скорее можно обвинить этого голубятника!

Ну… я готов в это поверить, особенно после того, как у сэра Элтона Джона наш Никита стал девушкой Найкитой…

Вот, собственно, альбом готов, и что дальше? Конечно, по примеру «Машины», нужно просто отдать его спекулянтам-распространителям и ждать эффекта…

Но – везуха есть везуха!