Kitobni o'qish: «Немецкие колониальные сообщества в Африке: Формирование и повседневная жизнь (1884-1918 гг.)»

УДК 94(6),1884/1918ˮ:325.4(6:430)

Рецензенты:

Потрашков С. В., доктор исторических наук, професор ХГАК;

Тавшунский О.М., кандидат исторических наук, доцент УИПА

Автор: Луценко С. М., кандидат исторических наук.

ПРЕДИСЛОВИЕ

В настоящее время мировая общественность особое внимание уделяет развитию взаимоотношений с африканскими странами, поскольку Африка, с ее ресурсами и быстро возрастающим демографическим потенциалом, является важным звеном в глобальном международном миропорядке. Процессы, происходящие в африканских странах, напрямую влияют на международную ситуацию и имеют сложную и многоплановую историческую основу.

Практически все африканские страны в прошлом были колониями европейских государств. Колониальный период оказал значительное воздействие на последующую историю африканского континента. Примером такого влияния может служить Берлинская конференция 1884–1885 гг., на которой колониальные державы осуществили искусственный раздел Африки на территориальные единицы, без учета этнического состава населения той или иной области. Последствия этого «колониального наследия» проявляются сегодня – Африку называют «кипящим континентом», поскольку там не прекращаются вооруженные столкновения и локальные войны, и число конфликтов год от года не только не уменьшается, но даже увеличивается.

Особое место в колониальной экспансии занимала кайзеровская Германия, сумевшая за несколько лет создать собственную обширную колониальную империю с особой, очень жесткой по характеру, системой управления. Тем не менее, в таких государствах как Намибия, Того, Камерун и Танзания, которые в свое время являлись германскими колониями, вплоть до сегодняшнего дня большое количество названий географических и административных объектов имеет немецкое происхождение. Города Дар-эс-Салам, Виндхук, Буё, Ломе, Людериц построены по немецким проектам. Основу транспортной системы Намибии, Танзании, Того и Камеруна составляют железные и шоссейные дороги, построенные германскими колониальными властями в конце XIX – начале XX в. Производство тропических культур, поставленное на промышленную основу немцами в колониальный период, и сегодня является рентабельной отраслью, на которой базируется сельское хозяйство данных стран.

Германский колониализм в Африке породил такой своеобразный социальный феномен, как немецкие колониальные сообщества. В частности, в современной Намибии, где немецким языком владеет 32 % населения, сохраняется значительная немецкая община (около 25 тыс. чел.), которая занимает особое положение в экономике и политической жизни страны и сохраняет свою этнокультурную самобытность. До 1990 г. там официальными языками были немецкий и африкаанс.

С целью тщательного и всестороннего рассмотрения объекта изучения в монографии были определены территориальные границы и хронологические рамки исследования. Территориальные границы соответствуют административно-территориальным делением бывших немецких колоний: Юго-Западной Африки (современная Намибия), Германской Восточной Африки (на сегодня – Танзания, Бурунди, Руанда), Камеруна (современная Республика Камерун) и Того (современная Тоголезская Республика и часть территории Республики Гана).

Хронологические рамки работы охватывают период 1884–1918 гг. Нижняя хронологическая граница обусловлена установлением германского протектората над бухтой Ангра-Пекена в Юго-Западной Африке, что стало первым шагом к созданию немецких протекторатов в Африке. В 1885 г. Германия расширила свои владения за счет Восточной Африки, Того и Камеруна заняв третье место по площади африканских колоний среди колониальных держав. Выбор верхней границы исследования обусловлен поражением Германии в Первой мировой войне и переходом ее колониальных владений под контроль держав-победительниц.

Категориальный аппарат работы, включая для определения исследуемых социумов, понятие «немецкие колониальные сообщества». Данное понятие состоит из трех элементов: «немецкие» – указывает на культурно-ментальную составляющую, «колониальные» – в особенности территориального формирования и «сообщества» – имеются в виду отдельные переселенческие общины, объединенные общими признаками. Данный подход представляется наиболее верным для определения исследуемых групп немецких колонистов.

Монография базируется на обширной историографической и источниковой базе. Нужно отметить, что интерес к теме германского колониализма возник достаточно рано. Уже XIX в. многие авторы обращали свое внимание на политические и экономические причины начала колониальной экспансии Германии, роль общественных колониальных организаций и немецких государственных деятелей в создании протекторатов. Среди них следует выделить И. С. Чарного, А. С. Ерусалимского, Б. М. Туполева, М. Декена, Г. Хоффмана, Т. Фишинга.

Первые научные монографии, исследовавшие повседневную жизнь немецких колонистов появились только в конце XX в. К таким работам относятся исследования А. С. Балезина, С. В. Буталия, Е. Ю. Пуховской, Х. Недерман, В. Спеткампа, Б. Цурстрассен. Однако, несмотря на довольно значительный список авторов затрагивающие тему повседневной жизни немецких колонистов, ни одного обобщающего исследования по этому вопросу, которое охватывало бы все аспекты становления и развития немецких колониальных общин во всех колониях, так и не было создано. Имеющиеся работы по данной тематике рассматривают жизни немецких колонистов только в одном из протекторатов. Отсутствие обобщающих монографий, которые охватывают все африканские колонии Германии, не позволяет взглянуть на проблему становления и развития немецких колониальных сообществ в целом. В этой связи актуальность данного исследования обусловлена комплексным подходом к изучению проблемы становления, развития и жизнедеятельности немецких колониальных сообществ в африканских владениях Германии.

Источниковая база монографии, состоит из источников официального, агитационно-публицистического и неофициального происхождения.

Первую группу источников составляют документы официального происхождения: законодательные акты, парламентские документы, документы административных органов, материалы статистики, официальные дипломатические документы, касающиеся колоний.

Среди них особо следует выделить материалы, размещенные на официальном сайте Потсдамского федерального архива. Данные источники представлены в виде оцифрованных документов, большинство которых ранее не рассматривались в работах исследователей.

Наибольшую информационную ценность из первой группы источников, относящихся к документам официального происхождения, представляют опубликованные сборники колониальных законов, указов и постановлений императоров, канцлеров, колониального ведомства, губернаторов колоний, а также дипломатические документы.

Вторую группу источников, незаменимую по специфике своей информации, составили агитационно-публицистические работы, периодические издания, выходившие как в метрополии, так и в колониях.

Среди источников неофициального происхождения наиболее ценными при работе над исследуемой темой стали мемуары и путевые заметки. Дневники, записки и воспоминания современников составляют третью группу источников. Многие немцы, которые вернулись на родину, видели потребность поделиться своим опытом и впечатлениями о колонии. Значительное число мемуаров содержат фотоматериалы, которые визуально воспроизводят повседневную жизнь немцев в колониях. В некоторых воспоминаниях встречаются документальные приложения (сведения о колониальном бюджет, инструкции правительства, приказы и распоряжения местной колониальной администрации и т. д.). Мемуары писали как представители колониальной администрации, так и рядовые немцы, которые посещали или жили в немецких африканских колониях в период 1884–1918 гг. Эти произведения дают исчерпывающее представление о повседневной жизни немцев в Африке, их характере и привычки на службе и в быту. Однако следует отметить, что общие сведения данных источников гораздо шире: они повествуют о жизни африканцев, их самобытной культуре, природных особенностях и красотах Африки и т. д. Мемуары является важным, а иногда и единственным источником, проливающим свет на ряд малоизвестных, но важных для исследования вопросов. Воспоминания помогают реконструировать некоторые события, происходившие в колониях, условия жизни, быт, культуру, взаимоотношения немецких колонистов и их переживания, то есть содержат такую информацию, которую часто просто невозможно получить из других источников.

Большое значение для работы представляют опубликованы воспоминания женщин, которые жили в колониях. Они дают возможность рассмотреть события, происходившие в протекторатах на бытовом уровне, с точки зрения женской части колониальной общины. Немецкие женщины замечали и описывали бытовые мелочи и особенности жизни в африканских колониях, которые не замечал мужской взгляд.

Для всестороннего освещения реальной ситуации были привлечены также мемуары иностранцев, посетивших немецкие владения. Нужно отметить, что таких было немного – через введенные немецкими властями ограничений в отношении пребывания иностранцев в немецких колониях. Однако их непредвзятое отношение в освещении увиденного очень ценны для работы.

Использование научных монографий и указанных источников позволило всесторонне рассмотреть возникновение и жизнедеятельность немецких колониальных поселений, их социальную структуру, проанализировать процесс формирования законодательной базы, которая повлияла на дальнейшую жизнедеятельность немецких переселенцев, выделить основные этапы в развитии исследуемого социума и тому подобное.

Таким образом, раскрытие истории германского колониализма, через призму повседневной жизни немецких переселенцев в Африке, является актуальным и востребованным в современной исторической науке.

ГЛАВА 1. ОСНОВАНИЕ НЕМЕЦКИХ ПРОТЕКТОРАТОВ И СОЗДАНИЕ АДМИНИСТРАТИВНОЙ КОЛОНИАЛЬНОЙ СИСТЕМЫ

1.1. Создание колониальных владений Германии в Африке

18 января 1871 г. в Версале была провозглашена Германская империя. В Европе появилось новое государство, претендующее на лидирующие позиции в мире. На начальном этапе основным направлением внешней политики Германии был Европейский вектор. Но, под влиянием экономического и социального кризиса, разрастающегося внутри страны, О. Бисмарк меняет направление своей внешней политики. Нуждаясь в расширении рынков сбыта товара и пополнение сырья, Германия, имея удачный пример ведущих колониальных держав, начинает борьбу за приобретение колониальных владений.

Первой территорией, получившей статус германского «протектората», стала (24 апреля 1884 г.) бухта Ангра-Пекена в Юго-Западной Африке [120, с. 28]. Для расширения территории колонии и предотвращения притязаний Великобритании на данную область, Бисмарк в 1884 г. отправил корветы «Элизабет», «Лейпциг» и канонерскую лодку «Волк» с целью водружения немецких флагов от реки Оранжевой на юге до мыса Фрио на севере Юго-Западной Африки [63, s. 16]. В результате Германская империя официально вошла в «клуб колониальных держав», а Юго-Западная Африка в будущем стала второй по величине немецкой колонией с площадью 830 тыс. км² в 1913 г. [2, с. 292].

27 февраля 1885 г., после официального запроса главы Общества германской колонизации К. Петерса, германское правительство предоставило «имперскую защиту» колониальным владениям общества в Восточной Африке. Важность данной акции состояла в обеспечении государственного участия в международно-правовом обосновании статуса Восточной Африки как германского «протектората». Правительство поставило свои условия: Общество должно было остаться только национальным Обществом, иностранные инвестиции запрещались, членами директората Общества могли быть только подданные Германского рейха, передача прав Общества иностранным державам не могла состояться без решения правительства Германии [131, с. 319]. Однако контролировать столь обширную африканскую территорию Общество не смогло, и 1 января 1891 г. управление Восточной Африкой перешло к имперскому правительству [7, s. 66]. Площадь колонии к 1913 г. составляла 1020 тыс. км² [2, с. 292].

По предложению председателя торговой палаты Гамбурга и владельца крупнейшей в Африке немецкой торговой фирмы и пароходной линии К. Вёрмана, германское правительство аннексировало в 1885 г. Камерун [6, с. 200–201]. К 1913 г. площадь колонии составляла 504 тыс. км² [2, с. 292].

По приказу кайзера германский консул в Тунисе доктор Густав Нахтигаль 5 июля 1884 г. поставил под германский контроль 50-километровую полосу западноафриканского побережья между британской колонией Золотой берег и Дагомеей, которая входила в сферу французских интересов [6, с. 203]. Между немецким и французским вооруженными отрядами произошло столкновение, закончившееся изгнанием французов из района Эве. Это позволило немецкой стороне не только поставить под контроль побережье, но и с помощью создания стратегически важных опорных пунктов и баз приступить к планомерному проникновению во внутренние и северные районы гвинейского побережья [124, с. 331]. Данная территория послужила плацдармом для создания германской колонии Того [7, s. 157]. В 1913 г. площадь колонии составляла 88 тыс. км² [2, с. 292]. Таким образом, Германская империя смогла за короткий срок создать четыре колонии на африканском континенте.

Столь быстрому захвату Германией заморских территорий способствовал рост заинтересованности немецкой буржуазии в новых рынках. Имея пример обогащения других государств за счет колоний, немецкая буржуазия с момента объединения Германии направила свои усилия на создание массового движения в поддержку немецкой колониальной политики. Она прекрасно понимала, что вовлечение широких слоев населения в «колониальную гонку» реально позволит осуществить захват заморских территорий и даст возможность использовать их сырьевые и людские ресурсы в интересах своего обогащения.

Пропагандой колониальных захватов активно занимались Центральный союз торговой географии и содействия германским интересам за рубежом, организованный в 1878 г., и Западногерманский союз колонизации и экспорта, основанный в 1881 г. В 1882 г. учреждается Германский колониальный союз, а в апреле 1884 г. было создано Общество германской колонизации с целью основания земледельческих и торговых поселений. На основе слияния двух последних организаций в 1887 г. было создано Германское колониальное общество, в дальнейшем игравшее важную роль в сфере колониальной политики Германской империи [123, с. 20].

Наряду с распространением идей колониализма немецкие колониальные общества занимались и практическими вопросами. К числу важнейших из них относились организация экспедиций с целью подписания договоров о протекторате с африканскими вождями, а также экономическая поддержка «охранных территорий» (так в Германии называли свои африканские владения). Следует отметить, что деятельность немецких колониальных общественных организаций была куда более значимой, если учесть то влияние в немецком обществе и политике, которое они имели. Многие законы и решения правительства по колониям принимались при непосредственном участии колониальных обществ. Благодаря их лоббированию было обеспечено постоянное пароходное сообщение колоний с метрополией, началось строительство железных дорог и других объектов инфраструктуры в колониях. Практически все выходившие в колониях газеты принадлежали колониальным обществам.

Таким образом, целью создания немецких колониальных организаций стало продвижение идеи колониальной экспансии Германии. Колониальные общества сыграли важную роль в создании германских колоний.

Колониальную истерию в немецком обществе поддерживали ведущие политические и общественные деятели страны, считавшие, что приобретение Германией собственных колоний перенаправит поток эмигрантов в собственные земли и будет способствовать благосостоянию родины [158, s. 28]. По данной тематике выходило большое количество книг и статей. Среди них заслуживает внимания книга «Нужны ли Германии колонии?» миссионера Фридриха Фарби. Несмотря на то, что Фарби никогда не был в Африке, он доказывал необходимость и важность колонизации «Черного континента» Германией [64]. В своем труде автор предлагал создать три типа колоний. Моделью для него служили колонии Великобритании. Первый тип колоний, которые должны были появиться, Фарби определил как земледельческие. По замыслу автора, их следовало создавать в субтропической зоне. Направляемые в эти колонии немецкие эмигранты должны были заниматься сельским хозяйством. В зоне тропического климата, неподходящего для европейцев, с большим количеством аборигенов, должны создаваться торговые колонии, отнесенные автором ко второму типу. Местное население в данном типе колоний следовало «цивилизировать», тем самым исполнив культурную миссию белого человека. Третьим типом колоний, по Фарби, должны были стать колонии для ссылки преступников и опасных элементов из метрополии [166, s. 151–154]. И если два первых типа колоний в будущем Германская империя сумела создать, третий тип так и остался лишь в теории Фарби. Основным направлением для приобретения немецких колоний Фарби считал Центральную Африку, где еще оставались «свободные териттории», не захваченные другими странами территории. Автор подчеркивал важность религии и религиозных христианских миссий в колонизации новых территорий и их нравственном развитии. Христианские миссии, по мнению автора, скрепляли бы немецкую нацию, не давая ей раствориться в чуждой этнической среде и несли бы культуру отсталым туземным народам в колониях [166, s. 161].

Экономическое обоснование необходимости колониальных захватов приводил Вильгельм Хюббе-Шлейден (1846–1916 гг.). В своей работе «Продуктивность культурных сил» автор, используя экономические подсчеты, доказывал взаимосвязь между колониальной экспансией и ростом производства и торговли внутри страны. Хюббе-Шлейден подчеркивал: «Расширение нашей территории – единственный способ сохранить нашу страну от экономической стагнации» [Цит. по: 166, s. 174]. Немецкие газеты писали: «Создание немецких колоний позволит сохранить родине тысячи высококвалифицированных, порядочных людей, которые не могут по ряду причин остаться на родине и вынуждены на безрассудный поступок – эмиграцию за море в Америку. Для них немецкие колонии были бы спасательным кругом» [66, s. 2]. Эта политическая и общественная идея базировалась на росте населения Германии и увеличении эмиграции из страны. С 1871 по 1901 гг. за пределы Германии выехало 4 млн человек [141, s. 79]. В докладе Британской Королевской комиссии основными экономическими причинами немецкой эмиграции указывались: «Низкая заработная плата, отсутствие возможности для трудоустройства, сокращение старых отраслей производства». В докладе отмечалось также, что существенным фактором эмиграции стало и негативное отношение правительства Германии к социал-демократическому движению в стране. Существенная эмиграция молодых трудоспособных людей несомненно подрывала потенциал Германии. Основную массу немецких эмигрантов составляли малоземельные крестьяне, рабочие из сельскохозяйственных районов, ремесленники и торговцы. Наиболее привлекательной страной для немецкой эмиграции были США. Письма и денежные переводы земляков из США свидетельствовали о реальных возможностях и были лучше какой-либо рекламы. Высокая заработная плата и низкая цена на землю в США давали надежду эмигранту стать хозяином, купив участок земли. В докладе приводились мнения экспертов, отмечавших, что «эмиграция сельскохозяйственная и самое большое желание батрака в Германии – это стать землевладельцем» [105].

Однако следует отметить, что после создания немецких африканских колоний прогнозы колониальных пропагандистов не сбылись: в большинстве своем немцы воздерживались от переезда в собственные колониальные владения [168, p. 1]. Так, в 1909 г., после 30 лет колонизации, в немецких колониях проживало всего 15 тыс. человек [141, s. 79]. По словам современника «немцев было больше в Париже, чем во всех германских колониях вместе взятых» [Цит. по: 181, p. 4]. Причиной столь явного игнорирования «протекторатов» стала невозможность большинства эмигрантов, потерявших возможность работать на промышленных и сельскохозяйственных предприятиях родины, найти работу в колониях [167, s. 13]. К данному фактору добавлялись отсутствие инфраструктуры, неподходящий климат, враждебность местного населения, что делало колонии непривлекательным объектом для переезда.

Таким образом, объединение германских земель в единое государство, вызвавшее экономические, социальные и политические сдвиги в жизни страны, подтолкнуло Германию к колониальной экспансии. Данному вектору политики способствовала деятельность колониальных общественных организаций, созданных немецкой буржуазией, и ставивших своей целью обогащение за счет вновь приобретенных территорий. За два года Германия смогла закрепить за собой значительные территории африканского континента.

1.2. Организация административно-военной системы протекторатов

Создание административной системы управления колоний и военной защиты протекторатов было настолько важным для руководства Германской империи, что уже в 1890 г. при императоре был создан колониальный совет, который собирался для выработки и обсуждения принимаемых колониальных законов [45, s. 179]. Таким образом, во главе проводимой колониальной политики стоял сам император Германии. Правом принятия законов обладал и канцлер, издававший распоряжения военного, полицейского и административного характера, а также обладавший правом передавать властные полномочия местной колониальной администрации. Канцлер действовал через ведомство иностранных дел, с 1890 г. – через Колониальный отдел данного ведомства, а с 1907 г. – через Колониальное ведомство. Центральное управление ведомства, по мере территориального роста колониальной системы, разделилось на две части: африканскую и тихоокеанскую. В Колониальном ведомстве действовали две структуры: гражданского и военного управления. Первая из них подразделялось на отделы «А» (политический, занимавшийся вопросами общего и правового управления), «B» (финансы, средства передвижения и технического обеспечения) и «С» (персональные дела). Финансовая составляющая принадлежала рейхстагу (бюджетная комиссия). Однако права рейхстага были ограничены, над парламентом находилась верхняя палата – Союзный совет, правительство и император, имевшие свои рычагивлияния [121, с. 331].

После принятия в Берлине решения о протекторате над той или иной территорией, туда незамедлительно направлялся губернатор, назначавшийся кайзером и подчинявшийся имперскому канцлеру, согласно положению о назначении должностных лиц Рейха [106]. Юго-Западной Африкой с 1884 г. по 1894 г. и Восточной Африканской колонией с 1885 г. по 1891 г. управляли назначенные кайзером рейхскомиссары. В дальнейшем в этих колониях должности рейхскомиссаров были упразднены и введен режим губернаторского правления. Губернатор обладал всей полнотой власти, ему принадлежала верховная, военная, судебная и административная власть в колонии [129, с. 66]. В его подчинении находились начальники округов и опорных пунктов, следившие за порядком, осуществлявшие судопроизводство и сбор налогов [123, с. 73]. Должность губернатора в Восточной Африке, Юго-Западной Африке и Камеруне соответствовала рангу советника I класса, в Того – II класса. За безупречную службу в колониях губернатору присваивали ранг Действительного тайного советника [179, s. 153]. На должность губернаторов колоний назначались опытные специалисты-управленцы из числа дипломатов, юристов и представителей других специальностей, а во время восстаний африканцев ими зачастую становились командиры охранных войск [183, s. 746]. Свидетельством высокого статуса колониальных губернаторов может служить правительственное предписание немецким военным кораблям при заходах в колониальные порты производить салют из 15 залпов для приветствия местного губернатора. Губернатор, в свою очередь, обладал правом давать салют из 17 залпов по его усмотрению [33, s. 13].

Размер служебного оклада чиновников составлял: губернаторов – 20 тыс. марок в месяц, начальников округов – 4800 марок [131, с. 624]. Срок службы колониальных чиновников для получения пенсии в Юго-Западном протекторате составлял 15 лет, в Восточной Африке, Того и Камеруне (из-за сложных природно-климатических условий) – 12 лет. В случае инвалидности, полученной на службе, пенсия назначалась раньше положенного срока.

Чиновникам и членам их семей полагалось полное государственное медицинское обеспечение, лечение в санаториях, служебное жилье, для чего в колониальных бюджетах закладывались специальные статьи расходов. Погребение и другие расходы, связанные со смертью чиновника в колонии, принимало на себя государство. Специальное пособие полагалось для отпуска, который чиновники проводили обычно в метрополии. В случае, если по окончании срока службы чиновник избирал местожительство в колонии, субсидия для проезда в Германию превращалась в пособие на обустройство [131, с. 597].

На низшие административные должности в Того, Камеруне и Восточной Африке допускались африканцы, арабы и индусы. Вожди племен, деревенские старосты (джумбе) и старейшины (акид) обязаны были собирать налоги, осуществлять традиционное судопроизводство, поставлять рабочую силу по требованию начальника округа [123, с. 92]. В Юго-Западной Африке африканцев в колониальную администрацию не допускали. Зарплата африканских переводчиков, клерков, санитаров, учителей на первом году работы составляла 20 марок в месяц, во второй год – 25 марок, в третий – 30 марок; за двадцатилетний стаж предполагалось платить 150 марок в месяц. Африканские служащие обеспечивались бесплатной медицинской помощью, каждый год им предоставлялся 14-дневный отпуск [35, s. 59–60].

Бюрократический аппарат в африканских колониях по своей численности был небольшим. Например, общая численность военно-административного корпуса в Юго-Западной Африке, состоявшего исключительно из немцев, к 1903 г. насчитывала 939 человек [111, с. 59]. В других германских африканских колониях он был намного меньше. Однако следует отметить, что в колониях других стран гражданский управленческий аппарат был намного меньше.

Вторым после губернатора по значимости человеком в колониальной администрации был командующий охранными войсками; зачастую эти две высшие должности занимал по совместительству один человек – бывший военный [129, с. 66]. Если посты губернатора и командующего колониальными войсками занимали разные люди, то именно губернатор решал, как использовать охранные войска. Охранные войска колоний были независимы от Генерального штаба Германии и имели свою собственную организационно-штатную структуру. Однако верховный главнокомандующий вооруженными силами рейха – кайзер являлся и верховным главнокомандующим колониальными охранными войсками, а канцелярией рейхсканцлера проводился кадровый подбор высшего командования, штабов, медицинской службы и служащих военной администрации. В 1907 г. в Берлине было образовано Верховное командование охранных войск колониального управления рейха, которое возглавляли подполковник Фердинанд Кваде (1907–1908), генерал-майор Георг фон Глазенап (1908–1914) и с апреля 1914 года до окончания Первой мировой войны полковник фон Белов [136, с. 120].

Вооруженный контингент каждой немецкой колонии имел свои особенности. Так, охранная часть в Юго-Западной Африке формировалась из немецких добровольцев, прослуживших в германской армии не менее трех лет и хорошо зарекомендовавших себя на службе. Срок службы в колониях составлял 2,5 года с возможностью продления контракта на более длительный срок. Год службы в охранных частях приравнивался к двум годам службы в Германии, участие в карательных экспедициях приравнивалось к году службы [33, s. 55]. Оклад в колонии был значительно выше, чем в германской армии. Так, лейтенант в Африке получал 6300 марок, а в Германии – 1284. За длительную службу в колониях офицеры получали надбавку [152, p. 108]. Кроме жалования военные, заключившие контракт на службу в колониях, получали бесплатно вооружение и обмундирование. В 1892 г. для рядового в Юго-Западной Африке полагалось на год вещевого довольствия: одна куртка с бриджами и штанами, одна пара сапог, одна шляпа, три пары шерстяных рубах, двое трусов, семь пар шерстяных носков, три носовых платка, три полотенца, одно шерстяное одеяло, один ремень с полевым котелком и флягой [63, s. 219]. Продовольственное обеспечение военнослужащих охранных войск включало (в 1908 г.): 500 г мяса или солонины в день, порой заменявшихся 300 г колбасы, сала, ветчины либо мясными консервами. В рацион также входили крупы, макароны, овощи, яйца, фрукты, масло, сахар, 2 бутылки вина в неделю, 100 г коньяка или рома и 1,5 литра сока в месяц, а также табачное довольствие [111, с. 87]. Всем военнослужащим по увольнению со службы полагалось пенсионное обеспечение из государственных бюджетных средств [33, s. 218–234]. В случае смерти офицера на службе вдовам и малолетним детям предоставлялась пенсия [35, s. 239–253]. Все это свидетельствует о том, что военнослужащие в колониях получали довольно хорошее денежное, продовольственное и вещевое обеспечение, а также обеспечивались социальной защитой. Военные контингенты занимались не только присущими им функциями, они также принимали участие в создании инфраструктуры в колониях – строительстве портов, железных дорог, телефонных и телеграфных линий, тем самым способствовали не только охране протекторатов, но и их развитию.

В охранных войсках Восточной Африки, Того и Камеруна немцы занимали только высшие командные должности, солдаты нанимались из местного населения по контракту на пять лет за сравнительно большое, по африканским меркам, жалование. Рядовые аскари (наемники) получали 30 немецких рупий в месяц, сержанты и старшины 50–40 рупий, наименьшее жалованье в охранных войсках получали новобранцы – 20 рупий. В дни государственных праздников каждому солдату и полицейскому выплачивалась небольшая премия в 2–5 рупий [34, s. 7]. Для сравнения: заработная плата африканских рабочих на плантациях составляла от 5 до 10 рупий в месяц [129, с. 68].

Немецкое командование формировало роты аскари по этническому и отчасти по конфессиональному принципу. Вербовка производилась как из местных жителей, так и за пределами колоний. Основой немецких туземных войск были зулусы, суданцы, ньямвези, маньями, масаи, вангони, отчасти махехе [131, с. 259]. Полковник Пауль фон Леттов-Форбек отмечал: «Дисциплина и моральный дух африканских наемников (аскари) были на высоте и свидетельствовали о превосходной выучке, недостатком туземных частей была их устарелая тактика ведения боевых действий и отсутствие новейших видов вооружения по штату» [88, s. 4]. К поступающим на военную службу африканцам предъявлялись жесткие требования, например, в охранные войска и полицию не брали, если у претендента была судимость или не погашенный штраф [33, s. 123]. Во время службы аскари не разрешались действия, порочащие честь мундира охранных войск, продажа спиртных напитков военнослужащим африканцам возможна была только с письменного разрешения немецкого офицера [35, s. 152].

Колониальные охранные войска в Того, в отличие от остальных африканских колоний, сформированы не были. Здесь задачи охраны и обеспечения порядка были возложены на полицейские силы [136, с. 128]. Полиция в Того комплектовалось из африканцев, вербовавшихся в британской Нигерии из народа хауса. Однако вскоре английская администрация запретила немцам вербовать в своих колониях, и немецкая администрация вынуждена была набирать рекрутов в своем протекторате. Контракт с африканцами заключался на 3 года. В 1908 г. срок службы был увеличен до 5 лет [131, с. 562].

В Камеруне, Юго-Западной Африке и в Германской Восточной Африке наряду с регулярными охранными войсками дополнительно были сформированы полицейские силы. В Юго-Западной Африке полиция, как правило, формировалась из добровольцев, отслуживших свой срок в охранных войсках [111, с. 84–85].

Полиция Германской Восточной Африки являлась частью охранных войск и состояла из шести рот «цветных» солдат для охраны миссий и караванных путей [136, с. 128–129]. В Камеруне полиция первоначально состояла из выкупленных немецкой администрацией рабов, позже комплектация личного состава производилась, как и в других колониях, по найму. Функции полиции и охранных войск фактически совпадали. Они обеспечивали безопасность внешних границ и внутриполитическую стабильность внутри колоний. Отличия существовали в организации и системе подчинения. «Охранное войско» имело своих командиров, что допускало дуализм при взаимодействии гражданской и военной властей, собственный бюджет. Содержание «полицейского войска» оплачивалось из общего бюджета колонии, подчинялось оно непосредственно главе колониальной администрации. Таким образом, в силу определенной специфики в каждой из колоний полицейские силы германских протекторатов использовались по-разному. В Того они выполняли роль полиции и охранных войск, в Германской Юго-Западной Африке на них были возложены сугубо полицейские функции, а в Камеруне и Германской Восточной Африке они использовались для обеспечения порядка в населенных пунктах побережья, сопровождения караванов и были, по сути, частью охранных войск.

Таким образом, созданный немцами колониальный аппарат управления имел четкую структуру и разделялся на две основные части: гражданскую – администрацию, и военную – охранные части и полицию. Ключевые управленческие и командные должности занимали немцы, низшие должности – африканцы, арабы, индусы. Исключение составляла Юго-Западная Африка, где все административные и военные должности занимали европейцы.

Наибольшей законодательной регламентации в колониях подвергались колониальные служащие и военные. Так, в 1887 г. вышел закон, регулирующий правовой статус немецких военных в «протекторатах», а в 1896 г. – положение о правовом статусе колониальных чиновников [47, s. 211; 55, s. 691–694]. Данные законы полностью регламентировали их порядок работы, выхода на пенсию и материального обеспечения. При наборе на высшие должности в охранные войска и колониальную администрацию предпочтение отдавалась офицерам и чиновникам, имевшим опыт работы в Африке или знавшим несколько языков [163, s. 189]. Для средних и мелких служащих министром колоний Дернбургом на базе Берлинского университета были открыты курсы по обучению колониальных чиновников языкам, туземному праву и экономической специфике колоний, в которые те получали назначения [115, с. 161].

Неудовлетворительное поведение чиновников и военных в колониях привело к изданию специального положения «для государственных должностных лиц и других работников в охраняемых районах» 1904 г., по которому госслужащим предписывались определенные нормы поведения. Так, чиновники должны были стремиться к обеспечению экономического и культурного развития охраняемых территорий, поддерживать экономические предприятия европейцев и миссионерские общества. В личном общении чиновникам рекомендовалось быть спокойными и не забывать о службе, которую они представляют. В случае оскорбления, связанного с профессиональной деятельностью, требовалось доложить об инциденте начальству. Одной из важнейших задач, ставившихся перед служащими, стало поддержание хороших отношений с туземцами и привлечение их к работе. Приветствовалось знание языка аборигенов. Особо подчеркивалось, что телесные наказания в отношении туземцев могут выносить только уполномоченные лица. За нарушение предписания предусматривались дисциплинарные взыскания и даже возможность попасть под уголовный суд. Приобретение земельных участков, слоновьих бивней и других товаров за собственные средства чиновникам не рекомендовалось. Строго запрещалось принимать подарки от аборигенов, если только это не оскорбляло их обычаев. Сбор этнографических коллекций разрешался только с письменного одобрения колониального отдела. Должностных лиц обязывали выполнять все предписания врачей в колониях. Во время отпуска чиновники обязаны были письменно уведомить начальство, где они будут проживать, а военные – становиться на учет в военном штабе округа [34, s. 141].

Столь строгая регламентация поведения на службе компенсировались различными льготами для колониальных чиновников и военных. С момента прибытия государственных служащих к месту службы их освобождали от портового сбора [33, s. 236], тогда как для остальных жителей этот сбор был обязательным; к примеру, в порту г. Свакапунд в Юго-Западной Африке он составлял 1,10 марки [34, s. 82–84]. Все расходы, связанные со служебными поездками колониальных военных, чиновников и полицейских, компенсировались из казны государства [35, s. 230]. Для того, чтобы стимулировать чиновников использовать собственные велосипеды в служебных командировках, указом губернатора Того 1904 г. предусматривалась компенсация в 7 пфенингов за каждый километр пути. Но выплата производилось только в том случае, когда расстояние составляло более 15 км. В других немецких африканских колониях такой способ передвижения в служебных целях не практиковался из-за больших расстояний [34, s. 267]. В случае командировок в области колонии, где отсутствовала инфраструктура, чиновникам для обеспечения нормальных условий жизни и работы выдавались походные палатки, москитные сетки, раскладные столы и стулья, посуда и инвентарь для приготовления пищи [34, s. 49].

Для отдыха правительственных служащих, членов сил безопасности и военного флота, почтовых и консульских работников в Восточной Африканской колонии был построен санаторий «Вугири». Отель состоял из восьми номеров, а также отдельно стоящих друг от друга бунгало с двумя комнатами. В пансионате для комфорта и развлечения постояльцев имелись ресторан, казино, бильярд, теннисный корт. Однако не каждый желающий, состоящий на государственной службе, мог попасть в пансионат. Лиц монголоидной, негроидной расы, мулатов и больных инфекционными заболеваниями в отель не пускали. Проживание в санатории предусматривало полный пансион за 5 рупий в сутки без напитков. С детей до 10 лет взималась плата в 2,5 рупии, а с вышедших на пенсию колониальных чиновников 3 рупии [34, s. 204–206]. Отставным военным в Юго-Западной Африке, пожелавшим остаться в колонии, предоставлялась бесплатно земля под фермерское хозяйство [89, s. 569–572].

Императорским указом 1907 г. для награждения участников подавления восстаний нама и гереро в Юго-Западной Африке была учреждена медаль. Тем самым, правительство Германии пыталось поощрить «защитников отечества». Медаль выпускалась из бронзового сплава с изображением с одной стороны богини победы с названием колонии и годами восстания, с другой – императорской короны со скрещенными мечами. К награждению представлялись военные, чиновники, медицинские работники, инженеры, моряки и добровольцы, непосредственно или косвенно участвовавшие в колониальной войне [35, s. 147–151].

Однако, несмотря на столь пунктуально расписанные правила поведения и работы государственных служащих в колониях и угрозу понести за провинности наказания, те нередко нарушали свои обязанности и злоупотребляли льготами. Поэтому германские власти были вынуждены разрабатывать дополнительные законы для предотвращения подобных злоупотреблений. Так, в 1904 г. указом колониального департамента министерства иностранных дел подчеркивалось: «Обращает на себя внимание факт злоупотребления правом компенсации за проезд отдельными чиновниками. Нередко бесплатно провозятся члены семьи и слуги. Во избежание необоснованных затрат, бесплатным проездом могут пользоваться только государственные служащие в командировках. Семьи чиновников и военных перевозятся за счет казны только при переезде из метрополии в колонию и обратно» [34, s. 40]. Данное положение было продублировано указами губернаторов колоний [33, s. 44–45; 14, s. 1]. Столь пристальное внимание властей к данной проблеме явно свидетельствует о массовом характере злоупотреблений льготами. Правительство вынуждено было обращать внимание и на моральную жизнь своих сотрудников. Из-за участившихся сексуальных скандалов в 1907 г. неженатым гражданским чиновникам и военным запрещалось брать в прислугу африканок. За нарушение данного указа предусматривалось дисциплинарноенаказание [35, s. 57–58].

Что же касаеться простых колонистов, то они были менее подвержены законодательной регламентации, нежели колониальные чиновники и военные, но и льгот от государства практически не получали. Так, в одном из писем относительно фермерства в Юго-Западной Африке, опубликованном в немецкой газете, отмечалось: «Помощи от государства кроме пособия по переселению можешь не ожидать» [81, s. 2]. Также для гражданских колонистов имелись некоторые ограничения на торговлю в колониях. В частности, для продажи спиртных напитков и торговли оружием нужно было получить специальное разрешение [35, s. 343–345]. Таким образом, специальных указов и распоряжений по регламентации жизни простых колонистов правительство не принимало, но имелось множество законов, которые косвенным образом влияли на их жизнь.

Особенностью формировавшегося германского колониального аппарата стала огромная концентрация власти в руках губернатора и его подчиненных, контролировавших все сферы жизни в колониях. Четкая военизированная структура бюрократического аппарата позволяла проводить успешную колониальную политику, несмотря на относительно небольшой управленческий штат. По мере необходимости, на низшие административные и военные должности допускались представители неевропейских народов, что минимизировало расходы на содержание бюрократического аппарата. Исключением стала Юго-Западная Африка, где органы управления формировались исключительно из немцев. Повышенное законодательное внимание и заботу правительство проявляло к государственным служащим и военным. Только в отношении их были приняты положения, регламентирующие их статус в колониях, издавались многочисленные законы, поощрявшие чиновников и военных в их профессиональной деятельности и компенсирующие их расходы. Возникающие недоразумения и неточности в принятых законах, касающиеся колониальных служащих, немедленно исправлялись новыми указами. Благодаря принятым законам военные и служащие заняли привилегированное положение в колониальных обществах.

1.3. Разработка колониальной нормативно-правовой базы

Не менее важным для нормального функционирования колоний стало создание законодательной базы, регламентировавшей жизнь в приобретенных владениях.

Важнейшую задачу для обеспечения нормального существования и развития колоний немецкое правительство видело в международном признании границ своих владений. Первое межправительственное соглашение о демаркации границ в колониальных владений было подписано между Германией и Францией 24 декабря 1885 г. По договору правительство Французской Республики признало право Германии владеть Того, а немецкое правительство отказывалось от притязаний на области Коба и Кабита. В 1885 г. для снятия напряженности между Великобританией и Германией ими была подписана конвенция о разграничении сфер влияния в Восточной Африке [7, s. 202–206]. В этом же году произошло взаимное признание границ немецких колоний и Свободного государства Конго, частного владения бельгийского короля Леопольда II [49, s. 211–214]. 30 декабря 1886 г. была проведена демаркация границы с португальскими владениями в Юго-Западной Африке [63, s. 63]. Наибольшее международное значение имел договор от 1 июля 1890 г. о границах между владениями Германии и Великобритании в Африке. Данным договором все границы между подконтрольными территориями двух стран были четко определены, а неразрешенный спор по южной границе английской зоны Уолфиш-Бей в Юго-Западной Африке было решено урегулировать через арбитражный суд, если за два года не будет подписано соглашение о границе. Также Германия отказалась в пользу Англии от области Виту, островов Занзибар и Пемба, северо-восточной Родезии и других территорий в обмен на незначительные колониальные компенсации и остров Гельголанд в Северном море [7, s. 212–216]. Соглашения по демаркации границ дополнялись межгосударственными договорами между Германией, Великобританией и Свободным государством Конго о передаче под юрисдикцию подследственных, совершивших преступление в колониях, в зависимости от их гражданства [56, s. 535–539; 57, s. 91-104]. Таким образом, благодаря подписанным соглашениям Германия добилась международного признания границ своих колоний в Африке.

Решим поставленную задачу, Германия попыталась продолжить политику приобретения новых колоний и расширения уже существующих владений. Первую попытку расширения колоний правительство Германии предприняло в 1898 г., когда Португалия попросила у Великобритании денежный заем под территориальные гарантии своих владений: Мозамбика, Анголы и острова Тимор. Увидев в этом возможность забрать часть колоний Португалии, немецкая дипломатия в мае 1898 г. начинает вести тайные переговоры с Англией о предоставления совместного кредита Португалии и разделе ее колониальных владений. Однако, эти территориальные притязания Германии, а также нежелание Великобритании ввязываться в кредит, затянули переговорный процесс. Совместная конвенция между странами была подписана только 30 августа 1898 г. Но на тот момент Португалия уже не нуждалась так остро в деньгах и отказалась от кредита [7, s. 221]. Накануне Первой мировой войны вновь начались англо-германские переговоры о разделе португальских колоний Анголы и Мозамбика. Однако острота англо-германских противоречий воспрепятствовала окончательному разрешению данного вопроса [132, с. 146–166]. Такая же неудача постигла Германию и на юге Африки, в бурской республике Трансвааль. Имея там свои капиталовложения в 900 млн марок, Германия так и не смогла отстоять свои политические интересы. В 1902 г. республику захватила Великобритания, превратив ее в колонию [118, с. 240–248].

Однако неудачи не охладили пыл немецких политиков, и они продолжали поиск путей расширения колониальной империи. Новую возможность добиться успеха немецкие власти увидели в Марокко – эта страна еще сохраняла независимость. Однако захватить эту страну не позволяла открытая заинтересованность в ней Франции. Германия попыталась вытеснить из региона соперницу дипломатическим путем, добившись созыва Международной конференции по Марокко. Однако подписанный Альхесирасский договор 1906 г. не принес Германии ожидаемого результата, а с подавлением Францией народного выступления марокканцев ее позиции в регионе еще больше укрепились.

Когда же в 1911 г. в Марокко вспыхнуло новое восстание, немецкое правительство в срочном порядке отправило к берегам страны канонерку «Пантера», а спустя три дня к ней присоединились крейсер «Берлин» и канонерка «Эбер» [21]. Целью отправки флота стала оккупация части Марокко под предлогом спасения немецких граждан, находившихся в стране. Однако политическое противодействие России и Великобритании не позволило Германии довести дело до конца. Тем не менее, Германия смогла добиться от Франции компенсации за отказ от Марокко в виде части французского Конго, присоединенного к немецкому Камеруну в 1911 г.

[128, с. 22]. Благодаря межправительственным договорам Германская империя смогла узаконить границы колониальных приобретений и, несмотря на ряд неудач, даже расширить колониальные владения в Африке.

Параллельно с поиском международного юридического признания своих владений Германия приступила к разработке административно-правовой базы для собственных колоний. В 1886 г. был издан закон, регламентировавший правовой статус немецких «протекторатов», согласно которому колонии рассматривались как составная часть рейха. Данный закон стал основой германского колониального права [48, s. 75–76].

Для осуществления судопроизводства над европейским населением колоний были созданы суды. Первоначально действовали суды двух инстанций: окружной и верховный (апелляционный), в который можно было обратиться с иском относительно решения суда первой инстанции. Данные суды рассматривали как административные, так и уголовные дела. Суды состояли из судьи и двух либо четырех заседателей, принесших присягу. С ростом экономической жизни колоний в 1910 г. был введен суд третьей инстанции (кассационный), находившийся в метрополии и рассматривавший важные экономические и политические дела [149, s. 80–91; 165, s. 44]. Охранные войска имели собственные военно-полевые суды, в которых рассматривались административно-уголовные дела в отношении военнослужащих. [53, s. 670–676]. Таким образом, был заложен правовой фундамент для контроля за колониями.

Добившись международного правового признания своих владений, немецкие власти вместе с администрациями колоний начинают разрабатывать различные законы, направленные на правовое регулирование всех сфер жизни переселенцев в колониях.

Для предотвращения вооруженных восстаний и убийств колонистов аборигенами правительство Германии вводит государственный контроль над торговлей оружием и боеприпасами. Указом 1892 г. для Юго-Западной Африки, Того и Германской Восточной Африки, а в 1893 г. и для Камеруна был введен запрет на продажу местному населению современного оружия. Из экономических соображений допускалась ограниченная продажа только старых кремневых ружей. Профилактической мерой также стала обязательная регистрация оружия [167, s. 64]. С 1903 г. в колониях был введен строгий контроль за использованием и хранением взрывчатых веществ [10, s. 1–3]. Но данных мер оказалось недостаточно, и после восстаний, произошедших в Юго-Западной и Восточной Африке, губернаторы принимают дополнительные меры по ограничению распространения оружия среди аборигенов. Указом губернатора Восточной Африки 1906 г. предусматривались следующие меры: «Ввозимое в колонию оружие и боеприпасы обязаны храниться на специально оборудованных и хорошо охраняемых складах. Для продажи оружия вводится лицензия, которую могут получить только проверенные продавцы. Все личное оружие колонистов необходимо занести в специальную картотеку. По требованию властей зарегистрированное оружие должно быть предъявлено». В Камеруне с 1906 г. для приобретения оружия необходимо было подать письменное заявление в контролирующий орган. Сбор за выдачу лицензии составлял 5 марок [33, s. 122–135]. В Юго-Западной Африке был введен полный запрет на владение огнестрельным оружием туземцами [35, s. 277].

Решения правительства по ограничению владения аборигенами современным огнестрельным оружием минимизировали опасность, исходящую от африканцев в случае восстаний.

Большое внимание германское правительство уделяло и созданию финансово-денежной системы в африканских колониях. Немецкие колонии имели различные исторически сложившие системы взаиморасчетов и использовавшиеся денежные единицы.

Так, в Камеруне и Того, до их колонизации Германией, существовала система взаиморасчетов при сделках, основанная на бартере и использовании ракушек каури, заменявших деньги. Уже португальцы, прибывшие первыми из европейцев в Западную Африку, отмечали использование при расчетах этих ракушек. Появление и распространение ракушек каури в качестве расчетной единицы связано с торговой деятельностью арабских купцов на Востоке Африки, откуда эти ракушки распространились по всей Центральной Африке. Примечательно, что в Восточной Африке каури были вскоре вытеснены индийской медной и серебряной монетой. Каури нанизывали на шнур, и такими импровизированными бусами производили расчет [102, s. 708–709]. Приблизительный курс ракушек каури составлял 1600 раковин к одной немецкой марке. Для облегчения денежных операций колониальные власти Того и Камеруна старались перевести расчеты на деньги. Указом губернатора Камеруна от 1 января 1912 г. запрещался ввоз в колонию раковин каури. За провоз раковин предусматривался штраф в 500 марок. При этом на время было разрешено хождение иностранной валюты, как металлических монет, так и бумажных купюр. Однако, несмотря на предпринимаемые колониальными властями попытки прекратить расчеты раковинами каури, их хождение продолжалось [147, s. 4-25]. В 1907 г. требования к монетарной политике двух колоний были пересмотрены в сторону ужесточения правил. Так, в Того был введен запрет на хождение в колонии австрийского серебряного талера Марии-Терезии, а в Камеруне запрещалось принимать в государственных кассах к оплате любую иностранную валюту [35, s. 231; 33, s. 140].

В Юго-Западной Африке изначально имело место хождение германских и английских денег. Обменный курс составлял 1 шиллинг к 1 марке, количество английских денег в колонии было не велико. 1 августа 1893 г. законом был установлен запрет на хождение иностранных денег в колонии. Для защиты экономических интересов колонистов был определен переходный период до 1901 г., на протяжении которого позволялось рассчитываться иностранной валютой [147, s. 2–3].

Восточная Африка исторически имела обширные торговые связи с Индией, что обусловило широкое хождение в этой немецкой колонии индийской медной и серебряной рупии. Также большим спросом у африканцев пользовались австрийские серебряные талеры Марии-Терезии. Стоимость индийской рупии зависела от изменяющейся международной цены на серебро, что вызывало ее неустойчивый курс [147, s. 32]. Германской восточно-африканской компании, управлявшей колонией, плавающий курс индийской рупии доставлял неудобство в торговле. Для создания устойчивой подконтрольной денежной системы и для устранения конкурентов в лице индийских и арабских торговцев, немецкие власти указом от 14 апреля 1890 г. предоставили Германской восточно-африканской компании право чеканки монеты за собственный счет на монетном дворе Берлина [7, s. 178].

Монеты, выпускаемые Германской восточно-африканской компанией, имели следующий номинал и вид: 1 песо – медная монета с лавровым венком и надписью на арабском языке «Компания Германии» на аверсе и имперским орлом и надписью на немецком «Германская восточно-африканская компания» на реверсе. Серебряные монеты номиналом ¼, ½, 1 и 2 рупии имели на аверсе изображения германского императора, на реверсе – шагающего льва на фоне пальмы, представляющего гербкомпании [147, s. 33].

Предпринятые компанией меры по выпуску и внедрению собственных монет не привели к желаемым результатам, поскольку хождение индийских рупий в колонии только увеличилось, тем самым девальвируя немецкое медное песо. Не получив результат экономическим путем, немецкие власти для решения данной проблемы применили административные методы. Указом губернатора от 17 января 1893 г. был введен запрет на импорт и хождение иностранных медных монет в колонии, за нарушение которого предусматривался штраф в размере 500 немецких рупий или тюремное заключение. 18 сентября 1893 г. указом губернатора запрещался ввоз и принятие в казну серебряных австрийских талеров. Индийские серебряные рупии имели право на хождение и приравнивались по стоимости к немецким рупиям. Для решения проблемы неустойчивого обменного курса между серебряными рупиями и медными песо власти указом от 17 ноября 1896 г. установили курс, в соответствии с которым 64 немецких песо равнялись одной индийской и одной немецкой серебряной рупии [147, s. 35–37]. Вводился и плавающий курс обмена между немецкой маркой и германской рупией, который в 1900 г. составлял 1, 3925 рупии к одной марке [12, s. 13]. Данная мера установила в колонии стабильный валютный курс, что положительно повлияло на доверие аборигенов к немецким деньгам.

В 1902 г. имперская власть, выплатив денежную компенсацию Германской восточно-африканской компании, забрала себе право чеканки денег для колонии. В 1904 г. были отчеканены новые серебряные монеты номиналом ¼, ½, 1 рупия, на которых изображение на аверсе монет оставалось прежним, а на реверсе вместо герба Германской восточно-африканской компании был изображен лавровый венок, номинал и надпись «Восточная Африка». В обиход вводились и новые бронзовые монеты номиналом ½, 1, 5, 10 геллеров; 100 геллеров равнялись одной рупии. На реверсе был изображен лавровый венок и номинал, на аверсе – корона и название колонии [7, s. 178]. Для удешевления производства денежной массы было налажен выпуск бумажных банкнот номиналом 3, 10, 50, 100 и 500 рупий. Основным мотивом изображений на банкнотах номиналом 50, 100 и 500 был портрет императора, на 10 рупиях изображался г. Дар-эс-Салам, а на 3 рупиях – львы [34, s. 6].

Регулировать денежное обращение в колонии было поручено специально созданному Германскому восточноафриканскому банку, капитал которого составлял 2 млн немецких марок [7, s. 118–120]. Правительство, с целью надзора за деятельностью банка, назначало в управление своего комиссара [7, s. 130–131]. По рекомендации банка, для предотвращения оттока из колонии денежных средств, власти указом от 21 мая 1904 г. регламентировали порядок выдачи заработанных денег возвращавшимся в Германию служащим: они получали лишь небольшую сумму наличными, и только бумажными купюрами, остальные же деньги они могли получить только на родине [147, s. 46].

С началом Первой мировой войны и установлением морской блокады ввоз денежных средств из метрополии в колонии прекратился. В Восточно-африканской колонии, которая продолжала сражаться, до конца войны ощущался острый дефицит наличных средств. С целью восполнения дефицита денежных средств колониальные власти в 1916 г. наладили выпуск монет внутри колонии, номиналом 5, 20 гелеров и 15 рупий [173, s. 45–52].

Законы, направленные на создание прочной финансово-денежной системы в немецких колониях, не привели к полной гегемонии немецкой денежной единицы из-за существовавших в колониях своих особых денежных и расчетных систем. Тем не менее, данные меры смогли укрепить экономический контроль Германии над ее колониальными владениями.

Основным богатством колоний были их природные ресурсы. Германские власти относились очень серьезно к вопросу их разработки и эксплуатации. Для того, чтобы начать добычу ресурсов, необходимо было получить разрешение на концессию у самого канцлера. Лицензия определяла вид хозяйственной деятельности, место разработки, срок работ и содержала многие другие требования. Так, компания «Линди-Синдикат», получившая лицензию на добычу драгоценных, полудрагоценных камней и графита в Восточной Африке сроком на 5 лет, имела четкую географическую привязанность района разработки – от 10° южной широты до 9° северной долготы, 9°западной широты и 38° восточной долготы. Одним из требований, предъявляемых к компании, стало обязательное вложение не менее 10 тыс. марок в год в геологическую разведку выделенного района. Отчет за проделанную работу должен был представляться губернатору в течение одного месяца после окончания календарного года. Компания также обязана была платить налоги в казну колонии. За невыполнение взятых на себя обязательств компанию могли лишить концессии [34, s. 32]. Таким образом, чтобы заниматься разработкой природных ресурсов в колониях, нужно было обладать большим финансовым капиталом. Для предотвращения поступления заявок на концессии от малоимущих лиц указом императора 1906 г. исключалась возможность для физических лиц заниматься добычей полезных ископаемых. Определялся и перечень сырья, на которое необходимо было получить разрешение. Так, для Юго-Западной Африки требовалась лицензия для добычи золота, серебра, драгоценных и полудрагоценных камней, руды, слюды, угля, графита, нефти, газа исоли [33, s. 36–55].

Законодательная база по природным ресурсам не ограничивалась только полезными ископаемыми. Для регламентации использования животного и растительного мира колоний также были изданы многочисленные законы. Уже в 1900 г. указом губернатора Камеруна вводился порядок использования лесных ресурсов и частичная их охрана [54, s. 231]. Такой же закон был принят и в Восточной Африке в 1904 г. [34, s. 218–220]. Для защиты животного мира от чрезмерного истребления в Восточноафриканской колонии законом вводилась пошлина на вывоз шкур антилоп. Там же, для того чтобы поохотиться, с 1904 г. необходимо было приобрести лицензию [34, s. 28]. За охоту на слона необходимо было заплатить 100 рупий, охота на носорога стоила 30 рупий, на бегемота, буйвола – 20 рупий, на крупные антилопы (гну, орикс, куду) – 3 рупии, на мелкие антилопы и газели – 1 рупия. Полностью запрещалась охота на жирафов, зебр, канн, шимпанзе, страусов и белых цапель. Лицензия требовалась для охоты с огнестрельным оружием; для охоты с копьем и стрелами лицензию покупать было не нужно, но охота с использованием отравленных стрел и сетей запрещалась полностью. За охоту без лицензии предусматривался штраф в 8 тыс. рупий или трехмесячное тюремное заключение [8, s. 1–7]. Данные законы не смогли остановить уменьшения популяции диких животных, и в 1907 г. в Восточной Африке была полностью запрещена охота на слонов. Создавалось два охотничьих заказника в районе Руфиджи и Багамое с целью сохранения и восстановления дикого животного мира [35, s. 148–273]. В колонии Камеруна для снятия охотничьего пресса на поголовье слонов запрещалось с 1907 г. экспортировать слоновьи бивни весом менее двух килограммов [35, s. 419–420]. В Юго-Западной Африке вводился охотничий сезон на антилоп и газелей [35, s. 229]. Германские власти пытались административными мерами регулировать численность вредных, по их мнению, животных. Для этого за убийство животного, внесенного в специальный список как вредное, предполагалось выплачивать денежную премию, так, за леопарда, отнесенного к этому списку, выплачивали 15 немецких марок [35, s. 378]. Для восстановления лесных насаждений и закладки плантаций колониальная администрация предоставляла денежное поощрение тем христианским миссиям, которые на своей территории занимались посадкой деревьев, таких как кокосовая пальма (cocos nucifera), масленичная пальма (elaeis guineensis), являющиеся ценными хозяйственными деревьями, а также деревьев с ценной древесиной – эбеновое (diospyros ebenum), сандаловое (pterocarpus angolensis), черное дерево (dalbergia melanoxylon) и др. [33, s. 157]. Принятие данных мер стимулировало все возрастающий объем потребления благородной древесины метрополией. Так, только лишь в порт Гамбурга в 1906 г. было ввезено 26 тыс. куб. м красного дерева, за которое платили до 150 марок затонну [104, s. 485].

Не обошло вниманием центральное правительство и земельный вопрос в колониях. Наиболее остро вопрос земельной собственности стоял в Юго-Западной Африке, где основной хозяйственной деятельностью колонистов было сельское хозяйство. Императорским законом 1898 г. было введено право собственности на недвижимое имущество в колонии. В обязательном порядке любой участок, принадлежащий белым колонистам, должен был быть внесен в специальный реестр. В документе указывался статус владельца земли – частное или юридическое лицо, имя или название фирмы и дата регистрации. В случае залога или не полностью выкупленной земли по закону требовалось обязательно указать данный факт в реестре. По просьбе владельца в реестр также вносилась рыночная стоимость участка. За замер, оформление и внесение в единый реестр участка с владельца взималась плата. Цена зависела от размера земельного надела, например, за участок от 100 до 500 га брали 20 марок [53, s. 1063–1078]. Регистрация земли африканцев в Юго-Западной Африке запрещалась. Такая позиция правительства по отношению к туземцам была обусловлена желанием колониальных властей превратить африканцев в наемных рабочих, а для этого требовалось лишить их любого имущества и средств существования.

В других немецких африканских колониях также были введены земельные кадастры, но из-за сложности освоения колоний и небольшого числа немецких земельных собственников в начальный период, африканцам разрешалось вносить в реестр и свои участки. Позиция германских властей по отношению к туземцам в колониях Того, Камерун и Восточная Африка по земельному вопросу основывалась на том, что африканцы обычно владели небольшими участками земли [34, s. 28]. Противоположную позицию заняла администрация колоний по отношению к землям, принадлежавшим христианским миссиям. Губернаторы колоний пытались отнести миссионерские земли к государственным. Миссии отстаивали свой суверенитет и право собственности на территории, на которых исконно находились их учреждения, ссылаясь на договоры с аборигенами. Используя отсутствие у миссионеров государственно-нотариальных актов, подтверждавших дарение земель миссиям туземной верхушкой, правительство заставило миссии заплатить за часть земли в казну колоний, а часть – за компенсацию, – забрала себе [131, с. 700–701].

Таким образом, германские власти для эксплуатации природных богатств африканских колоний разработали четко определенные законы для каждого вида ресурсов: земельных, природных и полезных ископаемых. Данная градация позволяла властям более эффективно контролировать процесс добычи, распределения, сохранения и восстановления природных ресурсов колоний.

С развитием колоний, ростом населения и городов, германские власти обращают внимание на благоустройство жизни колонистов. Для этой цели правительство принимает многочисленные законодательные акты. В колонии Того указом губернатора вводились строгие нормы при строительстве. Желающему построить новое здание или сделать перепланировку существующего необходимо было получить письменное согласие местного административного органа. Администрация проверяла и заверяла проектную документацию и сроки строительства. В случае несоответствия проекта здания архитектурному дизайну, планировке города, пожарной безопасности данный проект отклонялся. По завершению строительства объект должен был представлен для осмотра органам надзора не позднее месяца после окончания строительства. Категорически запрещалось строить стены и крыши из пальмовых листьев и травы. Живая изгородь не должна была создаваться из кактусов, а заборы – из травяных изгородей. В случае нарушения предусматривался штраф в 150 марок [35, s. 235–236]. При утверждении плана строительства гостиницы в Юго-Западной Африке указом губернатора четко устанавливалось, что размер номера должен составлять 4×5 метра, а высота потолка 4 метра. Все номера должны были иметь систему вентиляции и оборудованы кроватями [35, s. 148]. Законодательные акты, направленные на регулирование строительства, позволили властям придать «европейское лицо» колониальным поселениям.

В специфических африканских условиях при отсутствии какой-либо инфраструктуры немецкие поселенцы на первых порах вынуждены были жить в примитивных условиях, приспосабливаясь к существующим реалиям быта. Данный факт довольно сильно бросался в глаза, поэтому для поднятия уровня бытовой культуры колонистов и создания соответствующей инфраструктуры колониальная администрация вводит жесткие требования. В Юго-Западной Африке указом губернатора запрещалось выбрасывать мусор и нечистоты в места, не отведенные для этого. Запрещалось ходить по нужде не в туалет, сами туалеты должны были иметь закрывающиеся двери, сливной бачок с водой, и оборудованы приспособлением для сидения. В случае нарушения предусматривался арест до 6 недель или взимался штраф в 150 марок [35, s. 67–68]. Жителей столицы колонии г. Виндхука административным постановлением обязывали освещать дорогу возле своего дома от вечерних сумерек и минимум до 12 часов ночи. Если же освещение отсутствовало, то на хозяина дома налагался штраф в 30 марок [35, s. 325]. Проживавшим за городами фермерам Юго-Западной Африки вменялось в обязанность поддержание порядка на дорогах, проходящих по территории фермы, строительство подъездных путей к основным транспортным магистралям [89, s. 569]. В 1907 г. было принято решение о создании в г. Виндхук водопровода, цена за потребленные тысячу литров составляла 30 пфеннингов [35, s. 89–90]. Для Юго-Западной Африки, где вопрос с водой стоял очень остро, такая цена была сравнительно небольшой и равнялась стоимости 1 фунта картошки [60, s. 37]. Примером тотальной регламентации повседневной жизни в колониях является закон о введении налога в Юго-Западной Африканской колонии на собак. За одно животное взималось 30 марок, если же у хозяина было несколько собак, то за каждое следующее животное брали еще 10 марок [35, s. 118–120].